Просто полюби меня

Очередной бокал виски, очередной глоток, который обжигает горло и сосуды, но вместе с тем одновременно придаёт напрягшемуся телу долю хоть какого-то успокоения. Как и на время наводит чистоту и порядок в душе, в которой всё спутано. Невыносимо спутано. В данный момент мужчине это и нужно: перестать волноваться, что-то пытаться раз за разом осмыслять, будто бесконечно барахтаясь в ледяной воде, не в состоянии выбраться на сушу. Нужно, чтобы мысли хоть немного перестали причинять ему моральные увечья. Перестать позволять, чтобы из душевных ран вытекало много крови. Аарон сидит за барной стойкой и задумчиво крутит почти пустой бокал в руках. Громкая попсовая через колонки музыка бьёт в самые барабанные перепонки, а стриптизёрши, соблазнительно крутящиеся возле шестов на сцене, пытаются удовлетворить находящихся здесь клиентов, которые одобрительно и похотливо смеются, наблюдая за этой картиной. На удивление, Аарону сейчас совершенно нет дела до всех этих стриптизёрш. Обычно он заходил и похотливо наблюдал за столь очаровательными дамами, но точно не в этот раз. Он лишь ощущает себя полным идиотом, но точно не Чёрным Драконом. Тем самым властным и опасным, который может возбудить шлюшек одним своим чертовски соблазнительно-опасным видом. В данный момент Хилл морщится от очередного глотка, а из мыслей всё никак не уходит Сара. Сара, чёрт подери, О’Нил. Это имя всё ещё оглушительно повторяется эхом в голове. Девочка уже больше недели удерживается у них в доме. Уже грёбаную неделю, но как такового результата его просьбы полюбить его и многочисленных дум о том, что делать дальше, так и нет. Нет и всё. И Аарон без понятия, что ему делать. Эта девчонка заставляет его испытывать то, что он в помине никогда не испытывал. Он уверен: дело в другом. Он не мог так низко пасть и скатиться в дерьмо. Просто жизнь решила устроить ему ещё один подарочек и не слабо озадачить его, преподнеся свой сюрприз. Сара уже изредка выходила и выходит из комнаты на кухню или в туалет, как ей и разрешил Аарон. Но девочка всё равно трусит и забегает обратно в комнату, словно настоящая жертва. Словно её загнали в множество ловушек, из-за чего она боится. В данном случае всё ещё боится мужчин в доме, которые первые дни хотели уломать Аарона, чтобы он позволил им поиграться с ней. Но поскольку Хилл — лидер в их тусовке, он пригрозил и поклялся, что убьёт любого, кто посмеет нарушить его поручение. Поэтому они и не позволяют ничего в адрес О'нил. Пускай Аарона и раздражает, что Сара всё время боится, он всё же не может винить её за это. Ведь Дракон наоборот даже в какой-то мере понимает её. Ещё глоток. Ещё раз обжигание сосудов в горле, но вместе с тем и расслабление из-за временного накатившего похуизма. И сейчас он думает об одной ситуации, которая тревожила его на протяжении всего вечера уже не в яростном ключе, а в более спокойном, задумчивом. Ситуации, в которой он совершенно не понимает, что происходит между О’Нил и его лучшим другом Вишней. У Аарона всё ещё прокручивается в голове злополучный момент, словно на старой пластинке, когда он увидел Сару, засматривающуюся на Вишню. Увидел своего лучшего друга, который под её внимательным взором играл на гитаре. И Аарон бы и не так сильно заострил на этом внимание, если бы не одно но: он непроизвольно замечал и замечает, как буквально какие-то озорные огоньки в обычно печальных глазах Сары проскальзывают мелкими искорками. При виде Вишни. Ни перед кем больше. Только при Вишне в ней просыпается что-то иное. То, чем она не обладает по отношению к другим в их общей компании. И данная картина, как Сара пялилась на Вишню, а Аарон в свою очередь на неё незаметно посматривал из-за угла, всё ещё заставляет его злиться. Пылать злобой. В тайне ненавидеть их обоих, ведь если он скажет, что между ними двумя ничего не происходит, то он соврёт в первую очередь самому себе. Кажется, сейчас даже чёртово виски перестало успокаивать его. Он запутался. Он так блядски запутался, что ещё один бокал виски точно бессилен в его внутренней борьбе и рассуждениях. Сара. Сара. Сара, мать её, О’Нил. Имя этой проклятой девчонки всё ещё крутится в мыслях. И он бы мог не заморачиваться и, как подобает его сущности опасного Чёрного дракона, свернуть ей шею и не париться. Но и этого он не может сделать. А по телу в свою очередь распространяются многочисленные мурашки от одного момента, который что-то сломал между ними. Разрушил в щепки и всё поменял вокруг себя.

