Ещё одна история Рождества

      — Что вчера произошло? — спросил утром Рон, когда Золотое Трио собралось возле камина после завтрака.       — Что? — Поттер перевёл на него усталый взгляд. Гермиона заинтересованно посмотрела на Рона, а потом на Гарри.       — Ты вчера так внезапно исчез с маскарада. А когда я пришёл, ты уже спал… хотя мы тоже свалили пораньше. Но ты всё равно неважно выглядишь. Как будто ночью вообще глаз не сомкнул.       Присмотревшись к другу, Гермиона нахмурилась. Рон прав. Гарри выглядит замученным и помятым. Раньше он был таким после ночи кошмаров. А что теперь?       — Голова разболелась, — вяло отмахнулся Поттер, возвращая внимание огню в камине.       — А зелье тебе принимать совесть не велит? — беззлобно огрызнулся Уизли. — Серьёзно, Гарри! Ты такой довольный ходил последнее время! И в начале вечера всё точно было хорошо. Ты поругался с Малфоем?       — С чего ты взял? — голос был ровным и отстранённым, но вот внутри всё перевернулось от волной нахлынувших воспоминаний.       — Вы друг на друга за завтраком даже не взглянули. Да и сам Малфой тоже какой-то… серый.       Сокрушённо вздохнув, Поттер потёр шрам и сжался в кресле, стараясь не смотреть в глаза друзьям и не показывать той боли и обиды, которую он так и не задушил ночью.       — Я не знаю, какая муха его вчера укусила… Мы стояли, разговаривали. Всё было хорошо. Я отошёл за пуншем буквально на пару минут, но когда вернулся, его как подменили. Я подумал, что ему плохо. Он был какой-то очень бледный и… уязвимый.       Преодолевая комок обиды в горле, Гарри в общих чертах пересказал друзьям ссору, в глубине души надеясь, что они найдут оправдание поступку Драко, причину его гнева. А потом Поттер обязательно придумает способ извиниться, и вернуть всё как было. Лишь бы только найти причину.       — Ничего не понимаю, — сокрушённо покачал головой Рон. — Может ему кто-то что-то сказал, пока тебя не было? Вокруг вас много сплетен гуляло последнее время.       — Нет, — нахмурилась Гермиона, погрузившись в раздумья. — Он не дурак, чтобы верить сплетням. Если кто что и сказал, то… этот кто-то тот, кому он безоговорочно верит. И…       Как только была построена предпосылка, оглушительным ударом пришла и неутешительная догадка — он всё слышал!       — В чём дело, Миона? — спросил рыжий. — Ты что-то знаешь? Знаешь, кто это мог быть?       Ошеломлённая свалившимся на голову осознанием, Гермиона не сразу среагировала на вопрос Рона. Знает? Похоже на то.       — Нет, — тихо и как можно ровнее сказала она.       — Наверняка, это кто-то из слизеринцев, — не обратив внимания на её заминку, продолжил размышлять Уизли. — Кто-то из его окружения. Если он кому сейчас и верит, то только своим друзьям.       Гермиона побледнела. Рон говорил всё правильно. Нет, конечно, мало шансов, что он подумает на Панси или уж тем более на неё саму, ведь они ни разу не выразили недовольства по поводу внезапного сближения Гарри и Драко. Но всё же… Гермиона чувствовала за собой вину. В очередной раз.       — Думаю, — нерешительно начала она, — мне стоит поговорить с Панси.       — Да, это хорошая идея! — воодушевившись, поддержал Рон. — Должны же мы хоть какую-то пользу извлечь из твоей дружбы со слизнями! Верно, Гарри?       Поттер лишь безучастно кивнул. До Панси ему не было совершенно никакого дела. Да и что она может знать? Если он хоть что-то вообще понимает в Малфое, то тот наверняка молчит в тряпочку с вечера. Вероятнее всего он даже не разговаривал с друзьями с самого маскарада.       Так и не дождавшись конкретного ответа от Гарри, Гермиона расстроенно свела брови и тихо выскользнула из гостиной на поиски слизеринки. Однако безрезультатно обойдя половину замка, решила не мелочиться и спуститься сразу в подземелья. Идея была верной — Панси вышла почти сразу, но вид у неё был помятый и недовольный.       — В чём дело, Грейнджер? — устало прислонившись к каменной стене, холодно спросила она. — Ты немного не вовремя.       — Проблемы с Драко? — предположила Гермиона и заметила, как в глазах подруги отразилось лёгкое изумление. — У нас нечто похожее с Гарри.       — Вот оно что. Я почему-то так и подумала, что без Поттера не обошлось, — слизеринка скривилась, покосившись за спину на вход в гостиную. — Они поссорились или что? Что вообще вчера произошло? Тебе что-нибудь известно?       — Драко тебе ничего не говорил?       — Нет. Забаррикадировался в комнате, делает вид, что читает, на все вопросы Блейза один ответ — всё нормально. Меня вообще видеть не хочет…       — Панси… — Гермиона шагнула к Паркинсон и тревожно заглянула в её глаза. — Гарри рассказал, что произошло вчера и… кажется, мы облажались.       Панси напряглась и какое-то время сверлила Грейнджер тяжёлым взглядом, но потом закрыла глаза и, глубоко вздохнув, уверенно произнесла только одно слово:       — Продолжай.       Кивнув, Гермиона в подробностях рассказала всё, что ей стало известно от Гарри об их ссоре, после чего посчитала себя обязанной озвучить и очевидный вывод:       — Думаю, он слышал нас. Вот только, скорее всего, совершенно неправильно всё понял…       — Я даже не видела его, — потерянно произнесла Паркинсон, невидящими глазами глядя куда-то за спину Гермионы. — Как много он слышал? Как ты думаешь?       — Не знаю… — Грейнджер покачала головой. — Достаточно, чтобы решить, что Гарри его просто пожалел.       — Но ведь всё не так… это было… всего лишь взаимовыгодное соглашение. Он ведь сам… его заключил. Мы даже ничего толком не предприняли… только организовали их первое занятие. Каким образом этот дурак…       — Его тоже можно понять, — сделав шаг, Гермиона мягко обняла Паркинсон, позволяя ей спрятать у себя на плече закипающие слёзы. — Для него всё было серьёзно с самого начала. А потом вдруг узнать, что для Гарри это ничего не значит…       — Он знал! — Паркинсон импульсивно вцепилась в плечи Грейнджер изо всех сил и всхлипнула. — Он с самого начала знал, что у Поттера нет к нему чувств! Мы не раз говорили об этом. И он именно поэтому так долго сопротивлялся, отказываясь готовить Поттера к ЖАБА! Боялся, что накроет, когда всё закончится… Когда… когда он начал надеяться на что-то большее? Почему ничего не говорил нам? Неужели Поттер дал ему повод? Они ведь и целовались-то только раз…       — Ну… вообще-то два…       — Тот первый не считается! Даже омела его не засчитала. Но проблема даже не в этом!       Решительно отстранившись от Гермионы, Панси быстро вытерла глаза тыльной стороной ладони и, сделав глубокий вдох, вновь стала прежней решительной и вероломной слизеринкой.       — Было бы проще, если бы виноватыми действительно были мы, или на худой конец, Поттер. Тогда всё можно было бы исправить парочкой серьёзных извинений и объяснений. Но, если он до сих пор ничего мне не сказал, насчёт моего вмешательства и того, что я выдала его тебе, значит, нас он не винит. И поскольку на голову Поттера не сыпятся проклятия — к нему претензий он также не имеет. А, следовательно, напрашивается неутешительный вывод. Какой?       — Какой?       — Если ни нас, ни Поттера он обвинить не может, то остается только один человек, кого он вынужден выставить крайним. И думаю, именно это его больше всего бесит.       — Ты говоришь о…       — Нём самом. Да, Грейнджер. Он закрылся в себе не потому, что Поттер не оправдал его голубых надежд. Драко понимает, что слишком увлёкся и придумал то, чего не было. И поэтому сейчас злится на себя. Он разочарован. Несмотря на то, что всё это время он пытался доказать себе, что дружба — это всё, на что он рассчитывает, оказалось, что он ждал от Поттера гораздо больше. Он думал, что… стал для него особенным.       — Но ведь так и есть!       Панси скептически посмотрела на Гермиону и горько усмехнулась, но гриффиндорка решительно тряхнула копной волос и, не дрогнув, выдержала её взгляд.       — Он — особенный! Иначе бы Гарри так не переживал сейчас.       — Он мог стать для Поттера «особенным другом», но не более того. И ты сама это понимаешь!       — Нет, я… — Грейнджер растерялась, не зная, как объяснить свои чувства и мысли по этому поводу. Для неё влюблённость Гарри была очевидной, но вот для самого Гарри… — Он просто ещё не разобрался…       — Кто?       — Гарри. Я уверена, что у него есть какие-то чувства к Драко. Просто он их пока не осознал.       — Хорошо, допустим, — судя по тону и тому, как слизеринка закатила глаза, допустила эту вероятность она только ради Грейнджер. — Как заставить его их осознать?       — Я… — Гермиона посмотрела на подругу абсолютно потерянным взглядом, — не знаю.       — Отлично, Грейнджер.       — Что? Я в этом вообще ничего не понимаю!       — Сенсация! Наша всезнайка тоже, оказывается, чего-то не знает!       — Не паясничай. Твои предложения?       Панси хмыкнула и, скрестив руки на груди, начала медленно выхаживать вперёд-назад вдоль стены.       — Надо дать Драко перебеситься и смириться со своим мнимым позором. Когда он успокоится, то, скорее всего, их с Поттером отношения вернутся в норму. То есть в состояние холодной войны, что уже само по себе неплохо. Но если ты права, и у Поттера действительно могут быть чувства к Драко, то это будет для него золотое время, чтобы убедить его в своей искренности.       — И как долго Драко будет беситься?       — Кто знает? Может несколько дней. Может неделю… К новому семестру должен прийти в норму.       — Это очень долго.       — А если поспешить, то Драко снова всё спишет на жалость! К тому же, Поттеру тоже нужно время. И это ещё вопрос, кому из них его нужно больше.       Гермиона попыталась было вступиться за друга, но в последний момент прикусила язык и закрыла рот, признавая справедливость слов Паркинсон. Это для неё чувства Поттера были очевидны, но сам Гарри может ещё не один месяц наивно принимать их за дружбу. Панси права — лучше не спешить.       — Рада, что мы так хорошо друг друга понимаем, — насмешливо фыркнула слизеринка, не упустив несостоявшегося благородного порыва Грейнджер. — Хоть это и немного странно.       — Драко не уезжает на каникулы? — подавив улыбку, перевела тему Гермиона.       — Не собирался. Вчера, по крайней мере. А сегодня… надо попросить Блейза узнать. Но я не думаю, что он вот так сбежит. И не смотри на меня так! Драко, может, и трус, но не до такой степени!       — Я ничего такого и не думала! — поспешно отмахнулась Грейнджер. — И вообще вовсе не поэтому спросила. Просто, если Драко будет постоянно мелькать перед Гарри, то дело может пойти быстрее. И самому Драко будет легче осознать, что никакого «позора» не было, и Гарри, вероятнее всего, не станет тормозить, как обычно.       — И как мы заставим их чаще мелькать друг перед другом? Заранее будем сговариваться, в какое время и куда пойдём? Или сразу распишем маршрут на весь день?       — Это будет слишком подозрительно, — проигнорировав очевидный сарказм в вопросе подруги, Гермиона, как ни в чём не бывало, продолжила свою мысль. — Пусть для начала мелькают на расстоянии. И поскольку Драко пока лучше не трогать, я сама начну обрабатывать Гарри. Буду при любом удобном случае заводить разговор о Драко или их ссоре, и подстрекать его сделать первый шаг к перемирию. Он знает, что я дружна с тобой, но кроме того, я ещё и сказала ему, что неплохо лажу с Драко, так что, моё желание их помирить будет выглядеть вполне естественно. К тому же, насколько я могу судить, Гарри не настолько обижен, чтобы самому не желать разобраться в конфликте. Главное, чтобы он не слишком торопился и дал Драко достаточно времени успокоиться.       — Я дам тебе знать, когда это произойдёт. А пока попробую сама с ним помириться. Меня он всяко простит быстрее, чем себя, а когда сможет простить меня, уверена, вскоре простит и себя.       Гриффиндорка быстро кивнула, и уже собиралась уходить, как вдруг вспомнила причину, которую назвала парням для своего ухода в подземелье Слизерина.       — Что я могу рассказать Гарри? — Панси посмотрела на девушку с рассеянным непониманием и Гермиона поспешила объяснить: — Я сказала Рону, что пойду разузнать у тебя о Драко. Что я могу им рассказать? Не говорить же, что Драко вовсе не на Гарри обижается, а на самого себя!       — Спятила?! Нет, конечно! Об этом вообще даже не заикайся!       — Да я и не собиралась! — усмехнулась Гермиона. Всё же, какой бы Паркинсон не была язвой, шутки она понимает через раз. — Но я думаю, что мы должны обсудить «легенду» нашего разговора. Да и ты потом сможешь ей воспользоваться: скажешь Драко, что не выдавала его и именно так передо мной и отмазала, а, соответственно, и Гарри знает только это…       — Да, хорошо… легенда разговора… Что он там наговорил Поттеру перед бегством? Что-то про то, что Поттер его жалеет? От этого и оттолкнёмся. Пусть причина и мелковата, но для гордого нарцисса вроде Драко, её будет достаточно. Скажи ему, что Драко услышал чьи-то пересуды, якобы Поттер трётся около него исключительно из жалости. Что, якобы, после того поцелуя в библиотеке он решил, будто обязан нести ответственность за случившееся и за появившиеся после слухи, в том числе за свои слова, что ему «понравилось». Прежний Драко вполне мог бы взбеситься из-за такого, не думаешь?       Думала, и ещё как. Перед приходом к Панси, она примерно в этом русле и размышляла, так что наврать другу с три короба она сможет без проблем. Вот только не решит ли Гарри, что всё это глупость, нестоящая внимания, и не пойдёт ли сразу же к Драко расставлять все точки над «i»? Углядеть бы этот порыв и пресечь на корню ещё в зародыше… так, на всякий случай.       ***       На квиддичном стадионе Хогвартса было тихо и безлюдно. Погода не радовала, возможно, решив, что в последние дни была излишне щедра на солнечные деньки, и потому сейчас спешила напомнить, что лето вообще-то далеко позади и вернётся нескоро. Ещё и пронизывающий декабрьский ветер снова и снова без устали пробегал по пустым трибунам, суетливо заглядывая в высокие башни, а между делом норовил скинуть плотную мантию, небрежно накинутую на плечи одинокого гриффиндорца, сбежавшего из тепла гостеприимной гостиной.       Не замечая, что мантия, послушная ледяным порывам ветра, почти сползла с его плеч, Гарри в тысячный раз прокручивал в своей голове минувшую ссору. После ночи без сна, проведённой в тяжёлых размышлениях, эмоции немного улеглись, но вот обида и непонимание никак не хотели мириться с текущим положением дел. С того самого момента, как Поттер, обуреваемый злобой и раздражением, с грохотом закрыл дверь своей комнаты, сбежав с маскарада вслед за Малфоем, он смог найти поведению Драко тысячу и одну причину, сотню оправданий и даже десяток способов помириться! Вот только, почему-то, сейчас он в одиночестве сидел на одной из самых высоких скамеек стадиона, обдуваемый всеми ветрами.       Хотя нет, уже не в одиночестве.       Слева, со стороны прохода, от которого Поттер сознательно сел подальше, послышались лёгкие шаги, но парень даже не пошевелился, полностью игнорируя нарушителя его уединения. Кто бы это ни был — пусть идёт своей дорогой, а его не трогает. Только вот незваный свидетель геройской меланхолии, по всей видимости, не собирался считаться с мыслями и чувствами Поттера. Тихий тяжёлый вздох раздался практически над самым ухом Гарри, после чего чьи-то руки заботливо подтянули наполовину сползшую мантию, хорошенько запахнув под горлом, и даже накинули капюшон, но парень никак не среагировал, продолжая неподвижно смотреть в никуда пустым взглядом.       — Тебя ищут Рон и Гермиона, — невинно сказал этот незваный свидетель голосом Джинни Уизли, садясь рядом и всем своим видом показывая, что оставлять тут его одного не собирается.       Девушка достала волшебную палочку и, направив её на Гарри, сделала несколько коротких пассов, окутывая его шлейфом согревающих чар. Ветер теперь не казался таким уж безжалостным, и на душе почему-то тоже слегка потеплело.       — Ты поссорился с ними? — спросила Джинни, так и не дождавшись от Поттера никакой реакции. Но парень снова промолчал, лишь едва заметно мотнул головой, отрицая. — Рон бывает несносен и навязчив, но чтобы он не сказал, я уверена, что он не хотел тебя обидеть.       — Мы не ссорились, — тяжело вздохнув, Гарри признал поражение — Джинни умела его разговорить, даже когда он был намерен молчать из принципа.       — Он так не считает. Сказал, что ты так внезапно ушёл, что он решил, будто чем-то тебя расстроил. И теперь тебя ищет весь Гриффиндор. Хотя, наверно, уже не только Гриффиндор.       — Надеюсь, ты сейчас шутишь.       — Но не волнуйся, я уже отправила Гермионе Патронус, что нашла тебя.       