Из Тьмы

Да-а… лучше возвращаться к родным пенатам, накопив побольше сил. Чтобы уж точно ни у кого не возникло соблазна решить «вопрос наглой выскочки» радикально. Да и дальше… боюсь, будет только хуже. Неизбежная гражданская бойня всё ближе. Увы, пока что «качать духовные мускулы» получается не так хорошо, как хотелось бы. Я и так уже перешагнула порог, предельный для подавляющего большинства смертных. Причём, судя по подсказкам осколков памяти архидемона, не только для своего мира, но и для подавляющего большинства иных известных ему (со скидкой на локальные условия, не расположенные к сложной магии и использованию внешних сил). Собственно и многие условно бессмертные существа, вроде каких-нибудь высших эльфов, различных разумных духов и демонов, если вообще достигают подобной силы, то за сотни, а чаще тысячи лет. Не все могут читерить с личным тейгу, однако: артефакты такого калибра на дороге не валяются! И чем дальше, тем сложнее продвигаться выше по лестнице силы. Всё-таки существуют объективные пределы возможного: например, плотность энергии выше определённого порога почти перестаёт расти, потому что в заданный объём уже, как говорится, "не лезет". Это как со сжатием газа при запредельных давлениях в десятки гигапаскалей: пока место между атомами есть, сжимать ещё можно, но как только оно заканчивается и атомы буквально упираются друг в друга "боками" — всё, газ становится фактически так же несжимаем, как жидкость. С духовной силой объективные законы реальности иные, но пределы есть пределы. Никуда от них не деться. Даже в таких «тепличных» условиях, как у меня, обычные методы уже не приносят достаточно быстрых и значимых результатов. Нужно думать над обходными путями. Желательно теми из них, где риск сойти с ума/получить неизлечимую энергетическую травму/умереть/переродиться в мерзкую тварь — ниже, чем вероятность успешного усиления. Конечно, тренировки и приём развивающей алхимии не прекращаются, как не прекращаются попытки улучшить свои навыки оперирования духовной, жизненной и негативной силой. Потому что на моём уровне именно тонкость-скорость-точность манипуляций ещё далеки от теоретических пределов. А кроме того, я стараюсь найти способы усиления через различные инструменты — как, например, с бронёй, что станет каркасом для навыка Нечестивой Ауры. Но особых прорывов (позитивных, а не как у извечно не готовых к «неожиданным» сменам времён года коммунальщиков) пока нет. Лишь медленная, планомерная, будничная работа. Кстати, о прорывах: пока я вынужденно бездельничала (если не считать не слишком нагружающее мозг наблюдение за обстановкой через птичек, упражнения на развитие энергоканалов и прочие фоновые задачи), в голове возникла одна новая идея. То есть не совсем новая: я ещё на Севере это обдумывала. Скорее правильнее будет выразиться, что количество теоретических прикидок превысило предел, и я поняла, что без натурных экспериментов продолжать крутить мысли в голове уже бесполезно. Это я о том, как можно создать вышеупомянутый прорыв, сотворив небольшой кратковременный прокол в глубины тёмного астрала. Кратковременный и, конечно, контролируемый. Да, опасно, даже очень, ибо в чёрных глубинах водятся соответствующие обитатели, да и прокол всегда может превратиться в куда менее безвредный разрыв, через который (если не повезёт) уж точно сможет заглянуть кто-нибудь особо большой и страшный. Но… слишком уж привлекательно это: получить возможность в нужный момент организовать под боком большой объём энергии родственного спектра, который самим фактом своего наличия станет подавлять врагов и поддерживать меня, заметно упрощая манипуляции негативной силой и даже делая доступной простейшую боевую магию. А эффективность тех же смертобубликов поднимая как бы не на порядок. Да и условия нашего мира, пусть и безжалостно режут большую часть возможностей к относительно тонким манипуляциям энергиями — даже в лабораторных условиях далеко не всё получается, блин! — но они же дают крепкую гарантию от расширения и стабилизации всяких там проколов в пространстве и пролезания в материум тамошних обитателей. Тот самый старый принцип: что нам мешает, то нам и поможет. …Низводя то, что в ином мире (при определённых обстоятельствах и с рядом доработок) могло бы считаться стратегической магией, до простого временного территориального благословения/проклятия, в зависимости от того, с чьей точки зрения смотреть. Это при том, замечу, что в тех самых иных мирах учиться подобной магии без учебных материалов и знающего, а также наставника, обладающего мощью архимага — чистейшее, дистиллированное безумие. Хуже, чем на рыбалке глушить рыбу термоядерными боеприпасами. После термоядерных бабахов просто повсплывает кверху брюхами МНОГО рыбы (а вот акулы потонут: у них плавательных пузырей нет). После особо неудачного пространственного разрыва целый мир может оказаться того. На этого. Уничтоженным. А вот здесь, на родине, я даже такое могу пробовать сравнительно смело. Ну, если оно сработает как надо. И если вообще сработает. Помимо этого, имелась косвенно связанная с первой идея создания более безопасной и простой дальнобойной энергетической атаки. Уж хотя бы она должна выгореть! Должна ведь? Надоели уже слабосильные смертобублики и не в меру своевольные, бьющие куда угодно, кроме выбранной цели, молнии негативной энергии! В общем, стоит хотя бы попробовать воплотить идею, которую разум так и эдак крутил уже немало времени. Пусть испытания придётся проводить и не в лаборатории — которая испытаний может не выдержать — а где-нибудь подальше от населённых мест, и шансы на успех не так чтобы сильно больше половины; но когда появится время, обязательно слетаю. Заодно можно вместе с Печенькой наведаться на её родное болото. Да и к стае родичей Эйпмана заглянуть. Не ради чего-то важного, а просто так. Из ностальгически-туристических соображений. Придя к данному заключению, заканчиваю думать над этой задачей и позволяю себе отвлечься на забежавшего в гости Диего. — Снова здравствуй, Куроме, — открыв дверь, просунул он свою голову внутрь комнаты. — Я не помешаю? — Нет, — качаю головой. — К тому же, если ты не забыл, мы находимся в здании администрации, где ты самый большой начальник. — Но не самовластный, хе-хе, — невесело усмехнулся губернатор, мимолётно намекнув на то, что большой начальник он лишь формально, а по факту это я держу его за горло. — А кто у нас самовластный? — пожимаю плечами. — Даже премьер-министр вынужден искать компромиссы. Про Императора и вовсе не говорю. Разве что жалкий бездомный бродяга, который совершенно свободен, потому что столь же совершенно никому не нужен, — ответила я на высказанное и невысказанное. — Почему только жалкий бродяга? — не согласился со мной мужчина. — Например, отшельник, которому безразлично общество, точно свободен от вышестоящих, тех, чьё мнение нужно учитывать, и даже от городской инфраструктуры. Иногда мне хочется всё бросить и стать таким, — хмыкнул Диего. — Но в лесной пещере нет ни выпивки, ни женщин, ни партнёров по азартным играм. Там даже в шахматы не с кем сыграть. Так что я каждый раз останавливаюсь, — рассмеялся глава провинции, вторым слоем поведав, что он не особо в восторге от становления губернатором и всего навалившегося, но в целом пока плюсы высокого положения перевешивают минусы. Поставив пару бутылок на невысокий, непонятно для каких целей находящийся в пустующем кабинете столик, мужчина приземлился на свободную половину оккупированного мною дивана, после чего подтянул столик поближе. — А ещё в лесную пещеру, удалённую от всех городских неприятностей и политических неприятелей, могут наведаться голодные местные монстры. И у них есть своё мнение насчёт дальнейшей судьбы аппетитного кусочка вполне свободного и пока живого мяса, — улыбнувшись чужой шутке (ох, знал бы Диего, сколько раз меня саму посещали подобные мысли!), пошутила я в ответ. И намекнула на то, что соскочить не получится, даже если очень захочется, да. Не без фатальных последствий для него и для рода. И тут я буду совершенно ни при чём: в «джунглях» Империи хватает и иных «монстров», жадных до чужих ресурсов. — И это тоже, — согласился темноволосый обладатель «испанской» бородки. — Мир зол и несовершенен. Но хороший стаканчик доброй выпивки в доброй компании делает его более сносным. Будешь? — он мотнул головой в сторону бутылок. — Если память не изменяет, ром от моих приятелей пришёлся тебе по душе. Я прихватил бутылку. Последняя осталась, между прочим. — Да, неплохой напиток, — задумчиво киваю головой, — сладенький и на вкус приятный. Вино, ликёр и остальное у тебя тоже ничего так. Мой оценивающий взгляд упал на бутылки. В одной плескался знакомый ром, а вторая несла на себе этикетку, указывающую на крепкий ликёр. Неплохо! Вкусно, сладенько, слегка ядовито — всё как мне нравится. Алкоголь, как и иные наркотики с простыми, не алхимическими ядами, на меня практически не действовал (а если не ослаблять сопротивляемость особым усилием, то и без «практически»), однако вкус хороших напитков всё ещё нравился. Да и спирт отвращения не вызывал, наоборот: ощущения от тепла в животе казались скорее приятными. Неудивительно, что мы с Келем и Диего частенько дегустировали запасы последнего. Правда, сам хозяин виноградников, виноделен и винокурен, а также деловой партнёр любителей присылать дорогой, качественный ром — далеко не столь стоек, как хотя бы наш новый глава военных. Для него спирт — полноценный яд. Не мне учить жизни взрослого состоявшегося человека, с которым мы не так давно наладили приятельские отношения? Тем более у него есть и повод, и причины желать забыться в алкогольном тумане. Но всё же. Да и разговаривать с тем, кто заметно набрался — неинтересно. Тем временем, приняв похвалу за согласие на начало пьянки, брат Изабеллы откупорил одну из бутылок и разлил её содержимое по захваченным им стаканам. — Только сам не увлекайся, — предостерегаю начинающего алкоголика. — Не надо со мной соревноваться. Не хочешь же ты выставить себя на посмешище, как в тот раз? Диего поморщился. — Это всё Кель виноват! — эмоционально взмахнул свободной рукой мужчина. Второй, в которой тяжёлая бутылка, особо не помашешь. — С его рассказами об удалых-разудалых офицерских пьянках. — Он, как и все военные, склонен приукрашивать, — бесстрастно сказала я, не став комментировать сам факт «удали». Потерять над собой контроль вследствие отравления наркотическим средством, наделать глупостей, а потом героически выгребать из той ямы, куда забрался — тоже мне, лихость! Скорее глупость. Впрочем, ладно. Это во мне говорит параноидальная убийца-шпионка-заговорщица, для которой терять самоконтроль даже ненадолго и даже во вроде бы проверенной компании — смерти подобно. А ещё после эпопеи с избавлением от наркотика-стимулятора у меня сформировалось достаточно предвзятое отношение к подобному времяпрепровождению. Так-то я-Виктор был точно таким же раздолбаем, как и Диего. То есть пока не стал косплеером Фредди Крюгера, хе-хе. А так впору протянуть с известными интонациями: "Мальчишки... мальчишки никогда не меняются!" Отчего понять состояние «не нагулявшегося» тридцатилетнего аристократа, в силу обстоятельств вынужденного взять на себя тяжёлую ношу ответственности — не так чтобы сильно сложно. Полагаю, мужчина чуял это внутреннее родство, поэтому всегда был рад пообщаться. …Или просто желал наладить хорошие отношения с той, от кого зависит, а заодно через неё (меня) получить выход на столичную верхушку. Впрочем, когда одно мешало другому? Сама такая же. Между прочим, такое вот осознание переплетения мотивов, включая собственные — яркий пример зрелости. Только дети, реальные и просто психологически недозрелые, могут позволить себе однотонность взглядов, неразличение полутонов, знаменитый подростковый максимализм. Когда на смену приходит (не сказать, чтобы приятное) осознание сложности мира и неоднозначности людей, вера в вечную дружбу и любовь до гроба отправляется туда же, куда чуть раньше ушла вера в Деда Мороза, сменяясь тяжкими вздохами в стиле Экклезиаста. Во многой мудрости много печали — и далее по тексту. Но каким бы неприятным ни казалось взросление, без него не обойтись. Как уже Циолковский говорил, нельзя вечно жить в колыбели. А здоровые лбы лет тридцати и более, ментально остановившиеся в развитии на этапе двенадцати-пятнадцати годиков — зрелище сколь смешное, столь и жалкое. Разогнанный разум, пусть и частично занятый иными делами, позволял без проблем отвлекаться на сторонние размышления, не прерывая разговора, так что я, заметив нежелание собеседника развивать тему, подхватила пододвинутый мне стакан с плещущимся у самых краёв выдержанным алкоголем — видимо, набулькав столько, надо мной решили слегка подшутить — и спросила иное: — Как, кстати, работа? — сделав аккуратный глоток тёмно-янтарной жидкости, интересуюсь у автора неудавшейся шутки. — Ты вроде бы жаловался на завал? — Срочные дела мы все сделали, — отмахнулся тот, — поэтому я разогнал тех, кого оставлять не обязательно. А сам… решил сделать перерыв. Тяжело с толком работать головой, когда знаешь, что на тебя могут напасть ворвавшиеся в кабинет головорезы. Одно мучение. Вот и решил промочить горло. — А одному пить скучно, — согласно киваю, уловив желание собеседника не упоминать свою «трусость», которая стала одним из факторов, приведших его ко мне — как особе, которая в случае чего уж точно отметелит любых негодяев. Вообще мне приходила информация, что некие потерявшие берега бандиты, которые мешают торговле, нападают на мелкие поселения и сгоняют боеспособных мужчин в свою «добровольческую армию» — являются чем-то более опасным, чем казалось на первый взгляд. Шайка, образовавшаяся из бывших беженцев и не уничтоженная лишь из-за лени и нерешительности прошлого командира вояк, которого я пропихнула на место убитого Стоуна (а также отсутствия внятной военной силы непосредственно в распоряжении губернатора), недавно получила «усиление» из опытных бойцов и воителей. И сменила лидера, ага. Говорящий признак, тревожный звоночек. Увы, найти их по старому «адресу» не удалось: я, расспросив пойманного в городе помощника тамошнего главаря, не поленилась слетать на Раух и попробовать избавиться от мутных деятелей превентивно, но они уже куда-то перекочевали. Печально. И вполне ожидаемо от тех, кого, судя по всему, подчинили южные Охотники — так назывались элитные головорезы Союза Южных Племён — которые не одну собаку съели на том, чтобы неожиданно ужалить "имперских псов", а потом бесследно раствориться в джунглях. Но источником беспокойства Диего и моего тут присутствия являлись не они. Бандиты тем и плохи, что не спешат на честный бой: их нужно искать и выкуривать. Поводом для того, чтобы я в данной ситуации сидела здесь и выпивала с губернатором (а не, как объявлено во всеуслышание, вместе с большей частью своих подчинённых в составе войскового соединения выдвинулась за город, дабы прочесывать джунгли и местные поселения), стало сообщение о возможном нападении на администрацию. Причём там говорилось не о какой-то абстрактной возможности, а назывался даже вполне конкретный день: первые же сутки нашей с Келем отлучки. Откуда и от кого сообщение? А вот Бездна его знает! Но все служебные коды и пароли полностью соответствуют. Так что отмахнуться от непроверяемой, но, возможно, правдивой информации от «неизвестных коллег-доброжелателей» не получалось. Имелся риск, что кто-то специально разделил меня с собравшимся карательным отрядом, но… маловероятно это. Да и авторы послания намекали на то, что их правдивость станет залогом развития наших дальнейших отношений. Посмотрим. И на то, произойдёт ли нападение, и на эффективность поисков (Картель, в лице Эскобара, обещал оказывать воякам информационную поддержку, а прикомандированная к нему Доя с командой, в свою очередь, оказывает союзным наркоторговцам-контрабандистам поддержку силовую), и на «доброжелателей». Последних можно будет подробно расспросить после их деанонимизации. Неважно — живые ли, мёртвые ли, но они обязательно расскажут, откуда такие красивые вылезли... и что за игры они пытаются со мной вести. Наличие представителей Службы Разведки, неизвестных ни мне, ни Рамону — тому родственнику Диего, который занял пост главы местной разведки — мягко скажем, настораживает. Даже несмотря на предупреждение о возможных проблемах и якобы дружелюбие. С Диего мы, впрочем, говорили совсем не об этом. Мужчину, решившего отвлечься и немного расслабиться, больше интересовали столичные расклады и мотивы такой непонятной ему фигуры, как я. Посему он пожелал ненавязчиво расспросить гостью своей провинции о недавних событиях: таких, как аттестация Кей Ли на Мастера Боя, а также приём, позднее состоявшийся у меня в особняке. Попытаться за простой беседой выведать немного больше — вполне логичный ход, сама на его месте действовала бы точно так же. Особенно учитывая, что на прямые вопросы о себе и Отряде отвечать ему никто не торопился: секретность же, понимать надо! Вернее, я отвечала, но, не выходя за круг относительно общеизвестной информации. Да губернатор и сам не рисковал напрямую задавать совсем уж провокационные вопросы. Например, на осторожно проявленный интерес о моих взаимоотношениях с СВБ я признала, что у нашего Отряда имелись некоторые трения с внутренней безопасностью Службы Разведки. Но вот об аресте Галахада, почти рейдерском захвате Отряда, а потом и ответном визите вежливости в центральный офис наших недругов, который формально прошёл тихо и без жертв, но реально стал началом лавины, которая унесла множество жизней подчинённых Зака, погребла его самого и сломала ещё больше судеб не всегда причастных людей — об этом напрямую никто ни слова не сказал. Как не сказал и о подробностях раскола в рядах ИСР, взаимоотношениях фракций и покачнувшемся балансе сил во Дворце. Понятно, что для губернатора это интересная информация, но воспользоваться ею с толком он всё равно не сможет — а потому она для него излишня. Зато если беседа шла как бы об ином, то любопытный Диего время от времени получал различные интересные «оговорки». То же самое касалось и тех вещей, которыми интересовалась я: их требовалось «добывать». Эдакая интеллектуальная игра, в которую мы с губернатором частенько играли. Да и Кель периодически подключался, если присутствовал поблизости. Грешна: люблю общение с умными людьми! Впрочем, чего-то действительно важного для дела сие не касалось. Важную информацию нужно давать своевременно и в полном объёме. Надувать щёки и разыгрывать своих якобы союзников втёмную — не мой стиль! — …В итоге этот идиот в дырявом ботинке, с порезанной мордой и улыбкой во все тридцать два радостно преподнёс мне голову «обидчицы». Которую он