Просто полюби меня

Прошло три дня с того безумного поступка Аарона, который буквально перевернул всё и вся. Эти три дня длились для Сары мучительно долго, как будто каждая минута продиралась через огромное глубокое и склизкое болото. Всё это время девочка сидела в комнате, в которой её оставил Аарон. О’Нил никуда не выходила, как будто эта старая комнатка, в которой даже присутствует паутина в верхних углах на потолке стала её новым домом. Новой крепостью, в которой она теперь пленница. Крепостью, которая защитит её от потенциальных опасностей. Аарон приносил ей еду, — то какие-то дешёвые бургеры, то ещё что-то на подобие этого — но не разу так с ней и не заговорил вновь. Лишь одаривал таким взглядом каждый раз, из-за которого Сара чувствовала, как стена в её душе ломается на множество частей. Будоражащий взглядик Аарона Сара выучила вдоль и поперёк, настолько чётко взор мужчины отпечатался у неё в памяти. Девушка насильно заставляла себя есть принесённые перекусы, проглотить хотя бы что-то, чтобы желудок не так мучительно урчал. И она запихивала в себя хоть что-то, ведь выбора другого у неё не было. Хилл также ограничил её от общения со всей огромной бандой Драконов, и это было только в плюс. После поведения Бурого в первый день на новом месте Саре не особо хотелось от слова совсем взаимодействовать с бандой и вести с ней какие-либо беседы. Сара не знала, что ей делать. Как ей следует поступить. Бежать домой ей не особо и хотелось, да и это бы у неё всё равно не вышло. Она понятия не имела, как решить ситуацию с Аароном, у которого явно не всё в порядке с головой. Сара же не может полюбить того, кого толком не знает. Тем более того, кто похитил её и поставил прямо перед фактом. Уверил, что её жизнь изменится в лучшую сторону, хотя девочка в этом очень сомневалась. Ведь в её жизни в приоритете всегда была лишь чёрная полоса, которая никогда не подходила к логической точке, своему окончательному завершению. Сара давно несправедливо расплачивается неизвестно за что. Расплачивается за невнимательную мать, которая по уши влюблена в шерифа и даже не замечает шрамы на теле дочери, её состояние и постоянные красные глаза из-за слёз. А шериф лишь постоянно угрожает Саре, что если она скажет Маргарет хоть слово о том, что происходит, он лично возьмёт и убьёт её. И поэтому Сара всегда лишь молчала, поддаваясь давящему страху. Да и она и не собиралась говорить. Ибо она знала, что не стоит ожидать поддержки от матери, считающейся самым близким человеком в жизни. Сара буквально разрывалась эти три долгих дня изнутри от всего навалившегося груза на её хрупкие плечи. О’Нил сидела на кровати и лишь дрожала всем хрупким тельцем, как осиновый лист. Дрожала не только от слишком резко пришедших в её жизнь перемен, но и в принципе от волнения перед неизвестностью, что в эти дни особенно сильно страшила. О’Нил всё ещё уверена, что о ней уже завели дело о пропаже. Как поняла Сара, Драконы, по всей видимости, очень известная банда в Сентфоре, по-любому у них уже имелись проблемы с законом и полицией. Так почему же они не стали первыми подозреваемыми в деле о её пропаже — неизвестно. Впрочем, Сара знала, что Никсону не особо хочется искать её. Он терпеть её не может, как будто она совершила что-то поистине страшное: испортила ему всю жизнь и карьеру или же втоптала в грязь перед всеми. Но вместо этого она лишь посмела пойти против него в своём же доме, унизив тем самым его достоинство. И Сара бы сделала всё, чтобы отмотать время и вернуть те злосчастные слова назад. Правда редко когда бывает хорошей и приятной. Ведь именно из-за истины расплачиваются. Как и Сара, уже чёрт знает сколько времени. Ну ничего, шерифчик Никсон, радуйся. Дом наконец освободился от моего присутствия, как ты и давно мечтал. А ты, мамочка, и дальше продолжай быть с