forever and ever

Чимин расхаживал с нескрываемым отвращением, вдоль трупов людей, которые вот-вот должны были очнуться от смерти, чтобы начать жить в преисподней. Весь пол был залит кровью, которую Вельзевул обожал пить с фарфоровых бокалов, а по всему аду раздавались крики мучеников. Их грехи разлетались по красным коридорам, как мелодия этого замка, находящегося под землей и выстроенного из костей. Проходя мимо каждого изуродованного тела, он то и дело носком своих лакированных туфель проводил по лицу в поисках знакомого. Было так много людей, трупов, что все запахи смешались в одно целое, скрывая того, кто нужен был сейчас больше всех. В конце комнаты раздался легкий стон, Чимин сразу же оскалился, спустя столько времени, он нашел Чонгука, который проснулся после убийства от собственного брата. Весь в крови, футболка порвалась, где был воткнут нож, а на ногах ничего не было. — Чонгук-и, добро пожаловать, — Чимин моментально очутился рядом с парнем, который прислонился спиной к горящей стене. Из губы сочилась кровь, челка была вся потная и прилипла ко лбу, а глаза были еле приоткрыты, он держался за место ранения и не мог остановить кровь, которая лилась, словно водопад. Но тут было все равно сколько крови ты потеряешь. Здесь невозможно умереть и если захотят, то всю боль чувствовать придется веками. — Где я? — парень издал что-то похожее на голос, который отдавался хрипотцой. Он был совсем слаб, не мог пошевелить даже рукой, Чонгук был ужасно напуган. Вокруг такие же обездвиженные люди, накиданные друг на друга и вопящие о помощи, которая никогда не придет, с потолка стекает алая кровь, а в этой красной комнате воняло сырым человеческим мясом. Повсюду ощущался холод, проникавший под кожу, которая покрывалась корочкой льда. Но на самом деле, кровавая комната словно полыхала, как глаза Чимина в этот момент. Тени бросались в пляс, круто извиваясь на мрачных стенах, кровь никак не останавливались, сливаясь с таким же цветом полом, создавая единый океан смерти. — Ох, ты в аду, мой сладкий, — от этих слов парня передернуло, а улыбка на лице незнакомого, но явно ненормального парня оголила белоснежный ряд зубов, а длинные клыки при этом, врезались в покрасневшие губы, протягивая руку, явно немного радуясь растерянности парня. Чимин никогда не перестанет восхищаться реакцией людей, которые ничего не понимая, пытаются что-то сделать. — Но не волнуйся, я заберу тебя отсюда. Таким красивым куклам не место среди ничтожества, — Вельзевул длинными пальчиками убрал пропитанную потом челку с глаз присущего парня, вдыхая запах уже облюбленной человечины и одним щелчком поднял парня на колени, прицепляя что-то, что тут же затянуло горло Чонгука. Ошейник закрепился на шее, протягивая тонкую, кожаную веревку в руки демона. Шея покрылась мурашками, кожа была приятная для тела, но это пугало больше. Дышать еще было возможно, но болезненно. Чонгук потерялся в пространстве, не понимая, что произошло. Какой-то парень одел на него поводок, как на собаку. Чон начал выходить из себя, страх и непонимание смешались в едино, образуя непонятное чувство ненависти. Кровь бурлила и закипала, сил терпеть уже не было, вот-вот из ушей вылетит пар. — Объясни мне, сволочь, — Чонгука оглушила звонкая пощечина, его голова откинулась, почти оторвалась от такого удара. Это была нечеловеческая сила... В начале позвонков что-то хрустнуло, но никто не придал этому значения. Чона пугало место, а не Чимин, который поставил его на колени, провозглашая себя демоном преисподней. — Ко мне обращаться только тогда, когда я разрешу. Для тебя я хозяин, но ты можешь заслужить называть меня Чимин, — Вельзевул притянул к себе куклу и поцеловал окровавленные губы, размазывая кровь еще больше. Чимин протолкнул свой язык, который был разрезан на две части, в рот к парню, проходясь по зубам, пробуя, как первую конфету в своей жизни. Чонгук сразу же пытался оттолкнуть демона, но тот стоял, как неподъемная стена, продолжая свои до ужаса противные действия, потихоньку затягивая ободок и наматывая верёвку на кулак, прижимая ближе.