Из Тьмы

«Да-а… хороший был день!» — я улыбнулась, освежив в памяти некоторые из тех тёплых и временами забавных моментов, когда мы с мамой и моей любопытной, непоседливой младшей сестрёнкой отправились готовить вкусняшки. Причём не только мама меня учила интересному, но и я преподнесла ей несколько занимательных рецептов, собранных за время странствий по всей Империи. А чего стоила попытка Джина утащить «вкусное, но не до конца приготовленное» и мамино побивание наглого вора полотенцем… в то время как отец прошёл на кухню и, не замеченный «отвлёкшейся стражей», будто так и надо, набрал самых аппетитных кусочков? Целую спецоперацию разработали! Поэтому мешать мужчинам я даже не пыталась, сделав вид, будто тоже отвлеклась. Жаль, конечно, что не получилось наведаться к родителям вместе с Акаме. Но позже, когда один жаждущий силы старик уговорил Булата временно отдать ему Инкурсио, а здоровяк пришёл в гости с напарницей, я пообщалась и со старшей сестрой. Она, к слову, стала больше в меня верить, увидев, как сбывается моё обещание подняться в структурах Имперской власти и изменить государство изнутри. Пока что, разумеется, больше в аспекте «подняться». Да и то не без своих сложностей. Но для прошедшего промежутка времени (достаточно небольшого по любым меркам) и это ой как немало. А судьба имперских военных ветеранов, то есть возвращение им нормальных пенсий и заодно человеческого достоинства? Даже если бы это стало единственным, на что я смогла повлиять — оно бы определённо стоило любых моих усилий! Забавный момент: Акаме проинформировала меня о том, что Надженда несколько изменила риторику в отношении вашей покорной слуги и даже выказала желание меня завербовать. Ха! Та, кто по факту кормится с моих рук — а взаимовыгодное сотрудничество Ночного Рейда с Синдикатом и аффилированными структурами продолжает развиваться — собирается меня же вербовать. Ну, пусть продолжает в том же духе. Забавная она. Но об этом позже. Сейчас пора начинать запланированные эксперименты. Зря я, что ли, удалилась подальше от населённых территорий и искала подходящую слабенькую аномалию? Раз уж с бронёй возник ряд трудностей — как хочется верить, разрешимых, но грозящих отнять немало времени для доработок концепта — то стоит попробовать воплотить несколько иных задумок. Вряд ли что-то получится сразу и хорошо, но в процессе можно натолкнуться на идею, которая поможет с иным проектом. Так уже не раз бывало. Да и набирать статистику всё равно нужно. Это не говоря о том, что всегда остаётся шанс на чудо, на обнаружение новых непознанных закономерностей в движениях духовной силы. Чего такого я собиралась сделать, что пришлось значительно отдаляться от людей и искать мелкую аномалию с заданными характеристиками? Ничего из того, что не планировала. Всего лишь задумала попробовать создать прореху в реальности, дабы добраться до глубин астрала и его безграничных запасов силы. Именно поэтому я и искала место с относительно спокойным течением природной энергии. Но при этом и не слишком мощное, дабы у разрыва в случае критической (не)удачи не появилось шансов слишком сильно разрастись, превращаясь в нечто опасное. И по той же причине я не стала пытаться что-то делать в своей эрзац-лаборатории. Очень уж риски велики. Если что-то пойдёт не так, то лаборатории и всем, кто живёт рядом — каюк. Я-то сама, вероятно, выживу из-за устойчивости к данной весьма агрессивной силе. Да и управлять ей умею, особенно если внешние условия не мешают. Но имелись варианты, когда и одной начинающей чернокнижнице придётся быстро-быстро бежать, дабы выжить. А из закрытого подземного помещения такое сделать сложно. Также имелись и иные задумки. Например, создание достаточно точной и мощной дальнобойной способности. Не всегда же призывать Сахарка, чтобы палить по всяким мелким целям, верно? Ещё я собиралась подсократить число пленных у Келя и смертников в тюрьмах Диего, попробовав себя в магии душ. Ну, скорее в её примитивном подобии, заключающемся в попытках менять души людей местами, вселять несколько в одно тело или даже подселять в человеческие тела сущности монстров. Как я уже прикидывала, вселять души людей в тела монстров без ряда сложных (и на данный момент мне недоступных) ухищрений — вряд ли получится: разница в плотности энергетики не позволит. Но вот наоборот… вывели ведь дикарские жрецы ныне разрушенного Храма Путра одарённых духовной силой разумных оборотней? Значит, на этом пути есть ещё не опробованные, но определённо интересные перспективы. Но полноценная магия душ — это, опять же, дело будущего. Вернёмся к экспериментам, которые планируется провести именно сейчас. Если упростить, суть техники образования разрыва в... хм, пусть будет Завесе... состояла в том, чтобы создать в определённой точке пространства достаточную концентрацию энергии, которой придали колебания определённого типа, после чего эта энергия своей, если так можно выразиться, массой продавит пространство — и сгусток силы ускользнёт туда, где расположен слой астрала родственного спектра. Это первый этап. Да, объяснение получилось не очень подробным. Но так как я в большей мере оперировала теми знаниями, что получила из осколков памяти архидемона, то и человеческих терминов мне не досталось. Поэтому поневоле приходилось оперировать приблизительно подходящими по смыслу аналогиями. Хорошо хоть тому же Паулю можно сбросить инфопакет, а не тужиться, пытаясь донести смысл с помощью неуклюжей и медленной (но, что ещё хуже, принципиально неточной) вербальной речи. Что касается завершения техники, то здесь, полагаю, больших сложностей не возникнет: учитывая разность энергонасыщенности, сила астрала сама ворвётся в созданную на первом этапе прореху. Надеюсь. Хотя учитывая локальные условия… М-да, слишком уж сильно раскатывать губу не стоит. Вообще «разрыв Завесы» — довольно опасная штука, вполне масштабируемая до тактического или даже стратегического уровня. Не говоря уже о том, что вместе с морем агрессивной энергии в этот мир могут заявиться в гости и обитатели оного моря. Но… не в текущих условиях. Шторм силы, бушующий тысячелетиями, тоже агрессивная штука, в его пределах не разгуляешься. Так что вырасти или хотя бы стабилизироваться у прорехи почти нет шансов. Даже в условиях аномалии с её относительно ровным потоком природной силы. А мелких незваных гостей, которые могут просочиться через мелкую же щель, я вполне способна развоплотить. Да и загодя призванная Печенька не просто так стоит поодаль. Она — живая страховка, страж и охранник. Впрочем, глубинные слои имматериума воистину бесконечны и, по общему счёту, далеко не столь населены, как можно подумать. Возможно, не как космос, подавляюще большую часть которого занимает пустота между планет, звёзд, галактик и их скоплений, но в принципе близко (если ещё сделать скидку на то, что рядом с населёнными мирами всякого-разного отирается заметно больше, чем в далёких «межгалактических» пространствах). — Ну, пожалуй, будем приступать, — прожевав заброшенную в рот «на удачу» печеньку, произнесла я, и, обнажив артефактный меч, огляделась, прикидывая, где именно лучше в первый раз активировать технику. — Сши? — с надеждой обратилась ко мне уже другая Печенька, которая не вкусняшка из сладкого теста, а «сто тонн чешуйчатой милоты и непоседливости». — Нет, Печенька, охота будет потом, — отвечаю ей. — Пока что тебе придётся поскучать рядом и поохранять меня. — Сс-сверсис-с с сфустотс-с? Ловитс-с-с! — возбуждённо взмахнув хвостом и срубив им неудачливое дерево, предложила питомица. — Но-но, звери из пустоты лучше пусть остаются у себя. И ловить их на приманку, как ты предлагаешь, точно не стоит. Там, в глубинах, такие твари есть, что даже Внеранг им, словно мелкая рыбёшка. Безопаснее уж поиграть в демонологов: надёргать из ближайшего плана мелочёвки и середнячков, чтобы выманить сюда кого-то из старших. — Сфр! — пренебрежительно мотнула двумя из трёх голов одна трёхглавая привереда. — С чего это демоны невкусные? Ты же как-то ела одержимых и не жаловалась? Хотя… всякие любители вселяться в трупы и впрямь имеют не самую приятную энергетику. Ничего, когда займусь демонологией вплотную, призову тебе аппетитного и мясистого демона-воина. — Сша-с-с! — обрадованно зашипела питомица, предвкушающая открытие новых гастрономических горизонтов. — …Или нет, — добавляю после секунды раздумий. — С-с? — три пары удивлённых и чуточку обиженных глаз сошлись на моей фигуре. Суть демона — множество повреждённых и осквернённых душ. По идее гидра их не переварит и, впитав часть внутренних энергий из телесного вместилища сожранной твари, просто отторгнет, возвращая в круг перерождений. Но Печенька ведь не совсем обычная гидра, верно? Она немёртвая, а в её энергоканалах течёт негативная сила, которая вполне себе способна затрагивать души. Не окажется ли для неё вредной попытка питаться некошерной демонятиной? Да, сначала проверю сомнительную диету на Хрустике. Этот, даже если и демонифицируется, точно не станет ни злее, ни тупее. Ибо дальше уже некуда. — Да не дуйся. Просто подумала: вдруг демонятина, при неумеренном потреблении — вредна? Лучше протестировать безопасность неизвестного продукта на самой малоценной особи стаи. — Хрустстс-с-с!!! — громко и в унисон выдохнули сразу три головы. Хех, не любит Печенька нашего хитиноголового болвана. Не забыла его фееричного полёта прямо на неё. И прочих косяков. — Ага, именно на Хрустике, — покивала я. — Даже если этот хитиноголовый идиот одемонеет, то противнее от этого не станет. — С-с! — согласилась питомица. Более того, эта прожора даже развила тему, правда, не очень логично: — Съесстс-с-с ехос-с-с! — Да-да, вижу, ты проголодалась, — хмыкнула я на эту эскападу. — Но если Хрустик отравится демонятиной настолько, что с ним придётся прощаться, то и он сам станет ядовитым. И раз ты так хочешь поохотиться, то нужно поскорее приступать к делам, чтобы их быстрее закончить. А то если будем отвлекаться, то поохотиться на вкусных и полезных монстров уже не успеем. Печенька сразу же демонстративно-резко захлопнула пасти, которые от этого издали громкий строенный лязг, прищурила свои большие золотистые глаза и, развернув головы треугольником, с тем же демонстративным вниманием начала выискивать угрозу. Мол: всё! Я вся в делах! Бдительно охраняю, от врагов защищаю! Давай, скорее делай свои важные дела — и пошли играть! Убивать! Пожирать! Ну не милота ли?! Даже Люц, если бы отправился с нами, наверное, признал бы, что Печенька по-своему прелестна. Так и захотелось всласть почесать одну из её хорошеньких мордочек. Но первым делом — самолё... эксперименты. Да. А почесушки и игры с кавайными Бедствиями — потом! Найдя место, где, как мне показалось, потоки природной силы текли спокойнее, одна добрая тёмная волшебница (а также начинающая исследовательница запредельного) приступила к первой фазе испытаний. Сложностью задумки данный этап не отличался: я просто в лоб накачивала негативной энергией точку пространства над кончиком клинка — там, где это проделывать проще всего — и старательно пыталась не выпустить ни капли наружу, за пределы сферы, которую я при этом пыталась сжать до как можно меньшего размера. Благо обстановка сейчас не боевая, так что нужда в спешке отсутствовала, отчего можно было производить накачку неторопливо, лишь немного приоткрыв «вентиль» сформированной из золотых нитей структуры рядом с грудным энергоцентром. Увы, результаты не так чтобы радовали. …Очередная чёрная сфера, несмотря на все старания, стала обретать всё более насыщенный фиолетовый ореол паразитных потерь. Вокруг начали проскакивать стремительно набирающие мощь чёрно-фиолетовые разряды. В определённый момент скорость истечения силы из с трудом удерживаемой структуры достигла такой величины, что превысила скорость поступления. Каскадный распад! Мысленно ругнувшись, я, уже наученная опытом ряда последовательных неудач, не стала продолжать наращивать поток постепенно: сфера уже начала терять стабильность и долго удерживать её всё равно не удастся. Вместо этого ненадолго ослабляю сдерживающую структуру и, освободив часть ресурсов на иную задачу, рывком вливаю в технику — ещё не успевшую окончательно пойти вразнос, но уже готовую к этому — как можно больше негативной энергии. Настолько много, сколько смогла собрать без угрозы возникновения заметного влияния узника тейгу. И... Та-дах! Тш-счс-тш! Счс-тш-счс! — прогремел взрыв, сменившийся громким шипением и стрёкотом бьющих во все стороны разрядов. Пожалуй, это получился самый мощный шторм молний из тех, что я когда-либо создавала: множество ветвистых разрядов плотно испещрило пространство в радиусе более полусотни метров, вблизи просто взрывая землю, а немного дальше в местах попадания сплавляя её в хрупкое пористое стекло. Негативная сила не особо-то взаимодействует с неорганической материей, но уж тут даже малой доли переизлучаемой силы хватило. Учитывая тот факт, что усиленный шторм молний сохранил все недостатки прародителя и более того: требовал изрядно времени на подготовку — не уверена, что когда-либо использую данную случайно получившуюся усиленную версию техники. Разве что если захочу выпендриться и одним ударом самостоятельно уничтожить большую массу живой силы врага в круге (вернее сфере или полусфере, если буду стоять на земле) диаметром под сотню метров. Да и информация о том, каким образом можно резко вкачивать дополнительную энергию для усиления атаки, вероятно, пригодится в будущем. Но в общем и целом… — М-да… даже не близко, — покосившись на явно заскучавшую Печеньку, пробормотала я. Чувствуя, что на неё смотрят, питомица чуть развернула ближайшую голову и состроила жалобный вид с помощью техники Кавайных Глазок. Мол: хозяйка, когда мы уже закончим заниматься глупостями и отправимся на охоту? — Ладно, тогда перейдём к следующему этапу эксперимента, — отвечая на этот взгляд, произношу вслух. — Сши-и-и… — печально прошипела-просвистела питомица. — Да ладно тебе, непоседа! Пятую часть, считай, сделали. Сейчас попробую ещё парочку задумок в вариациях, потом, вне зависимости от результатов, протестирую несколько идей дальнобойных атак — и всё, пойдём искать вкусных, богатых алхимическими ингредиентами монстров. Не слушая дальнейшее оживлённое шипение и не обращая внимания на сопутствующие ему «аппетитные» мыслеобразы, призванные заставить меня поторопиться, перехожу ко второму этапу. Тем более аппетитность того, что нравится Печеньке, для меня весьма условна. С трансляцией вкуса истекающего сладкой кровью мяса жертвы, ещё бьющейся в пасти, прожора и вовсе погорячилась. Знает же, что я люблю приготовленную добычу, а не живую. У более нежной натуры от такого образа могла и концентрация слететь. Хотя — где убийца и некромантка, а где «нежная натура»? Меня таким не проймёшь. Ну, по крайней мере, в этот раз одна чешуйчатая доброхотка переслала не наслаждение от поедания тающей на языке «вкусняшки», предварительно обработанной духовной кислотой. Как-то раз в процессе нашего мысленного общения произошло и такое. Оно же «приготовленное», угу. И «вкусное». Ну, с точки зрения гидры. И я, и прожора любим обильно поесть, но вот наши понятия о вкусном имеют весьма серьёзные различия. Видовые. Возвращаясь к попыткам сформировать новую технику. В этот раз я попыталась добавить в энергетический шарик, формирующийся над кончиком Яцу, побольше своей личной духовной силы. Она, конечно, не настолько плотная, как тёмная энергия демонического артефакта; кроме того, она намного быстрее рассеивается в пространстве. Зато контролирую я её куда лучше. А если выплетать потоки негативной и духовной энергий правильно, то получится, что первая станет защищать вторую от бури природной силы, а вторая позволит увеличить контроль и в конечном итоге добиться большего уплотнения. Увы, практика с теорией совпадала… не полностью. То есть я, наверное, могла бы сделать всё близко к задуманному, но только в случае заметного