Грешник

Тоширо сидел на большом бетонном куске какой-то стены и наблюдал за тем, как ярко-оранжевое солнце в виде плотного блюдца медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в малиновый цвет. В заброшенном парке Кокуе тихо и абсолютно безлюдно, именно сюда по своей старой памяти их перенес Фран. Прохладный ветерок трепал длинные каштановые волосы, больше не спрятанные под иллюзией, то и дело заставляя поправлять их. Темно-серые глаза открыто смотрели на своего хранителя с неким любопытством. — Тоши-сэмпай, — подал наконец голос иллюзионист после долгого молчания. Мальчик сидел рядом и наблюдал за муравьями, ровной колонной спешащих куда-то в сторону зарослей. — Наверное, Тоши-сэмпай многое из поступков ребят негласно списал на воздействие пламени Истинного неба, да? Но это не совсем так. До этого Фран внимательно слушал рассказ Тоширо и глубоко вдумывался в его слова, понимая, что все выводы — это сугубо личное мнение младшего Савады. Где-то не хватало информации, где-то догадки оставались всего лишь догадками, а где-то парень просто нерешительно сопоставлял события прошлого и сегодняшнего. — То есть? — Как мы знаем, Истинное небо действительно может отрицательно воздействовать на окружающих. От чего, как от монстра, постоянно бегал Дечимо Вонголы, ловко направляя пламя в нужное русло. Но не стоит забывать, что ядро их компании — неопытные подростки. Некоторые из них так вообще по своему умственному развитию скорее наивные дети, чем талантливые хакеры-кракеры (умение обращаться с железками — не показатель мудрости), — фразы Франа, как всегда, колкие и где-то грубые. Он специально делал акцент на своих «шпильках», в нужных местах растягивая гласные, и, конечно же, их было очень много, можно даже сказать, слишком много, но от того они не теряли свою правоту. — У них нет опыта и знаний за плечами, как у Тоши-сэмпая. — Но среди них есть и другие, такие как аркобалено. Они могли… — Не могли, — уверенно фыркнул иллюзионист. — Тоши-сэмпай, знаешь ли ты такое выражение, как «Взрослые — это всего лишь высокие дети»? Рядом с ребенком хочется расслабиться, отдохнуть, бдительность снижается, а кругозор сужается до определенной области. Появляется желание подыграть ребенку, а там, как правило, человек погружается в детские проблемы (игру) с головой, забывая обо всем. Мгновение, и вот «взрослый» осознает, что уже какое-то время сидит в песочнице с «ребенком» и самозабвенно достраивает за него песчаный замок. А как по-другому? Там ты почти бог, самый невероятный и опытный, и для этого не надо перенапрягаться или заморачиваться. Тоширо не был уверен в том, что правильно понял иллюзиониста, но сейчас уверенно кивал в такт словам Франа, принимая его точку зрения, потому как еще не забыл тот момент, когда недооценил — Как-то на подсознательном уровне получилось. — мальчишку с карими глазами и оказался застигнут врасплох. — Почему такая разница? — всплыл логичный вопрос у Тоширо. — Бабочка лишний раз взмахнула крыльями, и в тот же момент где-то взъярился ужасный тайфун? * — предположил Фран, подперев подбородок ладошкой, словно ему скучно. — Параллельные миры на то и параллельные, чтобы отличаться друг от друга. Взять хотя бы проклятие аркобалено… наверное, именно с них все и началось, но это только мое предположение. Конкретнее тебе объяснит тот, кто действительно в этом разбирается. — Шахматноголовый или Бьякуран, да? Первого невозможно найти, пока он сам не снизойдет до общения с простыми смертными, а второй мне противен. — Неужели, у Тоши-сэмпая наконец-то появился тот, кто стал ему ненавистен? — равнодушным голосом пропел слова Фран так медленно, на сколько это вообще возможно. — Не будем о плохом, — уклонился от темы Тоширо и постарался составить вопрос «как ты здесь оказался?» более вариативным и не таким остро-прямым. — Я все рассказал о себе, что насчет тебя, Фран? — Ну, — растянул слово иллюзионист, задумчиво положив подбородок на колени, прижатые к груди. — Нужно начать с того, что я не совсем тот Фран, которого знал Тоши-сэмпай. Я не попал в чужое тело, как ты, но и назвать меня посторонним нельзя, потому что однажды мне начали сниться необычные, очень реалистичные сны, наполненные осколками чувств и обрывками воспоминаний человека по имени Фран. Содержание снов было разнообразно, но там постоянно присутствовал Тоши-сэмпай. — Значит… Реинкарнация? Перерождение? Иллюзионист пожал плечами. — Скорее «воля, облаченная