Грешник

Тоширо разумно предполагал, что его необычное поведение вызовет переполох, и ожидал какой-нибудь реакции, но даже с многолетним опытом парень не смог предположить, что его действия вот так просто опрометчиво пропустят мимо ушей, сосредоточившись только на неожиданном визите принца-потрошителя. Сейчас Тсунаеши и компания где-то спрятались и затаились. И, как следствие, потеряв из виду объект изучения, Реборн взялся за подопечного под предлогом того, что за увиливание от школы придется понести наказание (тренировки в стиле Вонголы). О, и это совершенно не потому, что по его лицу, фигуре и движениям можно прочитать капсом: «мне стало скучно». Как вы могли так подумать? Аркобалено солнца — странный человек, сам себе на уме. Невозможно понять, о чем он думает. Как однажды сказал брат: «Он — человек настроения, оттенки которого меняются каждую секунду. За ним невозможно угнаться, так что даже не пытайся его понять, просто прими, как должное». Только вот насколько «должное» отличается от «игнорирования», если смотреть в контексте высказывание брата? Не удивительно, что Тоширо просто промолчал, когда репетитор после очередного дня в школе, когда Тсунаеши даже не собирался появляться на горизонте, нагло объявил о тренировке. «Если он выстрелит в меня специальной пулей, я умру», — неожиданно подумал Тоширо, возвращаясь домой, чтобы переодеться в более подходящую для пробежки одежду. Подобная мысль сформировалась на основе ощущений парня. Все-таки он лучше других знал и понимал свой организм и то, как бесполезно взывать к пламени, которого почти не осталось. Не помогут ни медитации, ни что-либо другое. У Тоширо всегда, сколько он себя помнил, была предсмертная воля, но несмотря на ее наличие и предрасположенность к ней, наследнику нечего было дать ей взамен, чтобы она разгорелась так же ярко, как у брата. Причина? Дело в его мировоззрении, где все имело равный вес, и ничто не могло выбиться из удобной, но ограниченной схемы, не имея возможности приобрести статус «особенное», «друзья» и уж тем более «хранители». Подавляющее число людей не вызывали особенного отклика ни от него, ни от пламени. В чем тогда заключается гордость Тоширо? Далеко не в наличии небесного атрибута или в окружающих его знакомых, как у Тсунаеши. Такой, как он, гордится собой. Все из чего он состоял — это переживания, воспоминания и обширный опыт. Но пламя до сих пор продолжает гореть не из-за вышеперечисленного, нет, оно спокойно мерцает благодаря спрятанному где-то глубоко внутри желанию жить. Это желание спряталось так глубоко, что даже сам Тоширо не знал до начала недавних событий о его наличии. — Чего завис, топай давай быстрее, тренировка не ждет, — Реборн нарочито посильнее хлопнул его по плечу, проходя мимо и открывая калитку дома. Тоширо, не ожидавший такой фамильярности, вздрогнул и осмотрелся, останавливая взгляд на доме. Все было нормально… но, что-то было не так, о чем глухо звякнула интуиция. Парень присмотрелся, даже голову немного наклонил к плечу от осознания одного неприятного факта. Стены здания перед ним неохотно изогнулись, поплыли, продолжая колыхаться, как мираж в жаркой пустыне. Большое количество пламени тумана — Здесь предсмертной воли больше, чем воздуха! — сдавило все пять чувств парня, восприятие дало сбой, закручиваясь в водоворот. Парню стало откровенно плохо. Тошнота быстро подобралась к горлу. Не подумайте, иллюзии не несли вреда, даже наоборот — прятали дом от посторонних глаз и в общем-то качественно созданы, ровно ложась куполом вокруг дома (обычный человек даже не заметит)… но такое неожиданное обилие предсмертной воли Мукуро выбило Тоширо из колеи. О, да, кто хорошо знаком с иллюзионистом, тот прекрасно знает, что у него особое пламя, и оно немного отличается от