же сам и спровоцировал, — заканчивала я рассказывать правдивую байку про Кей Ли. — И мало того, что чуть сам не подставился в попытке подразнить противника и покрасоваться — как произошло с кланом Змеи; он тогда едва не сдох у вас, кстати — так ещё утворил это всё прямо на глазах у высших лиц государства. А потом данный «интеллектуально развитый и не понятый окружающими»… персонаж жалуется на «слишком жёсткие» тренировочные поединки, призванные его вразумить. Будто бы без них он смог бы стать Мастером! Или вообще выжить, не став жертвой очередной своей несвоевременной шутки... — Ха-ха-ха, весело там у вас, — хмыкнул мой визави, на которого постепенно начал действовать медленно цедимый им алкоголь. — Всегда считал, что Имперская Разведка — пристанище хитрых, серьёзных и беспринципных задниц, вроде дядюшки Рамона. Да-а…. А ты, значит, ещё и учитель талантливый… сколько тебе лет, Куроме — шестнадцать? Вас там, конечно, с раннего детства натаскивали, наверное, но… — мужчина снова приложился к стакану. — Чувствую себя неудачником, — выдохнув, сказал он. Молча пожимаю плечами, ибо слова ответа не требовали. Да и Диего не сказать чтобы всерьёз завидовал, воспринимая меня скорее как стихийное бедствие, а не человека. Вот спрашивается, какой смысл завидовать силе урагана или наводнения? Однако детали разум мужчины — несколько расслабившийся и раскрепостившийся под действием алкоголя, но пока всё такой же острый — подмечал вполне чётко. Несмотря на демонстративно расстёгнутый воротник, неформально закатанные рукава и дополняющее образ пьяное легкомыслие, я видела, что глава рода Агилар очень внимательно запоминал всех упомянутых фигурантов, то, как я о них отзывалась и то, каким образом они, с моих слов, поступали. — А что премьер-министр? — решил уточнить этот момент Диего. — А что он? — делаю глоток сладкого, приятного на вкус алкоголя и закусываю печенькой; жаль, что термос с кофе я уже выпила: если добавить одно в другое, а потом сверху сыпануть хорошую толику сахара и налить сливок, стало бы ещё вкуснее. — Онест с удовольствием похлопал «артисту». И вообще: уж кто-кто, а он остался всем доволен, — иронично усмехаюсь. Напрямую я свои мысли о том, что премьер-министр, как всегда, вышел победителем из чужой грызни, которую, вероятно, он же и организовал (и в масштабе событий аттестации, и в более глобальном) — озвучивать не стала. Но учитывая последние слова и предыдущий контекст… умному достаточно. А губернатор отнюдь не дурак. Даже в подпитии. — Получается, после случившегося к тебе на приём пришло меньше людей? — поинтересовался Диего. — На самом деле я бы так не сказала, — допив свой стакан и вновь наполовину наполнив его из уже показывающей дно бутылки, ответила я. — Ясуо — исполняющий обязанности министра разведки — не самая популярная фигура в ведомстве. Против него дружить намного удобнее, чем с ним. Так что прилюдный конфликт с этим типом отчасти даже сыграл в плюс. Дурацкая дуэль, которая окончилась смертью какого-никакого, но имперского Мастера — это, конечно, тоже не очень хорошо. Да и то, как похабно её провёл мой заместитель, не понравилось генералиссимусу... что, учитывая его взгляды, вообще не удивительно. Но он так и так бы не пришёл ко мне в гости: слишком разные статусы, слишком много чести. А вот что не пришёл никто из его рода, представляя главу — это даже хорошо. В отличие от Будо, отношения с остальными представителями рода Лайт у меня не складываются. — То, что главнокомандующий появился на мероприятии в Храме, уже само по себе показывает его благорасположение, — покивал Диего. — Безусловно, не из-за тебя одной он там находился, но… — мужчина сделал неопределённое движение рукой со стаканом, отпил немного, после чего, поставил ёмкость на стол и, подтянув к себе блюдо с нарезанными фруктами, что ранее доставил кто-то из озадаченных приказом подчинённых, выдохнул, — сама понимаешь. Зато ты говорила, что вместо военных и представителей партии столичных аристократов к тебе Огр пришёл, — забросив в рот закуску, полувопросительно произнёс губернатор. — Получается, вы с Отрядом Убийц чуть ли не нейтральны: и с гвардией дружите, и с полицией, и с премьер-министром. — Насчёт нейтралитета и дружбы ты, приятель, загнул. Мы всё же часть боевого крыла Службы Разведки, — покачала я головой, краем сознания наблюдая за целенаправленно приближающейся к нам духовной сигнатурой; кажется, даже знакомой (энергетику неодарённых разбирать всё-таки сложнее, особенно вне полноценного транса). — Но в целом генерал Галахад старается действовать так, чтобы Отряд не ссорился ни с кем из достойных слуг Империи и Императора. Увы, это не означает, что никто не захочет поссориться с нами и, следовательно… Закончить свою мысль я не успела, так как «сигнатура» приблизилась к двери и довольно-таки нагло её распахнула, даже не постучав перед этим. «Какие гости!» — мысленно воскликнул внутренний голос, когда я наконец узнала образ чужой энергетики. * * * — Я его ищу, а он тут спрятался и пьянствует! — Изабелла, появившаяся за ею же открытой дверью, обвинительно ткнула пальчиком в Диего, что как раз допивал остатки налитого в его стакан янтарного напитка. — Что за бесполезный у меня братец? Игрок, лентяй, бабник и пьяница! — сварливо припечатала младшая сестра. Лишь смешинки в голосе, которые я скорее почувствовала через эмпатию, чем услышала, выдавали её истинные чувства. Меня девушка не заметила, ибо диван находился у боковой стены, частично прикрытый каким-то разлапистым декоративным растением, отчего с её позиции хорошо рассмотреть получалось только Диего и столик. То есть присутствие ещё одной персоны, на которую сервировали закуски, она заметила, но не придала этому значения, очевидно, сочтя, будто её старший брат отдыхает в компании коллеги (или пусть даже очередной девицы). — С каких это пор заваленный делами губернатор и глава рода не может расслабиться, о моя полезная, но безработная сестра? — в тон Изабелле поинтересовался мужчина — немного захмелевший, а оттого менее сдержанный, чем обычно. — Неужели ты захотела помочь и занять пост в моей администрации? Так это просто отлично! — он с деланной радостью потёр ладонями. — Давно пора придать официальности твоей возне с сиротами. А то меня уже достали эти упыри из отдела по культуре и просвещению. Упыри откуда? Гм. Бэйба на них нет... — Как это так?! — меж тем передразнил губернатор какого-то обладателя привизгивающего фальцета. — У их псов, видите ли, кусок из пасти вырывают! Возмутительно! Ещё и некоторые наши дворяне ворчат. — Добавил он, возвращая голос в норму. — А так — получишь официальный пост, и от меня отцепятся. Младшая представительница рода Агилар скорчила недовольную гримаску: темноволосой и синеглазой красавице явно не улыбалось переводить частную благотворительную деятельность, которая скорее её развлекала, выступая в роли социально полезного, повышающего репутацию хобби — в работу. Со всеми её, с позволения сказать, «прелестями»: обязаловкой, бюрократией и прочим таким. Ещё и конфликтовать с культпросветом, а также дворянами (в том числе и её знакомыми), которые совместно с подчинёнными министра Ёкана обрабатывали эту «делянку», занимаясь весьма отвратным бизнесом, о котором наша благотворительница пока не знала. Хотя с «бизнесом» — это преувеличение. Большая часть тех, кто занимался продажей сирот в рабство, поставкой в бордели разной степени извращённости, а также разбором на органы — ещё осенью оказались вырезаны одной некроманткой и её подчинёнными. Между тем Изабелла — которая во время разговора не стояла на месте, а прошла вперёд, собираясь то ли сесть рядом, то ли отобрать у старшего брата бутылку и пресечь пьянство практически на рабочем месте — уже хотела ответить остротой. Но… раньше, чем она успела открыть рот, сделавшая несколько шагов вперёд девушка смогла заметить, в чьём обществе пьянствует Диего. — Кори?! То есть Куроме. Ты здесь… вместе с Диего? — не на шутку удивилась девушка. Она считала, будто её брат укрылся тут от возможных посетителей, дабы предаться пьянству с коллегами-мужчинами. Или ему же, но совмещённому с развратом, вместе с подчинёнными женского пола и облегчённого поведения. А он тут со мной, которая мужчинами не интересуется. Как бы… Или я её обманула и в этом? Все эти мысли — в том числе и огонёк вспыхнувшей обиды и ревности; вот уж умелица себе надумать и обидеться, взревновав! Типичная женщина в том самом смысле — легко читались на симпатичном личике с богатой мимикой, которую Изабелла в данный момент не контролировала. Даже эмпатию использовать не требовалось. — Ага, здесь, — сделав вид, будто не заметила, что на меня надумали всякого-разного, беззаботно ответила я. — Опустошаю бар твоего брата и рассказываю байки в ожидании, пока сюда нагрянут незваные гости. Или не нагрянут, — пожимаю плечами. — Посмотрим. Немного подумав — благо разгон разума позволял это делать без длинных пауз — я предложила: — Ты, раз зашла, тоже присоединяйся к нашему с Диего ожиданию. Надеюсь, тебе моё общество не настолько отвратительно, чтобы его не скрасила даже выпивка с закусками? — Нет, что ты! Всё не так, — девушка помотала головой, отчего её чёрные волнистые волосы эффектно взметнулись, распространяя по комнате тонкий аромат хороших духов. — Я… на самом деле я давно хотела подойти к тебе и извиниться. Я слишком много себе придумала, когда