Из Тьмы

«Нет, ну надо же, какие ловкачи! — мысленно восхитилась я, покидая обитель мастеров зверей. — Договориться о продаже не принадлежащих им летунов, ещё не успевших до конца сменить «стаю» — это сильно!» Так-то, конечно, понятно, что монстры, способные преодолеть несколько сотен километров с седоком и бомбовой нагрузкой, вести манёвренный бой, плеваться ядом, а также рвать когтями-зубами как других монстров, так и камень, бетон и даже не слишком толстый металл — это весьма ценный актив. Особенно когда южные губернаторы и лорды, чуя запах жареного, начали наращивать верные силы и щедро расплачиваются за это накопленным золотишком. Вон, даже целый вице-король заинтересовался. Может, и наместник захотел бы расширить парк авиации, но выходов на него у предприимчивых деятелей не имелось. Что забавно, появление новых схематозов невольно спровоцировала именно я. Ведь это моя передача захваченных летающих монстров под ответственность губернатора — который, по задумке, должен передать крылатых рептилий войскам и тем самым получить в их рядах положительную репутацию — открыла пути для сомнительных сделок. Тот же владыка условной автономной области aka вице-король, пусть и имел под началом не так чтобы прямо-таки намного больше территорий, населённых пунктов и денег, чем Диего (особенно учитывая золотой рудник, найденный ещё прошлым губернатором и им же втихую разрабатывавшийся), расценивался мною как тот, кто не станет нагло лезть в дела соседей. Однако данный тип являлся наследным правителем и обладал куда большим административным ресурсом, нежели мой приятель. Лично преданных воителей у главы правящего рода автономии тоже насчитывалось побольше, чем было даже у губернатора Фореста. А людей ныне покойного друга Диего, напомню, изрядно проредили. Так что, формально имея под собой не намного превосходящую по характеристикам территорию, реально соседский недокоролёк чхать хотел на нового губернатора Кукуты. И, возможно, не отказался бы его при случае прогнуть. А вот насчёт того, не имею ли планов в отношении захваченных летунов лично я, предприимчивого зверолова спрашивали неоднократно, не жалея денег на телеграфные переговоры. Отмороженную Повелительницу Падали тут знают и боятся. Но я ведь «не имела никаких планов, делегировав всё Диего». Вот и (почти) получила своими же планами по лбу. Вообще, как я выяснила, агентура не слишком-то прощёлкала данную затею — просто в дежурном режиме собирала информацию и отрабатывала связи фигурантов, не собираясь беспокоить самое высокое начальство в моём лице по мелочам. Да и ребятки Рамона — часть которых являлась и моими агентами тоже — несмотря на сократившийся штат местной Службы Разведки, вполне себе заметили подозрительные шевеления. Так что излишне предприимчивых мастеров зверей в любом случае ожидала бы не куча денег и переезд в Столицу, а банальная петля. Увы, слетать к возомнившему о себе вице-королю и наглядно объяснить, что если он продолжит путаться под ногами у одной очень доброй девочки-волшебницы, то окажется, что его автономия весьма условна, а могучие воители ничего не стоят — это не комильфо. Ведь захваченные виверны теперь как бы и не мои, а столь активно действовать в интересах Диего — означает демонстрацию того, что он с потрохами принадлежит одной некроманси. Что не совсем выгодно мне и совсем не выгодно ему. Особенно в более-менее дальней перспективе. Я ведь вернусь в Столицу, а губернатор останется без прикрытия... Понятно, что мне на своей сверхзвуковой птичке в случае чего нетрудно залететь в гости, порядок навести. Но не хотелось бы этим заниматься из-за того, что симпатичного мне человека какая-нибудь потерявшая берега сволочь подсидела или вообще убила. Проще принять превентивные меры, чтобы сволочи сидели тихо-тихо и чуяли страх божий. Ну, или демонический — в моём