Из Тьмы

Я проснулась с улыбкой на устах. В кои-то веки пригрезился действительно приятный, мирный сон, в котором война закончилась, я вышла в долгожданный отпуск и мы всей семьёй полетели отдыхать куда-то на море. Причём помимо кровной родни с Джином там мелькали ещё какие-то тени, пахнущие уютным теплом и ощущением близости. А уж само море, солнышко, нагретый им пляж, сладкие напитки в запотевших стаканах и алые глаза глупой старшей сестрицы напротив, на расстоянии дыхания... Всё лучше, чем видеть в ночных грёзах синюшные трупы зенитчиков, на которых я насмотрелась, отправившись выяснять причины молчания точек ПВО. Опытных мужчин и молодых парней разом потравили, воспользовавшись централизованным подвозом продуктов, которые зарядили какой-то дрянью. Причём подленькой такой, что поначалу не давала симптомов, зато потом… М-да. Впрочем, не все отравились насмерть, как и вообще отравились: кого-то спасли медики, кто-то по неким причинам не успел или не смог поесть, куда-то отраву не довезли (видимо, не хватило), а где-то повара, вопреки расписанию, решили приготовить иные блюда. Но солдат жалко. Погибли всё же многие. И по-человечески, и в связи с тем, что погибли не простые пехотинцы, а вполне себе ценные и верные специалисты, обучение которых требовало времени и ресурсов. Когда ещё теперь на смену выбывшим придут новички? И когда они наберутся опыта? Явно не завтра. И даже не через месяц. Хорошо хоть офицеров уцелело больше: они питаются отдельно, так что среди них погибли только те, кого убили диверсанты. Да-да, те точки, где располагались орудия, напавшие на город южане проконтролировать не поленились. Почему именно «южане», а не бойцы РА вообще? Просто темнокожих среди нападавших насчитывалось больше половины. Наездники виверн так и вовсе, все как один, — выходцы из союза южных племён. К тому же те мёртвые не южане (а также часть темнокожих), трупы которых мы потом осмотрели, оказались подозрительно похожи на переехавших в Кукуту беженцев — тех, что сочувствовали революционным идеям, находились на примете у правоохранительных органов провинции, но ничего особо предосудительного не совершали. До поры. Касаемо остальных: Рамон и новый глава полиции дружно клялись, что толпу приехавших в город бойцов их службы сразу бы взяли на карандаш. Но вот несколько «торговых караванов с охраной» и небольшое число пришедших искать найм как бы разрозненных бойцов — успешно просочились без особых проверок. А потом эти люди буквально за пару дней смогли навербовать «мяса», нарастив его поверх ударного костяка. Грамотно сработали. И быстро. Отсюда и потери в офицерском составе. Впрочем, даже учитывая полуживое (или полностью мёртвое) состояние большей части личного состава ПВО-шников, кое-кто сумел организовать оборону и задержать нападавших до подхода помощи. А уж там мои головорезы — те из них, кого я решила оставить в городе — отвели свои тёмные душеньки. Живыми не ушли ни те, кого сдержали, ни те, кто достиг успеха. Даже немного досадно от такой эффективности: мертвецов, убитых не мной — не допросишь. Впрочем, что могут знать такого уж важного простые бойцы, чего не знают летуны? И вообще: что одни кричат о свободе — от кого? — мести за один из сожжённых Эсдес городков или просто заявляют, что хотят «рэзат ымперский сабака!», что другие орали бы то же самое. А для показательного суда и демонстрации «звериного оскала революции» хватит и парочки. В общем, Курт оказался не виноват. Это разведка с полицией проглядели то, как под их носом создавали благоприятную почву для диверсии. Да и мы с Келем, увлёкшись укреплением обороны от прямых нападений непосредственно на объекты, пропустили такую дыру в системе безопасности, как снабжение провизией и контроль полевых кухонь. Особенно я виновата. Стоило прикинуть, как сама бы стала работать в условиях недостатка силового ресурса, и идея об использовании взрывчатых или отравляющих веществ сразу вышла бы на первый план. Это ж напрашивающийся ход — можно сказать, нестареющая классика диверсий! Что я там вспоминала про чужой дебилизм? А в зеркало посмотреть не хотите ли? Понятно, что всего не предусмотришь, а обороняющийся почти всегда в худшем положении, чем нападающий, но… обидно, блин! Такая банальная ошибка. Не спасало даже то, что всех предателей оперативно накрыли и после допросов их скопом (даже тех, кто «не знал» что они кого-то травят и «просто приказал нести эти мешки, а не те, которые собирался») казнят с показательной жестокостью. Ну и проведут конфискацию имущества у семей и ближней родни, чтобы с этих денег заплатить раненым солдатам и близким погибших, а следующие обладатели излишне хитрых задниц думали о последствиях, прежде чем идти на «маленькое» предательство. И быть бы мне сегодня в дурном расположении духа, но тесное общение с Беллой помогло это исправить. Вон, даже приснился хороший сон без кошмаров, сражений, жертвоприношений и прочей кровищи, что для одной доброй некроманси так-то изрядная редкость. Сама девушка уже ушла — ещё ночью, если быть точнее. Всё-таки пусть мне и удалось пригласить её в гости, дабы, когда окончатся мероприятия по прояснению обстановки, вместе оценить произведения искусства, имеющиеся в арендуемом домике, а также, хех, проверить удобство спальни и некоторых других комнат, но на возобновление отношений это всё равно не тянуло. Девушка боялась. Теперь, к счастью, уже не меня, а последствий того, что мы станем открытой парой, но тут что пнём о сову, что совой об пень... И Изабеллу можно понять. Это сейчас в случае чего её «самое страшное чудовище» явится на зов и низвергнет в ад любого негодяя. А что потом, когда я уеду, отозванная после миссии? Не захотят ли представители любого из лагерей воспользоваться потенциальной точкой уязвимости третьего Внеранга Империи? Бить по близким и через близких — это тоже нестареющая классика. А Белле не хотелось стать заложницей или жертвой, по которой суровая разведчица, конечно, взгрустнёт, вероятно, даже уронит пару слезинок, а потом, отомстив (может быть; в таких играх далеко не всегда понятно, откуда действительно прилетает удар и кто кого этим желает подставить), отправится заниматься своими делами. Да, особых иллюзий в отношении той, кого именуют Повелительницей Падали, а теперь ещё и Палачом Севера — надеюсь, Эсдес не обиделась за «украденный» титул — Изабелла не питала. Грустно, но, в общем-то, справедливо. И всё же о печальном думать не хотелось. Так же, как не хотелось вскакивать из постели и бежать делать дела. Так что я позволила себе понежиться под лёгким одеялом подольше и направила блуждающие мысли на приснившихся родных. Когда вся эта суета закончится, а риск агрессивных действий со стороны недругов достаточно снизится, было бы неплохо и впрямь выбраться куда-нибудь всем вместе. Захватить родителей, маленькую Рейку, Акаме, этого раздолбая Джина и ещё Натала (он мне как брат — и уж точно намного ближе, чем приёмыш родителей), да отправиться всем вместе туда, где море, солнце и нет несвоевременных проблем с прочими источниками нервотрёпки. Мечты-мечты… А то пока если и получается встретиться, то редко и не всем вместе. В последний раз, например, достаточно долго погостить у родителей и младшей сестрёнки мне удалось только одной, без Акаме. К нашему общему сожалению, когда у меня появилось окно, старшая сестра оказалась занята своими важными революционными делами. Я бы могла пошутить в стиле «сестра-революционерка — горе в семье», но, учитывая некоторые обстоятельства встречи с семьёй, в один момент и сама была готова стать революционеркой. Не вообще, а для одного конкретного дворянского рода. Впрочем, «безумная цепная собака режима» — тоже неплохой вариант. Или «неизвестный маньяк-психопат с больной фантазией и навыками алхимика-химеролога». Увы, пришлось сдержаться. Да и на деле всё оказалось немного сложнее, чем «очередные выходки декадентствующих дворян». То есть по сути-то это оно и было. Однако резать всех, включая женщин и детей, за одного мелкого избалованного паскудника? Можно, но… впрочем, об этом позже. Тем более что виновникам и без меня показали, что вести себя как задница — нехорошо, а вести себя подобным образом с некоторыми людьми ещё и чревато последствиями. Забавный невысокий мужичок с бело-голубоватыми волосами, являющийся наставником Рейки — а по совместительству одарённым широкого профиля, недавно не без моей помощи прорвавшимся на ранг Воина — подтвердил делом, что его наняли и помогли с развитием совсем не зря. Сначала он самим своим появлением (Воин всё же) пригасил конфликт и не дал ему выйти за пределы приемлемого. А потом и наведался к обидчикам Рейки для того, чтобы побеседовать без лишних ушей. Последнее у него получилось не очень хорошо, отчего история отчасти коснулась и меня. Всё же при всей своей всесторонней подготовке как воителя, на дипломата мужчина никогда не учился. Да и сработал наставник Рейки всё-таки лучше, чем мне показалось на первый взгляд. А ещё, если бы не Алекс, казус мог перерасти в нечто более неприятное, отчего один из дворянских родов Империи и вовсе исчез бы, что не могло не повлечь за собой новых проблем. В любом случае, главное — это что семья довольна и не в обиде. Там, кроме Джина, никто поначалу и не счёл инцидент слишком уж важным. Привыкли, что «господа» — это как злая стихия, с которой бесполезно бороться. Не случилось ничего страшного — и ладно. Разве что Рейка дулась, и то больше на родителей. Так что и я в общении с ними не стала слишком педалировать тему. Но, раз уж вспомнила об этом, то лучше начну по порядку. События во время аттестации Кей Ли, а потом и вскоре состоявшийся у меня в особняке приём — занудный, но в то же время требующий внимания ко всему происходящему — несколько раскачали нервную систему одной доброй девочки-волшебницы. Нет, не скажу, что сборища у меня в особняке вышли только лишь раздражающими; например, то мероприятие «чисто для своих», которое состоялось в первой половине дня, прошло вполне душевно. Я провела экскурсию по особнячку (учитывая общий стиль, метраж и этажность, скорее мини-дворцу, но да ладно), угостила парней и девчонок вкусняшками, что с запасом наготовили для будущего приёма. Потом сыграла несколько песен, выступила в качестве инструментального сопровождения для некоторых из ребят, которые сами захотели попробовать себя в качестве исполнителей или даже авторов песенок, рассказала несколько баек и выслушала истории, рассказанные другими убийцами. В задумках других «массовиков-затейников» я тоже поучаствовала. Мне и ребятам понравилось. Разве что «благородный Мастер Боя, великолепный Кей Ли Зеро», который без устали пикировался с Сеной и с настойчивостью, заслуживающей лучшего применения, выпячивал свою «непомерную крутость», почти довёл меня до новой серии спаррингов, а также более жёстких экспериментов в области блокирования духовной силы продвинутых воителей с помощью внедрения негативной энергии в один из магистральных энергоузлов. Вот уж действительно Зеро! И я это не о крутом воителе, который когда-то множил на ноль целые армии противников, благодаря чему и вошёл в легенды Империи, а об изначальном значении этого «древнего» слова, применительно к количеству мозгов одного клоуна. Впрочем, даже выходки Кея скорее добавляли в веселье свою изюминку, чем всерьёз бесили. Так что по окончанию посиделок он удостоился колотушек разве что от Акиры, которая лупила его, как обычно — то есть скорее любя. Порядка ради. Да-да, именно потому, что не так уж и бесил, а не благодаря большущему шоколадному тортику, что этот отбитый — но предусмотрительный, чего не отнять — паяц презентовал мне в конце «в благодарность за многочисленные и ценные, пусть и болючие, уроки». Явно же исправляться начал! А то, что тортик большой и вкусный… это всего лишь приятный бонус, ага. И вообще, какой идиот сумеет даже предположить, будто меня можно подкупить едой? Кхм, но официальный приём, за редким исключением — вроде болтовни с забавной (хоть и не без своих тараканов) последней представительницей рода Юбикитас — оказался скучным. Тем не менее пренебрегать обязанностями я себе не позволяла, воспринимая мероприятие скорее как нелюбимую, но нужную работу. Поговорить с Огром, переброситься парой фраз с тем или иным дружественным нашему Отряду чином разведки или аристократом, постоять рядом с Галахадом, демонстрируя свою поддержку и готовность исполнять его приказы, подбросить сплетникам пару ядовитых зёрен идей и информации, которые со временем вырастут в неприятности для наших противников или преимущества для союзников. Ну и остальное в том же духе. Классика: нормальная цивилизованная жизнь, хех. Ещё и делать всё перечисленное так, чтобы сторонний наблюдатель не счёл меня слишком компетентной, максимум — успешно играющей написанную другими роль. Ничего физически сложного или заставляющего действительно напрягать разум, но вот морально… выматывает. Не моё это. Да, умею и практикую, но не люблю и раздражаюсь. Поэтому, во избежание казусов и зряшных конфликтов, я решила не проводить тренировку Отряда на следующий день, после долгожданного окончания всех напрягающих мероприятий. Лишь в очередной раз просканировала всех духовным восприятием, отметив влияние алхимии и предыдущих занятий, дала рекомендации по изменению дозировки препаратов и коррекции плана упражнений, развивающих энергетику и просто оздоравливающих после наркоты. Ну, и на прощание отделала раздражающего шутника (то есть, провела тренировочный поединок, конечно: нашему новому тейгуюзеру полезно нарабатывать опыт использования Адаусу и её способностей против превосходящего противника). Что ещё? В самом конце пришлось едва ли не с боем отобрать у Акиры и её девчоночьей группы поддержки Люца, дабы вместе с ним наконец ускользнуть по своим личным делам. Мой пушистик! Никому не отдам! Ну, разве что Рейке, ненадолго... Едва успела до появления посланника от Галахада. Я точно знала, что важных дел у генерала нет, но отшивать его порученца… такое себе. Поэтому лучший вариант — это удрать раньше и «разминуться». Слишком уж глава Базы полюбил привлекать меня к обсуждению различных вопросов. Тем более что после аттестации Кея «господина Зеро» (по которой отсутствовавшему там главе пришлось подавать отдельный доклад) и «моего», чтоб его, приёма, который он, кстати, по большей части сам и вёл, этих вопросов накопилось достаточно. Нет уж! Лучше пусть генерал сначала сам всё обдумает, а потом — завтра — вызывает меня для обсуждений. Да и сама я немного проветрюсь и успокоюсь, заодно навестив родных. Акаме, правда, тогда ещё не освободилась: что-то там у них с Булатом появилось срочное-важное; так что пришлось мне остаться без обнимашек с возлюбленной сестрой, а Юрэю — без планируемого усиления через временно позаимствованный у Булата тейгу. Путь верхом на Раух не отнял много времени, так что описывать его я смысла не вижу, как и предшествовавший ему поход по магазинам для приобретения гостинцев. Разве что стоит упомянуть, что в процессе их сбора настроение успело неплохо так улучшиться, подстёгиваемое предвкушением приятных встреч и отсутствием нервотрёпки от неприятных. Что интересно, прибыв к родительскому дому, я не обнаружила Рейки среди бегающей на территории поместья детворы. Вот для кого я специально запаслась снежками на вершине одной из обнаружившихся по пути горушек? Кого мне теперь расстреливать? Но, раз уж друзья младшенькой сказали, что она не вышла, ибо не выпускают, то, хе-хе, пришлось им принять огонь на себя. Так что после бросания снега в радостно (то есть, конечно, испуганно: ведь я страшна и ужасна, да-да!) визжащих детей и ловких уклонений от ответных атак, я двинулась дальше в ещё более приподнятом настроении. Вспомнилось, как мы с ребятами в детстве метали друг в друга всякое-разное, да. В связи с появившейся игривостью в настроении я не стала оповещать всех о своём прибытии, а решила проникнуть в дом тайно. Заодно можно проверить уровень профессионализма охраны и тех слуг, которые, так сказать, совмещают специальности. Какие выводы последовали по итогам проверки? Ну, от хулиганствующих субъектов охрана защитит надёжно, от не слишком большой и не очень хорошо вооружённой банды — тоже (хотя и с большой бандой забьют тревогу, а там дадут подопечным время уйти), но вот кто-то из профессиональных убийц имеет хорошие шансы пройти незамеченным. Я не так чтобы очень искусна в незаметном проникновении на различные объекты, особенно если не слишком читерить с ускорением и эмпатией-деэмпатией. Штурмовик-ликвидатор всё же, а не специалист по тихому устранению и организации несчастных случаев вроде Сены. Но мне всё равно удалось без труда обойти и посты (которые, к их чести, несли службу вполне бдительно), и время от времени мелькающих в коридоре слуг. На окнах, конечно, решётки. Удобные колонны и лепнина, по которым легко лазить всяким сомнительным персонажам — наоборот, отсутствуют. Но вот закрывать двери за собой местная обслуга не очень любит. Как и оглядываться. Большую часть пути удалось пройти тупо за спиной спешащих по своим делам людей. А дальше, поняв, что такими темпами смогу незаметно прокрасться хоть куда, я перестала напрягаться и вообще пошла открыто, используя лишь уверенный вид. Хотя последнее отчасти сработало потому, что некоторые представители прислуги узнавали девочку с кроликом на плече. Но как бы то ни было, никто из них так и не удосужился оповестить хозяев или охрану. Что минус. Жирный. Бдительность на троечку, в общем. Хотя учитывая, что расчёт изначально строился на неприметности и отсутствии интереса со стороны всяких нехороших личностей, отчего я и не спешила объявлять о нахождении родни, коя так-то моментально поднялась бы в статусе близко к вершинам (Внеранг в роду, всё же — не кошак чихнул; при том, что даже род с Мастером в рядах никто не назовёт захудалым, даже если весь он из одного этого Мастера и состоит), то балл можно и повысить… До троечки с плюсом. Ибо местным явно не хватает внезапных проверок и увлекательных тренировок, когда одна команда играет за условных воров/убийц/бузотёров, а вторая — за тех, кто должны их обнаруживать и обезвреживать. Их, насколько я помню, гоняют на тренировки и по всяким поручениям, вроде сопровождения или изничтожения зверья, бандитов и мелких монстров, но в родных стенах они чувствуют себя слишком уж расслабленно. Зря! Нужно поговорить с Алексом, решила я. Пусть отрабатывает эликсиры и ценные органы высокоранговых монстров, благодаря которым этот маленький, похожий на добродушного гномика беловолосый мужичок успешно штурмует барьеры, отделяющие начального Воина от среднего. Но это потом. Ведь я увидела идущего по коридору отца. И надо сказать, молодой мужчина, шагающий пружинистой походкой здорового, уверенного в себе и пребывающего в отличном настроении человека — очень мало походил на ту ворчливую, поросшую шипами агрессии развалину, постоянно испытывающую боль и еле способную к передвижению, которую я увидела, только-только найдя семью. Отец что-то неразборчиво напевал под нос и тащил на плече резное деревянное