Искусство быть собой

«Признаюсь, не знаю почему, но глядя на звезды мне всегда хочется мечтать».

Винсент Ван Гог

      — Я не знаю, Эн, — Саша крутила меж пальцев карандаш, не зная, чем себя занять. — Он ведь может снова прийти завтра, — она была немного взволнована и прожигала немигающим взглядом потолок своей комнаты; за окном снова падал вечерний снег. — Или послезавтра, — девушка отбросила карандаш на другую сторону постели, где валялся её открытый блокнот и пенал. — Куда мне деться? Я не перенесу ещё одного такого вечера.       Наталья Алексеевна помнила, как у неё сжималось сердце, когда у Эс перехватывало дыхание от панической атаки. Прошло уже четыре дня, но каждый вечер девушки невольно вспоминали о криках Сашиного отца. Рабочие дни пролетали один за другим, неумолимо приближая очередные выходные. За эту неделю у студентов прибавилось забот. Просмотры были на носу, а значит, нужно было готовить свои проекты к выставке. У Саши таких проблем, конечно, не было, потому что ей повезло быть под крылом у Козловой, но она помогала своим одногруппникам и друзьям, поэтому часто задерживалась в университете. Наташа скучала по ней, когда она приходила слишком поздно, и у них получалось поговорить лишь от силы час. Но, конечно, никогда в этом не признавалась. С каждым днём им было всё легче и комфортнее друг с другом, а осознание того, что зависимость становилась лишь сильнее, немного пугало.       — Так езжай к подруге, — незатейливо бросила Прохорова, крутясь тем временем на кухне. Она готовила себе ужин, попутно подкармливая Бориса прямо со стола. Неудивительно, что он такой толстый, ведь ему доставались самые жилистые и жирные кусочки мяса. Кот удовлетворённо облизнулся и ушёл, наевшись, а Наташа тяжело вздохнула. Если Саша уедет к подруге на два дня, то они точно будут общаться меньше, а женщина уже не могла представить, каково это — проснуться и не позвонить Эс, поднимая её пораньше; каково это — не получать от неё вечные улыбающиеся смайлики в ответ на вопросы о завтраке или количестве выпитых энергетиков.       — Уверена? — спросила Саша, садясь на кровати. Её не покидало чувство того, что если она уедет, то Эн будет катастрофически скучно без неё. В общем-то, она была права. И, кажется, знала это, потому что всегда улыбалась, когда слышала неуверенность в голосе женщины в телефоне.       — Да, — Наташа шинковала капусту для салата. — У нас же ведь нет другого выхода, верно?       Женщина прикусила язык. Это «у нас» прозвучало слишком интимно. И это ощутила и Саша, мысленно возвращаясь к недалёким воспоминаниям об их совместно-проведённом времени. Иногда по вечерам Эн включала у себя музыку погромче, а студентка сидела на кровати и рисовала наброски для будущей курсовой. Иногда они играли в карты через приложение в телефоне, где Эн постоянно выигрывала, а Саша дулась. А иногда они сидели — каждая на своём диване — и смотрели в окно: зима в этом году была просто волшебной. В такие моменты они говорили о небе, звёздах, хорошем алкоголе, кино и музыке. Однажды даже просидели почти до утра, наблюдая, как одинокий месяц пропадает, а ему на смену приходит солнце. Такие мгновения Саша ценила больше всего, и всегда смотрела на небо, почти не моргая. Казалось, она хотела рассмотреть где-то там Эн. Девушек не покидала уверенность, что они находятся в одном городе, но каждая предпочитала молчать о возможной встрече. Саша думала, что эта встреча может разрушить всё то волшебство, что они с Эн испытывали, находясь далеко друг от друга, но одновременно так рядом. Они стали очень близки. И это уже было сложно скрывать. Иногда они даже флиртовали друг с другом, но это всегда сводилось к какой-то невинной шутке. И Саша никогда не могла до конца понять, огорчает её это или же помогает не утонуть в женщине с головой.       — Только ты пиши хоть раз в день, а то чёрт тебя знает, в какую глушь вы соберётесь. Потом езди, ищи тебя с собаками, — раздался тихий бархатистый смех Наташи, и Шилова просто растаяла. Дабы не выдать свой чуть охрипший голос, она решила поддержать шутку.       — А что, скучать будешь? — усмехнулась она, даже не подозревая, что Эн воспримет её слова всерьёз.       — Буду, — послышалось тихое и серьёзное заявление с той стороны.       Девушки замолчали. Повисла неловкая пауза. Такие в последнее время происходили всё реже, Саша успела даже отвыкнуть от этого. Её щёки покраснели, пальцы чуть дрогнули, а в глазах зажёгся маленький счастливый огонёк.       — Напишу, — выдавила она из себя чуть хриплым голосом. — Обязательно напишу.       Они с Юлькой собирались к её родителям в деревню. Она находилась примерно в восьмидесяти километрах от города, и наличие там хорошей сети было действительно под вопросом. Но Саша давно хотела вырваться из рутины и серых бетонных джунглей куда-то на волю. И сейчас ей подвернулся такой шанс.       — Во сколько поедешь? — Саша слышала улыбку в голосе Эн.       — Подруга обещала зайти за мной около семи, а потом за нами на машине приедет её папа.       — Тогда тебе бы уже ложиться, — задумчиво протянула Наталья, прикидывая, во сколько ей нужно встать, чтобы успеть поговорить с Эс перед её отъездом.       — Тебе тоже, — Шилова не хотела спать, пока ей об этом не напомнили. Её непреодолимо клонило в сон. Она зевнула и откинулась на подушку, обняла клок одеяла и убрала с него все свои карандаши и блокнот на тумбочку.       Замечание Саши Прохорова решила пропустить мимо ушей, зная, что в таком состоянии Эс всё равно ничего не запомнит.       — Засыпай, — ласково произнесла она. А Саша, находясь на грани между сном и реальностью, будто почувствовала лёгкое, заботливое прикосновение к своим волосам.

***

      На следующий день она проснулась раньше обычного, чтобы успеть собрать свой рюкзак для поездки в деревню к Юлькиным родителям. Они всегда говорили, что это лишь загородный домик для отдыха, но при этом проводили там восемьдесят процентов своего времени. Родители Юли были потомственными художниками, поэтому они почти всегда были дома. Смирновы были достаточно богаты, поэтому союз дочки с Бобровым — простым парнем из семьи инженеров — приняли не сразу. Но, стоило им познакомиться, родители Юли начали звать «зятька» с дочкой чуть ли не каждые выходные. В этот раз отец семейства — Виктор Петрович — предложил сходить на зимнюю рыбалку, и когда Юлька брезгливо рассказывала про увлечение отца, Саша, судя по всему, уж слишком мечтательно вздыхала, что подруга решила взять её с собой. С Виктором Петровичем Шилова виделась всего пару раз, но отлично помнила, какой он классный папа и муж. Он чем-то напоминал ей её собственного отца, когда тот ещё не начал пить. Только вот дядя Витя был значительно старше. На его висках уже вовсю серебрилась седина, а пушистые усы, которые очень забавно двигались, когда мужчина говорил, были абсолютно белыми, словно у Деда Мороза. Кажется, ему было около шестидесяти. Но даже для своих лет он выглядел очень подтянуто и современно. Да и взгляды у него были достаточно лояльные. Он знал, что Саше нравятся девушки и ни разу её не осудил. Жена же его — Алла Степановна — была женщиной строгой и консервативной, словом, полной противоположностью мужа. Она была на десять лет младше Виктора Петровича, но вела себя, как старая бабушка: любила сплетничать, перемывать косточки дальним родственникам и расселять Юльку с Бобровым по разным комнатам на ночь. Саше всегда было интересно наблюдать за ними и мечтать, что однажды она найдёт такого человека, с которым они, несмотря на разницу во взглядах и возрасте, смогут достигнуть такого же счастья, как семья Смирновых. Да, они определённо были счастливы. Это можно было легко понять, стоило только взглянуть, как дядя Витя обнимал жену и крепко-крепко прижимал к себе. По-детски, по-доброму, по-своему, как понимали только они. А женщина всегда млела в его руках и успокаивалась, как бы сильно ни злилась до этого. О такой любви, наверное, мечтает каждый.       