повышения синхронизации с тейгу. Способность восприятия-познания — от которой, кстати, уже постепенно начинала болеть голова — подсказывала, что мне тупо не хватает контроля над негативной силой, чтобы заставить её не смешиваться с относительно чистой духовной энергией. Пусть на территории аномалии, ещё и внутри сферы с очень сильно повышенной концентрацией негативной энергии, я могла больше, но этого всё равно оказалось недостаточно. Вот если увеличить синхронизацию… нет, к демонам это! Об идее использовать свой псевдошингу для упрощения манипуляций даже думать не стоило. Большое количество слишком плотной и агрессивной энергии гарантированно травмирует хлипковатого пока тёмного духа. В лучшем случае. А ведь может и вовсе развоплотить. Обидно получится: полезный ведь инструмент! Так что нет, это отпадает. Собственно, если повысить синхронизацию, тогда и попытки играть во внешние манипуляции своей энергией не понадобятся. Но, как уже говорилось, без очень веской причины проверять, что я наворочу в не совсем адекватном состоянии, как-то не хочется. Тем более что каждый такой шаг за грань имеет шансы окончиться не возвращением, а вполне себе падением. Пока не починю тейгу (или хотя бы не разберусь с механикой влияния), этим лучше не злоупотреблять. Я ещё несколько раз попыталась подойти к проблеме с разных сторон, на полную катушку используя талант видеть и понимать различные процессы, но так и не преуспела. Увы. Так что после короткого отдыха и перекуса пришлось переключиться на иные варианты. Даже попытка добавить немного праны — которая, по идее, должна придать технике плотности — лишь вызвала более раннюю дестабилизацию. Печально. А ведь по расчётам именно через жизненную энергию проще всего добавлять духовным техникам стабильности. Видимо, я где-то ошиблась. Ну, или применение праны требует дополнительного катализатора и/или специфичных условий. Но к этому позже, там для проверки целая серия экспериментов потребуется, а скорее даже не одна. Пока перебираем простые варианты. Зато сила управления ветром (газообразными средами), малую толику которой я смогла постичь через синхронизацию с Адаусу, но до сих пор не могла применить ни для чего, кроме баловства — неожиданно «выстрелила». Ну, не так чтобы я прямо сразу пришла к успеху. Но насыщенный духовной силой воздух послужил материальной основой для сгущённой негативной силы, которая, в свою очередь, защитила слабенькое воздействие от влияния потоков природной энергии. Благо что воздухом управляла именно я, а не тейгу Адаусу, с коим Яцу не сочетается. Таким образом у меня получилось использовать не только воздух, но и свою духовную силу, для который часть оного воздуха стала изолирующей прослойкой. Гда-Дах!!! Тах-тш-счс-тш! Счс-тш-счс! — шарахнул очередной шторм молний — как водится, ещё более мощный, чем предыдущие «чемпионы». Радиус поражения у новой техники вышел не менее семидесяти метров. Скорее, под восемьдесят. Да и плотность разрядов у него тоже оказалась явно повыше прошлых. И, естественно, новый рекордсмен потребовал ранее беспрецедентного времени накачки. От такого и Ученик уйдёт, и даже неодарённый нормал. Причём уйдёт в прямом смысле — неторопливым прогулочным шагом. Я бы смело назвала данное творение очередным бесполезным салютом, но… мне показалось — или прямо перед окончательной дестабилизацией энергетической сферы вокруг неё начали появляться пространственные искажения? Ну-ка, ну-ка! И действительно, дальнейшие опыты подтвердили: искажение мне не почудилось, а имело место быть. Правда, чтобы сделать шаг дальше и таки провертеть небольшую прореху в мироздании, нам с Яцу снова чего-то не хватило. То есть не «чего-то», а конкретно или плотности силы, или контроля над ней. Лучше, конечно, и того, и другого, и можно без сладкого. В задумчивости и раздражении я, по въевшейся ещё с прошлой жизни привычке, с силой почесала щёку. Хм. Хм-м-м. В принципе, проблему можно попробовать решить, повторив эксперимент в специально изолированном помещении: уровень помех от среды снизится и этого (по прикидкам) должно хватить, чтобы превысить критическую концентрацию. Но перспектива находиться рядом с дырой в тёмный астрал, не имея возможности оперативно разорвать дистанцию, меня по-прежнему не привлекала. Совершенно. Понятно, что без некоторых дополнительных действий сгусток сверхплотной энергии просто исчезнет… скорее всего. Но проверять, что случится с лабораторией и с её самонадеянной хозяйкой, если произойдёт некий… казус, мне, прямо скажем, не улыбалось. Причём, наверное, даже в большей степени, чем повышение синхронизации с Яцуфусой, со всеми сопутствующими этому шагу рисками. В случае прилива силы тейгу у меня банально больше возможностей контроля, чем в случае внезапного и резкого притока внешней силы... ещё и, вполне вероятно, контролируемой каким-нибудь астральным монстром. Пришлось размышлять дальше, подробно анализируя то, что удалось увидеть-осознать. Ведь повторять эксперимент, ещё глубже погрузившись в транс познания — чревато не очень приятными последствиями. Инсульт, вероятнее всего, уже не сможет мне навредить (с помощью метаморфизма восстановить лопнувшие сосуды и убрать разлившуюся кровь не так чтобы сильно сложно). Но удовольствия одной и без того раздражённой некроманси такое не доставит — ни подобный исход, ни довольно нудный, затратный по концентрации процесс его устранения. Хорошо хоть безболезненный: в мозгу чувствительных нервных окончаний нет. Так что пока есть иные варианты, предпочту обойтись без лишнего экстрима и мазохизма. Разгон сознания позволял легко уложить часы размышлений в считанные минуты или, если напрячься, даже в секунды, так что скучающая и голодающая Печенька не пыталась меня подгонять. Разве что громко — с её-то размерами — и выразительно вздохнула, когда я продолжила «делать одно и то же, ожидая иного результата». Тоже мне, страдалица! Будто бы сама не тренировалась создавать и плеваться разными видами яда, кислоты и не только. В то время, глядя на неё со стороны, тоже ведь могло показаться, будто ничего полезного не происходит и гидра просто плюётся дрянью разной степени едкости. От использования материальной основы в виде воздуха пришлось, скрепя сердце, отказаться. Несмотря на первоначальные успехи, это направление оказалось тупиковым. Оно пусть и позволило пройти немного дальше, но закончилось тем же барьером. Причём даже более жёстким. Поэтому я решила вернуться к попыткам задействовать прану — с изменениями и дополнениями, разумеется. Теперь, учтя предыдущие успехи и неудачи, я не стала пытаться манипулировать праной напрямую. Это мне всё равно никогда толком не удавалось, отчего и случались прошлые провалы. На этот раз я использовала кровь просто как материальную основу техники. Ну, и немного воздуха для создания какой-никакой защиты от внешнего фона. Впрочем, практический опыт быстро подтвердил, что воздух тут лишний: вначале помогает, но зато после преодоления определённого этапа начинает мешать, внося дополнительные помехи. А вот крови нужно больше. И желательно подавать её непрерывно: так, чтобы алая руда стекала по приопущенному к земле лезвию, а содержащаяся в ней жизненная и духовная энергии вступали во взаимодействие с силой, текущей по клинку, дабы в сферу поступала уже смесь с заданными параметрами. Как нетрудно догадаться, пришла к этому я не с первого раза, далеко не с первого. Возможно, следовало бы отложить дальнейшие испытания и проветрить мозги на совместной с питомицей охоте. Но упрямство не позволило этого сделать. Да и я сама будто бы поймала волну, интуитивно ощущая, что и как нужно делать. Глупо терять неожиданное вдохновение, ведь оно может и не вернуться. А тогда эпопея с попытками нащупать верную тропку к успеху может сильно затянуться. И… да, у меня получилось! В один прекрасный момент сфера над кончиком клинка, вокруг которой всё явственнее чувствовалась дрожь искажаемого пространства, странным образом дрогнула, в то же время оставшись неподвижной. А через микросекунды, почти неуловимые даже под разгоном разума, она и вовсе исчезла. …Да, у меня получилось. Но не совсем то, о чём я мечтала и на что рассчитывала. Не то чтобы я всерьёз рассчитывала на то, что получится с первого раза сформировать хоть немного стабильный прокол, через который потечёт энергия, которую я сразу смогу пустить в дело. Но надеялась. Если бы удалось получить доступ к возможности колдовать и получилось реализовать хотя бы часть магических знаний демона, вышло бы круто. Очень. Тем не менее, пусть брешь так и не сформировалась, однако я смогла успешно продавить условную завесу материального мира. Самый сложный этап оказался преодолён в первый же день! Ну, если не учитывать всего того времени, когда я делала расчёты и проводила простенькие натурные проверки, кои начались едва ли не со времён спарринга с Эсдес, которая и навела меня на идею. А также не считать всех тех месяцев (а по субъективному восприятию, учитывая разгон разума, то и лет), что были потрачены на тренировки и фильтрацию памяти узника Яцуфусы, которая по сути та ещё помойная куча из всякой отвратной, ломающей психику мерзости. Короче говоря, успех. Хоть и не успех-успех. На пустом месте получив печеньку, которую не особенно-то и ожидала получить, нечего пенять на то, что оная сладость только одна и маленькая, и что вообще хотелось бы получить большой кремовый тортик. С орешками. Хотя тортик и впрямь хочется. Сглатываю слюну. Гм, куда-то не туда сворачивают мои мысли. Вроде и перекусила недавно, а «монстр в животе» опять требует подношений. И куда только всё девается? Хотя понятно куда: один только разгон разума, несмотря на всю духовную силу и нематериальные мощности, нагружает мозг так, что тот периодически норовит наградить меня инсультом. А мозг, на минутку, самый главный «обжора» в организме. Плюс кровопотеря: не критическая, особенно для воительницы, полностью контролируемая, но всё же неприятная... В общем, съесть немного печенья в любом случае не помешает. А тортик будет чуть позже, когда выгуляю Печеньку и вернусь в свою нынешнюю обитель. Заодно своих горе-подчинённых проверю — и, если нужно, попинаю. Я, может, и сдала их Келю для опытов (то есть для получения опыта взаимодействия с армейскими и наработки групповых тактик, конечно). Но лично пнуть ту или иную излишне ленивую, безалаберную, задиристую или заносчивую задницу — никогда не помешает. Личный пинок хорошо ставит мозги воителей на место. Всегда. Метод, проверенный временем! И, раз уж первый этап мной успешно преодолён, дальше осталось лишь доработать процесс формирования нового трюка, добившись устойчивого срабатывания, а потом оптимизировать результат, снизив затраты и по возможности упростив технику. Это необходимо, дабы освободить часть внимания и достаточно замедлить процесс перехода энергетического сгустка в астрал, чтобы удалось вручную активировать второй этап. Раз уж, как выяснилось, в нашем мире дырка в астрал не спешит формироваться самостоятельно. Нужна хотя бы десятая доля миллисекунды, а лучше несколько этих долей. Ну, или, если получится, сразу создать такой скилл, что он и проколет Завесу, и сформирует канал передачи энергии. Кое-какие идеи на этот счёт имелись. Но тут, как водится, нужно провести расчёты (уже с опорой на дополнительные данные) и натурные испытания. Заодно не помешает и увеличить скорость формирования техники до той, что применима не только в условиях безопасного полигона. Ещё не лишним будет подумать, как бы изловчиться и использовать тот побочный эффект, вызывающий дрожь пространства. Да, искажение пространства — это круто и перспективно: им ведь можно перенаправлять большинство даже самых сильных атак. Вон, как, например, живой тейгу Сусаноо в знакомой мне-Виктору версии событий перенаправил атаку моего Сахарка на него самого. Да и сами атаки пространственными искажениями — штука мощная, хоть и вряд ли ультимативная против по-настоящему могущественных противников. Но это уже не сегодня. Что-то я и впрямь устала. Как будто уже битую неделю тут торчу. Ещё и голова болит из-за чересчур активного использования транса познания в связке с иными техниками. Да и кровопотеря, опять же: на все попытки явно ушло больше полулитра руды жизни, что для моего компактного тельца не так уж и мало. Нанесённые себе раны уже затянулись, оставив лишь гладкую кожу, однако кровопотерю мгновенно не возместить. По крайней мере, я такого (пока?) не умею. И вообще: нет ничего лучше для лечения недостатка крови, чем поджаренный на костре кусок печёнки вкусного монстра! Большой и аппетитный, истекающий соком! А уж потом, после отдыха и тортика, можно с новыми силами и над завершением техники подумать, и с демонологией повозиться, и точную, относительно дальнобойную технику попытаться создать. Благо за то время, когда я занималась прожариванием округи молниями негативной силы, в голове появился ряд новых идей и, в связи с новой, добытой экспериментальным путём информацией, получили своё развитие кое-какие из идей старых. Что-то да сработает. Наверное. Надеюсь. А пока — охота! *** — Ну и как тебе, Печенька? — сидя у костра с почти прогоревшими углями, спросила я у сытой гидры, довольно греющейся на солнышке. — Неплохо поохотились, а? — Сша! — довольно выдохнула прожора, повернув ко мне одну из голов. Остальные две продолжали лениво лежать среди обломанных стволов и веток. Надо полагать, "сша" — это сокращение от "сшасст". Счастье, в общем. Ну да, понимаю её. Я и сама изрядно налопалась, умудрившись как-то незаметно для себя нарезать и поджарить, а потом съесть — и немаленькую печёнку, и несколько придирчиво отобранных кусков мяса. После такого гастрономического подвига куда-то идти и что-то там делать было откровенно лень. И даже тортик перестал быть настолько манящей целью. Ну, по крайней мере, на ближайшие минут двадцать, пока в животе всё не уляжется. — Ты не передумала наведываться в свои бывшие угодья? — с робкой надеждой на отказ, интересуюсь у питомицы. Так-то я главная и обладаю над Печенькой, в общем-то, абсолютной властью. Но оной властью стараюсь не злоупотреблять, к тому же симпатизирую чешуйчатой милашке, поэтому не желаю её расстраивать и портить отношения. Да и слово своё ценю. Но сейчас тащиться на болото как-то лениво. Вот и надеюсь на отказ налопавшейся мяса гидры. — Ншет-с! — под возбуждённое подёргивание хвоста, прошипела повёрнутая ко мне голова. Ну да, следовало ожидать. Не очень-то я и надеялась. Впрочем, духовная сила, направленная в систему пищеварения и усилившая врождённую способность быстро, без вреда для себя и с весьма высокой степенью усвоения переваривать большое количество не всегда полезной пищи постепенно начала прогонять приятную тяжесть в животе, а вместе с ней и ленивую негу. Однако то, что я приготовилась отправиться в путь, не означало отсутствия желания немного подшутить над питомицей. — Что ты говоришь, Печенька? — делаю вид, будто не расслышала и не отследила мелькнувший вместе со словами мысленный образ. — Нет, не хочешь? Ну ладно, не пойдём. Мне тоже лень тащиться. — Хс-с! — от земли оторвалась вторая голова, что посмотрела на меня с укором. — Х-хочс-с-су! Вместе со словами в сознание постучались и мыслеобразы для «глупой-большой-маленькой-главной». — Хочешь отдохнуть в пространственном кармане? — «удивилась» я, проигнорировав ментальное послание и сопроводив слова уже своими мыслеобразами. — Хорошо-хорошо, сейчас отдохну, отправлю тебя спать и полечу к себе. — Кш-ши-и-и!!! С-с-с! Схрр-р-с-с! — хвост с грохотом хлестнул по земле, а сама гидра под треск переломанных деревьев и грохот смятой тверди встала на ноги и глазами всех своих голов возмущённо уставилась на меня. Кого-то иного подобная картина могла бы напугать. Трёхглавая чешуйчатая туша размером с семиэтажку старого мира и сама по себе подавляла — как видом, так и давлением своей силы. А уж когда она взбурлила недовольством, выраженным через