Грешник

Под присмотром лучшего в мире киллера Тоширо спокойно топал в гости к аркобалено урагана для того, чтобы поесть лапши — это в первую очередь, а вот во вторую… Еще издали Реборн легко узнал в передвижном магазинчике маскировку своего старого товарища. Как и ожидалось, он не удивился присутствию оного в Намимори и вел себя достаточно невозмутимо. Тоширо сделал заказ, краем уха расслышав скупое приветствие обоих мужчин. Их поведение о многом сейчас говорило наследнику. Например, факт того, что они уже виделись раньше, говорит о том, что Фонг, даже несмотря на близкое общение с Тсунаеши, пренебрег мнением паренька и решил поговорить с Реборном (интересно, о чем?). Но это, определенно, хороший показатель того, что аркобалено урагана не изменил своим принципам и весьма расположен для общения. Вот только вряд ли Фонг что-то рассказал о Тсунаеши Реборну и вряд ли скажет о подростке кому-либо еще. Информацию у лучших мира сего Тоширо с самого начала не собирался выуживать — гиблое дело. Ему остается только проверить обоих, достойны ли они доверия, и смогут ли они предоставить наследнику, как Тсунаеши, конфиденциальность? — Чего такой мрачный? — аркобалено урагана перевел все свое внимание с аркобалено солнца на Тоширо, снова начиная разговор первым. Мужчина всегда старался разговорить парня, задавая разные вопросы ни о чем и не смущаясь словесной скупости собеседника. — Дни щедры на события. Реборн следил за всем с интересом исследователя и небольшим удивлением. Подопечный не только что-то миролюбиво отвечал, но и Фонг весьма проворно строил диалог. — Неужели все так плохо? — Отец звонил. Уже давно выстроив определенную стратегию в общении с младшим Савада, Фонг внимательно проследил за тем, как парень с готовностью принял свою порцию лапши, но не притронулся к палочкам. Глаза Тоширо закрыты, но он безусловно внимательно слушает. Можно продолжить разговор. — За что-то ругал? — Не совсем, — ответил Тоширо, взяв в руки палочки для еды. — Он просил быть осторожней, потому что… — парень разъединил палочки и приоткрыл глаза, чтобы внимательно рассмотреть своих слушателей и их реакцию. — Его напрягает количество аркобалено на один квадратный километр. Карие глаза скрылись под веками, а сам наследник принялся за свою порцию лапши. Теперь остается ждать, как мужчины воспримут подобную информацию. Как угрозу или как небольшое пособничество… Да, Тоширо сам создал для сильнейших проблемы, но ведь он мог и не говорить об этом, ведь так? Поможет ли такой ход пролить доверие между ними? — Тоширо… кхм, можно у тебя кое-что спросить? — Фонг потерял всю свою напускную безмятежность обычного продавца лапши и серьезно посмотрел на Тоширо. — Стакан наполовину пуст или наполовину полон? * Такого вопроса — казалось бы, совсем не в тему — Тоширо точно не ожидал, даже остановил палочки, поднесенные ко рту, но уже через минуту продолжил есть, потому что оба предложенных варианта ему не нравились. Он мог бы сказать, как именно он считает: если ты отпил из полного стакана, то он наполовину пуст; если ты налил полстакана, то он наполовину полон — но не станет этого делать. Пусть сами ломают голову, что да как, а поговорить по душам Тоширо может и с Франом, которому твердо доверяет. — Значит, не собираешься отвечать, — Реборн недовольно прикрыл глаза полями шляпы. — Нет, — неожиданным довольным тоном ответил Фонг. — Твой ученик уже ответил на мой вопрос. Тоширо неожиданно поднялся, со стуком прижав палочки к прилавку, и его брови еле заметно надломились. Парень говорил спокойно, ровно и уверенно, из-за чего слова звучали громче любых криков: — Я ему не ученик, а он мне — не репетитор. Единственное, о чем сожалел Тоширо в момент, когда, не дожидаясь ответа удивленных аркобалено, отправился домой, это недоеденная лапша. Никакого принятия в ученики не было ни разумом аркобалено солнца, ни его действиями. Интуиция шептала, что для Реборна Тоширо всего лишь кто-то вроде подопечного, на присмотре за которым настоял дон Тимотео.

