Фамильяр и его ведьма

По дому нужно было сделать столько всего, что Вита просто-напросто не знала, за что взяться. Поэтому последовала примеру Брауна и пошла вместе с ним собирать крыжовник. — Послушай, — заговорила она, одну за одной складывая ягоды в плетенную корзинку. — Чего тебе? — отозвался Браун. — Ты сказал, чтобы я уехала, как только мы найдем убийцу. — Сказал, да. — Это как-то связано с тем, что бабушка просила меня прожить месяц в этом доме? — А она просила? — выглядел Браун так, будто умирал от скуки, и впору было бы закончить этот разговор, почти и не начав. Но вопросов у Виты было слишком много. Так что она не дала своей уверенности пошатнуться, решительно кивнула и сказала: — Да, она даже написала это в своем завещании. — Вот как? — теперь Вита отчетливо разглядела прячущуюся за показной скукой заинтересованность, и внезапная догадка пришла ей в голову: — Постой! Ты не видел завещание? Не знаешь, что бабушка написала? Браун оторвал от куста очередную желтовато-зеленую ягоду и принялся разглядывать ее с таким вниманием, что казалось, будто это была самая важная ягода в целом мире. Вита с минуту буравила Брауна взглядом, надеясь все-таки получить его ответ или хотя бы толику внимания. Не дождалась, вздохнула и пробормотала: — Ну и ладно, не отвечай, если не хочешь. — Ага, не хочу. В голове Виты вертелись миллионы вопросов про бабушку и ее странное завещание, про фамильяров, про артефакт, но она уже догадывалась, что ни на один из них Браун ей не ответит. Вчера он сказал, что все в деревне знают, кто убил бабушку, и молчат. Теперь Вита понимала, что он и сам недалеко от них ушел, и явно знал больше, чем говорил. Задумавшись, Вита засмотрелась на него, и он, почувствовав ее взгляд, повернулся к ней спиной. Может ли она ему доверять? Сейчас она сама себе удивлялась, как не узнала его в первую же встречу: те же кошачьи движения, такие же черные, слегка кудрявые волосы, напоминающие кошачью шерсть, зеленые глаза, так и вовсе, прям кошачьи. Но при этом она все равно не узнала того, с кем провела большую часть своего детства и юности. И тогда она подумала: а может ли сам Браун доверять ей? Она, и правда, слишком давно не приезжала сюда, не навещала бабушку и кота. Наверное, Брауну показалось, что она очень сильно изменилась. А, может быть, это даже было правдой. Она сильно изменилась с тех пор, как была ребенком. Выросла, повзрослела, в какой-то мере, стала почти совсем другим человеком. Так что не было ничего удивительного в том, что Браун ей не доверял. Она не доверяла ему, а он ей. И при этом сейчас они жили в одном доме, собирали крыжовник для варенья и собирались вместе найти убийцу ее бабушки, надеясь, что убийцей окажется не один из них. — Чего застыла? — спустя продолжительное время поторопил ее Браун. — А? — растерянно отозвалась Вита. — Работай, говорю. Крыжовник сам себя не соберет. — Да работаю я, работаю. И ты тоже не лодырничай! На сбор крыжовника у них ушло несколько часов. Управились они довольно быстро, Вита думала, что минимум полдня на это все потратить придется. А вот приготовить варенье оказалось делом гораздо более затратным и по времени и по силам. Так, например, глядя на безнадежно сгоревшую первую кастрюлю варенья, Вита с Брауном пришли к неутешительному выводу: готовить что-то сложнее яичницы Вита не умеет. — Как можно было сжечь кастрюлю? — вопрошал Браун, уныло глядя на черное месиво вместо варенья из крыжовника. — Ты же готовила утром яичницу, и все нормально было. — Ну, честно говоря, у меня только яичница нормально и получается. — Так раньше сказать нужно было, столько крыжовника зря пропало! — Я — ведьма, ведьмам вообще готовить не нужно, у нас для этого магия есть! — Страшно представить, что бы ты своей магией наготовила. — Раз страшно, то не представляй. И вообще, не нравится, сам готовь! — А я — фамильяр. Фамильяры готовкой не занимаются! — Вы ж помощники, вот и помогай! — Между прочим, фамильяры — это гораздо большее, чем просто ведьмовские помощники и… — Так ты помогать будешь? — Буду. А ты, на всякий случай, отойди от плиты подальше, мало ли что еще учудишь. О! Лучше еще крыжовника принеси. Поэтому следующую ягодную партию мучал, пытаясь довести до ума, уже Браун. У него это получилось не сильно лучше, чем у Виты, но хотя бы ничего не сгорело — и ладно. — М-м-м… Мне кажется, у бабушки варенье не такое приторно-сладкое было, — попробовав, заметила Вита. — Ты слишком много сахара положил. — Ничего не много, — возмутился Браун и потряс в воздухе бумажкой с рецептом. — Я рецепту Оливии следовал! Потом Браун тоже распробовал результаты своей готовки и вынужден был признать, что с сахаром он действительно слегка переборщил. — И что с этим делать будем? — спросил Браун. — Выльем, как твое варево? — Зачем сразу выливать? Вроде бы нужно просто больше воды добавить, тогда не так сладко получится. Или больше крыжовника?.. — Ты у меня спрашиваешь? Мне-то откуда знать? — Тогда предлагаю и воды еще долить, и крыжовника побольше. — Ладно-ладно, так и сделаем. В общем, варенье получилось вполне съедобным, даже по-своему вкусным. Не совсем таким, каким оно было бы, если бы его готовила бабушка, но тоже очень даже неплохим. А главное, совместная готовка, кажется, чуть-чуть сблизила Виту с Брауном. По крайней мере, сегодня Вита впервые с отъезда родителей искренне смеялась, шутила и радовалась хоть чему-нибудь. Да и сам Браун выглядел сегодня веселее обычно. Наверное, ему тоже было грустно и одиноко в последнее время, а с приездом Виты все-таки стало уже не так одиноко, пусть и самую малость. Третий день в Веселых лугах прошел не слишком продуктивно: из целой кучи дел, которые нужно было сделать, Вита с Брауном успели только приготовить и благополучно после этого съесть варенье из крыжовника. И на будущее им еще осталось дел видимо-невидимо, благо, что в распоряжении Виты был еще целый месяц на их выполнение. Если, конечно, они не найдут убийцу бабушки раньше.