И тень твоя, мою обняв, уходит снова в путь

— Даочжан, расскажи сказку, — просит А-Цин. — Я не знаю ни одной сказки…       Это правда. Сяо Синчень может рассказать множество историй, но будут ли они сказками?       Истории об упавших на землю звездах. О стене, разделившей два мира. О невидимой буре, которая уносит самое ценное — если позволить себе на мгновение засомневаться. Но эти ли сказки нужны девочке, сидящей напротив? — Тебе даже в детстве ничего не рассказывали, что ли? — Сюэ Ян даже перестает раскачиваться на стуле. — Мда, совсем плохи дела у вас там, в вашей школе…       Сяо Синчень неопределенно пожимает плечами. До недавнего времени детство казалось слишком туманным, словно задернули тонкую шелковую занавесь. Было воспоминание о чьих-то руках. О быстром беге через летний луг… кого же нужно было перегнать во что бы то ни стало? Чьи мягкие лапки приминали траву совсем рядом? Кто был спутником в его детских воспоминаниях?       И почему запах лилий вызывает острое чувство потери. — У меня была одна книжка, — наконец, произносит он. — «Дао де дзин» и синяя?       А-Цин возмущенно бросает в Сюэ Яна подушку, тот со смехом ее ловит и подкладывает под спину. — Давным-давно, — словно не замечая их привычной потасовки рассказывает Сяо Синчень, — на Луне жила девушка. И смотрела с нее вниз на землю, и было ей очень одиноко. И точно так же на земле в самом древнем и чудесном Лесу жила другая девушка. Которая по ночам смотрела на плывущую в небесах Луну. И однажды они взмолились деве Кумарии…       Когда-то Сяо Синчень точно так же стоял перед Вратами Дружбы, как и эти девушки. Но он ошибся. В детстве вообще очень легко ошибиться, загадать желание на падающую звезду… а потом узнать, что желаемое было на расстоянии вытянутой руки.       Ты прошел по лестнице, соединяющей небо и землю — но так и не смог сделать последнего шага.       Ты не смог защитить то, что дорого.       Ты попросил у лилий невозможного.       Ты совершил грех.       И теперь все, что тебе остается — рассказывать сказку, в надежде, что кто-то не повторит твою ошибку. Что кто-то сможет направить меч в зеркало. Что на той стороне его встретит тот, кто сможет пройти рядом до самого конца. — ... в самой середине Небес лежало зеркало, которое их разделяло. И каждая видела в нем лишь свое отражение. И раздался голос девы Кумарии: "Вот за этими вратами ждет тебя твоя подруга. Принеси себя в жертву: уничтожь отражение, разбей на тысячу осколков — и ты сможешь тогда подарить подруге поцелуй. Однако помни, что можешь ты жизни лишиться…"       Молоко в чашке остывает и молчит даже Сюэ Ян. Просто пристально смотрит — и в зеленоватых глазах как никогда можно увидеть, что он не человек. И никогда им не был. Даже не пытается шутить, а значит — знает, о чем идет речь. Потому что его сказка когда-то кончилась так же, как сказка Сяо Синченя. Неужели это пригнало его в город из-за стены?       На чей же запах ты охотишься, медведь? — И что же сделали девочки? — дрожащим голосом спрашивает А-Цин. — Они… встретились? — Конечно, А-Цин, — незачем ее расстраивать. Незачем рассказывать, что стену между двумя мирами уже не разрушить и почти невозможно пройти. И то, что сам Сяо Синчень никогда не откажется от своих поисков… сейчас об этом тоже не надо. — Они обменялись обещанным поцелуем. И больше никогда не расставались. — Отличная сказка! — А-Цин хлопает в ладоши.       Сяо Синчень одни глотком допивает сладкое молоко и ставит чашку в раковину. А-Цин считает это сказкой — значит, пусть будет так. Может быть, ей повезет, и она никогда не окажется посреди небес, перед запертой дверью. — Пора ложиться, — вместо ответа произносит Синчень. — Уже поздно.       А-Цин не спорит и помогает ему перемыть посуду. Но что удивительно — не спорит и Сюэ Ян. Сяо Синчень неотрывно чувствует его взгляд спиной.       И хоть это и против правил: он спас Сюэ Яну жизнь, спрятал в своем доме, никому не выдал, что рядом с ним находится медведь… Но сейчас он жалеет, что Шуанхуа остался наверху, в комнате. — Даочжан, — цепкие пальцы обхватывают запястье и пусть сейчас когтей нет, руку хочется отдернуть, — я хочу спросить тебя… — … взаправду ли ты любишь, — значит, это правда. Значит, они оба стояли перед Судом Лилий.       Сердце Сяо Синченя начинает стучать быстрее. Значит, Сун Лань действительно существовал, он не сон, не позабытое воспоминание. И если они когда-нибудь встретятся вновь, Синчень разобьет свое отражение и больше никуда его не отпустит.       Теперь он знает правильный ответ: — Я свою любовь не предам.