***

Аарон спускается на кухню. Мысли спутаны, в голове всё ещё максимально неясно. Мужчина резко останавливается при входе на кухню. Задумчивая Сара крутит в руках стакан с недопитой водой. Кажется, что её также мучают ураганы в душе, как и его самого. В этот момент Аарон понимает и ещё больше осознаёт ту хрупкую связь между ними, которая на деле гораздо крепче, чем думают они оба. Сара поворачивается. Глаза её увеличиваются, а рот слегка приоткрывается. Вот он перед ней — её похититель, перед которым ноги не держат тело от накатившего страха. Страха и опасливости, перед которыми даже дышать становится невыносимо тяжело. — Ты здесь, — шепчет Сара, всё ещё оглядывая его. И через секунду понимает, что сморозила глупость: это его место жительства, разумеется он будет здесь. Сара глядит на него дальше, не показывая смущения от глупого вопроса. Не сводит взгляда с мужчины, будто бы ожидая какого-либо подвоха с его стороны. Эти дни он лишь давит её эмоционально, не более. Болезненно давит своей просьбой полюбить и в принципе своим присутствием, внушительным силуэтом, отчего тяжесть на её плечах увеличивается. Аарон ни разу не коснулся её физически и не обидел её неподобающим образом, хотя свойственная ему похоть — тем более перед такой симпатичной Сарой — не давала ему покоя. Даже сейчас он с трудом сдерживается. Всё же отключить свою сущность сразу же перед кем-то особенным — невозможно. Люди не меняются, и им вечно присуще то, чем они и обладают. Разумеется, он не имеет каких-либо дурных намерений, которых так сильно опасается О'нил, но девочка ожидает, что монстр внутри него пробудится и разрушит всё на своём пути. И что она не сможет никак помешать этому. Аарон одаривает её взглядом также. Так и чувствуется неловкость и нарастающее напряжение между ними. Мужчине всё ещё противно от того, что он неоднократно замечает Сару с Вишней. Только Вишне — своему самому лучшему другу — он позволил говорить с ней, чтобы девочке было не так скучно. Ни Кулаку, ни Бурому, ни другим ебанутым из его компашки. Только ему, но Вишня с Сарой начинают разочаровывать его, пускай он изо всех сил пытается всё отрицать. В мужчине буквально борются две личности в смертоносной хватке: одна упрямо твердит, что нужно не сомневаться в друге, а другая подсказывает, что нужно разобраться со всем этим сразу. Ведь попахивает чем-то очень подозрительным и нечистым. — Моя мачеха отравила отца, когда я был ещё совсем маленьким. Я — сирота с самого раннего детства, а вся моя жизнь сплошное дерьмо, — неожиданно для самого себя начинает повествовать мужчина, не отрывая от Сары своих карих глаз. Глаз, в которых можно утонуть, затеряться в их глубинах. Слова сами слетели с уст мужчины, будто бы с целью отвлечь его от мыслей о Вишне и Саре и окунуться в болезненное прошлое. И как раз рассказать девочке, какой же Чёрный Дракон Аарон Хилл на самом деле. Сара, которая растерялась от такой неожиданной фразы и начала рассказа, заметно погрустнела. В её глазах Аарон выглядит безжалостным чудовищем, которое удерживает её здесь и просит от неё опрометчивого действия сугубо из-за того, что с его головой не всё в порядке. Вот как думает Сара о нём. Но тем не менее девочка понимает: не человек становится плохим. Это общество и жестокая Судьба делают их такими. И сейчас она убедилась в этом окончательно. Её сердце болезненно сжимается от жалости. — Мне очень жа… — Я остался сиротой и всегда был один, — продолжает Хилл, не давая Саре договорить. Он терпеть не может, когда его кто-то жалеет. Но ему нужно выговориться. Тем более этой девочке. Ведь после этого она наконец-то узнает, какой на самом деле Аарон Хилл. — Мать умерла после родов, а отец… Отец, как я уже сказал, женился не на той женщине. Та сука хотела лишь наших денег и наследство. И это не помешало ей оставить ребёнка без родителей. Спасибо моей бабушке, которая занималась мною, но эта травма постепенно превращала меня в монстра. Обозлённого чёртика, который терпеть не может этот мир. Чёртика, который остался изгоем в этом мире. Которого втоптала в грязь