Любовь — это не значит наносить друг другу травмы

Гарри какое-то время постоял, облокотившись спиной на закрытую за Гермионой дверь — на душе после её слов стало пасмурно, тоскливо. Сияние прошедшей прекрасной ночи потускнело, на плечи словно навалился камень. Он тяжело вздохнул, пригладил взлохмаченные волосы и, опустив голову, вошел в гостиную. Часы показывали восемь утра — Гермиона не могла выбрать более подходящего часа? Гарри так и стоял в растерянности, почесывая голову, пока из-за угла не выскочил Драко. — Забыл про меня? — его рука обхватывает Гарри за талию, притягивает к себе. Голова у Гарри приятно кружится от его прикосновений, и он, щурясь, подставляет лицо под пылкие поцелуи блондина. Драко хмурится — выросшая за ночь щетина на щеках и подбородке Поттера неприятно колется. Заметив это и то, как покраснела его чувствительное лицо в тех местах, где оно соприкоснулась с щетиной, Гарри торопливо предлагает: — Пойду побреюсь. — Куда? — Драко останавливает его, властно схватившись за место пониже талии. — Мне так даже больше нравится, — и на этой фразе он легонько кусается за подбородок, и настойчиво подталкивает парня ко входу в спальню. Его не интересует ни то, зачем заходила Грейнджер, ни то, отчего она так стремительно ушла. Он увлекает Гарри на кровать, разворачивает на нем одеяло и шепчет: — Вчера мы, кажется, недоговорили… — и на этом прижимает руку Гарри к своей вздувшейся ширинке. Гарри от этого жеста как током прошибает — он начинает глубже отвечать на поцелуй, двигает рукой, сжимает её — Драко сдержанно стонет — и от осознания того, что он может сейчас довести Малфоя до экстаза, как он его вчера доводил, внутри у него все сладостно сжимается. Теперь они снова изучают друг друга — но на этот раз через прикосновения и ласки. Пока губы их безмолвствуют — разговаривают их тела, и они могут передать то, что оба юноши пока не могут сказать словами. Они лежат друг напротив друга, на боку, лучи солнца из полуоткрытого окна над кроватью падают на их лица, и Гарри кажется, что он не видел в этом мире ничего прекраснее, чем искаженное страстью лицо Драко, освещаемое бледным утренним светом. Все еще смущаясь — быть обездвиженным, с повязкой на глазах, и наслаждаться ласками, который Драко ему дарил, было очень легко, а пытаться доставить удовольствие самому, уже намного сложнее — Гарри старается повторять те же движения — пока рука Драко двигается в его трусах, рука Гарри проникла в брюки, которые Малфой успел на себя натянуть. Еще поцелуи — нежные, как прикосновение крыльев бабочки, и Гарри наблюдает из-под опущенных ресниц за тем, как меняется выражение его лица. Раскрасневшиеся щеки, влажный, полуоткрытый рот — и Малфой начинает изгибаться, прижимается ближе, утыкается носом Поттеру в шею, стонет, и руку Гарри орошает мощная горячая струя. — Гарри, ты… я…— шепчет Драко в горячке, судорожно притягивает парня еще ближе, хотя, казалось бы, ближе уже невозможно, и затихает. Немного отдышались, очухались — и снова ласки, до дрожи, до обморока, кажется, что они готовы вечность провести за запертыми дверьми этой крохотной темной квартирки, которая теперь словно наполнена сиянием от фейерверков их любви. Казалось, не будет конца поцелуям — губы опухли, языки онемели и не слушаются, но они готовы повторять их снова и снова. В обычном мире, за окном давно перевалило за полдень, но здесь, в этой залитой солнцем комнате время остановилось. — Кажется, я сейчас умру, — пожаловался Драко, и безжизненная, уставшая рука падает на его впалый, перепачканный семенем живот. — Я тоже, — вторит ему Гарри, который явно уже вошел во вкус и не собирается останавливаться, — давай умрем вместе… Еще раз. И рукою скользит вниз. — Не знаю, как ты, а я точно сейчас умру от голода, — заявляет Драко и трагически откидывает