Жаль, что ты всего лишь смертный

— Гарри, прости, но ты не член нашей команды, если ты опять пойдешь с нами, Фьюри нас уроет, к тому же тебе еще Дормамму искать… Гарри усмехнулся, кивая. Он прекрасно понимал. Понимал, что это все отговорки, что его выходки уже достали всех, что он вел себя как тупая хаффлапаффка-истеричка, но все же что-то внутри кольнуло, когда они ушли, бросая в его сторону виноватые взгляды. Он отвернулся, упершись ладонями в столешницу, и вздрогнул, ощутив, как на него смотрят. Он думал, что остался тут один…  — И что это было? — маг молчал, не оборачиваясь к облокотившемуся о стену Локи. — Даже не извинишься? Ты разбил их хрупкие смертные сердечки своими словами, знаешь? Чародей сжал зубы, закрыв глаза.  — Тебе какое дело? — он резко обернулся к Локи, криво усмехнувшись. — Подумаешь, переспали пару раз. Если тебе так нужно, я могу извиниться сколько угодно, я действительно виноват. Но… не лезь в мою душу, Локи. Ты ее не найдешь. Бог Обмана жестко ухмыльнулся, отлипая от стены и медленно подходя к попятившемуся магу. Теперь уже чародей лопатками ощущал холод стены, к которой его пригвоздил тяжелый, мрачный взгляд Бога.  — Не найду, значит? — обманчиво мягко спросил мужчина, и маг ощутил иррациональное предвкушение, будто его не убивали одним лишь взглядом, а… — Значит, у тебя нет души?  — Нет… — эхом отозвался маг, смотря в горящие почти ледяной яростью глаза. Его маленькая выходка довела Бога до такого? Что ж, нужно чаще так делать… Мужчина жестко ухмыльнулся, склонившись почти к самому уху мальчика. Тот был готов поклясться, что на губах Бога играла ухмылка, а в глазах плясал воистину дьявольский огонь. — А может, ты лишь хочешь в это верить?.. Чародей вздрогнул, подняв изумленный взгляд на трикстера, что все также жестко ухмылялся, не отстраняясь.  — С чего… — он прокашлялся, пытаясь убрать эту хрипотцу из голоса, что вышла, судя по насмешке в глазах напротив, слишком очевидной. — С чего ты взял? Мужчина тихо рассмеялся, запрокинув голову, и руки его зарылись в длинные волосы, будто он не верил во что-то. Этот чародей действительно ничего не понимал…  — Это очевидно, глупый мидгардец. — смех резко оборвался, и Бог вновь прижал мальчика взглядом к стене. — Жаль, что ты этого не понимаешь, несмотря на прожитые века. Видимо вы, смертные, останетесь глупыми детьми навсегда. Маг резко вдохнул. Отчего-то такой Бог Лжи его… заводил. Заводила эта холодная ярость в темных глазах, заводила резкость в движениях, плотно сжатые зубы и абсолютное отсутствие даже малой доли той приторно-сладкой нежности. Почему-то от одной мысли, от одного представления, что трикстер хочет его убить, внутри скручивалась тугая спираль, вызывая жар внизу живота. Нет, нежность это, конечно, хорошо, но сейчас ему была нужна совсем не она. Бог Лжи и Обмана ни за что бы не признался, но вид такого чародея завораживал ничуть не хуже, чем тогда, возбужденного, просящего большего. Эта обманчивая беззащитность, открытость во взгляде, потяжелевшее дыхание, куда чаще хлопающие ресницы, эти едва заметно дрогнувшие пальчики, эта магия, которую он невольно слегка отпустил… Это было невероятно. Еще только что маг был зол, еще буквально минуту назад раздражен, еще час назад весел, а сейчас… сейчас было это. Волшебника явно заводила ярость Бога. Что ж… наказать ведь его как-то нужно. Что б больше не смел говорить такое ему, Локи, Наследнику Асгарда и полноправному королю Етунхейма…  — Кого ты тут ребенком назвал, дедуль? — хрипло спросил маг, медленно выдохнув. Присутствие Бога Лжи сейчас ну вот вообще не способствовало внутреннему покою и умиротворению, как завещал давно ушедший за Грань буддист…  — Я дедуля? — не менее хриплым голосом спросил Бог, ощущая покалывание в пальцах, склоняясь к магу ближе, ощущая чужое горячее дыхание на коже.  — Старпер самый настоящий. — пробормотал чародей, задыхаясь. Воздуха стало катастрофически мало от одного факта такой близости Бога. Такого не было даже рядом с Томом… Поцелуй вовсе не был неожиданным, как и злые укусы-уколы. Локи был в ярости, и это он показывал даже целуя. Странно, но вкус собственной крови из прокушенной Богом губы не вызывал отвращения, лишь возбуждал еще сильнее, как и до боли вцепившиеся в его плечо пальцы, под которыми кость хрустнула, но мужчина руки не убрал. Грубо, больно, зло и невыносимо. Ничего общего с прошлыми бережными касаниями и жаждущими большего поцелуями. Словно к стене его прижимал совершенно другой человек, и маг не мог с уверенностью сказать, что это ему не нравилось. Похоже, он все же немного извращенец. Либо же просто привык, Том был точно таким же в ярости… а злился он часто. Очень часто… Локи резко отстранился, вызвав неудовлетворенный рык чародея, и ухмыльнулся, стараясь игнорировать собственный стояк.  — Посиди и подумай над своим поведением, мидгардец. — прошелестел он, исчезая в воздухе. Маг разочарованно застонал, зло ударив кулаком в стену. Вот ведь… Бог Коварства!  — Ты правда думаешь, что я способен мыслить в таком состоянии?! Вокруг вознеслись отголоски хохота, от которых чародей разозлился еще сильнее. Он это ему еще припомнит…