кресло-качалку, очевидно, недавно законченное и ещё не успевшее получить мягкую обивку в нужных местах, а оттого не слишком тяжёлое. От мастера и его творения приятно пахло свежим деревом и немного лаком. Даже несмотря на то, что наши отношения складывались не без шероховатостей, увидеть, что Сон не только вернул физическое здоровье, но и душевное — найдя себе интересное и полезное занятие — оказалось очень приятно. В груди появилось тёплое чувство, а на лице практически сама собой сформировалась улыбка. Мир не состоит только лишь из крови, смерти, человеческой грязи и подлых интриг, как мне иногда начинает казаться. Даже в наше время, когда в Империи всё плохо — и, может быть, вскоре станет ещё намного хуже — случаются просветы или даже чисто светлые области. * * * Сон, который в приподнятом настроении шёл показать жене сделанное по её заказу кресло-качалку, где она сможет с удобством заниматься шитьём и вязанием, едва не выронил свою ношу, когда внезапно заметил непонятно откуда взявшуюся фигурку радостно улыбающейся средней дочери. Вернее он точно выронил бы свою поделку, а, может, и сам навернулся, но Куроме внезапно — как заправский злой дух из сказок, драть его! — исчезла со старого места и появилось в новом, совсем рядом с и без того испугавшимся от её внезапного появления мужчиной. Разве что кролик, который раньше сидел у Куроме на плече, мягко и беззвучно спрыгнул на пол там, где раньше стояла его исчезнувшая хозяйка. Одной рукой неожиданная гостья перехватила кресло, а другой придержала отца, который почувствовал, будто его не худенькая невысокая девчушка поддержала, а недвижимый каменный столб подпёр. Силищи в этих тонких ручках явно просто немерено! — Опять эти ваши воительские штучки, — с преувеличенным недовольством проворчал Сон, когда восстановил равновесие и вновь устроил на своём плече кресло. — И что за шутки над отцом, дочка? Даже в двери не позвонила, а как привидение объявилась. Меня чуть бес за сердце не схватил! — Извини. Не хотела тебя пугать, — ответила девушка. — Просто решила проверить качество работы охраны. Думала, вы обрадуетесь визиту. — Да, это… не обращай внимания, дочка, — заставив себя извиниться, смутился мужчина и рассеяно поставил кресло на пол. — Я рад, что ты заглянула. Правда. Эт я с испугу бухчу. В конце концов, помимо понятной благодарности, Сон уже успел привязаться к дочке, как к обретённому после долгой разлуки ребёнку. Просто характер, испортившийся за годы постоянных болей в калечной ноге, мешал показать средней дочке, что её он тоже любит. Вдобавок чувство вины, неприятное ощущение неопределённости и зависимости, а также общее впечатление от достаточно тактичной, но в то же время сильной, властной и явно не боящейся жёстких решений личности ребёнка. Привыкнуть к чему до сих пор получалось... не слишком. А то и вовсе не получалось. По всем деревенским понятиям незамужняя девица должна быть кроткой и послушной! И жить в родительском доме, а не наоборот. С более мягкой и покладистой на вид Акаме (она тоже, видно, себе на уме, но в сравнении с Куроме всё же больше напоминала правильную дочь), от которой вдобавок их семья никак не зависела, получилось сойтись намного легче. Но Сон — всё-таки мужчина и глава семьи, а не собачий хрен, чтобы бегать от своих ошибок. Тем более что он уже успел обвыкнуться и встать на ноги, как мастер по дереву — приёмный сын успешно продал несколько его изделий за полновесное серебро и, по словам Джина, если брать материал подороже, то можно замахнуться даже на золото — и вновь почувствовал себя справным мужиком. Не каким-то там захребетником, что сидит на шее собственной дочки, которую в сопливом возрасте позорно продал — не без причин непреодолимой силы, которые в ином случае убили бы и Куроме с Акаме, и его самого вместе с женой; но… как же он тогда проклинал себя и весь мир! — а нормальным главой семьи. Тем, кто способен обеспечить своих домашних, даже если случится что-то плохое и их вышвырнут из дворянских хором. Тем более что они и так уже столкнулись лбами с какими-то благородиями. Не из-за этого ли приехала Куроме? Опять ей проблем подкинули. Будто не старшие родовичи, а демоны знает что. Приживалы, тьфу! Мужчина мысленно цыкнул. Сон теперь понимал, что дочка давным-давно простила непутёвых родителей (а иначе просто искать бы не стала). Знал и чуял, что она любит их и ни за что не вышвырнет. Но чувство уверенности от понимания, что он справный мужик, а не дармоед, заметно улучшило его характер. Правда, лично он считал, что зря Куроме сделала их дворянами. Не по ним шапка. Трудно на старости лет учиться новым трюкам и ломать старые привычки. Тем более что благородия — это не только расфуфыренные одежды, безделье, деньги на ветер и надутые от чувства собственной важности морды, но и волчий оскал, прячущийся под этим всем. В чём Сон, как говорилось выше, совсем недавно успел ещё раз убедиться. Если бы не неожиданное богачество с благородием, то и не таскались бы они по паркам, и не сцепилась бы Рейка с тем мелким пакостником. Сама-то, слава богам, цела и здорова. Даже не напугалась особенно, несмотря ни на что. Оторва растёт, прям как старшенькие! Но вот что делать с отрастившим на них зуб дворянским родом? Как бы чего не вышло. Глава семьи, которому вновь напомнили о нависших над головой проблемах, растерял всю навеянную любимым делом благостную расслабленность. И, естественно, упоминание качества работы охраны не оставило его безразличным. Не то чтоб он впрямь рассчитывал драться — но мало ль, что может случиться? Снова дурные вести, как будто всего прочего мало... — И чего с ней? С охраной? Навроде не пропащая же? — наполовину утвердительно, наполовину вопросительно сказал он. — На вид — настоящие орлы! Не хуже, чем у прочих, — закончил мужчина, скорее пытаясь себя убедить и успокоить поднявшую голову тревогу. — Для своего уровня — удовлетворительно, — пожала дочка своими узкими, обманчиво хрупкими плечиками. — Обычных бандитов или бойцов недружелюбного соседа заметят и разгонят. Или перестреляют. Каких-нибудь вооружённых паршивенькими винтовками дезертиров — тоже. Всё-таки стены тут толстые, есть эрзац огневых точек, а в арсенале имеется свой огнестрел, в том числе и автоматический, — явно со знанием дела начала рассуждать девчушка. — Но хорошо снаряжённая профессиональная группа штурмовиков-нормалов перещёлкает половину наружной охраны ещё до того, как их заметят. Да и зачистка здания вряд ли вызовет серьёзные проблемы, особенно если гранат будет достаточно. Ну, это если их Алекс не встретит. Он весьма неплох для своего ранга, так что обычные штурмовики умоются кровью. Да и не совсем необычные, без Адептов в составе — тоже. От услышанных слов по спине мужчины пробежали мурашки. Сон как-то вдруг очень живо представил штурм их жилища хорошо вооружёнными кровожадными головорезами, которые расстреляют слуг и охрану, а потом вломятся внутрь, чтобы убить их с женой и детьми. Представил — и ажно передёрнулся до самых пят, до поджилок. Ух, не приведите, боги, сохраните от лютой напасти! Кто же их дочка такая, если говорит на подобные темы так же спокойно, как сам Сон мог бы рассуждать о скотине или преимуществах и недостатках разных пород дерева? Впрочем, вынюхивать такое он точно не собирался. Чай, не совсем дурак — в страшные тайны лезть. — И судя по твоей реакции на мои рассуждения, тебя беспокоит возможное нападение, верно, отец? — наклонив голову вбок и в преувеличенной манере прищурив в подозрении один глаз, спросила дочка. — Кому же это настолько надоело жить, что он решил угрожать моей семье? — с вновь вылезшей на уста улыбочкой — вроде почти такой же, как раньше, но драть её через коромысло, почему тогда всё нутро холодом пробрало?! — поинтересовалась она. — Дык, это… никто напасть не грозился, — частично сбившись на крестьянский говор, пробормотал мужчина. — Так, трошки погрызлись с одними тут... Впрочем, Сон быстро собрался, напомнив себе, что это он тут родитель. И пусть «кормильцем и господином», как это принято в деревне, он для старших дочерей стать никак не мог — но и мямлить, словно нерадивый батрак перед хозяином, он себе не позволит. Иначе всё, конец ему! Сам себя уважать перестанет! Да и жутковатая улыбочка на лице его загадочной и определённо очень опасной дочери долго не продержалась: видать, заметила реакцию и поспешила вернуть себе серьёзный вид, не вызывающий подспудного чувства, будто она — злой и голодный дух, почуявший сладкую кровь будущих жертв. — А можно с подробностями? — услышал он спокойный, внимательный голос, под который так и хотелось поделиться наболевшим. Ведь та, кто спрашивает, точно разберётся в неожиданно нарисовавшейся проблеме лучше. — Отчего ж нельзя? Можно, — по давней привычке, въевшийся в самые кости долгие годы страдавшего болями в ноге человека, Сон опёрся на спинку стоящего в коридоре кресла. Переложив часть веса с «больной» конечности на руки и наблюдая за тем, как белоснежный зверёк заинтересованно подскакал к креслу, он начал говорить: — Это всё наша егоза. Всё бы ей только с мальчишками драться! И ладно бы только обычных сорванцов задирала. Так нет: благородного шпанюка выискала и с ним сцепилась! — сдержав крепкое словцо, повысил голос мужчина, который злился скорее в силу переживаний за своего ребёнка, а не на него самого. — Мы всей семьёй и вместе с Алексом в город выехали. По парку погулять, драть его. Рейка там с какой-то детворой в парке задружилась. Мы ей разрешили одной бегать, посчитали, что большая уже: не потеряется и в обиду себя не даст. Кто ж знал, что эта задира таких приключений на свою задницу найдёт? Ей-ей, знали бы — заранее б заперли! Незадачливый новоиспечённый дворянин начал повествовать о проблеме, вызванной новым статусом (и, отчасти, одним уж слишком в него поверившим ребёнком). * * * — Зря вы сестрёнку наказали. Тем более без проверки слов её оппонента. Как по мне, то это именно мелкий поганец во всём виноват. Даже если он просто не сдержал свою шавку, а не натравил её, — произношу, после завершения речи отца. — Пойдём, помогу тебе отнести кресло, а заодно по пути загляну к нашей маленькой поборнице справедливости, томящейся в узилище, — сказала я, забрав Люца, с удобством расположившегося в стоящем посреди коридора кресле и отмахнувшись от слуги, который, заметив завершения хозяйского разговора, намеревался нам помочь с переноской мебели. — Ещё чего! — проворчал мужчина, с готовностью заминая неприятную тему. — Я что, немощный что ли? Сам донесу! А к Рейке ты загляни, конечно. Она тебя сильно любит, очень обрадуется. А я пока пойду, жену порадую твоим визитом, — начав двигаться вперёд, сказал вновь взваливший кресло на плечо отец. — Пусть на стол из запасов мечет, коль средняя дочка в гости приехала. Гость в дом — радость в дом. Старшая-то как, заглянет? — сделав пару шагов вперёд, остановился он и повернул ко мне голову. — Увы, но нет. В этот раз только одной выбраться получилось, — пожала я плечами. — И то, как всегда, ненадолго. Но в следующий раз мы всё-таки вместе приедем, наверное. Я очень постараюсь собрать всех. Про то, где сейчас находится младшая сестрёнка, я спрашивать не стала. Зачем? Просто ускорила сознание, сконцентрировалась и ощутила местоположение источников духовной силы. Алекс, кстати, судя по тем же ощущениям, дома временно отсутствовал. Ну да: он же в гости к слишком наглым соседям отправился. Повезло им. Ведь в ином случае могла бы и я лично заглянуть. Хотя, может, ещё и загляну. По обстоятельствам. Достаточно полно расширив способность ощущать чужое присутствие, я определила знакомую ауру Рейки, наложила это чувство на возникший в голове план здания и вместе с верным адъютантом-Люцифером отправилась в нужную сторону. Разве это не удобно? С полсекунды реального времени и нужные знания о местоположении всех интересных персон уже твёрдо уложились в голове: лучше, чем после долгих расспросов кого бы то ни было. Правда, такой трюк несколько напрягает сознание и вызывает головную боль. По-хорошему, следовало бы не выделываться перед самой собой и потратить на ориентирование несколько секунд, раз никто никуда не гонит и обстановка не боевая, но да ладно. Что сделано, то сделано. Буду рассматривать это, как очередную небольшую тренировку своих способностей. Жаль, что с теми, кто использует техники сокрытия присутствия, дело обстоит несколько сложнее и с ними напрягаться приходится сильнее. Да и чёткость сенсорики сильно падает с расстоянием. Впрочем, это уже жалобы на «мелкий жемчуг»: остальные воители даже этим не владеют, а я к тому же отнюдь не достигла своего предела — и вполне себе продолжаю развиваться. Рейка, как этого следовало ожидать, находилась в своей комнате. Превратившейся в, хех, узилище. Когда я добралась до места, то убедилась, что девочка, одетая в светлую футболку, короткие тёмные шортики и белые же носки скучала, лежа на застеленной кровати и болтая ногами. Ну да, в особняке довольно тепло, слишком кутаться в одежду смысла нет. Особенно учитывая, что сестрёнка одарённая, которой, дабы простыть, нужно очень сильно постараться. Вот и нарядилась девочка почти что по летней моде. Фигурка ребёнка, что обхватил длинную подушку руками и, положив на оную подушку голову, глядел в окно, на временно недоступную ему улицу, всем своим видом излучала недовольство мировой несправедливостью. И это учитывая то, что сестрёнка находилась ко мне спиной! Такова сила негодования «узницы», несправедливо отправленной в «карцер». Чуть в стороне от лежащей на кровати девочки, скучающей и недовольной, лежали какие-то тетрадки и книжки, среди которых затесался и некогда подаренный мною анатомический атлас. Мило. — Привет грустным и несправедливо осужденным, — произнесла я, привлекая внимание сестрёнки, не заметившей звука тихонько приоткрывшейся двери. — Представители сил добра, в наших с пушистиком лицах, пришли вызволить тебя из когтей грусти и уныния! Люц в это время просто поскакал вперёд и, запрыгнув на кровать (при этом аккуратно миновав разложенные там бумаги), потёрся о девочку сначала со спины, а потом, когда Рейка развернулась, «напал» на её лицо, боднув её в нос и щёку. — Сес… пчхи! — забавно сморщившись от попавшей в нос шерсти, чихнула потерявшая всю свою мрачность «узница». Впрочем, надолго это её не остановило. — И-и! Сестрёнка Куроме! — воскликнула мелочь, после чего, одной рукой прижав к себе кролика, метнулась навстречу мне. Люц, недовольный столь неаккуратным и непочтительным обращением с «его пушистостью», обиженно фыркнул и без труда выкрутился из хватки счастливо прижавшейся ко мне девочки. Та удивлённо и возмущённо ойкнула такому, хех, побегу, но обнимашки лишь усилила. Да и поток позитивных, по-детски ярких эмоций ничуть не ослаб. Пришлось пригасить пассивную эмпатию. — Я тоже рада тебя видеть, мелкая, — сказала я, ласково взъерошив чёрные, под стать своим, волосы. — Но бедного Люца ты зря пыталась раздавить. — Я не мелкая, я уже большая! — предсказуемо и моментально вознегодовала мелочь. — Я уже все буквы и слова умею рисовать, читать, считать — и кучу всего ещё! И ничего я не пыталась никого давить, — чуть отлипнув от любимой старшей сестрёнки, буркнула младшая, взглянув на меня снизу вверх и состроив уморительнейшую моську. — Я хотела, чтобы он тоже вместе с нами обнимался. — Ну, пушистик хоть и любит, когда его тискают да наглаживают, но предпочитает более нежное обращение, — хмыкаю в ответ. — А то, что ты многому научилась — это хорошо и правильно. И впрямь уже не дитя несмышлёное. Того и гляди, мама замуж решит отдать. — Фе, не хочу замуж! — ожидаемо запротестовала Рейка. — Все мальчишки — глупые задаваки! Всё важничают, а драться не умеют. — Это скорее ты необычайно хороша в драке, как для ребёнка, тем более девочки. Прямо как я в твоём возрасте, — глажу продолжающую ко мне прижиматься сестрёнку по голове. — Смотрю, ты, кроме боёвки, решила ещё и на учёбу основательно налечь? Молодец. Волшебницам надо быть умными. — А? — Рейка проследила за моим взглядом и, увидев разбросанные книжки с тетрадками, смутилась. — Эм, да нет. Просто… просто меня не выпускают гулять! И друзей сюда не пускают. Ещё и наругались, что всюду бегаю и задираюсь, — буркнула она. — А я невиноватая! Это всё тот гад! Он и других детей задирал! И пугал злой собакой! Ещё и наставник Алекс ушёл. Он рассказывает интересные истории и разрешает смотреть интересные штуки в лаборатории, иногда даже самой делать. Я думала, что буду с ним, раз гулять не выпускают, а он… Поэтому я захотела хоть посмотреть картинки. И нарисовать чего-нибудь. — Перерисовывать изображения из анатомического атласа? — изогнула я бровь. — Оригинальное развлечение. Вроде бы студентов-медиков таким заставляют заниматься. Это для запоминания материала полезно. Но для развлечения… хм, — задумчиво касаюсь подбородка. — А читать про разные системы организма ты пробовала? Чтобы и картинку, и описание запомнить? — Там слишком сложно. И скучно, — надулась прервавшая объятья Рейка. — Ясно, — согласно кивнула я, ничего не добавляя. Всё-таки анатомический атлас — это подарок не совсем по возрасту. Даже «совсем не». Больше на вырост. И ожидать от маленькой девочки, что она станет реально изучать материал, а не рисовать «забавные и увлекательные» картинки с обнажёнными органами и частично вскрытыми телами — это слишком оптимистично. — Я уже знаю буквы! — вскинулась сестрёнка, заподозрив, что её сочли глупой и ленивой. — Даже складывать их в слова и писать умею, я же говорила! Только медленно, — нехотя созналась она. — И мне интересно узнавать, как у людей и зверей всё работает внутри. Что и где у кого может болеть и как это лечить. А ещё интересно знать, куда можно стукнуть драчливого дурака. И куда нужно ударить ножом или выстрелить в плохого, — ещё сильнее умилила меня Рейка. Сразу видно будущую воительницу! Да и с невозможностью раннего обучения сложным вещам я, быть может, несколько поторопилась. Духовная сила придаёт импульс развития не только мышцам, но и мозгу, причём мозжечком не ограничивается. — И про остальное тоже интересно! — воодушевлённо продолжила она. — Но дядя Алекс, если принести ему книжку и попросить пересказать, намного лучше рассказывает. А в этой книжке как будто нарочно скучно пишут. Будто хотят, чтобы их вообще не читали. Ещё и слов непонятных и дурацких целая куча! — пожаловалась девочка. Я взяла книгу, после чего, сев на кровать, перелистнула несколько страниц, под ускорением пробежав по ним глазами. На мой взгляд, написано вполне толково, материал изложен чётко. Но всё же явно не для школьников или, тем более, любопытных дошколят. Не удивительно, что для сестры это слишком: и скучно, и заумно, ещё и с массой непонятной терминологии с латинизмами. Сомневаюсь, что авторы монументального труда с множеством подробных изображений и описаний работы внутренних систем человеческого тела рассчитывали, что его станут читать маленькие дети. Это и впрямь материал уровня ВУЗа, ну, или с натяжкой — специализированной старшей школы. Несколько странно, что Рейка не просто смотрит картинки, а пытается в этом самостоятельно