полный оной силы рык-шипение, что заставлял вибрировать внутренности и подкашиваться ноги… Тут не каждый опытный воитель сумеет сохранить хотя бы видимость самообладания. Что касается одной доброй волшебницы, то… — Ты такая миленькая, когда злишься! — рассмеялась я, умильно глядя на питомицу, встопорщившуюся, словно недовольный котёнок, у которого из-под носа утянули блюдце с едой. И не поленилась транслировать ей соответствующий мыслеобраз. Шипение Печеньки стало обиженным. Как так?! Мало того, что над ней издеваются, прикидываясь, будто не понимают (а она, между прочим, очень старалась, изучая язык маленьких двуногих!), так ещё и всерьёз не воспринимают! На неё — большую, страшную и могучую! — смотрят, как на тот маленький ушастый клочок бесполезного меха, который любит кататься у хозяйки на плече. …И она ничего не может с этим поделать. Потому что маленькая злая хозяйка всё равно больше, страшнее и сильнее. — Сши-и-и… — напружиненные было шеи возмущённой гидры, будто бы приготовившейся к битве, моментально обмякли, а головы опустились и начали отворачиваться. — Да шучу я! Шучу! — спешу успокоить по-детски доверчивую и эмоциональную питомицу. — Я ещё с первого раза поняла, что тебе интересно навестить свои бывшие владения, просто решила тебя разыграть. — Сфр! — скосив на меня взгляд, фыркнула одна голова. — Ф-фредс-снс зс-сла-ас-с хлавфна-ас-с — помогая друг другу со сложными звуками, произнесли две другие. — Ага, конечно, — хмыкаю. — Когда я пошутила — то сразу стала вредной-злой-главной, а когда одна хвостатая прожора насмешничает над моими экспериментами — то это нормально. Так что сама виновата! Не зло я принесла, но возмездие, — произношу с толикой театрального пафоса. — Так и знай, большая, толстая и ехидная прожора! — с улыбкой и тихим смешком ткнула я пальцем в сторону надувшейся Печеньки. Впрочем, почти сразу руку пришлось убрать, потому как совсем близко клацнули челюсти резко приблизившейся головы гидры. Не то чтобы отдёргивать руку действительно необходимо, ведь захлопнулась пасть немного раньше, чем приблизилась на расстояние касание: Печенька так играла. Но зато это позволило удобно размахнуться и шлёпнуть питомицу по носу. Тоже игриво — но так, чтобы обладательница шкуры, позволяющей без дополнительного укрепления стоять под пулемётным огнём, словно под дождичком, почувствовала шлепок. С лёгким выплеском духовной силы, чью технику я некогда подсмотрела у Прапора, ладонь ударила по чешуе, породив раскатистый грохот, и голова с коротким шипением отдёрнулась. Зато вместо неё вперёд метнулся длинный хвост. С весёлым смехом запрыгиваю на бревнообразный кончик и бегом поднимаюсь по нему питомице на спину. Та с весёлым шипением попыталась меня сбросить, но не преуспела. Так что я успешно взбежала на спину гидры, начав уклоняться от дружно «напавших» на меня голов. Поскольку происходящее не являлось тренировочным поединком, то и ускорение мы с Печенькой практически не использовали. Так… пассивное влияние духовной силы, что позволяло двигаться в два-три раза быстрее, плюс укрепление и усиление с моей стороны, чтобы высоко прыгать и не отбивать руки о прочнейшую чешую моего миленького игривого Бедствия, но не более того. В один прекрасный момент, когда две головы оказались расположены так, что не видели меня, я хлопнула метнувшуюся ко мне третью под глазом. И когда она, зажмурившись, отдёрнулась, мягко запрыгнув сверху, взлетела в воздух вместе с ней. Потеряв свою партнёршу по игре, Печенька издала недоумённое шипение, оглядываясь и не замечая, что партнёрша по игре — вот она, сидит на одной из её же голов. — Хи-хи-хи, на твоей голове, растеряха! — весело засмеялась я, спрыгивая вниз и отталкиваясь от метнувшихся на перехват голов. — Сши! Сши! — вторила мне Печенька, пытаясь прихватить вёрткую цель пастями. Неплохо поиграли, в общем! — Смотрю, ты не растеряла энергичности, — сказала я питомице, когда мы с ней набегались. — Как насчёт того, чтобы, раз ты не желаешь отправляться в пространственный карман, добраться до твоего родного болота бегом? Хочешь? — Сша! Хаш-ш-шу! — Ну, тогда и меня повезёшь, — коварно улыбнулась я, что завела этот разговор во многом из желания с ветерком пронестись по джунглям, словно танк по молодому ельнику. — Только присутствие скрой или хотя бы не дави им. А то провоцировать миграцию всех окружающих монстров куда подальше от твоего великолепия будет несколько чересчур. — Сфр! — фыркнула Печенька, состроив на своих мордах легко читаемое выражение «я что, дура?». Да, у рептилий с мимикой не очень, но метаморфизм решает. А вообще логично: распугивать свою же кормовую базу эта прожора не станет. Да и то, что бегущие от альфа-хищника монстры доставляют неприятности человеческим поселениям, она тоже запомнила. Как и то, что я такое на территории Империи устраивать запретила... по крайней мере, до момента, когда прикажу иное. В общем, к точке назначения мы прибыли с ветерком, под топот более чем стотонной туши (Печенька постепенно продолжает расти — откуда, видимо, и её неутихающий аппетит), грохот ломаемых деревьев и мой радостный смех. Всё-таки несколько сотен километров в час, которые для Печеньки являлись подобием лёгкой трусцы под довольно слабым ускорением, если не разгонять восприятие и учесть сильно пересечённую местность, создавали хорошее такое ощущение скорости. Скорости и послушной мощи, да. Существуй в природе гоночные карьерные самосвалы, разгоняющиеся до скоростей Формулы-1, их пилоты меня бы поняли. Однако, как оказалось, путь к цели вышел куда увлекательнее и интересней самой цели. Вернее, я чего-то такого и ожидала. Почему и не стала торопиться уходить, оставляя питомицу на пару дней, чтобы она смогла вволю порезвиться и побегать по памятным местам. И оказалась права. Не успела я доесть предусмотрительно сохранённые в пространственном кармане шашлыки, как в веере брызг появилась перепачканная в грязи Печенька. Морды её были уныло приопущены, а хвост еле двигался, немного помогая перемещаться по болоту, но не более того. Прямо живая иллюстрация разочарования, непонимания и печали! — Ши-и-и… — как-то потерянно протянула Печенька и понуро двинулась ко мне за успокоительными почесушками. — Ну, нет, грязевая диверсантка! — погрозила я кулаком. — Даже не думай ко мне подходить, пока вся в болоте! — Сши-и… — гидра жалобно на меня посмотрела. — Нет-нет, можешь не надеяться, что твой жалобный вид сработает, большая грязнуля. Сначала стряхни с себя грязь, а потом напрашивайся на утешительные ласки, — скрепя сердце сказала я, не без труда устояв под ментальной атакой «грустных глазок». — И подальше от меня это делай! Благо что бывшей владычице здешних болот, для того, чтобы согнать с себя грязь, достаточно просто ускориться и немного пробежать, не заставляя воздух обтекать своё тело. И уже на скорости в полтысячи километров в час воздух сдерёт всё лишнее, будто тёркой. Вскоре грустная Печенька большим чешуйчато-бронированным холмом легла рядом со мной. И под сбивчивое шипение, что лишь с сильной натяжкой можно принять за попытку имитировать речь, начала забрасывать меня ментальными жалобами. …Любимый холмик посреди болота, где всегда было так приятно греться на солнышке, заняла стая наглых крокодилов. Вернувшаяся хозяйка, конечно, их частью растерзала и съела, а частью просто прогнала. Но памятная отмель вдруг показалась маленькой и неудобной. Да и поток духовной силы, который раньше пусть и не выделялся особой мощью, но всё равно позволял с комфортом нежиться на излюбленном месте целыми днями, теперь выглядел смехотворным. …Двинувшись к центру своей аномалии, Печенька вновь увидела, как её владения занял очередной крокодил — видимо, вожак тех наглых захватчиков. Расправиться с ним оказалось ничуть не сложнее, чем с его младшими: толстая шкура, укреплённая духовной силой, а также пасть, зубы которой могли создавать странный эффект, при прикосновении разрывающий плоть и дробящий кости — являлись серьёзными аргументами лишь для тех, кто более-менее равен в силе. Чешую молодого Бедствия клыки (сравнительно) мелкого пятнадцатиметрового ящера не сумели даже поцарапать. Разочаровывающая слабость. …Вкус плоти тоже стал разочарованием. Даже обычные монстры, на которых она теперь охотится в разных аномалиях, порой обладали мясом, заметно более вкусным и насыщенным силой, чем эта наглая ящерица. …И вот погрузившись в заветный омут, где прошла её молодость, та, кому ныне дали имя Печенька, наконец ощутила… нет, не то, что она вновь дома, как подспудно надеялась гидра. Лишь очередное разочарование. Вполне ощутимый ранее ручеёк энергии, который позволял молодой гидре начального A-ранга потихоньку становиться сильнее, монстру полноценного ранга S казался таким же ничтожным, как и захвативший его крокодил. Хотя, может быть, если бы не связь с хозяйкой и её волшебным жалом, то даже такой источник энергии показался бы пусть недостаточным, но глотком свежего воздуха среди затхлости Скудоземья. Или нет. …Ни охоты, ни комфорта — и даже старые памятные места, которые в трёх головах играли яркими и светлыми красками, теперь словно бы поблекли до скучной бесцветной серости. — Ну а чего ты хотела? Что так грустно на меня смотришь и вздыхаешь? — спросила я питомицу, которая буквально окружила хозяйку своими головами. Когти трансформированной руки в это время ласково почёсывали её нежную чешую рядом с ушным отверстием. — Сразу ведь было понятно, что ты переросла свои бывшие владения. Две головы, которые пока не получили ласки, начали отрицательно покачиваться под тихое несогласное шипение, а мне в сознание полились образы напополам с мыслеречью, смысл которой сводился к тому, что не может всё быть сначала хорошо и пасторально, а потом резко стать плохо, притом не поменявшись. — Бывает такое, бывает, — не согласилась я с этой грустной милашкой. — Просто меняется не наблюдаемый объект, а наблюдатель. Сколько раз ты до встречи со мной дралась с теми, кто равен тебе или даже превосходит? Сколько раз бывала на территории мощных аномалий или даже у их сердца? Сколько раз видела нечто по-настоящему новое и удивительное? Печенька нехотя признала, что до того как «маленькая-злая» бесцеремонно вторглась в её владения и через смерть с болью заставила присоединиться к своей стае, дни гидры текли тихо и спокойно. Нынешняя она даже сказала бы, что скучно. — Вижу, ты начинаешь понимать, — удовлетворённо киваю. — Ты уже тогда почти переросла своё болото. После достижения полноценного A-ранга тебе всё равно пришлось бы отправляться на поиски места получше. Просто ощущение недостатка силы и чрезмерной слабости окружающих монстров приходило бы постепенно, за десятки лет. Как долгий пологий подъём. А со мной ты разом перепрыгнула несколько ступеней, отчего различия того, что было и того, что стало — выглядят столь разительными. — Сши-и… — печально прошипела-просвистела молодая, по сути, гидра. — Такова жизнь, — философски произнесла я, подкрепляя речь мыслеобразами. — Всё течёт и меняется. Мы либо принимаем и используем эти перемены к своей выгоде, либо они насильно тащат нас за собой, ударяя об ухабы и вываливая в грязи. — Х-ха тс-сы? — спросила Печенька, убрав одну голову и подставив под почёсывания нос другой. — А что я? Думаешь, я сама бы стала погружаться во всю эту беготню, если бы не внешние обстоятельства?.. В общем, по результатам нашего с питомицей общения она окончательно приняла своё нынешнее положение. Как и то, что оно намного лучше, чем могла бы мечтать гидра слабого A-ранга, властвующая над столь скудным участком Дикоземья, как её бывшее болотце. Переход на следующий ранг так-то и среди более удачливых монстров мало кто переживает. Да и те способности, которые Печенька получила после своего становления, изрядно выделяются широтой спектра применения даже среди разумных Бедствий. А ещё хитрая питомица с удовольствием «согласилась» заменить дни «болотного отпуска» на вольную охоту в более благодатных местах. В конце концов, если не пытаться сковырнуть очередную засевшую на своём источнике S-ку и хорошенько маскировать духовное давление (что монстры и так делают всегда, на чистых инстинктах — ну, кроме случаев, когда сталкиваются с равными противниками: там уже не до маскировки, выжить бы!), то и особой паники среди окружающих монстров тоже не возникнет. А уж временно отбить себе хороший участок в ближнем радиусе от центра аномалии для нынешней Печеньки — задача несложная. Ещё и бывшим хозяином жилплощади перекусит. Двойная польза, да-с. Ничего, пусть развеется. Может, забудет о своих получивших новое дыхание странных идеях о том, чтобы стать как «маленькая-большая-главная». Её попытка отрастить на груди нечто похожее на человеческий торс выглядела отталкивающе даже для меня. Особенно учитывая, что в качестве образца, которому она подражала (пыталась... не особо успешно), я и выступила. Впрочем, не мне — убийце, некромантке, вивисектору и демонологу — говорить об отталкивающих вещах. В разрезе того, чем мне предстояло заняться, неуклюжие попытки питомицы создать подобие человеческого тела выглядели даже по-своему умилительно. * * * — Стой, сука! — истерично прокричали из укреплённого «обычного дома» «обычного старосты» «обычной деревни». — Вы не знаете, с кем связались! Только посмейте убить кого-то из наших уважаемых гостей — и всю вашу банду порежут на куски и скормят собакам! Высунуть ствол винтовки и выстрелить в якобы подставившуюся противницу никто уже не пытался. После десятой неудачной попытки, сопровождавшейся каждый раз новыми (неизменно ехидными) комментариями, хозяева поняли всю бесполезность данной затеи. — Страшно-страшно, — насмешливо фыркнула Доя, которая стоя на виду у крикуна, провокационно неспешно меняла патроны в своих револьверах с почти обычных на бронебойные спецбоеприпасы. — Выйди и расскажи нам подробнее, что там у вас за гости, дружок-пирожок. Вдруг испугаемся? Ваш тайный ход всё равно уже обвалили. В ответ в адрес девушки полились грязные ругательства вперемешку с предложениями самой заглянуть к ним в укреплённый дом, который, по сути, являлся смесью из крепости и подземного бункера, и отведать того, что засевшие там мужчины готовы ей напихать. — Госпожа, нам следует торопиться, — подошёл к ней один из воителей Эскобара. — Деревня этих hijos de puta* стоит на чужой земле. Их тут покрывают, а охранный пост слишком близко, чтобы не увидеть дымов. /* — шлюшьих детей (исп.)