***

Перед тем как зайти в дом, Тоширо позвал к себе Франа и только потом вместе с ним направился на кухню, где его встретила удивленная Нана — женщина привыкла, что сын приходит домой сытым. Но парень зашел к ней всего лишь для того, чтобы вытащить из верхнего шкафа пакетик мармеладных конфет, предусмотрительно припрятанных мальчишкой с карими глазами, когда в доме появился Ламбо и начал опустошать все припасы. Увидев в руках наследника конфеты, Фран непонимающе склонил голову к плечу и принялся ждать, когда ему все объяснят. Тоширо повел своего друга на второй этаж, но не в свою комнату, а в комнату для гостей, где обычно ночевали дети. Там сейчас никого не было, кроме Фууты. Ламбо и И-пин — активные дети, что под присмотром Тсунаеши часто гуляют неизвестно где и неизвестно с какой целью, а вот Фуута… мальчик не хотел выходить из дома, потому что боялся вновь оказаться похищенным, воспринимая, наверное, здание как неприступную крепость, где его не найдут. И вот, еще не совсем понявшему ситуацию Франу приказали сторожить дверной проем. Иллюзионист ненароком подумал, что ему придется в случае чего ловить ребенка, если тот решит убежать (словно они тут собираются издеваться и пытать его), но комментарии решил пока придержать у себя. Тоширо зашел в комнату, привлекая внимание пишущего что-то в своей книге Фууту. Мальчик предсказуемо напрягся и испуганно вжался в матрац кровати, на котором сидел. Без малейшего промедления Тоширо сел на пол перед Фуутой и внимательно его осмотрел, готовясь к длинному разговору. Небольшая заминка дает шанс разыграться детскому воображению. — Фуута, послушай… — начал наследник, чем усугубил ситуацию: ребенок вздрогнул и сжался в комочек, обнимая свою книгу, как спасательный круг утопающий. Чтобы разрядить ситуацию, Тоширо протянул мальчику конфеты, но тот их даже не замечал. Как он их заметит с закрытыми глазами? Ясно же, что что-то уже с самого начала пошло не так! — Фуута. Получилось слишком требовательно… Тоширо предупреждал, что никогда не ладил с детьми и не умел с ними общаться? Так вот, рейтинговый ребенок заплакал. Горошины слез собрались в уголках глаз и поползли солеными дорожками по щекам. Ситуация выходила из-под контроля. — Фуута, тебе никто не собирается вредить, — Тоширо оглянулся на Франа, у которого на привычном скучающем лице с толикой заинтересованности расползалось понимание. — Мы хотели только немного поговорить, поинтересоваться, эм, как у тебя дела… Может быть, расскажешь нам? Подбородок мальчика безмолвно дрожал, а глаза раскрылись, с непониманием и страхом рассматривая своего «мучителя». Фуута не мог удерживать свои слезы, переживая эмоциональный выброс. Послышались сдавленные всхлипы… — Фран, что делать? — парень посмотрел на иллюзиониста с надеждой. Рекомендации Киоко не работали. Но даже так, уйти в такой момент Тоширо не мог. Он посчитал, что будет правильным, хотя бы успокоить мальчика перед тем, как вернуться в свою комнату. Где хваленая интуиция, когда она так сильно нужна? — Тоши-сэмпай, ты у меня спрашиваешь? Я сам еще ребенок и не дорос пока до того, чтобы кого-то успокаивать, — довольно-таки спокойно произнес Фран, которому, на минуточку, по факту всего-то одиннадцать лет. Но не стоит забывать, кто он такой. Иллюзионисты всегда знают куда больше о психологии людей, чем кто-либо другой, потому как им положено, собственно, копаться в головах противников и ломать-изменять-создавать (по усмотрению) границы человеческой психики. Кто бы что ни говорил, Фран знал, как привлечь внимание ребенка и даже как заинтересовать его, вот только он не любил иметь с ними дело. — Погладь его по голове. Иногда такое срабатывает. Тоширо обреченно вздохнул, посмотрев на опять сжавшегося мальчика, и неуверенно погладил его по волосам. Теплая рука с огрубевшей кожей от многочисленных мозолей аккуратно приглаживала короткие пряди на чужой голове, даже не думая причинять боль. Фуута разревелся еще сильнее, не в силах контролировать происходящее. Он уже не знал, почему именно плачет! Глубоко внутри Тоширо зрела паника. «Все-таки не следовало даже подходить к ребенку…» — подумал наследник, убирая руку и восстанавливая дистанцию между ними. Он не знал, как успокоить мальчика, негромко давящегося слезами. И испытывал своеобразную вину за это… — «Хм, если испытывать вину, то за что-то, а не за просто так.» Тоширо уверенно поднялся и ловким движением выхватил из рук Фууты книгу, просматривая самые различные рейтинги, но… весьма бесполезные. От «самое вкусное блюдо