разобраться. Даже со скуки. Может, и впрямь алхимиком станет? Интересно, Алекс уже заказал для неё дополнительные учебные материалы попроще этого или ему стоит подсказать? Тем временем милый ребёнок — ранее скучающий и немного обиженный на родителей — который нашёл, с кем поделиться наболевшим, пристроившись мне под бок, продолжал с энтузиазмом выливать на любимую старшую сестру поток своих слов, одновременно наглаживая и почёсывая запрыгнувшего к Рейке на колени Люца: — А мама говорит, что стреляют в людей и тыкают их всякими острыми штуками только плохие девочки. А я тоже тренируюсь, чтобы сражаться. Значит, я буду плохой? А ты тоже плохая, сестрёнка Куроме? Ты ведь хорошо умеешь драться, — на меня вопросительно уставилась пара любопытных алых глаз. — Мама не врёт: тыкать, хех, острыми штуками или стрелять в людей — это действительно плохо, — не стала я рушить родительский авторитет. — Но то людей. То есть хороших. А вот тыкать и стрелять во всяких гадов, у которых от человеческого имеется только внешность и способность говорить, или тех, кто сам хочет сделать с тобой и твоими друзьями что-то нехорошее — можно. Даже нужно. Как раз чтобы хорошие люди, вроде наших мамы и папы, могли жить мирно. Впрочем, тебе ни с кем всерьёз сражаться не требуется. Этим пока пусть взрослые занимаются. — А братик Джин про всех дворян и аристократов говорил, что они гадкие. Мы же тоже теперь дворяне. Мы плохие? — А я говорила, что братик Джин — глупый, — в свою очередь погладив кролика, сидящего на коленях доверчиво жмущейся ко мне девочки, сказала я. — Но если ты вдруг забыла, напомню: плохие представители благородного сословия (да и люди вообще) — это не те, про кого только говорят, что они плохие. Я бы вообще не рекомендовала верить чужакам или даже кому-то близкому, кто сам склонен верить мутным «авторитетам» и повторять их слова. У чужих людей и интересы чужие. А плохие — это те, кто действительно вредит тебе, твоим близким или друзьям, — оторвав ладонь от Люца, легонько щёлкаю пальцем по носику сестрёнки. — Понятно? — Ага, — хихикнув, кивнула девочка, после чего попыталась ухватить за нос уже меня. — Плохие — это кто делает гадости. А чужие, даже если не плохие, могут обманыв… вай! Хи-хи-хи, Куроме, не щекочись! Пушистик, хи-хи, защити меня! — Пушистик не защищает тех, кто щиплет своих старших сестёр! И тех, кто щекочет — тоже. И тех, кто лягается. А вот отдавать в моё распоряжение пятки было огромной ошибкой, — под заливистый смех сестрёнки, перемежаемый радостными взвизгами, я начала щекотать «захваченную в плен» ногу. — Сдавайся! Склони голову и подчинись старшей сестре, иначе будешь защекочена без всякой жалости и снисхождения! — Супер-Рейка не сдаётся! — вырвав ногу из моей хватки, сестрёнка бросилась в контратаку. — Силы Щекочущей Тьмы не знают пощады! — напустив на себя театрально-кровожадный вид, вторила ей я. — Да начнутся щекоташки! Началась весёлая возня. — …Уф-ф, фуф, фуф... всё-таки я тебя победила, фуф, старшая сестра, — по прошествии какого-то времени, довольно отдуваясь, выдохнула Рейка, развалившаяся поперёк «побеждённой» меня. — С каких пор привлечение испуганных слуг своим визгом — это победа? — Но ты же перестала щекотаться? — логично заметила девочка. — Значит, я победила! — Хех, ладно. На этот раз Щекочущая Тьма отступит и затаится, — согласилась я. — Но она бессмертна и может попытаться взять реванш в любую секунду! — восклицаю, делая вид, будто хочу начать щекотать беззащитный живот под задравшейся одёжкой. — Бойся! С испуганным взвизгом девочка скатилась сначала с меня, а потом и с кровати. — Злюка! — обиженно ткнули в меня пальцем. — На том стоим, — усмехаюсь и тоже встаю на ноги. Нужно привести в порядок кровать, которую наша с сестрёнкой скоротечная «война» превратила в настоящий хаос. — Куроме, а скажи: если кто-то делает гадости, но не нам, — они тоже плохие? — поинтересовалась Рейка, когда успокоилась, отдохнула и присоединилась к начатому мною наведению порядка. — Тех, кто вредит нашей стране и её гражданам, конечно, хватает. Но этими вредителями пусть занимаются те, кому по должности положено. Можно вмешаться, если тебе это ничего не стоит, но рисковать самой и подставлять под удар близких, как особо пламенные борцы против всего плохого и за всё хорошее — точно не стоит. Бороться со злом и делать добро, конечно, нужно. Но также стоит соизмерять силы и учитывать последствия. Впрочем, тебе, мелочь, пока рано погружаться в сложности, достаточно просто вести себя с окружающими так, как ты хотела бы, чтобы они вели себя с тобой. — Я не мелочь! Я же говорила! — по извечной детской привычке не согласилась девочка. — Я уже большая! Мне нравится, как ты со мной, как с взрослой разговариваешь. А когда обзываешься малявкой — не нравится! — Всё-всё, большая ты, большая, — поднимаю руки, признавая поражение. — Постараюсь больше тебя не обижать этим ужасненьким словом. Но всё равно повторюсь: со взрослыми злодеями пусть взрослые же разбираются. — А если другие дети делают гадости? — поинтересовалась сестрёнка, очевидно, задавая вопрос в контексте недавно произошедшей с ней ситуации. — Если они сами делают гадости и лезут на рожон, то тогда можешь их стукнуть. — Я так и сделала. И других детей защитила. А меня за это наказали! — пожаловалась она. — Так неправильно! Плохой мальчик бросал камни в тех, с кем я подружилась. Я ему сказала, что так нельзя. А он сказал, что он дворянин и может делать что хочет. И взрослый слуга рядом стоит и молчит. И собака их злючая подгавкивает! И они на нас её потом спустили! — девочка хлюпнула носом. — Это они плохие! А я просто сказала, что… — Тише-тише, — успокаиваю Рейку, чьи глаза налились влагой обиды. — Отец мне уже рассказал свою версию. И я, даже не выслушав тебя, склоняюсь к тому, что ты поступила правильно: тот гадёныш более чем заслужил удар по наглой морде. Я бы даже сказала, что он сильно недополучил своё. Ещё, быть может, получит, — мрачно посулила я. — А соседи рано или поздно всё равно попытались бы попробовать новичков на зуб. Сейчас показать им наличие клыков и решимость их применить, пожалуй, станет правильным ходом, — добавляю, после короткой паузы, скорее размышляя вслух, чем пытаясь что-то донести до умненькой, но пока что всего лишь маленькой девочки. — Посмотрим, как и о чём договорится Алекс. Хотя то, что тебе повезло столкнуться именно с представителем пусть мелкой, но титульной аристократии, а не с простым дворянчиком, возомнившем о себе невесть что — это, кхм, удача, — криво усмехаюсь, вспоминая и своё везение. — Наверное, уже даже семейная. Всё-таки пусть я и отправила родных в достаточно тихое место, а ещё взяла под относительный контроль большинство местных источников потенциальных угроз, но защитить их от всего не могла. Ну, без полной изоляции, которой семья бы точно не обрадовалась. Большинство угроз — это не все. А контроль скорее означал способность повлиять на окружение, а не твёрдую директиву не сметь тронуть указанных людей. Последнее, наоборот, скорее привлекло бы ненужное внимание. Тем более что в то время, когда всё организовывалось, я имела заметно меньше свободы, влияния и ресурсов. Впрочем, вероятность того, что семья вляпается в конфликт с представителями высшего дворянства — крайне низка. Как мне казалось. — Клыков? — переспросила сестрёнка, не уловившая смысла моей сентенции. — Надо было кусаться, как та злючая собака? И что, разве дворяне и аристократы — это не одно и тоже? — Кусаться не надо, — улыбнулась я. — Нечего всякую гадость тянуть в рот. Это просто аллегория готовности к драке. Тянуть в рот всякую гадость — тоже не стоит. И аристократ с дворянином не то же самое. Чему тут тебя учат? — качаю головой. — Всякому, — смутилась девочка. — Про всяких дворян тоже говорили. Но я забыла. — Ладно, напомню. Дворянин — это просто человек с привилегиями благородных, которые он получает, служа имперской власти. Таких в Империи очень даже много, в том числе и не наследных. Едва ли не пятая часть от общего населения. А настоящий аристократ — это обладатель титула и родовых земель. И таких довольно мало. Если не углубляться в подробности, то всё просто, не так ли? — Угу, — кивнула девочка и потёрла нос. — Но мы теперь дворяне. И мы же просто живём, а не служим? — вопросительно уставилась на меня увидевшая противоречие младшая сестра. — А ещё у нас земля есть. Как это? — А это уже подробности со сложностями, — видя неподдельный интерес в алых глазах, решаю развернуть мысль. — Если коротко, то в современной Империи дворянские привилегии уже не так переплетены с государственной службой. Это раньше, лет пятьсот назад, если дворянский род не справлялся с возложенными на него обязанностями, то его привилегии и земли, которые были дарованы Императором именно за службу, могли отобрать и передать кому-то более подходящему. Ну а все аристократы владели тем, чем владели, по праву собственности: их предки когда-то завоевали свои земли или получили иным путём. Лишить их владений уже не так просто, потому что они не государственные, а их собственные. Понимаешь? Привилегии за службу — и привилегии по наследству. Обычные дворяне и потомственные аристократы. Делаю паузу, дабы убедится, что девочка всё поняла и не имеет вопросов. Рейка демонстрировала молчаливую готовность внимать дальше. Ну да: ту, кто даже медицинскую литературу для студентов пыталась читать, капелькой занудства не напугать. — Но сейчас дворяне уже не обязаны служить, могут сами владеть землёй и порой обладают вполне серьёзными богатствами. А лорды и леди из старой наследной знати иногда не имеют за душой ничего, кроме, собственно, титула и громкой фамилии. Ещё и роднятся с состоятельными дворянами в попытках вернуть часть былого положения. Я и сама порой путаю эти термины в обычном разговоре. Да и не только я. Это не считается такой уж ошибкой. Но будучи благородной, знать подобные тонкости необходимо, чтобы ненароком кого-нибудь не оскорбить... Или, — усмехаюсь, — наоборот, оскорбить специально. И в большинстве случаев какой-нибудь лоулорд всё равно остаётся гораздо более влиятельной и состоятельной фигурой, чем обычный дворянин. Просто помни, что аристократов можно считать частью множества дворян. Привилегированной частью. Но при этом далеко не все дворяне — аристократы, — закончила я, почувствовав, что ребёнок таки начал тонуть в моих слишком занудных для него рассуждениях. — А… — означенный ребёнок ещё раз глубокомысленно почесал нос, осмысливая импровизированную лекцию. — Обычные дворяне — это как большой кружочек, а, аристократы — маленький, который внутри большого, правильно? — Соображаешь, — похвалила я девочку. — Малое привилегированное множество внутри другого привилегированного множества. — Значит, у нас неприятности? — спросила Рейка обеспокоенно. — А что теперь делать? Мы обычные дворяне, а те — при-ве-лигр… — попыталась она использовать заковыристое словцо, но не преуспела, так что в итоге заменила его своей версией, — Те — они главнючнее нас, да? Нас теперь накажут? — Не части, — перебила я сестру. — Всё у вас нормально, сказала же. Твоя старшая сестрёнка страшнее и главнючее всех здешних главнючих главнюков, понятно? — Хи-хи-хи, Куроме — страшно главнючая сестра! — засмеялась Рейка. — Ага, что-то вроде. Я страшная и тёмная, а ещё — злая, но добрая. Ладно, успокойся, насмешница. Давай лучше я задам несколько вопросов, чтобы понять, как удобнее за тебя заступиться. А после ты уже и сама расскажешь то, что считаешь важным. — Ну, хорошо… — нехотя согласилась девочка. Рейка уже успела отдохнуть, так что её вновь распирало от эмоций и желания самостоятельно рассказать старшей сестрёнке всё-всё самое интересное, поделившись с ней недавно пережитым. Но раз сначала нужно ответить на вопросы, то она сделает. И тогда добрая сестрёнка Куроме (злая, но добрая, хи-хи!) снова её похвалит. И скажет маме с папой, что она уже большая и умная, а не маленькая и глупая задира. И что её не нужно наказывать. И подарит какую-нибудь интересную штучку или вкусность. Или покажет крутой фокус! И… и ещё много всего! Но сначала нужно ответить на вопросы. * * * Теперь, когда поступление информации удалось систематизировать, я смогла нарисовать более полную картину произошедшего. Всё же отец был затронут постольку-поскольку, больше пересказывая версию Джина и «виновника торжества» со слугами. Впрочем, с приёмышем мы тоже поговорим. Но потом. Что же касается мелкой… Рейка с готовностью отвечала на вопросы старшей сестрёнки и усиленно старалась вспомнить всё-всё. Ведь Куроме обещала за неё заступиться перед родителями. И тогда с девочки снимут наказание! Сидеть дома, когда не с кем поиграть и почти нечем заняться — ску-у-учно. Даже по коридорам бегать нельзя! Поэтому она очень старалась — так, что погрузилась в память настолько глубоко, что смогла видеть всё происходившее практически наяву. ...В тот день Рейка ощущала невероятный подъём. Ведь они все вместе поехали в город! И мама, и папа, и братик Джин, и дядя Алекс, коего девочка тоже стала воспринимать членом семьи. Они будут гулять, ходить по рынку с магазинами, веселиться! Пускай сестрёнка Куроме и говорила, что их город — маленький и довольно скучный, Рейка считала иначе. Ведь какой же он маленький, когда город большой! С деревней — ну вообще никакого сравнения! В нём есть много новых людей, интересно и по-разному одетых. А ещё куча красивых домов! Да, у их семьи теперь тоже есть большой и красивый дом, по коридорам которого она с друзьями могла носиться почти как на улице, но в городе их много и есть даже красивее: ратуша, какая-то церковь, театр и другие. А ещё, кроме театра, там есть цирк с клоунами и дрессированными животными. И зоопарк! И уличная еда! И бродячие артисты иногда выступают! Правда, для последних сегодняшняя погода, видимо, оказалась слишком холодной и сырой, поэтому Рейка никого из них не увидела. Да и родители с братиком не спешили отправляться в цирк и другие самые интересные места, предпочитая заниматься своими унылыми взрослыми делами, а потом так же скучно гулять по парку и сидеть в тамошнем кафе. Впрочем, Рейке, изнывающей от неинтересного променада в интересном месте, пообещали, что они ещё зайдут куда-нибудь, куда девочка хочет. Но позже. До-о-олго!.. Печаль на детском лице не укрылась от взрослых, так что, когда маленькая непоседа наелась и совсем уж заскучала от неинтересных застольных разговоров, её отпустили побегать в парке. Не зря она капризничала и не хотела надевать то красивое платьице, которое предлагала мама, а надела тот удобный и прочный костюмчик, который когда-то подарила сестрёнка Куроме. Ведь костюмчик не рвётся, почти не пачкается и не промокает. Так что если лазать по деревьям или падать, на ногах и коленках останутся только синяки, а не ссадины и ранки. А если хорошенько отряхнуться, то можно притвориться, будто аккуратно гуляла, а не бегала, лазала и дралась! И даже если на бегу зацепиться за торчащий гвоздик — костюмчику ничего не будет, и дома не заругают. Проверено! А вот с платьем… ой, не любила Рейка эти платья! Вечно они за что-то цепляются, а потом дома её ругают за хорошую и дорогую вещь, которую она испортила. Будто бы не сами взрослые запрещают бегать в таких же платьях, как у девчонок из деревни! Вот уж у кого проблем нет: порвалось — заштопают, испачкалось — постирают. И никто на пятнышки и заплатки даже не посмотрит! Но Рейке теперь такое почему-то нельзя. А значит, прочная и немаркая одежда — вот её выбор. А любимый костюм ещё и смотрится достаточно нарядно, чтобы мама разрешила отправиться в нём в город. И пускай к нынешнему времени наряд — изначально достаточно свободный, мама даже чуть-чуть его подшивала — стал подросшей Рейке впритык, он, несмотря на очень даже активную эксплуатацию, выглядел всё таким же новеньким, как и в первый день. Всё тот же насыщенный чёрный цвет, красные линии по канту и не бросающаяся в глаза вышивка с красными цветочками кое-где. Друзья говорили, что Рейка в нём — совсем взрослая: будто уже в школу ходит! То есть она уже и так учится, и друзья её начали ходить в недавно появившуюся школу. Но там у них, по словам вредного братика Джина, ещё только подготовительная группа, где больше игр и баловства, чем самой учёбы. Крутой школьной формы у них нет, опять же. А у Супер-Рейки есть! Потому что она уже большая и крутая! Единственным недостатком можно назвать разве только то, что в пиджачке и штанах она напоминала мальчишку. И то… это недостаток скорее на взгляд мамы. Саму же необычайно активную девочку данная деталь собственной внешности не слишком печалила. Даже наоборот: подобный наряд помогал знакомиться с компаниями других непоседливых сорванцов, что из мальчишек в основном и состояли. Вот и в этот раз знакомство прошло, как и почти всегда, через конфликт. Встретили незнакомку настороженно, а потом попытались проверить на зуб. Да! Можно было обойтись и без драки. Но с дракой интереснее! Да и отношение к победительнице становится совсем другим, чем к «незнакомой приблуде из богатенькой семьи». Так что Рейка, не рассусоливая и не пытаясь обратиться за помощью, толкнула на землю мелкого и противного «обзывателя» — как она мысленно называла таких людей, пресмыкающихся перед лидером компании и делающих мелкие пакости всем остальным — который начал говорить новенькой гадости, желая ту прогнать. Он даже попытался бросить в неё козявкой из своего сопливого носа, гад! Фу-фу, пакость! За что его толкнули ещё сильнее прежнего и даже сделали вид, будто хотят пнуть упавшего по его наглой заднице. Нельзя кидаться козявками! А после, когда за одного из своих вступился лидер компании — довольно крупный светловолосый мальчик на год или даже полтора старше — Рейка ловким приёмом бросила на землю и его. А потом, когда тот не захотел мириться и вновь на неё полез, сочтя проигрыш случайным — ещё и стукнула ладонью в лоб, одновременно подцепив носком ногу, отчего тот опять завалился на холодную и сыроватую по весне землю. В третий раз позориться и знакомить одежду с грязью блондин не захотел и по-честному принял руку девочки, протянутую в знак примирения. Чего Рейке с самого начала и требовалось. Нет, она совсем не задира! Ну… может, если только чуть-чуть. Всё-таки такие безобидные потасовки и тренировочные поединки ей нравятся. Но по-настоящему она дерётся только во время учебных боёв, когда есть тот, кто следит, чтобы она не получила травм. И сама никого не поранила. И да: Рейке нравятся даже те спарринги, в которых у неё нет ни единого шанса выиграть. Например, против дяди Алекса или сестрёнки Куроме — за которыми, если они захотят, не то что телом поспеть, но и глазом уследить ну никак не получится. Круты-ы-ые! А так, в обычной жизни, девочка ни на кого не задирается. Первой. И слабых не обижает. Даже наоборот: заступается за тех, кого несправедливо колотят. Как там говорила о себе сестрёнка Куроме? Она хорошая, мирная и добрая девочка-волшебница, но всегда готова ответить на вызов и разделаться с теми, кто этого не понимает. Да, вот и её младшая сестра тоже такая: мирная, но не постесняется