других, хотя бы тем, что черпает свою силу из проклятого глаза. Даже кольца ада не нужны для создания такой атмосферы. Перед тем, как сорваться с места и убежать хоть куда-нибудь, но подальше, где можно будет прийти в себя, Тоширо увидел задумчиво-недовольное лицо аркобалено солнца, осматривающего дом. Уже в неизвестном для поплывших глаз месте, парень отстраненно заметил, что аркобалено во время и после снятия проклятия оставались сильно восприимчивы к чужому пламени и легко могли распознать любой источник. Ему с ними не тягаться. Интересно, почему тогда наследнику стало так плохо, что его все-таки в конце концов вырвало? Реборн в порядке. Да и раньше с Тоширо подобного не случалось в присутствии Мукуро или его иллюзий… Облокотившись о стену одной рукой и другой вытерев подбородок с помощью платка, наследник для устойчивости присел. И неожиданно понял кое-что важное: много лет являясь внешним советником Вонголы, он привык видеть аркобалено взрослыми, и в воспоминаниях Тоширо мальчишка с карими глазами всегда видел аркобалено в их нормальных телах, соответствующих определенной возрастной периодизации, поэтому у него как-то само по себе не возникало даже мысли, почему аркобалено такие. «Но почему?» — задался теперь вопросом Тоширо, кашляя в платок. Как никогда ему сейчас хотелось прополоскать горло теплой водой. Сейчас аркобалено должны быть младенцами. Так? Так. Почему же они взрослые? Кто-то снял проклятие, естественно. «Но подобное удалось сделать только Тсунаеши…» — Тоширо пытался понять. Но, не успев даже возмутиться, парень уже прижался лбом к холодной поверхности стены и удивленно смотрел «сквозь стену», направив свой взгляд в никуда. Потому что… Тсунаеши. Этот подросток как-то умудрился раньше времени снять проклятие! Безусловно, дело в том, что у Тсунаеши, в отличие от брата, куда меньше здравого смысла, и, как бы в противовес, больше упрямой уверенности в своих убеждениях. «Теперь-то понятно, откуда он знает многих аркобалено. Хотя есть кое-что, чего я все еще не могу понять…» — Эй, ты в порядке? — поток мыслей прервался из-за Фонга, появившегося со стороны улочки, где неизменно стоял передвижной магазинчик. Наверное, Тоширо в надежде поскорее прийти в себя необдуманно пронесся мимо, привлекая чужое внимание. Парень скупо кивнул, мол, в полном порядке, но продолжил прижимать платок к губам и осторожно дышать. Кажется, на самом деле со стороны он выглядел никак, потому что аркобалено урагана абсолютно не поверил ему и попытался помочь встать. Теплые руки коснулись плеч, аккуратно придерживая и направляя, но Тоширо тут же отшатнулся: — Я в порядке. Надо домой. Парень поспешил в сторону дома, легонько упираясь кончиками пальцев на стены. Фонг, кажется, говорил что-то еще, но Тоширо, чувствуя, как ему становится легче и лучше, упрямо шел вперед. Он не мог остаться, не мог просто так заявить, что видел высококачественную иллюзию и умудрился через нее посмотреть, пусть даже пришлось пожертвовать своим состоянием. Вдох-выдох. Теперь, зная о ждущем его «сюрпризе», наследник подходил к дому осторожно, медленно продвигаясь сантиметр за сантиметром, чтобы постепенно привыкнуть к непростой атмосфере. Когда Тоширо попал в дом, то стало значительно легче, душ обещал снять всю усталость и смыть отвратительное чувство, волнующее внутренние органы. Парень так сильно сосредоточился, что пропустил удивленный взгляд Реборна, уже надумавшего себе историю о том, как наследник сбежал в неизвестном направлении, не желая тренироваться. Но Тоширо, руша всю логику, вернулся обратно буквально через пятнадцать-двадцать минут после «побега», игнорируя все вокруг себя. Тоширо стоял под струями теплой воды, обдумывая дальнейшие свои действия. В голову ничего оригинального не лезло, только мысли