в пламя». Я не знаю, что именно случилось с тем Франом, но его пламя целенаправленно протоптало дорогу для воспоминаний, и теперь, наверное, меня можно считать им… Тоши-сэмпай? Тоширо задумался. Все-таки он видел душу мальчишки с карими глазами и может уверенно сказать, что они два разных человека. Фран таким не может похвастаться, поэтому… — Кажется, этот вопрос из того разряда, на который человечеству сложно ответить. Кем является тот, кто неожиданно вспомнил свою прошлую или параллельную жизнь? Тем, кем он был в воспоминаниях, или тем, кто он сейчас, а, может быть, тем и другим? Обе личности являются самими собой, и, скорее всего, здесь нет правильного ответа. А прийти к определенному выводу можно лишь одним способом: кем решишь себя считать, тем и будешь. Ну, а для меня ты Фран. Просто Фран. — Меня заинтересовал человек из воспоминаний, и, когда бабушка умерла, я решил найти его, — между прочим заметил иллюзионист. — Теперь вижу, что не зря. Тоширо обозначил уголками губ умиротворяющую улыбку. — Сильный снаружи, но неустойчивый внутри. Некоторые рождены, чтобы вести за собой и быть для этих людей опорой, но Тоши-сэмпай не такой. Чтобы уверенно и твердо идти вперед, тебе требуется кто-то, кто будет шагать рядом с тобой, внушая своим присутствием уверенность. Раньше твоей поддержкой был брат, теперь ею буду я. — Так вот каким ты меня видишь, — рассеянно моргнул Тоширо. — Меня все это время кое-что интересует, — зеленые глаза неожиданно посмотрели на него в ответ, внимательно разглядывая. — Я почти не чувствую в тебе пламя неба. Если не был бы туманом, вообще не заметил бы его наличие. — Мальчишка со скалы прыгнул, чтобы убиться. Мое пламя почти погасло, потратив много сил на восстановление физического тела. Но взамен у меня появилась определенная способность, и я не совсем еще разобрался… — Тоширо расслабился, глубоко вдохнул-выдохнул. — Готов? Фран не догадывался о сути появившихся способностей, поэтому только с готовностью встал и немного отошел, чтобы не мешать. Но, как оказалось, напрасно: как только Тоширо поднял в его сторону руку с раскрытой ладонью вверх, так сразу Франа подхватило что-то невесомое, аккуратно подбрасывая в воздух. Иллюзионист завис в воздухе и даже пискнул что-то непонятное от неожиданности, но потом неуверенно расправил руки и выпрямил ноги, пытаясь найти подобие равновесия. — Мелкие вещи я уже могу спокойно передвигать по заданной траектории, а вот тебя пока только на несколько сантиметров приподнять. — Это точно не свойства пламени и уж тем более какой-то новый его тип, — высказался Фран, выпустив свое пламя тумана, чтобы окружить им себя и освободиться, но ничего не получилось. Ведь, чтобы что-то разрушить, нужно, чтобы это «что-то» присутствовало. Де-факто его удерживал Тоширо, но пламя тумана ни за что не могло зацепиться, словно иллюзионист сам подлетел и застыл в воздухе. Фран мог шевелить руками и ногами, крутиться и вертеться, но все равно оставался в том месте, где его удерживал Тоширо. Даже кульбит не помог, только ухудшил ситуацию — мальчик растерялся и потерял ориентиры в пространстве. Испробовав способность на человеке, младший Савада кое-что понял. Когда он поднимает что-то или кого-то, создается упор на одну определенную точку, позволяющую свободно поднять и переместить выбранный объект (словно привязываешь к нему незримую веревочку и тянешь). Быстро, удобно, но не эффективно в случае сложных или масштабных предметов. Понятно теперь, почему шкаф начинал трястись при попытке его поднять, иногда крутились ручки, а книги открывались, шурша страницами. Вот Тоширо аккуратно сжимает ладонь в кулак, сила куполом оплетает Франа со всех сторон, погружая в свои эфемерные объятья, и вот мальчик полностью обездвижен, что позволяет деликатно повернуть его перпендикулярно земле, а потом без последствий поставить на бетонную плиту. — Наверное, бессмысленно спрашивать, откуда появилось нечто подобное, — наследник осмотрел иллюзиониста на наличие травм, но не обнаружил ничего, кроме легкого недоумения в глазах, оставшееся после кувырка. — Появилась и появилась, если она не вредит тебе, то остается только найти ей хорошее применение, — пожал плечами Фран. — Кстати, о делах… что делать-то будем, Тоши-сэмпай? — Теперь, когда на моей стороне появился иллюзионист, будет куда проще перейти к более серьезным действиям. Но сначала тебе нужно снять номер в гостинице, не можешь же ты спать на улице.