голову назад, закатывает глаза, изображая скорую кончину. — Вот, блин… Прости, прости меня, я сейчас что-нибудь быстро приготовлю, — в пылу страсти Гарри совсем позабыл о таких прозаических вещах, как еда и питье, и пренебрег гостеприимством, поэтому теперь он, пристыженный, быстро отирается простынью и пытается разыскать в перекрученном, валяющимся на полу одеяле свое белье. Он торопится, поэтому спешит на кухню в одних трусах, судорожно вспоминая, что из съестного у него припасено. Пока Драко прохлаждается, лениво потягиваясь в кровати, Гарри исследует содержимое холодильника, шкафов и полок. Похвастаться нечем — обнаружен только подсохший батон, пару яиц и початая бутылка молока, но этого хватит, чтобы приготовить гренки, а молока еще и на кофе останется. Ему не привыкать самому себе готовить, но он боится, что изысканному Драко его простое угощение придется не по вкусу. Но деваться некуда, и вот он уже вовсю воюет с шипящей и искрящейся маслом сковородкой, как вдруг чувствует — руки гостя опускаются на его бедра, а сзади в него упирается стояк. Макая кусок хлеба в подготовленную смесь, Гарри отпихивает настойчивого парня. — Не лезь под горячую руку, — грозит он. — Что ты готовишь? — Драко заинтересованно выглядывает над его плечом. — Будет сюрприз, не мешай. — Принесешь сюрприз мне в постель? — Драко отпускает его и, шлепая босыми ногами, направляется обратно в спальню. — Ни за что! — кричит в ответ Гарри. — Драко, я серьезно, я не позволю пачкать простыни и засыпать крошками кровать. — Поздно, твою кровать уже ничего не спасет. Найдя данное замечание резонным, Гарри подхватывает горячую тарелку, с горкой наполненной ароматными гренками и ставит её прямо перед потирающим в нетерпении руки Драко. — Ой, горячая, — он сразу же схватил одну и, обжегшись, поднес палец ко рту. Гарри вернулся на кухню за чашкой кофе — у него все еще была одна — протянул парню. — Вообще-то я пью только полностью черный зерновой кофе, — заявил Драко, но тут же добавил, — но из твоих рук выпил бы и яду. — Хорошо, я запомню на будущее, — буркнул Гарри, мысленно занося это в список «что любит Драко Малфой» — это кислые зеленые яблоки, кипельно-белые носовые платки, черный зерновой кофе, бесконечно долгие медленные поцелуи, укусы в шею, связывать ему руки… Гарри еще так мало знает, но он хочет узнать всё, он чувствует в себе готовность изучать его и учиться доставлять удовольствие. Он смотрит на то, как жадно вгрызается Драко в пышущую жаром гренку, как масло стекает по его пальцам, какой он смешной и растрепанный, как по-хозяйски он сидит в его смятой кровати, поджав одну ногу под себя, голый, со следами его, Гарри, поцелуев, и сердце его сжимается от невыразимой, бушующей нежности. Он целует Драко прямо в его покрытый маслом рот, тот шутливо отбивается: — Кто бы знал, что ты такой неутомимый, Гарри... Умоляю, дай мне поесть спокойно, я практически на грани обморока… И я боюсь лишаться сознания, потому что уверен — ты не упустишь шанса надругаться над моим бедным, бездыханным телом! — заявляет Драко с набитым ртом, и Гарри не может сдержать смех. А между тем Малфой запивает гренки растворимым кофе с молоком и причмокивает от удовольствия: — Это так вкусно, Боже! Не знал, что ты умеешь готовить! — Да это так, ерунда, любой может, — смущается Гарри. — Не любой — я вот, например, не могу. Где ты научился? — У меня не было выбора, часто приходилось самому себе готовить. Я еще многое умею, например, сэндвичи, пудинг, жареную курицу… — Ого, — глаза Драко округляются, — ничего себе. — Могу тебе как-нибудь приготовить, — с готовностью предлагает Гарри, но в этот момент словно тень мелькнула на радостном лице Драко, и он нахмурился. — Не сейчас, я имею в виду, — добавил Гарри, подумав, что Малфоя расстроила перспектива удостовериться