о том, что следует отступить от расшифровки поступков Тсунаеши. Решения подростка где-то неразумны, а где-то совершенно непредсказуемы, от чего трудно шагать с ним на равных. Любой промах, и Тоширо окажется позади, а там его никто не захочет слушать, действия поймут превратно и объявят врагом. В конце концов, в мафии редко когда борьба за власть заканчивается благополучно. Наследником хотят видеть Тсунаеши, ему доверяют, поэтому он уже в плюсе. Тоширо — помеха, и способ его устранения будет зависеть от общего настроения. О хорошем исходе без поддержки Тоширо даже не задумывается, потому что они разные. Тсунаеши совершенно не похож на брата. Например, своим узким, практически черно-белым мышлением. Когда-нибудь оно точно погубит его и всех, кто за ним пошел. Казалось бы, что такого? Но подобное мировоззрение куда хуже того, какое есть у самого Тоширо, потому что заставляет подростка думать в системе «все или ничего». Это… страшно. Действительно страшно, потому что, изучая историю об Истинных небесах, Тоширо пришел к выводу что, появление подобного вида небесного пламени — не шутка природы, а ее возмездие. Если мир не готов к встрече с его носителем, то легче такого человека уничтожить, чем позволить существовать. Истинные небеса представляют собой судью: в любой момент значение возмездия может кардинально поменяться из вознаграждения в наказание. Казалось бы, все просто. Подружись с Истинным небом, добейся его доверия! Но подобные люди не рождаются мудрецами. Их рождение — редкое явление, которое невозможно предугадать. Их развитие зависит не только от окружающих его людей, но и от привередливой воли случая. Мало ли с кем он успеет первым делом подружиться: монетка судьбы случайно развернется аверсом — Истинные небеса мирно живут, работая в детском саду и даруя свое тепло детям; монетка повернулась реверсом — Истинные небеса ходят по улицам города и убивают всех, кто «не достоин права на существование». Тоширо не считает Тсунаеши маньяком, нет, но подросток явно обозлился на определенную группу людей и сделает все возможное, чтобы убрать их с дороги и возвыситься над ними. Младшему Савада неприятно (больно) осознавать, что среди этой группы по воле случая оказалось его имя… а ведь, если подумать, в какой-то степени Истинное небо уже добилось своего в случае мальчишки с карими глазами. — Ты вообще на тренировку собираешься?! В ванную неожиданно ворвался Реборн, варварским способом вскрыв дверь — выбил с полпинка. Тоширо поспешил плотнее задернуть шторку душа, но буквально через секунду киллер отодвинул ее обратно, чтобы видеть своего собеседника. — Куда ты уходил? — пронзительно-черные глаза внимательно вглядывались в подопечного. Сейчас под струями воды волосы парня были аккуратной волной зачесаны назад, от чего его черты лица казались более острыми и взрослыми. Кожа приобрела здоровый розоватый оттенок, а потемневшие от воды ресницы черной линией выделяли полуприкрытые карие глаза. Взгляд мужчины опустился немного ниже, где на правом плече под иллюзией должна быть шершавая кожа, оставшаяся после зажившего ожога. Тоширо нахмурился и снова задвинул шторку. Но не тут-то было — послышался уже знакомый звон металлических колец, на которых висела перегородка, сообщая, что ее снова передвинули. — Ты знаешь, где сейчас твой брат? Тоширо попробовал скрыться за шторкой еще раз, но теперь надежно придерживал край рукой. Естественно, Реборн не собирался оставаться без ответов, поэтому незамедлительно дернул шторку в сторону, но ничего не получилось. — Навязчивость — отрицательное качество. Произнес Тоширо, когда пришлось вцепиться в края шторки двумя руками. Сложившаяся ситуация напоминала детскую игру «перетягивание каната». Абсурдно до безобразия! В небольшом просвете появилась