А это значит, что скоро она будет здесь вместе с Роном, и они снова начнут задавать вопросы, дословно разбирая уже сто раз разобранную самим Поттером ссору. Следовательно, если он не хочет проходить через это, значит, пора делать ноги и искать другое укромное место.       Но, кажется, Джинни сегодня была на редкость проницательна. Расслабленно откинувшись на спинку скамейки, девушка посмотрела на шпиль одной из ближайших башен и тихо добавила:       — Я не говорила, где ты. — Гарри тут же расслабился, а Джинни фыркнула, незаметно для него закатывая глаза.       — Иди в замок. Не мёрзни, — легко толкнув её плечом, посоветовал Поттер.       — Не хочу, — упрямо надулась девушка. — Хочу посидеть с тобой.       Гарри ничего не ответил, и на трибунах снова воцарилась тишина. Только тоскливый вой ветра и отдалённое хлопанье неугомонных флагов навевали невесёлые мысли, заставляя Поттера в очередной раз прокручивать в голове опостылевшие уже события.       Словно почувствовав, что Гарри погружается в свою тьму, Джинни привалилась к его плечу и небрежно, словно говоря о погоде, сказала:       — Я в курсе, что произошло между тобой и Малфоем. Как ты?       Никакой реакции не последовало, хотя Уизли была уверена, что Гарри её хорошо расслышал. Поборов желание отвесить ему подзатыльник, девушка обиженно надулась. Близкое общение с Малфоем в последние дни очень плохо повлияло на поведение её друга — он стал таким же засранцем.       — Не похоже на тебя… — задумчиво протянула она, отказываясь сдаваться. — Сидишь тут, сопли на кулак наматываешь… Не собираешься мириться с ним?       — Он не хочет меня видеть. А я даже не понимаю, чем его обидел. Всё было хорошо, до того как я ушёл за пуншем.       — Вот уж кто-кто, а пунш точно виноват меньше всех! — фыркнула Джинни. — Не хочешь спросить у Гермионы, что она узнала от слизеринцев?       — Нет.       — Нет?       — Вряд ли что-то новое.       Не удержавшись от ещё одного фырка, девушка улыбнулась:       — Так хорошо его знаешь?       — Нет. — Гарри обречённо вздохнул, и как-то весь ссутулился, что Джинни, не ожидавшая этого, чуть не скатилась с его плеча. Пришлось поёрзать, чтобы устроиться заново. — Кажется, я вообще его не знаю.       — Он был твоим врагом более семи лет. И только пару недель вы, можно сказать, дружите. И то… не обижайся, но… скорее просто «общаетесь», чем «дружите». Однако я всё же думаю, что ты хорошо его знаешь. Ну, или, по крайней мере, лучше, чем кто-либо из нас.       Как будто это показатель! Джинни сама на себя разозлилась, что сказала такую чушь, но совершенно не понимала, как ещё могла встряхнуть Поттера. Гарри сейчас был готов поддерживать разговор только о Малфое, но Джинни не знала Малфоя. Она знала только Гарри.       — Он так много значит для тебя, — внезапно даже для самой себя сказала она, и Гарри тут же повернул к ней удивлённое лицо.       Смутившись, девушка перевела взгляд на свои пальцы и попыталась развить мысль, пока Поттер своими опровержениями её не сбил.       — Знаешь, тогда, когда ты вернулся из библиотеки, ты… был каким-то другим.       — В смысле?       — Когда до нас дошли первые слухи, мы не знали, должны ли им верить, сколько в них правды, а сколько домысла… Откровенно говоря, мы были уверены, что ты ворвёшься мрачнее тучи и будешь на чём свет стоит костерить всех слизеринцев в общем и Малфоя в частности, поэтому, когда ты вошёл весь такой довольный, светящийся… мы просто потеряли дар речи. Я никогда тебя таким не видела. Даже когда мы только начинали встречаться. А тут… Ты только не сердись, но моей первой мыслью было, что только что было лучшее свидание в твоей жизни, я бы даже сказала — свидание с мечтой.       — Это Малфой-то мечта?       — А если нет, то почему ты был таким счастливым? Почему тебя развеселило наше смущение, и смутил мой вопрос? Почему ты заступился за него, и во всеуслышание заявил, что он бесподобно целуется?       — Про «бесподобно» я не говорил…       — Да это вообще мелочи! — Джинни порывисто выпрямилась и строго посмотрела в растерянные глаза друга. — Не думаешь, что пора заглянуть правде в глаза?       — В глаза? — тупо повторил Поттер, недоумённо моргнув.       — Сними розовые очки! Надень голубые. Он тебе нравится.       — Нравится? — потребовалось какое-то время, чтобы эта мысль усвоилась в голове гриффиндорца, и Джинни уже хотела начать считать про себя секунды, когда его глаза вдруг расширились и он отшатнулся от неё. — Что за чушь! Он ведь парень!       — И что?       — И я тоже!       — Я знаю.       Поттер продолжал таращиться на неё, как баран на гармошку, и Джинни, пренебрежительно пожав плечами, снизошла до объяснения своей реакции:       — В магическом мире однополые отношения — норма. А после «охоты на ведьм» одно время других браков вообще не было… Что тебя так удивляет, я не понимаю? То, что вы оба парни, или то, что это именно Малфой?       Гарри задумался. А ведь и, правда, что? Конечно, воспитание Дурслей наложило свой отпечаток, и поначалу он, действительно, был несколько предвзят к гомосексуальным парам, но со временем понял, что в магическом мире пол уже давно перестал быть первостепенным критерием в выборе партнёра. Многие его однокурсники преспокойно рассказывали о своих отношениях с человеком того же пола. Да и чего далеко ходить — Симус никогда и не пытался скрывать свой пламенный роман с Финч-Флетчли, хоть они и оба не чистокровные.       Так что? Неужели всё дело в Малфое?       