— Ты умер, точнее, Тэхен убил тебя, а ты стал моей зверушкой, — Чимин с удовольствием наблюдал за реакцией парня. Глаза стали стеклянные, почти неживые, только быстрая дорожка слезы пролетела вниз. Он начал трястись, руки совсем не слушались, а в голову, по щелчку демона, начали поступать воспоминания. Чонгук начал вспоминать, что происходило бесконечность назад. В голову врезались картинки. Перед ним стоит Тэхен, в одной руке нож, а с другой стекает кровь и кусочки сломанных пальцев висят в воздухе. Его глаза. Он готов навсегда в них утонуть. Они были красные, дикие от сумасшествия, было страшно, но парень не успел разобраться или понять, что происходит. В следующую секунду, Чон чувствует, как сталь входит в его тело и слышит ужасный крик младшего брата. Слезы сами покатились по его щекам, он не понимал, как его чудо, его малыш, смог так с ним поступить. Тот упал на пол, было видно, что от не понимая его голова лопается, а голубые волосы пачкаются в крови, добавляя красные оттенки. Чон любил его больше жизни, больше себя, готов был отдать все, чтобы тот был счастлив. А он воткнул ему нож, разрывая последнюю нить связи между ними. Чимин затянул поводок и Чонгук начал задыхаться в собственных слезах. Все его лицо стало красным, перемешивая, словно палитра. Все смешалось воедино, сопли, пот, слезы… Вот-вот взорвется и забрызгает кровью все вокруг. Руки парня пытались отстегнуть веревку на шее, но Вельзевул потянул ее, делая быстрые шаги из секционной комнаты, заставляя Чонгука тащиться за ним. — Не бойся, твой брат присоединится к нам. Этот мелкий дурачок подпишет со мной договор, а тебе осталось только выжить, — Чимин протолкнул язык за щеку, проходя мимо таких же комнат, где лежали такие же трупы. Его каблуки стучали, раздаваясь по пустому коридору этого замка. Руки вальяжно держали верёвку не прикладывая силы, чтобы тащить за собой непослушного мальчишку, который пытался сбежать куда-то во тьму. Крики уже не слышались, парень привык к ним, они превратились в мелодию этого замка, без них уже не так. Они вошли в кабинет, стены сделаны из камней, почти все покрытые старой плесенью, что придавало стене зеленоватый отблеск Полы совсем холодные и пропитаны кровью, Чонгук был босым, из-за этого его кожа иногда прилипала к холодному, бетонниму полу, сдирая кожу, оставляя мокрые, кровавые мозоли из-под которых свисало мясо, вот-вот готовое прилипнуть к полу. — Конечно, выживешь, два раза не умирают, — так, ярким пламенем утешен и согрет, Чонгук с ним страх и горе забывает и тянется к огню, и ловит белый свет, и крикам протеста не внимает.

***

Первое время Тэ будет жестоко страдать — все мы страдаем, когда лишаемся того, кого любим. Но все проходит, а жизнь течёт своим чередом. И с ним так будет. Сначала будет очень тяжело, а потом он успокоится, примет все происходящие и поймет, что жить осталось немного, а желаний больше, чем времени. Тэ не считал сколько прошло времени, с того момента, как он отключился. Голова, как всегда, болела, будто на нее скинули огромный кирпич, а во рту был противный привкус тухлятины. Продолжая лежать на холодном полу в виде звезды, он все не мог поднять взгляд на брата, уснувшего навечно, который до сих пор должен валяться опустевшим телом где-то в углу этой мрачной комнаты. Вокруг стоял запах трупа или у младшего уже отказали рецепторы и он начинает додумывать, что должно быть, после убийства, как в фильмах. В руке все еще лежал нож, острие которого было испачкано в засохшей крови, а на левой руке все еще не было пальцев. — Наконец-то ты проснулся. Пора исполнять желания. Конечно, будет тяжело, но мало ли в человеческой жизни тяжелого, мой дорогой, — над Тэхеном через облако появился Вельзевул, громко хлопая в ладоши, и как всегда идеально одет с уложенными, белыми волосами. Он выглядел счастливым, у него новая жертва, новый маленький мальчик, который совершил то, о чем будет бесконечно жалеть, но уже никак не сможет вернуть всё обратно. Демоны постоянно так идеально выглядят? — Что я должен сделать? — кое-как поднявшись, Тэхен посмотрел на ванну, которая была чистая. Чонгука не было, как и крови, которая должна была забрызгать всю комнату, только стальной нож, валявшийся на полу, дал понять, что все было по-настоящему, а не очередной страшный сон, докучающий ему каждую ночь. — Где его тело? — Я тут прибрался, пока ты спал. Тело исчезло, будто и не было. А вот душу я забрал себе, — Чимин потёр руки друг об друга, открывая свой зловещий план и начал смеяться так, что уши заложило, а вот Тэхен начал быстро понимать, что наделал. Он не спас Чонгука, он загнал его в лапы самого страшного зверя и от этого Тэ хотел убить уже себя. Он моргнул, но не помогло. Зажмурил глаза, тоже не помогло. Воздух сипло заходил по трахее, а выдохнуть было просто невозможно. Парень растерянно хлопнул себя по груди. Сейчас грудная клетка разорвется, и глупое, трепещущее сердце выскочит прямо к стройным ножкам дьявола. Это даже хуже, чем катастрофа. Это ураган Катрина в США, цунами в Индонезии и 12-бальный шторм в Тихом