Савады Наны» до «лучший убийца среди подростков». Наследник остановился на последнем, осознавая наконец причину страха в глазах рейтингового ребенка. Тоширо здесь занимал второе место, сразу же после Мукуро, за плечами которого тлели пепелища от лабораторий Эстранео. Тоширо присел на кровать и, просмотрев еще парочку подобных рейтингов, где благодаря своим навыкам наследник занимал «призовые» места, закрыл книгу, неловко протягивая ее обратно Фууте. Тот схватил книгу своими пальчиками и тесно прижал к груди, боязливо посматривая на младшего Саваду. Что теперь? В тишине раздавались сдавленные всхлипы, Фран незаметно подобрался к Тоширо и присел на краешек кровати, ожидая развязки сложившейся ситуации, а Фуута через какое-то время, вроде бы, начал приходить в себя. — Кхм, давай начнем с начала? — Тоширо смотрел куда-то в стену, перед собой, сложив руки в замок на коленях. — Открой свою книгу и составь какой-нибудь рейтинг. Ммм, не знаю, как насчет «самый добросовестный подросток, связанный с мафией»? Фуута шмыгнул носом и вытер влажные дорожки слез, наконец-то осознав, что его убивать сейчас никто не собирается. Но он еще не совсем понял, зачем ему составлять такой рейтинг. — Пойми, — Тоширо, словно прочитав его мысли, продолжил и поднял с пола упавший пакет конфет. — Не стоит судить человека только по определенным рейтингам. Да, я занимаю второе место, но это не значит, что я убиваю каждого второго, мне не понравившегося. У людей есть плохие и хорошие стороны, они многогранны, так что не стоит зацикливаться на чем-то одном, особенно тогда, когда у тебя есть возможность увидеть буквально все «плохое» и «хорошее» в людях. — Мы же не душегубы какие-то, — хмыкнул Фран, выглядывая из-за плеча Тоширо. Фуута удивленно осмотрел лицо мальчика ненамного старше его самого, потом перевел взгляд на пакетик с конфетами, уложенный рядом с ним, и неуверенно достал из него одну конфету, которая оказалась намного вкуснее леденцов со вкусом винограда. Мальчик заметно приободрился и уселся поудобнее, решив попробовать для начала создать другой рейтинг и посмотреть, что из этого выйдет. Книга разместилась на его коленях и раскрылась там, где ждали своего часа пустые страницы. Мелкие вещи вокруг постепенно стали подниматься в воздух, застывая в нескольких метрах над полом. Тоширо довольно приподнял уголки губ и пальцем отодвинул от себя плюшевого медведя. — Тоши-сэмпай, это же способность похожа на твою, — шепотом произнес Фран. — Не совсем. Летающие вещи — это побочный эффект от «общения» со звездами. Он не может передвигать вещи, на которые подействовала левитация, — Тоширо внимательно следил за тем, как зачарованный Фуута записывает имена в новый рейтинг. — Но ты прав, с чем-то подобным никогда не сравниться предсмертной воле. Удивительная вещь… — Г-готово. Полученные результаты наследника не сильно удивили, в отличие от самого создателя рейтинга. Первые места делились между Савадой Тоширо и Хибари Кеей, а вот Савада Тсунаеши, как не странно, забился куда-то в конец списка. Наверное, он легко бы потеснил капризного Ламбо Бовино, но теленок не вошел в рейтинг по возрастной категории. Конечно, Тоширо преувеличивает, но подобный расклад сильно озадачил и его, все-таки он ожидал, что Истинное небо займет куда более высокое место. Но теперь хотя бы наследник будет знать, что ожидать от Тсунаеши. «Истинные небеса не желают принимать правила мафиозного мира, считая их в корне неправильными», — сделал вывод Тоширо, отвлекаясь на неожиданный шум, произошедший от того, что сила Фууты перестала воздействовать на вещи, и те упали на пол, включая мармеладные конфеты, которые теперь оказались разбросаны чуть ли не по всей комнате. — Ой, а-э… — мальчик занервничал, суетливо собирая все конфеты, которые видел, чтобы хоть как-то прибраться. — Расслабься, Тоши-сэмпай сделает это куда быстрее! — Фран ткнул локтем Тоширо в бок, призывая к действию. Иллюзионист по своей туманной природе ничего не имел против необычных хобби, различных пакостей и неограниченного в своем детском происхождении любопытства, утоляемое раньше различными журналами, приносимыми Хроме… Короче говоря, Фран просто не мог не воспользоваться ситуацией. Он просто не видел причин НЕ показать способности Тоширо, ведь происходящее определенно вело к появлению нового помощника и нового члена семьи… у всех иллюзионистов на подобное была своя особенная чуйка (с первого взгляда понимают, с кем стоит вести дела, а кого лучше убрать по-тихому, чтобы потом не мешался). Тоширо вздохнул