Что у тебя на голове, подружка?

— Так девочки себя не ведут. Амелия быстрым, но аккуратным движением выхватывает деревянный меч из рук малышки Сьюзен, девчонка даже не успевает понять, что произошло. Но через секунду ее глаза наливаются слезами, а сама она упорно молчит — ведь тетя велела не плакать. — Я же вижу твои слезы, Сьюзи, — женщина вздыхает, ее лицо расслабляется, и она берет на руки племянницу, вытирая предательские мокрые дорожки с пухлых щечек. — Но тебе на самом деле не стоит размахивать этой деревяшкой в нашей гостиной прямо рядом с сервизом! — Это все сэр Николас, — девочка смотрит исподлобья, хмурит бровки. — Он вызвал меня на дуэль! Амелия глядит на большого плюшевого медведя с напущенной строгостью и грозит ему пальцем: — Да как вы смеете, сэр Николас! Где это видано, вызывать порядочную барышню на дуэль? Сьюзен хихикает, обхватывает ручонками шею тетушки, и слезы уже не текут, а запах из кухни доносится сладкий-сладкий, наверное, няня приготовила блинчики… Сейчас няни нет, а по тетиным придиркам Сьюзен даже скучает и, когда на выходных созванивается с ней, лишь улыбается устало на вечные причитания Амелии. Боунс вздыхает, опустив глаза на конспекты, и старается поскорее отогнать мысли о беззаботном детстве, пытается сконцентрироваться на теме. — Как тебе этот цветок? Невилл появляется неожиданно, заставляя в очередной раз отвлечься, но, если честно, это даже не расстраивает. В руках у него — орхидея в горшочке, упакованная в розовую крафт-бумагу. — Милое оформление, — девушка не сдерживается, прыснув. — Не знала, что тебе так нравится розовый цвет. — Сьюзи! — Лонгботтом закатывает глаза и плюхается на соседний стул, придерживая горшок осторожно. — Просто обычный букет завянет быстро, а розовый цвет — ее любимый… Дальше Боунс понимает — ничего нового она уже не услышит, так что снова погружается в «интереснейшую» социологию, пытаясь разобраться, чем отличается Конт от Канта. Кто вообще ввел эту дисциплину в медицинском? — Хотя бы сделала вид, что слушаешь! — Извини, просто у меня ощущение, что твоя Лаванда уже самолично сидит у меня в мозгу и восхищается его розовым цветом! — Ладно, просто скажи, хороший подарок? Сьюзен все-таки оглядывает еще раз злосчастную орхидею, которую Невилл держит с таким трепетом, будто это, как минимум, рубиновое колье. — Хороший, хороший. Беги скорее дарить. Без лишних слов, не сводя глаз с цветка, Лонгботтом покидает библиотеку, оставив подругу наедине с собственными мыслями. Боунс провожает его взглядом, вспоминая об их первой встрече. Как она надеялась, что именно он окажется ее соулмейтом, ведь, казалось бы, кто еще? Она следила за его ответами на парах, видела, как заинтересованно он говорит о растениях, и это покорило ее сердце, ценящее прежде всего ум и тягу к знаниям. Но их поставили вместе на какой-то лабораторной, и первые фразы, сказанные друг другу, совсем не совпали с выведенными за запястьях. Сьюзен расстроилась? Да. Погрустила? Немного. Поплакала? Точно нет, ведь где-то в подкорке мозга до сих пор есть установка, что тетушка плакать не велит. Но, как оказалось, время действительно лечит, и будни, проведенные бок о бок с Невиллом, дали понять — ну слишком уж они похожи, чтобы оказаться предназначенными друг другу. Так что абсолютно искренне Боунс может заявить — ее романтические чувства к другу пропали, будто их и не было. Этот день явно не подходит для учебы, потому что Сьюзен очередной раз отвлекает от нудной зубрежки сообщение от Джинни. «Срочно нужна твоя помощь! Приезжай к нам!». Девушка, нахмурившись, смотрит сначала в телефон, потом переводит взгляд на тетради. В телефон. Она еле удерживается, чтобы не воскликнуть «О да, пошли нахрен и Кант, и Конт, и Маркс с ними заодно!». Быстро закидывает свои письмена в сумку и чуть ли не бегом вылетает из библиотеки. — Сьюзи! — Джинни открывает дверь уже с улыбкой на лице, да такой хитрющей, что страшно становится от мыслей, что же она задумала. — А мы только тебя и ждем! — Мне казалось, речь была о каком-то срочном деле. — Конечно, о срочном, — Луна подходит к Джинни со спины, обнимая за талию. — Нам срочно надо было вытащить тебя из библиотеки. — Не думала, что скажу это, но спасибо! Сьюзен разувается, вешает пальто на вешалку и только тогда поворачивается в сторону гостиной. В дверях стоит нагло ухмыляющийся парень, высокий, спортивно сложенный (видимо, очередной приятель Джинни с тренировок), в глазах у него — огоньки, а на футболке — группа Kiss. — Так значит, вот как выглядит ваш любимый книжный червь? Не думал, что в книгах еще и секрет красоты расписан. — Молодой человек, были бы вы хоть немного наделены интеллектом, может и не такое бы знали. Эмоции Боунс меняются одна за одной — возмущение из-за сомнительного комплимента, раздраженность от глупого подката, настороженность от кажущейся слишком знакомой фразы… Карие глаза напротив, будто улыбающиеся, насмехающиеся, каким-то образом оказываются ближе и ближе, чужие руки закатывают рукав, открывая ту самую фразу. — Вот как, — губы парня расплываются в улыбке. Да он вообще может выдать что-то, кроме насмешки? — Вот как, — повторяет, не отдавая себе отчет. — Сьюзен, это Оливер Вуд, капитан моей футбольной команды, — Джинни говорит быстро, как заведенная. — Ребята, я не знаю, что надо говорить в такой ситуации… — Спокойно, — Луна лениво утыкается носом в ее плечо. — Для начала пошли поужинаем. Оливер все еще держит Сьюзен за запястье, большим пальцем поглаживая буквы. — Именно такой я тебя и представлял. Сьюзен медленно вдыхает воздух, стараясь выровнять дыхание. — Не скажу того же! Весь ужин она молчит, даже не поднимает голову, делая вид, что паста, приготовленная Луной, — лучшее блюдо на всем белом свете, и оторваться от него просто невозможно. А Вуд смотрит только на нее, иногда отвечая на неловкие попытки Уизли начать обыденную беседу. Вуд провожает ее до дома, по пути рассказывая интересные истории с соревнований и дружеских посиделок. Совсем не обращает внимание, что Боунс в ступоре. Вуд пишет ей тупые смс-ки, постоянно используя смайл «:)». Боунс отвечает односложно, но все же ее треплет от каждого уведомления на телефоне. Вуд приносит ей плюшевого минотавра, и она со смехом щупает игрушку, не понимая, что за зверь перед ней. Он, насупившись, что-то бубнит про символ их команды и делает вид, что обижается. А потом смотрит в ее глазища, огромные и зеленые, и тут же оттаивает, радуясь, что получилось ее рассмешить. Вуд зовет ее на свою игру, но делает это «между делом», как будто это совсем для него неважно, ведь не хочет заставлять ее приходить туда насильно. Радуется, как ребенок, когда видит ее на трибунах с тем самым минотавром в руках. Вуд действительно пытается ей понравиться, и почему-то совсем не понимает, что она уже от него без ума.