I see you. (сборник)

Ёсан был вебкам моделью, он не позволял своим зрителям видеть больше положенного. Он был лишь тем, кто подзадоривает публику, но никогда его игра не выходила за рамки положенного. Он не дрочил на камеру, не занимался ни с кем сексом, чтобы набрать на своем канале больше зрителей. Только демонстрировал разные примеры своих образов. Это доходило до того, что юноша периодически раздевался до нижнего белья, но дальше никогда и ничего. В его личных сообщениях частенько появлялись предложения о том, чтобы провести вместе ночь. Обещали хорошо заплатить, но Ёсан никогда не соглашался. Ёсан был тем, кто по уши влюблен в одного человека, но тот человек был давно занят. Это было крайне глупо, но со своей этой любовью деваться было совершенно некуда. Уён приходил, когда ему вздумается, брал Ёсана, целовал так, будто ничего важнее Кана не было в жизни, а потом уходил. Они могли не общаться неделями, а потом перекинуться парой сообщений и снова очень долго не общаться. Затем трахались. Это слово именно в этом значении подходит тут. Это было не занятие любовью и даже не секс… если подумать и слово «трахаться» тут не подходило. Это была ебля чистой воды. После которой вполне нормально было чувствовать себя использованным и грязным. А грязь эту невозможно было отмыть. Чон никогда не оставался на ночь, Чон никогда не задерживался после этих встреч в маленькой квартирке, которую снимал Ёсан. Кан жил в каких-то непонятках, он не знал в какой день его «друг» нагрянет к нему, не знал в каком он будет настроении и более того он не знал, как долго ещё сможет терпеть все это. Уён все равно, что фурия, что влетает и сносит на своем пути всё. Но в данном случае эта фурия вечно возвращалась, будто бы её целью было уничтожение Кана, который сам саморазрушится был не в состоянии. Ёсан был заперт в себе, и заперт в своей квартире. Он ненавидел выходить из нее, общаться с людьми. Он ненавидел случайные прикосновения на улице и терпеть не мог эти напыщенные извинения. Он закрылся так сразу после школы, сразу после того, как больше не смог видеть каждый день своего Уёна. А по праву, он никогда не был его. 💔💔💔 Все, кто когда-либо общался с Ёсаном всегда спрашивали о том, чем же он занимается круглыми сутками в четырех стенах. И тогда, Кан говорил, что иногда выходит погулять. На самом деле, окна из его квартиры открывали отличный вид. Нет не на лес или не красивые виды Сеула. Скорее на дом, напротив. Но улочка между домами была чистой и уютной, а в соседнем доме, кажется, жили милые люди. Рабочий стол Есана стоял на балкончике с которого открывался отличный вид, он приносил некое вдохновение и именно это сидение на балкончике Кан называл прогулкой. Никто и понятия не имел, что это значит. Но юноша с гордостью рассказывал, что видел. Что-то по типу, девочка гуляла с мамой или один парень споткнулся на ровном месте и его было жаль. По сути, это были скучные истории. Но виртуальное общение у Есана было налажено, только он никогда не соглашался на встречу со своими такими «друзьями». Время близилось к вечеру, на улице темнело и ноутбук пришлось занести в квартиру. А на балкончике прикрыть окна. У Ёсана совершенно не было настроения проводить трансляцию, он просто лежал на расправленной с самого утра постели, смотрел в потолок. Его голова всегда была забита какими-то дурацкими мечтами, он все верил в хорошее и радужное. А ещё, он куда-то глубоко внутрь закапал, то что ждет Уёна. Он был единственным кого Ёсан всегда с нетерпением ждал. В животе урчало и желудок отчаянно выл о том, что нужно есть хотя бы раз в день. Но, аппетита совершенно не было. Кан лишь повернулся на постели и закрыл глаза. Его вечерами накрывало. Иногда грустью, а иногда истерикой. Ему было действительно плохо. На самом деле всегда. Просто, он старался не погружаться в свою депрессию с головой, словно окунаясь туда как в болото. Стоило только начать думать или мечтать, Ёсан ещё просто не решил, что ему будет демонстрировать его воображение, как в дверь позвонили. Уён стоял на пороге, был немного уставшим и помятым каким-то. Он был одет простенько, как обычный студент университета: джинсы, кеды, свитер. Но что-то в нем сегодня было