случае. Главное — результат! Да и раскручивать связи комбинаторов, рискуя в финале получить какой-нибудь неприятный сюрприз, вроде взбешённых и выпущенных на волю крылатых монстров, которые нанесут ущерб городу и нашей с Диего репутации, я совсем не собиралась. Сами специалисты, несмотря на свои сомнительные моральные качества, тоже слишком ценны и полезны, дабы их казнить или закрывать в тюрьме. Других ребят с нужной квалификацией в зоне доступа, увы, нет — надо работать с теми, что есть. Рамон, конечно, будет недоволен — ему нужно нарабатывать свою собственную репутацию как главы местного отделения Имперской Службы Разведки, а я лишила его такого удобного случая получить положительную отметку в реноме — но сделать мне он ничего не сможет. Для получения заслуг у него есть сосед с юга, который пусть и слабее наглого и мудаковатого князька, но куда хитрее и подлее. Я про того самого соседа, что «не заметил» пролетевших над его территорией летунов, не распознал прошедших через провинцию диверсантов, не отличает идущих с территорий РА контрабандистов от честных торговцев и вообще крайне мутный персонаж, который лишь формально поддерживает законную власть, а фактически наел такую, мнэ, харю, что уселся ею на два стула сразу. Ласковое теля, сосущее разом у Империи и РА, чтоб ему на пики точёные сесть и не слезать. Вот пусть СР провинции и занимается той информацией, что им подкинули в том числе и ребятки Эскобара, которые в последнее время давят конкурентов и потенциально опасные образования при поддержке Дои — вполне довольной своей миссией в частности и (не)жизнью вообще. Можно сказать, что Кель своим визитом спас нескольких человек и убрал вероятность возникновения ЧП. Так что звено живых леталок теперь уж точно по праву перейдёт к нему. Тем более мы с генералом в процессе бесед, тренировочных поединков и обучения сблизились несколько сильнее, чем я ожидала. Нет, никаких по-настоящему опасных секретов я ему не открывала. Но, например, о моём духовном восприятии — выдающемся, как даже для алхимика — он теперь вполне в курсе. О том, что это вообще-то часть способности более высокого порядка (потому как у меня не только восприятие, но и познание; увы, ограниченное, хм, аппаратными возможностями тела) — я не распространялась, как и о многом ином. Однако… живых людей, которые знают обо мне больше, чем Кель, можно пересчитать по пальцам. Мужчина оценил. И помощь в ускорении его становления как Мастера, и мою откровенность. Теперь у меня появился ещё один человек, на которого можно опереться или переложить часть задач по вытягиванию нашего «бегемота» Империи из того болота, в котором она норовит вот-вот утонуть. Кстати, подружка генерала, о которой он интересовался, судя по предварительным данным, вполне обычная дворянка: далеко не такая наивная и светлая душа, как Эрис — и как только эта дурында с таким мудаком, как Сюра связалась? Как ни вспомню, всякий раз сызнова удивляюсь! — но и отнюдь не хладнокровно-ядовитая змеюка. И не совсем тупая. Вместо того, чтобы постепенно проедать прихваченные с собой денежки, вошла в долю к владельцу консервного заводика и получила вполне надёжный источник дохода. Ну, если революционеры и южане не доберутся и сюда, конечно же. Чего я постараюсь не допустить. В общем, если у них с Келем всё сложится, — совет им да любовь. Что касается главного комбинатора среди мастеров зверей, то убивать или арестовывать его я тоже не стала. С умыслом, разумеется. Пусть проваливает из города, а мы посмотрим да проследим: как и с кем он станет это делать? И что предпримет перед отъездом? Судя по читаемым эмоциям, этот тип, когда отойдёт от страха перед еле разминувшейся с ним смертью, непременно захочет подгадить напоследок. Злопамятная гадина. Так что есть высокий шанс использовать его в качестве наживки. Хотя лучше доверить это дело