Грешник

Тоширо чувствовал спиной холодную поверхность пола, его руки вытянуты немного вперед и погружены во что-то вязкое и теплое, пальцы крепко сжимают рукоять. Он ничего не делает, но его грудную клетку сейчас переполняет дикая боль. Что-то давило на него сверху и высасывало все силы. Откуда-то монотонно доносился звон колокола, нарушая дикую тишину вокруг. Таинственная атмосфера беспощадно пленяла, но Тоширо, чувствуя во рту металлический привкус, боялся открывать глаза, и от того хриплый голос над ухом стал чем-то неожиданным: — Даже в таком состоянии, кх… в твоих глазах столько безразличия. Ни гнева, ни обиды, ни страха, ни-че-го… как же это раздражает… Тоширо наконец-то понимает, что его глаза на самом деле открыты. Прямо сейчас, когда все тело окутал озноб, нет, жгучий жар, приносящий лишь привычные агонию и боль, он смотрит в расширенные зрачки фиалковых глаз, где затаилось глубокое безразличие к смерти. Бьякуран криво усмехнулся окровавленными губами. И сердце плавится… Тоширо медленно открыл глаза, приподнимаясь на подушках, чтобы принять более удобное, полусидячее положение и прогнать давящее чувство в груди. Голова гудела, отзываясь тупой пульсацией в висках, по которым, в качестве сильного контраста, стекали капельки холодного пота. Парень не хотел вспоминать момент своей смерти. Было и было. Не стоит на этом зацикливаться. Но, как оказалось, не все так просто. Смерть беспрецедентна, поэтому неудивительно, что она неумолимо повлияла и на Тоширо, даже если он этого не замечал или старался не замечать, отгородившись хрупкой стеклянной стеной. Кажется, такое состояние называют «шоком» или «состоянием аффекта». Сложно представить, что он, Тоширо, смог прочувствовать столь сильную эмоциональную нагрузку, но он действительно забыл, что с ним происходило за несколько минут до смерти. Что же произошло после выстрелов? Хотел бы он знать. До небрежных слов, кинутых Бьякураном во время разговора, Тоширо был уверен, что все закончилось благодаря двум выстрелам. Сейчас предыдущие умозаключения раскрошились в стеклянную крошку. Глупо настаивать на том, когда есть доказательства обратного — его подсознание пытается помочь вспомнить важную информацию. Тоширо снова и снова прокручивал слова Бьякурана в мыслях. — Тоширо-сан, все хорошо? — дверь приоткрылось, и в комнату проникла каштановая макушка Фууты. Большие детские водянистые глаза взволнованно осмотрелись. — Все хорошо, — отозвался парень, неуверенно наблюдая за тем, как в помещении заклубилось пламя тумана, из которого появился Фран. На часах половина шестого утра. Трудно поверить, что ребята выспались и пришли сюда поговорить просто от нечего делать, скорее хранители по наитию почувствовали беспокойство своего неба и поспешили найти его, чтобы убедиться в его целостности и безопасности. — Не о чем волноваться, — Тоширо говорил убежденно, потому что сам не испытывал волнения по отношению к приснившемуся кошмару. Все уже давно позади, чтобы там ни произошло. Это часть его воспоминаний и только. — Да неужели? — с сарказмом промурлыкал Фран, но тон и манера никаким образом не проявили себя на его скучающем лице. После чего парень незаинтересованно присел на стул около рабочего стола, тем самым говоря, что никуда не собирается уходить. — Ах да, Тоширо-сан, вот! — Фуута после поспешного возвращения с фестиваля домой приготовил несколько рейтингов для наследника, чтобы успокоить его. Казалось, сейчас подходящее время, чтобы показать их. — Если верить информации, то Бьякурану можно немного доверять… наверное. А если не ему, то хотя бы аркобалено неба, — после мальчик решил поспешно добавить. — Я уверен, что когда работал, дождя не было! — Спасибо, — благодарно произнес Тоширо, разглядывая названия рейтингов и их содержимое. Рейтинги Фууты работают особым образом, то есть невозможно задать вопрос «можно ли доверять Мильфиоре?» и получить на них конкретный ответ «да», поэтому к составлению списков стоит прилагать смекалку и толику хитрости. Каждое слово в названии рейтинга должно быть продуманно и сбалансированно, иначе можно в конце концов получить не то, что хотелось. Получишь совершенно другой рейтинг, у которого иной смысл и предназначение. Тоширо хорошо видел приложенную к работе руку Франа. Учитывая склад ума иллюзионистов, постоянно имеющих дело с