И тень твоя, мою обняв, уходит снова в путь

      Последний мертвец свалился на землю, словно набитый старьем мешок, и Сун Лань наконец опустил меч.       Пахло гнилью, гарью, тлением, примятой ногами травой. Теперь было слышно только шум крови в ушах и их тяжелое дыхание — его и незнакомого заклинателя. Очень хотелось с головой окунуться в воду: Сун Лань ни с кем не делился, но каждый раз ему чудилось, что после поединка с нечистью и нежитью на его коже остается тонкая неприятная пленка — даже если его не коснулись.       Но он продолжал стоять неподвижно, пока в тишине не подало робко голос какое-то насекомое. Тогда Сун Лань смог наконец обернуться и разглядеть незнакомца, вмешавшегося в его ночную охоту. Белая тень в ночи обрела черты: чуть ниже его, стройный, хороший боец. Длинные темные волосы схвачены белой лентой, но шпильки нет… такой молодой?       Зато меч привлек внимание: сверкающее лезвие, прохладное биение духовной силы — словно первый снег на плитах перед Байсюэ ранним утром, белая рукоять и белые ножны — гармоничное сочетание с белым ханьфу. — У тебя хорошее оружие, — произнес Сун Лань. — Спасибо, что помог.       Наверно, не так стоит знакомиться с другими заклинателями. Но незнакомец, кажется, не имел ничего против — обернулся, улыбаясь. Словно не он пять минут назад крошил восставших мертвецов и не его талисманы вспыхивали холодным лунным сиянием. — Не за что. Я не сомневался в твоих силах, когда увидел тебя в бою… но не смог пройти мимо.       Он подошел ближе и вот теперь Сун Лань окончательно потерял дар речи.       Он уже видел эти глаза.       В жизни каждого человека однажды наступал такой момент, когда в какой-либо гладкой полированной поверхности он видел отражение глаз своей родственной души. И не мог не узнать ее позже, при встрече.       Заклинатели всегда видели отражение родственных душ в своем духовном оружии — мече. На эту тему писали много и не раз: и наиболее совпадающие духовные энергии приводили в пример, и гороскопы высчитывали, и достижения встретившихся заклинателей. Что ж, совершенствование с родственной душой действительно впечатляло.       Поэтому, получив Фусюэ, Сун Лань каждый раз с трепетом вглядывался в его блестящую поверхность: какой будет его родственная душа? Где он встретит ее? Как узнает?       Глаза, взглянувшие на него с лезвия Фусюэ были красивы: длинные темные ресницы, мягкий сияющий взгляд, веселье, отразившееся в них — похоже, его родственная душа была очень добрым человеком. И все же, Сун Ланю были незнакомы эти глаза, он был уверен, что не встречал этого человека.       С того дня его странствия стали длиннее, дороги приводили его в земли разных орденов и кланов. Но ни разу не было чувства узнавания, какие бы красивые и талантливые заклинательницы ему не встречались. Иногда Сун Лань чувствовал отчаяние и снова вглядывался в блестящее лезвие — существовал ли вообще в мире человек с такими невероятными глазами?       Фусюэ был беспощадно честен: это не сон.       Сун Лань снова и снова уходил в дорогу.       И вот этот человек стоял перед ним посреди поляны с валяющимися трупами, в двух шагах от Сун Ланя. Так же настигнутый осознанием и узнаванием — если Сун Лань правильно истолковал взгляд, брошенный на белоснежный меч. — Как тебя зовут? — а вот это было совсем невежливо… но мысли путались, и дело было даже не в том, что его родственная душа оказалась парнем. — Сяо Синчень… — сегодня ночью не он один невежлив: только решив поклониться, уже не незнакомый заклинатель сообразил, что надо бы убрать меч. Поклон… не получился.       Сун Ланю все равно. Синченю тоже. — Я — Сун Лань. Имя в быту — Сун Цзычень. — Ага, — невпопад отозвался Сяо Синчень. — У тебя такие красивые глаза… То есть, рад познакомиться.