и приподнял руку, делая пальцами — те казались изящными, пластичными и в меру загорелыми — манящие движения. И вот все конфеты неожиданно подлетели в воздух, послушно собираясь в небольшое облачко над ладонью наследника. Фуута завороженно наблюдал за процессом, и в его взгляде впервые за весь разговор можно было увидеть свойственный всем детям чистый восторг. Конфеты торжественно сваливаются в подставленные мальчиком ладошки. — Ты ведь понимаешь суть составленного тобой рейтинга? — спросил Тоширо, трепетно проводя по написанным буквам подушечками пальцев, и не сказать, что это чувство было пропитано благоговением, скорее это… скрытый страх к самому себе. Да, в рейтинге «кто больше всех боится Тоширо Саваду», на первом месте будет сам Тоширо Савада. — Тоширо-сан уважает правила и следует им? — неуверенно ответил мальчик. — В каком-то смысле, — кивнул Тоширо, а потом неожиданно еле заметно улыбнулся. — У тебя невероятная способность, которая позволяет тебе узнать о людях буквально все, что тебе захочется. — Только вот почему ты ей не пользуешься? — вставил свои пять копеек Фран. — Я… я п-просто… — мальчик виновато опустил глаза. — Ты еще ребенок, так что в этом нет ничего плохого. Просто… у тебя не было того, кто научил бы нормально пользоваться тем, что у тебя есть. — Сил своих страшиться не стоит, мой юный падаван, — таинственный голос раздался из-за спины Тоширо. — Силу обуздать тебе помочь смогу я… — Хроме и такие журналы тебе давала? — Это был комикс, — невозмутимо ответил Фран. По комнате колокольчиком прозвенел детский смех. Фуута открыто засмеялся, чувствуя легкость рядом с, казалось бы, абсолютно безэмоциональными парнями. А ведь они полчаса назад вызывали в нем дикий страх! Но, кажется, вместе со слезами из мальчика вышли все переживания и волнения. Как оказалось, чтобы вырвать человека из оков, запрограммированных на «неправильность», достаточно было устроить мощный эмоциональный выброс. В Фууте разрушились все понастроенные связи, давшие сбой, и создались новые, основанные на «правильности». Тоширо удивленно вздрогнул, почувствовав, как на его небесах зажглась маленькая зеленая звездочка со слабым, неуверенным свечением, от которой по подсознанию прошлась череда ярких вспышек, привносящих в таинственную атмосферу руин, потонувших в легкой дымке тумана, запах озона. В гостевой комнате воцарилась идиллия. Фуута решил создать еще парочку рейтингов, а Тоширо контролировал все мелкие вещи в комнате, не позволяя им летать, где вздумается. Фран откровенно скучал, но то и дело придумывал идеи для новых списков, дав волю расчетливости и воображению. Когда разговор плавно подошел к тому, о чем Ламбо успел проболтаться, в комнату ворвался предмет интереса Тоширо и Франа: — Что здесь происходит?! — крик посреди мирной беседы резанул по ушам, чуть не оглушив присутствующих. Тсунаеши подлетел к Фууте, вздернув его лицо, чтобы осмотреть покрасневшие глаза и нос после слез. — Брат… как ты мог?! — Я ничего не делал, — ответил спокойно Тоширо, прикрывая глаза. И только сейчас парень заметил, что до этого ни разу не закрыл рядом с ребятами глаз, обращаясь к своему восприятию. Вот, например, около входа в комнату он чувствует стоящего Реборна. Сколько уже он там стоит? Там еще Хаято и Такеши, вечные спутники Истинного неба, но их не пускал в комнату все тот же Реборн. — Не делал он… а почему тогда Фуута плакал? — возмущенно произнес Тсунаеши. — Все люди в этом бренном мире так или иначе плачут, так почему бы девятилетнему ребенку не поплакать? — лицо Франа пронзило всепоглощающее равнодушие, и как бы в противовес мальчишка тянул гласные, делая акцент на каждом слове. — Я сейчас не понял, это был сарказм? Ты смеешься над Джудайме? — несдержанно крикнул в коридоре Хаято, перебив своего любимого Джудайме, хотевшего что-то сказать. Присутствующие в очередной раз разумно предпочли пропустить мимо ушей это коронное «Джудайме». — Мальчик со взрывчаткой, не трогай, пожалуйста, мои достоинства своими недостатками, — иллюзионист почувствовал себя в своей стихии. Его тон далеко не был похож на вежливый и просящий, скорее искусно прохладный и троллящий. — Тоши-сэмпай докажет, я не смеюсь над теми, над кем высшие силы уже посмеялись. — Я не собираюсь ничего никому доказывать, — произнес Тоширо и направился в свою комнату, пока конфликт не вылился в что-то до абсурда сумбурное и непонятное. За ним хвостиком увязался никому не известный Фран и, ко всеобщему удивлению, Фуута, взявший наследника в коридоре за теплую руку.