***

Когда Тоширо с Франом снял номер в отеле и наговорился с ним вдоволь, стемнело так, что на небе в тот момент зажглась далеко не первая звезда. Но ребят можно понять, после создания связи им хотелось провести друг с другом побольше времени, чтобы укрепить появившуюся нить (трудности вызывал маленький объем предсмертной воли в Тоширо, делая ее более хрупкой). В дальнейшем укрепленная связь поможет Франу находить свое небо, где бы оно ни было, и приходить к нему по зову. Все-таки даже в параллельной вселенной мальчик оставался талантливым иллюзионистом. Когда связь наладилась, Тоширо уже не боялся покинуть компанию Франа, поэтому спокойно побрел домой. И вот… он наблюдает, встав около калитки дома, как Тсунаеши маленькой обезьянкой карабкается по дереву, чтобы беспалевно попасть в свою комнату. «Странный он все-таки, со всеми заводит тесные знакомства, кроме Реборна», — Тоширо открыл калитку, как только Истинное небо скрылось в окне. — «Реборн особенный? Или, возможно, Тсунаеши знает про аркобалено солнца что-то такое, что заставляет его так поступать?» Добраться в потемках до комнаты не составляет труда, все-таки не зря почти целый день он проводит буквально с закрытыми глазами. Тоширо чувствует каждый косяк или порожек, но делает вид, что не замечает Реборна, затаившегося в коридоре второго этажа и уже прознавшего, что Тсунаеши вернулся. Но мужчина не отправился делать разбор полетов с блудным старшим сыном семейства Савада, он словно ждал именно Тоширо. Да, Фран, даже не зная о планах своего неба, сильно подсобил ему, хорошенько взбудоражив скучающего репетитора неожиданностью. «Учитывая, что я и Тсунаеши прибыли почти одновременно, у Реборна может возникнуть неудачная мысль, что мы работаем вместе», — подумал Тоширо, даже не раздеваясь рухнув в кровать — на нем удобный и все еще чистый спортивный костюм — и закутав себя в одеяло. За что парень любил свои привычки и навыки, так это за возможность быстро заснуть где угодно и когда угодно, но это не значит, что во сне он становится полностью беззащитным. Вот и сейчас даже во сне Тоширо шестым чувством ощущает чужое присутствие и внимательный взгляд. Опасности за собой они не несли, поэтому сигнала проснуться не поступает, и парень спокойно продолжает спать, пропустив невероятное событие — Реборн впервые заночевал у него в комнате, но это только грубо говоря, потому что репетитор даже не ложился, просто стоял посреди комнаты и думал-думал-думал, понимая, что уже совсем запутался: много вопросов, и пока ни одного ответа. Тсунаеши плохо скрывал свои секреты, привлекая к себе изнывающего от скуки мужчину, как мотылька огонек свечи, но когда аркобалено подобрался слишком близко, к самому интересному, подросток обзавелся сильным туманом, Мукуро, и теперь выходит сухим из воды только благодаря ему. Конечно, внезапное усложнение загадки еще сильнее раззадорило аркобалено солнца, но Истинное небо забыло, что во время пряток эффект пламени сходит на нет. Что же насчет Тоширо… секрет надежно спрятан так, что Реборн, к своему глубокому удивлению, даже не заметил его поначалу. Нет, даже не так, он заметил, но почему-то с каждым прожитым днем в этом доме считал не таким важным и стоящим. Как оказалось, зря. Проведя целый день и ночь в раздумьях, Реборн наконец-то ухватился за ниточку, обещающую распутать клубок вопросов. Складывалось впечатление, что в просторной и холодной комнате наследника даже дышалось легче… Мужчину не оплетает теплое, мягкое, умиротворяющее пламя Тсунаеши, поэтому не возникает даже мысли отложить размышления в сторону, остановиться и отдохнуть. Сейчас, уже зная достаточно о пламени старшего Савады, Реборн готов сравнить его с транквилизатором. Аркобалено то еще зверье, поэтому он не вырубился сразу, но инстинкты, на которые киллер привык опираться, знатно притупились. Даже интересно, почему Истинные небеса Тсунаеши и Истинные небеса Луче (ее потомков) такие разные. Они, можно сказать, кардинально противоположны! Небеса аркобалено действовали на товарищей по проклятию успокаивающе, да, но только тогда, когда