Задумавшись, Саша не услышала, как в дверь сначала постучали, а потом начал разрываться звонок.       — Господи, Юль, ты всех соседей мне перебудишь! — с порога начала ругаться на подругу Саша.       — Ой, да ладно тебе, — отмахнулась Смирнова, проскальзывая на мокрых от снега ботинках в прихожую. — У тебя тут одни старики, а им хоть в ухо стреляй — не проснутся.       Саша пожала плечами и вернулась в комнату, чтобы сложить блокнот для набросков, который она всегда носила с собой, особенно, если ехала куда-то. Девушка бросила взгляд на приунывший в одиночестве телефон и решила набрать Эн. Да, Юлька была буквально под боком, но не позвонить Саша тоже не могла. Она вышла в коридор, попросила подругу помолчать некоторое время и ушла на кухню, сев там за стол и закурив. Пепельницы были разбросаны по всей квартире, а пачки сигарет валялись, кажется, на любой горизонтальной поверхности. Но Сашу это не особо заботило. Она нашла в телефонной книге заветное «Н», но не успела она поднести палец к сенсорной кнопке «вызова», как её телефон завибрировал. Лицо Шиловой озарила улыбка. Всё то же «Н» всплыло на экране вместе со входящим вызовом.       — Привет, — Саша была приятно удивлена.       — Привет, — голос Наташи был чуть хриплым ото сна. Она проснулась от будильника буквально пять минут назад, поэтому ещё даже толком не успела разлепить глаза, как, собравшись с мыслями, набрала Эс, чтобы пожелать хорошей дороги. — Я просто хотела… — женщина почему-то замялась. А не слишком ли это? Вдруг всё это выдаст её, что она слишком волнуется перед одинокими выходными?       — Что-то случилось? — Саша тут же среагировала на странную интонацию женщины.— Тебя что-то беспокоит?       — Нет, — почему-то выпалила та, но сразу же одёрнула себя. — Вообще-то я хотела, чтобы ты позвонила мне, пока будешь ехать. Я слышала, за городом сейчас всё похоже на снежное королевство. — Наташа немного сконфуженно прокашлялась. — Но ты можешь и просто прислать мне фото, я пойму, если…       — Я позвоню, — перебила её Саша, широко улыбаясь.       — Хорошо, — выдохнула Наташа. На самом деле, ей было абсолютно безразличны природа и заснеженные поля, просто она знала, что сейчас Эс нужно будет уходить, а из машины они смогут поговорить подольше.       — Хорошо, — автоматически повторила за женщиной Саша, туша сигарету. Из коридора высунулась усмехающаяся Юлькины голова, её губы беззвучно произнесли: «Влюбилась, влюбилась!». Не успела Шилова как-либо отреагировать, как на телефон Смирновой пришло сообщение от папы, что он уже ждёт у подъезда. Юля махнула подруге, а сама направилась ко входной двери, зная, что если она не сделает это прямо сейчаc, то точно будет ждать одногруппницу ещё полчаса. — Мне нужно идти, — виновато протянула Саша.       — Я знаю. Буду ждать звонка.       Девушки попрощались, и каждая из них томно вздохнула. Прощаться каждый раз было почему-то тревожно. В такие моменты Саше казалось, будто незримая связь между ними испаряется. Но сейчас думать об этом не хотелось. Саша предвкушала отдых за городом с друзьями, и всё её мысли вдруг заполонили мечты о том, как однажды и у неё будет машина, маленький домик и собака, которая будет радоваться поездкам на природу, как ребёнок.       В машине дяди Вити было тепло, уютно, просторно и пахло свежим мужским одеколоном. Он был красивым мужчиной в самом расцвете сил — так он говорил о себе каждый раз, когда немного перепивал. Но он был действительно милым человеком. Они уже отъехали от города, когда Саша вдруг поняла, что, заговорившись с Виктором Петровичем о предстоящей рыбалке, совсем забыла перезвонить Эн. «Чёрт!» — девушка тут же достала из кармана куртки телефон и попыталась набрать её номер. Звонок не проходил. Саша попробовала ещё раз, но потом с сожалением заметила, что там, где обычно было три полоски, сигнализирующие о состоянии мобильной сети, находился маленький красный крестик. Шилова вдруг почувствовала себя настолько виноватой, что уронила голову назад, уперевшись в спинку автомобильного сидения.       