в его кулинарном таланте, — потом. Драко еще больше посмурнел — проследи Гарри сейчас за его взглядом, он увидел бы, что он уставился на часы, стоящие на тумбочке за спиной Поттера, но Малфой тут же быстро взял себя в руки и нарочито радостно улыбнулся. — Конечно, я буду рад. Гренки очень быстро закончились, и Гарри стянул постель на пол — ему захотелось её перестелить. Драко вызвался ему в этом помочь, а потом — самим мыться, и, несмотря на слабые протесты Гарри, запертыми в ванной комнате они оказались вместе. Драко стянул с Гарри трусы, бросил в корзину с бельем, и залез вслед за ними в небольшую, стоящую на золотистых лапах ванну, занавесил штору и крутанул вентиль. Ледяная вода брызнула во все стороны, и Гарри едва успел увернуться. — Водопровод в Лондоне еще хуже, чем в Хогвартсе, — удивился Драко, глядя на то, как убегает в слив ржавая вода. Но уже скоро температура отрегулировалась, слившись, вода стала чище, и они еще долго стояли под струями, намыливая друг друга и лаская. Заигравшись, они не заметили, что напряжение между ними от близости обнаженных тел возросло и почти что достигло пика. Но, когда Гарри едва не поскользнулся, подставляясь под становящиеся все более бесстыдными ласки Малфоя, тот решительно вылез и вытащил за собой неуклюжего парня. Мокрые, они рухнули прямо на свежие, хрустящие простыни, и Гарри тихо ойкнул и невольно отодвинулся, когда почувствовал, что вездесущие пальцы Драко, которые только что сжимали его член, опустились ниже и осторожно толкнулись вглубь. Расслабленный и разморенный после горячей воды, он моментально напрягся и уставился удивленно на Драко, чей взгляд был пугающе затуманен. — Притормози, — попросил он, но парень в ответ закрыл ему рот поцелуем. — Эй, я серьезно, не все сразу, — повторил он, почувствовав, что тот только сильнее надавил. — Тебе не будет больно, — горячо зашептал Драко, — обещаю… — Мне так не кажется, — Гарри заерзал под ним — он уже чувствовал дискомфорт. — Просто позволь мне, — продолжал шептать Драко, — у меня есть с собой кое-что… Он резко встал, вышел, оставив бедного парня в сильнейшем смятении — он уже хотел было позорно бежать, но Драко, будто понимая, что он может ускользнуть, так же стремительно вернулся, сжимая какой-то тюбик в руке. Гарри покраснел, отвернулся — он мог бы остановить Драко, если бы захотел, но любопытство и желание потихоньку брало в нем верх. — Хочешь, завяжу тебе глаза? — тихо спросил Драко, склонившись над ним. Гарри прищурился — он даже не знал, где валялись сейчас его очки, поэтому все вокруг было расплывчатым, нечетким, но ему хотелось запомнить этот момент, поэтому он покачал головой. — Нет, — он судорожно вздохнул, — хочу видеть тебя… в процессе… Пока Драко проделывал манипуляции с нижней частью его тела, Гарри зажмурился, и, лишь когда он почувствовал, как горячая влажная головка уперлась ему между ног, глаза его открылись. — Ты обещал, что… тссссс… больно не будет, — с упреком зашипел Гарри. Драко замер и виновато шепнул: — Надо только вначале немного потерпеть, — и принялся зацеловывать его лицо. Когда от этих нежностей, Гарри поплыл, Драко снова толкнулся вперед и снова замер. Таким способом удавалось избежать особенно жгучей боли, но все равно было немного неприятно, пока не была задета какая-то волшебная точка в теле Гарри, которая включила волну наслаждения совсем другой силы и иного уровня. Вцепившись в тело двигающегося на нем парня, Гарри громко вскрикивал и стонал — теперь ему нужно было, чтобы тот двигался намного быстрее. Будучи сам уже на грани, Драко поменял позу, отстранившись так, чтобы у него была возможность рукой ласкать член Поттера. Всматриваясь в искривленное судорогой страсти лицо парня, Драко хотел лишь одного — чтобы его любовник финишировал первым. И он старался, изо