им требовалось пережить бурю после наложения проклятия, в остальное же время всегда поддерживали в них стремление идти вперед. В семье Джиглио Неро по женской линии всегда рождались Истинные небеса, способные безболезненно связать сильнейшую семерку узами семьи и не позволить потеряться во времени. Женщины семьи Джиглио Неро всегда брали от родителей только хорошее. Добрый нрав и мудрость, поглощенная вместе с предсмертной волей матери. Да, глупо было предполагать, что Тсунаеши такой же. Теперь Реборн ясно это видит. Грабли, на которые мужчина наступил уже в который раз, сильно бьют по его самолюбию, но хорошо отрезвляют. Когда ты являешься проклятым младенцем, и тебе в маленькие ладошки насильно вкладывают вечность, мир вокруг замирает. Реборн ненавидел это отвратительное чувство всеми фибрами своей покореженной души, потому что подобное чувство на самом деле лишь иллюзия и обман, где прячется суровая правда: мир вокруг никогда не останавливался и не остановится, на самом деле это внутри аркобалено все замерло. И что бы ты ни делал, пустоту не могли заполнить даже самые безбашенные и отчаянные поступки. Когда же проклятие сняли, все были рады и поглощены эйфорией. Многие пообещали вернуть когда-нибудь долг незнакомцу, решившему внезапно помочь аркобалено. Даже Фонг, на которого меньше всего действовала внезапная свобода в связи со специфичным образом жизни, дал свое благородное обещание. А вот Реборн тогда предпочел промолчать, потому что на тот момент инстинкты киллера туго, но продолжали функционировать. Они никогда его не подводили, делая сильнейшим и лучшим из лучших. Ага, как же… слепо идти к Истинному небу — не самый лучший поступок, который когда-либо совершал аркобалено солнца. Тимотео, которому когда-то по глупости Реборн все-таки дал свое обещание (первое и последнее в своей не самой короткой жизни), и чертов Емицу даже не представляют, какую свинью ему подложили! Под действием теплого и мягкого пламени Тсунаеши, даже при всей той кипящей энергии Реборна мир внутри него застыл вновь, а мысли стали тягучими, словно патока. И вот, когда Истинное небо покинуло поле зрения аркобалено на целый день, убежав по своим супер секретным делам, а Тоширо ловко выбил из него даже самую маленькую мысль о Тсунаеши, грудь наполнилась свежим воздухом. Эффект пламени выветрился. Уже ближе к рассвету, когда мысли более или менее расставились по полочкам, Реборн невзначай осмотрелся. В отличие от комнаты Тсунаеши, когда подросток рядом и распространяет вместе с уютом свое теплое пламя, скрашивая пространство, в комнате Тоширо довольно-таки одиноко и прохладно. И именно в тот момент киллер понял, что не чувствует пламя подопечного. Если бы не чувствительность аркобалено, мужчина вообще бы не чувствовал присутствие наследника! Реборн даже ближе подошел к кровати и осмотрел паренька, проверяя, а не умер тот случайно… Но Тоширо спокойно сопел в одеяло, уткнувшись замерзшим носиком в ткань, пытаясь согреть его. Удостоверившись, что все в порядке, аркобалено хотел уже покинуть комнату, но его взгляд резко прикипел к массивной серьге в ухе наследника. «Раньше она у него была?» — Реборн припомнил странного мальчишку иллюзиониста и случай около подножья обрыва. Теперь мужчина точно может сказать, что там был не Тсунаеши, а Тоширо, и паренек далеко не так прост, как кажется. У него есть то, что стоит скрывать, и скрывает он это невероятно талантливо. Как только киллер невесомо задел подушечками пальцев серебряное украшение, так сразу оно дало сбой, снимая иллюзию. Волосы наследника заметно отросли, ровными прядями собравшись веером на подушке. Черты лица заострились, делая парня старше. На шее появился кусочек шершавой кожи, оставшийся от давно зажившего ожога. На руке, на которой задрался рукав спортивного костюма, расцвели еле заметные, белесые паутинки шрамов, тщательно обработанных так, чтобы они были незаметны настолько, насколько это вообще возможно. Реборну предстояло еще много работы над той кашей, в которую пламя Истинного неба превратило в его голове мысли и рассуждения.

