И тень твоя, мою обняв, уходит снова в путь

— Сун Лань…       Все разы, когда А-Цин звала его первым именем, он мог бы пересчитать по пальцам одной руки. Не так много было людей, кому он это позволял: она и Синчень. И то, А-Цин предпочитала привычное «даочжан» или шутливое «гэгэ». — Волнуешься?       А-Цин крепче сжала в кулаке шпильку и кивнула. Простенькая шпилька с головой лисицы — подарок, сделанный руками Сяо Синченя. Любимое украшение А-Цин, самое дорогое и… сейчас бесполезное. Некуда воткнуть в сложную прическу, в высокий пучок волос — среди ярких лент и цветов будет неуместна. И сейчас А-Цин держала ее, словно меч, сражаясь то ли со своими страхами, то ли с неопределенным будущим.       Сун Лань положил ладонь на ее стиснутый кулачок, мягко погладил дрожащие пальцы. Он сам волновался не меньше. Он сам был готов драться со всем миром, чтобы будущее их маленькой мэй-мэй было безоблачным. А-Цин вцепилась в его ладонь, как утопающая.       Сун Лань осторожно привлек ее ближе. Хотелось погладить по голове, как это делал всегда Сяо Синчень, но он боялся испортить прическу. Да и было подозрение, что А-Цин не выдержит и расплачется.       Обряды обрядами, конечно, но расстраивать мэй-мэй совершенно не хотелось. Не в этот день. А-Цин и так наревелась по правилам и без правил, пока шли все приготовления. — Не бойся. Ты будешь самой прекрасной. И самой счастливой. — Если гэгэ так говорит… — Гэгэ так говорит. И Чаофэй тоже.       А-Цин вспыхнула и закрыла лицо: так по-детски, прижав ладони к щекам, став из просто хорошенькой девушки — прекрасной. В глазах Сун Ланя так точно. С ними А-Цин ничего не боялась, улыбалась и была красивой, как красивы полевые цветы, как красивы берега лесного ручья, как красива сама жизнь. Девочка, девушка, молодая женщина в зеленовато-голубом платье, мэй-мэй двух прославленных заклинателей. Их верная спутница на нелегком пути, с легкими руками и добрым сердцем.       Такой однажды увидел ее Хэ Чаофэй из Ордена Цинхэ Не. Увидел — и не испугался ни бледных глаз, ни острого языка, ни двух названных братьев. Увидел — и предложил пройти с ним весь путь, до самого конца.       «Решать тебе», сказал тогда Сяо Синчень. «Мы можем только пожелать тебе счастья…»       И А-Цин расплакалась. — Воспитанные девушки закрывают лицо рукавом, — а вот и он, легок на помине. — Эр-гэгэ, ты же не видишь, — плакать снова А-Цин раздумала и тут же кинула взгляд в зеркало: не размазала ли краску на лице? — Зато хорошо тебя знаю. Пора… мэй-мэй, — голос Сяо Синченя дрогнул.       Все правильно.       Невесту забирают из дома родителей. Вот только у них до сих пор нет дома, даже тот, который они сняли на время подготовки к свадьбе — лишь временное пристанище. И они не родители — но ближе у А-Цин никого нет. И у них тоже нет никого дороже и роднее.       У судьбы порой странные причуды: Сюэ Ян лишил их тех, кто был им семьей — и он же подарил младшую сестру. Пусть не по крови, но не они ли сами когда-то смело заявляли о незначительности кровного родства?       А сегодня у их любимой мэй-мэй появится своя семья.       А-Цин решительно сунула шпильку за широкий пояс, пряча, словно талисман. А потом порывисто схватила их за руки: — Гэгэ… эр-гэ… вы же не оставите бедную маленькую А-Цин? Не забудете? Вы будете приезжать в гости? — Конечно, А-Цин, — Сун Лань обещал за двоих. — Твои гэгэ всегда будут помнить о тебе. — И на свою свадьбу пригласите? — А-Цин!       Мэй-мэй отпустила их и со смехом выскочила за дверь. — Невесту не оплакали, к жениху сама выскочила, жених тоже… отколол… — Сяо Синчень принялся загибать пальцы, стараясь сдержать смех. Получалось плохо, уголки губ дрожали. — Цзычень, этот день точно был благоприятным по гороскопу? Кто его выбирал? Сун Лань прислушался к голосу и смеху А-Цин за дверью: — Ты же и выбирал… Сам сказал, что этой свадьбе позавидует император. — Он не знал ничего насчет императора… но сам, похоже, все-таки завидовал. — Идем выдавать наше сокровище. Пока А-Фэй не успел передумать и сбежать.