Задумавшись над этим вопросом, Гарри не заметил, как в очередной раз выпал из реальности, но Джинни не спешила его тормошить, как обычно, давая шанс самому докопаться до сути. И Гарри копал. Память послушно вытащила из закромов образ смущённого Малфоя, в тот единственный раз, когда они оказались под омелой, вкус и мягкость его губ, а затем и горячее дыхание в шею, когда они шли под мантией-невидимкой, ощущение тонкой, но сильной ладони в своей руке и крепкого тела, всякий раз прижимающегося к нему, когда Гарри внезапно тормозил. Вспомнился второй вечер в библиотеке, когда он безбожно зависал на Малфое, и непонятное горькое разочарование после ухода слизеринца, природу которого он тогда так и не понял. А сейчас, после роковых слов Джинни, всё как-то сразу встало на свои места. Тем вечером ему не хватило не слов — поцелуя.       Поцелуя, о повторении которого он думал с того самого момента, как губы Малфоя прекратили ласкать его.       Смутившись своих воспоминаний и неожиданно открывшихся желаний, Поттер, отвернув от Джинни покрасневшее лицо, уставился в серое зимнее небо. Похоже, ему и правда очень нравится Драко. Гораздо больше, чем «друг».       А Драко? Интересно, что он думает о нём?       Память снова не растерялась, и подсунула поспешное бегство Малфоя из библиотеки, после того самого поцелуя, упрямое нежелание идти с ним на бал, или хотя бы учить дальше зельеварению, а следом и отрезок давней перепалки Драко и Панси, когда на её насмешливый вопрос, хочет ли он целоваться с Поттером, Драко огрызнулся, что ни с кем не хочет.       Но при этом он так удивительно нежно целовал его в библиотеке…       Неужели у Гарри просто разыгралось воображение, и он придумал то, чего не было? Неужели, это был самый обычный, ничего не значащий поцелуй, а все его ощущения были продиктованы пробуждающимися чувствами?       Нет! В тот вечер Гарри однозначно ещё ничего к Малфою не испытывал. Он не хотел с ним заниматься, не хотел его видеть, не хотел даже просто сидеть рядом. И уж тем более не хотел целоваться. Даже после того, как первым поцеловал слизеринца.       Но после того как Малфой коснулся его…       Шею обожгло фантомное прикосновение тонких пальцев, мягко касающихся чувствительной кожи, посылая толпу мурашек вдоль позвоночника, и Гарри непроизвольно передёрнулся, ощутив отголосок возбуждения.       Определённо, ненавидящий тебя человек просто не мог ТАК касаться.       Мог ли Малфой тоже испытывать к нему чувства?       До печального финала маскарада казалось, что мог.       — Это безнадёжно, — возвращаясь в реальность, горько признал Поттер. — Даже если ты права, и он, действительно, мне нравится, это безнадёжно.       — Почему?       — Какой толк испытывать чувства к человеку, которому ты неприятен?       — Кто кому неприятен? — поморщилась Джинни, не понимая логики друга. О чём он вообще?!       — Драко никогда не ответит мне взаимностью, — горькая улыбка скользнула по губам Поттера и тут же исчезла, уступая место холодной насмешке. — Скорее небо упадёт.       Желание приложить Поттера по башке так, чтобы он лбом долбанулся об впередистоящую трибуну, пробудилось в девушке так внезапно остро, что пришлось поспешно скрестить руки на груди. Как можно быть настолько слепым?! Да у Малфоя плакатными буквами через всё лицо было написано, что он без ума от Поттера! Или только она это видит?       Ну, нет! Джинни не могла позволить Поттеру спустить всё на тормозах. Пора уже выключать этот «режим жертвы», автоматически включающийся в её друге при любой неожиданной ситуации.       — И что, ты так это и оставишь? — с вызовом спросила она. — Позволишь какому-то недопониманию разрушить вашу дружбу и шанс на счастливое будущее? Будешь сидеть в стороне, и смотреть, как он строит отношения с кем-то другим? Как он касается и целует кого-то другого, точно так же, как когда-то тебя? Серьёзно?! Просто смотреть?! Если да, то я тебя совсем не знаю, Поттер. «Небо упадёт»? Как по мне, так пусть хоть земля разверзнется, но за своё счастье надо бороться! Но ты даже не пытаешься. Что, в кустах безопаснее? Так боишься, что Драко разобьёт тебе сердце? Он, действительно, дал тебе повод так думать? Да, вы сильно поссорились, он — зол, ты — обижен, но вспомни, как здорово вы ладили в последнее время, как хорошо понимали друг друга. Если для тебя это ничего не значит, и ты готов сдаться, что ж… Кто я такая, чтобы мешать тебе?       Высказав всё, что было на сердце, девушка решительно поднялась и быстро зашагала прочь от Поттера. Она и так, походу, наговорила лишнего, так что за благо будет свалить по-быстрому, пока не ровен час, ещё чего не ляпнула. Но едва территория стадиона оказалась за её спиной, и Джинни уже была готова выдохнуть с облегчением, как кто-то, перепугав почти до икоты, схватил её под руку и резко развернул на 180 градусов.       Конечно, это был Гарри. Решительность, смятение и лёгкая паника так забавно делили место на его лице, что девушка с трудом удержалась от улыбки. Похоже, её слова попали точно в цель.       ***       Гарри и Джинни направлялись к замку в уютной тишине, каждый по-своему довольный свершившимся диалогом, когда им навстречу вышла Луна. Весело помахав Поттеру, она взяла Джинни за руку и легко клюнула её в щёку. Поттер тактично отвернулся. Нет, он, конечно, уже давно знал об их отношениях, хоть девочки и не демонстрировали их открыто, но так и не смог к ним привыкнуть. Да и к тому же, было что-то неправильное в том, чтобы смотреть, как твоя бывшая девушка целуется с другой девушкой. Не то чтобы он был этим смущён.       Погрузившись в свои мысли, Гарри не сразу заметил, что девушки остановились, и среагировал спустя лишь ещё пару шагов. Недоумевая, что послужило причиной задержки, он оглянулся, но обе его спутницы смотрели куда-то в сторону, а выражения их лиц были неоднозначны: на лице Джинни явно проступала досада и раздражение, а у Луны лишь лёгкая заинтересованность. Гарри проследил за их взглядом и заметил неподалёку знакомую платиновую макушку.       