бросить очередного задаваку наземь. Или даже дать в нос особо противному и непонятливому! Учитывая, что Рейка являлась весьма общительным ребёнком, а дети при знакомстве почти всегда пытаются выяснить, кто главнее и сильнее, то возможности размяться у неё не переводились. Тем более что попытки пересмотреть главенство в уже знакомых компаниях тоже происходили регулярно. Хотя там, где знали о её благородном статусе, с этим выходило сложнее. Жаль. Но среди своих всегда можно поиграть в воителей или позвать желающих на тренировочный бой! Да и что вообще плохого в том, чтобы делом доказать свою силу и ловкость? Ведь в деревне тоже всегда так было. Всерьёз редко когда дрались, конечно, но помериться силой все любили. А уж если происходила «спортивная встреча» между жителями разных деревень, то почесать кулаки были не прочь и подростки, и даже взрослые отцы семейств. И, к счастью девочки, городские дети в плане культуры знакомства ничем не отличались от деревенских. После того, как выяснилось, что новенькая не «приблудная козявка», а вполне уважаемая персона, не только способная наглядно доказать неправоту каждого усомнившегося в её статусе, но и не возражающая против того, чтобы показать интересующимся тот или иной хитрый приёмчик, знакомство пошло на лад. Особенно, когда Рейка поделилась прихваченными в кафе конфетами и похвасталась, что учится драться у самого настоящего крутого воителя. Тут даже главный заводила, обиженный за то, что его поваляла по земле девчонка, сменил гнев на милость, начав с любопытством задавать вопросы. Да и девочки, которые пусть и присутствовали в компании, но на вторых ролях, приняли новую крутую подругу за лидера. А потом детская стайка с готовностью стала сама рассказывать и показывать, что есть интересного в парке, а также хвастать былыми приключениями. И генерировать новые, конечно. — Видишь вон там два дерева и памятник какой-то, с плешивым мужиком? — спросил её светловолосый лидер компании, с которым они уже успели помириться и подружиться. — Ага, — девочка с любопытством окинула взглядом указанное место. — А что там? — Там я с дерева на памятник перескочил. А потом перепрыгнул на другое и дальше прыгнул! — важно заявил мальчик. И у него имелись причины важничать. Деревья даже снизу казались достаточно высокими и росли не очень-то близко, а памятник выделялся гладкой лысиной, даже на вид скользкой. Если оттуда шандарахнуться, то даже сама Рейка — более лёгкая и крепкая — имела серьёзные шансы заработать травму. А то и не одну. Видя, как сильная и, судя по одёжке, богатая (но дружелюбная, в отличие от всяких гадских благородий) «почти воительница» с некоторой опаской смотрит на преодолённое препятствие, а на самого преодолевшего его героя с уважением, светловолосый мальчуган аж надулся от важности. — Небось, слабо повторить, а? — гордо спросил он. — Знай наших! — Не знаю. Я бы, наверное, допрыгнула. Но слишком легко упасть и разбиться. Тебе очень повезло, что ты так смог, если не обманываешь. А зачем ты там прыгал? — Дело было зимой, рядом с тем памятником куча снега торчала, — рассудительно заметила одна из девочек. — И тогда солнце припекало, лысина у статуи сухая была. Но Болд бы туда сам не полез, он высоты боится. Его туда страшная зверюка загнала. — А тебя не спрашивали! — окрысился мальчик. — И ничего я не боюсь! Сама, когда высоко на дерево залезла, ревела и боялась спускаться. А боюсь у неё я! И вообще… забыла, из-за кого мне пришлось убегать от зверюги? — засунув руки в карманы, насупился мальчик. — Я из-за вас, неблагодарных девок, в неё палкой бросил и на себя отвлёк. — У вас водятся опасные звери? — удивилась Рейка, скорее подсознательно, чем осознанно переводя тему. Она, может, и хотела бы попробовать повторить трюк нового друга. Ведь если тот, кто слабее её, смог — то и она сумеет. Однако зачатки здравого смысла говорили, что риск упасть или оказаться замеченной родителями — слишком велик. И задница, ой-ой, заболит в обоих случаях! — У нас водится их хозяин, — мрачно ответил Болд. — Приезжает тут иногда один. Благородие, — сплюнул он. — И каждый раз сюда приходит. Обзывается и гадости делает, — поддержала его та же девчонка, которая ранее «обвиняла» лидера своей компании в боязни высоты. — И камнями кидается! — поддакнула другая. — Противный г… — девочка сбилась, посмотрела в сторону дороги и закончила совсем иначе, чем изначально планировала, — молодой господин. В голосе ребёнка сквозил испуг. Повернувшая голову Рейка смогла увидеть светловолосого мальчишку неприятного вида. Нет, на вид он смотрелся очень опрятно. И вообще выглядел почти взрослым: лет на десять или даже одиннадцать! Но худощавая нескладная фигура и лицо с приставшей к нему маской презрения, а также флёром какой-то порочности — создавали скорее отталкивающее впечатление, чем заставляли уважать старшего годами обладателя вереницы благородных предков. Рядом с юным аристократом стоял пожилой мужчина, судя по одежде и поведению — слуга. Он крепко держал поводок с крупной и явно злой собакой, которая скалила зубы на попятившуюся в страхе компанию детей. — Что я слышу? Недостойная чернь смеет оскорблять аристократа? — голос оказался под стать внешности, какой-то гнусавый и слишком высокий для почти подростка: будто его, в отличие от бедной Рейки, никогда не мучили правильным произношением слов и звуков! — Ничего, я научу вас послушанию, — неприятный мальчишка гадко улыбнулся. — Нельзя бросаться камнями и натравливать свою собаку на людей! — выступила вперёд Рейка. — И кто мне запретит? — пренебрежительно фыркнул благородный хулиган, а потом засунул руку в карман и неожиданно бросил в Рейку увесистый камень. Девочка непринуждённо увернулась, наставник Алекс на тренировках бросал всякие штуки быстрее и сразу много. Впрочем, и противный взрослый мальчик не собирался останавливаться, бросив ещё несколько камней в неё и других детей. По некоторым он даже попал, что вызвало на тронутом пороком лице отталкивающую улыбку. — Хватит! — закричала Рейка. — Если будешь проказничать, то я позову стражу! И тебя накажут! — Ха-ха, зови! Полиция будет защищать меня! Мой отец — благородный лорд и высокопоставленный офицер разведки. Он в самой Столице работает. А мой слуга будет свидетельствовать, как я скажу. Поэтому стражники поверят мне. Я могу делать с мелкими уличными крысами всё, что захочу! Никто мне не запретит! — под недовольное покашливание старого слуги воскликнул малолетний гад. — Сейчас я снова выпущу своего пёсика на охоту. И в этот раз он точно добудет мне трофей! — живое воплощение историй Куроме про плохих аристократов гаденько рассмеялось. Компания детей и до камнеметания начала потихоньку рассасываться в разные стороны, пока не желая показывать трусость и удирать, но предпочитая на всякий случай нарастить дистанцию. Ну, а уж после слов о собаке большинство плюнуло на форс и окончательно приняло решение заканчивать прогулку и скрыться подобру-поздорову. Кто медленно и как бы невзначай, опасаясь привлечь к себе внимание, а кто и бегом, без оглядки. Угрозы породистого мелкого пакостника, его самого, а главное — его собаку здесь воспринимали более чем серьёзно. Пусть в прошлый раз уже успевший вырасти, но всё ещё молодой (а оттого дурной) пёс каким-то чудом никого не покусал. А потом зверя вместе с хозяином куда-то позвали старшие дворяне, приславшие для этого ещё одного слугу, при котором хулиган притих. Повезло. Но никто не сомневался, что если мелкого засранца и его злобную псину не остановить — случится страшное. На месте осталась только Рейка. А чуть в стороне остановился и хмурый светловолосый Болд. Чуйка подсказывала, что дальше не будет ничего хорошего, но мальчик отчаянно не желал убегать, уступая в доблести пришлой девчонке. Да и плохо получится, если проклятый зверь этого благородного урода покусает кого-то из его не успевших уйти друзей. Вечно эти глупые девчонки со своими платьями еле телепаются! Или даже если укусят эту пришлую — нагловатую, но, в общем-то, неплохую, это тоже нехорошо. Она ведь за них заступилась. А ведь могла и уйти: сказала бы, что не с ними — и всё. Богатей богатею глаз не выклюет и всё такое. Через дырку в кармане Болд нащупал спрятанный в подкладке складной нож, который ему недавно удалось стащить у одного приблудного пьяницы. Если блохастая тварь на него бросится, то в этот раз он ей точно покажет! — Нет! Твоя собака никого не покусает. Я ей не дам! — тем временем воскликнула Рейка. — Ха-ха, ты что ли лично собираешься меня остановить, малявка? — развеселился благородный. — Ну, давай, попробуй! Несмотря на то, что маленькая воительница любила подраться, вступать в конфликт с компанией — в которой, помимо гадкого хулигана, состоял ещё и взрослый дядька с большим и явно не намеренным играть псом — ей не хотелось. Собака — опасный зверь. Почти как волк. А волки регулярно кого-нибудь съедали в их старой деревне и окрестностях. Взрослых и с оружием. Так что если драка состоится, то пса нужно будет убить. А толкового оружия у Рейки с собой, как назло, нет. Поэтому она предприняла попытку решить конфликт словами и усовестить хулигана. Но что-то пошло не так. — Не знаю, как тебя зовут, но ты позоришь свой род, — снова вспомнила девочка слова сестрёнки Куроме на счёт таких вот плохих дворян. — Не будь, этим… как его? — на секунду сбилась она, — вырожденцем! — Что-о?! — до того расслабленный, пренебрежительный, в меру весёлый и, в общем-то, почти удовлетворённый чужим страхом и произрастающим из него чувством собственной важности, юный дворянин моментально перешёл в режим ярости. Да, если Рейка хотела образумить своего оппонента, то явно выбрала не те слова. Совсем не те. Слишком острыми они оказались, слишком похожими на правду. А потому болезненными для избалованного и любимого вечного малыша своей матери (который одновременно являлся разочарованием почти не общающегося с ними отца). — Ты сдохнешь, сука! — с перекошенным лицом, сбившись на фальцет, заорал так и не представившийся агрессор, а потом без тени сомнения приказал: — Зубастик, фас! Разорви её! — Но господин, — попытался образумить его слуга, что еле сдерживал молодого пса, вслед за хозяином резко перешедшего в состояние кровожадной ярости. — Если среди детей горожан появятся жертвы, то ваша мама… — Я сказал: фас! — рыкнул задетый за живое представитель местной знати, после чего, ловко что-то нажав на ошейнике, спустил зверя с поводка. — Убей её! Тут всё и завертелось. Пёс, натравленный на «оскорбившую» честь хозяина девочку, послушно ринулся в атаку, жаждая вцепиться в глотку той, кто обидела старшего члена его стаи. Пусть животное инстинктивно чувствовало, что маленькая двуногая опасна, однако это лишь подстёгивало его в стремлении защитить хозяина от врага, поэтому он, не пытаясь лаять или каким-либо иным образом напугать чужаков, сразу метнулся к самой опасной противнице, желая повалить и вырвать горло. Рейка же, которая и без того никогда не была трусихой, а кроме того являлась, может, очень молодой и слабой, но одарённой — причём уже успевшей начать раскрывать свой потенциал под руководством опытного наставника — и не думала паниковать. Зверь выглядел большим — явно в несколько раз массивнее маленькой девочки — злым, зубастым и очень страшным. Но в то же время он парадоксальным образом не пугал маленькую воительницу. Рейка знала, что если не победит злого пса, то он убьёт и её, и тех из новых знакомых, кого догонит, но в то же время практически ничего не чувствовала по этому поводу. Мысли сами собой потекли быстрее, а эмоции отошли куда-то на второй план. Рука сжимала одну из метательных спиц, которые сестрёнка Куроме когда-то ей подарила, заодно показав, как их использовать и удобно прятать в одежде. Плохое оружие для боя с настроенным убивать псом. Короткое и тонкое. Но хоть такое. Метать оружие в зверя, очевидно, бесполезно: она не сможет бросить так сильно, чтобы пробить шкуру. Навыка не хватит. И даже если попадёт в глаз, это не свалит зверя. А метательные иглы — хотя в руках ребёнка они выглядели настоящими штырями почти в локоть длиной — имелись лишь в двух экземплярах. Поэтому девочка спокойно, словно на очередной тренировке с мастером Алексом, дождалась, когда стремительно рванувший на неё зверь взовьётся в прыжке, потеряв возможность маневрировать — и, когда он достаточно приблизился, шагнула в сторону, одновременно ударив животное точно в глаз. Благо для субъективного восприятия ускорившейся воительницы её четвероногий противник двигался относительно медленно: его полёт в прыжке воспринимался стремительнее, чем движение быстро шагающего взрослого, но ненамного. Несмотря на царящее в голове расчётливое спокойствие боя, для того, чтобы не отскочить в сторону, подальше от опасного зверя, девочке пришлось приложить внутреннее усилие. Но она ведь не хотела растратить все силы за короткий миг, а потом остаться беззащитной, верно? Многочисленные тренировочные бои с наставником научили маленькую воительницу тому, что сверхспособности, даруемые духовной силой, если использовать их не рационально и на полную катушку, очень быстро (и неожиданно) заканчиваются. А верить в то, что бой закончится после одного меткого удара, она не спешила. Дядя Алекс её от такого отучил. Для начала этот меткий удар нужно нанести. А расслабиться и позволить себе тратить силы на лишние движения Рейка сможет только тогда, когда враг упадёт и не сумеет встать. Ведь так говорила старшая сестра, и так учил её мастер Алекс! Как оказалось, пёс действительно совсем не собирался подставляться под стальное жало, а потом падать замертво. Ему хватило скорости реакции, дабы увидеть угрозу и успеть дёрнуть головой так, чтобы острие метательной иглы, хоть и повредило глаз, но дальше не прошло, скользнув по кости. Рейке ещё повезло, что получилось вовремя отдёрнуть руку и повернуться в сторону, дабы тяжёлая, изогнувшаяся в воздухе туша не дёрнула её за собой или не оттолкнула в сторону. И повезло что оружие, повинуясь движению руки, легко вышло из повреждённой глазницы, а не застряло в кости и не погнулось. Краем глаза девочка отметила, как разбегающиеся в разные стороны дети начали испуганно кричать. Хорошо. Есть шанс, что на шум подойдут взрослые или стражники. Может, хулигана они и не схватят, но хоть успокоят его. На месте остался лишь непонятно чего ждущий лидер их компании. Хотя времени прошло мало. Наверное, он просто испугался и ещё не успел отмереть? Тем временем окривевший на один глаз пёс отскочил в сторону, зло рыкнул и, взрывая когтями землю, вновь бросился на опасную двуногую. И вновь та стремительно ушла в сторону, ловко уклонившись от клацнувшей пасти резко повернувшего голову зверя. Краем оставшегося зрячим глаза пёс заметил, как двуногая выбросила вперёд руку. А потом голову зверя пронзила страшная боль. Перед глазами помутилось, лапы едва не подкосились. То железное жало, что сжимала двуногая злодейка, вонзилось ему в ушную раковину и теперь глубоко сидело у него в черепе. Попытка тряхнуть головой, чтобы заставить жало выскочить, лишь усилила страдания. Тем не менее, несмотря на пронзившую мозг злую сталь, а также темноту перед глазами, пёс оставался жив и не собирался трусливо поджимать хвост. Он защитит хозяина и разорвёт маленькую злую двуногую, которая принесла ему так много боли! — Р-р-р! — к огромному удивлению Рейки — как-то позабывшей своё намерение сохранять полную собранность, пока враг не умрёт — вместо того, чтобы вытянуться в предсмертной конвульсии или, завалившись, болезненно заскулить, зверь зарычал, резко развернулся и рванул прямо на растерявшуюся противницу. Уже в третий раз! И быстро! Девочка пусть и частенько видела, как курица с отрубленной головой пытается махать крыльями или убежать. Но большие звери ведь не такие! Некоторые умельцы в деревне закалывали скот именно ударом в ухо, а не в сердце. А этому хоть бы хны! Только головой тряхнул и сразу снова бросился! Впрочем, никакого успеха неожиданный манёвр зверю не принёс. Противница двигалась быстрее и, пусть не ожидала такой стойкости на рану, совсем уж преждевременно расслабляться не спешила. Не зря же она слушала и читала истории про живучих монстров? Хотя, конечно, присутствуй здесь дядя Алекс, он бы точно её отругал за допущенные ошибки. Зря она пошла на поводу своих ожиданий и сразу не достала последнюю оставшуюся стальную спицу. На этот раз, уклонившись от атаки, вновь небезоружная девочка не стала ждать, когда зверь вновь на неё бросится, а, только отскочив, тут же метнулась вперёд, дабы атаковать самостоятельно. Благо ей даже зажатая в руке новая стальная спица не потребуется: достаточно стукнуть по той, что уже торчит из уха. После такого злая и живучая зверюга точно издохнет! Стукнула. Пёс болезненно взвизгнул, отпрыгнул, тряхнул башкой, как-то нездорово, почти конвульсивно передёрнулся, но издыхать даже не подумал. Плохо. Девочка начала чувствовать, что устаёт. Ещё и гадкое благородие перестало болеть за своего «зубастика», начав сыпать проклятиями в адрес бесполезной псины и подбивая слугу вмешаться. Хоть камнями больше не кидается. Не отвлекает. Ещё и сам зверь почуял неуверенность в своей противнице, отчего словно обрёл новые силы. Пуще прежнего озлившись от ран, он хрипло зарычал, роняя из пасти выступившую пену. Но тут неожиданно сыграл ещё один фактор, о котором все присутствующие практически забыли. Резко вытащив из кармана складной нож, Болд с щелчком выкинул лезвие и, наперевес со своим оружием метнувшись вперёд, атаковал стоящего к нему спиной сосредоточенного на Рейке зверя. Один удар, другой… а потом крупный окровавленный кобель резко развернулся и легко сбил мальчишку с ног. Нож полетел в сторону. Но сразу вцепиться в нового обидчика пастью у животного не получилось. Болд каким-то чудом успел упереться руками в шею пса. Впрочем, тот стал очень быстро продавливать мальчишескую хватку: всё же, несмотря на множество ранений, вероятнее всего смертельных, зверь всё равно оставался намного массивнее и сильнее. Однако, в отличие от Болда, верному Зубастику на помощь никто не поспешил. Поэтому Рейка невозбранно подскочила к истекающему кровью зверю и, использовав технику усиления, столкнула его с неожиданного помощника. Получилось удачно: раненный, изрядно ослабленный пёс потерял равновесие и упал. Тем не менее, почти сразу он начал упрямо подниматься. Не став дожидаться, когда враг окончательно утвердится на ногах, Рейка сделала крюк и, подбежав со стороны глубоко засевшей в ухе метательной иглы, снова стукнула по её плоскости, чтобы она пошевелилась внутри головы. Этого погибающий, преданный хозяином зверь уже не выдержал, его лапы подкосились. Пёс часто дышал и тихонько поскуливал. В этот момент Рейке даже стало его жалко. Но надолго уходить в свои размышления девочке не позволили. — Спасибо, — сказал поднявшийся на ноги Болд. Маленькая воительница кивнула. …И почти сразу в неё прилетел камень, который всё-таки бросил юный аристократ, до глубины души оскорблённый тем, что его не слушает слуга и игнорируют наглые гадкие простолюдины, которые должны были пасть ниц и целовать