Тем временем Наташа пыталась заниматься своими обычными делами. Но по непривычной для неё дрожи в руках, нервно-бегающему взгляду и неубранной кровати было понятно, что Прохорова чувствует себя не в своей тарелке. Она то и дело возвращалась к телефону в надежде, что Эс хотя бы пришлёт сообщение. Но этого не происходило ни через час, ни через два после того, как они в последний раз разговаривали.       Судьба, очевидно, насмехалась над Шиловой. Сеть не появилась даже тогда, когда они проезжали какой-то небольшой населённый пункт. Саша в последний раз сокрушённо вздохнула и решила, что позвонит Эн откуда-то из деревни, ведь Смирновы как-то связывались с дочерью всё это время.       Мимо проносились мутные очертания лысых худых деревьев, укрытых шапками снега. Их чёрные ветви еле-еле пропускали через себя солнечный свет. В глазах рябило, лёгкая тряска и тихая музыка усыпляли. Сашу потянуло в сон. Она облокотилась о стекло окна лбом и, смотря вслед убегающим одиноким деревьям, грустно вздохнула. Без сообщений от Эн, которыми они в последнее время перекидывались каждые несколько минут, когда были свободны, девушке было так же одиноко, как маленькому лысому кустику у дороги.       Она уснула, а очнулась только когда машина заехала в огромный двор, обнесённый красивым расписным забором.       — Эй, соня, просыпайся, — Юлька потрепала подругу за плечо, открывая заднюю дверь машины и впуская внутрь морозный воздух.       Полностью проснувшись, Саша тут же нащупала в кармане телефон и взглянула на состояние сети.       — У вас тут нет связи, что ли? — она раздражённо потрясла смартфон. «Может, замёрз просто?»       — Нет, — пожала плечами Юля, как будто извиняясь за такое стечение обстоятельств. — Родителям нравится отстранённость от остального мира. Папа говорит, что им так проще находить вдохновение.       — Да уж, вот так номер, — Саше стало совсем уныло. Она ссутулилась, выставив ноги на снег, и уперлась локтями в колени, подпирая голову.       — А чего случилось-то? — иногда Шилову раздражало поведение подруги, когда та отказывалась думать головой и приходить к логичным умозаключениям.       — Не делай вид, что не слышала, как я обещала позвонить Эн, — Саша нервно вздохнула и громко хлопнула дверью, предварительно захватив рюкзак с заднего сидения.       — О, — выдохнула Юлька, поспевая за Шиловой. — Ну, извини, — искренне попросила прощения она. — Я же не знала, что ты не позвонишь ей до выезда из города.       Смирнова была права, и это заставляло Сашу злиться ещё сильнее, но не на подругу, а на саму себя. Она ведь знала, что с сетью могут быть проблемы, почему же позволила себе так проколоться?       Весь день Саша накручивала себя лишь сильнее, а Наташа тем временем снова проводила уборку. Она всегда драила квартиру, когда сильно нервничала. Такой вот обсессивно-компульсивный синдром. Сначала она успокаивала себя мыслью, что Эс с подругой просто долго загружались в машину, потом пыталась прикинуть, сколько может длиться вежливый разговор с мужчиной в машине, а затем уже начала переживать, а не случилось ли чего по дороге. Прошло больше половины дня, а от Эс не прилетело ни единой весточки. Когда Наташа уже в пятый раз за день закуривала над преподавательскими конспектами, на смену волнению неожиданно пришла ревность. От этого внезапного осознания женщина затянулась так горько, как только позволяли её лёгкие. Она так и не поняла, почему ревновала, но отчётливо чувствовала, как нехватка общения с Эс сказывалась на её продуктивности. Она не сделала и половины из того, что запланировала на день — то ходила в ларёк за сигаретами, то молчаливо сидела перед окном в гостиной. Наверное, внутри просто сыграл инстинкт собственника. Наташа поймала себя на мысли, что ей просто обидно, что Эс проводит время с кем-то кроме неё. К вечеру женщина уже почти отчаялась услышать, как звонит телефон, а на экране высвечивается такое желанное «С».       