ним. Тебе же мужик всегда был нужнее меня. Подобные думы разрывали и разрывают её сердце в мелкие щепки. Осознание её бремени и несправедливой судьбы режут её изнутри, отчего на глазах появляются слёзы боли. Удушающие слёзы, к которым Саре вовсе уже и не привыкать. Они стали частью её обычного существования и рутины. Все эти три дня Сара не только переосмысливала всё что только можно, но и жутко боялась, что в комнату кто-то войдёт и захочет использовать её в своих грязных целях, как тот же Бурый. И он бы это сделал, если бы Аарон не помешал ему. И пускай Хилл всем отчётливо дал понять, что убьёт каждого, кто захочет поиграть с Сарой в грязные игры, О’Нил всё ещё не могла ощущать себя в безопасности. Стоит подметить, Сара, на удивление, нашла себе друга в этом месте. Друга, который будто лучик солнца хоть на немного, но всё же озарил своими лучами её душу. Вишня. Аарон только ему разрешил подходить к ней, в принципе говорить, чтобы её одиночество в комнате хоть как-то скрасилось. Хилл доверял своему лучшему другу, как никому другому и был уверен, что Вишня не будет делать Саре никаких пошлых намёков вовсе. Аарон знал, что его друг самый мягкий из их банды, а от того и доверился ему. Ведь сам был пока не готов от слова совсем поддерживать какой-либо диалог с Сарой. Но Аарон отвлёкся на свою нескончаемую работу, что даже и не заметил, какая искра пролетела между О’Нил и его другом. Не заметил из-за множества свалившихся других дел, как Вишня улыбался ей своей очаровательной улыбкой и в принципе иногда обнимал её, позволяя выплакаться. Одно упоминание о Вишне, и сердце девочки уже волнующе билось и бьётся в груди. Его нежность… Ей не хватало этой нежности. Ей не хватало заботы, поддержки и ласки всю её чёртову жизнь. Они будто всегда ускользали от неё. А Вишня стал её тем самым кругом. Стал тем самым единственным другом, который оказывает ей всё это. Стал именно тем, который подарил ей дружбу. Сложно поверить, что член банды Драконов может быть таким нежным и заботливым. Но в жизни всегда бывают исключения, пускай в это и слабо верится. Мужчина покорил душу девочки. Сара стала относиться к нему с гораздо большим доверием, чем к Аарону, который даже не говорил с ней после того раза. Она стала считать Вишню своей безопасной зоной, своим принцем, хоть и без коня. Заботливым и нежным. Да это же её идеал, которого она всегда видела в прочитанных ею романах или просмотренных сериалах. Она всегда мечтала о таком идеале. И она нашла его. Это просто дружба? Или всё же что-то гораздо большее? — Сара, не переживай, — нежно шептал Вишня ей на второй день её пребывания в её месте, положив руку на её плечо. Кажется, от этого прикосновения её мурашки увеличились втройне. Кажется, что после этого прикосновения её сердце сделало решающий, новый для неё удар, пробуждая новоявленные чувства. Сердце растопилось моментально, забилось в кой-то веки от нежности, а не постоянного напряжения и мучительной боли. Пламя растопило лёд и наполнило организм приливом нежности. И Сара сомневается, что вообще когда-нибудь в жизни забудет тот самый удар своего сердца, как в тот решающий момент. Девушка тонула в его голубых глазах, но что-то окончательно мешало ей расслабиться и поддаться такому сильному искушению как сильные, первые в жизни чувства. Это что-то будто служило ей неожиданным и резким звонком будильника. А всё дело в Аароне и в его словах «просто полюби меня». Дело в принципе из-за какого-то навязчивого ощущения долга перед Хиллом. И она не могла отдаться новоприобретённым чувствам к Вишне полностью, эти слова Аарона всегда неожиданно врезались ей в голову, тем самым как будто давая ей отрезвляющую пощёчину. Сара помнила про слова Аарона, у которого так много тайн и секретов, и она абсолютно не знала, как ей лучше поступить с этим мужчиной.