интригами, несложно догадаться, на что делал акцент Фран, когда диктовал Фууте новые названия рейтингов… Помощь хранителей хорошо подбодрила Тоширо, поэтому слабый узел неуверенности внутри парня быстро развязался и выпрямился, растворившись во время непринужденного анализа получившихся рейтингов. Таким образом Тоширо понял, что Мильфиоре прибыла сюда не для того, чтобы развернуть в Намимори свои активные действия против Вонголы или кого-либо-то еще, они уверенно перетянули на себя одеяло нейтральной стороны. Их семья решила наблюдать и сильно не вмешиваться, при этом привнося стабильность в сложившуюся ситуацию, не позволяя Тсунаеши вербовать к себе всех подряд. Появление Арии сильно спутало карты мальчишке. Все-таки не зря главной задачей Мильфиоре оказалась защита своих товарищей от пагубного влияния пламени Тсунаеши. А вот Бьякуран… другое дело. Он, как всегда, сам себе на уме. Строит множество только ему известных планов, где — неожиданно — большая часть внимания отведена Тоширо. Если смутные (очень смутные) очертания мыслей Джессо, проявленных благодаря рейтингам, представить в виде шахматной доски, интуиция тихонько подсказывает, то на ней Тоширо аккуратно отвели бы на место самой важной фигуры — короля, а сам Бьякуран уверенно принял бы роль ферзя*. Но не стоит обманываться, даже если буквально во всех доступных пунктах, по которым можно понять отношение Бьякурана к Тоширо, есть толика дружелюбия, не стоит исключать скрытый смысл. Нужно еще разобраться почему он это делает и для чего, но кто знает, что у того действительно на уме. Что получится в итоге невозможно предугадать даже с подобным преимуществом. У всего есть слабости, даже у способностей Фууты: у силы мальчика отсутствует мобильность. Кто знает, как завтра изменится мнение человека в том или ином случае? Сегодня он занимает пятое место, завтра — первое, а послезавтра его вообще нет в списке. Может быть, после момента создания рейтинга человек неожиданно добился просветления? Об этом не узнаешь, пока снова не составишь рейтинг. А чтобы постоянно мониторить все рейтинги, нужно много времени и сил. Фуута не способен на это ни физически, ни морально. Он и так уже довольно много энергии потратил только на создание уже имеющихся рейтингов. Поэтому не стоит злоупотреблять и полностью полагаться на полученную информацию. Теперь, когда действующих лиц в Намимори стало значительно больше, Тоширо решил переключиться на них, чтобы разобраться с их ловушками, расставленными для наследника. Истинное небо, которому он уделял особое значение, пока стоит оставить в покое. Возможно, небольшая передышка пойдет Тсунаеши на пользу, и он перестанет каждую минуту метаться между двумя огнями. Тоширо всегда считал, что излишнее внимание окружающих — большой стресс для организма (о, не стоит забывать про гипер-интуицию, что удваивает эффект в случае с семейством Савада), который может привести к паранойе или, при наличие слабой воли, к дестабилизации пламени. Тоширо пытался помочь Тсунаеши с этим, но… сделал только хуже, поэтому разумно отступил. Кто знает, что произойдет, когда Истинное небо выйдет из-под контроля? Парень видел, что творилось с его братом, когда тот терял контроль от сильных эмоций (тогда одного из хранителей Тсунаеши сильно ранили), поэтому не хочет даже приблизительно представлять, что именно может произойти с этими Истинными небесами… В итоге, слово за слово, ребята заснули аккуратной кучкой на кровати Тоширо и проспали до самого будильника, поставленного на восемь часов. Наследник аккуратно вывернулся из объятий хранителей, не позволяя ни себе, ни будильнику нарушить их сон, и тихо отправился завтракать. После инцидента с «подавлением» гипер-интуиции, Тсунаеши преувеличенно-небрежно избегает Тоширо, да и сам Тоширо особо не настаивает на общении, поэтому еще в доме подростки разошлись, как в море корабли, отправляясь в школу разными путями. Реборн смотрел на это безучастно, но его глаза приобрели более осмысленный и понимающий блеск. После приезда Арии киллер заметно взбодрился, но не подавал виду, оставаясь пассивным наблюдателем, иногда снисходящим до какого-нибудь совета. Как нанятый Ноно Вонголы человек в качестве репетитора, он, вроде как, обязан тренировать наследника… но даже такая упрямая личность, как аркобалено солнца, понимает, что сейчас