/ — Будто бы мы не сможем справиться с кучкой имперской солдатни, — пренебрежительно тряхнула гривой светлых волос девушка-ганфайтер. — Бросим в кучу, как и этих, — кивнула она на стащенные на центральную площадь останки «мирных жителей». — Чтобы, когда наложившие в штаны выжившие солдаты прибегут жаловаться своим старшим, привлечь внимание армии и повелительницы мёртвых? — хмыкнул собеседник. — Нас слишком мало, чтобы взять всех, кто придёт. Дон Эскобар предпочтёт упустить эту нить. — Могу его понять, — вспомнив знакомство со своей новой нанимательницей, внутренне передёрнулась бывшая северная убийца. Куроме приказывала ей по возможности не шуметь и не связываться с официалами, когда нет возможности подчистить следы. Проверять, что будет, если наплевать на эти пожелания, как-то не хотелось. Доя уже знала, что чувствуешь, когда твоё лицо сжигает подобие духовной кислоты, и повторять ощущения на бис не хотела до дрожи в поджилках. А с новой госпожи сталось бы и что поинтереснее придумать... — Ладно, сейчас всё будет. Только дай-ка мне свой тесак. Воткнув отобранный у дружественного бандита плохонький духовный клинок в землю рядом с собой и доснарядив барабаны, девушка поправила висящие на поясе гранаты и ещё раз прислушалась к внутреннему чутью, после чего мысленно кивнула самой себе. Конечно, ей пока ещё очень далеко до той, кто сумела залить понимание новых умений прямо в голову новой подчинённой, но для кучки обнаглевших бандитских воителей-слабосилков хватит и того, что есть. С запасом. — Хорошо, мальчики, если вы так настойчиво зовёте, то я иду к вам, — усмехнулась убийца, после чего мгновенно вошла в ускорение, вскинула револьверы и открыла огонь. Первые две перенасыщенные духовной силой пули пробили толстые армированные стены, точно поразив прячущегося рядом с дверью говоруна и его засевшего с другой стороны молчаливого коллегу, который готовился неожиданно атаковать любого поддавшегося на их провокации. Всё-таки они не оставили идеи грохнуть шуструю противницу, надеясь подманить её поближе. И подманили. На свою беду. Ещё две пули одновременно ударили в приоткрытое для «светского разговора» плотно зарешеченное окошко бронедвери, вырывая из него небольшой кусок… слишком небольшой, хорошая всё же дверь. Так что пришлось потратить ещё два патрона. После этого в образовавшийся в решётке проём одна за другой отправились гранаты с контактным взрывателем — приветственный подарок для бойцов, засевших чуть дальше. Дождавшись, когда грохнет сдвоенный взрыв, убийца, которая в пренебрежении противником даже не стала доснаряжать барабаны, подхватила духовный клинок и направилась к ожидаемо устоявшей двери. Несколько ударов — и преграда со срезанными петлями и замками оказалась отброшена в сторону вместе со ставшим ещё более уродливым, пришедшим в негодность тесаком. А наслаждающаяся возросшей силой «посланница Синдиката» вошла внутрь. Ей предстояло довести до конца почти проваленное бестолковыми союзничками задание. Девушка улыбалась. * * * — Я ничего вам не скажу! Я офицер армии и имперский дворянин! Меня знает сам лорд Роббер! Если с моей головы упадёт хоть волос, вы все горько пожалеете! — извиваясь на земле, плевался ядом освобождённый от кляпа пленник. — Хоть сам Император, — легкомысленно отмахнулась Доя. — Какая разница, кто там тебя знает, если он ни о чём не узнает …раньше времени? — под короткий смешок одного из союзных бандитов добавила она. — Давай, не осложняй день нам и себе. Расскажешь, кто из ваших повязан с контрабандистами южан и кто пропустил в нашу провинцию группу диверсантов, из-за которых честных воров прессуют власти — и тогда я тебя просто пристрелю. Быстро и почти не больно. Бах и ты уже на небесах. Или во что верят в вашей дыре? — Нахуй пошла, подстилка бандитская! — выплюнул имперец. — Может, и схожу, — крутнув выхваченный револьвер на пальце, усмехнулась зеленоглазая блондинка, бросив взгляд на молчаливые фигуры бойцов Эскобара; никого особенно привлекательного и интересного, но если не слишком привередничать, то… вон тот темнокожий здоровяк, пожалуй, сможет разнообразить список её любовных приключений. — Нужно ведь девушке расслабиться после работы? — поймав взгляд южанина, подмигнула она. И добавила, вернувшись уже к жертве полевого допроса: — Но если ты намекал на себя, то обломись: вялые слизняки не в моём вкусе. Кстати: правое или левое? — Что правое или левое? — растерялся пленник. — Правое или левое яичко тебе отстрелить за твой грязный язык? — любезно пояснила Доя. — Да ты на всю голову ебанутая! — прижав колени к животу и дополнительно защитившись связанными руками, воскликнул коррумпированный военный. — Я ебанутая на всю голову? Ха-ха-ха, это ты настоящих ебанутых не видел, пирожочек! — искренне рассмеялась немёртвая, вспоминая одну, как могло показаться несведущему человеку, совсем не страшную и не сумасшедшую темноволосую и темноглазую девочку, от которой даже в смерть хер убежишь. — На своё, сука, очень большое счастье не видел. Но если не хочешь выбирать, то добрая тётушка Доя справится с выбором и сама. — Я… — начал было говорить офицер — коего, в числе прочих важных гостей, выковыряли из укреплённого дома главы деревни контрабандистов и который до последнего верил, что его лишь пугают и, как максимум, просто побьют — но его слова прервал выстрел. Бах! — грохнул револьвер. И почти сразу за звуком выстрела раздался истошный вой боли. — В яблочко! — довольно воскликнула ганфайтерша, которая умудрилась поймать момент и выстрелить так, чтобы, несмотря на закрытую позу, отстрелить наглому офицерику кусок левой тестикулы, притом практически не задев ни кисти рук, ни ляжки, ни живот. — Точнее, в яичко. И даже член уцелел. Вот что значит мастерство! — улыбнулась она, оглядев других рассаженных на полянке пленников. Им специально позволили наблюдать допрос самого неуступчивого, чтобы не ерепенились, когда придёт их черёд. Правда, кроме пленников, удачный выстрел оценил и мускулистый южанин. Вон как скривил лицо и сжал ноги. Впечатлительный какой. Кажется, покувыркаться с ним всё-таки не получится. Ну и плевать! Не очень-то и хотелось. Тогда она развеется иначе: пристрелит очередного монстра или особо наглого ублюдка. Или не пристрелит, а потренируется в клинковом бое, развивая и закрепляя навыки, полученные от своей по-настоящему ебанутой (но, стоит признать, столь же крутой) госпожи. Или попробует напиться. Мастер Генсэй, помимо прочего, научил её специальной технике, благодаря которой такие, как они, могут почувствовать удовольствие от лёгких наркотиков и не слишком больших доз спиртного. В конце концов, тут нет надоедливых старейшин и поставленных ими командиров групп. Она сама здесь на роли прибывшего в южную дыру столичного эмиссара. Можно и расслабиться. Конечно, не сейчас и не во вред работе, а когда здесь всё закончится, но можно. Всё-таки, как бы ни пугала и ни бесила её Куроме, но состоять в числе прямых подчинённых одного из главных зол этого мира — куда лучше, чем оставаться клановой убийцей на побегушках у кучки старых пердунов и их мелкописечных потомков. И… может, не такая она страшная и ебанутая, эта маскирующаяся под девочку стрёмная хтонь? Если судить по делам, хозяйка Яцуфусы скорее даже добрая. Нет, ну в самом деле! Техниками делится. Над душой не стоит. Свободы даёт — куда там против тех же клановых старейшин. И даже запреты у неё связаны в основном с невинными и непричастными! Целым Внерангом стала, но ещё помнит, что обычные люди, не воители — тоже вообще-то живые люди, не сорняки полевые... Значит, всё-таки добрая? Выходит, что да. Доя покивала собственным мыслям и почти беззвучно уточнила: — Для своих. *** Над старейшей — а также одной из крупнейших — тюрьмой Кукуты нависла тень страха и отчаяния. Даже самые буйные заключённые предпочитали вести себя как можно тише, дабы не привлекать внимание работников тюрьмы и (в большей степени) Зла, которое решило посетить их узилище. Никто не хотел оказаться тем неудачником, что притянет к себе интерес чудовища, которое способно отправить его прямо в Ад вместе со смертниками и недавно напавшими на город военными преступниками. А в том, что те приговорённые к смерти несчастные, которых стали свозить сюда незадолго до сего дня, отправляются именно в Ад — никто не сомневался. Слишком уж явственным оказалось давящее присутствие потусторонней жути, слишком нечеловечески звучали порой доносящиеся наверх крики. Некоторые из них и вовсе будто бы раздавались сразу в голове, а не в ушах. Страшно! Даже то, что некоторые из этих смертников по непонятным причинам отправились обратно в камеры с сопроводительным приказом по проведению дополнительных следственных действий, а кого-то и вовсе — по словам громко смеявшегося сквозь слёзы «известного маньяка и убийцы», который вообще-то готовился к совсем скорой казни — перевели в свидетели, не делало ситуацию лучше. Слишком уж непонятно всё происходило. Нелогично. Ведь маньяк-не маньяк был известен и даже в некотором роде популярен. После его ареста статьи в газетах печатали! За него уважаемые офицеры полиции награды или повышения получали! (Некоторые, особо везучие, не или, а и). О нём все другие узники знали. И этого человека фактически отпускали на свободу. Ещё и расследование в адрес полицейских, посадивших знаменитого серийного убийцу, собираются начать! Если везунчик не приврал на радостях, конечно. Новоиспечённый везунчик, разумеется, с первого своего дня за решёткой кричал, что невиновен и никакого отношения к убийствам не имеет — но кто здесь, в тюрьме, говорит иначе? Все тут невинны, а брошены в камеры исключительно из полицейского произвола! Даже если взяты с поличным. Скажем, с окровавленным ножом над остывающим изрезанным трупом. Ага, ага. Зато другого сидельца — весёлого продувного вора — забрали к смертникам всего лишь после сального замечания в адрес жуткой гостьи и последовавшего за этим короткого разговора. А ведь его законопатили в застенки всего лишь за дебош, через месяцок-другой должны выпустить. Должны были… А теперь новоиспечённый «пособник революционеров, убийца, насильник, грабитель и активный участник произошедшего осенью бунта» присоединился к смертникам. Хлоп, и приговор. Хотя тут всё вполне в рамках привычного: зря он позволил скабрёзность в адрес высокопоставленной дворянки. А они, все — мстительные и жестокие твари, как бы безобидно и привлекательно ни выглядели. Эта вот конкретная, похожая на школьницу — ещё и, помимо прочего, имперская шпионка, воительница и чернокнижница, на которой людской крови будет поболе, чем на всех заключённых тюрьмы вместе взятых. С большим запасом. Потому, наверно, и выглядит даже не молодухой, а юницей, что купалась в крови чернокнижным способом. Перестаралась только чуток, многовато годков скинула, ведьма старая! Кто ж злит таких свободных от закона кровавых зверей? Сам дурак, в общем. И поделом ему. Но страшно. До усрачки. Вдруг ей ещё что-то в ком-то не понравится? Или не хватит несчастных для… для тех мерзостей, которыми бы эта «девочка» ни занималась? Возьмёт и на экспирменты пустит. Разумник из сорок второй подземной много всякой жути про экспирменты бормотал, пока не спятил с концами и не начал своим говном обмазываться. Я, повторял, экспирмент, а экспирмент умереть не может. А чернокнижники — они ж тоже разумники-книжники; просто книжки у них такие, что от одного взгляда на обложку нормальные люди седеют и заикаться начинают. Страшные люди, куда там простым душегубам... Тюремщикам было не легче. Шансов оказаться среди «материала» вроде бы меньше, но… вроде бы. Ибо для такой фигуры, как воительница Вне рангов и приближённая самого Императора, коей тот даровал титул Имперского Рыцаря, позволяющий стоять вровень со старшей, а то и высшей аристократией — сломать жизнь простого человека очень легко. Словно пальцами щёлкнуть. А ведь именно работникам тюрьмы приходилось контактировать с этой жуткой якобы девочкой, по чьим жилам, по слухам, течёт проклятая кровь самого Мертвителя — ближайшего сторонника Безумного Принца, который едва не уничтожил Империю! Что бы там ни писала лояльная администрации и губернатору пресса, а находиться рядом с обманчиво хрупкой и милой госпожой Абэ — то ещё испытание. Особенно если в ней вспыхнет внезапный, непредсказуемый интерес и она начнёт задавать вопросы, будто бы просвечивая своим взглядом саму душу, вытаскивая на поверхность все неизбежные в их работе мелкие (а то и не очень мелкие) грешки. Это не вспоминая о совсем уж чертовщине, вроде сгустившихся теней, а также звучащих будто бы в самой голове криков и странных шепотков, которые время от времени слышали абсолютно все поблизости: как заключённые, так и тюремщики. Не удивительно, что никто из работников пенитенциарной системы не горел желанием расхаживать по коридорам и тем более — спускаться вниз. Но... Не всегда желания совпадают с действительностью. — Надзиратель Шайн! — к плечистому мужчине средних лет, мысленно читающему молитву, обратился его непосредственный командир. — Я, господин капитан! — воскликнул тот, с готовностью отвлекшись от своих страхов и натужно вспоминаемых строк. (Давненько, ой давненько в церкву не ходил. Теперь, конечно, жалеет и себя клянёт, да что уж...) Впрочем, вскоре страхи вернулись в усиленном виде. — Спустись в катакомбы, до старой пыточной, ты сам знаешь какой. Да поживее! Нашу гостью хочет видеть новый командующий военными силами. — Н-но… она сказала, чтобы её не беспокоили, — без особой надежды привёл контраргумент Шайн, попытавшись отвертеться от неожиданных и нежеланных обязанностей. — Чтобы не беспокоили по пустякам! — гаркнул хитрый капитан, который решил перепоручить своё задание нижестоящему и уж точно не собирался отказываться от этих планов. — Генерал-майор — это тебе пустяк, что ли?! Давай-давай, шевели булками, оглоед парнокопытный! Если заставишь высокого гостя ждать слишком долго, можешь забыть о премии и готовиться к взысканию. — Так точно, — уныло отозвался Шайн. Он являлся любящим отцом мелкого непоседливого и любознательного мальчишки, а также мужем матери оного шкета — молодой, довольно красивой и, в общем-то, любимой женщины, которая вскоре вновь собиралась родить. Так что пункты, куда будет потрачена скорая премия, у надзирателя расписаны сильно загодя. И все эти траты важные. А капитан — сука такая! — это прекрасно знал. И знанием тем пользовался. — Мудак, — тихо сплюнул Шайн. Тем не менее искать кого-то другого, на кого можно спихнуть «честь», он не стал, а стиснул зубы и потопал по знакомому адресу, чтобы свернуть по коридору и начать спускаться вниз. Надзиратель шёл вперёд, стараясь не обращать внимания на всё более жуткую атмосферу и мерещащиеся шепотки. Но вот всё явственнее слышимые нечеловеческие вопли игнорировать оказалось намного сложнее. Причём слово «нечеловеческие» не являлось преувеличением. Если наверху можно было тешить себя иллюзиями, будто это играет эхо, то в безлюдных катакомбах сразу становилось понятно, что эхо если и искажает крики, то сугубо в сторону меньшей инфернальности. Да и какое тут эхо, если очередной леденящий душу крик звучит прямо в голове?! Шайну очень сильно не хотелось идти к источнику накрывшего тюрьму инфернального зла, но слова капитана и собственная гордость не позволяли повернуть назад. — Рр-ра-ар-уаа-аа!!! — разбивался на множество голосов единый вопль боли. — О̳тпу͜с͚т͜и͢ меняͅ-ар-р͜! — вопли сливались в абсолютно чуждые, но парадоксально понятные звуки осмысленной речи. Именно это неожиданное понимание и заставило зажимающего уши мужчину замедлиться и замереть, не решаясь постучать в запертую дверь и привлечь к себе внимание чего-то… чего-то ужасного. — Отпуст͢и, о͢Т͖пͅУ̙с͢Т͔и̦, ОТП͙УСТ̗И! ͜! ͅ! — раздался многоголосый диссонирующий рев, от которого, казалось, завибрировали стены, а внутренние органы запросились наружу. Шайн втянул внутрь себя неожиданно образовавшуюся в носу влагу и почувствовал металлический вкус крови. Своей собственной. — Ну-ну, резвый какой, — послышался ему довольный и чуточку легкомысленный девичий голосок. — А кто совсем недавно обещал мне вечность развлечений? Странно, ведь дверь была заперта. И как помнил надзиратель, она оставалась достаточно толстой, чтобы успешно заглушать крики пытуемых. Складывалось ощущение, словно… да: словно этот девичий голосок имел некую схожесть с голосом неизвестного ужаса. Он проходил сквозь стены гораздо легче, чем должен, и тоже звучал не в ушах. — А-а-ар̲-р, ̜ боль̥н̣о̭! ̱ А̘-̨а̣-̯А-у-А͜Р͔, Б̭ОЛЬ͢Н͜О! ! ̝ Б̭ОЛЬ͢Н͜О͈-͎О! ! ̝! Х͉в͓а͜ти͕т, а̣-̜ар! ! П̖о̤ща̖д͇ы-ы-ы͢, ̩ аͅ-̠ар-̩р͍к̝х! ͅ! ͅ По̲щ̖ад̳ы͙, в͜ы͚сш͓ая! ̫! — Вот все вы так! — обвинительно прозвучало, когда жуткий голос затих. — Сначала маните, обещаете вечность незабываемых ощущений… А как дошло до дела, то сразу: «Хватит!» «Пожалуйста, не надо!» «Пощады!» Тьфу! Одно разочарование. А ведь, между прочим, и часа не прошло. Тут Шайн — коротко помолившись и осенив себя сразу всеми известными ему отвращающими зло знаками и жестами — всё-таки собрался с силами и решительно постучал. — Я сержант Шайн! Меня послали сообщить, что вас разыскивает армейский генерал-майор Кель! — Иду-иду! — уже нормальным тоном, не отзывающимся непонятным эхом где-то внутри, прокричала девушка так, чтобы находящийся за дверью её услышал. Толстая увесистая дверь распахнулась с видимой лёгкостью, будто сделанная из фанеры. Изнутри пахнуло ядрёной смесью запахов бойни, экскрементов и некоей трудноописуемой