***

Сара всё также сидит в комнате. На ней тот же розовый свитер с джинсами. Комната сама по себе достаточно холодная, но одежда девочки согревает её и не даёт окоченеть. Она сидит на кровати, обняв себя за коленки. Взгляд устремлён прямо, как будто ничто на свете не может его прервать. Только что от неё ушёл Вишня. Они мило и спокойно пообщались, благодаря чему Сара на время забыла об этой душевной тяжести в грудной клетке. Но теперь, когда её луч надежды в виде Вишни ушёл, тяжесть вернулась, даже не думая уходить окончательно. И теперь О’Нил вновь одна в комнате, думающая обо всём подряд. Все эти дни поток мыслей сжирает её. Не даёт вдохнуть полной грудью, а много бесконечных вопросов мельтешат в голове, словно стая птиц. И пускай сейчас она чувствует некое умиротворение (которого не было от слова совсем в её собственном доме), она всё же задаётся вопросом: что будет дальше с Аароном? С Аароном, который принуждает Сару полюбить его. Принуждает психологически. В тот день, нагнувшись к ней и смотрев прямо в её глаза, он не оставил ей как такого выбора. Она должна его полюбить, вот что он внушил ей своим взглядом. И оставил после себя отчётливый отпечаток в голове девочки. Но Сара не уверена в своих чувствах от слова совсем. Она разрывается изнутри, не зная, как поступить с мужчиной, который не придумал ничего лучше кроме как похитить её и привести в своё логово Дракона. Поставить перед фактом девочку, которая не видит вообще хоть на каплю возможным полюбить такого, как он. Сара путается в клубке своих мыслей и рассуждений, вдобавок ощущая себя какой-то избранной. Раз именно ей суждено было попасться в тот день Аарону Хиллу на глаза, и раз именно её он выбрал. Сара прекрасно понимает, что абсолютно ничем не отличается от всеобщей серой массы. Так, спрашивается, почему она? О’Нил сомневается, что вряд ли её вынужденная любовь уже сможет хоть как-то излечить изломанную душу опасного, дерзкого и грубого Хилла, выглядящего в глазах девочки потресканной душой. И он прячет эту душу от посторонних глаз. Как банально, но как жизненно. Ведь многим не хочется показывать свою слабость. Не хочется, чтобы над их чувствами лишь посмеялись. Столько вопросов в голове девочки, а ответов даже и нет. Решилась бы она подойти к её личному дьяволу, Чёрному Дракону с несколькими вопросами. Но вот что-то всё время её останавливает. Не только неуверенность, трусость, но и что-то ещё. И Сара априори не понимает что именно. Кажется, она начинает не понимать абсолютно всё. Если она думала, что её мысли ничто не способно прервать, то она ого-го, как ошиблась. Звук открывающейся, противно скрипящей двери в её комнату выводит Сару из задумчивого состояния. Она инстинктивно устремляет взгляд на звук и видит Аарона. Сердце ускоряется раз в пять, как будто оно сейчас выскочить и начнёт существовать отдельно. Мужчина не заходил к ней эти дни из-за бесконечной работы и собственных рассуждений, но сейчас всё же решает войти и прервать эту звенящую тишину в комнате. Хоть немного поговорить с той, у которой просит лишь любовь к своей персоне. Мужчина до сих пор считает себя глупцом, раз припрёг в свою жизнь девочку, с которой нужно возиться, но новые возникшие чувства твердят ему получать с этой ситуации новые эмоции. Те самые, которые он ещё никогда в жизни не испытывал. Аарон молча присаживается с краю скрипящей кровати, а Сара устремляет на него озадаченный взгляд. Все эти три дня он продавал огромную порцию своего товара, а ещё бурно провёл вечер в ночном клубе со шлюхой, имя которой он даже не помнит. Его жизнь редко когда приобретала другие оттенки или какое-либо разнообразие. Всё одно и то же. День изо дня. Да и Аарон к этому уже давно привык. — Хочешь поговорить со мной? — спрашивает наконец мужчина, прерывая напряжённую и оглушающую тишину. Он оборачивается к Саре. Девушка немного растерянно смотрит на него, она не ожидала, что он предложит поговорить. В душе О’Нил будто что-то лопается. Мужчина пожирает её ожидающим взглядом своих карих глаз. Он пытается не пугать её, пытается не отпугивать свою Принцессу в заточении, но выработанный устрашающий и жуткий образ лидера огромной банды гораздо сильнее. И он не может просто взять и по щелчку пальца поменять его. — Что ты хочешь услышать от меня? — тихо, почти неслышно, отвечает она вопросом на вопрос, неуверенно отводя взгляд в сторону. Его взглядец неимоверно тяжко давит её психологически, даря в придачу ещё