***

Встав рано утром с будильником, Тоширо получил от Франа весточку, мол, он жив и здоров. Тот не возражал от ранней побудки и небольшой «пробежки» до дома четы Савада, но когда наследник поинтересовался у хранителя, пойдет ли он с ним, чтобы побыть обычным учеником средней Намимори и поучиться, то тот, естественно, отказался. Подобное его не интересовало и не имело особого смысла в его глазах. — Там же скучно, Тоши-сэмпай, а я не склонен к мазохизму, — фыркнул тогда иллюзионист, но всем своим видом, насколько это вообще возможно, показывал, что готов в любой момент прийти на помощь. Наверное, именно ради этого он и приходил пожелать доброго утра наследнику. Тоширо не против. Такая простая и незамысловатая поддержка хорошо подняла ему настроение, так что спустился на кухню парень вполне в хорошем расположении духа, но, к сожалению, по его лицу сложно было определить подобный факт. Конечно, многое можно прочитать в глазах, но парень щурился и почти ни на кого не смотрел, то и дело закрывая веки полностью. Сегодня на кухне было шумно. Дети проснулись раньше, чем обычно, и уже активно о чем-то спорили между собой, занимая собой почти весь стол. Если учесть, что Ламбо, И-пин и Фуута без особого труда могли сесть на один стул… их гиперактивность поражала Тоширо до глубины души. Но последнее скорее касалось только Ламбо и И-пин. Фуута же просто сидел и наблюдал, и именно поэтому первый из детей заметил появление Тоширо. Наследнику пришлось сесть рядом с мальчиком, на последний свободный стул. Фуута испуганно вздрогнул, крепче прижимая книгу к груди… Тоширо посмотрел на мальчика и завис на несколько секунд. Рейтинговый Фуута! Он тоже обладатель необычной способности, у которой далеко не пламенное происхождение. К тому же его способности очень полезны и могут помочь спокойно узнать о планах Тсунаеши, не прибегая к каким-то невероятным стратегиям. «Истинные небеса благородно не трогают мальчишку, не желая пользоваться рейтингами. Но, как по мне, это то же самое, что купить дорогую энциклопедию и положить ее под пыльную ножку стола. Бесполезная трата таланта», — подумал Тоширо, вставляя в расчеты новую переменную. Если удастся подружиться с мальчиком (Ахтунг, парень никогда не умел общаться с детьми!), то откроется много перспектив. Ламбо должен был стать хранителем наследника, но они оба сразу же невзлюбили друг друга, а там подступился Тсунаеши, пригрев бедного малыша у себя, и явно посвятил в свои делишки. Фуута куда больше понимает и видит, поэтому, возможно, запомнил что-нибудь из того, что теленок во время игры или беседы мог сболтнуть. Фуута куда старше Ламбо или той же не по годам смышленой И-пин. Спокойный. Сдержанный. — Ха-ха-ха, теперь все конфеты принадлежат Ламбо-сану! — Ламбо, нельзя себя так вести. Конфеты куплены для всех. Дети опять начали ссориться, разводя свою очередную полемику, но благодаря им о разговоре между взрослыми не могло идти и речи. Тоширо, Тсунаеши и Реборн молча сидели за столом и просто завтракали. Фуута хотел присоединиться к малышам, ведь ему тоже хотелось немного новых конфет, купленных Наной, но продолжал сидеть на месте, то и дело осторожно поглядывая на Тоширо, словно парень в любой момент может превратиться в монстра и съесть его. И в чем-то Фуута был прав. Наследник, раздраженный набирающим силу балаганом, не сразу усмирил в себе неприязнь и желание уйти поскорее. Он хотел попытаться привлечь внимание рейтингового ребенка, и лишь поэтому упрямо оставался сидеть на месте, не зная, как лучше сделать первый шаг. В лучшем