Борис лежал у неё на коленях, в руках был привычный бокал вина, она смотрела в окно, наблюдая, как в соседнем доме в окнах гаснет свет. За вечер Наташа даже сама несколько раз набрала Эс, но каждый раз слыша лишь: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». С одной стороны, это успокаивало, но с другой — вдруг её Эс сделала это нарочно? «Её?» Это осознание уже который раз заставляло Наташу вздрогнуть. Кажется, она влюбилась. И это пугало. Не только потому, что Эс всё ещё была незнакомкой без имени, но и потому, что Наташа боялась быть отвергнутой. Ей не хотелось потерять их призрачную связь. А девушка могла испугаться этих неожиданных чувств, заблокировать её и больше никогда не принимать звонки от женщины. Но Наташа в мыслях раз за разом натыкалась на воспоминания об их невинном флирте, странных, неоднозначных шутках и том, как Эс раз за разом просила её остаться с ней, пока она засыпает. От этой неопределённости у Прохоровой буквально пухла голова.       Тишину квартиры прорезала громкая мелодия телефона. Наташа знала, кто звонит, но почему-то ей не хотелось так подрываться, как раньше. Она поставила бокал на журнальный столик, усадила кота на диван и встала, подходя к комоду, на котором лежал её смартфон. «С» — светилось на экране.       — Ну возьми же трубку, — тихо пробурчала Саша, держа продрогшими пальцами телефон. Из её рта вырывались небольшие облака пара, смешанного с табачным дымом. Она сидела на крыше дома Смирновых, как маленькая чёрная ворона и курила, надеясь, что Эн ещё не спит. Весь день Саша была ужасно нервной. Несколько раз сорвалась на Юльку, но та всё понимала, ощущая толику вины. Поздно вечером, когда все разошлись по комнатам, Шилова поднялась на самый последний этаж домика, где ей оборудовали дополнительное спальное место. По факту, это был просто хорошо обустроенный чердак, откуда можно было попасть в светлую мастерскую родителей Юли. Когда Саша первый раз закурила в небольшое открытое окно, то заметила, как на секунду сеть подала признаки жизни. А проверив свою теорию путём высовывания руки из окна вверх, девушка убедилась, что на крыше должна быть сеть. Так оно и оказалось. Туда каким-то чудом добивал слабый сигнал. Пока Саша выбиралась на крышу, она дважды чуть не упала, поскользнувшись, но в итоге она достигла своей цели. Нашла точку опоры, укуталась в куртку посильнее и закурила.       — Алло, — раздалось тихое и холодное приветствие из трубки.       — Привет, — Саша тихо кашлянула, отчего Прохорова немного напряглась. — Прости меня, пожалуйста, я правда хотела позвонить, но тут просто нет сети. А про крышу я вообще случайно догадалась. Я знаю, что обещала, но у меня просто не получилось. Прости, пожалуйста, я…       — Прекрати извиняться, — остановила девушку Наташа. — Я всё понимаю.       Она правда понимала, и уже успела поймать себя на мысли, что обижаться, нервничать, а уж тем более ревновать — было очень глупо. Да даже если бы и было, на что обижаться, Наташе казалось, что от того, как Эс просит прощения, она бы всё быстро забыла и простила.       — Стоп, так ты сидишь на крыше? — вдруг дошло до женщины.       — Да, — коротко ответила Саша, выдыхая горький дым и поднимая глаза к небу. — Тут так красиво, — решила быстро перевести тему девушка. — И так тихо. Только собаки иногда лают, — местные сторожевые псы как будто услышали её высказывание и начали перегавкиваться вдалеке. — А ещё тут звёзды видно, представляешь? Как будто брызги белой краски на тёмном холсте.       