его обувь, вымаливая прощение за всё, что они сказали и совершили. Когда всё ещё напряжённая, а потому успешно среагировавшая на угрозу и поймавшая брошенный в неё камень девочка повернулась к скандалисту, тот истерично и зло закричал: — Ты убила Зубастика, мразь! — тонким, словно впавшая в истерику девушка, голосом взвизгнул он. — Всё, конец тебе, сука! Оскорбление словом! А ещё посягательство на имущество аристократа! Это тебе не шутки! Всю вашу семью изничтожу! И твоего сбежавшего дружка заодно! Слышишь, грязерожденная тварь?! После этого юный садист подошёл к медленно умирающему псу и с силой ударил его по рёбрам. — Бесполезная шавка! — удар. — Тоже мне, бойцовый пёс! — удар. — С черноногой сукой не справился, — удар. Из глаз умирающего зверя, ослабшего и почти не реагирующего на пинки, текли слёзы боли и обиды, словно у человека. Он до конца защищал своего двуногого, а теперь, на пороге смерти, получил от него лишь проклятия и удары. — Я благородная, — коротко ответила девочка — злая и пребывающая в состоянии постбоевой горячки, но всё же сохраняющая удивительный для ребёнка уровень самоконтроля. Поэтому, мимолётно порадовавшись, что новый приятель всё-таки догадался удрать, она посчитала, что озвучить свою позицию, перед тем как хорошенько побить гада — будет правильно. — И ты пытался меня убить, — заявила маленькая алоглазая брюнетка. — И угрожал моей семье. И вообще гад, который даже своего зверя не жалеет. Поэтому получай! Метательная игла отправилась в левый рукав, а ранее пойманный камень, который девочка до сих пор сжимала в левой руке, переместился в правую, которой она с силой метнула булыжник в живот испорченного мальчишки. А когда тот согнулся, Рейка подскочила и ударила его в нос! И ещё раз, под глаз. К её удивлению, такой уверенный в себе, наглый и заметно более массивный (худой-то он худой, но всё-таки на несколько лет старше!) противник даже не попытался увернуться или поставить блок, а потом ответить. Или хотя бы просто уцепить за руку или одежду. Дворянчик просто схватился за лицо, упал на колени и испуганно заверещал. А ведь била Рейка не так чтобы очень сильно — привыкла сдерживаться в потасовках с другими детьми. Девочка мысленно хмыкнула. Знавала она и шестилеток, которые держали удар получше. А этому уже десять, наверное. Совсем взрослый, а ведёт себя… Действительно вырожденец. Только слабых и может обижать. Так ему и надо! И опять маленькой воительнице не дали оглядеться и обдумать ситуацию. — Господин! — закричал старый слуга и бросился на Рейку, растопырив руки и пытаясь схватить. Пришлось снова выхватить метательную иглу и уколоть его в центр неосторожно подставленной ладони. Старик вскрикнул от боли и, отдёрнув руку, начал ругаться. Но продлилось это недолго. Вскоре он успокоился и, загородив собой противного мальчишку — будто этот гад кому-то нужен! получил свой урок, и хватит с него! — грозно глядя на обидчицу, принялся звать какую-то охрану. Но больше в драку лезть не пытался. То-то же! Правда, вскоре стало понятно, до кого так отчаянно пытался докричаться слуга. Несколько крепких мужчин, вооружённых дубинками, мечами и даже какими-то ружьями, с ленцой выбежали из-за голого по весне кустарника. Однако как только они рассмотрели, в каком именно состоянии находится их валяющийся на земле и жалко плачущий господин, — сразу обрели невиданную энергичность и побежали изо всех сил. — Держите девчонку! — выкрикнул им слуга. — Это она ударила господина и убила собаку! После такого поворота дел Рейка хотела убежать, но один из мужчин вскинул своё ружьё и пригрозил, что выстрелит. Девочка почти уже всерьёз перепугалась. Ведь это не с собакой драться, что в общем-то не являлось для неё новым опытом. Она уже проделывала похожее, причём когда ещё даже не была воительницей! Тогда, вооружившись палкой, она дралась против лисы, что с год назад попыталась напасть на маленькую сладкоежку, без разрешения родителей в одиночку отправившуюся по ягоды. Тогда Рейка успешно побила вражину и прибежала домой, даже не вызвав подозрений у мамы. Но теперь всё намного серьёзнее. Если она дёрнется, злые дядьки всерьёз намеревались сделать с ней что-то плохое. И шансов им противостоять у пусть одарённой, но всё же маленькой девочки не имелось никаких. Выручил братик Джин, которого, как выяснилось позже, привлёк шум и разбегающиеся в панике дети из компании новых знакомцев Рейки. Всё-таки они молодцы, что начали кричать. Внезапно выскочивший парень подействовал на почти набросившихся на девочку мужчин, словно вылитое на голову ведро студёной воды. Вернее, не сам он, а тот факт, что, разглядев неладное, игнорируемый охраной «обычный подросток» резко обзавёлся парой пистолетов в руках, которые он подозрительно ловко и быстро выхватил из спрятанных под плащом крепежей. Связываться с «возможно ганфайтером», владеющим двумя многозарядными пистолетами — это совершенно не то же самое, что набрасываться на одинокого ребёнка! Да, Джина попробовали запугать. Охранников всё же больше, так что они попытались состроить грозный вид, а один гад с ружьём даже рискнул навести на незваного гостя оружие. Но братик не испугался, а сам напугал своих противников, метким выстрелом взъерошив волосы на голове злыдня с ружьём. Слова мужчин о значительности их юного господина и его владетельного рода и вовсе заставили Джина лишь презрительно сплюнуть. Братик не любил дворян. Вот полиция, которая неизбежно прибежит на звук выстрела и, вероятно, поддержит охрану, являлась более значимой угрозой; но тут перед Джином появился дядя Алекс, который тоже услышал выстрел и явно применил технику ускорения. И, несмотря на низенький рост и доброе лицо наставника Рейки, его сразу испугались все! Даже юный аристократ, за прошедшее время переставший реветь и поднявшийся на ноги, который вновь спрятался за спиной своего слуги и неожиданно (пусть и фатально поздно) вспомнил о манерах. Причём это касалось даже отношения к «мелкой стерве» и её старшему брату. Всё-таки юный Фелс, как пусть и до крайности избалованный, но отпрыск аристократического рода лоулордов Скеви, не мог не знать о том, кто из одарённых способен двигаться с такой скоростью, что прочим окружающим, кроме Адептов Боя, кажется, будто они исчезают из одного места и появляются в другом. Воины. Элита касты воителей, представители которой, даже будучи изначально не благородными, способны на равных говорить с аристократами. Те, кто в силах в одиночку выйти против маленькой армии обычных людей и победить. Те, кто всегда занимает высокие должности в любой из государственных или частных структур. Те, кто служит опорой отнюдь не каждого владетельного рода мидлордов и, тем более, лоулордов. Скеви, например, оставалось только мечтать о Воине в рядах слуг или своих членов. Когда непонятно откуда взявшаяся наглая малявка бросила ему вызов, подрастающий аристократ мог не трудиться над тем, чтобы подумать о причинах её самоуверенности. Мало ли какое дерьмо плавает в голове у тупой шмакодявки? Когда она расправилась с этой бесполезной псиной — Зубастиком — показав удивительно высокий уровень владения боевыми искусствами и духовной силой, как для такой мелкой пискли, он оказался слишком зол за свою попранную честь и уязвлённую гордость. Он не вырожденец! Да и зависть сказала своё слово. Мальчику стезя воителя упорно не давалась: тренироваться оказалось тяжело и больно. Но мысленно проклинать более успешных детей это ему нисколько не мешало. Чем эта мерзкая тварь лучше него?! Она должна валяться у ног благородного молодого господина, а не нагло ему тыкать! ...Хотя уже тогда следовало подумать о том, что за одарённым ребёнком, умеющим пользоваться собственной силой уже в таком юном возрасте, должно стоять как наследие крови, так и обучение у компетентного наставника. Сам Фелс, к примеру, не являлся даже Неофитом. Во время одного из своих редких визитов домой отец настоял, чтобы он хотя бы попытался развить в себе способности. Но когда не слишком балующий сына вниманием и любовью родитель вновь уехал в Столицу, Фелс уже после нескольких занятий понял, что так страдать — это ниже его достоинства... и уговорил маму отозвать назначенных отцом наставников. А тут какая-то сопля носится, словно загоняемый псами заяц! Да и старший подросток прибежал на помощь наглой малявке отнюдь не с голыми руками, а с парой самых настоящих пистолетов, получить которые в собственность слишком сложно и дорого даже для богатого простолюдина… Фелс должен был насторожиться! Но он слишком переживал за свой впервые в жизни разбитый нос. Однако появление самого настоящего Воина, явно имеющего плотную связь с «наглой простолюдинкой», не могло не поставить всё на свои места. Малявка имела веские причины для своей наглости. Очень, очень веские! А он, Фелс, вляпался. Возможно, настолько глубоко, что даже могущественному отцу теперь его не выручить. Оставалось надеяться на то, что мама, как всегда, защитит и разберётся с последствиями новой выходки. В конце концов, пусть самый сильный воитель их не слишком старого и ни разу не военного рода и оставался всего лишь Адептом, отец всё равно являлся высшим офицером пугающей Имперской Службы Разведки и служил в самой Столице! Лишь глупец осмелится ему противостоять! В крайнем случае можно отдать на растерзание нерадивого старого слугу, который должен был приглядывать за молодым господином и в случае необходимости останавливать его порывы, но не справился (потому как справедливо опасался своего подопечного, который легко мог организовать ему множество проблем, нажаловавшись матери). Или казнить олухов-охранников. Или вообще всех их вместе: кто эту прислугу считает?! Охранников, разумеется, отослали специально, чтобы они не болтали перед матерью о том, чем именно — вместо обычных прогулок с собакой — любит заниматься её сын. А когда их кликнули, они делали всё, чтобы защитить своего подопечного. Но какое теперь это имеет значение? В общем, Фелс моментально переобулся. Утерев слёзы и кровавую юшку, он натянул маску воспитанного аристократа, допустившего небольшую оплошность, после чего начал ненавязчиво (по своему собственному мнению — уж точно!) перекладывать вину на слуг. Ну и на «не так его понявшую, а оттого проявившую излишнюю агрессию» юную одарённую, которую молодой представитель владетельного рода Скеви, конечно же, великодушно прощает. Девочка, разумеется, протестовала и пыталась рассказать, что произошло на самом деле. Но кто станет слушать ребёнка, когда наследник лоулорда и все его сопровождающие единогласно придерживаются иной версии? * * * — М-да, не знала, что у вас тут водятся такие пакостные лордёныши, — покачала я головой, когда сестрёнка закончила свой рассказ. — Да и хорошего пса при негодном хозяине тоже жалко. Впрочем, к демонам их всех! Главное, что ты не пострадала, — решительно, но ласково обнимаю девочку. — Сестрёнка! — расчувствовавшаяся Рейка с готовностью ответила на объятья, с тихим всхлипом сжав меня изо всех своих детских сил. Не таких уже и малых. — Не везёт нам с пёсьим родом, — поглаживаю девочку по волосам. — И на нас с Акаме, когда мы были немного младше тебя, слабый псовый монстр напал; и на тебя, мелкая, бойцовую собаку натравили. Хотя, учитывая результат, тут скорее четвероногим блоховозам с нами не везёт, — бледно усмехаюсь. То, что Рейка, по сути, побывала в смертельном бою и так спокойно на это смотрела, меня не удивило. Даже сейчас она начала всхлипывать скорее от обиды, что поверили не ей, а гадкому аристократу. К схватке же она относилась ровно: раз не пострадала, значит, и ничего страшного. Что тут скажешь? Дети даже сами по себе существа безбашенные, а дети простолюдинов — и вовсе отбитые. Жизнь крестьянских ребятишек отнюдь не лишена своих ужасов и опасностей; и то, что до мокрых штанишек перепугает изнеженный дворянский цветочек, лелеемый мамками, няньками и круглосуточной охраной, у крестьянской девочки вполне может вызвать искренний смех или интерес. Впрочем, при всём при том имперская деревня — это не тренировочный лагерь воителей и даже не рубежное поселение. Обычную крестьянскую девочку на месте Рейки неизбежно загрызли бы. Чего уж: даже та лиса, о победе над которой обмолвилась младшая (и очень сильно просила не рассказывать родителям; видимо, кое-кто встретил хищника там, где ей гулять запрещали), вероятно, без труда справилась бы с любым ровесником или ровесницей моей боевитой мелочи. Или даже с детьми постарше. А потом с аппетитом покушала, оставив меня не только без умершего от голода младшего братика, но и без такой замечательной младшей сестрёнки. Так что тут нам с Рейкой стоит поблагодарить маму с папой, которые оказались настолько хорошо совместимы, что уже третья дочка выигрывает в генетическую лотерею полноценный джек-пот. Касаемо моего взгляда на ситуацию: сама схватка, в которую вступил ребёнок, не вызывала такого уж удивления, страха и желания спрятать «маленькую, глупую и беззащитную» девочку под юбку. Точнее, с охреневшим отродьем, которое натравило на сестру своих шавок, сперва четвероногую, а потом стаю двуногих, мы... пообщаемся. О да. И вероятность, что по результатам общения уродца ждёт мучительная смерть, вполне высока (однако не абсолютна: всё же меня сдерживает нежелание привлекать внимание к своей семье, да и сама я светиться не хочу). В любом случае, хоть я и беспокоилась за младшую родственницу, но понимала, что дерьмо случается. И прятать девочку в сейф, словно хрупкую драгоценность, не собиралась. И не поможет, и вредно. Как ни крути, но если младшую держать «завёрнутой в вату», сильной воительницы из неё не вырастет. А Рейка хочет стать сильной. И имеет к этому отличные предпосылки, как я вижу. Единственное, что раздражало — это запрет родителей, которые не разрешали сестрёнке носить с собой оружие. Будь у Рейки хотя бы хороший нож, она бы выпотрошила того пёселя вообще без напряжения. А при определённой удаче могла порешить и охранников. Её ведь, пусть и с натяжкой, но вполне можно назвать Ученицей Боя. Одарённая, сумевшая быстро подняться на ступень Ученика... которой мама запрещает носить с собой даже нож. Разве не смешно? Причём смешно вдвойне, потому что открытое ношение оружия — старая неотъемлемая привилегия благородного сословия, и если бы младшая сестрёнка оказалась вооружена, тот уродец со своим псом остереглись бы наглеть. Не обязательно, но с высокими такими шансами. То есть драки могло не случиться вообще. Нужно поговорить с родителями. С дочерью-воительницей нельзя обращаться как с обычным ребёнком. И запреты у неё тоже должны быть иными. Но вообще даже гордость берёт за эту непоседливую малышку! Молодец, девочка, достойная смена растёт: не испугалась вступить в бой, действовала достаточно грамотно и с парой метательных игл справилась со зверем, который даже взрослого подготовленного мужика загрызть способен. Ха-ха, представляю, какие будут лица у лордов и леди, когда Рейка вырастет. И надутые дворяне узнают, что семья презираемых ими крестьян породила сразу ТРЁХ высших воителей! Хотя… я ведь, когда стала Мастером, получила наследное дворянство, так что и мои ближайшие родичи теперь члены благородного рода Абэ. А если вспомнить сомнительные слухи о моём кровном родстве с теми самыми Абэ, которые владетели востока Империи и последним представителем коих являлся печально знаменитый Мертвитель, то тут скорее все таланты сестёр спишут на «пробудившуюся кровь». Тц! Не получится поиздеваться над спесивыми высокородными. В любом случае выводить «пробудившуюся ветвь угасшего рода» на свет пока что рано. Да и самим родственникам нежелательно о таком узнавать. Они пока ко мне недостаточно привыкли, ещё испугаются. Так что, как уже говорилось, показательно давить наглых тараканов тоже нежелательно. Другое дело, что и оставлять «героев» без награды я не собиралась. Просто не желала афишировать свои действия перед родными и окружающими. Если не случится ничего экстраординарного, то наглый сопляк умрёт. Просто позже. Как умрут и те, кто позволяли ему заниматься тем, чем он занимался. Болезни, несчастные случаи, распоясавшиеся бандиты и революционеры — мало ли что способно очень-очень случайно сделать этот поганый мир чуточку светлее и чище? — Ты мне веришь, старшая сестра? — с надеждой и капелькой страха в то, что и я не приму её версию событий всерьёз, спросила немного отстранившаяся от объятий Рейка, трогательно заглядывая мне в глаза. — Конечно, — сказала я девочке, глядя в её наивные алые очи, так похожие на те, которыми обладала Акаме. — Кому мне ещё верить, если не своей милой младшей сестрёнке? Не словам же всяких хитрых да подлых вырожденцев? Тем более ты, как я вижу, подобно нашей общей старшей сестре, любишь играть в «воина справедливости». А она, на свою беду, никогда не умела врать... и, что хуже, распознавать чужое враньё. Меня скорее удивляет, что родители и Джин допустили, будто в словах того отродья есть правда, — нежно встрепав сестрёнке волосы, закончила я. — Я люблю тебя, сестрёнка Куроме! — вновь уткнув своё лицо мне в грудь, ещё крепче обняла меня девочка. В этот раз, впрочем, обнимашки продлились недолго. — А, н-ну… — замялась Рейка, — а то, что тот гад говорил про своего грозного папку? — спросила она. И, заметив Люца, который «слишком долго лежал не потисканным», подтянула его в наш тесный круг. — Тоже врал. Впервые слышу о столичном генерале разведки из здешних краёв, — задумчиво потираю пальцами щёку и подбородок. — Хм… вроде есть какой-то полковник. Как раз из местной титульной аристократии. Но он достаточно адекватен, не особо влиятелен и точно не мог бы рассчитывать на повышение. Разве что исполняющим обязанности поставили бы. В общем, втягиваться в противостояние из-за сына-дебила он точно не станет, особенно в нынешних условиях в ведомстве. Так что мелкий уродец и тут наврал. Да и вообще… разве я не говорила, что разберусь? Твоя старшая сестрёнка самая грозная! Если бы этот спор перешёл в серьёзный конфликт, я бы заставила весь их гнилой род завидовать мёртвым. Но, к сожалению, это вызовет ненужную шумиху. Однако, если наглое отродье продолжит доставлять неприятности, я могу и передумать. — Да! Врежем ему! — спрыгнув с моих коленей и вскочив на кровати, вскинула кулак девочка, которая явно не совсем поняла смысл моего выражения. Пушистик, которого Рейка попыталась оставить в другой руке, прыгая вместе с ним, вновь показал своё превосходство в ловкости и скорости, незаметно выкрутившись из хватки детских пальцев и оставшись рядом со мной. — Сомневаюсь, что ты ещё раз увидишь своего «врага». Дальше если что-то и произойдёт, то скучные разбирательства взрослых. А вот с тем парнишкой, который тебе помог, советую познакомиться получше. Храбрый и, судя по твоим словам, не дурак. Он может оказаться полезным и даже в будущем войти в твою команду. А я позабочусь, чтобы твой неприятный знакомец не попытался выместить свою злость на нём или других детях. — Команду? Это как команда корабля? — с интересом спросила девочка. — Вроде того, — согласный кивок. — Ты, когда вырастешь, неизбежно выйдешь в бурное море взрослой жизни, как