не так. Он был словно отчаявшимся, или так просто казалось Кану. Не успев произнести и слова, Уён впечатал старшего в стену и впился в его губы таким жадным и горячим поцелуем, будто нуждался в этом очень отчаянно. Будто скучал по Кану месяцами, как будто пытался показать так весь свой пыл, свои чувства. Но все это было обманом, просто, воображение Ёсана искало в этом все что-то хорошее не только для Уена. Всё как всегда бешено. Блондин не успевает понять, как оказывается лежащим на постели и прижатым к ней сильным телом своего «друга», но друг ли он после таких вещей. Уён считал, что да. Есан больше не считал. Он погружался в минуты с Уеном настолько глубоко, что не осознавал ровным счетом, как быстро у них все происходит. Что все слишком бешено и только потому что Чону очень приспичило, потому что у него накипело. Стоны Кана всегда нравились Уену, он готов был выбивать их из него любыми способами. Будь то мелкие поцелуи на его шее, прикусывание его кожи где-то в районе плечей. После Уена тело старшего было буквально истерзано, оно могло кричать о том, что этот парень уже кому-то принадлежит. Так и было, Кан всецело принадлежал Уену, а Уен принадлежал Сану. Толчок – звонкий стон Есана, прогибание его спины до хруста позвонков. Такой красивый. Уен, правда считает его красивым. Его длинные, выкрашенные в белый волосы, очень ему подходили. Куда больше, чем его более короткая стрижка до этого. Чон любовался и пока делал это, грубо въебывал в постель тонкое тело, целовал и прикусывал кожу на шее. С его губ тоже срывались тихие стоны, а иногда рычание. Потому что с Есаном было просто волшебно, он был маленьким ангелом, спрятанным Уеном от всего мира. Кан отдавался весь без остатка, это так нравилось и льстило, что остановиться было невозможно, но Уён находил в себе какие-то божественные силы сделать это. Он жалел, что поступал так, но ничего поделать с этим не мог. Звонкие стоны в унисон, белые капли на животе Кана. Его прикрытые глаза и слегка подрагивающие ресницы. Уён ложится рядом. — Неужели, он совсем не дает тебе быть сверху? — Кан поворачивает голову к своему «другу», смотрит на того несколько секунд и поворачивается на бок. Мягко касается пальцами чужого плеча и тянется к нему губами, но тут же оказывается остановленным. — Нельзя, Ёсан. — Уён встает с постели. Он знает, как отчаянно хочет его касаться Ёсан. Куда больше даже, чем парень Уена. Как Кан может подарить все свои чувства, что есть. Но, принять их Уен не может. — Пожалуйста, прошу тебя Уён. — Кан подпрыгивает на постели к уже одевавшемуся младшему. Прижимается щекой к его спине и обвивает руками его талию. Он на грани истерики и не знает, как сдерживает в себе этот ком эмоций, что с каждым разом становится все невыносимее. — Я так скучал по тебе, пожалуйста. Чон натягивает джинсы обратно только наполовину, у него сердце сжимается от такого Ёсана и он прекрасно знает, что не заслуживает ни одной его слезинки. Он бы рад уйти от Сана, но вряд ли он придёт сюда к человеку, который ждет его каждую секундочку. И даже несмотря на это Ёсан никогда не говорит ничего. Он не пишет первым, не просит обычно остаться, поэтому сегодня это звучит так отчаянно, что Уёну становится практически невозможно. Он смотрит как-то не читаемо на едва отстранившегося Есана. Тот наоборот не смотрит в глаза. Куда угодно только не в глаза. — Есан, в чем дело? — Длинные пальцы хватаются за подбородок старшего, заставляя, наконец, посмотреть в глаза. В чужих слезы стоят и Уен готов поклясться такое впервые. Пальцы аккуратно касаются мягких слегка припухших от поцелуев губ. Уен едва касается своими его, все смотрит в глаза юноши. Но тот молчит, ответа нет ни где. — Если ты уйдешь сегодня, это будет конец. — Блондин кладет свои ладони поверх ладоней младшего, прикрывает глаза, наслаждаясь этими прикосновениями. Они буквально заставляют по телу растекаться приятной истоме. Хочется даже простонать от того, как это приятно, куда приятнее, чем секс. — Ты же знаешь, что не могу остаться. И я не могу расстаться с Саном. — Чон отстраняется. Но напоследок оставляет мягкий поцелуй на губах совершенно безучастного Есана. Он сидит на постели, и кажется, даже не дышит.