часть лица аркобалено солнца. В его глазах читался серьезный подход к происходящему, но на глубине прослеживался детский азарт… — Разговаривать нужно после душа. — И то верно, — согласился Реборн. — Но что тебе мешает ответить прямо сейчас? — Ты. Тоширо закрыл кран, высунул руку наружу, быстро нащупав полотенце и халат, забрал добро в отвоеванное на несколько минут пространство и поспешил одеться. Когда парень полностью распахнул шторку, репетитор стоял в проеме, словно ничего минуту назад не происходило. Никто в здравом уме никогда даже и не подумает, что уважающий себя мафиози — аркобалено! — будет вести себя подобным образом. Но Тоширо уже один раз «посчастливилось» лицезреть нечто подобное. Да, после снятия проклятия эйфория настигла всех, лучшие мира сего начали наверстывать упущенное, отрываясь напропалую. Кто как мог, что любил и предпочитал. Сдерживающие оковы спали, их тела вернулись, можно делать все, что только придет в голову! Дону Тимотео не стоило нанимать в репетиторы Реборна, когда его эйфория, судя по всему, еще не изжила себя. Мужчине нужно действовать, а не сидеть в пыльном, захудалом городишке. Тренировка избалованного наследника даже в суровом стиле Вонголы не способна израсходовать весь резерв накопившейся энергии и энтузиазма лучшего в мире киллера. «Только не говорите мне, что с ним придется играть в «салки» по городу…» — неуверенно спросил Тоширо, аккуратно протиснувшись между косяком и киллером, чтобы попасть в коридор, а там в комнату, где его ждал удобный спортивный костюм. Двери закрывать парень не стал — выломает же. Раньше почти ополоумевшими аркобалено и срочным приведением их в адекватное состояние занимался брат и Фонг, на котором благодаря необычному стилю жизни меньше всех сказалась свобода, поэтому Тоширо не имел ни малейшего понятия, как привести киллера в себя, особенно тогда, когда тот погряз в пучине скуки. Но теперь, зная куда больше, наследник решил рассмотреть Реборна в качестве союзника. Даже если из него репетитор откровенно хреновый, он все еще остается лучшим киллером в мире, и эйфория этого никак не изменит. Подумаешь, ведет себя не совсем профессионально… Зато в сложившейся ситуации есть очень хорошие плюсы: Тсунаеши почему-то держит аркобалено солнца на расстоянии, а значит есть больше шансов перетянуть влиятельного аркобалено солнца на свою сторону. — Ты собираешься отвечать на мои вопросы? — в комнату спокойно зашел Реборн, поправляющий рукой поля шляпы. — Да. Нужно было. Нет. Да. — Что-то ты немногословен, — хмыкнул киллер, внимательно следя за каждым движением подопечного и что-то выискивая. — Стараюсь подбирать правильные слова. — Тебе не хватает стилистической окраски, попробуй делать свои ответы более развернутыми, — неожиданно предложил мужчина, непонятно чего добиваясь. — С точки зрения банальной эрудиции, каждый локальный индивидуум стремится мистифицировать абстракцию, но мы не должны пренебрегать тенденциями парадоксальных иллюзий, а также мотивировать критерии абстрактного субъективизма. Так как ваш потенциальный уровень стремится к нулю и, возможно, минус-бесконечности, дальнейший разговор считаю нерентабельным. — Ты где такое вычитал? — Как-то раз таким образом отвергли мое предложение дружбы, — изо всех сил попытался намекнуть Тоширо, не желая продолжать бесполезный треп. Поговорили и хватит. Застегнув толстовку, он размеренным шагом направился на улицу. Реборн проверяет его? Что он хочет узнать? Сейчас в мирном городке Намимори для киллера наиболее интересным и загадочным является Тсунаеши. То есть получается, что для него младший Савада — ключ, который может разгадать тайны старшего? Тоширо не способен читать чужие мысли и знает только примерный ход мыслей киллера, не внушающий доверия. Но раз все