капитан своего корабля. И важно, чтобы у тебя имелась надёжная команда. — Круто! Хочу быть капитаном! И хочу увидеть море! — воскликнула возбуждённая девочка. — А ты видела море, сестрёнка? А на корабле плавала? — И уже с меньшим энтузиазмом. — Болд всё равно не захочет. Он живёт в городе. А ещё он задавака, как все мальчишки. — Ну, тут уже тебе самой нужно соображать, что сделать и кого о чём попросить. И хочешь ли ты вообще это делать или просить. Иначе настоящим, хех, капитаном ты не станешь. А пока собирайся. Сейчас пойдём в обеденный зал. Уже время подошло. Да и Джин, как слышу, к нам идёт: наверное, позвать хочет. — Да, пойдём скорее! — Рейка спрыгнула с кровати и шустро метнулась к гардеробу, чтобы надеть на себя наряд, более подобающий для праздничного семейного застолья. — В честь твоего приезда всегда достают самое вкусное! — сказала девочка, начавшая шустро переодеваться. — А то мама и дядя Алекс запрещают есть много сладкого каждый день. Овощи и всякие другие штуки, конечно, тоже ничего. Хорошая еда же, если посолить! Но шоколадные конфетки — самые вкусные! — Пф! — пренебрежительно фыркнула я. — Печеньки самые вкусные. И миленькие. — А вот и нет! — мне показали язык. — А вот и да, — провокационно усмехаюсь, поддразнивая сестру. — Что бы вы, девчонки, понимали, — открыв дверь, сказал услышавший наш спор Джин. — Самое вкусное — это пиво с вяленой рыбкой! — Фу! — скривила лицо сестрёнка. — Еретик! — поддержала я свою младшую, обвинительно ткнув пальцем в сторону нечестивца, посмевшего сравнивать святые сладости с сомнительной и бездуховной радостью завсегдатаев пивнушек. И даже более того: заявлять о её превосходстве. — Щекочи его, Рейка! Щекочи его полностью! * * * Пусть из-за «довлеющей опасности» семейное застолье и началось в несколько напряжённой атмосфере, глядя на мой расслабленный и уверенный вид, склонная к беспокойству мама тоже довольно быстро расслабилась. Верит в способности средней дочери. Приятно. Даже Джин, которого мы с сестрёнкой ранее безжалостно защекотали, не пытался создавать проблем. Наоборот, он подал неплохую тему для разговора: одновременно небезынтересную и далёкую от неких гадких аристо, с которыми ведёт переговоры Алекс. Да, это я об очередной попытке приёмыша похвастаться своими достижениями в бизнесе и улучшении жизни подведомственных крестьян. Хотя ладно, там действительно есть чем похвастать, так что пускай распушает хвост. Не без моих средств, влияния (в лице подчинённых Синдикату структур, которым спустили определённые указания), а также деятельности компетентных людей — вроде управляющего, с которым Джин, кстати, крепко задружился, — у приёмного братца получилось удержать темпы развития. Конечно, отчасти тут сказался эффект низкой базы, но за считанные месяцы им удалось увеличить обороты предприятия — и даже уже группы предприятий, потому что продукция теплиц отдельно, а пасеки отдельно — аж втрое. Да-да, я не поленилась сунуть нос в финансовые отчёты: для меня это дело минутное, буквально. Глядишь, со временем и сам (без неафишируемой помощи с моей стороны) на ноги встанет. Ну, когда научится вести дела в условиях «дикого» феодально-криминального капитализма: с нечестной конкуренцией, произволом чиновников, наглыми оргпреступниками и всеми остальными ужасами, что его почти не затрагивают... пока что. В любом случае, родители Джина хвалили. И, как видно, действительно им гордились. Да и сам он стал менее ершистым. Остепенился. Хоть и революционности взглядов своих он всё же не утратил. Впрочем, не могу сказать, что считаю ошибочными все его воззрения. Просто они, как на мой взгляд, совсем уж наивны и радикальны… были. На данный момент потенциальную пешку революционеров несколько обтесало, вложив здравого смысла со здоровым скепсисом. Так что если Джин и подастся в бунтовщики, то имеет все шансы стать одним из офицеров, а то и лидером мелкой ячейки. Ну, до тех пор, пока вышестоящие не решат слить излишне идейного, а также негибкого в методах сторонника. Короче говоря, парень не перестал считать меня тем ещё воплощением цинизма, однако силы признавать весомость некоторых доводов, в справедливости которых он убедился на практике, приёмный братец в себе находил. И даже когда спорил, приводил аргументы в большей степени рациональные, чем эмоциональные. Прогресс! Так что мы с Джином и, неожиданно, отцом, немного подискутировали о политике и сумели не поругаться в процессе. Я даже поделилась некоторыми относительно общедоступными данными о скрытых политических течениях, способных затронуть столичный округ, в котором располагалось родительское поместье. Мужчины не всему поверили и не со всем согласились, но мимо ушей услышанное вроде бы не пропустили. Приятно. Мама тоже не отказала себе в удовольствии поболтать с дочерью. Мы с ней имели весьма занимательную беседу о приготовлении пищи. Обычно тихая и скромная, Кая прямо-таки раскраснелась, когда речь зашла о традиционных северо-восточных сладостях, ресторанный рецепт которых сильно (и, по мнению мамы, не в лучшую сторону) отличался от того, который уже неизвестно сколько поколений передавался в семье от женщины к женщине. Меня решили научить семейному рецепту. Ну, хорошо хоть без намёков на замужество и заведение собственных детей, которым я смогу передать полученные знания. Приятно видеть, что у близких всё наладилось. И даже беспокойство от мимолётной невзгоды — надеюсь, у меня появится возможность лично вытянуть из виновных кишки, дабы ими же задушить уродов — не смогло омрачить наш милый и уютный семейный обед. Ну, с последним я, признаться, чуть-чуть помогла, использовав капельку деэмпатии на маме. Я, конечно, стараюсь без крайней необходимости не пользоваться ментальными силами на близких, но тут деэмпатия пошла в ход не для навязывания каких-либо удобных мыслей, а исключительно для пользы слабой нервной системы женщины, успевшей хлебнуть горя, которая и без того постоянно ожидала от жизни подлянки. Вроде и успокоилась насчёт возможных проблем с лордёнышем, и на мужа с детьми смотрит с любовью, но всё равно чувствуются от неё время от времени вспышки непонятного, вроде бы никуда не направленного беспокойства. Может быть, стоит ей подарить какой-нибудь мягкий и безвредный антидепрессант? Насколько я помню, имперская высокая медицина предоставляет достаточно широкий выбор алхимических средств, не вызывающих привыкания, а также улучшающих общее здоровье и работу нервной системы. Для богатых и обладающих некоторыми связями предоставляет, то есть. Но с этим как раз проблем нет. Впрочем, тут лучше проконсультироваться со специалистом. Одним из местных медиков или алхимиков, а потом, быть может, учеником Пауля — или даже с ним самим. Не мне, а самой маме: так-то и самое хорошее лекарство, если окажется лишним, может принести вред. Проконсультироваться после того, как я её к этому подтолкну, да. А то я их с отцом знаю: если просто сказать, что желательно то-то и то-то, они скорее опять решат сэкономить чужие деньги и не тратиться на "лишнее". (Как будто траты на своё здоровье можно записать в эту категорию!) Это если подобное вообще необходимо, да. Сначала не помешает просто поговорить. Вдруг хватит и этого? Некоторые (многие) проблемы ведь действительно можно решить путём обычного откровенного разговора. Я, может, и не идеальная дочь, но стараюсь стремиться к тому, чтобы не просто оставаться хорошей в глазах близких, но и в меру сил делать их счастливыми. Так что постараюсь вникнуть в тревоги бывшей крестьянки. Или просто выступлю в роли молчаливого плеча, в которое можно поплакаться, если маме это нужно. Психотерапия — тоже штука не бесполезная, а вовсе даже наоборот. Стоило мне поставить в памяти зарубку на сей счёт, как появился Алекс. Его, конечно, тоже пригласили за стол, потому что он как-то незаметно (особенно для меня, которая в последний раз заглядывала к родным ещё до миссии на севере) стал для остальных ещё одним членом семьи. Правда, новости, которые он принёс… сомнительные они. — В каком смысле — лоуледи Скеви приедет к нам? — спросила я недовольно. — Зачем здесь нужна эта стерва? — Она собирается прибыть, чтобы лично извиниться за недавнее... происшествие и разрешить возникшие противоречия, — с толикой скрытого напряжения ответил невысокий мужчина с светло-голубоватой шевелюрой, которая при беглом взгляде походила на седую. — Действительно? — изогнула я бровь, одним этим жестом показывая, как сильно верю в то, что мамаша мерзкого отродья и в самом деле станет приносить извинения за выходку так замечательно воспитанной ею «кровиночки». Да и сами извинения… толку мне от них? Она ведь не сеппуку будет себе делать, предварительно удавив опозорившего род сынулю. Судя по тому, как нахмурился воитель, мой посыл он уловил и признал справедливым. — Простите, госпожа, — мужчина склонил голову и перешёл на формальную речь. — Леди Скеви оказалась слишком тверда в своём намерении, чтобы я смог её остановить. «…Мирными методами», — осталось не произнесено, но между нами, воинами духа, легко читалось из контекста. Однако вопрос о причинах, по которым тот, кто должен охранять мою семью, решил позволить проблемам прийти в её дом — так и остался без ответа. Поэтому мой взгляд оставался холодным. Однако учитывая, что, судя по подсказкам эмпатии, мужчина уже не только лишь догадывался о моей истинной личности, а имел почти полную уверенность в том, кто я есть (но, тем не менее, всё равно стоял на своём, несмотря на паршивую репутацию «Повелительницы Падали» и «Палача Севера») — у него, очевидно, имелись на то причины. Так что я смирила своих мозговых тараканов, вновь поднявших, хех, «флаги яндере» и снова заставила работать шестерёнки разума. И логика, как и раньше, подсказала, что эскалация конфликта с аристократическим родом, а потом его жёсткое разрешение, только увеличивали риск для близких. Эх, раз пять уже мысленно сказала себе, что нельзя идти и устраивать резню, а мысли всё равно скатываются в эту сторону! Как сие ни грустно, а гостеприимно усаживать наглую стерву и её отродье на кол, использовать их для экспериментов в демонологии, алхимии и химерологии, или исполнять иные занимательные и весёлые идеи, что вновь замелькали в голове после новостей от Алекса, я не стану. Точно не сейчас. Родители не так поймут. Да и лишнее внимание к семье, опять же. Хотя Рейке, может быть, оказалось бы интересно поработать с живым материалом, которым послужит её обидчик. Ну, если бы она была постарше и глубже погрузилась в алхимию. И если она вырастет не такой моралисткой, как Акаме. Но то, как мыслил Алекс, принимая своё решение, я всё же уточню. После, наедине. Окончательно разрушила молчаливое напряжение уже упомянутая Рейка, которая оторвалась от своих вкусняшек. — Куроме, дядя Алекс! Не ссорьтесь! — попросила сестрёнка, переводя жалобно-обеспокоенный взгляд с одной стороны на другую. — Пожалуйста! Всё-таки к наставнику она относилась очень хорошо. А когда дорогие тебе люди ссорятся — это и для взрослого неприятно, не то что для маленькой девочки. Поэтому, если разбирательство с выволочкой вообще состоится, то наедине. — Мы не ссоримся, — успокаивающе улыбаюсь сестрёнке. — Просто мне не нравятся новости, вот я и ворчу. И уже к Алексу: — Прошу прощения, если мои слова показались вам слишком грубыми. — Не стоит извинений, — приятно улыбнулся невысокий мужчина. — И, если вы не возражаете, я бы предпочёл вернуться к обращению на «ты». — Мог бы и не спрашивать, — пожала я плечами. — Ты нравишься Рейке. А те, кто нравятся моей милой младшей сестрёнке, нравятся и мне, — потянувшись к девочке, я с улыбкой погладила её по чёрным волосам. — Да? — усмехнулся Джин. — А когда Рейка вырастет и найдёт себе мужчину? Он тоже будет нравиться и тебе? — с крайне двусмысленным подтекстом поинтересовался этот доморощенный остряк. — Джин! — недовольно воскликнула мама. Отец же без лишних разговоров дал подростку затрещину. — Балбес! — под звук увесистого шлепка, недовольно воскликнул Сон, грозно поглядывая на раздолбая, открывшего для себя мир пошлых шуточек и от большого ума решившего «блеснуть» в кругу семьи. — Но я не сказал ничего такого! — состроив обиженную невинность, воскликнул этот последователь Кей Ли. — Просто спросил. — Если будешь много спрашивать, то мы с Рейкой тебя снова защекочем, — усмехнулась я, погрозив парню десертной ложкой. — Да! — проявила энтузиазм сестра. — Снова заставим братика плакать от смеха! — Я не плакал, — сконфузился парень. — Плакал-плакал! — показала язык девочка. — Прямо как маленький. А ещё меня ребёнком называл, братик-плакса! — Цыц! — сурово посмотрев на расшумевшуюся дочку, одним словом угомонил её отец. — А ты, Джин, коли влез в дела купеческие, поговорил бы с сестрой за них, а не зубоскалил попусту. Сам же жалился на жадных перекупцев. Вдруг Куроме подскажет, как лучше в Столице торговать? Я задумалась. Так-то поместье пока выдаёт слишком мало продукции, чтобы появился экономический смысл тащить её в Столицу. Логистика сожрёт больше. Это даже не вспоминая о проблемах сбыта, с которым я тоже могла бы помочь. Но если попробовать собирать ту же провизию не только в своей деревне, но и покупать у соседей, то можно заработать на перепродаже. Если опять же забыть о конкурентах, трудностях реализации нового начинания, которое отберёт массу времени и сил, а также том, что Джин несколько на ином сосредоточен. Парень согласился с моими доводами и подтвердил, что погружаться с головой в «купи-продай» не очень хочет, ему скорее интересно попытаться наладить жизнь простых людей на своих землях. Тут у приёмыша тоже имелось, чем похвастаться и о чём подискутировать. Причём не только со мной. Отец с матерью также имели своё мнение на некоторые вещи. Как и Алекс. И, по мелочам, даже Рейка — которой, благодаря моей поддержке и вопреки традициям, тоже иногда давали голос во «взрослых разговорах». В общем, после появления нового участника семейные посиделки вернулись в старую уютную колею. * * * — Итак, застолье окончено. И теперь, когда вокруг нет лишних ушей, мы можем поговорить открыто, — разливая чай по чашкам и с интересом поглядывая на Алекса, произнесла миниатюрная воительница с обманчиво юной внешностью. — Так что, пока у нас с вами есть время перед визитом незваных гостей, я бы хотела услышать подробности. Одна из чашек, которую девушка зачем-то предварительно немного поболтала в руках, оказалась пододвинута к воителю. А во вторую, с которой она проделала ту же процедуру, отправилось сразу несколько кубиков сахара, которые опасная брюнетка, пригласившая его в одну из гостевых комнат, стала аккуратно и неторопливо размешивать. — Какие именно подробности? — осторожно поинтересовался мужчина. Ему она сахар сыпать не стала. Алекс не слишком любил сладкий чай. Тем более тот жуткий сироп, что девушка делала для себя. Но вот чай, заваренный Куроме, пригубил. И... замер. Вкусно! Удивительно, но напиток оказался весьма хорош. Настолько, что невысокий воитель удивлённо вскинул брови и ненадолго сумел забыть о терзавших его мыслях и сомнениях. Алекс никогда не являлся тонким ценителем, но даже он это отметил. Чай будто бы щекотал язык слабым ощущением духовной силы. Словно не обычная заварка из запасов поместья, а нечто редкое и дорогое, выращенное на одном из окультуренных участков Дикоземья. Может, госпожа Куроме использовала для заварки свой чай, выращенный в горах около одной из очищенных людьми Аномалий, а он просто не заметил, переволновавшись? Когда-то давно, ещё во времена относительной молодости, как только Алекс стал Адептом, он пробовал нечто похожее (только кофе, а не чай) в одном из ресторанов, специализирующихся на изысках такого рода. Вроде бы ощущения были похожи. Но учитывая заоблачную цену и полную бесполезность таких вещей для своего прогресса, как воителя, ему хватило одного раза, дабы потешить своё любопытство. А вот кто-то вроде его собеседницы мог позволить себе и не такое, причём на постоянной основе. Но Алекс не завидовал. Ему дали гораздо больше. В конце концов, далеко не всё можно купить за одни лишь деньги. Тем более, что он на самом деле заблуждался, приняв эффект обработанного духовной силой напитка за свойство самого чая. — О причинах, по которым ты счёл за лучшее допустить чужую дворянку до моей семьи, — прервали его отстранённые мысли недовольные слова оторвавшейся от своего чая и испытующе посмотревшей на собеседника Куроме. — Всё-таки когда здесь я — это одно. А когда меня нет — другое. Отец и мама не приспособлены для общения с… собратьями по новообретённому статусу. Особенно с теми, кто настроен на скандал. В отличие от того раза, когда они сидели за этим же столом и через тёмно-серые глаза «воительницы Куроме, но не той самой» словно бы смотрела сама смерть, сейчас в них читалось разве что любопытство. Даже капелька раздражения, что отражалась в них раньше — и та быстро исчезла. Впрочем, Алекс не спешил обманываться чужим дружелюбием «не той самой» Куроме. Да ему бы собственное чутьё не позволило расслабиться. — Я всего лишь старый бесталанный воитель, нанявшийся обучать одарённую девочку и охранять её семью. Мне ли давить на лоуледи, которая говорит лишь о желании примирения? — Да-да, совсем бесталанный воитель в ранге Воина. Кстати, поздравляю с переходом на новый ранг. За сколько секунд ты сровнял бы с землёй особняк этих породистых наглецов? — Спасибо, — кивнул Алекс. — Я пока не подавал заявку на аттестацию, но справился бы раньше, чем появится стража. У лоулордов Скеви нет достаточного количества подготовленных бойцов, чтобы препятствовать подобной угрозе. Ещё раз хочу поблагодарить. Если бы не мощная алхимия на основе вытяжек высокоранговых монстров, у меня бы ничего не получилось и через десять лет. Всё-таки простому воителю подобного не достать. Немногие даже из отпрысков высших дворян способны получить доступ к материалам верхнего B-ранга, может быть, даже A. — Давай обойдёмся без намёков и «я знаю, что ты знаешь, что я знаю». В нынешних обстоятельствах это скорее вредно, чем полезно. Тем более что это относительно слабых воительниц с моим именем — которые сильнее Адепта, но не более — может существовать несколько или даже десяток. Но вот Куроме, которая всё так же превосходит Воина, а значит, является Мастером или выше, насколько мне известно, только одна, — губы девушки на секунду изогнулись в ироничной усмешке. — Тут даже привлекать описание внешности не требуется, всё и без того понятно. К слову, если тебе интересно, в процессе создания кое-каких составов для «бесталанного воителя», ставшего Воином-универсалом, поучаствовали и компоненты ранга S. Совсем чуть-чуть и скорее в качестве катализатора некоторых процессов (для Адептов подобное — это яд, всё-таки), но… — воительница не стала продолжать, лишь молча отпила немного чая. — Никто другой не стал бы тратить столь драгоценные ресурсы на этого никчемного старика, — продолжил за неё Алекс. — Благодарю вас госпожа Абэ, — поднявшись из-за стола, поклонился мужчина. — Я буду помнить вашу доброту всю жизнь! И кланялся он не только из неподдельной благодарности. Сейчас, когда