скверны. А из ярко освещённого проёма показалась та, кто являлась первопричиной появления вязкой пелены страха, тяжёлым покрывалом накрывшей всю тюрьму. — Прошу прощения, что заставила стоять под дверью. Я вас заранее заметила, но увлеклась. Отчего и не реагировала, пока не постучали, — приветливо улыбнувшись, сказала невысокая темноволосая девчонка в белом халатике, накинутом поверх проглядывающей из выреза ворота чёрно-красной одежды. — Уж больно интересную рыбку удалось поймать. Да и сам процесс, хех, рыбалки, тоже заставил тратить часть ресурсов разума для своего осмысления. Юная на вид, улыбчивая брюнетка казалась чужеродным элементом здесь и сейчас. Особенно если учитывать её приветливый и явно довольный голос, которым она говорила с простым нижним чином. Будто и не грозная высокопоставленная разведчица, которая пришла сюда жестоко пытать и убивать людей, а кроме того, вершить какие-то тёмные и запретные ритуалы, а соседская дочка, решившая похвастаться знакомому взрослому успехами в своих малопонятных девичьих делах. …Если, конечно, забыть о кожаном фартуке, что «девчонка» надела поверх халата. Палаческом фартуке, обильно заляпанном кровью, некой тёмной (будто бы даже шевелящейся!) гадостью, а также прочей дрянью, о происхождении которой повидавший всякого говна мужчина не хотел даже задумываться. — Гм, впрочем, вам это не интересно, — оборвала себя говорившая. Тем более что незадачливый надзиратель и впрямь ничего не понял. Какая рыба? Какая рыбалка? Какая кромка с механиками? Это что, профессиональный говор имперских шпионов? Или чернокнижников? Так а он, Шайн, тут при чём? Ему такого знать не положено. И не хочется. Совсем. — Уважаемый, — пощёлкала девушка пальцами, — Почему вы отвлекли меня от экспериментов? Что-то случилось? — спросила она, с любопытством и без агрессии глядя на Шайна. — Э-э… не знаю, — оторвав взгляд от палаческого фартука, глуповато протянул мужчина, растерявшийся от обстановки и давящего на сознание ментально-энергетического фона. — Случилось, наверное. Шайн поднял глаза и посмотрел на госпожу Имперского Рыцаря. А потом он непроизвольно взглянул за неё. Зря он это сделал. Очень зря! Внутреннее пространство бывшей камеры пыток оказалось расчищено от ранее накопившегося мусора, а также ярко освещено множеством развешенных по стенам ламп. Поэтому несчастный надзиратель более чем ясно увидел то, во что превратились все те смертники, которых заставили спуститься в катакомбы. В свете ламп отливали золотом какие-то чудные и чуждые фигуры и знаки, которые не удавалось подробно разглядеть и от лицезрения коих болели глаза. А стоило перевести взгляд ниже… Трупы, раскрывшие свои чёрные рты в страшном посмертном оскале, будто бы убитые пустыней… Иные мёртвые и страшно искажённые тела с вытянутыми черепами, неправильно изогнутыми чужеродными конечностями, частоколами длинных клыков на месте нормальных человеческих зубов, с шерстью или полусформированной чешуёй вместо кожи… Воистину ужасающий вид! Но нет, настоящий ужас заключался не в этом. Слитые воедино тела, плачущие чёрными, как сажа, слезами… Истекающие зеленоватой мерзостью подобия насекомых, с искажёнными ногами и руками вместо лапок и вывернутыми рёберными клетками вместо панцирей… Отвратительная жижа, с проступающими сквозь неё глазами, ртами и языками. И всё это подёргивалось, хрипело и булькало! Всё это оставалось живым! А в центре всей композиции находилась старая дыба, к которой оказалось приколота и в несколько витков притянута тонкой золотой цепью воистину неописуемая тварь! Несмотря на кажущуюся небрежность пут и аморфную подвижность явно могучего существа, кое-как наброшенная цепь и пробивший его тело кинжал крепко сковали своего узника. Но всех своих сил ужасное порождение запределья не лишилось. Почуяв взгляд Шайна, оно посмотрело в ответ. Мужчина почувствовал, как шепотки на краю сознания превращаются в крики: ненавидящие, злые, горестные, обещающие, зовущие… Земля коварно изогнулась, запутав его ноги и заставив упасть на колени. Голоса стали оглушительными. Тюремный служащий ощутил, будто через глаза в его голову, сердце и живот заползают отвратительные холодные щупальца, которые… которые, которые-котоР-которР-р… Гр-р… Кр-Ров-Вь!.. Спасение пришло неожиданно. Зрительный контакт с тёмным исчадием оборвала фигурка в белом халате, своей спиной заслонившая существо. Голоса, почти вывернувшие мозги наизнанку, моментально затихли, а искажённое сознание стало возвращаться к норме. Ну, какому-то её подобию. Шайну что-то сказали, но он не услышал. Мужчину обильно и болезненно вырвало. И ещё раз. И ещё. Пока боль в желудке и горечь желчи во рту не перебили ощущение забравшейся в самое нутро мерзости со вкусом тухлой крови. Первым, что услышала незадачливая жертва ментальной атаки демона, когда смогла немного прийти в себя, оказался недовольный девичий голосок: — …ты сам решил мелко напакостить, паразит, — обращаясь к неведомому ужасу, проворчала девушка. — Так что последний раз спрашиваю: будем действовать по-хорошему или по-плохому? — Т̦ы не смо͜жеш̫-ͅш̞-͢ш̟ь! — ненавидяще прошипела тварь, от чьего голоса нутро Шайна вновь попыталось вывернуться наизнанку. Однако даже незадачливый надзиратель, которого мерзкое шипение заставило выкашливать остатки желчи, явственно расслышал и опознал в голосе аморфной погани настоящий страх. — Значит, по-плохому, — с мрачным удовлетворением произнесла могучая воительница и, видимо, не менее могущественная чернокнижница, которую ужасная и омерзительная тварь будто бы забавляла. — Признаться, это для меня предпочтительный вариант. Не люблю я вашу братию. — Т̞ы с͢-с̪ам̯а… — начал было шипеть ужасно боящийся и столь же сильно ненавидящий голос, но так и не договорил. Без всякого предупреждения шипение сменил дикий, разрывающий мозг крик. — А͙-͔А-А! ! ͔ Н̩-Е̥-͍Е͜-̱Е̞-Т̦!!! Впрочем, вопль быстро оборвался. Настолько, что надзиратель даже не успел схватиться за голову в (тщетной) попытке защитить уши. — Ещё раз прошу прощения, — девушка вновь обратилась к Шайну, который к немалому своему удивлению ощутил, как быстро успокаивается, а его самочувствие улучшается. — Не думала, что этот отброс попробует атаковать случайного гостя. Да и степень влияния подобной мелочи на неподготовленный разум стоит пересчитать, — протянув мужчине руку и помогая подняться, добавила она. — Вот, выпейте водички, — ему протянули походя открытую стеклянную бутылку с каким-то лимонадом. К слову, пока Шайн приходил в себя, обычные тела (если так можно сказать о принявших страшную смерть может быть, и скверных, но людях) и те ужасно изувеченные искажениями трупы — странным образом исчезли. Как исчезло Зло, вселившиеся в иные трупы и заставившее мертвую плоть обрести противоестественное подобие жизни, истекающей чёрными слезами. То отвратительное месиво из органов, возможно, когда-то принадлежащих людям (а, возможно, взятых у других чудищ), к слову, тоже пропало, как не было. А ещё сгинуло прикованное и приколотое к дыбе нечто, едва не сделавшее с Шайном… что-то страшное и противоестественное. Осталась лишь золотистая цепь и необычный кинжал с чёрным лезвием, которое будто бы дымилось. Воспоминание о твари из-за Кромки, её голосе и её взгляде, заставило вновь испытать острый приступ ужаса и тошноты. Но как ни странно, тот схлынул едва ли не быстрее, чем появился, сменившись расслабленностью и неким даже пофигизмом. — Спасибо. Это я сам… сам проявил любопытство… Зряшное, — сделав несколько глотков и утерев рот, ответил осоловевший мужчина, который даже забыл об уважительном обращении к высокопоставленной благородной леди. — Что… это, бл, — впрочем, он не настолько забылся, чтобы материться, так что эмоционально характеризующие ситуацию ругательства звучали лишь в его мыслях, а едва не вырвавшееся солёное словцо он замаскировал под кашель, — что это было? И куда оно делось? — Ничего особенного, — пожала плечами разведчица. — Всего лишь несколько демонов. Наши красноголовые «друзья» весьма подкованы в чернокнижии, — во время разговора воительница скинула фартук, сняла халат, вытащила из дыбы кинжал, положила его в сумку вместе с золотистой цепью и, пристегнув к поясу ножны с мечом, задумчиво глянула на золотистые фигуры с символами. — А чтобы быть готовыми к действиям врага, требуется знать, какими инструментами он владеет и какими трюками пользуется. Верно? — Да-а-а… верно, госпожа Имперский Рыцарь. Вы правы, — заторможено ответил Шайн, из головы которого и впрямь довольно быстро выветривались наиболее острые воспоминания. То есть он помнил трупы, помнил какую-то странную и страшную потустороннюю штуку. Но… уже без тех леденящих душу, выкручивающих нутро и выжимающих мозги из головы подробностей. Словно бы всё это произошло несколько месяцев, а то и лет тому назад. А то и вовсе приснилось. Да он и сам был рад поскорее выбросить всё это прочь! Мало ли, что его не стали убивать за то, что увидел лишнее? Может, это ровно до тех пор, пока он не начал болтать. Так что лучше забыть, забыть, забыть… — Не стоит забивать себе голову, — повторяя звучащий в голове рефрен, как-то очень убедительно сказала воительница. — Лучше забудьте. …Забыть, забыть, забыть. — Да, госпожа Имперский Рыцарь, я забуду, — немного сомнамбулически кивнул Шайн. — Вот и замечательно, — улыбнулась ему госпожа Абэ, чей жизнерадостный голосок заставил взбодриться и Шайна. — Пойдёмте. А это пусть пока тут останется, — кивнула она на фигуры и символы. Знаки, как заметил мужчина, оказались изготовлены из жёлтой, похожей на золото, проволоки или вообще созданы заранее. Кроме того, сейчас он мог смотреть на них без всякого труда. Заковыристые значки, соединённые драгоценной проволокой, не более того. И чего они ему неестественными показались? Чудно, конечно, да и страшновато немного — чернокнижие же! — но не более того. И остальное… Было оно таким страшным или нет? Его ведь даже стошнило. Или всё проще и на этот раз новый нерадивый повар настолько «превзошёл сам себя», что сварил не просто гадкий обед, немногим лучше той баланды, которую развозили по камерам, но и вызывающий несварение? Наверное… Совсем обнаглел, скотина! Давно пора высказать ему за всё хорошее! А может, и в зубы дать наконец-таки. И плевать, что наглая морда — родич главного бухгалтера! Это не даёт ему разрешения так издеваться над бедными служивыми! Не с собой же еду приносить? Харч денег стоит. А «бесплатные» завтраки с обедами учтены в жаловании. Хочешь — ешь, хочешь — не ешь, но деньги на кормёжку всё равно спишут. А касаемо того, что воспоминания о напугавших Шайна… трупах — да, точно, обыкновенных трупах; вот же позор, словно девица расклеился! ещё и гадкий обед в себе не удержал! — так легко затёрлись… То, может быть, та вода была с чем-то странным? Или он впрямь отравился. Надо будет медику показаться. Как бы не слечь. У него семья, жена беременная, ему нельзя болеть! — У вас в семье ведь скоро будет пополнение? — внезапный вопрос от зашагавшей вперёд разведчицы отвлёк Шайна от мыслей. — Да, — удивлённо согласился сержант. — Но откуда вы знаете? — Такая работа, — отозвалась воительница. — Вот, — мужчине протянули пустой тканый мешочек, из которого вытащили последнее печенье и всыпали что-то блестящее. — Можете считать это моим подарком и вкладом в ваше семейное благополучие. — Спасибо вам, досточтимая леди Абэ! — мельком глянув в мешочек и увидев там благородный блеск золотых ауреев (и даже пары увесистых платёжных слитков, номиналом в десять монет каждый!), низко поклонился Шайн, у которого аж дыхание перехватило: деньжищи-то какие! — Я… мы… наша семья никогда не забудет вашей доброты! Век вас помнить будем! — искренне воскликнул он, прижав мешочек к груди. Простой имперский мужик — коему редко когда протягивали руку помощи, тем более без обязательств, да и вообще редко относились по-доброму, который и надзирателем стал не от хорошей жизни, но справедливо считал такой поворот удачей — почувствовал, как его отношение к Куроме Абэ кардинально переворачивается. Из «ужасающего зла, прячущегося за обликом молоденькой миловидной девчонки» и «опасной имперской шпионки, с которой стоит держать ухо востро», её образ претерпел трансформацию к «хорошему человеку, вынужденному погружаться во всякую грязь и совершать жестокие поступки». Человеку, который делает это не потому что хочет, а потому что того требует долг. Кто-то ведь должен заниматься изучением самых опасных и ужасающих возможностей врага? И кто это будет, если не единственный Внеранг Имперской Службы Разведки? Что характерно, данные изменения восприятия произошли уже безо всякого ментального влияния. *** Кивком поблагодарив надзирателя за сопровождение (уже почти бывшего надзирателя, да; с толстой, как по меркам простого горожанина, финансовой подушкой у него появились и время, и возможность подыскать работу получше), я направилась к выходу из тюрьмы. Без моего недавно обретённого союзника-военного. Ведь, по словам молодого офицера, перехватившего флаг моего сопровождающего, несмотря на приглашение местного начальника, Кель не изъявил желания посетить его кабинет и вообще переступать за порог тюремных ворот, послав вместо этого своего адъютанта, который мне всё это и пересказал. Не любит он тюрьмы. Не адъютант, конечно — Кель. Но для человека, который немало претерпел в плену у северян, оно понятно и простительно: после травматического опыта и не такие закидоны могут образоваться. Что касается экспериментов и опытов в демонологии, то результаты оказались в пределах ожидаемого: без невероятных прозрений, но и без провалов. Кое-что я для себя подтвердила, кое-что скорректировала, а некоторые моменты придётся пересмотреть. Например, подтвердилось, что я теперь способна на грубом уровне манипулировать душами без слишком плотного контакта с сущностью узника тейгу. В общем-то, даже и без тейгу смогла бы. Там понимание и тонкость манипуляций куда важнее силы. Наверное, на данном этапе я сумела бы и немёртвых создавать самостоятельно (через ритуальное убийство и привязывание захваченной души к свежеубитому телу). Но учитывая, что нас с Яцу теперь практически не разделить, это особого значения не имеет. Касаемо понимания процессов и способности к тонкому манипулированию: первое я наработала ещё с Прапором и Счетоводом, а второе даровал дух-инструмент, который тоже, можно сказать, учился новому вместе со мной. Слишком же стараться с изоляцией помещения не потребовалось. Благо бывшая тюремная пыточная находилась под землёй и, учитывая сформировавшийся за время использования фон (который я, к слову, в конце подчистила, чтобы мистического аналога радиоактивной помойки не оставлять), являлась неплохим местом для экзерсисов в тёмных искусствах. А знания Пауля позволили развить достаточное понимание относительно того, как создавать изолированные помещения. В общем, место для допросов мертвецов и экспериментов я создала быстро и без особого труда. Таким образом, у меня получилось, хм, поменять несколько новообращённых немёртвых местами — то бишь выдернуть душу из одного тела и запихать в другое, сущность которого оказалась внутри вместилища первого. И-эх, мне бы нынешние умения — да в прошлое, когда пришлось переселять Счетовода в новое тело! Вроде всего ничего прошло, но как прикину, насколько продвинулась... Впрочем, теперешний опыт отличался от того, что происходило с криминальным миньоном, причём в сторону упрощения. Души не так чтобы очень хорошо прижились в новых телах: имелись проблемы с управлением, да и рассинхронизация нарастала, так что часов через несколько связь с временным телом окончательно развалилась бы. Я могла бы сделать лучше: укрепить, стабилизировать, усилить — но зачем? Требовалось просто проверить принципиальную возможность на тех, кого не жалко. Также мне удалось создать одного обладателя сразу нескольких душ. Хотя не то чтобы данный уродливый шизик имел потенциал принести пользу. Но с подтверждением