Малфой. Ну, конечно! Как же он мог допустить, чтобы Поттер успел освоиться с новыми чувствами и эмоциями.       Раздражённо тряхнув головой, гриффиндорец отвернулся и уже занёс ногу для нового шага, когда до него вдруг дошло, что Малфой там стоял не один.       Вернув ногу на место, он медленно обернулся, снова находя глазами стройную фигуру блондина, и перевёл взгляд на его собеседника. Рядом с Малфоем стоял Теодор Нотт и, слегка понурив голову, что-то ему объяснял. Малфой скучающе смотрел в другую сторону, но время от времени коротко отвечал приятелю.       С такого расстояния можно было и не мечтать, чтобы разобрать хоть одно слово, и ноги Поттера сами собой решили подойти поближе. Но чья-то рука крепко схватила его за локоть и с силой дёрнула назад, одновременно с этим рассеивая густой туман в голове. Сделав над собой усилие, Гарри повернул голову и увидел встревоженное лицо Джинни. Словно всё понимая, она решительно мотнула головой и указала подбородком в сторону замка, предлагая продолжить их путь. Гарри понимал, что она права, и он ещё не готов встречаться с Малфоем лицом к лицу, но почему-то не мог заставить себя уйти.       Взгляд, как намагниченный, снова вернулся к парочке слизеринцев, но внезапно наткнулся на ответный взгляд Нотта. Непонятно неприятный неподвижный взгляд. Губы Нотта шевельнулись, и в тот же момент боковым зрением Гарри увидел, что Малфой тоже повернулся в его сторону. Непроизвольно отцепившись от тяжёлого взгляда малфоевского приятеля, Поттер перевёл глаза на Драко, но успел заметить только скользнувшее в них раздражение, после чего слизеринец поспешно отвернулся и что-то резко ответил Нотту. Гриффиндорец даже не успел обдумать, что мог бы такого сказать Малфой, как Теодор вдруг неожиданно оскалился, и в этом оскале Поттер с удивлением почувствовал скрытую насмешку в свой адрес.       Малфой снова что-то сказал, плохо скрывая нервозность, и Нотт наконец отвернулся от Поттера, возвращая внимание приятелю. Они перекинулись ещё парочкой коротких фраз, после чего Нотт неохотно кивнул и протянул Драко руку, которую тот пожал, замешкавшись лишь на какую-то секунду.       Гарри смотрел на их сцепленные руки и чувствовал, как в душе растёт необъяснимое негодование. Почему? Ведь Нотт самый обычный друг Малфоя! Его сосед и сокурсник, как и Блейз. Так почему ему так не нравится это самое обычное рукопожатие?       Бледная тонкая рука дёрнулась, пытаясь разорвать затянувшийся контакт, но не смогла освободиться с первого раза. Теодор сказал что-то ещё и только потом выпустил руку друга. Драко непонятно поморщился, развернулся спиной к замершим зрителям, словно собираясь уходить, но замешкался, слегка повернул голову к Нотту, коротко ему кивнул и быстро ушёл.       Безвольно провожая голодным взглядом ровную спину, Поттер даже не заметил, когда Нотт оказался прямо перед его носом.       — Подсматриваешь? — безэмоционально спросил слизеринец.       Всё тело Гарри напряглось, словно готовясь к прыжку, и Джинни, так и не отпустившая его руки, почувствовав это, слегка дёрнула друга на себя. Поттер послушно сделал шаг назад и слегка расслабился, но под внимательным взглядом обычно молчаливого сокурсника ничего не мог поделать с всёнарастающей тревогой. Что-то тут было не так.       — И зачем мне это? — как можно ровнее ответил гриффиндорец, встречаясь с ним глазами. — Я просто возвращался в замок.       Слегка мотнув головой, он указал на своих спутниц, и Нот непроизвольно перевёл на них взгляд, но тут же вернул обратно. Он ещё не всё сказал этому тупоголовому гриффиндурку.       — Малфой сегодня не ночевал в комнате, — с непонятной претензией произнёс он, но и Поттер, и его глаза равнодушно молчали, отказываясь демонстрировать хоть какую-то реакцию на столь провокационные слова. — Это из-за тебя?       Поттер снова промолчал, лишь высокомерно приподнял одну бровь, явно копируя одного известного школьного поганца. Джинни от такого жеста стало не по себе, но вот Нотт, на удивление, лишь слегка мотнул головой.       — Я видел, как вы вчера ссорились, — несколько спокойнее сказал слизеринец, и Гарри нахмурился. Достали уже с этой ссорой. — Что ты ему сделал?       — Я?! — от такой бесхитростной наглости Поттер даже растерялся.       Нет, он, конечно, допускал, что вполне мог где-то накосячить, но всё же начал склоняться к версии Джинни, что это всего лишь дурацкое недопонимание. И вообще…       — Это не твоё дело, — взяв себя в руки, отрезал Поттер.       — Малфой — мой друг. А значит, и дело — моё.       — Тебя это не касается, — холодно повторил Гарри, и уже собирался уйти, когда слизеринец перегородил ему дорогу, а в воздухе сразу же заискрило враждебностью.       Пальцы Джинни дёрнулись на локте друга, в порыве достать палочку, но в последний момент крепко сжались, то ли чтобы удержаться от вмешательства, то ли чтобы напомнить Гарри об осторожности. Однако Нотт взял себя в руки так же быстро, как вышел из себя.       — Я не стану вмешиваться, — спокойно сказал он, больше не глядя на Поттера. — Ровно до тех пор, пока ты его снова не обидишь.       Бросив эту угрозу-предупреждение, слизеринец стремительно удалился, не обращая внимания на шокированные взгляды парочки гриффиндорцев, сверлящие его спину.       — Что это было? — спросил Поттер, но Джинни только неоднозначно повела плечом, словно говоря этим жестом, что вслух никогда не признается, о чём подумала.       