коллегам из местного отделения разведки. Раз уж они так жаждут успешных дел и заслуг, то пусть работают. …Под ненавязчивым приглядом. * * * — Вот ведь с-су… суповой набор женского пола, — зыркнув на остальных, прошипел Гато, проглотив ругательство покрепче. Впрочем, на то, чтобы совсем придержать язык, его сдержанности не хватило, и он продолжил: — Чтоб эту костлявую наглую писклю вдоль разорвало, да поперёк склеило! — негромко, но экспрессивно сыпал зверолов «добрыми пожеланиями». — Чтоб ей срамную болячку подхватить, да всех своих любовников перезаражать. Чтоб ей ночью змея в постель заползла! Ухо этого крупного, почтенного, но не старого ещё мужчины, чьи мускулы ничуть не скрывал накинутый на голое тело жилет, напоминало диковинный плод — настолько багровым и распухшим оно было. Его — почтенного, уважаемого (и изрядно самолюбивого) мастера зверей, который, помимо прочего, являлся не самым слабым одарённым — на глазах коллег и подчинённых только что оттаскала за ухо какая-то девчонка! Ни дать ни взять — как сопливого хулигана, пойманного хозяйкой за подкладыванием под дверь и маскировкой «вонючего подарка». Да, конечно, та «девчонка» не совсем какая-то. Даже «совсем не». Мелкая стерва могла ему и голову оторвать. Легко и в буквальном смысле. Могла и всем им оторвать. Или сделать чего похуже. Причём с точки зрения представителей закона оказалась бы в своём праве. Наглая сикавка — фаворитка Императора, хозяйка тейгу, да и сама по себе достаточно сильна: даже такой человек, как Гато — обычно срать хотевший на дебильные газеты и их новости с вонючей политикой — и тот знал о её многочисленных сомнительных похождениях. Однако на остальных, кого эта мелкая вонючая пизда (но, стоит признать, при личном общении почти до усрачки пугающая) казнила, посадила в тюрьму или просто разорила — Гато всегда было плевать. В отличие от себя любимого. Но теперь, когда затронули лично его, сердце разрывалось от унижения и злости на разрушенные планы. Хотелось ругаться и проклинать того, кто их разрушил, невзирая на то, кто это был. Да хоть сам Император! Пусть тоже провалится в преисподнюю вместе со своей подружкой, некрофил сопливый! Путь их там вдвоём черти своими огненными колами жарят! — Puta! — таки не удержался Гато и выдал вслух более грубое ругательство, использовав, впрочем, сильно устаревший местный диалект, несколько словечек из которого мастер зверей помнил благодаря давно сдохшему папаше — тому ещё матершиннику, алкоголику, дебоширу и «домашнему боксёру». — Не могла, с-с… ш-шмакодявка, хотя бы через несколько дней появиться! А лучше через декаду. — Заткнись уже, котяра блохастый! — с пренебрежением, которое никогда раньше не позволял себе в прошлом, отозвался коллега и младший партнёр по не совсем законному приработку. — Ты, это, за госпожу Куроме должен свечи и благовонные палочки в храмах ставить, а не поносить её по всякому. Понял?! Она тебя только за ухо оттаскала и всех остальных запугала. А если бы шпионы, которые за нами, оказывается, следят, прихватили на горячем — то губернатор бы нас всех сгноил. Не потерпел измены. — Это если она не брешет! — ожегши взглядом рыхловатого обладателя залысины и пивного брюшка, злобно прошипел Гато, отчего трусоватый по натуре, некрепкий в коленках Плешь быстро сдулся. — Или тебе, плешивый любитель маломерок, её костлявая жопа глаза закрыла? Так я и прочистить могу! Ты меня знаешь! — А ты проверь — брешет или закрыла, — хмыкнул ещё один мастер зверей. — Давай, проклинай её и обкладывай в четыре слоя ещё погромче, да для надёжности на Императора хулу возведи, что её Рыцарем назначил. Если за тобой — дураком, которого пожалели и только с работы и из города выгоняют — не придут, то, значит, брешет. Или просто ждёт, пока ты с рабочего места свалишь, чтоб у нас тут алым не мусорить. — Фрэнк, ты что, давно в