ничего хорошего с обучением не выйдет. Реборн упустил свой шанс приобрести ученика. Конечно, он мог бы насильно навязать свою компанию наследнику, как обычно это делал с другими, но чуйка киллера, приобретенная сквозь года, уверенно подсказывала, что поступать так не стоит. Необдуманное решение может привести к серьезным проблемам. А если проблемы с обучением выплывут наружу, в официально выбранном наследнике усомнятся, появится сто один повод сместить подростка с его места, а там начнется настоящая грызня за власть. Мафия — это мафия. Да, здесь важную роль играет кровь, которая течет в твоих венах, определяя твою роль в теневом мире с рождения. Никто не примет обычного прохожего с сомнительным происхождением в семью, но если нет никого достойного на примете, узкая дорога к власти резко расширяется, позволяя выдвигать права и показывать свои амбиции кому не лень. Надо только знать методы того, как обойти несколько законов и правил. Проще говоря, Тоширо пока не трогают лишь потому, что он прямой потомок Джотто с самым концентрированным наследием на данный момент. Его выбрал Тимотео. Поддерживает Емицу. Если его фигура пошатнется у всех на глазах, вылезут другие «родственнички» седьмой воды на киселе. И значение «потомок Джотто» обесценится в крайность. У Девятого Вонголы пропадут причины поддерживать не своего отпрыска. Иногда Тоширо подумывал о том, чтобы просто открыто накосячить, чтобы взбаламутить все это болото и посмотреть представление, но одергивал себя, когда просчитывал шаги, далеко идущие вперед, где ему не будет покоя, пока он не исчезнет. Потому что мафия уже знает о нем и так просто не отпустит, особенно с правами на наследование престола в Вонголе. Так что пока придется довольствоваться взаимным молчаливым согласием о неразглашении и о ненападении. Реборн вполне способен на некоторое время присыпать пылью глаза окружающих и уведомить Тимотео о «стабильной ситуации». Но это только временные меры. Затишье перед бурей. Скоро события невозможно будет удержать, и они одно за другим начнут сменять друг друга. Вот только… кто нажмет кнопку? Нужно отметить, что Тсунаеши, конечно, недоволен внезапным нейтралитетом аркобалено, после того как появилась Ария, но сейчас его больше заботит то, почему рядом с ней он чувствовал себя угнетенно, а после сильно уставшим. «Даже если аркобалено неба выглядит слабой на фоне других сильнейших, это не значит, что она слаба. По крайней мере женщина хорошо развита духовно. Мудрость и сила воли (вера если не в себя, то в свою дочь и ее счастливое будущее) с подавляющим превосходством оттолкнули пламя Тсунаеши, и именно поэтому произошел такой раздрай с его чувствами», — думая о взаимодействии всех действующих лиц, об их поступках и причинах, Тоширо спокойно просидел все уроки в школе. Его привычка много думать, но мало говорить все еще никуда не делась. Так, спокойно попрощавшись с Ханой и Киоко, парень не спеша побрел по уже заученной дороге в сторону китайского передвижного магазинчика, где он смог бы перекусить перед тем, как вернуться домой… Где его неожиданно радушно встретила группа подростков. У Тоширо всегда была прекрасная память на лица, что не скажешь об именах, поэтому как только он заметил парня, у которого был надет гипс на правую руку, сразу вспомнил, где видел этих ребят. Так называемые «друзья» преградили ему дорогу вновь, позвав народу для общей кучи. И это все для одного человека. Естественно, потому что они знают, что Тоширо сильнее, боятся его, но не хотят мириться с тем, что какой-то ребенок с золотой ложкой в зубах смог их победить. Душа требует мести. «Никогда не понимал таких людей, и подобное чувство», — Тоширо бегло осмотрел группу подростков, насчитав около тридцати голов. Савада считал, что если человек силен, не стоит к нему лезть, ведь убьет же. Если уж совсем приспичило подпортить человеку жизнь, тогда, будь добр, сделай это в тайне, не обязательно даже чужими руками (можно своими), но так, чтобы никто никогда не догадался, что это был именно ты. Хотя больше всего печалит Тоширо в подобной ситуации так это то, что ребята, кажется, до сих пор не понимают во что они так рьяно пытаются влезть, напоминая сейчас собой Тсунаеши из этого мира. Емицу просто нанял парочку детишек для слежки, чтобы знать каждый шаг наследника, находящегося от него