жизнеспособности таких вот, кхм, тел-общежитий, открывались интересные перспективы для дальнейших исследований в области некрохимерологии. А вот вселять новых постояльцев в живые тела я смогу... не очень скоро. Там масса своих сложностей, с которыми нужно разобраться. С производством собственных оборотней (посредством подселения в тело сущностей демонических зверей) тоже всё не так-то просто. Души монстров сильно сопротивляются захвату и переселению, к тому же они склонны подавлять новых носителей. И пусть во время охоты с Печенькой я специально насобирала маленьких и слабеньких существ, которых навесила на Эйпмана, но даже они достаточно легко и быстро курочили энергетику неодарённых смертников, вызывая различные мутации, причём отнюдь не из разряда полезных. Тут нужен носитель с сильной волей и уровнем духовной силы, заметно превосходящим подселенца, чтобы смог подавить сущность на начальном этапе. Самого монстра тоже желательно обработать перед операцией, чтобы душа не пыталась захватить новое тело, а наоборот: подчинялась его хозяину. Общий потенциал развития данная процедура, конечно, поднимет. Ведь монстры развиваются быстрее людей (без учёта специализированных техник развития, разумеется), да и несколько трюков от подчинённой сущности можно будет перенять. Но… всё это на протяжении длительного промежутка времени. Вряд ли месяцев, скорее лет. И учитывая, что процесс придётся дорабатывать, а с по-настоящему сильными немёртвыми оно и вовсе не сработает, ибо слишком сильный подселенец и сопротивляется сильно, а слабак, вероятнее всего, окажется полностью подавлен… в общем, очень много возни с совместимостью, выхлоп же сомнителен. Чтобы получить удачного двоедушного гибрида, придётся оперировать людей десятками, а то и сотнями — в надежде на ту самую удачу. Да, если бы не успех с демонами и улучшение понимания механик создания пространственных разрывов, которое заметно повысило шансы на то, что технику прокола Завесы таки удастся довести до конца в ближайшем будущем, я бы, наверное, чувствовала себя не столь довольной. Хотя, если говорить о разрыве Завесы, то тут ещё потребуется провести дополнительные расчёты и проверки. И не факт, что итогом станет успех. Но я и не особо надеюсь на лёгкую реализацию полученных идей (тем более в такой сложной и затратной области, как прямые манипуляции топологией многомерного пространства). Сколько ни экспериментирую, а результаты получаю в основном последовательным приложением сил, после перебора вариантов; мне редко везёт угадать нужный вариант сходу. Хотя с «рыбалкой», стоит признать, повезло. Впрочем, удачный призыв тоже скорее являлся результатом приложенных усилий, чем слепым везением. Ведь сначала никого серьёзнее низшей мелочёвки призвать не удавалось. Всё же несмотря на то, что «добровольцы» изначально подобрались наиболее отпетые, а я их ещё и дополнительно проверила — дабы отсеять тех, чья вина отсутствует или сильно преувеличена, требуя как минимум дорасследования — скармливать их демонам никто не собирался. Настолько конченых личностей среди отданных Келем пленных — которых я попутно допросила — и собранных по местным тюрьмам преступников, что их не зазорно аж скармливать демонам (по крайней мере, без очень большой необходимости) всё-таки не нашлось. А без аванса эти сволочи (достаточно развитые демоны то бишь) совершенно не желали напрягаться и тем более рисковать, вылезая в неприветливом мире. Да и с авансом… осколки воспоминания узника Яцу недвусмысленно намекали, что добрая половина предпочтёт сцапать предоплату и ничего не сделать. Если, конечно, ещё и призывателя сожрать не получится. Пришлось устраивать для душежоров «аттракцион невиданной жадности». А что? Потусторонние твари ведь не знали, что вот в том месте, где провели ритуал и выставили прямо рядом с проколом десятки таких аппетитных жертв, души не продают, а только показывают? Зато они видели низших, которым невозбранно позволяли что-то там делать в материальном мире, где они вполне комфортно себя чувствовали. Вот и заинтересовались. Конечно, рассчитывать, что на наживку клюнет кто-то из старших или тем более высших — не приходилось. Этим тварям десяток-другой душ, принадлежащих простым смертным, не так уж и интересен. Вот если бы там были сотни и тысячи потенциальных (желательно правильно подготовленных) жертв или имелись обладатели духовных способностей, притом ещё и достаточно развитых… Хотя звать сильных демонов, находясь под населённым людьми зданием, стоящим в крупном имперском городе, я бы всё равно не стала. И без того, судя по словам незадачливого надзирателя Шайна, заключённым и работникам тюрьмы «посчастливилось» ощутить кое-какие отголоски. Пришлось подчищать за собой более тщательно. Благо несколько низших, имеющих относительно полезные способности, согласились на кабальный контракт и оказались более чем счастливы от предложения сожрать все эманации, а также оказались очень благодарны за помощь, без которой они не смогли бы утянуть с собой трупы. Ну, как — благодарны? Если такое можно сказать о примитивных, слабых и тупых как пробки — низшие же! — духовных паразитах, всегда готовых осквернить и/или сожрать подставившегося «благодетеля», то да. На демонический лад. В общем, на следующие призывы они станут откликаться легче. И приказы исполнять станут охотнее. Немного. Впрочем, учитывая вышеозначенный кабальный контракт, сие имеет мало значения. Да и подобная мелочь всегда готова бежать на первый зов хозяйки. Собственно, мне и контракт понадобился в основном для того, чтобы призванные слабаки не дёргались и не пытались предупреждать потенциальных новичков о наличии «хитрого и злого высшего». Вряд ли я стану их ещё призывать. Хотя если сами прибегут, возражать не стану. Вон, один из любителей вселяться в трупы — aka недошоггот-обнимашка — уже не в первый раз призывается. Да и на контракт согласился. Чуть менее бесполезный, чем остальные. Но такой же отвратительный. Но хватит о низших. Как уже упоминалось, активный интерес проявили лишь представители среднего круга, один из которых — не самый сильный, но, по ощущениям от обмена мыслеобразами, один из самых разумных и старых — и оказался призван. Демон действительно являлся обладателем довольно редкого условного подкласса «лидер», откуда и мозги, вместе с какими-никакими навыками в ментальных воздействиях. Правда, что-то у него там пошло не так, отчего банда/стая подчинённых оказалась убита и сожрана, а их бывший лидер, храбро удиравший, пока его войско умирало, счёл, что долетевшее до него приглашение в материальный мир — это большая удача. Зря. Так-то он и без очищения сути мог принести пользу, если бы меньше ерепенился. Но слишком уж наглым и самонадеянным оказался. А я во время диалога не стремилась накачивать тело негативной энергией и повышать синхронизацию с Яцуфусой, отчего в глазах разумного демона выглядела скорее представительницей старшего круга, чем даже очень молодой и слабой высшей. Вот и не поверил, что я смогу разрушить его сущность и переплавить по своему усмотрению раньше, чем его вышвырнет из мира, отчего и наглел. Вследствие этого и заключать контракт полного подчинения, в отличие от своих менее развитых и разумных собратьев, этот демон тоже категорически отказался. Даже невезучего надзирателя-посланника атаковать попытался, морда! Тот самый случай, когда обладатели интеллекта сходного с животным оказались умнее своего формально разумного собрата. Теперь от придурка осталось лишь малое зёрнышко, очищенное моим псевдошингу и сейчас находящееся внутри сущности духа-инструмента. Да, сразу полноценное орудие из наглого демона (который так-то не спешил передавать мне все права на свою энергетическую задницу, а вполне себе сопротивлялся) сделать не удалось: большая часть структур оказалась уничтожена. Но главное тут — это всё же центр кристаллизации нового слуги. А он был успешно очищен и сохранён. Теперь уже имеющийся тёмный дух защитит очень слабого и уязвимого на данном этапе собрата, поможет ему окончательно сформироваться, а потом, когда придёт время, отделит от себя. «…Стоп, — я немного сбилась с шага. — Это что, получается, мой кинжал сейчас беременный? — пронеслось в сознании с ироничным изумлением. — Внематочно? Хех, забавно. И впрямь похоже на то. Вот и стала я заводчицей демонов!» Впрочем, не факт, что очередной средний демон станет именно репликой моего псевдошингу. Слишком уж его ободрало. Может, он превратится в специализированную надстройку для уже имеющегося служебного духа, а для Пауля я поймаю и переделаю другого демонюгу. Тут уж всё будет зависеть от результатов обработки и развития нового «ростка». В любом случае что-то решать с ним придётся не раньше, чем я вернусь в Столицу. Что касается случая с незадачливым надзирателем, то он, увы, по большей части являлся плодом моей ошибки. Сочла, блин, что раз опыты в тёмных искусствах не несут мне угрозы в случае обнародования — те, кто надо, и так всё знают, а на недовольство остальных, буде оно появится, можно плевать — то и особо скрываться больше не требуется. Тем более что именно в чернокнижии обвинить меня если и получится, то лишь голословно. Потому что "какие ваши доказательства?" и "нет тела — нет дела". Мало ли, что я утащила пленников в подземелье, сказала местному начальству никого туда не пускать, и немного напугала обитателей тюрьмы «леденящей душу жутью»? У смертников вообще-то прав даже меньше, чем у тех, кто заключил пожизненный контракт слуги (иными словами — рабский). А я, быть может, просто допрашивала носителей потенциально полезной информации, заодно развлекая себя пытками и практикуясь в использовании «убийственного намерения» во время допросов третьей степени. Тем более, я действительно способна создать схожий — и даже более сильный — эффект чисто с помощью своего КИ. Однако то, как виды «полевой лаборатории чернокнижника» могут повлиять на неподготовленный разум, одна незадачливая начинающая призывательница всё же недооценила. И крепко! Привыкла работать с достаточно сильными и отбитыми воителями, да и просто морально устойчивыми представителями силовых и криминальных структур. А тех слабенькой — под сковывающим эффектом кинжальчика и начертаний-то! — ментальной атакой если и проймёшь, то не сильно. Вот и не стала осторожничать, большей частью сознания погрузившись в свои мысли по экспериментам и их результатам. А случайный и, в общем-то, достаточно хороший — особенно как для тюремного надзирателя — человек из-за моей безалаберности чуть не пострадал. Причём достаточно серьёзно. Не окажи я ему помощь, не заставь забыть травмирующие воспоминания — и он мог как «легко» отделаться кошмарами на всю оставшуюся жизнь, так и начать протекать крышей. Оказывается, даже столь ничтожный — с моей точки зрения — средний демон с нужной специализацией способен одной своей ментальной атакой нанести отравленную рану сознанию обычного, не слишком волевого человека. Да и то, что пленная сволочь вообще сможет что-то сделать в условиях не так чтобы очень хорошо изолированного помещения, которое после открытия двери стало ещё хуже изолированным — стало в некотором роде открытием. Впрочем, анализируя всё постфактум, можно понять, что пленник и не применял никаких сложных техник, используя в основном ту же эмпатию, что практиковала и я. Хотя скорость и скрытность атаки, конечно, вызывали желание подглядеть секреты демонического менталиста-тактика. …которые канули в безвременье вместе с их носителем, да. В любом случае брешь, созданная в сознании жертвы атакой злобной паразитической твари — сволочь, по сути, даже особых целей, кроме «нагадить», не имела — послужила и мне, позволив более полно влиять на тюремного стражника с помощью эмпатии-деэмпатии. А ещё у меня появились кое-какие новые идеи. Правда, это потом. Да и расход демонов (причём минимум среднего ранга) для их проверки обещает стать довольно значительным. Но и плевать: дерьма не жалко, а мести их повелителей я не боюсь. Как мне теперь точно известно, из могущественных существ в близлежащем демоническом мире активно действуют одни лишь архидемоны. Не очень сильные, судя по всему. Хотя насчёт силы — это не точно. В любом случае у меня и свой собственный обладатель данного ранга под боком имеется, постепенно ассимилируемый, да. А если кого-то из душеедов что-то не устраивает, то пусть приходят в мой мир (который урежет изрядную часть их сил) и выдвигают претензии лично мне. Я буду крайне рада поэкспериментировать над их телами и сущностями, хе-хе. Хе-хе-хе! Кхм. Да. Но это вряд ли. Ни один из архидемонов не станет оставлять свои владения и рабов без пригляда, если не будет иметь для этого крайне весомой причины. Кстати, раз окончательно подтверждается, что Владыка соседнего тёмного мира — слаб, ранен или имеет иные длительные проблемы, отчего в последние тысячелетия больше сосредоточен на удержании позиций и выздоровлении, то и систему демонических начертаний данного мира я могу использовать практически невозбранно. Хотя я и раньше ей без проблем пользовалась, работая через псевдошингу. Но осознание того, что даже в случае ошибки риск получить серьёзные проблемы минимален, дарит лишнюю толику спокойствия. Хех, звучу как какая-то гопота и вообще нехорошая личность, которой лишь бы что-то отобрать и кого-то пустить на ресурсы. Но по отношению к демонам сие, как мне кажется, допустимо. И даже желательно. Чем меньше в мироздании этой гнуси и чем хуже ей живётся, тем лучше всем остальным. Да и вообще: в Бездну их, всех этих уродов. Буду я ещё задумываться о них, когда меня хороший и интересный в общении человек ждёт. …Надеюсь, не с очередной кучкой проблем в придачу. — Доброго дня, госпожа Имперский Рыцарь, — сдержанно поздоровался со мной Кель, который «недолюбливал разведку», отчего сделал ударение именно на данном титуле, не связанном с ней прямо. — И вам здравствовать, господин генерал-майор, — в тон ему поздоровалась я. — Денёк сегодня действительно хороший. Пусть мы с Келем уже давно перешли на менее формальный стиль общения, особенно после того, как я немного помогла своему приятелю с развитием, как воителя. Ничего особенного: просто подметила в его ауре места с неоптимальным течением духовной силы, которые снижают эффективность ускорения-укрепления-усиления, а также дала рекомендации, как относительно быстро и без неприятных последствий исправить данные дефекты. Делала я это без каких-либо обязательств и прочей дребедени, отчего генерал почувствовал себя ещё более обязанным. Его право. Хотя я честно сказала, что его усиление как воителя и военачальника выгодно мне само по себе. Но при посторонних дружеских отношений мы, конечно, не демонстрировали. Особенно если это местные вояки, которые меня, прямо скажем, не любят. Что после операции по устранению генерала Стоуна — и не мудрено. Сработали мы тогда не так чтобы чисто, да и вообще… Я бы тоже после такого затаила. Благо хоть не все офицеры такие злопамятные и некоторая информационная обработка в стиле: «они не хотели, но не могли не выполнить приказ» и «это всё военный министр Кокэй продавил… который потом при странных обстоятельствах скоропостижно сдох», — вместе с очевидными выгодами от сотрудничества заставила большинство поумерить свой пыл. В конце концов, я местных армейцев не поборами обкладывала и не заставляла делать ку, как иные особо задиристые столичные аристо, а стимулировала на работу ради общего дела. И рациональная часть их микросоциума это прекрасно понимала. К слову, я находила восхитительно ироничным то, что распространители слухов про южную миссию Отряда, которые считали себя умными и сами в них не верили, этим неверием обманывали сами себя. Как и те многочисленные шпионы, которых нагнали в Кукуту мои недруги и просто интересующиеся. Вообще о тех событиях, которые сопутствовали нашей первой миссии здесь, ходит столько слухов и сплетен — противоречащих друг другу, но, тем не менее, имеющих те или иные