Что у тебя на голове, подружка?

Маленькая Луна держит за руки сразу обоих родителей, и все у нее хорошо: мама принесла с работы разноцветные камушки, папа приготовил ее любимую розовую кашу на завтрак, и теперь они все вместе идут выбирать новогодние игрушки на елку. — Давайте эту! — девчонка тычет пальцем в странную керамическую игрушку в виде часов, яркую и аляпистую. У мамы тут же загораются глаза, точно так же, как у дочки, и Ксенофилиус улыбается, подмечая сходство между его любимыми девочками. Они, конечно же, берут эту дурацкую игрушку за какую-то смешную цену, и все втроем наперегонки бегут до дома, по пути играя в снежки. Шапочка у Луны — голубая, со звенящими колокольчиками на макушке, мама ее заботливо вязала почти всю осень, пока дочка терпеливо ждала. Лавгуды отмечают Рождество и Новый год втроем. В последний раз втроем. Джинни достает те самые керамические часики из огромной старой коробки и сдувает с них пыль. Краска выцвела, и в некоторых местах даже слезла, но внутри у девушки при одном взгляде на эту вещицу появляется ощущение, что именно это — любимая елочная игрушка Луны. Уизли становится на табуретку и вешает часы почти на самый верх и по центру, так, чтобы их было хорошо видно. — Мама на это же место ее вешала, — Лавгуд подходит бесшумно, и Джинни чуть ли не падает с табуретки. Блондинка подает ей руку, и девушка, благодарно улыбаясь, аккуратно слезает. А потом смотрит ей в глаза настолько проникновенно, что у Луны дыхание перехватывает от ощущения полного единения со своей родственной душой. И слов им совсем не нужно, ведь слов для них недостаточно. Джинни обнимает Луну крепко-крепко, и чувствует, как сердца у них бьются в унисон. Луна трется подбородком о плечо девушки, не отрывая взгляда затуманенных глаз от той самой елочной игрушки, и слезы уже сами текут по щекам. И Джинни знает — они о маме, о детстве, об отце, после смерти жены уделяющем внимание только своим антикварным штукам, о грусти и обидах, которые Луна совершенно не умеет показывать и постоянно подавляет… Джинни вытирает ее слезы, целует мокрые щеки, глаза, губы, они падают на диван в обнимку и лежат долго-долго, как будто целую вечность, но вечность эта не пугающая и поглощающая, а какая-то совсем простая и обычная, ведь они вдвоем. А когда слезы кончаются, Джинни поднимается тихонько и приносит с кухни тарелку с печеньями и целый графин теплого молока. Они сидят под пледом, довольные, умиротворенные, сплетают пальцы, ноги и выбирают фильм на вечер. Смотреть «Реальную любовь» в сотый раз совсем не кажется глупой идеей, и Луна кладет устало голову на плечо Джинни. А Джинни смотрит на нее и улыбается. Слова будут лишними.