всех сил себя сдерживая и двигая рукой одновременно с толчками, надеясь подобрать ритм, способный привести Гарри в неистовство. Наконец, парень выгнулся, пальцы его судорожно сжали простыни, и на его живот упала первая белая, вязкая капля. Этого было достаточно — Драко отпустил и себя, и внутри у него словно прорвало плотину. Вздрагивая и всхлипывая, он повалился сверху, теперь уже полностью обессилевший. — Ну, вот, теперь опять идти мыться, — пробубнил Гарри, уткнувшись в расцарапанное им плечо Малфоя. Подгоняемые голодом, они выбрались из постели только к вечеру, и Гарри укорял себя за то, что не додумался сделать запас продуктов заранее — в таком случае им не было бы нужды вообще покидать квартиру, и они могли бы не расцеплять объятий как минимум еще всю ночь и еще один день. Спустившись вниз, они зашли в ближайшее кафе, где с аппетитом набросились на сэндвичи. Гарри хотелось позвать возлюбленного в дорогой ресторан — это было бы более подходящее место для Драко, и он был рад, что со своими деньгами теперь может себе позволить, но сегодняшним вечером пришлось довольствоваться тем, что располагалось ближе всего. — У тебя рубашка криво застегнута, — усмехнулся Драко, пожирая салат, поданный к сэндвичу, — и ты даже не причесался, когда вышел из дома. Гарри быстро провел рукой по волосам, надеясь, что они, в беспорядке высохшие после душа, не стоят торчком, как одуванчик. Осмотрев внимательнее сидящего напротив Драко, он протягивает руку и энергично лохматит ему волосы: — И кто мне об этом говорит? Видел бы ты себя сейчас! Драко принялся разглядеть свое отражение в прозрачном окне кафетерия — спутанные волосы, растекшийся по подбородку соус, распахнутый ворот мятой рубашки. — Да наплевать, — он улыбнулся теплой, обезоруживающей улыбкой и накрыл ладонью руку Гарри. — Чем бы ты хотел сейчас заняться? На секунду задумавшись, Поттер вдруг выдает: — Хочу в хозяйственный магазин. Брови Драко удивленно поползли вверх. — Серьезно? — Да! Хочу посуды купить — самой лучшей, — заявляет он, отправляя в рот последнюю картошину фри с идеально чистой тарелки. — Такой, которая бы тебе понравилась. Драко бросает беглый взгляд на наручные часы подошедшей к ним официантки. — Тогда вперед, чего ждать, — говорит он, допивая оставшийся холодный кофе, и тянется в карман за бумажником. Гарри с гримасой сдерживаемой боли встает со стула и бросает гневный взгляд на виновника его дискомфорта, но упрекать его уже и не думает. Небольшая толкотня у столика — каждый из них пытается расплатиться, наконец, в качестве компромисса они решают оставить еще одну стоимость съеденного ланча на чай оторопевшей от счастья официантке, и выходят на улицу. Освежающая прохлада вечереющего Лондона им только во благо — сейчас они так распалены, что им хочется обнять весь мир, раздать все деньги, целоваться прямо у всех на виду, но моросящий дождик напоминает о том, где они, и юноши, переглядываясь, направляются вдоль набережной к большому универмагу. Они не решаются взяться за руки, но этого и не нужно — рядом с ними чувствуется такое напряжение, такие искры, что любому, кто посмотрел бы сейчас на них или прошел мимо, стало бы все понятно без слов. У Гарри, несмотря на усталость, открывается второе дыхание, и он на подрагивающих ногах носится вдоль бесконечно длинных полок, заставленных посудой всех расцветок и мастей. — Как тебе эта? А эти? Ну, что скажешь? — он тыкает пальцами в разные стороны, сует Драко под нос разные чашки, заставляя его выбирать. Наконец, тот не выдерживает и зажимает его в самом дальнем углу у стеллажей со столовыми приборами. — Если ты не успокоишься, я выберу самую уродливую кружку и заставлю тебя за неё заплатить, — и целует. К счастью, вечером тут немноголюдно, а через минуту и вовсе раздается объявление из громкоговорителя