подтверждения своей истинности — что даже отборным гончим Сайкю пришлось бы попотеть, дабы выявить крупицы правды среди отборнейшего, зачастую абсолютно неправдоподобного бреда. Учитывая же, что у Службы Разведки сейчас проблемы, отчего и прислала она не лучших, которым, даже если отбросить моё влияние, ещё и местные коллеги активно «помогают», пичкая убедительной дезинформацией и направляя по ложным следам… удачи им в преследовании болотного огонька истины, ага. Об остальных и вовсе не говорю. Там вообще скорее какой-то цирк со взаимными подставами и обманом творится, нежели что-то вредное или угрожающее для одной некроманси. И я даже почти не приложила руку к тому, чтобы эти дурачки столкнулись лбами и повисли друг на друге тяжёлыми гирями. Правда-правда! — Вижу, у вас сегодня хорошее настроение, — подметил военный. — Не поделитесь причинами? Неужели допрос наших пленных дал такие интересные результаты и дополнил показания захваченных наездников на тех летающих монстрах. Или… вас радует сам процесс? — добавил мужчина с ноткой неодобрения, проистекающего, опять-таки из того, что и самому не так давно пришлось претерпеть от северян. Хотя игры на публику тут всё же больше. Подобное «фи», демонстрирующее, что мы всё же не друзья, явно понравилось части свиты генерала. Кель, конечно, выгодно отличался от Мейса, уступившего ему место исполняющего обязанности главы региональных войск, да и сам успел совершить ряд героических деяний, так что со Стоуном его редко сравнивали (в уничижительном ключе). Но чтобы не вызывать опасного ропота среди местных вояк, реально любивших прославленного обороной южных границ полководца, словно родного отца — не стоит прилюдно демонстрировать приятельских отношений с его убийцей. Понятно, что после совместных действий подопечных боевого генерала и моих сбагренных ему новых подчинённых даже дурак поймёт, что мы как минимум в нейтральных отношениях. Это если забыть о необычайном для Империи уровне кооперации военных и «подлых тайнюков». Да и у Диего в ведомстве немного «течёт». Моя агентура уже доносила, что слухи о наших совместных дегустациях бара губернатора уже расползлись. Но чтобы это всё сопоставить, нужно ведь ещё уметь думать и анализировать информацию, к которой тоже требуется иметь доступ. А наличие мозгов чаще всего вступает в противоречие с навязанными сверху нормами и привычкой бездумно ненавидеть. Так что для большинства самых заметных противников «гнусных шпионов и убийц» показываемой картинки вполне хватает. Тем более что информация о моей помощи (не такой уж и значительной, как по мнению одной скромной некроманси) в продвижении Келя, как воителя, до сих пор осталась достоянием очень узкого круга. — Нет на оба ваших предположения, — покачав головой, произношу я вслух. — Пытки ничего лично мне не сделавших людей не доставляют удовольствия. Просто работа, которую я делаю лучше многих иных. Полученные данные тоже не блещут. Есть интересные моменты, но тут нужно всё очень тщательно перепроверять. Если бы я посылала своих людей перехватить контроль над агрессивной бандой в стане врага, то не поленилась бы «случайно» слить разменным пешкам похожую на правду дезинформацию. — Шпионы… — с ноткой не такого уж и неявного презрения проронил один из свитских, который, спрятавшись за спинами остальных, решил поиграть в провокатора. Но поймав на себе злой взгляд безошибочно нашедшего его генерала, а когда другие офицеры расступились, то и мой — заинтересованный — резко растерял всю смелость. — Прошу прощения, — поспешно произнёс молодой, явно заботящийся о своей внешности офицер, чью опаску я раздула деэмпатией. — Я никого не хотел оскорбить. Просто я обычный военный и слишком далёк от подобного… — Не стоит себя принижать, майор Рат, — очень добро улыбнулась я, при этом продолжая изучать человека любопытным взглядом энтомолога, разглядывающего интересную бабочку. — Род Астуто, хоть и молод, но уже прославился своими успехами в интригах. Да и вы, насколько я знаю, показали себя, м-м, довольно талантливым в продвижении по службе. Вот тут наведённый страх стал вполне себе настоящим. Ведь намёк оказался довольно прозрачен: я хорошо изучила хитреца и его род, а значит, вполне вероятно, знаю и кое-что из их более опасных грешков, нежели методы, которыми поднимался в званиях один не слишком чистоплотный офицер. Ничего особо криминального, но подсиживание непосредственного начальства и продвижение вверх через постель жён более высоких чинов, если придать сие огласке, не только надёжно уничтожит репутацию Рата, но и чревато проблемами от высокопоставленных рогоносцев. Например, бывшего исполняющего обязанности главы местных регионалов. Так что если Астуто станут мутить воду, то их удача (общая незначительность вкупе с отсутствием прямо-таки вопиющих преступлений), позволившая избежать прошлого массового падежа обнаглевших дворян, может и закончиться. — Что вы! Какие интриги? — почти натурально изумился майор, невзначай пытаясь использовать свои навыки ловеласа, играя мимикой и интонацией. — Это всё сплетни недоброжелателей! А ваш покорный слуга, будь он настолько хитёр, не стал бы привлекать к себе негативное внимание особы столь же опасной и могущественной, сколь прекрасной, — решил он подольститься. — Пусть будет так, — неопределённо ответила я, проигнорировав ужимки Рата и окончательно потеряв интерес к действительно не очень умному, пусть и хитрозадому, офицеру. Поворачиваюсь к незаметно (но не для чувства эмпатии) наливающемуся злобой Келю. Демарш подчинённого — без разрешения, пусть и «нечаянно», влезшего в разговор генерала, оказавшегося вынужденным ждать, пока со мной разговаривает какой-то майор — несколько принизил сына рода Хейг как командира. Унизил даже, если смотреть пристрастно. Похоже, одному майору грозит серьёзная проверка соответствия званию и занимаемой должности. Даже без обнародования того, какими методами он их достиг. Всё-таки в новой вотчине Келя не всё гладко. Но ничего такого, с чем он не смог бы справиться самостоятельно. Так что я хоть и продолжу наблюдать, но лезть со своей помощью без просьбы от союзника или реальной необходимости не стану. Мой знакомец хочет самостоятельно утвердиться на новом месте. Всё же гордости представитель опального семейства отнюдь не лишён. Как и необходимой личной силы. В общем, пусть берётся за вожжи крепче. Поворачиваюсь к генералу и обращаюсь к нему с таким видом, будто ничего не прерывало нашу беседу. Так… назойливое тропическое насекомое разжужжалось под ухом: — В свою очередь я хотела бы узнать причину, по которой вы меня искали. Я ведь и сама бы наведалась к вам завтра вечером. Что-то учудили мои новые подчинённые? Или произошли иные неожиданные неприятности? — Ничего слишком важного по отдельности, — качнул головой мужчина. — На заре карьеры мне одно время пришлось руководить ротой штурмовиков, состоящей в основном из бывших представителей дна и воителей, которые предпочли контракт с армией тюремному заключению. Так что я знаю подход к обладателям подобного менталитета, — в тускло-зелёных глазах блеснула суровая искра. — И должен заявить, что ваши подопечные учатся правильно взаимодействовать с армией и друг другом успешно. Есть более проблемные, но не настолько, чтобы обсуждать их отдельно. Однако у меня накопился ряд вопросов, которые хотелось бы начать решать уже сегодня, а не послезавтра. Поэтому предлагаю совместить дела с обедом и обсудить их в каком-нибудь ресторане. — Хорошо, — охотно соглашаюсь с этим предложением, ведь... — я и сама успела проголодаться. Да, запах крови очень положительно сказывался на моём аппетите ещё со времён завершения учёбы на Подземной Базе, где мы проходили отработку ударов на смертниках, а потом посещали кафе и заказывали разные вкусняшки. Условный рефлекс, хех. — Я знаю неплохое место, — добавляю, мысленно прикинув список заведений, в которые можно отправиться из этого района в данное время. — Мы некогда посещали его с сестрой губернатора. Да и сама я туда регулярно захаживаю: у меня постоянная бронь на один из столиков. Кель довольно прищурил глаза, уловив намёк на то, что собеседница верно поняла его желание, а, следовательно, свите главы военных сил провинции — которая, как понятно, пока состояла далеко не только лишь из верных и неболтливых людей — места в дорогом и престижном заведении не найдётся. Даже в том маловероятном случае, если у кого-то из них тоже забронирован столик, да. А значит, офицеров под благовидным предлогом можно отослать заниматься своими делами. Нечего любопытным отираться рядом и греть чуткие, как у всех воителей, уши во время беседы, которая их не касается. «Интересно: это свитские, которых Кель пока не успел толком перетряхнуть, успели настолько достать боевого генерала — или у него есть что сказать из того, что нежелательно озвучивать при посторонних? Или вовсе, что называется, два в одном?» — подумала я. Как оказалось, и того и другого понемногу. Важное дело, которое не хотелось бы обнародовать, у моего военного знакомца вполне имелось, но важным оно являлось лишь для него самого. Дело в том, что Кель нашёл себе даму сердца. Да не простую, а, хех, породистую: из мелкой аристократии. Хотя учитывая, что владения рода любовного интереса генерала остались на юге, под властью Революционной Армии, то от аристократизма остался один лишь титул лоуледи... что для Келя, в общем-то, даже плюс. Будучи взрослым, опытным человеком, прежде чем окончательно нырять в амурный омут, генерал решил побольше узнать о девушке, с которой захотел достигнуть большей глубины отношений, нежели просто обоюдоприятная постельная гимнастика. Хотя учитывая, что подруга Келя уже вдова, то вернее будет говорить о ней, как о женщине, пусть и достаточно молодой (немного за тридцать, всё как он любит). А то мало ли? Вдруг те местечковые интриги, жертвой которых стал ныне усопший муж женщины, имеют слишком грязную подоплёку, вроде передела рынка живого товара, где род потенциальной гражданской жены (или чего там хочет мой знакомец?) являлся полноценным актором. Или милейшая (со слов Келя) дама на самом деле окажется змеюкой, которая радостно использует своего кавалера для достижения своих целей. Или согласится его предать и продать, если предложат достаточно. Учитывая, что местных вояк Кель под себя полностью ещё не подмял — да и в любом случае те оставались теми ещё дуболомами, которым тонкое и тайное дело лучше не поручать, один демон сведут всё к драке или стрельбе — выбор у него невелик. Собственно, оптимальных вариантов всего два: попросить помощи Диего, который спустит приказ местным разведчикам (у которых нередки утечки), или обратиться напрямую ко мне, которая, как он успел заметить, имеет в провинции едва ли не больше влияния, чем губернатор. И так как влезать в долги к новому человеку военный не захотел, Кель решил поговорить с той, кто его некогда спасла, а потом и дальше помогала. Причём если и требуя нечто сверх того, что должен сделать ответственный руководитель военных сил провинции, то достаточно необременительное и не идущее против его чести. А что я? Согласилась помочь, конечно. Причём без всяких обязательств и ответных услуг. Мне несложно. Ведь для меня указать своей шпионской сети на ещё одного человека — это дело нескольких минут, которые потребуются для составления соответствующих указаний. Судя по улавливаемым эмоциям, жизнь успела потрепать опального аристократа, так что как минимум некоторые варианты плохих исходов ему довелось испытать на собственном опыте. Так что озвученная просьба — отнюдь не блажь. С блажью он бы и не подошёл. Собственно, даже если бы наши интересы не пересекались и выстраивание хороших отношений с Келем не сулило определённых выгод в будущем, я бы всё равно ему помогла. Героический дядька же! Без шуток: одна история его попадания в плен чего стоит. И как человек он мне тоже симпатичен. Даже то, что во время почти каждого разговора с ним я чувствовала, как пытливый разум собеседника пытается разгадать такую «головоломку», как одна добрая некроманси, не вызывало негатива. Мало ли какие у кого хобби? Я вот люблю вязать и заниматься исследованиями, да ещё иногда, под настроение, что-нибудь приготовить. А Келю нравятся загадки. И как я сама не спешу трепать языком о своих увлечениях, так и представитель рода Хейг не любит рассказывать о своих наблюдениях посторонним. Так что мне даже любопытно, к чему в итоге придёт этот любознательный человек. * * * Обменявшись приветствиями с покинувшей тюрьму обманчиво юной особой, генерал-майор мысленно вздохнул с облегчением. Чем бы ни занималась там, в мрачных подвалах мрачного заведения, Куроме, занятия эти привели её в этакое расслабленное благодушие. Ну, на совершенно особый лад. Кто-то менее наблюдательный и хуже знающий новоявленного Имперского Рыцаря мог обмануться, но Кель успел изучить её характер. При всей неоднозначности этой... хм, хм... новой звезды на небосклоне имперского политикума, девушка оставалась натурой довольно простой. Да. Парадоксально, но факт. Вышедшая из жерновов Отряда Убийц, безжалостно перемоловших столь многих, Куроме превосходно научилась радоваться мелочам и довольствоваться малым. Кель неоднократно видел, как она, придавленная грузом забот и общей тяжестью ближайших перспектив, стряхивает это давление, просто как следует перекусив своими любимыми сладостями. Сам будучи военным, повидавшим, что называется, некоторое дерьмо, вплоть до сравнительно недавнего плена у северян, генерал отлично знал и разделял с ней тягу к простым вещам. Мягкая постель в безопасном месте. Возможность помыться -- если не в ванной или бане, то хотя бы наскоро, в душе. Вкусная еда... или хотя бы простая, сытная еда вдоволь, если разносолов с деликатесами нет. Приятный разговор с умным, позитивно настроенным собеседником, наконец, который сама воительница метко называла "роскошью человеческого общения". Право, этого вполне достаточно, чтобы перетерпеть всё остальное, подбрасываемое судьбой когда под ноги, а когда и в лицо. Изначально настороженный, Кель быстро обнаружил, что, вопреки зловещей репутации начинающей интриганки, шпионки и убийцы, с Куроме на удивление просто ладить и вполне можно даже дружить. Достигнув вершины как получивший признание Внеранг, она осталась довольно нетребовательной, флегматично-самодостаточной, для узкого круга "своих" почти что милой. Ни малейшей заносчивости, ни тени подлости с жадностью и прочих пороков, столь распространённых, увы, среди природной аристократии... Впрочем, сильно ошибся бы тот, кто вздумал бы спутать нетребовательность этой юной особы с безразличием. К врагам — и своим личным, и Империи — она относилась с холодной, практичной беспощадностью, что лишний раз доказали её слова о пытках: мол, не люблю, но умею получше многих. А уж как она показательно размазала майора Рата Астуто... любо-дорого посмотреть, как этот скользкий типчик извивается на острие в чём-то энтомологического интереса Внеранга. Поставить на место наглого выскочку буквально тремя фразами, причём без ругани, формальной похвалой... Ха! Если бы не умеренный уровень необходимого лицемерия, Кель бы поаплодировал. Впрочем, то, что сама Куроме не пожелала доводить моральную трепанацию до логического завершения, не спасёт этого горе-ловеласа от неприятностей по линии непосредственного командования. Сам же Кель охотно их обеспечит. Поганец влез в чужой разговор, притом на публике! Даже если бы генерал-майор был так же флегматичен и нетребователен, как госпожа Имперский Рыцарь (а он не был!), у него просто выбора не оставалось: за такой демарш надо карать быстро, жёстко и показательно. ...