случае наследник вызовет у Фууты легкий испуг, в худшем — слезы. Нерешительность и время сыграли злую шутку с Тоширо, так что в школу он направился ни с чем. Просто шел рядом с Реборном и Тсунаеши, разумно никуда не собираясь прятаться от компании аркобалено солнца. Раз он решил наладить отношения с репетитором, то зачем бегать от него? Истинное небо недовольно сверкало своими карамельными очами. То киллер неожиданно отказывается от любимого кофе, выпив кружку чая маман, то ему приходится идти в школу не с самой лучшей компанией. Его внимание нервировало наследника, но уже во дворе средней Намимори стало куда проще терпеть присутствие старшего Савады. Там Тсунаеши быстро отвлекся на своих друзей. Уроки, перемены, одноклассники. Обычная рутина. Тоширо спокойно просидел отведенное время до обеда, ожидая, когда к нему подсядут Хана и Киоко. Если он не знает, как общаться с маленьким ребенком, то он спросит об этом у девочек: — Киоко, не подскажешь, как лучше начать общение с мальчиком лет десяти, чтобы его не напугать? — Тоширо прервал разговор одноклассниц, решив у Ханы напрямую не спрашивать. Он прекрасно знал о ее нелюбови к детям. — Ну, в твоем случае стоит начать с подарка, который смягчит впечатление о тебе в глазах мальчика, — задумалась девушка, окинув взглядом младшего Саваду. — Постарайся улыбаться и больше говорить, не важно что, главное чтобы он понимал по твоему размеренному голосу, что ты спокоен и расположен к разговору. Не жди от него ответа сразу, подожди, пока он придет в себя. И при разговоре лучше сядь, чтобы ваши взгляды были на одном уровне — некоторых детей пугают высокие люди. — Хорошо. Я понял. — Тоши-кун, а ты случайно нам тут не про девушку завуалированно спрашивал, м? — Хана прищурилась, выражая свою подозрительность. — Нет. — С чего тебе общаться с детьми? — разумно фыркнула та, поправляя свои волосы цвета черного шоколада. — В твоем возрасте давно уже пора девушками интересоваться. Признавайся, какие тебе девочки нравятся? Тоширо задумался, подставив свое лицо с закрытыми глазами солнцу. Хана и Киоко уже подумали, что он не ответит, но парень вдруг произнес: — Сообразительные, решительные, милые и достаточно добрые, но… кто знает, куда меня в будущем занесет и в какое пугало угораздит влюбиться. Одноклассницы переглянулись и заулыбались друг другу, но ничего не сказали, потому что фраза получилась на удивление жизненной.

***

Возле ворот, как конвой для будущего заключенного, Тоширо ожидал Реборн. Тсунаеши разумно остался в школе, чтобы помочь ГДК школы с накопившимися бумагами, обещая задержаться до самого вечера. Но наследника мало интересовало сейчас, как Истинное небо решил задобрить своего хранителя облака (Хибари Кея еще тот мизантроп). Под присмотром лучшего в мире киллера Тоширо спокойно топал в гости к аркобалено урагана для того, чтобы поесть лапши. Еще издали Реборн легко узнал в передвижном магазинчике маскировку своего старого товарища. Как и ожидалось, он не удивился присутствию оного в Намимори и вел себя достаточно невозмутимо. Тоширо сделал заказ, краем уха расслышав тихую фразу Фонга о том, что мужчина рад наконец-то пришедшему в себя Реборну. А вот это уже интересно… — Чего такой мрачный? — аркобалено урагана перевел все свое внимание на наследника, снова начиная разговор первым. Мужчина всегда старался разговорить парня, задавая вопросы ни о чем. — Дни щедры на события. — Неужели все так плохо? - Фонг с интересом облокотился на прилавок, уже больше не смущаясь словесной скупости собеседника. — Отец звонил.