херова Судьба, которая уже столько лет угарает надо мной. Затем и бабушка умерла. И после этого я потерялся окончательно: о моей доброте и доброжелательности можно было только мечтать. Да и были ли возможны эти черты характера в моей душе, которая загнила от всего этого дерьма? Словно по иронии Судьбы я наткнулся на Бурого, Кулака, Вишню и прочих. Нашёл себя в банде Чёрных Драконов и словно бы на время пристроился. И так и пошли наркотики и в принципе всякая хуйня. Но это лучше. Всяко лучше быть таким, чем добреньким, о которого будут вытирать ноги. Раз жизнь обошлась со мной таким образом, то я не собираюсь быть пай-мальчиком. Сара замирает окончательно, проникнутая историей его непростой судьбы. Кажется, что даже воздух стал ещё более затхлым, придав атмосфере ещё большей печали. Хрупкое девичье и доброе сердце будто бы разделяет эту тяжесть с мужчиной. С тем, кто похитил её и держит здесь против её воли. Но добрую душу, несмотря на тяжёлые обстоятельства, свалившиеся на душу Сары, никто не отменял. Как и сама Сара. Аарон всё также суров и, словно статуя, стоит также смирно и не двигается. Но Сара замечает, как в его глазах что-то мелькнуло. Отголоски боли, которые никто не в силах спрятать. Отголоски эти куда сильнее нас самих. Теперь она в полной растерянности. Она понятия не имеет: ненавидеть его или нет. Она уже совсем ничего не знает. В голове полный кавардак, а сосредоточиться окончательно мешает его печальный силуэт. Как бы сильно он ни пытался не подчиняться боли, у него это не выходит. И Сара будто бы чувствует его негативную ауру, состоящую из тоски и разочарования. Неожиданно Сара делает шаг к нему. Не особо понимая, что творит, ноги сами медленно передвигают её к нему: всё такому же суровому и безэмоциональному мужчине, что подавил в себе эту боль. Взял под контроль. Но который всё ещё не может окончательно оправиться. Она подходит и несмело, даже пугливо, прижимается к нему, обхватывая руками его спину. Её сердце бьётся так сильно, что прерывает тишину в комнате. Её ноги дрожат, ведь она обнимает его. Разум кричит отстраниться ко всем чертям от этого гадкого человека, который совершил множество дерьма. Но свойственное ей априори доброе сердце лишь подаёт ей позывы поддержать его в такой трудной ситуации. Его поступкам нет оправдания. Но он оплачивает миру той же монетой — жестокостью. Жестокостью, которую он увидел ещё в детстве. И он лишь сломанная игрушка в руках судьбы. Девушка ощущает, как кареглазый немного расслабился. А в нём будто бы пронёсся ураган: его никогда в жизни так не обнимали. И пускай девочка понимает, насколько она абсурдно и глупо поступает, ему нужна помощь. Ей нужна помощь. Всем вокруг требуется помощь и вспомогательный круг, за который можно уцепиться, дабы не утонуть. В этот момент им обоим требуется поддержка. Мать её никогда не любила, а отчим лишь всячески издевается. А мать Аарона скончалась, от чего Аарон не знал материнской любви. Всю свою чёртову жизнь. Он в принципе не знал любви. Этим они и похожи: они оба одиноки в этом мире. Аарон замирает, в его душе будто что-то стремительно проносится. Девочка гораздо ниже его, а оттого дышит ему чуть ли не в самые ключицы. Какая-то там маленькая наивная девчонка способна на мгновение забрать его боль, которую не мог забрать ещё никто. Как же, чёрт возьми, смешно это выглядит: Дракон тает в объятиях девочки, но сам не обнимает её в ответ, будто бы ему это не свойственно. А ему и не свойственна какая-либо нежность. Он и сейчас не чувствует в себе какие-либо пробуждения нежности. Да, это слишком слащаво для него. Но эти объятия… Кажется, ему действительно становится немного легче. К нему никто ни разу в жизни не проявлял заботы. А сейчас эта девочка на мгновение обняла его, но затем, быстро кинув на него взгляд, отстраняется и, будто бы резко очнувшись, быстрым шагом уходит. Дышать становится невыносимо из-за затхлого воздуха. А мужчина лишь всё ещё стоит на месте, тут же доставая из кармана таблетку и закидывая её в рот: успокоительные никогда вы жизни не бывают лишними.