***

Тоширо сидел за столом и внимательно просматривал новые рейтинги, составленные Фуутой, а также на всякий случай пересматривал старые. Вдруг там есть что-то важное, но на первый взгляд упущенное из виду? Фран и рейтинговый ребенок сидели неподалеку и играли в какую-то игру, где нужно было хлопать друг другу в ладоши по каким-то определенным правилам и смотреть в определенном направлении, куда покажет оппонент. Реборн сидел на кровати и пока никому не мешал. Из полученных данных от Фууты Тоширо понял, что Тсунаеши сейчас в процессе «переговоров» с Варией, которой суждено стать непосредственным участником будущих событий. Истинные небеса все еще не знают, чего именно хотят: бьются за то, что Тоширо не достоин быть наследником, но и сами не спешат взять на себя ответственность. Тсунаеши даже мафиози себя не называет, считая себя выше этого. «В мафии, но не мафия? Что за абсурд…» — покачал головой Тоширо, понимая, что позицию Тсунаеши перехватили и его хранители (те, которые присоединились к нему). Мукуро видит гораздо больше, но не хочет понимать, ненавидя мафию всеми фибрами проклятой души. Хаято бунтарь, упрямо идущий против всех правил и устоев. Такеши не осознает даже половины реальных проблем, обустроив в голове все так, как какую-то игру, из которой можно в любой момент выйти. А Ламбо еще ребенок. Казалось бы, у подростков с такими взглядами ничего не получится, но не стоит забывать, что Тсунаеши — Истинные небеса. У них уже давно все хорошо получается, и если ничего вовремя не предпринять, то Земля будет пухом Вонголе и всей мафии в целом. Изменения затронут многих, если не всех. Сначала закат мафии, а потом, через несколько поколений, новый рассвет, где возродятся с новыми силами новые порядки. Красиво звучит, но, знаете, не факт, что «новые порядки» будут лучше предыдущих… И ведь, как правило, все это тесно сопровождается многочисленными жертвами. События можно будет с чистой совестью назвать войной, истреблением или геноцидом. Вот что происходит, когда мир не готов к встрече с Истинными небесами. Благо — Истинные небеса рождаются очень редко, если не считать известную всем династию небес, меняющую свою фамилию каждое поколение, потому что дар переходит только по женской линии, ну, а сейчас их знают, как маленькую семью Джиглио Неро. Небеса Аркобалено. «А ведь способность видеть будущее никак не связана с предсмертной волей. А ведь если просто взять и рассмотреть окружающих, то сразу становится понятно, что людей, у которых есть схожие со мной удивительные способности, очень много, но они не сильно пользуются ими, предпочитая все-таки пламя», — между делом пришел к выводу Тоширо. Теперь он знал, с чего лучше начать воплощать свои планы, когда опоры встанут на свои места. — Я задам всего один вопрос, — раздался голос Реборна, внимательно наблюдающего за наследником. — Зачем ты вступил в борьбу? Можно же просто отдать свой титул. Можно достигнуть согласия без конфликта. Можно сказать все прямо и начистоту. Можно… Да, можно. Много чего можно. Но никому ничего не стоит в любой момент всю вину скинуть на самого крайнего, на Тоширо (его ненавидят, считая трусом и глупцом). Никто еще не забыл, кем он является и кем может стать по праву своего рождения (ему завидуют, желая изничтожить). Никто не отпустит его просто так (ему не доверяют, считая безвольной пешкой в игре кукловодов). Никто не знает, что он зажат между тремя огнями, и выхода у него особо-то и нет (раненного дикого зверя, загнанного в угол, подсознательно боятся). — Не хочу всю жизнь скрываться, ожидая пули в голову. Есть только шанс, вырванный тяжелым трудом, подавляющим опытом и маленьким желанием прожить свою жизнь свободно. Нужно написать свои правила, и заставить всех неукоснительно их соблюдать. Как? Все просто. Победители ставят условия проигравшим.