I see you. (сборник)

Жизнь всё время то и дело подкидывала какое-то дерьмо. Можно было спокойно свести с ней счёты, но где-то глубоко внутри всё ещё таилась надежда. Она становилась практически неуловимой с каждым прожитым днём. Время текло словно песок сквозь пальцы, его нельзя было остановить и нельзя было сделать, то что очень хотелось. Мир вокруг твердил, что не стоит рваться в высь - это не твоё. Но каждый раз стараясь - он падал. Был словно ангел, которому обрубили однажды крылья, и той жизни он совсем не помнит. Вместо этого прекрасно помнит упрёки своего отца, угрозы и избиения, за то что его сын не такой. За то что он рожден от шлюхи, что его судьба такая же продажная как у матери. В это отчаянно не хотелось верить, хотелось сбежать из маленькой квартиры в трущобах Сеула, хотелось свести счёты с жизнью, но отец не давал. Он доставал юношу из самых больших передряг, но зачем, раз ненавидел его всей душой. Об это говорили постоянные синяки на лице, кукольном если избавить от порезов, ссадин и синяков. И вместо того, чтобы стараться выбраться, перестать перечить старику или хотя попросту найти что-то в этой никчемной жизни, что придавало бы ей хоть малейший смысл Кан Ёсан губил её только сильнее. Ещё будучи ребенком он связался с ребятами, что жили не лучше его. Естественно, что по доброй воле никто не согласиться жить в таком месте. Тут дома больше похоже на заброшенные, а район кажется прошёл через войну. Некоторые дома и вовсе не были пригодны для жилья, казалось, что они развалятся при любом удобном и не очень случае, но тем не менее, они всё стояли и стояли. Будто показывая всем, что способны ещё на многое, что лучше людей. Такие мысли каждый раз вызывали глупый смешок Кана, который сидел во дворе с другим сбродом и выкуривал сигарету. Никотин обжигал или даже выжигал легкие, будто предупреждая о скорой погибели. Ёсан не верил, ничто не убивало его. После сигарет пошли наркотики, какие-то легкие, те что не смог сбыть один из его друзей. И дальше было только хуже, так шёл год за годом. Ёсан перестал жаловаться на жизнь, перестал пытаться её оборвать, потому что понял, что это бесполезно. Вместо этого он решил поддаться воле небес и пошёл работать вечерами в бар. Он хорошо пел, этим и зарабатывал. И те копейки тратил на косметику и красивую одежду, всё ещё желая выбиться в люди. Но, судьба снова опустила его на землю. Очередной вечер. Кан поправляет волосы, когда заходит в подобие гримерки, в баре где работает. Ему снова платят авансом и даже больше, чем он рассчитывал. Всё дело в том, что местные преступники хотят его заполучить, но ничего не выходит из раза в раз. Всё потому что Ёсан не такой продажный как его мать, нет, все не так. Ночь уже близилась к утру, но на улице всё ещё было темно. Блондин, как обычно вышел из бара после его закрытия, он шёл домой по самой тёмной и страшной улице, не боясь за свою жизнь. Хотя, делая акцент на его одеянии и виде, его вероятно могли не только убить, но перед этим ещё и изнасиловать. Зачем ему такая смерть? Но, он оправдывал это тем, что так быстрее. Между домами не горели даже фонари, Кан шёл на угад, всё ещё немного надеясь, что упадет в какую-то яму и больше не откроет глаз. Его дома ждал кулак отца, но пойти ему было больше некуда. — Зачем ты делаешь это? — приятный голос послышался у огла одного из домов. Ёсан освободился и слабо улыбнулся. Он понятия не имел о чём речь, но готов был к любому раскладу. — Ты достоин лучшей жизни. Владельца голоса не было видно, он стоял в полном полумраке, а Кан не спешил крутиться вокруг своей оси, чтобы отыскать его. Он был любителем послушать чужое мнение, он верил в любые сказки, пока их рассказывали, а как только наступала тишина, он возвращался в свой ужасный мир. У Кана был музыкальный слух, поэтому он даже вообразил как владелец этого голоса красиво поёт, как прекрасно выглядит. Но, в этом месте нет никого такого, кто выглядел бы так словно его поцеловал Господь. — Не принимай наркотики, которые тебе дали. — Из-за ушла вышел парень и подошёл вплотную к Кану. Ёсан по энергии закатил глаза, он не собирался обсуждать с кем-то, то чем он собирается заниматься. Во всяком случае ему попросту было плевать на чужое мнение. — Сан, с дороги. — Тяжелый вздох, говорящий о том, что лучше бы действительно уйти. Но кто как не Кан знал о том, что этот парень от своего не отступится. Слишком упёртый, слишком разбалованный ребёнок. — Твоя работа, приносить мне пакетики с тем, что я хочу. А моя работа петь в чертовом баре, полном извращенцев. Усек? — Они решаю, как и когда изнасилуют тебя. — Сан говорит спокойно, засовывает руки в карманы спортивок и смотрит на лицо, что при свете луны милее всех. Он не знает, когда всё это началось, но теперь Кан Ёсан не выходил из головы. — А ты чего с ними не обсуждаешь? М? Ты думаешь я боюсь или что? — Нервная усмешка, Кан толкает старшего в грудь и продолжает свой путь, пусть лучше отец сегодня забьет его до смерти. — Я люблю тебя. — Кан чуть было не врезается в столб. Замирает, забывает как дышать, не верит. — Угадай сколько мне осталось? И всё из-за тебя. Мелкая дрожь обрушивается на тело. Кан и подумать не мог, что может являться причиной того, что кто-то умрет. И Чхвэ не был похож на труса, он просто пришёл и рассказал о том, что требовало тишины. Ёсан мешал тут всем, начиная от своего отца и заканчивая человеком, которому тот был должен. Просто в качестве оплаты был Ёсан. Но он сопротивлялся, отдавая малую часть своего заработка, стараясь погасить долг отца. Он знал, что всё это тщетно и не стоит напрягаться.