о том, что универмаг закрывается, и, схватив первые попавшиеся кружки, юноши покидают магазин. Они снова идут, неторопливо прогуливаясь вдоль канала, совсем близко от них еле слышно шумит вода, наступившая ночь тиха, безветренна и нетороплива, она прекрасна так, как бывает прекрасна только ночь первой безумной любви, первого огромного, всепоглощающего чувства. Гарри кажется — еще секунда, и он выпалит свое признание, которое весь день крутится у него на языке, которое он хотел произнести каждый раз, кончая. Луна освещает им путь, рука Драко сжимает его ладонь, которую Гарри просунул ему в карман пальто, в бумажном фирменном пакете позвякивает новенькая чайная пара, и сердце замирает от предвкушения тех удовольствий, что подарит им сегодняшняя ночь — если Гарри хотел дождаться подходящего момента, то, по всем канонам, вот он — прямо сейчас. Он поворачивает голову, смотрит на Драко — как вдруг сильнейший порыв холодного, пробирающего до костей, северного ветра налетел на них, и в глазах у Малфоя полыхает страх. — Драко, что с тобой…? — Гарри едва не вскрикивает, когда сжимающая его ладонь рука, вмиг поледеневшая, стискивает его до боли, и еще один порыв — еще сильнее предыдущего, заставляет их остановиться. Только что их путь освещала луна, а теперь на асфальт перед ними опустилась темная, зловещая тень. Гарри поднял голову и едва устоял на ногах под новым порывом — прямо перед ними, в десяти шагах возвышается мрачная фигура Люциуса Малфоя. — Драко, иди сюда, — вкрадчиво зовет он. Юноша дрожит, но не двигается с места. — Сынок… — Люциус протягивает руку, и Драко топает ногой. — Какого черта, ты обещал мне день! —День на исходе, Драко. У Малфоя-младшего щеки раскраснелись от ярости, он еще сильнее, хотя казалось, что сильнее уже невозможно, сжимает руку Гарри. — Ненавижу тебя! Ты… ты… вечно все портишь! Зачем ты пришел! — У тебя было достаточно времени, Драко, довольно игр. — Это твои чертовы игры! Я никуда не пойду, слышишь! Гарри, — Драко тянет его к себе, чашки в пакете жалобно звякают. — Стоять! Люциус поднимает руку ладонью вперед, и какая-то невиданная сила заставляет юношей застыть на месте. — Ты подводишь свою мать, Драко — она была так безутешна сегодня, так плакала. Ты хотел оставить её и сбежать во Францию, ты думал, что я и там бы тебя не нашел? Ты не можешь всю жизнь бегать от своего долга. Ты — последний из Малфоев, а значит, на тебе лежит ответственность. Не заставляй меня принуждать тебя. — Почему ты не сгинул в застенках Азкабана? — в ярости бросает Драко ему в лицо. — Сын, — спокойно говорит Люциус и протягивает руку, — ты не имеешь права предавать свой род и свою семью ради этого полукровки. Сделай то, что должен сделать и можешь завести себе хоть дюжину мальчишек. А теперь идём — твоя невеста уже ждёт тебя. Гарри, наконец, удалось вывернуть свою руку из руки Драко, и он отскакивает, в ужасе переводя взгляд с отца на сына. — Что, черт возьми, здесь происходит? — Гарри! — Драко бросается к нему, но тот отшатывается: — Объясни! О чем он говорит? Какая ещё невеста? — Гарри, прости… — он почти плачет, умоляюще смотрит на него. — Ты… ты все знал… Ты знал, что он придет, ты поэтому… так спешил, — ужасная догадка осеняет Поттера, и у него перехватывает дыхание от осознания подлости — очередной, которую он получил от Драко. Как он мог думать, что Малфой изменился, как мог он ему — своему заклятому врагу — довериться? — У меня не было выбора, Гарри, прости, я так люблю тебя…— голос Драко дрожит, он кричит в сторону. — Отец, дай нам поговорить наедине! — Не нужно, Люциус, — отрезал Поттер, — я ухожу. — Гарри, пожалуйста, послушай, — Драко бросается за ним, хватает его за плечо, но Поттер грубо отпихивается. Пакет вылетает из его рук, падает на асфальт, гремит, и чашки с грохотом разбиваются.