Молчавшая всё это время Полумна, проворно втиснулась между друзьями, беря их обоих под руки, и, мечтательно посмотрев на небо, блаженно прищурилась.       — Небо падает, — внезапно сообщила она, призывая Гарри и Джинни тоже поднять головы.       Уизли сразу же послушалась и, заметив начинающийся пушистый снегопад, краем сознания отметила, что это и правда похоже, на осыпающиеся облака.       — Действительно, — непроизвольно улыбнулась она.       А потом вдруг хмыкнула. И ещё раз. И ещё один раз. Пока Поттер не перевёл на неё раздражённый взгляд.       — Небо падает, Гарри! — весело сказала она, многозначительно сверкая глазами.       ***       Вернувшись в свою комнату, Драко Малфой торопливо наложил на дверь заклинание, запирая ее, и, облегчённо выдохнув, прислонился к ней спиной. Ну, что за день?! Мирозданию что, больше заняться нечем, кроме как изводить его?       Вышел, называется, из своей комнаты воздухом подышать. И ведь не планировал изначально, просто Блейз никак не хотел оставлять его в покое и всё задавал и задавал вопросы, выстраивая логические цепочки и строя различные гипотезы. В прежние времена Малфой бы даже не поморщился, слушая все эти словоизлияния друга, но не в этот раз. В этот раз он оказался не готов, а потому трусливо сбежал, бросив мимоходом, что собирается полетать. В одиночестве.       Но не получилось. Ни полетать, ни, тем более, в одиночестве.       Это что же получается, стоило Драко только слегка оттолкнуть Героя, как тот уже снова сошёлся со своей бывшей подружкой?! Оперативно работает Гриффиндор!       В отчаянии ударив кулаками по двери, Малфой оттолкнулся от неё и прошёл вглубь комнаты лишь для того, чтобы без сил упасть на свою кровать. Закрыв глаза сгибом локтя, слизеринец подавил тяжёлый вздох. Зачем? Вот зачем он пришёл на это треклятое поле? Он ведь вполне мог бы прожить и без этого приторно-сладкого образа «парочки с обложки». Он никогда не хотел снова видеть, как рыжая голова Уизлетты уютно устраивается на плече его Поттера, как будто там ей самое место!       Стоять там внизу и смотреть на эту парочку, как нарочно занявшую одну из самых высоких трибун, было так унизительно и так больно… Хорошо, что Драко хватило сил отвести от них взгляд и покинуть поле, иначе он рисковал никогда больше не собрать своё сердце.       Быстро же Поттер выбросил его из головы. А ведь так правдоподобно доказывал, что ему не всё равно…       Одёрнув себя, Малфой тряхнул головой и, приоткрыв глаза, злобно уставился в потолок. Поттер ни в чём не виноват. Это он, Драко Малфой, сам всё додумал и позволил себе поверить в свою же фантазию. Нечего теперь искать на кого свалить вину. Поттер, в конце концов, имеет право сам выбирать, с кем ему быть. А Драко изначально понимал, что ему не светит.       Наверное, отчасти только из-за этого знания он и смог тогда уйти со стадиона. А отчасти, потому что боялся ещё большего унижения, если Поттер и Уизлетта заметят его.       Сбегая, Драко хотел лишь снова запереться в комнате на ближайший десяток лет, никого не видеть и ни с кем не говорить, но даже этого ему не позволили. Не успел он дойти до замка, как наперерез ему вышел Тео и заявил, что есть разговор. Малфой догадывался, о чём пойдёт речь, а потому попытался побыстрее свалить, но Нотт, оказывается, умел быть настойчивым.       Драко перевернулся на живот и, найдя глазами ближайшую подушку, подтянул её к себе, подкладывая под голову. Издевательство какое-то. Без разговора с Тео он бы тоже смог легко прожить. Даже куда легче, чем после него.       Но Теодор посчитал себя обязанным объяснить своё поведение на маскараде, объяснить, что преследовал его не веселья ради, а, якобы, ради самого Малфоя. Да, пророчество Тео сбылось — Драко в лобовую столкнулся с равнодушием Поттера и раскрошил своё сердце, — но Нотта это никоим образом не касается.       Ах, он волнуется за друга? Не хочет, чтобы Драко было больно? Что ж… ну, во-первых, у него позднее зажигание. А во-вторых, способ, который избрал Тео, доставлял Драко куда большие неудобства, нежели разбитое сердце. В конце концов, со своими чувствами он бы смог справиться сам, а вот с чувствами Теодора… Драко не хотел знать о них.       Ещё и Поттер как раз вовремя появился, мало того, что становясь свидетелем пренеприятнейшего разговора, но ещё и перекрыл короткую дорогу к замку. Пришлось идти в обход, поскольку Драко явно был не в том состоянии, чтобы столкнуться с ним сейчас.       Нет, определённо, выходить из комнаты было большой ошибкой. А Малфой на своих ошибках учится и больше её не повторит. Допустим, обед вполне можно было пропустить, а вечером лечь пораньше. Тогда он сможет проснуться раньше остальных, и спокойно позавтракать в одиночестве. Да, так вполне реально продержаться до начала учёбы, и не важно, что подумают остальные.       А может вообще в Мэнор свалить? Мама будет счастлива…       Кто-то со всей дури пнул дверь комнаты, перепугав Малфоя и сбив с мыслей о побеге, а следом раздался полный гнева вопль Блейза, сопровождаемый градом новых ударов:       — Ты, грёбанный моллюск!!! Открывай немедленно, я знаю, что ты там! Забаррикадировался, значит, да?! Ну-ну… Открывай, я сказал, жалкое ракообразное!!! Это не твои личные апартаменты!       Дверь не выдержала очередной атаки разъярённого Забини и, жалобно треснув, раскрылась настежь. Малфой уже набрал в грудь побольше воздуха, готовый высказать другу за прозвучавшие оскорбления, но весь воздух встал поперёк горла, когда Блейз, бесцеремонно схватив его за грудки, практически стащил с кровати, поднимая до своего уровня.       — Кончай вести себя как мудак! Почему я должен искать тебя по всему Хогвартсу?! Ты сказал, что пойдёшь полетать, но до стадиона так и не дошёл, а метла как стояла в раздевалке ещё с того года, так и стоит! Где ты, мать твою, был, засранец хренов?!       — П-пусти, придурок, — прохрипел Малфой, пытаясь отцепить от себя здоровенные руки Забини.       — И не стыдно тебе, морда твоя бесстыжая!       Выплеснув первую порцию эмоций, Блейз немного успокоился и отпустил рубашку Драко, брезгливо отталкивая его, но тот, не удержавшись, грациозным мешком свалился обратно на кровать.       — Перепугал до смерти, — бурчал Блейз, оскорблённо отвернувшись от неблагодарного Малфоя и закатывая рукава своей рубашки. — Заставил волноваться. Да чтобы я ещё хоть раз…!       — Я, правда, собирался просто полетать, — почувствовав укол совести, решил оправдаться Драко, — но стадион был занят, и я пошёл обратно.       — Если бы ты просто «пошёл обратно», я бы нашёл тебя ещё час назад! — снова завёлся Забини. — Или ты через Лондон возвращался?!       — Ну… прогулялся немного…       — Немного, мать твою, — уже беззлобно огрызнулся Блейз, прицыкнув. — Чтобы это было первый и последний раз, усёк?! Не заставляй нас с Панси волноваться за тебя. Мы мордред знает, что подумали!       — Да, папочка.       Драко закатил глаза и нарочито лениво сел на кровати. Не думал он, что эта парочка настолько склонна к драматизму.       — Было бы из-за чего переживать, — пренебрежительно фыркнул Малфой, заканчивая невысказанные вслух мысли.       — Было из-за чего! — снова рявкнул Блейз.       Похоже, Забини сегодня просто швыряло из одного состояния в другое. Драко уже и не ожидал очередной вспышки агрессии, но, по всей видимости, поспешил с выводами. Надо бы быть поосмотрительнее, ради собственного же спокойствия.       — Мало того, что свалил куда-то на всю ночь, ни слова не сказав, так ещё и вернувшись, сидел тут сам не свой! Что мы должны были думать, а?       Вообще-то, перед тем как «свалить на всю ночь» Малфой заглянул в комнату и оставил Блейзу записку, в которой сообщал, что у него внезапно появилось срочное дело, не терпящее отлагательств, и ночевать он не придёт, но почему-то напомнить об этом сейчас не решился. Скорее всего, внутреннее чутьё среагировало на эмоциональную разбалансировку друга и пыталось уберечь от очередной вспышки незаслуженных упрёков. Ну, ладно, может быть, слегка заслуженных…       — Может, всё-таки расскажешь, что происходит? — выдохнувшись, спокойно спросил Забини.       — Можно подумать, ты ещё не в курсе.       — В курсе, — не стал отрицать Блейз. — В общих чертах. Однако я не хочу довольствоваться одними только домыслами Грейнджер, и надеюсь, что ты сам внесёшь хоть какую-то ясность.       — Причём здесь Грейнджер?       — Потому что она приходила поговорить с Панси незадолго до твоего ухода. Вроде как беспокоилась за своего Поттера и пришла узнать, что именно между вами вчера произошло, потому что Поттер, по её словам, сам ни хрена не понял. Это всё, что я знаю.       — А домыслы?       — А домыслы в том, что всё дело якобы только в геройской жалости. Панси ей подтвердила, будто бы ты, действительно, разозлился, что Герой тебя пожалел и взял под крылышко. Та вроде поверила, но даже и не мечтай, что и мы поведёмся на этот бред.       Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Малфой к откровенному разговору сейчас был не расположен, но Блейз на то и считался его лучшим другом, чтобы знать, как переключать одно состояние на другое. Однако одно дело чиркаться вслепую, не имея никаких рычагов давления, и совсем другое, знать, когда и куда нужно нажимать. И Блейз решил слить некоторые ничего незначащие факты, демонстрируя готовность делиться информацией и идти на контакт, в попытке выудить более ценные сведения.       — Я так понял, что Панси проболталась Грейнджер про твои чувства? Знаю, ты сердишься, но Панси… она хотела как лучше. Грейнджер, вроде, нормальная. Да и Панси бы не стала трепать языком, даже с ней, не перестраховавшись на сто раз. Так что, я уверен, Поттер — ни сном ни духом.       — Дело совсем не в этом. — Малфой устало вздохнул и отвёл взгляд, немного нервно потирая дрожащими пальцами заднюю часть шеи. — Да, я злился на Панс немного, когда узнал, но это уже не важно.       — Тогда, что важно?       Участливо присев рядом, Забини попытался поймать всё время ускользающий взгляд друга, но Малфой, устав отворачиваться, просто закрыл глаза и медленно лёг. Не то чтобы он не доверял им или боялся признаться в своей глупости, просто, по сути, рассказывать было нечего.       — Никто ни в чём не виноват, — сказал он в итоге, желая закрыть тему раз и навсегда. — А что до Поттера… забейте. Пусть делает, что хочет. Наше соглашение выполнено.       — Но омелы будут блуждать по школе ещё два дня, а до экзаменов так вообще целых полгода. Думаешь, Поттер с этим согласится?       — А кто его спросит?       Малфой открыл глаза и, посмотрев на Забини, вдруг ухмыльнулся, как когда-то давно, когда ещё прятал своё сердце даже от самых близких друзей. Блейзу эта ухмылка не понравилась. По его скромному мнению, возвращение прежнего Малфоя не сулило ничего хорошего.       — Ему больше нечего мне предложить, — закончил свою мысль Драко, не замечая напряжённого состояния друга.       — И тебя это устраивает?       — Более чем.       — Дело твоё.       Спрашивать дальше было бесполезно. Блейз знал, когда нужно остановиться. Один — ноль в твою пользу, Малфой.