узнала… о настоящей тебе. Поэтому начала бросаться обвинениями и делать глупости. Но… Судя по мимике и читаемым эмоциям, моя бывшая любовница во время паузы общения всё обдумала, поняла, что была не права (особенно когда кидалась вазой, хех) — и что будь я хоть вполовину такой гадиной, как меня расписывают газетчики, её поведение могло быть... чревато. И теперь Изабелла искренне сожалела о том, что наговорила ранее, более того: даже стыдилась этого. Вон, даже слова в горле застревают. Хотя это, наверное, от неожиданности. Предположить, что губернатор пьянствует со злой и страшной убийцей и шпионкой Вне Рангов его сестра вряд ли могла. Вот и удивилась. — Сестрица у меня, конечно, умненькая, — старший брат поспешил на помощь растерявшейся младшей сестре. — В конце концов смогла понять, что её подруга и моя уважаемая гостья, — галантный поклон в мою сторону; ну, насколько получилось проделать этот жест сидя и со стаканом в руке, — на самом деле подошла к исполнению приказа своего высокого начальства крайне, ха-ха, мягко и осторожно. Отчего мы тут вообще можем разговаривать, а не кормим червей, — мрачно усмехнулся Диего и плеснул себе в стакан из новой бутылки. — Но Изабелла всё ещё слишком импульсивная. И не умеет признавать свои ошибки. Даже когда хочет это сделать, — сказал губернатор, которого происходящее слегка веселило. Это сначала, когда в меня бросили вазой, он переживал за мою реакцию на устроенный сестрой скандал, даже откровенно побаивался. Но позже, пообщавшись, Диего понял, что Кори, которой я раньше притворялась, не так уж и сильно отличается от настоящей личности Куроме. Я, может, вполне безжалостна и злопамятна, но это строго по отношению к врагам Империи. И тем, кто причинил мне и моим близким реальное зло, то есть опять-таки врагам, только личным. А в остальном, наоборот, достаточно пофигистична и неконфликтна. Да и Изабелла мне действительно нравилась, а её нежелание больше видеться — расстраивало. Так что, увидев сестру, он (не иначе как под влиянием ослабившего внутренние барьеры алкоголя) решил немного подтолкнуть нас к примирению. — А ты вообще помалкивай, братец, — недовольно сверкнув синими глазами, девушка всё-таки приняла приглашение, проследовала к дивану и заняла место ровно посередине. — Прости меня, — сказала Изабелла, повернув голову в сторону, опасаясь встречаться взглядами. — Когда я узнала, что ты не Кори, а известная имперская убийца, то... очень сильно испугалась. И расстроилась. Поэтому я и не сдержала тех слов... о которых потом пожалела. — Я понимаю, — кивнула я, протянув нашей гостье стакан, что мне передал появившийся и тут же исчезнувший Эйпман (учитывая скорость, на которой всё было проделано, заметить произведённые манипуляции никто не успел). — И не обижаюсь на тебя. Изабелла, не обратив внимания на то, откуда у меня появилась посуда, бездумно приняла протянутую ей ёмкость, в которую я налила немного ликёра. Ей сейчас полезно: немного выпьет, съест кусочек фруктовой нарезки и успокоится. Неспроста совместное принятие пищи издревле считается знаком примирения... а отказ от совместной трапезы — ровно наоборот. — Осознать, что шутка той, кому доверяла, о том, что она «самое страшное чудовище в округе» — это совсем не шутки, а вполне себе правда... довольно шокирующее открытие. И не самое приятное тоже, — продолжаю говорить, не отвлекаясь от обихаживания гостьи. — Да и узнать о том, что именно твоя подруга повинна в смертях твоих же знакомых и родичей, пусть и дальних — не менее неприятно. Тут не только вазу можно бросить, но и нечто более тяжёлое. Изабелла, сделавшая глоток ликёра из своего стакана, сначала поморщилась: и от излишней крепости, и от упоминания убийств, но потом всё же слабо улыбнулась незамысловатой шутке про вазу. — В свою защиту могу лишь сказать, что моё отношение к тебе было абсолютно искренним, — заметив свой успех, продолжила я, заодно пододвинув девушке графин с соком, которым можно разбавить излишне крепкий напиток. — Те же, кого пришлось устранить… Пусть среди них имелись и случайные жертвы, и те, кого, если бы не приказ и сложившиеся обстоятельства, я бы желала видеть в стане если не друзей, то хотя бы живых, однако большинство всё же являлось откровенно деструктивным элементом, который требовалось убрать. — Хах, убрать… — горьковато выдохнула Изабелла, вновь приложившись к ликёру, который так и не стала разбавлять. — И кого же ты причислила к мусору? Друга братца, Фореста? Смешного толстяка Модо? Или, может быть, род благотворителей Перейра? Услышав о последних, Диего поморщился. А я принялась объяснять: — Форест как раз среди тех, кто заслужил моё уважение. Умный, расчётливый, не склонный к бессмысленной жестокости и обладающий собственным кодексом чести, он уже одним этим возвышался над общей массой своих коллег-политиков. А амбиции и некоторая неразборчивость в средствах… кто без недостатков? — пожимаю плечами. — Я и сама стремлюсь встать выше, чем мне, по мнению некоторых, положено. Быть может, появись я у вас позже, обладая той свободой и полномочиями, которые у меня есть сейчас, у нас бы вышло договориться с Форестом к обоюдной выгоде, — искренне сказала я. — Но полученный приказ не допускал двусмысленных толкований. Вздох. — Модо же… — продолжила я, — что ж. Может, он и не самый худший из высокопоставленных офицеров полиции. Его прегрешения не выходили за общепринятые рамки: всё-таки превышением полномочий, умеренной коррупцией и платным покровительством различным торговым предприятиям сейчас никого не удивишь. Однако договориться с ним просто не получилось бы. Упрямый тип, ещё и с нелюбовью к нашему ведомству, — прервавшись на то, чтобы отпить из своего стакана очередной глоток сладкого, приятно обжигающего язык и пищевод напитка, делаю вид, будто оцениваю реакцию слушателей. Я и так чувствовала, что Изабелле и её старшему брату не слишком приятно слушать о подобных вещах, однако так же, как считала нужным показать своё внимание, полагала необходимым договорить до конца. Чтобы не возникало новых вопросов и кривотолков. — А вот упомянутые тобой, Белла, Перейра как раз полностью заслужили смерть. Я бы даже сказала, что обычная смерть для таких, как они — это уже милосердие, — позволяю искреннему омерзению отразиться на лице. Ненадолго, но заметно для моих визави. — Неужели, — сделав большой глоток ликёра, девушка вновь поморщилась и хмуро на меня посмотрела. Всё-таки мои слова разбередили её душевные раны, отчего отношение стало более враждебным. Диего в молчаливом жесте поддержки положил руку на плечо сестры. Он-то знал о прикрываемых культпросветом «благотворителях», пусть и далеко не всё. Иначе их зачистили бы ещё при Форесте, наплевав на любые последствия со стороны Ёкана, этого министра извращенцев. Про личный кодекс чести прошлого губернатора я не соврала ни словечком, такую грязь в своём доме он бы не потерпел. Печально глянув на подругу (надеюсь, всё же не бывшую), которую я бы тоже хотела приобнять, ничего предпринимать так и не стала, опасаясь вызвать обратную реакцию. Просто продолжила своё повествование: — Ты верно заметила, что данный род, так сказать, на поверхности занимался благотворительностью, помогая сиротам, беженцам с юга и просто обездоленным устроиться здесь, в Кукуте, или ближе к центру. Также многие знали, что часть достаточно симпатичных девушек и юношей «устраивали» в бордели, а кое-кого и на пожизненный контракт. Ещё меньшее количество людей знает о связи Перейра с тёмными алхимиками и держателями чёрных борделей, которым «благотворители» поставляют живой материал. И лишь посвящённые в самую глубокую, зловонную грязь ведали о том, куда периодически исчезали «без вести пропавшие» красивые благородные девушки, юноши и дети. Ловлю не верящий взгляд Изабеллы. — Да-да, вы правильно догадались, — отвечаю девушке кривой усмешкой. — Некоторым, гм, пресыщенным эстетам мало мяса черни и мещан, хочется вкусить и нежной плоти благородных. Иногда в прямом смысле. А «добрые» Перейра как раз служили поставщиками редкого и очень дорогого товара в различные закрытые клубы и рестораны для «изысканных гурманов». Благотворители, однако, — издаю короткий ядовитый смешок. — Про не совсем прозрачные трудовые договоры и сотрудничество с сетью борделей я слышал, а вот про остальное не знал, — почесав бородку, хмыкнул Диего, по лицу которого пробежала мрачная гримаса; кажется, когда-то «пропал без вести» и один (одна?) из его знакомых. — Это информация из той, что вам предоставила Служба Разведки? — а вот теперь, если верить эмпатии, у него в голове начали возникать неприятные вопросы, которые губернатор пожелал задать своему родичу, не так давно возглавившему местное отделение ИСР. Изабелла же просто эмоционально выругалась, взмахнув руками и едва не расплескав остатки ликёра, к коему она, уже почти не морщась, продолжала время от времени прикладываться. — Нет, — покачала я головой. — Нас редко когда балуют полной и актуальной информацией по миссии. А уж если речь идёт о сопутствующих данных, тем более столь жареных… — кривая усмешка. — Такого, даже если оно стало известно высшему руководству, нам бы не сказали. Просто, чтобы разобраться в изменившейся обстановке, нам пришлось проводить доразведку самостоятельно. Вот в процессе потрошения источников и всплыло множество… всякого. — И ты так спокойно об этом