за тысячу миль. А те возомнили себя несравненными двойными агентами, захотели нечто большее и начали разнюхивать о том, о чем гражданским не стоит знать. Да даже если твоя семья каким-то боком относится к якудза, не стоит лезть в итальянскую мафию. Нет, не так. Тогда тем более не стоит туда лезть. Если убьют не те, то другие. «Хорошо, что я мало общителен, и не растрепал им ничего важного, вот только даже так они уже подвергают себя опасности, контактируя со мной…» — подумал Тоширо, когда подростки, даже не сговорившись, напали на него, и при этом он успел отстраненно сделать заметку о случайно упомянутом отце, что уже давно не звонил и не раздавал своих приказов. Разбросать детей оказалось не сложно, особенно когда Тоширо, чтобы попрактиковаться, использовал свою силу, не позволяя им всем скопом навалиться на себя. Старался манипулировать и управлять той силой, что дала ему новая жизнь и мальчишка с карими глазами. Таким образом, уже через пятнадцать минут не было ни одного стоящего на ногах противника, желающего продолжить бой. Если кто-то и был в сознании, не решался вставать, чтобы в очередной раз не получить леща. — Браво, Тошик-кун, это было невероятно! — из-за угла вышла высокая фигура в белом. — Ты словно летал над землей! Разбросал всех направо и налево, как дикий грациозный зверь! Только вот странно: ты точно не использовал пламя, но с ними все равно происходило что-то паранормальное. От тебя даже сейчас не искрит пламенем, но ведь такого раньше не было… Если бы не знал тебя, подумал, что ты беспламенный! Странно, не так ли? Ты заболел? Мильфиорец забросал Тоширо вопросами и догадками, как цунами, оказавшись в непосредственной близости от парня, нарушая его личное пространство. — Это тебя не касается. — Ошибаешься, Тошик-кун, — по-лисьи улыбнулся Джессо, щуря свои фиалковые глаза в красивые полумесяцы, придающие его лицу еще парочку очков привлекательности. — Все, что касается тебя, теперь касается и меня. — Я не соглашался на сотрудничество, — упрямо произнес парень по его мнению непреложную истину. Неожиданно Бьякуран сделал еще один шажок вперед, игнорируя все известные правила приличия, и Тоширо был вынужден отступить. Но это не помогло, мильфиорец постоянно требовал близкого контакта и не желал отрываться от парня ни на минуту, словно липкая колючка, из-за чего Савада оказался прижат спиной к стене. Джессо тут же уперся обеими ладонями в стену, зажав парня между своих рук**. — Какой же ты упрямый, Тошик-кун, я уже преподнес тебе все готовое на блюдце — осталось только взять и проглотить, а ты продолжаешь сопротивляться. Мое ранимое сердце плачет! — Зачем меня втягивать в свои махинации? Я бы понял, если бы вокруг не было подходящих людей, но не могу не заметить, что Тсунаеши легче завербовать, — Тоширо неловко отвел взгляд и повернул голову в сторону, лишь бы не быть так близко к этому человеку. Его доминантное и общительное присутствие вызывает некоторое волнение внутри парня, похожее на беспокойство или тревогу. — Ты прав, здешний Тсунаеши очень охоч на бестолковые разговоры, — Бьякуран был так близко к наследнику, что носом мог коснуться его щеки. — Но мы же оба понимаем, что мне не интересен пустой звук… — Тогда чем я могу тебе помочь? Даже если я являюсь наследником, власти у меня нет. Хороших знакомых — тоже. Сотрудничество подразумевает под собой деятельность двух или более сторон, благодаря которой все участники получают определенную выгоду. Какую выгоду ты получишь, общаясь со мной? «Особенно со мной», — подумал Тоширо, прекрасно осознавая свою необщительность, замкнутость и проблемы с взаимопониманием. Единственной его отдушиной являются хранители, но даже так он все еще не достиг того момента, когда можно просто выдохнуть спокойно и расслабиться, зная о своей безопасности и безопасности семьи. Сейчас он нищий, но скоро он станет бомжом без крыши над головой и денег в дырявых карманах. У Тоширо после свержения не будет ничего, кроме своего ясного ума, прямого и ровного характера недоверия ко всему окружающему его миру. — Апатия — тоже чувство, и оно гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд — от него сложно избавиться самостоятельно, — произнес Бьякуран, словно прочитал мысли парня и решил ответить на них. Они оба понимали, что Тоширо не способен создавать хитроумные