сенсорные возможности, усердно развиваемые им ещё в бытность Адептом, получили толчок к росту, а Куроме (преднамеренно или нет) не так хорошо скрывала свою силу, присутствие настолько могущественной воительницы… давило. Даже Мастер Генсэй не создавал такого ощущения нависающей горы. Поэтому идея — не отдать хотя бы минимальную дань уважения столь могущественной разумной — казалась едва ли не кощунством. — Просто Куроме. И мне ведь не нужно предупреждать о нераспространении даже в виде намёков? — давление чужого присутствия усилилось. — Понимаю, что они рано или поздно и сами поймут. Но лучше поздно, когда я укреплю позиции. Не хочу, чтобы моих родных втянули в столичные интриги. Особенно сейчас, когда после смерти министра Сайкю варящиеся в этом котле… массы… особенно мощно взбурлили. В голове немолодого воителя — который пусть и был почти уверен, с кем именно он разговаривает, но всё-таки не мог знать точно — пронеслось множество мыслей, уместных и не очень. Одну из последних он от растерянности даже озвучил: — А ваша старшая сестра, которая вместе с вами посещала поместье, она… — …Не является темой, которую станет поднимать тот, кто не желает нырнуть в опасный омут высоких интриг. То есть любой разумный человек, — закончила за него третья из ныне действующих воителей Вне Рангов и первая за сотни лет обладательница титула Имперского Рыцаря. Алекс с готовностью кивнул. И ворочающийся совсем рядом чудовищный зверь чужого присутствия, не поражающий объёмами, как у гигантских монстров, но давящий плотностью и качеством духовного давления, неожиданно исчез. Теперь перед ним будто бы сидела обычная девочка-подросток, вообще без намёков на обладание духовной силой. Впечатляющий контроль! Для понимающего человека — не менее впечатляющий, чем сама продемонстрированная мощь. Алекс бы не удивился, если бы эта девушка и в алхимии его обогнала. Причём на порядок. С такой-то способностью управлять собственной силой! Неудивительно, что она достигла Внеранга. Когда Мастер Генсэй «сватал» ему эту работу, он не упоминал о том, что придётся, пусть косвенно, но влезть в интриги настолько высокого уровня. Вредный хрыч, как оказалось, решил на старости лет сунуть нос в то, от чего его воротил, пока не получил отставку. Алекс его даже понимал. А также признавал, что его слова о редкой возможности наконец продвинуться выше оказались более чем правдивы. В конце концов, переход на новый ранг уже состоялся, заманчивой возможностью удалось распорядиться с толком. Но вот за то, что бывший наставник умолчал о... столь многом, Алекс ещё долго будет поминать его незлым матерным словом. А может, даже и не матерным. Ведь и ежу понятно, что с никудышным талантом Алекса прорваться сквозь узкое место и продолжить развиваться уже как полноценный Воин, без серьёзного риска для жизни — шансы, мягко скажем, отсутствовали. А то, что он говорил про «десять лет», являлось очень и очень оптимистичным предположением. Как сам Алекс верно заметил, не каждый перспективный юный отпрыск лорда способен получить даже «обычные» компоненты и эликсиры из тех, что столь щедро переводили на одного старого упрямого бездаря. Про нечто, полученное от одного из Бедствий, можно и вовсе не вспоминать. Фактическое же вхождение в число приближённых Куроме Абэ… это не сказать, чтобы плохо. По крайней мере, он считал так сейчас, когда успел близко познакомиться с самой наследницей Мертвителя и с её семьёй. Даже когда карты оказались окончательно вскрыты, а она явственно недовольна его — Алекса — решением, его всё ещё именно спрашивают о причинах сделанного выбора и его подробностях, а не угрожают, унижают и подвергают взысканиям (как поступило бы подавляющее большинство куда менее могущественных, наделённых унаследованной и привычной властью лиц). Кроме того, демонстрация силы и возможностей госпожи Абэ недвусмысленно намекала, что Алексу есть чему поучиться у, возможно, самой молодой воительницы Внеранга в истории, которая, вероятно, не станет таить своих умений, раскрывшись. А демонстрируемое дружелюбие давало надежду, что она ему не откажет. — Я понял. И приложу все усилия для сохранения ваших тайн, — закончив свои размышления, произнёс Алекс. — Вот и хорошо, — тепло улыбнулась Куроме, которая всё это время тихо пила чай со сладостями, позволяя своему визави подумать и не пытаясь его отвлекать на собственную персону. — Раз с этим покончено, то вернёмся к первоначальной теме. Зачем ты потащил за собой столь гадкий хвост? — Я не «тащил» знатную госпожу, — хмыкнул расслабившийся мужчина и потянулся к своему чаю. — Наоборот: пытался сделать так, чтобы ни сам инцидент, ни его участники более не затрагивали вашу семью. Но мать того малолетнего хулигана, который натравил своего пса на юную Рейку, явно стремилась замять дело, лично пообщавшись с хозяевами. — Замять — это заставить молчать тех, кто может опорочить доброе имя рода? — с иронией в голосе сказала воительница разведки. — Не радикально, раз у них есть ты. Силовой вариант закрывается автоматически. Но надавить мнимым авторитетом и возможностями… понятно, — она покивала своим мыслям. На некоторое время скрывающая свой статус обладательница силы Вне Рангов замолчала, уделяя время чаю со сладостями и что-то обдумывая. Алекс тоже последовал её примеру. Тем более, что чай того заслуживал. — Я бы хотела попросить, чтобы ты подобрал сестрёнке какое-нибудь оружие, которое она могла бы брать с собой на прогулки, — нарушила тишину Куроме. — Мама, конечно, этого не одобряет, опасаясь, что она может поранить кого-то из других детей. Но я с ней поговорю. Мы-то ведь оба знаем, что другого ребёнка мелкая может покалечить или убить, просто ударив с использованием духовной силы. Чего до сих пор не произошло: сестрёнка у меня умница и отлично умеет контролировать себя. Кстати, большое тебе за это спасибо как наставнику, сумел внушить правильный настрой. А вот если придётся вновь столкнуться с настоящей угрозой — хотелось бы, чтобы девочка имела нечто более… весомое, чем метательные иглы. Научить её обращаться и правильно вести себя с такими вещами я просить не стану — это и так твоя работа, которую, как вижу, ты делаешь хорошо. Но всё же напомню: мне бы очень не хотелось, чтобы Рейка почуяла вседозволенность и выросла в подобие того гадёныша, который развлекался, издеваясь над беззащитными детьми. — Рейка — славная, умная и добрая девочка, — отрицательно покачал головой Алекс. — Она бы и без моих стараний не выросла такой. Но я приложу все усилия, чтобы стать хорошим наставником, который не только проведёт ученицу по начальным ступеням пути Воина Духа, но и взрастит её внутренние достоинства и не даст развиться недостаткам. Таков мой моральный долг. — Отрадно слышать, — хрустнув печенюшкой, прикрыла глаза Куроме. — Что там дальше насчёт наших нежеланных гостей? — Учитывая, что леди Скеви не может представлять для твоей семьи физической угрозы, она не сможет сделать ничего. Все её угрозы быстро разобьются о твои незримые сети, о части которых ты меня информировала раньше. А желание госпожи Фуру замять возможный скандал, чтобы он не дошёл до мужа — играет, в том числе, на нас. Дальнейшую судьбу беспокойной семьи решат уже другие люди, которым доложат о её активности. Конечно, это заставит ваших родителей пережить несколько неприятных моментов, но открытый конфликт напугал бы их даже сильнее. Не говоря о риске преждевременной огласки существования полноценного рода Абэ, — резюмировал Алекс. — Да, ты всё верно просчитал. А я зря поддалась эмоциям, — задумчиво крутнув между пальцами чайную ложку, сказала Куроме. — В качестве извинений помогу тебе с дальнейшим развитием, как воителя. Тебе ведь это интересно? — Весьма, — склонив голову в жесте согласия и благодарности, сказал Алекс. Цветок ожиданий в груди из осторожно сжатого бутона стремительно распускал яркие лепестки. Учёба у Внеранга! Поистине судьба, столь неласковая к упорному немолодому воителю на протяжении предыдущих десятилетий, словно решила разом отыграться за всё невезение, насмешки и неудачи. Причём с процентами. Упустить ТАКОЙ шанс?! Ха! Да он будет камни грызть и железо рвать, лишь бы оправдать вложения — и добиться ещё большего! Добраться до своих пределов и перешагнуть их! — Что ж, тогда мы обсудим позже, каким именно образом это будет удобнее сделать. А пока у меня есть иной вопрос: те дворянчики, которые к нам едут, видели мою маму? Если я воспользуюсь гримом и переоденусь, смогут они понять, что с ними разговаривает другой человек? — спросила Куроме и потянулась к почти опустевшей вазочке с печеньем. — Нет, не видели, — мужчина покачал головой. — Сон и Кая подоспели под конец событий, но того слугу, который был с юным Фелсом и мог их запомнить, кажется, посадили под арест. А сам мальчишка вряд ли станет надёжным источником, даже если его возьмут с собой. Алекс оценивающе посмотрел на свою собеседницу. В принципе, Куроме весьма похожа на свою мать. Конечно, если сделать скидку на рост, фигуру и некоторые возрастные черты. Но если она воспользуется гримом, наденет высокую обувь и платье в пол, которое скроет ненужное… Не просто воительница, не только убийца, но ещё и профессиональная разведчица. Даже если бы не откровенный разговор чуть раньше, воитель получил бы новую пищу для догадок только из-за одного этого предложения. * * * — Да как они смеют! — вознегодовала заранее накрутившая себя невысокая, излишне изнуряющая организм диетами блондинка с почти бесцветными волосами. Ведь когда они прибыли, их карету никто не спешил встречать: ни слуги местных хозяев, ни (что стало бы более верным поступком по отношению к настоящей аристократке) сами хозяева лично. — Хотя чего я ждала от кучки вчерашних быдлян, которых признал за родню беспутный гуляка? — вздохнула Фуру. — Ма-ам, а можно мы их накажем? — подал голос сын данной благородной леди, которого она зачем-то взяла с собой. — Плетями? До смерти! — Обязательно накажем, сыночек, — согнав с лица раздражение, проворковала женщина. — Но не сейчас. И не плетями. Это какие-никакие, но дворяне. И в отличие от того случая с нашим дрянным слугой, который на тебя напал, девочка не хотела с тобой драться, — вновь вздохнула она. — Мама! Ты разве веришь этому седому карлику и его мелкой головорезке больше, чем мне? — с обидой вопросил Фелс. Некогда он спровоцировал слугу, защищавшего своего младшего родственника на «нападение» в виде толчка, а потом наврал матери с три короба, отчего разъярённая женщина проявила, в общем-то, не свойственную ей жестокость. Тогда он сначала испугался и переживал, но потом, видя страх и угодливость остальных слуг, решил, что поступил правильно. — Нельзя обманывать маму, сладкий, — покачала головой излишне любящая родительница. — Слуг я тоже расспросила. Или ты хочешь сказать, что наши слуги, среди которых есть и бастард младшей ветви, станут подыгрывать чужакам? — Эти бесполезные бездельники… — недовольно и даже с затаённым испугом проворчал мальчик. Раньше мама не пыталась его проверять, доверяя в первую очередь «своему малышу». Новые изменения сулили неприятные перемены в жизни избалованного ребёнка. А всё из-за этой наглой малявки! Фелсу очень хотелось бы заставить маму и вообще мир вернуться к прошлому, но он не мог. И не найдя, что сказать, не такой уж и малыш просто тихонько захныкал от обиды. — Тише, тише, маленький, — зашептала обнявшая сына женщина и начала гладить его по голове. — Понимаю, сыночек, тебя сильно напугали: ударили и убили твоего любимца. Но ты же сам понимаешь, что сейчас именно твоё стремление к приключениям втянуло тебя в неприятности. Нужно слушать маму, а не своевольничать и баловаться. И чтобы не стало хуже, нам нужно, чтобы эти бывшие быдляне не пытались лишний раз раскрывать рот. Ты же не хочешь, чтобы о тебе говорили гадости соседи или смеялись в школе, мой сладкий? — Пусть попробуют, — зло сжал кулаки Фелс. — После того, как батюшку повысили, никто не посмеет идти против нас! — Но ты же помнишь, сынок, как твой батюшка не одобряет твои маленькие сумасбродства? В последнее время он совсем не в духе: почти не шлёт писем и телеграмм, а если шлёт, то короткие и сухие, — разоткровенничалась выбитая из колеи женщина. — Поэтому я тебя просила не шалить. Но ты, проказник, не сдержался. Мы ведь не хотим, чтобы злопыхатели напели нашему любимому папе в уши? — Конечно, нет, матушка! — прижался Фелс к леди Скеви. — Прости меня, я больше не буду, — привычно соврал он, уткнувшись матери в грудь. — Вот поэтому мы и приехали в этот хлев. Всё ради тебя, сыночек, — продолжая успокаивающе поглаживать сына, в очередной раз вздохнула невысокая блондинка. Впрочем, учитывая её склонность к скандалам, нервничающей женщине действительно пришлось себя перебарывать из-за сидящего рядом ребёнка. Её малыш и так натерпелся. И зачем только закапризничал и напросился ехать сюда вместе с ней? Ох и покажет она этим негодяем, из-за которых её мальчику наверняка начнут сниться кошмары! Ох и покажет! Век её помнить будут! — Леди Фуру, пожалуйста, держите себя в руках. Не забывайте, что те, к кому мы приехали — это не нищие дворяне, у которых, кроме фамилии, ничего не осталось. Не стоит оскорблять их, находясь в их доме, — видя готовые выплеснуться эмоции, попытался успокоить женщину синеглазый и беловолосый обладатель козлиной бородки, который ехал с ней в одной карете. — Более того: с этой семьёй не всё так просто. Информации о них подозрительно мало. А наличие телохранителя в ранге Воина… Это само по себе говорит о серьёзной поддержке. Очень серьёзной. — Ты начальник моей охраны? Вот и охраняй, — отмахнулась от него женщина, которую чужое вмешательство не в своё дело только разозлило. — А в дела господ не лезь! — Да! — согласился с ней Фелс. — Тот старый карлик седой и ты седой. Устроили тут заговор седомордых! Мужчина тихо выдохнул и послушно замолчал. В очередной раз он мысленно пожалел, что слишком крепко связан с этой недалёкой женщиной, а также её жестоким и крайне избалованным сыном. Подчищать грязь за Фелсом становится слишком утомительно. Особенно учитывая, что поганец из-за безнаказанности склонен с каждым разом заходить всё дальше. А когда не в меру любящая родительница решила связаться с теми, с кем его знакомые в криминальных и полицейских кругах аккуратно рекомендовали не конфликтовать, риски и вовсе скачкообразно возросли. Причём никто так и не сказал внятно, почему — помимо, чтоб его, целого Воина среди слуг рода — не стоит лезть в обманчиво тихий омут. А это настораживало ещё сильнее. Так что если кого тут и следовало познакомить с плетьми (хотя бы с розгами для начала), то это избалованного говнюка, который ведёт себя так, что не только наследнику владетельного рода должно стать стыдно, но даже простолюдинскому мальчишке. Ведь когда второй, продолжай он вести себя в таком духе, просто вырастет пропащим и загубит свою жизнь, то вот такой вот наследник имеет шанс окончательно утопить их и так изрядно пострадавший род. Фелс уже давно напрашивается на занесение наставлений через «задние ворота»; жаль, что леди Фуру готова встать грудью даже перед разгневанным мужем, но не допустить подобного. Будь иначе — и, возможно, мальчишка вырос бы в нечто... менее отталкивающее. В конце концов, когда у сопровождающих выезд лоуледи слуг и охранников не получилось призвать никого из местных к тому, чтобы обиходить их лошадей и проводить госпожу Фуру с должным уважением, а попытка применить силу едва не привела к конфликту с хорошо вооружённой и многочисленной охраной поместья (что опять указывало на возможные проблемы), гостям пришлось действовать самим. Сначала аристократке пришлось «унизительно» сообщать о том, кто именно прибыл, и просить (а не повелеть) открыть сначала врата, а потом и двери самого жилища. А после, к своему вящему неудовольствию, поняв, что их никто не встречает даже в холле, проследовать в гостиную, где их, видите ли, ожидают! Как будто лоуледи пригласили к настоящему министру Двора, а то и вовсе самому Императору! «Правильно сынок сказал: засечь! — зло цокая каблуками по наборному, старательно навощённому паркету, думала взбешённая Фуру. — Так и только так. Засечь плетьми наглое хамло, смеющее так обращаться с представительницей высшего дворянства! Не самих хозяев, так их наглых слуг! Чтобы кровавое мясо вместе со шкурой сползало, а в разрывах виднелись кости! И чтобы живы до того момента оставались!» Как уже говорилось, не то чтобы женщина являлась садисткой или от природы являлась такой уж агрессивно-злой. Просто её и так не самый острый разум мутили нервозность напополам с любовью к обиженному чужаками сыну, которого она всегда баловала. (А как иначе? Она же мать!) И всё это умножалось на задетое чувство собственной важности владетельной леди, которая вынуждена ехать к обычным дворянам, ещё и из бывших простолюдинов, тем самым ставя их выше себя. Поэтому, когда их с сыном и увязавшимся следом главой охраны проводили в гостиную, невысокая сухощавая блондинка кипела от яркого негодования. Если эти наглецы считают, что после столь оскорбительного приёма она станет перед ними унижаться ещё сильнее, то они сильно заблуждаются! Может, Фелс и немного вышел за рамки, что можно признать. И Фуру, быть может, стерпела бы намёк на чужое недовольство... один. И не слишком явный. Но у всего же есть предел! И бескультурные, не знающие меры худородные выскочки заставили чашу терпения женщины переполниться! * * * Увидев сидящую в кресле темноволосую женщину, которая при виде высоких гостей даже не потрудилась оторваться от поглаживания сидящего на её коленях кролика, лоуледи не сдержалась от восклицания: — Ты! Да как ты смеешь вести себя подобным образом?! Это неуважение! — взорвалась она. — Я аристократка, а ты — всего лишь везучая простолюдинка, которую признал старый распутник! — И? — изогнула бровь брюнетка. В своём длинном тёмном платье, сидя в кресле, словно на троне, она выглядела, будто владетельная леди, вынужденная принимать низких и жалких просителей. — Что «и»? Ты думаешь, твоё хамство останется без последствий?! Думаешь, я закрою глаза на то, что твоя мелкая дрянь посмела ударить моего сыночка и убить его питомца?! Под довольное хихиканье сына, озлившаяся Фуру сделала шаг вперёд и начала поднимать руку, чтобы дать пощёчину худородной нищебродке, которая вела себя настолько не по статусу. Но… напоровшись на холодный взгляд серых глаз, что смотрели на неё, словно два дула заряженного и уже взведённого ружья, женщина остановилась столь же резко, как и начала. Похолодевшее сердце сбилось с ритма, а по спине пробежал табун ледяных мурашек. — О, так вы здесь, чтобы объявить войну? — с удовлетворением уточнила здешняя хозяйка. Это довольство на лице наглой (жуткой!) сучки заставило Фуру вспомнить и о предостережении начальника охраны, и о низкорослом, обманчиво безобидном Воине, который находился здесь же. Именно из-за этого, как выразился её мальчик, седого карлика лоуледи вообще пришлось куда-то ехать и договариваться со всякими хамами вместо того, чтобы приказать своим людям разобраться с очередными наглецами, смеющими