говоришь?! — воскликнула Изабелла. — Это же… это вопиюще! Если у тебя есть доказательства, то Перейра заслуживают не скорби и пышных похорон в родовой усыпальнице, а позора и вымарывания из Бархатной Книги! А Дафна ещё так сюсюкала и охала, когда рассказывала, как её семья заботится о пострадавших детишках и помогает им найти очаг в одном из центральных городов. Подр-ружш-шка! — прорычала-прошипела брюнетка, тем самым почему-то напомнив мне Печеньку. — Полагаешь, родичи твоей знакомой — они одни такие? — весело улыбнулась я собеседнице (а также своему мысленному сравнению). — Чего стоят, например, ваши местные поклонники «южной кухни», нахватавшиеся кулинарных замашек у племён людоедов? Или те, кто очень плотно работал с революционерами, планируя устроить в городе бунт и, скинув Фореста, занять его место, как правители от РА. Да и в остальной Империи… считаешь, нам редко попадаются персонажи сопоставимых человеческих качеств? Чёрта с два! Вон, в северной части страны меня в модный салон пытались пригласить. Я из любопытства копнула, и оказалось, что под вторым слоем «борделя для благородных» там прятался культ тёмного божка. Мало того, что там развлечения подстать вышеперечисленным, так данная среда ещё и рассадником вражеской агентуры была. А потом наёмные писаки сочиняют пасквили о «бессудно и безвинно казнённых почти что святых». Делаю новый глоток ликёра и даже не подавляю желание поморщиться от воспоминаний о том, какой клоакой оказался «надёжный тыл» на севере. Если уж взяла курс на построение доверительных отношений, можно проявить больше искренности. — Понятно, что среди власть имущих хватает и достойных людей. Таких тоже немало, с парой подобных я прямо сейчас откровенничаю. Но благодаря моей проклятой службе, которая постоянно сталкивает со всякой гнилью, порой начинает казаться, будто драконова доля имперской аристократии состоит именно из таких личностей, как упомянутые Перейра. Сплошь. Вздох. — Однако куда деваться? Ведь даже один подобный гнилой род, который вывели на чистую воду и официально осудили — всеимперский скандал и причина для волнений, — Изабелла молча кивнула, а Диего лишь усмехнулся и забросил в рот кусочек фруктовой нарезки; ему мои слова явно глаза не открыли. — А если сразу несколько? А если десятки? Это ведь чудовищная дискредитация и местных властей, и даже Трона. Меж тем вечно заметать сор под ковёр невозможно: и ковёр не бесконечен, и аппетиты у всяких мерзавцев со временем лишь растут. Вот в том числе и для тихого устранения подобных, хм, существ и создан Отряд Убийц, а не, как хором вопят в оппозиционных газетах, «для удушения свобод и отсечения неповинных голов». Увы, но наша страна глубоко нездорова. А мне подобные — как я, помню, сказала в интервью знакомому журналисту — не более чем горькое лекарство. Оно неприятно, имеет вредные побочные эффекты, но без него Империя может погибнуть. Я и другие ребята из нашего Отряда, в общем-то, не выбирали этот путь. И не могу сказать, что он сильно нравится мне и большинству других. — «Особенно, если говорить не о нынешнем положении вещей, а вспомнить, что было раньше», — добавила я мысленно. — Но… кто, если не мы? — Ха, а когда ты была Кори, то так талантливо прикидывалась милой наивной девочкой, — усмехнулась налившая себе новую порцию ликёра Изабелла, которая успела немного захмелеть. — Наверное, про себя посмеивалась над такой ограниченной дурой, как я, верно? — Неверно, — отрицательное движение головой. — Ты немного наивна, конечно, но точно не дура. Да и часть местных раскладов в тот момент знала куда лучше меня. — Пусть так, — собеседница сдула попавшую на лицо прядь волос. — Но к чему ты всё это рассказала? Про Дафну и остальных? — Всё просто. Я не хочу сказать, что в многочисленных смертях виновных и невиновных, а также, чего уж, множестве того, что можно квалифицировать как тяжкие и особо тяжкие преступления — нет моей вины, если ты об этом. И не пытаюсь оправдаться. Просто хочу донести свою позицию. Непонимание рождает страх. А мне не хочется, чтобы ты меня боялась. — Я… постараюсь не бояться, — как-то даже вымученно улыбнулась девушка. — Но подобным утверждениям трудно верить на слово. Тем боле от… — Тем более от той, кто уже однажды обманула, — хмыкнула я, — пусть и не напрямую. Понимаю и не осуждаю. Если есть сомнения в сказанном, можешь потом расспросить Диего. — Пожимаю плечами, — Он и сейчас не возражает, и после, без меня, вряд ли что-то оспорит. Всё же, как глава провинции, он относительно неплохо осведомлён и о теневых делах Кукуты. А ещё лучше задать вопросы Рамону, — добавляю после секунды раздумий. — Он ведь тоже ваш родственник. В прошлый раз, перед отбытием, я сбросила ему часть информации с доказательствами вины доброй половины уничтоженных: счета, расписки, деловые письма, прочие улики. Всё-таки некоторые из моих местных... коллег тоже отличились — в плохом смысле. Так что новому главе стоило знать, кому и что поручать, а кого следует понизить, арестовать или вовсе зачистить. Хотя, конечно, странно, что он, видя твою скорбь по друзьям и подругам, не поведал об истинном лице части из них. Хотя бы в общих чертах. — Ах, Рамо-он… — как-то очень недобро протянула Изабелла, которой сильно не понравилось, что её не проинформировали об истинной сущности некоторых личностей, о смерти которых она публично скорбела. — Мы обязательно расспросим нашего дорогого дядюшку, — почти пропела девушка, пытаясь скрыть свои эмоции, однако алкоголь сделал своё дело, и вспышка негодования переборола самоконтроль, исказив женское лицо в злой гримаске. Тоже, впрочем, симпатичной. — Развёл секреты, понимаешь! Дурой меня выставил, задница сушёная, — прошипела Белла. — Ну, я ему! — девушка с шумом поставила свой стакан на стол, и, подтянув к себе блюдо с нарезкой, принялась хмуро жевать тонкие пластинки ветчины, закусывая сыром. — Нет, ну какая всё же сволочь… Постепенно гостья расслабилась и разговорилась. Всё же я оказалась права, выложив все карты сразу, а в конце перенаправив неизбежные неприятные эмоции на родича девушки, возглавляющего местных разведчиков. Всё равно Рамону на недовольство сестры Диего практически наплевать: в силу и характера, и занимаемой должности, и немалой занятости. Сам губернатор тоже с удовольствием поругал своего главшпиона, который не спешит рассказывать обо всех тонкостях и секретах своей работы. О, на прямой запрос он, конечно, предоставлял полную информацию. Но чтобы задать вопрос, как правило, нужно иметь хотя бы часть ответа. Или параноить, разводя подозрения без твёрдых оснований... и прибавляя себе же работы с документами. А если вопрос задать не потрудились или он не важен, то и поднимать «ненужную» тему глава разведки провинции тоже не станет. Что в принципе даже логично. Впрочем, долго перемывать косточки младшему (не по возрасту, но положению: бастард, как-никак) представителю рода Агилар и разведчикам вообще мы не стали, перейдя на темы, более далёкие от работы и неприятных воспоминаний. И несмотря на то, что волевым решением губернатора выпивку отставили в сторону, дабы посиделки не превратились в пьянку, расслабившийся Диего постепенно забыл о причинах, заставивших нас здесь собраться. А вот они — причины — как выяснилось, о нас не забыли. Наблюдающие за округой птицы засекли в небе десяток надвигающихся точек, которые увеличивались по мере приближения, дабы после определённого момента превратиться в хорошо различимые силуэты крылатых монстров. — Ого, — вслух произнесла я, когда противник подлетел достаточно близко, чтобы имело смысл начинать готовиться к активным действиям. — Кажется, наши революционные друзья решили отправить сюда заметную часть своих воздушных сил. — …что? — недоумённо похлопала ресницами Изабелла, прерванная на середине пересказа очередной забавной сплетни (кстати, обо мне). — Да разрази меня гром! — раздосадовано воскликнул Диего, сразу всё понявший, несмотря на уже не совсем уж лёгкую степень подпития. — Нападение с воздуха! И что нам теперь делать? — Вам? Да ничего, — успокаивающе повела я рукой с зажатым в ней кусочком фруктово-орехового торта (раз уж пьянку Диего молчаливым решением отменил, то вместо убранного алкоголя и закусок слуги принесли нам чай с тортиком). — Сами разберёмся. — А ты? — стараясь скрыть испуг, уточнила Изабелла. — Что ты будешь делать, Кори? Я с сомнением посмотрела на недоеденный тортик и недопитый чай. — Тоже ничего, пожалуй. Не вижу достаточно большой угрозы, чтобы отвлекаться от приятной беседы и этих симпатичных вкусняшек. С летающими вредителями справится и моя ручная птичка, — видя в чужих глазах непонимание и вопрос, не без толики театральности добавила я, не чуждая желанию покрасоваться перед красивой девушкой. Пусть и без особой надежды на возобновление прежних отношений. — Ну, это если наши зенитчики ушами прохлопают. Сначала дадим им шанс показать себя. А я пока посторожу вас. И тортик. И действительно, суетиться пока было рано. Время, потраченное на изучение бестиариев, не кануло втуне, так что я вполне успешно опознала поставленную под седло стаю скальных виверн. Крылатые монстры размером с легкомоторные самолёты прошлого мира под предводительством более крупного вожака, конечно, опасны — для не готового к их появлению города. Но Кукута ведь подготовлена! Пусть даже глава гарнизона и отчалил ловить бандитов вместе с усилением от