Аналогии, которые проводила Эс, Наташе всегда нравились. Они были простыми, но красивыми. И женщина любила звёзды. Она подошла к окну, пытаясь разглядеть их в городском небе, но ничего не увидела. Небо было покрыто серыми, выступающими поверх тёмной синевы, облаками. Наташа расстроенно вздохнула и мысленно позавидовала Эс. Тем временем, Саша продолжала рассказывать про местную природу, про добрых старушек с котами, про красивые, заснеженные поля, про тёмные деревья и про маленькие милые домики, которые сейчас лежали у неё словно на ладони. Всё это вдруг показалось ей необычайно красивым.       — Я бы хотела себе загородный дом, — Саша снова кашлянула. — Только не здесь, а где-нибудь подальше. Говорят, в Британии очень красивые поля.       У Наташи что-то ёкнуло. Она подумала о Британии. Это всё было похоже на шутку судьбы. Или же это не случайное совпадение? Так не бывает, что два разных человека могут мечтать об одном месте. Или бывает?       — Слушай…       «Ну, давай же, скажи ей! — кричало сознание Наташи. — Скажи, что хочешь увидеть её, скажи, что готова увезти её в Британию! Скажи же!». Но женщина всегда останавливала себя. Так было неправильно.       — Что-то не так? — не дождавшись окончания фразы, занервничала Саша.       — Забирайся-ка обратно в дом, Маугли, — натянула улыбку Эн и сделала свою интонацию шуточной, чтобы девушка не заподозрила неладное.       — Но… — хотела было возразить Шилова, но тут же закашлялась. Она понимала, что женщина права.       — Никаких «но», — ласково надавила Наташа. — А завтра вечером мы обязательно созвонимся ещё раз, договорились?       — Договорились, — немного угрюмо, но понимающе кивнула Саша.       Завтра отец Юльки собирался на зимнюю рыбалку и, конечно, позвал Сашу вместе с ними. Она ещё долго не могла уснуть. Немного побаливала подвёрнутая лодыжка, которая стала жертвой обратного пути с крыши. Загородная атмосфера действовала на Сашу, словно лёгкий алкоголь — помогала распутывать мысли. Девушка всё думала, почему звонки и сообщения стали так важны. От одиночества? От нехватки заботы? С этими мыслями она и уснула. Сон получился беспокойный и недолгий, потому что уже в шесть утра её, по указанию отца, разбудила Юлька.       Они рыбачили почти весь день. И это помогало Саше отвлекаться от навязчивых мыслей о собственных чувствах. К концу дня она была очень уставшей, но при этом до колкости в пальцах вдохновлённой. Ею снова овладело чувство зависимости от голоса Эн. Поэтому она и взобралась сегодня на крышу пораньше.       — Ты не представляешь, как здесь красиво, — они говорили уже полчаса, а Саша всё не могла успокоиться после созерцания вида замёрзшей реки и небольших холмов вдалеке. Ей ужасно хотелось рисовать. Но говорить с Эн хотелось гораздо больше. Перевалило за полночь. Холодало, а с неба посыпались хлопья снега. — Чёрт, — шикнула Саша. — Кажется, мне уже нужно заползать обратно в дом.       — Что-то случилось? — тут же отозвалась Наташа, лежащая в тёплой постели в обнимку с котом. Она уже примерно десять минут подавляла предательские зевки, надеясь, что вечерним разговором у них с Эс получится компенсировать недостаток общения за эти выходные.       — Снег пошёл. Кажется, начинается пурга, — почти обречённо проговорила Саша продрогшим от мороза голосом.       — Тогда залезай обратно, а завтра позвони, когда вернёшься домой.       — Разве ты не будешь на работе? — удивилась Шилова.       — Вообще-то буду, — честно призналась Наташа. Она не была уверена, как такое поведение на рабочем месте будет выглядеть со стороны, когда строгая на вид преподавательница выскочит в коридор, словно подросток, прячась от чужих глаз. Но желание поддерживать постоянную связь с Эс стало просто жизненной необходимостью. — Но ты всё равно позвони, ладно?       — Ладно.       Девушки очень часто улыбались, когда говорили друг с другом. Иногда им даже казалось, что они рядом. Они ещё долго прощались, а когда разговор был окончен, Саша ещё некоторое время просидела на крыше, докуривая сигарету.       «Господи, — думала она, разглядывая падающие с неба снежинки. — Кажется, я в неё влюбляюсь».