Уен уходит. Вместе с ним уходит и весь смысл Ёсана.

Больше не нужно сдерживаться и слезы текут из глаз нескончаемой патокой. Ёсану, кажется, его сердце сейчас разрывается на мелкие куски. Ему, кажется, что его разрывает на части и сейчас его тело вовсе взорвется от переизбытка несказанных слов и невыпущенных чувств. Он сидит на постели и шепчет: «пожалуйста». Но ответа никакого не следует. Он всегда будто говорит сам с собой, он всегда причинял боль только себе и сейчас, когда сказал, что это конец…. Он действительно решил все закончить. Ночь так и проходит в сплошных страданиях, слезах и истерике. Которую не может заглушить даже целая гора успокоительного. Когда на улице медленно начинает светлеть Ёсан смотрит лишь на потолок, такой белый, такой же как полотно постельного белья. Совершенно ничего не значащий, чистый белый цвет. Жизнь не кажется такой привлекательной, когда она пуста. Когда человек, ради которого хочется дышать говорит тебе: «нет». Он говорил это всегда, просто Ёсан отчаянно старался слышать: «подожди». Но реальность настолько сурова, что планы Кана рушились словно песочный замок на берегу моря. «нет». Ёсану хотелось удавиться, ему хотелось всего и одновременно ничего. Он был прекрасно осведомлен о своем дурацком состоянии и о причине, по которой оно было. Но он так надеялся, что его лекарство, скажет ему наконец: «да». Всё решено. Такая жизнь была больше не нужна, и она не терпит промедлений. Кан никогда не думал об этом, но сейчас он был решительно настроен взяться за нож. 💔💔💔 Чон был не в себе все то время, как вышел из квартиры Ёсана. Он был убежден в том, что должен остаться, но также понимал, что остаться не мог. Они встречались с Саном уже около 5 лет. Эти отношения не были чем-то волшебными. Они были простые, стабильные и с кое-каким приоритетом. И тем приоритетом были деньги, а ещё какая-то нескончаемая любовь Чхвэ. Он был хорошим определенно, но Уен не любил его, кажется. По крайней мере ему казалось так сейчас… или еще несколько лет до этого. Но он начал бегать к Ёсану уже после года отношений с Чхвэ. Потому что его позиции и решения не устраивали Чхвэ. Но тот давал большие деньги, а Уён помогал своей семье. Он не был ленив, но таких денег бы не заработал никогда в жизни. Даже, если бы бросил свою учебу и работал на нескольких работах. И те скорее всего были бы на полставки. Чхвэ был старше, он работает в крупной фирме своего отца, и родители его были сказочно богаты. С тех пор, как Уён вернулся в их с Саном квартиру он не мог найти себе места. Он все проверял телефон, несколько раз убегал в ванную, чтобы позвонить Кану, но тот не брал трубку, не отвечал на сообщения и вовсе не появлялся в сети. Хотя, Уён точно знал, что Кан всегда в сети, он всегда общался с кем-то там...