столичной разведки. Если только верхом на монстрах не летят какие-нибудь Мастера-стрелки, то мне даже от чаепития отвлекаться не придётся. Хватит и зенитных пулемётов с орудиями. А если что-то пойдёт не так, то Раух в своей стихии передавит их, как матёрый кот мышат. Но торт всё же стоит есть быстрее. Мало ли? На самом деле крылатые C-ранговые монстры под предводительством явно более высокоуровневого вожака — противники не сказать, чтобы приятные. Шустрые, достаточно крепкие, живучие, способные относительно далеко плеваться комками едкой дряни, склонной вступать в бурную экзотермическую реакцию с большинством материалов. Этакая бомбо-штурмовая авиация. Подобные зверушки и без дополнительной бомбовой нагрузки (которая, судя по обвесу, явно имелась) могли наворотить дел в любом поселении или военном лагере, если те не обладают нормальной ПВО. Но в Кукуте зенитки имелись. В достаточном количестве и даже с некоторым резервом спецбоеприпасов. Залётчикам обеспечат «тёплую» встречу. Вот сейчас! Секунды проходили за секундами, а орудия так и не загрохотали. Или сейчас? Время текло. Где-то в отдалении раздался одинокий стрёкот крупнокалиберного пулемёта. К нему присоединился звук ещё от парочки, и… И всё. …Или встречу без меня всё-таки не обеспечат? А я так и не успела доесть этот симпатичный кремовый тортик. Ну что ж, раз так — пусть господа мятежники не винят меня за излишнюю жестокость! * * * Несмотря на мелькнувший было порыв, лично рваться вперёд я пока не спешила. Оставлять тортик в одиночестве (вернее, что хуже, в обществе двух других потенциальных едоков) — это неправильный шаг. Съедят же! Да и Раух выпускать я пока не стала. Может, ещё кто-то из врагов вылезет. А непонятное бездействие зенитчиков может объясняться неким планом. …О котором мне неизвестно и который предусматривает почти беспрепятственное продвижение сил вероятного противника к мягкому подбрюшью города. М-да… Я зло скрипнула зубами и поспешила отправить в рот ещё кусочек успокаивающего лакомства. И ещё, и ещё кусочек. И вот этот, последний. Стало легче. То есть съеденный кусочек был последним на моей тарелке. Так что налив себе ещё немного чая и для вкуса (а также тренировки) добавив в жидкость толику структурированной духовной силы, я отрезала себе ещё немного и продолжила наблюдение. Судя по тому, что большинство огневых точек, расставленных со стороны атакующей эскадрильи, молчали, можно с уверенностью заключить, что «хитрого плана» нет. И до окончания кризиса они не заговорят. Стыдно это признавать, но те меры, которые с моей подачи были предприняты Келем для усиления безопасности и боеготовности данных объектов, явно оказались недостаточными. Не грохнуло ни одно орудие, не взорвался ни один противовоздушный снаряд — лишь в нескольких местах застучал крупнокалиберный стрёкот, под который в небо полетели огоньки трассеров. Но и там он подозрительно быстро захлебнулся. А я ведь заранее обошла несколько точек. И тогда мне показалось, будто там всё нормально. Да и Кель точно не имитировал деятельность. Но что-то у наших доблестных ПВО-шников явно пошло не так. Совсем. Два раза м-да. Диверсии? Саботаж? Будем разбираться. Так или иначе, пусть сюрприз и оказался нехорошим, но уровень неприятностей пока оставался в пределах допустимого. А что до нарисовавшихся проблем… Кель при всём желании не имел возможности перетряхнуть всех своих новых подчинённых. А я, хоть и держала за горло бывшего и.о. главы местных армейцев, регулярных отчётов о ситуации от него не требовала — лишь пресечения ненужных бурлений и поддержание относительной боеготовности. Да и объекты осматривала скорее для галочки, а не так, как занималась бы чем-то важным для миссии. Расслабилась. И дьявол снова напомнил, где надо его искать. В деталях, конечно. И "мелочах". Впрочем, как уже говорилось, пока не страшно. А после сегодняшнего мы с полковником Куртом (или иными потенциальными виновниками произошедшего) пообщаемся дополнительно. Вдумчиво. Возможно, даже с элементами БДСМ, если выявленный уровень косячности вынудит. Надеюсь, та часть уже моих горе-подчинённых, что осталась в городе, а не отправилась вместе с войсками Келя, заметила начинающуюся заварушку и направилась на проверку. А то непонятно: диверсанты-головорезы там вырезали наших солдатиков или саботажники-офицеры сделали что-то особо тупое, отчего зенитчики просто не смогли себя показать. Негодные боеприпасы, например, подсунули. Или, там, во время нападения построение всего личного состава организовали. Во время северной войны я была свидетелем случаев и куда более вопиющего вредительского дебилизма. И ведь что характерно — дебилизма, проявленного исключительно по собственной инициативе, без какого-либо участия вражеской агентуры! Да, последний оказался бы предпочтительнее саботажа или диверсии. Не уверена, что Лина и её соратники справятся, если наши недруги решили прислать кого-то более серьёзного, чем Ученики и Адепты. Хотя по-настоящему элитных бойцов у революционеров мало, так что вряд ли. Но «маловероятно» — не значит «невозможно». Такие моменты заставляли испытывать ещё более сильную злость на тех, кто вышвырнул меня из Столицы даже без собственной надёжной группы. Какой бы личной силой я ни обладала, но находиться сразу во множестве мест не получается. Даже некромантия полностью не спасает, так как наиболее доверенные разумные немёртвые находятся на своих ответственных местах и разделиться тоже, к несчастью, не могут. Вон, выдерни я ту же Дою — и не факт, что Эскобара завтра не прирежут «наёмники конкурирующих бандитов». Они так-то уже пытались, и если бы не моя некроблондинка, то преуспели бы. Жаль, что кроме имени довольно мелкого «конкурирующего» главаря (который «случайно» погиб едва ли не до того, как «его наймиты» провалились) ничего выяснить не удалось. Все концы оказались обрублены намертво. Но… отсутствие зацепок — это уже само по себе след. Будто простые бандиты способны найти и нанять убийцу уровня Воина, дабы тот устранил местного большого босса и спровоцировал кровавый передел его владений. Ещё и тогда, когда я прибыла в здешние края, бороться с контрабандой и преступностью. Ага, верю-верю! Яжблондинко! В душе. Мысленное ворчание не помешало мне отслеживать обстановку, и когда противники, расслабившиеся в условиях почти отсутствующего обстрела — зенитчики из других частей города не сидели сложа руки, посылая вереницы хорошо заметных трассеров, но, увы, расстояние имеет значение; к тому же их, судя по отсутствию разрывов снарядов ПВО, тоже не обошли подготовленные кем-то неурядицы — пошли на снижение, готовясь прицельно сбросить на нас запасы своих подарочков... Я призвала Раух. Могущественная монстроптица A+ ранга появилась примерно в полусотне метров от земли. Да, я могла вызвать её и выше, но предпочла сделать именно так; а кроме того, сместить призыв на пару сотен метров в сторону парка, дабы показалось, что она вообще вылетела из-за деревьев, и возможные удары по призывателю летели именно туда, не руша городскую застройку. Хотя в идеале в городе даже стёкла не должны пострадать, а жители максимум отделаться лёгким испугом или вообще удивлением и вопросами вида: «А что это было? И вообще было ли?» Мгновенно увидев врага, хотя в силу разницы рангов, скорее, добычу, моя питомица издала пронзительный крик и неспешно (по своим меркам) полетела навстречу вивернам. А те, надо сказать, отреагировали на появление истинной хозяйки здешних небес крайне бурно. Как стая разгорячённых собак, решивших загнать и разорвать полосатого котика, но неожиданно осознавших, что гнались за тигрёнком, который прибежал к голодной и злой маме-тигрице. И привёл с собой обед, ага. Виверны от обилия внезапных ощущений начали испуганно вопить, заполошно махать крыльями, отчаянно тормозя и пытаясь развернуться, а также дёргаться в попытках сбросить с себя лишний груз. Чуть всадников не скинули, хех. Сразу видно: обычные монстры, подчинённые (или выращенные) и поставленные под седло мастерами зверей. Питомцы пастуха монстров так бы себя не вели. Да и седоки им не нужны. — Куроме, что там? — вздрогнула Изабелла. Ожидаемая реакция. Голосок у Раух тот ещё, а учитывая то, что она вложила в свой крик, вызывающий наглых вторженцев на бой, немного духовной силы… Не удивительно, что даже у нас в кабинете он оказался более чем различим. — Ничего особенного, — запив чаем очередной кусочек торта, с флегматичным весельем сказала я. — Моя птичка вышла поприветствовать гостей. А те проявили бурный восторг, увидев, кто именно их встречает. Даже подарки попытались подарить. Неудачно. Нам их мусор не нужен. В это же время, повинуясь моей команде, Раух немного ускорилась, направив траекторию своего полёта скорее в сторону сброшенных испуганными животными взрывоопасных подарочков. Точнее, я не могла знать, что там именно бомбы — лишь предполагала. Но… а что ещё такого могли к нам тащить тяжело гружёные твари? Ведь не мешки со сладостями и милыми плюшевыми игрушками, украденные у Санта Клауса, м? Ускорившись, птичка закрутила спираль вокруг падающих вниз предметов, под моим контролем заставляя покорный воздух собрать их в кучу, после чего начала поднимать груз вверх. Если повезёт, то получится отбросить «подарки» за город, в менее заросшее джунглями место, дабы потом внимательно изучить что такого принесли незваные гости. Не повезло. — Ба-бах! — яркой