планы, чтобы обмануть весь мир, его максимум — четко предугадывать чужие действия и ловко обходить их. Он не сможет удержать власть в руках, его максимум — уйти так, чтобы о нем забыли. Но это же по-своему гениально, не так ли? Тоширо хотел что-то сказать, но прозвучавшая фраза почему-то выбила из него весь воздух. — Апатия — тоже чувство, и оно гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд — от него сложно избавиться самостоятельно, — сказал Тоширо, и в его глазах отзеркалилось спокойствие, что было напротив. Словно они сейчас не умрут… Монотонный звон, словно кто-то бил в колокол, раздирал барабанные перепонки. Никто не спешил их разнимать. Дело в том, что был активирован барьер Три-ни-сетте от их мощного и обильного выброса пламени предсмертной воли. Даже если кто-то захочет помочь, не сможет. Странно… Неправильно. Теплая кровь Бьякурана плавно падает вниз на его щеки, и кажется, словно он плачет кровавыми слезами, но в его глазах лишь смирение и отрешенность. Странно и неправильно. — Тошик-кун? Не стоит летать в облаках в такой серьезный момент, — хрипловато прошептал Бьякуран на ушко наследнику, обжигая его теплым дыханием. — Мы срезонировали, как два неба Три-ни-Сетте, образовав барьер. Этот «взрыв» и переместил нас. — Так ты вспомнил, — промурлыкал Бьякуран. — Ты не был держателем одного из трех сокровищ Три-ни-сетте, но был очень близок к ракушкам, ну, а я держатель моря. В тот момент моя сила вышла из-под контроля, и вот из-за взрывной волны в вихре различных энергических потоков она перенесла нас в ближайший мир. — Ближайший? Но… — Тоширо не смог выразить свое вечное удивление тем, что два мира так отличаются друг от друга, его перебил Джессо, аккуратно подцепивший пальцами подбородок парня, чтобы посмотреть ему в серые глаза: — Жизнь такая странная штука… но люди сами принимают решения, именно поэтому существуют параллельные вселенные, что так сильно отличаются друг от друга. Это как игра с вероятностью, — музыкальные длинные пальцы еле заметно гладили Тоширо за подбородок, не позволяя опустить голову. — Знаешь, я тут невольно задумался, неужели сама судьба не смирилась с тем, что было нами написано? И вот мы здесь, круг замкнулся, и только от нас зависит, разорвется ли он в конце концов. Что скажешь? Раньше мы были врагами. Тогда давай теперь будем друзьями, что помогут друг другу. — Я полностью заинтересован в том, чтобы в этой жизни быть ближе к тебе, — прямо заявил Бьякуран, когда фиалковые глаза вспыхнули, словно в пламя на их дне подкинули топлива. Они переполнились сложной какофонией чувств, сплетенных в клубок так, что даже их владелец до сих пор не до конца определил их значение. Вопрос только в том, кто и как смог выпустить их, разбив скорлупу отчужденности и безразличия. — И мне нужно от тебя только одно: доверие. — Хочешь сделать из меня символ победы? — догадался наконец-то Тоширо. Парень знал, что Джессо просто так свои обиды не отпускает, иначе на то должны быть весомые причины. В прошлом мильфиорец ненавидел Тсунаеши, и сейчас он не собирается что-то менять, а все потому, что маленькому истинному небу предначертано быть боссом Вонголы, успевшей многим перейти дорогу… — Дорогой Тошик-кун, открою тебе секрет, — улыбнулся Бьякуран, наконец-то отстраняясь от наследника. — На Вонголе мир не замкнулся. Помимо нее есть еще семьи, и их много. Стоит только подпортить репутацию королевской семье, как корону тут же наденет кто-то другой. Хочешь идти против Вонголы? Найди ее врагов. Внутри нее делать нечего, та же Вария погрязла в междоусобной холодной войне, не замечая мир вокруг. — От того, что Вонгола потеряют свою власть, равновесие Три-ни-Сетте не сломается, ведь Аркобалено и Марэ до этого момента прекрасно существовали в тени. — Перед тем как что-то марать, нужно убедиться, что грязь не затронет тебя, пока будешь работать, — фыркнул Тоширо, увидев, как Джессо уверенно протягивает ему руку, мол, я буду рад помочь тебя подержать, чтобы даже на твои ботинки соринка не упала. «Доверие… говоришь. С этим у меня туговато», — наследник колебался, но вспомнив, что за его спиной два маленьких хранителя, и помощь нужна не только ему, он все-таки пожал мильфиорцу руку. Если что-то случится из ряда вон выходящее, Ария не даст этой змее спуску — Тоширо на это надеялся где-то глубоко в душе.