и дискомфорт с неуверенностью. Когда он смотрит на неё так пронзительно, так внимательно и так выжидающе, Сара не способна взять силу воли в кулаки и смотреть также смело на него. От его взгляда будто пробуждаются чёртики в её душе. Чёртики осторожности и недоверия. Всех тех качеств, которые давно поселились в её хрупкой девичьей душонке из-за постоянного, нескончаемого втаптывания в грязь. Что дома, что в школе. — Спрашивай что угодно, — отвечает мужчина, и только сейчас Сара ощущает навязчивый запах табака от Аарона, который неприятно обжигает ноздри девочки. Внутренний голос твердит Саре, что сейчас именно тот самый подходящий момент, когда можно разузнать у своего похитителя Дракона всё, что её так тревожит. Но стоит быть осторожной — возможно, если спросить хоть что-то не то, то спокойствие Дракона испарится и появится та самая злая, тёмная сторона, которая сносит всё к чертям собачьим. В данный момент девочке так необходима поддержка. Настоящий и нужный совет как стоит повести себя сейчас перед человеком, поставившим Сару перед фактом — она должна его полюбить, уверив, что жизнь наладится. Сара хоть и побаивается образа Аарона, но её доброму сердцу всё же жалко мужчину. Как бы глупо и смешно одновременно это ни было, ей действительно жалко того, кто похитил её и оставил здесь, как какую-то игрушку. Но всё же как девочка, сама переживающая каждый божий день какую-то моральную внутреннюю борьбу в себе, она проницательно замечает в глазах мужчины столько печали, горя и грусти, которые он так отчаянно пытается скрыть. И она узнаёт в нём себя. Она видит отражение самой себя, когда так же пытается не показывать свою боль другим, оставаясь с ней лишь наедине. И даже сейчас она понимает: Аарон не умеет показывать свои чувства как-то по-другому. Ему это несвойственно. Сара прямо сейчас считает, что если у Аарона действительно появились какие-то чувства к ней (как бы это ни было странно и максимально неправдоподобно), то он не знал, как проявить их. Не умел и не умеет по-другому, а от того и устроил весь этот спектакль с похищением девочки. И она сама считает себя странной, раз пытается как-то оправдать сей поступок и мужчину, который заставляет её громко проглотить застрявший комок в горле от его пристального взора. Но то что он не кричит, не угрожает ей и в принципе ведёт себя со своим несвойственным спокойствием, то это уже какое-то проявление его хорошей стороны, которая, хоть и немного, но наконец пробудилась после долгого сна. И Саре от этого немного спокойно. Спокойно от того, что мужчина пытается вести себя с ней спокойно. Её действительно преследует наглядное ощущение, будто она особенная принцесса, которая неосознанно исправляет Дракона, пробуждает в нём хорошую сторону. Но не стоит всё же забывать, что она находится в суровой реальности. Нельзя наивно полагать, что люди способны так быстро поменяться, буквально в одно мгновение. Особенно этот сидящий перед ней Дракон, который кроме занятий криминалом ничего не делает на протяжении всей сознательной жизни. — Скажи, почему именно я? Почему именно меня ты решил похитить? — спрашивает Сара, всё ещё озадаченная тем, что избранной оказалась именно такая мышка как она. — Это была плохая идея, ведь я — падчерица копа. И при всей нелюбви ко мне, мистеру Никсону всё равно придётся завести дело о моей пропаже. Да и мама не настолько невнимательная, она уже давно заметила моё отсутствие. Вы можете быть пойманы под подозрение и обрести неприятности. Так что вам лучше отпустить меня, чтобы избежать излишних проблем. Я никому ничего не скажу. Как бы сильно ненавидел мистер Никсон Сару, он всё же коп. И искать пропавших — его обязанность. Хотя Сара на полном серьёзе уверена, что у него даже ничего не стукнет в душе, он не заволнуется за неё, в нём не пробудятся те самые родственные связи и волнение. Она более чем уверена, что он настолько погряз в своей нескончаемой чёрствости и неприязни к ней, что ему абсолютно всё равно, куда же так резко и неожиданно исчезла дочь Маргарет. При других обстоятельствах Сара могла бы сбежать от лап Никсона и его противного сыночка Дерека. Сбежать от царившего деспотизма в доме, абьюза и насилия. Унести ноги от наплевавшей на дочь Маргарет, но блондинка бы всё равно не решилась. Всё равно бы струсила, ибо идти ей некуда. И Никсон знал её слабость, а потому продолжал издеваться над О'Нил. Ни одного друга у Сары нет. Так бы она могла погостить у кого-то