так сложилось, подобный шанс парень не станет упускать. Сейчас Реборн заинтересовался им, опять же, благодаря Тсунаеши, а значит самая трудная часть уже выполнена (трудно обратить на себя внимание, когда человек полностью сосредоточен на ком-то другом), осталось только завлечь киллера сильнее, чем удалось у Истинного неба. «Как-то странно прозвучало. Такое ощущение, что я собираюсь соревноваться с Тсунаеши скелетами в шкафах. У кого их больше…» — фыркнул Тоширо, не подозревая, что на тренировку он сегодня вряд ли попадет. Реборн, как всегда, толком ничего не объяснив, повел его к окраине города, смутно знакомой дорогой. Оба молчали, и это было немного неловко. Атмосферу разрядила фигура, появившаяся на их пути, посреди дороги. Синие, почти черные джинсы и темно-зеленая безразмерная толстовка с капюшоном. Неожиданно зазвучала из ниоткуда приглушенная легкая мелодия. Мальчишка, которому не дашь больше одиннадцати-двенадцати лет, уверенно встал в непонятную позу и начал выполнять странные круговые шаги. Смотрелось очень комично, учитывая то, какое равнодушие пронзило лицо мальчика. Глядя на то, как ребенок нелепо кривляется под тихую музыку, Тоширо почувствовал, как что-то теплое обволакивает сердце, словно лечебный бальзам. Невероятно, первый яркий осколок пришел к нему сам и теперь будет освещать его подсознание в виде синей звездочки. — Давай в нашу следующую встречу станцуем? — Что? — Тоширо оборачивается, неуверенно разглядывая шапку в виде мультяшной лягушачьей мордочки. Ее обладатель задумчиво-отстраненно смотрит зелеными глазами куда-то вдаль. — Я говорю, что хочу научиться танцевать, — отвечает Фран, как обычно, растягивая гласные в словах. Возможно даже, что парень тянул их дольше обычного. Неужели, вопреки запрету Хроме опять дала ему какой-то необычный журнал, которым иллюзионист опять заинтересовался в своей странной манере? — Я не очень хорош… лучше попроси другого. — А я в общем-то не тороплюсь, могу и подождать, даже если придется ждать следующей жизни. Тоширо рассеянно смотрит прямо в зеленые глаза варийского тумана. Казалось бы, фраза пропитана издевкой, намекающей на нерасторопность собеседника, и непонятной, скучающей меланхолией, так свойственной иллюзионисту, но… — Знаешь, было бы неплохо. Станцевать. Тоширо почувствовал, как стало легче дышать. Все это время в нем боролись спокойствие и непривычное волнение, появившееся от нервного звона интуиции. Ему нужно было торопиться на встречу с Бьякураном Джессо… Разговор с Франом неожиданно восстановил во внешнем советнике Вонголы незримое равновесие. А ведь кто-то когда-то сказал, что перед смертью невозможно надышаться. Удивительно, но даже здесь Тоширо отличился от других. И потребовалось для этого всего одно обещание. Три шага, поворот. Наверное, со стороны два танцующих посреди улицы подростка смотрятся странно, если не учитывать тот факт, что каждое их движение четко соответствует последовательности и ритму, в котором танцуют вальс. Но Франу, например, все равно. Мальчик полностью сосредоточен на своих ногах, чтобы не перепутать па. «Но… как он оказался здесь?» — подумал Тоширо, разглядывая помолодевшее лицо иллюзиониста и его зеленые глаза. Почему-то его чистый изумрудный цвет волос и глаз постоянно называли болотным, а самого мальчика сравнивали с лягушкой, на которую тот, по мнению младшего Савады, не сильно похож, особенно без шапки. Когда полный оборот был завершен, Тоширо отстранился от Франа. Он хотел задать появившиеся вопросы, узнать историю иллюзиониста, но его невесомо окутало пламя тумана. Хранитель и его небо мгновенно исчезли из поля зрения пораженного Реборна, картинно превратившись в яркие бутоны бегонии. Кто-то хотел заинтересовать аркобалено солнца, перетянув его внимание на себя, да?