вспышкой в небе полыхнул мощный взрыв. С запозданием, как после молнии в грозу, докатилась мощная ударная волна, заставившая дребезжать стёкла в оконных рамах. На этот раз вздрогнула не только Изабелла, но и Диего. Сквозь зубы выругавшись, мужчина покосился на меня — продолжающую хранить спокойствие и почти прикончившую тортик — и немного расслабился, но всё же ругнулся ещё раз, после чего опрокинул в себя остатки содержимого чашки так, словно там находился алкоголь. Изабелла же и вовсе бессознательно прижалась к той, в ком чуяла способность и желание её защитить. «А неплохо», — мысленно хмыкнула я, приобняв прижавшуюся ко мне напуганную красавицу за талию и накрывая её, как одеялом, покровом развеивающей страх деэмпатии. Тут даже уместнее сказать, что с взрывом мне скорее повезло, чем нет. Взрывчатку (обычную, не алхимическую) я и на армейских складах взять могу. А от самого взрыва никто не пострадал, включая Раух. Неслабый A-ранг — есть неслабый A-ранг, для неё это мелочи. Бить ударными волнами повелительницу воздуха — примерно как меня пытаться подушками забить насмерть. Впрочем, кое-что всё-таки изменилось: всадник на вожаке виверн сумел привести свой транспорт в чувство, а уже тот, пользуясь связью со своей стаей, заставил тех перестать изображать кучку напуганных куриц, что лишь чудом не посбрасывали своих седоков. Неужели виверны попытаются атаковать Раух? Будет интересно на это посмотреть. Нет, оказалось, что соображают противники достаточно быстро. И понимают, что лезть на мою птичку в лобовую атаку — это такое же самоубийство, как и простая попытка сбежать от хищницы, что в разы более быстрая, чем их транспорт. Они уже пробовали вылететь за радиус в несколько километров от контрольной точки — и Раух очень быстро оказывалась рядом, недвусмысленно показывая, что будет с теми, кто попытается пересечь границу. В конце концов, я ещё не решила, что с ними делать: всех убить, оставить кого-то из людей или попробовать захватить виверн, дабы попытаться создать в Кукуте базу своих летунов. А ещё противники сумели подметить, что монстроптица старается защищать город — и решили этим воспользоваться. Под любопытным взглядом бездействующей птицы виверны, собравшись в кучу, следуя приказам вожака и понуканиям седоков, сумели произвести довольно впечатляющий манёвр, когда несколько пролетевших над своими собратьями чешуйчатых летунов избавились от своих всадников, спрыгнувших на тех, что поджидали их ниже. После чего лишившиеся пассажиров монстры нацелились на здание администрации, явно собираясь привлечь внимание пернатой хищницы, якобы «действующей в соответствии с заложенными в неё приказами по защите здания администрации». Я аж залюбовалась выучкой крылатых рептилий. Жалко будет просто поубивать таких. Нерационально. — Диего, у вас же есть кто-то из заслуживающих внимания мастеров зверей? — обратилась я к губернатору. — Чтобы смог переподчинить виверн, если я их не убью, а захвачу? — Дьявол их знает, — пожал тот плечами. — Все хвастают, что невероятно хороши в своём деле. Будто бы и Бедствие подчинят, если им его на порог доставят — связанное и безопасное. Но, как видишь, ручных драконов я пока не завёл, — мужчина хохотнул. — Понятно. Значит, у них сегодня появится замечательная возможность доказать свои притязания на высокий профессионализм делом, — сказала я и поставила опустевшую чашку на столик в компанию к такому же пустому блюдцу, где раньше лежал последний кусочек торта, после чего аккуратно выпуталась из объятий прижавшейся ко мне Изабеллы и поднялась на ноги. — Кори… Куроме, не уходи, — схватив меня за руку, попросила девушка. — Мне страшно! — Не переживай, Белла. Лучше вспомни волшебное заклинание от страха, о котором я тебе когда-то рассказала, — мягко сжимаю ладонью удерживающую меня руку. — Ты ведь его не забыла? — собеседница отрицательно двинула головой. — Ну вот, прочти его мысленно и успокойся. А я быстренько со всем разберусь и сразу же вернусь, чтобы вновь тебя обнять. В конце концов, именно я самое страшное чудовище здешних окрестностей, ты ведь помнишь? — с улыбкой произнесла я. — Конечно, помню. Ты самая ужасная и сильная, — слабо изогнув уголки рта в вымученном отражении моей улыбки, ответила Изабелла и отпустила мою руку. — Будь осторожна и возвращайся поскорее. Тем временем, пока у нас происходила «минутка мелодрамы», в небе продолжалась схватка монстров. Хотя какая там схватка? Направляемая моей волей Раух без жалости и каких-либо трудностей топтала виверн и их всадников. Как физически, так и психологически. В первую очередь метнувшаяся вперёд монстроптица сбросила вниз «прыгунов», не прикреплённых к сёдлам. Заодно она нанесла ряд не слишком серьёзных (особенно учитывая регенерацию существ подобного типа), однако затрудняющих полёт травм тем ящерицам, которые оказались в зоне доступа клюва, когтей и кончиков крыльев. Последние, напомню, покрывали весьма твёрдые металлизированные перья, которые Раух умела наделять дополнительной прочностью и режущей силой — наподобие клинков человеческих воителей. В общем, марионетке скорее приходилось напрягаться для того, чтобы по неосторожности не убить (или необратимо искалечить) своих противников, нежели для нанесения травм. Ещё одна стремительная воздушная петля, и под оглушающий птичий крик своё получает вожак, коего Раух и вовсе уж не жалеючи схватила когтями и потянула вниз к земле. Даже то, что дальний родич драконов, обладающий рангом B, в отличие от остальных, успел кое-как среагировать на действия переставшей слишком осторожничать представительницы ранга A+, на ситуацию никак повлиять не смогло. Мало ли что ему удалось повернуть башку назад, в сторону налетающей сзади-сверху противницы, и когти одной из лап вцепились не в затылок, а непосредственно в морду? Плюнуть своей кислотой он всё равно не сумел. Да и если и сумел бы, это разве что создало бы птичке неудобства. Небольшие. Разница в плотности духовной силы имеет значение, угу. Применительно к меркам человеческих воителей происходило что-то вроде унижения Адепта квази-Мастером. Даже если Адепт очень опытен для своего ранга, силён и мотивирован... ну, понятно. Без шансов! Таким образом, вожак вместе с птичкой полетел вниз, к центральной площади, а его стая — частично порванная когтями (не смертельно, конечно), частично оглушённая применённой Раух не смертельной же массовой духовно-звуковой атакой — судорожно пыталась удержаться в воздухе на плохо слушающихся крыльях или, как парочка счастливчиков, наворачивала спирали поодаль. Странное решение, кстати. И если самих монстров понять можно: отдельные звери не могут покинуть стаю и вожака, — то вот седоки… сложно им, что ли, уйти вниз и спрыгнуть на землю, дабы затеряться в городе? Или кара за провал операции и потерю крылатого транспорта настолько сурова, что они предпочитают до последнего надеяться на чудо? Тем временем я распрощалась с успокоенной (в меру сил) Изабеллой и её старшим братом, после чего, прикрыв за собой дверь, под действием слабенького ускорения поспешила наружу. Миновав по пути немало народу, за какими-то непонятными надобностями повылезавшего в коридоры, я спустилась по лестнице и вышла на площадь как раз к тому моменту, когда вниз рухнула зелёная чешуйчатая туша и оседлавшая её гигантская синяя птица. И, естественно, внизу нашлись какие-то идиоты, которые решили, что завязавшаяся в воздухе схватка с взрывами и применением духовной силы — это отличный повод выйти на открытое место и поглазеть на происходящее. Даже на духовное давление от монстров, которое так-то вызывает подсознательный страх и желание бежать в панике, — и на то наплевали! Понятно, что схватка шла в высоте и на расстоянии, так что влияние духовного давления и жажды убийства было не столь уж сильным. Но как минимум зеваки должны были чувствовать дискомфорт и страх. Однако по всей видимости для данных, хм, личностей этого оказалось недостаточно. Что тут сказать? Талант! Гибельный. Но если кто-то хочет получить премию Дарвина даже несмотря на то, что в этом мире о ней никто не слышал, то кто я такая, чтобы препятствовать носителям мусорного генетического кода в попытке оградить общество от его распространения? Я даже не стала пытаться приказывать птичке изменить траекторию, наоборот: с неким злым удовлетворением пронаблюдала, как мягкие человеческие тела неторопливо для ускоренного восприятия превращаются в брызги и размазанную по разбитой брусчатке пасту. Тем более что в той стороне, куда Раух могла бы перенаправить падение, находился ларёк, где ощущалось присутствие спрятавшегося там человека, продавца, вероятно. А для меня выбор между человеком, который честно трудился, а потом растерялся и не убежал, и кучкой альтернативно одарённых, которые сами вылезли на опасное место, где полицейские специально просили не ходить — очевиден. Да и сдуть зевак ветром я Раух тоже не приказала, хотя и могла бы. Не люблю идиотов. Дальше же всё оказалось просто. Я подскочила к немного оглушённому и неплохо зафиксированному, но всё ещё пытающемуся вырываться монстру и вогнала Яцуфусу в его ушное отверстие. Крупная (особенно если сравнивать с моим тельцем) живучая рептилия, которой клинок катаны — словно тоненький кинжал, если не иголка, не погибла от удара сразу. Даже попыталась плюнуть сквозь зубы своей горячей кислотой, метя сразу и в птицу, и в новую