хотя бы несколько дней. А её друг приютил бы её, показав тем самым свою истинную дружбу. Но это были лишь расколовшиеся мечты. — Мы подозревались лишь в наркоте. Но не в похищении девушек. Никсон не будет нас подозревать, — уверенно отвечает Аарон, мысленно обещая себе, что девочка не сбежит отсюда. Это её настигшая судьба, это её долг полюбить его, раз именно она избрана Аароном. Раз уж Чёрный кареглазый Дракон пошёл на подобное сумасшествие, то будет идти до конца и сделает всё возможное, чтобы достичь своей цели. Так подсказывает ему его давно заледеневшая добрая сторона, которую он ещё с детства отключил. Отключил, прекрасно зная, что она будет делать его слабым в этом жестоком мире. Аарон не ответил на поставленный вопрос Сары, почему именно она. Сейчас она даже не знает, радоваться, что её может не найти шериф или же нет. Она уже абсолютно ничего не понимает, как и свою дальнейшую Судьбу, которая скрыта от неё под своим крепким огромным замком. Девочка в мыслях возмущается на то, что не такого ответа от мужчины она ожидала, однако ничего ему не говорит. Она ожидала тех самых слов от него, которые утолят её любопытство по поводу её персоны и ответят, наконец, на её волнующий вопрос. Но вместо этого появилось ещё несколько сложных загадок в мыслях, которые нужно решить. Сара лишь молчит, вновь отводя взгляд и прикусывая нижнюю губу. Её возмущает от того, что Аарон сказал задавать ему что угодно. Но однако сам не ответил как раз таки на тот самый интригующий вопрос, который волнует блондинку больше всего всё это времяпрепровождение здесь. Хилл счёл ненужным отвечать на вопрос «Почему именно я?», так и оставив Сару в неведении. Он и сам без малейшего понятия, какой ответ будет звучать с его уст гораздо более понятным и правильным. Аарон уже мысленно обматерил себя всевозможными ругательствами, когда сказал, чтобы девочка задавала всё, что угодно. Он пока не готов полностью ей раскрыться. Он хочет вести своеобразную игру и раскрываться ей постепенно, не раскрывая сразу все карты. — Значит, — Сара решает действовать сама и всё же добиться от него ответа, пускай и осевшим тихим голосом. Теперь и она ничего не отвечает на его слова про мистера Никсона, что подмечает Аарон. Эта своеобразная игра между ними начинает набирать свои обороты. И пускай О’Нил понимает, что буквально каждое произнесённое ею слово, обращённое к Дракону, может понести за собой последствия, она всё же решает добиться ответа от мужчины. Сара поняла, что Аарон не тронет её. И что следует хотя бы попытаться не приходить в ужас при виде его крепкой мускулистой и устрашающей фигуры, — ты действительно похитил меня, чтобы я полюбила тебя? Звучит, как полный бред, на улице ходят сотни и тысячи таких же, как и я, а ты заострил внимание именно на мне. Тем более ты гораздо старше меня, годишься мне в отцы. Или ты один из тех мужчин, которые любят трахать малолеток, и тебя заводит один факт, что я здесь? При слове «трахать» Сара ощущает резко пришедший дискомфорт. Вся грязь этого слова, произнесённого с её невинного чистого языка ощущается в глотке как что-то нечто горькое и противное на вкус. То, что она сейчас произнесла покажется со стороны смело, но Сара всегда была неуверенной и скромной. Она пролепетала эти слова совершенно негромко. Другой бы толком и не расслышал бы их. Но Аарон услышал. Каждое слово. — Что ж, раз так хочешь это знать, то скажу то, что думаю, — произносит Аарон, а Сара с надеждой переводит на него взгляд, мысленно радуясь, что узнает наконец ответ на тот вопрос, что не давал ей покоя всё это время. — Тебе было больно, ты шла по улице расстроенная и столкнулась со мной. Именно так, как будто это было предначертано самой Судьбой. В тот момент я подметил, что ты тоже состоишь из боли, как и я, я заметил в тебе внутреннее отражение себя: зажатого, трусливого и плачущего ребёнка. И в тот момент я подумал: а почему бы не разделить её друг с другом? Ты такая же несчастливая личность, как и я. «Так он устроил всё это только потому, что я так же несчастна, как он? Только из-за этого он решил остановить свой выбор на мне?» — промелькнула в голове мысль, окончательно поставившая её в тупик. Она так и не отвела свой растерянный взгляд от глаз Аарона. Если бы взглядом можно было бы убить, то двое уже бы были горстками пепла, но увы, это опять же существует лишь в сказках, которые мама даже не читала ей в детстве. Сара искренне недоумевала от того, что на