океане. Тэхена поволокло, потащило, закрутило в водовороте под пудовым, жарким взглядом искусно накрашенных глаз. Чимин скривился в улыбке, понимая, что эти девять лет пройдут в безудержном веселье. — Что ты, блять, сделал, гребаный придурок? — Тэхен набросился на демона, пытаясь повалить его на землю одной рукой, но тот в секунду исчез, оставляя черное облако, сквозь которое пролетел парень. Он приземлился точно об угол ржавой раковины, царапая подбородок и оставляя очередной шрам на лице, который вряд-ли уже заживет, среди множества таких же. — Тэхен, ты присоединишься к нему, не переживай, — Чимин нескрываемо смеялся над мальчишкой, который уже покрывался красными пятнами, выдавая свое неуравновешенное состояние. — Тебе надо подумать о себе и оставшемся куске жизни, мой сладкий, — Вельзевул надавил наманикюренным пальчиком в затылок Тэхена, который тут же начал кричать от неописуемой боли. Указательный палец проходил внутрь головы, проделывая дырку, от которой парень вопил на весь дом. Что-то невероятное, неописуемо страшное происходило с мальчишкой. Он упирался руками в раковину, а сзади него стоял Чимин, которому доставляло удовольствие издеваться над ним. Демон представлял, что сможет сделать с ним и его братом, когда придет время. — Что ты делаешь, мать твою? — Чимин отстранился, а его лицо стало серьёзным. Тэхен еще не видел демона без эмоций, тот всегда смеялся над ним, либо улыбался, показывая немного острые клыки, но никогда не был серьёзным. Это пугало. — Заключаем договор. Я знаю, что ты хочешь, демоны это чувствуют. Но говорю сразу, все твои желания будут длиться девять лет и не больше, — Чимин протянул Тэхену шершавую бумажку, которую только что вынул из внутреннего кармана своего пиджака. На ней были выцарапаны слова аккуратным, человеческим почерком, будто пером по кофейной бумаге, если ее потереть, то точно развалиться на мелкие части, выдавая свою старину. — Ты должен прочитать все, что тут написано, и я исчезну на определенный срок. Но мы будем ждать тебя, с огромным трепетом, мой сладкий. Тэхен без колебаний опустил глаза в текст, самое главное, что он хотел, так чтобы демон убрался с его жизни прямо сейчас. Тэхену необходимо подумать, остаться наедине с самим собой. Он должен принять это все, вряд-ли простит себя, но хотя бы принять должен. — Ты должен обещать мне и связать себя обещанием сохранять нерасторжимым все то, что я сказал и усердно исполнять каждое моё слово… Если ты проявишь неподчинение даже в незначительной степени или проявишь любое пренебрежение, тогда этот договор и союз аннулируются и навсегда лишаются силы. В обмен на вышеупомянутые обещания я отдал душу своего родного человека. Кроме того, я отрекаюсь от Господа, я полностью отрекаюсь от обетов, данных ради меня при крещении, и подчиняюсь тебе полностью телом и душой, вечно и навсегда. Это будет длиться девять лет, после чего я становлюсь твоим. — Приятно иметь с тобой дело, Ким Тэхен. Наслаждайся своей человеческой гармонией, — Чимин испарился в чёрном облаке, оставляя за собой запах смерти и немного Чонгука, который отдавал чем-то таким родным, то ли корицей, то ли терпким кофе. Как жаль, что любовь и смерть это две стороны ада, в которые Тэхен вскоре войдёт, как в свой родной дом. — Весь мир — это больница, тщетно искать в нем гармонию, ублюдок, – Тэхен опустошен. Как он мог такое совершить? Его рука начала болезненно заживать. Пальцы моментально вправлялись, а кровь исчезала, словно впитывалась под корку. Он мечтал избавиться от чувства привязанности. Столько вопросов, ответы на которые он никогда не получит. Всю оставшуюся жизнь ему придётся терпеть покалывание где-то внутри себя, напоминающее, о его любимом брате, с которым они встретятся совсем ещё не скоро. Тэхен с братом страдали телом – от голода, холода, болезней и непосильного труда. Страдали душой от клеветы и зависти, от самих себя и от других, от соседства с ближними, исходят в тоске одиночества и непонятности, отравлялись горечью разочарования, муками обманутой любви или скорбью об утрате близких. Сколько тяжких минут причиняли им осознание своего несовершенства, также несовершенства мира. Жуткой пустотой леденящей душу, веет от ужаса бесцельности рождающего худшее из страданий – скуку, тяжкую, как это не странно, именно тем, что нет в ней страдания, ни боли, ни горечи, ни тоски – одна безжизненная пустыня, угнетающая сознание. Ведь не страдать, это значит не участвовать в жизни, в её среде, быть «лишним» и никчёмным.

Снова замерло все до рассвета. Дверь не скрипнет, не вспыхнет огонь.