в социальной сети, а теперь его просто не было. Ночь оказалась бессонной, мысли в голове буквально убивали, а самой страшной было, то что Ёсан может с собой что-то сделать. С другой стороны, он разве не был сильным человеком? Был, поэтому беспокоиться не стоило. Мягкий поцелуй в щеку с утра и через 5 минут хлопок входной двери. Чхвэ уехал в свой офис. А Уён с досадой понял, что больше не может быть в неведении, ведь Кан так и не перезвонил. Впрочем, он ведь никогда не перезванивал. Можно было задаться вопросом: «нужно ли было все это Есану, если он так вел себя?», но отчаяние в его глазах никак не могло забыться. Поэтому уже через пять минут Чон одевается наспех и со всех ног бежит туда, где живет его «друг», хотя пора давно признать, что дружбой там не пахло с самого начала. Когда Чон уже стоит у чужой двери, дыхание у парня ужасно сбитое, он опирается на стену около чужой двери, пытается отдышаться, чтобы, наконец, зайти и поговорить. Но, как только он слегка касается кулаком двери, чтобы постучать, та открывается сама по себе, впуская внутрь парня и демонстрируя ему все, что есть внутри. Уён ступает медленно, совсем аккуратно будто думает, что может разбудить маленького ангела, в жилище которого пробрался. Уен буквально перерывает всю квартиру, он прекрасно осознает, что спрятаться Ёсану было негде, что уйти он тоже никуда не мог, хотя бы потому что тот не выходит на улицу. Практически совсем не выходит, но сейчас его не было ни где. Только следы капель крови в ванной слишком напрягали Чона. Он звонил Есану пятнадцать раз за пятнадцать минут в его квартире, и все это время телефон Кана звонил под ухом Уёна. Он опасался всего, что могло произойти тут из-за него. Ёсан ведь просил остаться. Брюнет был на грани истерики, он сидел у кровати старшего, спрятав лицо в своих руках и буквально выл от досады. У него мелко подрагивали руки, он боялся обзванивать больницы и морги, потому что он не был готов узнать о том, что его маленький ангел покончил с собой. Уён потерял счет времени, он все звонил на номер Ёсана, почему-то думая, что тот ответит. Только дурацкая мелодия чужого смартфона продолжала давить на больной мозг. Брюнет понимал только сейчас, что готов был расстаться с Саном, что готов был сделать, что угодно лишь бы Кан сейчас появился рядом с ним и снова проявлял свои чувства, снова произносил его имя. Только не это давящее на сознание предчувствие, что старшего больше нет. — Уён, что ты делаешь? — В телефоне Чона по-прежнему длинные гудки, мелодия по-прежнему звенит где-то под ухом. Но знакомый голос, заставил поднять голову. Ёсан стоял, как ни в чем не бывало. Выглядел он относительно неплохо, только удивление на его лице было слишком явным. — Где ты был? — Студент подскакивает с места, сжимает старшего в таких крепких объятиях, что у того вываливаются пакеты из рук. — Я так волновался, прости меня, Ёсани. Я больше не оставлю тебя, я обещаю. Чон чуть ли не рыдает, а Кан наконец обнимает того в ответ. Прикрывает глаза и расслабляется. Он искренне рад, что Уён сейчас тут, потому что он действительно считал, что больше их ничего не связывает для того, чтобы искать встреч друг с другом. Но Ёсану для жизни нужен только Уён. Он весь свет, тепло и уют жизни Кана. — В магазине. — Совсем тихо шепчет Есан, утыкаясь носом в теплую щеку своего «друга». — Надолго пришёл? Когда вернется Сан? — Никогда. — Уверенно говорит Уён, прежде, чем поцеловать своего маленького ангела, тем самым показав, что он выбрал его.