улицах разгуливают сотни и тысячи несчастных людей, каждый из которых имеет какие-то проблемы, нерешённые вопросы. Однако Чёрный Дракон Аарон Хилл решил выбрать именно её. Неужели это действительно сама Судьба настигла семнадцатилетнюю Сару О’Нил, никогда не знающей, что такое счастье? Сейчас от той радости долгожданного ответа не осталось и следа. Остались лишь ещё большая растерянность и непонимание поведения Аарона, который ещё больше стал выглядеть в глазах окончательно запутавшейся во всём Сары не совсем здоровым человеком. Человеком, которого как следует помотало суровое существование. — Ты пытаешься выглядеть хорошим, но я-то знаю, что ты нехороший человек, Аарон Хилл, ты не можешь так быстро поменяться, — выражает Сара своё мнение, решая больше не затрагивать тему, почему именно она. Ведь она прекрасно уже знает, что уже, увы, не получит на этот вопрос логичный и ставящий всё по полочкам ответ. — Тем более из-за такой невзрачной личности, как я… Люди редко когда меняются, всё же им присуща их истинная сущность. И я уверена, что в этом доме я не в безопасности… Меня здесь либо изнасилуют, либо убьют твои друзья, члены огромной опасной группировки… И я уверена, что ты, возможно, сорвёшься с цепи и… И обидишь меня. Аарон поднимается с кровати и подходит к спинке кровати, где сидит Сара, прекрасно поняв значение произнесённого ею слова «обидишь». Девочка тяжело сглатывает, чересчур громко, инстинктивно пятясь от своего похитителя. Она зажимается к спинке кровати ещё сильнее, когда он наклоняется к ней также, как и в первый же день её нахождения здесь. Она невольно опускает взгляд на его кубики пресса, видневшимися под футболкой, на его пальцы, которыми он облокотился о койку, смотря ей прямо в глаза. О’Нил вновь громко сглатывает, а внутри живота что-то будто ёкает. При одной мысли, как эти пальцы обводят её фигуру, лапают во всевозможных местах ей становится крайне неуютно, она ощущает излишний дискомфорт и ещё больший страх. А от другой, не менее приятной мысли, где дружки Аарона применяют физическую силу на ней и жёстко трахают её, заботясь лишь об удовлетворении своей похоти, она и вовсе ощущает себя беспомощным зверьком в лапах безжалостных хищников. Её скукоживает от подобных невесёлых дум. А всё тело автоматически напряжённо сжимается, как будто с ней это происходит в данный момент, и ничего нельзя предотвратить. От одной такой подобной мысли вновь её настигает паника, но и одновременно она питает надежду лишь к Вишне. Только Вишне она доверилась и уверена, что от него не стоит ждать подвоха. Но этого она, разумеется, не говорит Аарону. Впервые Сара назвала его по имени. Впервые она произнесла имя и фамилию своего Дракона похитителя, ощущая странное послевкусие на языке. Даже его имя звучит так опасно, так дерзко и так… Грациозно? — Тебя я не обижу, — утверждает Аарон, хотя его внутреннее желание зверя противоречиво ноет в его груди. Но он посылает его далеко в задницу. Он должен контролировать свои похотливые желания и не брать пример с Бурого, у которого единственным хобби в свободное время служат лишь проститутки в барах. — Ты права. Я конченая мразь, наркоторговец, грубиян, человек, делающий всё так, как хочется исключительно ему, не заботясь о чувствах других и не испытывая ни перед кем вины. Однажды я совершил изнасилование, и опять же ничего не почувствовал. Жизнь сломала меня так, что я перестал чувствовать что-либо вообще. Но поверь, был бы я действительно настоящим ублюдком, если бы во мне действительно ничего не осталось, то я бы похитил тебя и просто бы насиловал, играл, как со своей личной марионеткой. А если я этого не делаю и до сих пор не сделал, то твоё существование что-то во мне меняет. Не думай, что я расплывусь в лужу или превращусь в романтичного хлюпика, как в ваших этих сериалах про бесконечную и огромную любовь до гроба. Этого не будет никогда. Наша встреча была судьбоносной. Тебе ничего не остаётся, кроме как проникнуться ко мне доверием и перестать бояться. Тебе самой же лучше, если ты будешь со мной. Рано или поздно Дракон раскроет тебе кое-какие свои секреты, личные тайны. И ты узнаешь многое. А пока отдыхай, Сара О’Нил. И с этими словами он отталкивается от кровати и молча уходит из комнаты, оставляя растерянную Сару одну. Сару, которая провожает его взглядом, а потом ещё минут пять пялится на дверь, за которой он скрылся, переосмысливая и воспроизводя снова и снова в памяти их диалог.