***

Стакан лопается из-за его напора. Его сильная рука сжимает стакан с такой силой, что стакан разбивается, а осколки въедаются в кожу. По ладони стекает кровь, а раны невыносимо жжёт из-за осколков. На него обращают внимание лишь несколько человек по близости, другие всё ещё поглощены в эйфорию танцев, музыки, алкоголя и секса в уединённом месте. — Малыш, ты чего тут один сидишь? Грустишь? Хочешь развеселю тебя? Не трезвый Хилл поворачивает голову влево и видит облокотившуюся на барную стойку женщину. Женщину, у которой из-за огромного выреза подчёркивается её большая грудь, а пухлые губки так и манят целовать их жадно и врываться в неё, отдаваясь этому омуту. Аарон пялится на её грудь, и не может отвести взгляда: в не трезвый разум приходят лишь первобытные инстинкты и привычная похоть. Она хихикает и придвигается чуть ближе, кладя руку на плечо. К Аарону всегда клеятся очаровательные барышни в барах или клубах. От него буквально веет властью и жёсткостью, что так заводит особей женского пола. Как и сейчас: из десятков других мужчин эта женщина предпочитает нетрезвого Аарона, от натуры которого так и пылает невидимый огонь. И Аарон примерно представляет, как этот огонь возбуждает всех этих дам, которые раскрывают когти. Рука всё ещё кровоточит от разбитого стакана, но в голову ударяет навязчивая мысль: он обязан развлечься. С такой привлекательной и горяченькой особой, которая хлопает глазки и одаривает его всего самоуверенным взглядом, мысли о проклятой девчонке Саре точно должны на время покинуть его голову. А он и сам этого желает. Все следующие действия происходят будто бы как в тумане: вот он хватает за запястье эту тигрицу, вот они запираются в уборной, и вот снимают одежду. Привычное возбуждение с удовольствием, как и ожидалось, отвлекают от излишних мыслей. Вот он прижимает её к стене, опускается на шею. Оставляет засосы и одновременно крутит набухший сосок, от чего она громко стонет. И ему плевать, услышит их кто-нибудь или нет. Ему похер, сейчас для него имеет значение лишь удовольствие. Вот они снимают одежду, и он, без каких-либо вступлений, жёстко входит в неё, вдавливая в кафель уборной. Из её рта непроизвольно вырываются стоны, а её ногти оставляют полосы на лопатках. Очередная распутная дамочка, которая наслаждается в руках властного похотливого Дракона. Она рычит, умоляет продолжать, изнемогает от желания, а по спине Аарона стекают привычные капли пота. Они скоро достигнут пика, и этот момент будет как обычно незабываем. И, ко всеобщему блядству, Аарону чертовски хорошо физически, но не морально. Морально даже сейчас образ Сары изредка возникает в его голове, будто бы напоминая о себе. Но удовольствие прерывает это видение с ней, и оно тут же исчезает. И вновь оставляет мужчину со своей пассией и омутом кайфа наедине, без отсутствия мыслей и каких-либо чувств.