обидчицу. Но мощный импульс негативной энергии быстро оборвал страдания зверя и прекратил его напрасные трепыхания. Впрочем, через секунду остекленевшие глаза главной виверны вновь ожили, а тело зашевелилось. На этот раз Раух ей не мешала, соскочив с «добычи, переставшей быть добычей» и любопытно кося на ту своим огромным птичьим глазом. Ну, хоть к чему-то, кроме полётов и воздушных схваток, у неё появился интерес! Глядишь, со временем две куриные извилины пернатой таки начнут развиваться. И превратятся в три. Пока я развлекала себя мысленными шутками, немёртвый вожак стаи виверн замахал своими крыльями — избежавшими значительных повреждений и сохранившими способность к полёту, что для обладателя ранга B, которого не трепали целенаправленно, в общем-то, и не удивительно — и, поднявшись в воздух, разразился на редкость мерзкими криками. Немелодичными, громкими, с надтреснутой хрипотцой. Хуже павлина, вот ей-ей! Несколько странно, что для того, дабы призвать членов стаи, новая марионетка стала именно орать и совершать странные движения, ведь раньше она направляла сородичей и без подобных вербальных подпорок. Впрочем, раньше вожак и не звал своих подчинённых под бок к опаснейшему хищнику, который только что походя гонял всю стаю и не поубивал всех лишь из-за своей прихоти. В любом случае, призывы глав-виверны оказались эффективны. Даже осёдланные монстры, несмотря на сопротивление седоков, подлетели поближе. Один из всадников достал пистолет, навёл на меня и попытался открыть огонь, но я быстро заставила его передумать, метко метнув вырванный из брусчатки булыжник. Оружие пролетариата не подвело потомственную крестьянку и угодило точно в цель, выбив пистолет из руки нехорошего человека. Правда, я несколько переусердствовала с силой броска, отчего вместе с оружием оторвало и руку. Слабак какой-то, от обычного камня покалечился. Но сие уже детали. Тем более что далеко камешек не улетел: попал в летевшую поодаль виверну и безвредно для окружающих (если не считать обиженно взвизгнувшего монстра) упал вниз. Ну, разве не замечательно? И боевые монстры, и пленные появились — чтобы Диего показывал их всяким любопытным столичным журналистам и хвалил защитницу города — и болтливые мертвецы для допроса. Я радостно помахала рукой в ту сторону, откуда ощутила внимание не усидевших на своём месте представителей семейства Агилар. Мне ответили. Но вместо продолжения невербального общения пришлось отвлечься на подозрительные телодвижения пленника. Кстати, если виверны и пленные не пригодятся Диего, их можно будет с пользой применить для моих экспериментов. Давно хотелось попробовать засунуть душу монстра в тело человека и наоборот. Последнее, правда, вряд ли получится: слишком жёсткая энергетика у тех демонических зверей, которые представляют собой хоть что-то стоящее. Но вот духовные химеры из людей и монстров в человеческих телах — это интересно. В общем, чуть позже, когда я показала, что всё вижу, отчего все пойманные подарки для местной разведки и полиции (а, возможно, и мои будущие подопытные), начавшие было подозрительные шевеления — испуганно затихли, а Изабелла и её брат, ставшие что-то (или кого-то) обсуждать, вновь перевели внимание на мою, опять принявшуюся им махать, фигуру, я жестами позвала их к себе. Пусть оценят трофеи. А потом, раз уж всё так благополучно закончилось, можно пригласить Изабеллу отпраздновать это дело. У меня в особняке хватает всяких произведений искусства, особенно в спальне. Почему бы не полюбоваться на них вдвоём? Главное — не забыть предупредить Диего, чтобы приказал своим правоохранителям не убивать пленных и монстров, если не понадобятся. И вообще, пусть выпишет-ка мне разрешение на использование смертников. Чего на них казённые патроны и верёвки переводить, если добрая девочка-волшебница без материала для «острых» экспериментов сидит, скучает? * * * — Что она делает? — Посмотрев на брата, с недоумением и затаённым страхом — что, учитывая настоящее сражение монстров, происходящее прямо за окном, и не удивительно — спросила Изабелла. — Разве не видишь? — с пьяной расслабленностью усмехнулся Диего. — Твоя милая маленькая подружка машет нам ручкой. Помашем ей в ответ, — с этими словами он помахал повернувшейся к ним беззаботно улыбающейся темноволосой и темноглазой девчонке. Диего мысленно хмыкнул. Совсем как обыкновенная гимназистка, делающая что-то этакое и увидевшая, как на неё смотрят друзья. Разве что подкачал фон из трупов зевак, приземлившихся монстров и их наездников. Хотя учитывая, что Куроме вела себя, словно всего этого не существует, безрассудно подставляя спину под возможную атаку (впрочем, учитывая чудовищную птицу, чья гнетущая аура чувствовалась даже здесь, а также скорость её владелицы, то «безрассудство» явно показное), несложно представить, будто это действительно так. — Куроме не моя подружка! — воскликнула Изабелла. — То есть это не ты с ней недавно обжималась? — хмыкнул Диего. — Я. Но… мы встречались с Кори. И именно, что с Кори! Не с Имперским Рыцарем и убийцей, которую все наши дворяне боятся едва не до мокрых штанов! Даже этот сухозадый Рамон, который и тебя, главу рода и губернатора, не особенно слушает — и тот готов носить тапочки в зубах, — хихикнула девушка. — И вообще! Это тебя, братец, я застала пьянствующего с Куроме вдвоём, в интимной обстановке! Мне начинать ревновать? — С такими людьми лучше дружить, — проигнорировав преувеличенно подозрительный взгляд сестры, сказал Диего. — Мы с Куроме и генералом Келем просто время от времени обсуждаем дела и выпиваем. Удивительно приятная и интересная собеседница из неё, как для молодой девчонки и убийцы. Часто даже забываю, что она убила Фореста и покрошила уйму иных людей. У вас же были куда более… глубокие отношения. И раз вы помирились, а эта тема перестала быть запретной — то, может, поделишься подробностями? Это я о характере твоей Кори-Куроме, а не о ваших любимых играх и позах. А то я тебя знаю! — пошловато хохотнул Диего. И не скажешь, что уважаемый глава рода и губернатор целой провинции, причём вполне компетентный и ответственный. В это время Куроме отвлеклась на что-то, показавшееся ей подозрительным, после чего погрозила кулаком уцелевшему пленнику и отчего-то разволновавшимся вивернам, коих она странным образом подчинила. Да, вот так, издали миниатюрная девчушка совсем не выглядела грозной… если забыть контекст. — Тупой братец, — не отреагировав на сальные намёки, фыркнула девушка, коя тоже следила за своей (в силу обстоятельств, определённо, бывшей… или всё же…?) девушкой. Что касается дурацких сальных шуток Диего, то на подобные попытки её подколоть, напомнив ту старую историю, она перестала реагировать ещё в подростковом возрасте. — Тебе уже не восемнадцать, а мне не четырнадцать. — Когда я выпью, мне всегда восемнадцать! — залихватски усмехнулся мужчина. — Я вижу. Деградация налицо, — беззлобно уколола сестра. — Так что насчёт моего вопроса? — перестав прикидываться более пьяным, чем он есть, серьёзно уточнил Диего. — Ничего, — ответили ему. — То есть ничего нового. Она и раньше вела себя точно так же, как сейчас: немного циничная, озорная и иногда легкомысленная. Интересная и чуточку загадочная. Она ведь и в самом деле почти не скрывалась, — Изабелла покачала головой. — Просто я воспринимала те слова, как очередные её шуточки, — аристократка тихонько вздохнула, её лицо озарилось лёгкой, чуть горьковатой улыбкой. — Жалеешь? — Да, — кивнула девушка, что поняла родственника без дополнительных пояснений. — Кор… Куроме меня пугает. Но в то же время у её новой, хищной и опасной ипостаси есть свой магнетизм. Однако мы слишком из разных миров. И… то, что для неё забава, легко нас уничтожит. Всех нас. Особенно если кто-то узнает, что мы закрутили любовь. — Да, жалко, что Куроме не парень. А то выдал бы я тебя замуж, сестрица, и больше не переживал о твоей судьбе, — рассмеялся мужчина, не обращая внимания на удар локтем в бок. — Приходи в себя и пошли на улицу, — едва заметно помрачнев, сказала Изабелла. — Нас зовут. Будешь разбираться с пленными и монстрами. Это ведь ты трепался про мастеров зверей, которые у тебя есть, верно, братец? Пора отвечать за свои слова. Опять. На самом деле она вряд ли бы так уж возражала против брака с мужской версией Куроме. Эта могущественная воительница и её люди, конечно, убили многих знакомых и дальних родичей Изабеллы, однако хроники рода помнили куда более кровавые усобицы. Помнили они и эпизоды, когда приходилось объединяться или даже родниться со вчерашними кровными врагами. А Внеранг — это невероятно выгодная партия, на уровне одного из представителей высшей столичной знати. Кроме того, из Куроме получился бы крайне прелестный мальчик. Но… будто бы будущему небожителю столичного «пантеона» понадобилась жена из провинциальной аристократии! Это в Кукуте сестра губернатора и главы одного из богатейших родов — словно принцесса маленького королевства с уймой льстивых воздыхателей и воздыхательниц вокруг. А в масштабах огромной Империи… она всего лишь маленькая рыбка с красиво блестящей чешуёй. Наверное, действительно пора подыскать себе дело и попытаться стать кем-то большим, чем просто дочь рода Агилар. — Да, придётся поработать, — будто вторя её мыслям, пробормотал Диего, после чего вздохнул. — Кажется, надраться мне сегодня не суждено. Как и вернуться домой раньше полуночи.