очернять имя её сыночка или выдвигать какие-то претензии в адрес рода. Ещё и маленького Фелса напугал, злодей! И вот хозяйка этого воителя, который, кстати, тихо и почти незаметно стоял позади кресла, ведёт себя так, будто именно она держит в своих руках нити их судеб. Впрочем, нет, такого быть не может. Просто не может — и всё! — Нет. Вы не того полёта птицы, чтобы я, владетельная леди, лично прибывала для объявления вражды, — пренебрежительно произнесла Фуру, пряча за этим неуверенность и злость на стерву, сумевшую внушить эти недостойные её статуса чувства. — К вашему счастью, мой муж — генерал Имперской Службы Разведки — не заинтересован в том, чтобы с его именем связывали всякие странные слухи. Поэтому с вами ничего не сделают... при условии, что вы не станете поднимать шум, конечно, — едва ли не сквозь зубы закончила она. Брюнетка укоризненно качнула головой. — Вы приходите ко мне с просьбой. Но делаете это без уважения, — чему-то едва заметно улыбнувшись, произнесла женщина и снова погладила белого кролика. — Почему я должна идти вам навстречу? Вы имеете нужду, но ведёте себя так, будто ставите мне ультиматум. — Потому что это и есть ультиматум! — раздражённо фыркнула лоуледи. — Потому что иначе вашей семейке придётся иметь дело со Службой Разведки! И знай, теперь я не приму простого согласия. Такое хамство должно быть наказано. Нетипичное поведение принимающей стороны (а также странное жуткое чувство, которое вызывало в ней страх — в чём блондинка, впрочем, ни за что не признается), пусть и сбило со скандального настроя, однако дружелюбия ни на гран не прибавило. — Ох уж эти провинциальные дворяне! — вздохнула хозяйка кролика, почёсывая своего любимца за ушами. — Сидят в своём колодце, видят маленький кусочек неба и думают, будто это весь мир, где они самые важные и толстые жабы. — Едва заметное покачивание головой. — Эта наивная самоуверенная близорукость даже по-своему забавна. Но в больших дозах она начинает утомлять, — брюнетка посмотрела Фуру прямо в глаза. Женщине пришлось совершить над собой немалое усилие, дабы не потерять достоинство и не попятиться назад от почти материально тяжёлого взгляда. — Ведь если кого-то неожиданно признали наследниками старого и, скажем честно, отягощённого лишь долгами дворянина, то это точно везучие простолюдины, не более, — продолжила размеренно говорить хозяйка поместья. — Даже если этой версии противоречат очевидные факты. Ведь не может же у отпрысков кого-то из уважаемых людей возникнуть необходимости временно скрыться, притом не уезжая в дальние имения? И, разумеется, какой-то там полковник, которого подняли на генеральскую должность явно не для того, чтобы повысить — это очень страшная угроза… * * * Алекс с бесстрастным выражением на лице и усмешкой в мыслях наблюдал за тем, как загримировавшаяся под свою мать госпожа Куроме (удивительно похоже, кстати: если бы не поведение и манера разговаривать, несвойственные старшей женщине, то и сам мужчина мог бы обознаться при невнимательном взгляде) буквально растирает оппонентку в прах. И главное: ни одного бранного слова, оскорбления или даже угрозы! Всё — в пику громкой, едва не впавшей в истерику молодящейся блондинке — говорилось исключительно спокойным тоном. С оттенком снисходительности и лёгкой иронии. Ну и кто здесь выказывает истинное благородство? Риторический вопрос... Вскользь упомянутые имена влиятельных лиц, а также небрежное заявление о том, что к главе рода могут подойти и спросить за опрометчивые слова жены, сработали даже лучше той «демонстрации флага», что произвёл сам Воин, посетив резиденцию рода Скеви. Мысленно воитель согласился, что как раз он мог бы сработать и получше. Окажись на месте госпожи Куроме её мама или даже более твёрдый в суждениях отец — они, скорее всего, поддались бы давлению разъярённой лоуледи. Вряд ли это смогло бы привести к каким-то проблемам, но бывшие крестьяне получили бы новую причину для тревоги. Хорошо, что их дочь так вовремя появилась. И дважды хорошо, что она, как настоящая разведчица, не стала действовать силовыми методами, а решила избрать иной подход, попросту запугав противную сторону. В конце концов, когда бы ещё Алекс сумел понаблюдать за таким эталонным образчиком изящной дипломатии? Поистине, компетентность госпожи восхитительна! Всё-таки в современной Империи многие законы обрели неожиданные трактовки. Так, даже подписанное Императором повеление опальному аристократу или всей его семье — удалиться на окраину страны и ожидать там, пока в них не возникнет нужда или венценосец не решит простить чем-то прогневавших его людей — стало… обходимо. Не для всех, разумеется. Но некоторые высокородные, слишком заигравшиеся в свои игры, ещё при отце нынешнего Императора начали использовать лазейку с временным изменением родового имени. Суть заключалось в том, что они так же, как и некоторые богатые простолюдины, наследовали какому-нибудь одинокому дворянину низкого ранга, а при оформлении документов ответственный чиновник «забывал» указать, что новообретённые наследники, оказывается, являются титулованными аристократами. В итоге вместо опальных семей по документам появлялись мелкие дворяне, которые (в зависимости от наглости) могли жить рядом со Столицей или вообще вернуться в само сердце Империи. В случае раскрытия махинации всю ответственность нёс «виноватый» чиновник, которого могли даже показательно казнить, а сами высокородные отделывались максимум штрафом. По крайней мере, те два весьма громких случая, о которых Алекс слышал лет двадцать назад, именно тем и закончились. И раз настоящие виновные наказания не понесли, остальные влиятельные опальные вполне могли последовать удачному примеру. Надо ли говорить, что, даже «скрываясь», впавшие в немилость отпрыски высоких родов сохраняли связь с семьёй, а значит — и большую часть своих возможностей? В один момент кусочки выкладываемой перед ней мозаики окончательно сложились в светловолосой голове склонной идти на поводу у эмоций, но не совсем уж глупой женщины. Лоуледи не могла не слышать о не столь уж и давнем скандале — и также не могла не провести параллели. И тогда осознание того, что она, вполне возможно, по неосторожности оскорбила кого-то из «тяжеловесов», окончательно выбило из-под ног Фуру последнюю опору. Что-то во всём этом словесном противостоянии было такое… почти поэтичное. Или симметричное. Одна — блондинка, другая — брюнетка. Одна пытается выглядеть моложе и ведёт себя, как не способная контролировать эмоции недоросль, а вторая на самом деле юна и, наоборот, замаскировалась под свою родительницу. Но в то же время как раз вторая разговаривает словно опытная, умудрённая пережитым высокородная. Одна пытается угрожать, кичась должностью мужа, а также его (изрядно преувеличенным, как понял Алекс) влиянием, а вторая просто рассуждала о всяких возможностях и упомянула несколько общеизвестных имен. Но при этом первая явно была меньшим, чем пыталась из себя изобразить, вторая же — много, много большим. Словно встретилась старая Империя (не та, которой она была, а старая в том смысле, в котором она стара сейчас: точимая множеством болезней, основательно одряхлевшая и даже, можно сказать, прогнившая) и Империя новая — такая, какой она должна быть. Или, быть может, стать. Впрочем, последний пассаж госпожи Куроме несколько развеял это очарование. — Госпожа, я ещё раз прошу меня простить, — склонив голову и боязливо прижав руки к низу живота, тихо вымолвила лоуледи Скеви. — Мой муж никогда не стал бы доставлять вашей семье неприятности. И он верен Империи и Императору. — Если это так, то ему и проверки бояться не стоит, верно? — с привычной иронией ответила Куроме. — Тем более, если вы будете вести себя хорошо, то проверка, так уж и быть, пройдёт без особой тщательности. — Всё, что угодно, госпожа! — женщина подняла свои блестящие от влаги глаза, но, наткнувшись на страшный своим равнодушием взгляд, тут же уставилась в пол. Её несчастный сын тихо шмыгал носом за спиной матери. Фуру уже не единожды пожалела, что не послушала своего начальника охраны и поддалась уговорам своего мальчика, решив взять сына с собой, но сделать уже ничего не могла. Ну, кроме как закрыть напуганного ребёнка собой. — Что ж. Так как я сама не заинтересована в том, чтобы привлекать к себе лишнее внимание, то удовлетворюсь вашим переездом куда-нибудь подальше. Можете считать, будто на несколько лет попали в ссылку. Что касается этой личинки маньяка… то я хочу, чтобы его не стало. — Ч-что? — под усилившееся хныкание испуганного сына, с похолодевшим сердцем переспросила Фуру. — Что в-вы имеете в виду? — Я имею в виду, что существование личности, которая пыталась убить мою младшую… дочь, меня не устраивает, — в безразличном голосе высокородной, Фуру послышались стылые могильные нотки. — Нет! Мамаа-а-а!!! — изо всех сил завопил вцепившийся в женщину мальчик. — Нет! Нет! Не отда-а-а-м! — в тон ребёнку завыла его мать. Что касается их сидящей в кресле собеседницы, то она удовлетворённо улыбалась, наблюдая эту картину. Молчаливый начальник охраны напружинился и попробовал было потянуться к кобуре, где хранился никем не изъятый револьвер, но наткнувшись взглядом на глазок выхваченного Алексом оружия, понятливо расслабился и вытянул руки по швам. Низкорослому Воину тоже не слишком нравилось, куда идёт дело: убивать женщин и детей — или даже бездеятельно наблюдать за их убийством — он не любил. Даже если дело касалось столь неприятных людей, как эта парочка. Это «воплощению новой Империи», кажется, безразлично, кого лишать жизни, особенно если этот кто-то обидел её близких. А весь разговор, быть может, являлся лишь развлечением, вроде игры кошки с мышью перед тем, как хвостатая хищница решит перекусить. Но раз назвался горшком, то и в печь лезть придётся, несмотря на некоторое разочарование в выстроенном для себя образе. Или мрачная шутка прозвучала именно сейчас, и пачкать руки, заодно влезая в войну с аристократическим родом, всё-таки не придётся? Ведь госпожа Абэ говорила, что не желает привлекать внимания к своей семье, а если сейчас произойдёт кровопролитие, то это пойдёт вразрез с заявленным ранее. И Алекс был склонен больше верить тому, что Куроме сказала ему, а не незваной гостье. (В конце концов, обман врага допустим при самых строгих моральных установках. Одно лишь появление госпожи в гриме подтверждает, что она не чужда подобным ходам). И это предположение оказалось подтверждено дальнейшими словами повелительницы мёртвых: — Если вариант «удавить мелкого поганца» вас не устраивает, можете отдать его в военное училище, — во всё таком же спокойном голосе брюнетки проскочили нотки веселья от своей мрачной шутки. — Жёсткое и бескомпромиссное училище. Такое, где и не таких ломают, а потом перековывают в боевых офицеров, — продолжила воительница. — В Империи есть подобные, я знаю. — Да, да, конечно, я всё сделаю! — активно закивала женщина, схватившись за возможность, словно утопающий за спасательный круг. — Делайте. И учтите: у вас есть три дня, чтобы покинуть здешнюю резиденцию и отправиться за границы Стены. А для того, чтобы устроить сына в училище, у вас есть ещё месяц. И не болтайте лишнего. За этим проследят. В случае нарушения сроков или условий можете считать нашу договорённость расторгнутой, со всеми вытекающими последствиями. Вам всё понятно? — Да, я… мы с Фелсом поняли вас, — с удивительной кротостью (особенно по сравнению со своим поведением в начале) тихо пробормотала женщина. — Мы всё сделаем. — Тогда не стану вас задерживать. * * * — Ловко, — вслух восхитился разыгранным представлением Алекс, когда благородная дура и её избалованное отродье ушли; впрочем, в эмоциях мужчины, почти поверившего в мою маленькую забавную шутку (или не совсем шутку), скорее, сквозило облегчение. — У нас в Империи в самом деле много скрывающихся опальных? — с интересом поинтересовался он у той, кто, по мнению воителя, определённо больше него знает о не афишируемых делах имперской знати. — Нет, — отрицательно покачав головой, ответила я. — Это при прошлом Императоре дворяне активно пользовались его мягкостью. Нынешний же глава Империи и стоящий за ним премьер-министр совершенно не склонны проявлять снисхождение к тем, кто столь явно пренебрегает их волей. Конечно, громких судебных процессов не происходит. Но те, кому нужно, прекрасно знают, что если станут слишком уж напоказ нарушать установленные правила игры, то с ними могут произойти различные… печальные казусы. — Понял, не нужно подробностей, — вскинув ладони, остановил меня Алекс, явно не желающий узнавать ещё больше опасных секретов. — Не боишься, что эта глупая женщина решит отказаться от своих слов или начнёт болтать? — Это будет её выбор, — я безразлично двинула плечом. — Я и так пошла против своего желания решить проблему с теми, кто посмел покушаться на моих близких, просто, быстро и радикально. Если они этого не оценят, то это будет даже хорошо, — усмехаюсь. — В конце концов, в нынешней ситуации, даже если секрет моих родных раскроется, это окажется просто неприятно, а не смертельно опасно, как раньше. А вот для рода Скеви в таком случае всё окончится очень и очень печально. Третьего шанса я давать не стану. Никому. Алекс кивнул. — Резонно. Тогда, раз всё утряслось, поспешим обрадовать хорошими новостями малышку Рейку и остальных. — Поспешим, — согласилась я. Мама ведь ещё собиралась передать мне кое-какие из семейных рецептов, а расстраивать её не хотелось бы. Да и мне самой интересно, что это за рецепты такие. Может, среди них даже сладости есть? Забегая вперёд, могу сказать, что, как это ни странно, однако ни титулованная «яжемать», своим потаканием каждому капризу «малыша» превратившая своего сына в того ещё выродка, ни её муж, отстранившийся от недалёкой жены и разочаровавшего его потомка, не стали создавать проблем. Последний после того, как его аккуратно проверили, а потом пригласили на беседу представители старших коллег, так и вовсе показал себя вполне адекватным и компетентным персонажем. Быть может, если всё пойдёт хорошо, то мои люди и впрямь помогут ему стать генералом. Не по должности — по чину. Официально. Вроде бы этот человек может оказаться полезен. В общем, даже старшую семью рода Скеви, несмотря на всё желание, трудно назвать стереотипно-плохими дворянами. Брак по расчёту, неудачные интриги и ошибочные инвестиции, старшие родичи, выбитые во время усобиц и неурядиц, ребёнок, который так и не смог стать мостом между мужем и женой… Совсем не удивительно, что новоявленный лоулорд, получивший вместе с титулом лишь огрызки владений и долги, с головой нырнул в построение карьеры, а его жена нашла отраду в чрезмерно любимом сыне. Из самого же ребёнка, от не знающей края опеки матери и её же всемерного потакания, вырос… тот ещё цветочек, обладающий массой недостатков, которые (чрезмерно) любящая мать предпочитала игнорировать. Никто не хотел ничего плохого, наоборот — каждый всемерно стремился к благу для семьи (ну, кроме мелкого сыночка). Но в меру своего понимания. Как водится меж людьми, ограниченного. И в итоге получилось, что получилось. Обычная повседневная трагедия людей, которых относительное богатство совсем не сделало лучше или счастливее. Не то чтобы это их извиняло, но и сослаться на необходимость устранить «деструктивный элемент» тоже не получалось. Тем более что, судя по словам Алекса, младшие члены рода не славились сомнительными выходками. А их, реши я взяться за этот род и хотя бы на какое-то время сохранить анонимность, пришлось бы убивать вместе с «паршивой овцой» и его родителями. Просто чтобы выжившие ради утверждения в качестве новой правящей семьи не решили «раздать старые долги» в том числе и моей семье. Конечно, уродского Фелса я бы всё равно с удовольствием удавила. Но… пожалуй, сделаю это лишь в том случае, если мне доложат о том, что мелкий говнюк вновь начал проявлять свою гнилую натуру, а мамаша его покрывает. Ещё одним неожиданным плюсом, казалось бы, крайне неприятного события стало моё сближение с семьёй и Алексом. Первые увидели, как их добродетельная дочь не побоялась вступить в конфликт со «страшной и опасной» аристократкой, дабы их защитить, и ещё раз убедились, что я действительно их ценю (а заодно — что мои возможности простираются шире, чем они могли предполагать). Даже Джин, которому не нравилось, что его приёмная сестра «на побегушках у какой-то благородной» и вообще выступает на стороне «душителей народа» — и тот искренне поблагодарил, ещё немного изменив своё отношение. Что для нас обоих, несомненно, к лучшему. А что касается Алекса, то окончательное расставление точек над «и», во время которого я оценила все реакции друга семьи и «почти родственника» на возможность совершения некоторых… не совсем приемлемых для него поступков, позволило ещё раз убедиться в его верности. Как и в твёрдости убеждений, вполне привлекательных. Дядька, конечно, не святой и, судя по словам Юрэя, пару раз вынуждено марал руки; но одно дело — государственная служба в молодости, а другое — работа на частного нанимателя в зрелом, практически пожилом возрасте. Судя по отчётам работающих с отставниками Счетовода и Натала, многие «опытные люди» склонны воспринимать негосударственный найм менее серьёзно, чем следует, и если не своевольничать, то влезать с несвоевременными советами и особым мнением. Приятно было убедиться, что мы с Юрэем не ошиблись, а к Алексу такое не относится. Подсказки же для более гладкого и быстрого развития новоиспечённого Воина, что я дала после внимательного осмотра, который произошёл немного позже, вместе с помощью в устранении ряда неочевидных ошибок в энергетике, ещё крепче привязали невысокого, добродушного и обманчиво безобидного мужчину ко мне и моей семье. Что сказать? Двойная выгода: человек становится более эффективным защитником и наставником для моих родных, а кроме того, ещё и благодарен за это, обретая большую лояльность. Ради такого успеха можно и вовсе забыть об одном мелком гадёныше. Впрочем, я не забыла. И, забегая вперёд, должна сказать, что его мать действительно устроила сына в военное училище, где из сопляка выбили всё дерьмо, превратив мелкого говнюка в относительно пристойного курсанта. А чтобы Фелс не вернулся к старому, мои люди денежно простимулировали нескольких офицеров, дабы те уделили особое внимание тому, чтобы наследник рода Скеви вышел из их стен приличным членом общества, не очередным членом закрытого клуба для всякой мразоты. К слову, глава рода — который (не)генерал разведки — оказался очень удивлён и обрадован изменением линии поведения жены и сына. Настолько, что даже приезжал к ним в гости и, кажется, вновь сблизился с женой. По крайней мере, в отчёте, который мне позже передал Счетовод, имелись указания на сие. Вот и кто я после этого? Прям не убийца, некромантка и чернокнижница, постепенно кушающая архидемона (а мы ведь, как нутриологи говорят, есть то, что мы едим), а какая-то фея домашнего очага! И надо заметить, такая роль мне самой нравится куда больше, чем роль живого скальпеля в руках бездушного государственного голема.