как будто у него чёртовой уймищи других срочных дел нет! Вот же гадёныш, а? Типичный подчинённый — генератор проблем для своего начальства... и ведь он такой не один. К счастью, обед в ресторане наедине с Куроме позволил хотя бы временно избавиться от сопутствующей, так сказать, своры товарищей. И обсудить, помимо рабочих вопросов, тему, в которой у опального сына рода Хейг имелся личный интерес; ту, которую он сам хотел поскорее сбросить с натёртого плеча, чтобы наступившая определённость не томила маетой и не мешала обсуждать рабочие вопросы. Ах, внезапный строгий монохром среди попугайской пестроты Юга! Чёрные, сытым змеям подобные косы, того же оттенка брови вразлёт и густые ресницы, прячущие внимательный взгляд серых глаз — столь светлых, что кажутся сплавом стали с неброским, благородным серебром. Нежной ранней заре подобен румянец бледной кожи щёк; лишь на полтона насыщенней оттенок строго очерченных губ, ничего общего не имеющих с той яркой вульгарностью, с какой размалёвывают себя местные девицы, словно стремясь подражать шлюхам. Но эти подробности Кель рассмотрел позже, а первым делом притянула его взгляд грация движений пробуждённой воительницы, пусть и не особенно сильной. А ещё, конечно, изящная фигура, подчёркнутая серебристо-белым пиджаком и светло-серыми свободными брюками. И имя подстать: строгое, но так приятно, слаще старого вина слетающее с языка... Хельга. Хельга Моррин! Неплохо сочетается с его собственным именем, кстати... Увы, но бездумно броситься в вихрь внезапной страсти Кель позволить себе не мог. Хотя хотелось. Очень. Но всё же он давно не мальчик, а вокруг целого генерал-майора, командующего войсками целой провинции, кружится много разных интересантов и интриганов. Только за последнюю неделю он получил от разного происхождения дам не менее полудюжины намёков разной прозрачности, а одна дама (по совместительству, увы, один из его офицеров...) вообще использовала сугубо армейскую прямоту, немало коробящую. Если Хельга Моррин окажется не просто случайной встречной, а протеже кого-то из местных политиков или, не дай небо, вообще агентом РА... Выслушав несколько сбивчивую речь, визави ответила на соображения Келя со странной интонацией, словно кого-то цитируя и с очевидной самоиронией: "Что мужчине нужна подруга, женщинам не понять". И без малейшего сопротивления согласилась проверить подноготную беглой южанки, пострадавшей, как многие другие благородные, от действий проклятых революционеров (или просто желающей создать такое впечатление). — Только, — понизив голос, — очень прошу, без... э-э... — Ни слова более! — воительница помахала в воздухе вилкой. — Сделаю всё чисто, аккуратно и незаметно. Я не всегда использую для добычи информации пытки, знаешь ли. Твоя возможная пассия скорее всего даже не поймёт, что её проверяли. — Гм. Хорошо. Если я... Новый взмах вилкой: — Нет-нет, никаких обязательств и долгов. Считай это просто маленькой дружеской услугой. Действительно маленькой, без всяких "но" и "на самом деле". Мне нетрудно, тебе приятно. И закроем тему. Лучше скажи, кто из моих отморозков отличился на зачистке? И в хорошем, и в дурном смысле. — Ты про ту банду, что пыталась ограбить золотой рудник? — Ну да. А что, они там в джунглях ещё кого-то успели обнаружить-уничтожить? — Обнаружить — да, уничтожить — нет. Более того: они умудрились спасти небольшое племя охотников, вернее, их стойбище с женщинами и детьми. — Ну-ка, ну-ка! — Куроме заинтригованно прищурилась. — Можно подробнее? — Совсем уж мелких деталей не знаю, но если верить отчётам... Печальную славу южных племён как жестоких каннибалов и обожающих пытки садистов разделяют далеко не все из них. В сущности, более половины южан вполне вменяемы и даже умеренно дружелюбны — только вот общее реноме дикарей портят, как водится, именно те, кто решительно не желает нормально сосуществовать с имперцами. В результате даже мирные на грани пацифизма южане, что по примеру соседей кормятся не только охотой и собирательством, но также примитивным земледелием, оказываются зажаты меж огнём и полымем. Впрочем, мирные всё же стараются держаться поближе к имперским территориям: да, случаются неприятные эксцессы, но бледнокожие соседи хотя бы не пленят твою душу в патим-хат* и не заставят её веками мучиться на службе своим вождям-шаманам — а это, как верят местные дикари, участь ещё похуже, чем претерпеть неделю-две изуверских истязаний, чтобы оказаться в желудках людей-ягуаров. /* — особенный маракас. Изготавливается из вываренного черепа врага и его же костей, обычно — фаланг пальцев, подвешивается к специальному плетёному поясу. Южное поверье гласит, что когда вождь-шаман танцует в таком поясе чёрные и алые танцы, пленённые патим-хат души умножают его мистическую власть./ Так вот: во время преследования неудачливых налётчиков смешанная группа местных армейцев и тех воителей, которых выдали Куроме для усиления, сама того не зная, выгнала преследуемых на поля одного из мирных земледельческих племён. (Тут Кель хмыкнул: для усиления, ну да, конечно — компания Адептов, пусть даже не из слабых, это именно то, чем можно подкрепить возможности Внеранга... примерно как толпа мальчишек с рогатками может увеличить боевую мощь снайпера). Вот тут-то и показала себя во всей красе бритоголовая Лина-автоматчица. Сперва — спасибо открытой местности — чуть ли не в одиночку перебив остатки беглецов, не позволив им добраться до работавших в поле детей и подростков. А потом тормознув разгорячённых погоней воителей, в зародыше пресекая "развлечения" с южанками. Авторитетом Куроме и своим ещё дымящимся автоматом. — Плохо только, — добавил Кель, — что из-за этого не удалось взять пленных. Точнее, тех пленных, которые знали бы, откуда вожак банды узнал про золотой рудник. Лина так и написала в отчёте: мол, старалась стрелять по ногам, но самых резвых пришлось "валить наглухо", потому что приказ Имперского Рыцаря важнее приказа всего лишь подполковника. Между "беречь жизни гражданских" и "узнать, какая гнида растрепала про золото", она выбрала первое. — Правильно сделала, — покивала Куроме. — Нужные сведения всегда можно добыть где-нибудь ещё, а вот портить репутацию имперской службы разведки и нашей доблестной армии... — невысказанное "ещё сильнее, чем уже" утонуло в небольшой выразительной паузе, — ...лично мне не хотелось бы. Я правильно понимаю, что среди вояк тоже нашлись любители, хм, бесплатного сладенького, а то и старой доброй резни с ультранасилием? — Увы, да. Слишком многие тут после Южной кампании предпочитают не морщить лбы и ненавидеть всех южан без разбора. Так им проще. Воительница ненадолго поджала губы, кивая. И добавила: — Надо бы Лину за проявление здоровой инициативы как-то поощрить. Ещё один дополнительный ящик спецпатронов ей выдать, что ли? И премировать. Пусть порадуется... кстати, а кого конкретно, излишне резвого на грязное дело, ей пришлось окорачивать добрым словом и автоматом? — Подробности проще узнать из отчётов. — А у тебя они с собой? — Да. Знал, что спросишь, специально прихватил, — Кель приподнялся и положил на сравнительно свободный участок стола рядом с Куроме, так, чтобы ей легче было дотянуться, не особо толстую папку с заранее распущенными завязками. Обманчиво юная и хрупкая брюнетка вытерла пальцы салфеткой, открыла папку, и... "Каждый раз, как это вижу, с трудом верю своим глазам". Манера воительницы Вне Рангов разбираться с документами действительно походила не то на какой-то фокус, не то на маленькое чудо. Она даже объясняла Келю, как это делает — мол, ничего особенного, просто ускорение мышления без ускорения всего тела. Но как он ни пытался повторить, ничего не получалось. Техника оказалась сложнее, чем могло показаться при поверхностном взгляде. А жаль. Генерал-майор отнюдь не отказался бы с такой же лёгкостью разбираться с кипами бумажек, неизбежных при его ранге и должности, как летняя жара на Юге... Впрочем, Куроме и без того изрядно помогла ему с развитием. Желать большего просто грешно. Сейчас даже немного смешно вспоминать шевеления собственной паранойи, когда она предложила немного позвенеть мечами в свободное время. Как он сомневался и колебался, а потом всё-таки согласился. И не пожалел! Поистине бесценна уже сама возможность выложиться в спарринге на полную, дойти до своего предела, как в настоящем бою насмерть, но при этом заведомо безопасно (потому что Воину смешно надеяться задеть Внеранга). И да: воительница наглядно доказала, что полностью заслуживает своего статуса. Она не давила его превосходящей силой и скоростью, не пыталась сокрушить и смять, хотя наверняка легко могла — нет. Удерживая усиление, укрепление и ускорение даже немного ниже, чем у него, она полностью управляла ходом поединка за счёт чистого мастерства, отточенного и отшлифованного в сотнях боёв на грани гибели. Каждый его выпад, каждый шаг, каждый вздох она словно читала ещё до начала, видела рисунок и дерево тактических решений на два хода дальше него самого. А что до её собственных движений... что ж: настолько совершенного владения клинком Кель ранее не встречал ни у кого. Даже у признанных Мастеров Боя, практиковавшихся десятилетиями! При этом её стиль не отличался вычурностью или какими-то особыми финтами с тайными хитростями. Нет. Он был лаконичен и утилитарен. Экономен. Прост. Но рядом с этой простотой бледнели любые потуги на вычурные, якобы неотразимые и секретные связки. "Значит, вот как выглядит доподлинная гениальность?" — подумал он тогда. И ошибся. Доподлинным гением Куроме показала себя немного позже, когда во время необходимой ему паузы принялась объяснять ошибки и шероховатости в его собственном стиле. Точнее, в исполнении техник усиления, укрепления и ускорения. Увидеть не только рисунок боя, но даже то, на что опирается этот рисунок — тайные движения духовной силы по энергоканалам, причём прямо в процессе выполнения приёмов? Так, словно не догадываешься, где лишнее завихрение и где возникает избыточный напор токов силы, но попросту видишь эти ошибки?! Право, да способен ли вообще на такое обычный человек? Видимо, его взгляд оказался достаточно красноречив, потому что Куроме улыбнулась и сказала: — Да, я могу видеть движение духовной силы. Не только ощущать в своём теле, но и воспринимать его в телах других. Это мой природный талант, который позволил мне стать той, кем я стала, за столь смешной срок, — поведя плечами, она добавила философски: — Думаю, у каждого Внеранга, помимо тейгу, должно быть что-то такое, экстраординарное... скажем, моё духовное зрение. Родовой талант Будо, умноженный его огромным опытом. Идеальная совместимость с Демоническим Экстрактом у Эсдес, наложившаяся на инстинктивное понимание внутренней и внешней гармонии духа. Но не тебе жаловаться на судьбу, Кель: даже не имея тейгу, этой могучей опоры под ногами, ты имеешь достаточный потенциал для становления Мастером Боя. Ты можешь вскарабкаться на ту самую вершину, достижимую для, хех, обычных людей, и даже довольно скоро. — Могу? — Можешь, — короткий кивок, прямой взгляд. — Я это вижу. ...конечно, Кель понимал, что это лесть и манипуляция. Но странным образом понимал: это искренняя манипуляция и правдивая лесть. Самая сокрушительная разновидность. Потому что в сказанное хочется верить (и верится) даже помимо любых рациональных соображений. А когда он последовал советам своей внезапной наставницы и поправил то, что она сочла неверным либо неточным использованием духовной силы... конечно, получаться стало не сразу, тело так и норовило вернуться к уже разученным (неправильным) шаблонам... но когда он всё-таки поправил то, что следовало поправить... Опять-таки: ничего прямо разительного. Никаких внезапных озарений, как в бульварных книжонках, и невероятных скачков в силе. Поначалу Кель даже немного потерял в эффективности своих приёмов усиления, укрепления и ускорения, да ещё оказался вынужден ломать привычки через колено, отчего опять-таки действовал медленней привычного, даже чуть неуклюже. Но... Но заново отработать боевые рефлексы — это дело времени. А вот то, что общая эффективность использования духовной силы выросла чуть ли не на треть — о! От этого, как представишь последствия, мурашки бежали по коже. Ведь даже оставаясь на нынешнем уровне, только из-за одного этого он мог тренироваться на треть дольше прежнего! Но ещё важнее, что устранение замеченных Куроме недостатков укрепляло основы. При более гармоничном течении духовной силы становился возможным новый шаг по лестнице самосовершенствования. Свободней и естественней используя уже имеющееся, Кель в не такой уж далёкой перспективе мог совершить настоящий прорыв. Ведь общая эффективность, плавность и мягкость внутренних токов со временем непременно отразятся на техниках. Одна третья к усилению — это уже неплохо, но если дополнить это такими же прибавками к укреплению и ускорению... "Потенциал для становления Мастером Боя, значит? Что ж, если так говорит Третий Внеранг Империи, способная видеть токи силы, сомнения становятся глупы и бесполезны. Впору позавидовать Отряду Убийц, где Куроме занимает должность инструктора боевой подготовки. С другой стороны, мне самому должны завидовать чернейшей завистью. Всего-то пара занятий с нею сэкономила мне самое малое несколько лет самостоятельных — слепых — попыток нащупать гармонию битвы. А она ещё и отказывается от благодарностей — мол, что в этом такого, она просто немного помогла с узкими местами... Просто. Немного! Поразительная личность. Живой идеал благородства, самим своим существованием подающий пример всем вокруг. И, кстати, наглядное опровержение дурацких теорий сторонников чистокровности. Тоже живое и весьма деятельное". Вспомнив их старый, ещё на Севере состоявшийся разговор о происхождении Куроме и примечательное словосочетание "потомственная крестьянка", генерал-майор усмехнулся уголком губ. А визави как раз закончила с чтением отчётов (выглядевшим как просто быстрое перелистывание), сложила их обратно в папку и окинула взглядом стол в поисках вкусненького. Но увы! Пара воителей успела незаметно приговорить всё принесённое. Только вот если сам Кель вполне насытился, то хрупкой — сугубо внешне — девушке оказалось мало, и она подозвала официантку, чтобы обновить заказ. За счёт сладостей, конечно. Когда та удалилась выполнять распоряжение, унося опустевшую посуду, пара возобновила диалог. — Что ж, выходит, наши и ваши вполне способны к эффективным совместным действиям. Приятно. Тренировки по слаживанию и выстраиванию командной иерархии явно не прошли даром. Что ещё у нас осталось из важного? — Самое важное — авиация. Точнее, виверны. — И что с ними не так? — Куроме приподняла правую бровь, чуть наклоняя голову набок. — Мы же вроде обо всём договорились? — Мы? Да. Вы с губернатором согласны, что трофейные монстры должны отойти армии. Я не просто согласен: я уже выделил под отдельный авиаотряд фонды, кадры и площади. Только вот мастерам монстров, похоже, не указ ни я, ни ты, ни Диего. — Вот как? — Именно так! Эти... — посмурневший Кель проглотил рвущиеся с языка эпитеты в цветастом южном стиле. Что-нибудь вроде "чумной гибрид шакала с ослицей, окроплённый золотым дождём больной портовой шлюхи!" — ...эти упёртые куркули отказываются возвращать мне виверн! Бровь Куроме задралась выше прежнего: — Прямо-таки отказываются? — Ну, не прямо. Монстры у них, видите ли, "проходят важный этап дрессуры". А когда пытаешься выяснить, как долго этот самый этап ещё продлится — виляют хуже, чем... — проглотить ещё одну порцию эпитетов. Положительно, изнуряющая южная жара и общество местных вояк дурно на него влияют! — ...задница распутной девки. Есть у меня подозрение, что мастера монстров мутят какую-то аферу. Чего доброго, если промедлить, можем обнаружить, что этот их пресловутый "важный этап дрессуры" закончился неудачей, а останки монстров утилизированы. — Ну, медлить не будем, — глаза Куроме опасно сверкнули. — Посмотрю, что эти умники задумали. И если они действительно мутят коррупционную схему, то я обязательно объясню и покажу им, что обманывать и воровать — плохо. В том числе и для здоровья с жизнью. Генерал-майор медленно кивнул. "Бедные коррупционеры! Впрочем, мне их не жалко. Что называется — туда и дорога".