зубы не получал?! — более крупный Гато развернулся от Плеши и грозно навис над новым непрошеным советчиком. — А ты? — названный Фрэнком рыжий одноглазый мужчина со шрамом от когтей монстра на лице, в отличие от обладателя залысины и брюшка, не отступил. — Может, ты силён и ловок в драке. Но нас-то больше. Затопчем. Поэтому заткнись и убирайся по добру, по здорову… чужак. Тут, будто повинуясь команде, все остальные звероловы и их помощники поднялись на ноги, угрожающе поглядывая на подставившего их коллегу. И плевать, что они сами поддержали идею Гато, привлечённые посулами — отстегнуть процент даже тем, кто напрямую не участвовал, просто чтоб не стали мешать. Как плевать и на то, что до недавнего времени все дружно смотрели в рот человеку, способному задорого сбыть «захворавшего и погибшего» одарённого духовной силой жеребёнка-гибрида или с выгодой перепродать птенцов полуразумных почтовых соколов, «не вылупившихся из яиц». Жить заметно богаче, чем позволяет, в общем-то, и так немалый оклад — это хорошо и приятно. Но когда на горизонте замаячила перспектива как минимум угодить за решётку, а то и вовсе повиснуть в петле, все они как-то резко и дружно решили, что всегда хотели честно трудиться, и один лишь негодяй Гато сбивал их с верного пути. — Уроды! — зло сплюнул атлет в жилетке и вознамерился было отправиться к себе, чтобы забрать находящееся на работе имущество, но ему преградили дорогу. — Ты не слышал, что сказала тебе госпожа Куроме? — прорычал Фрэнк, под одобрительное гудение остальных. — Убирайся, пока она не встретила тебя ещё раз и не прикончила! — Там мои вещи, — процедил Гато. — У нас нет твоих вещей, чужак! — из-за спин выкрикнул Плешь. Гато грязно выругался. После чего, сплюнув под ноги неблагодарным ублюдкам, развернулся и отправился вон. Фрэнк явно напрашивался на драку. А остальные столь же явно собирались его поддержать. И если одного рыжего здоровяк в жилетке легко размазал бы, несмотря на формальное равенство в ранге, то вот вся толпа изобьёт уже самого Гато. Тут уж без шансов. Ничего-ничего, если эти предатели и та мелкая сука думают, что он молча утрётся, то они крепко ошибаются! У Гато остались кое-какие связи с посредниками революционеров, которым он некогда удачно продал несколько партий почтовых соколов; так что слить им схему охраны объекта и способы проникновения на территорию труда не составит. Нужно же компенсировать себе убытки, раз уж он вынужден покидать город, притом без вещей? А заодно и императорской шлюхе отомстить получится. Так думал Гато. На деле же… Через неделю газетные заголовки Кукуты разразились громкими заявлениями об успешной операции местного отделения Службы Разведки, которая смогла вычислить и вскрыть террористическую ячейку революционеров, частично уничтожив, а частично арестовав убийц и террористов, собиравшихся свершить очередное злодейство против мирных граждан города. Некоторые, даже получив незаслуженный второй шанс, всё равно идут на поводу своей жадности и глупости, спуская его в унитаз. Глупцы. Но этим можно пользоваться. * * * После экспериментов, призывов демонов, создания зачатка нового духа-инструмента, общения, тренировок и сближения с генералом Келем, а также визита к слишком хитрым мастерам зверей с последующей операцией по ликвидации боевой группы революционеров, любезно подсвеченной одним обиженкой, можно было подумать, что лимит событий на декаду оказался исчерпан. Но, как оказалось, — нет. Куда там! Наоборот: жизнь выдала новый поворот, да такой, что хоть стой, хоть падай. Когда в один из погожих дней я нарядилась в одежду обычной горожанки и отправилась на прогулку по городу, намереваясь проинспектировать ещё не посещённые, но перспективные заведения общепита, а заодно лично послушать, о чём говорят, и посмотреть, что происходит на улицах, ко мне подбежал мелкий беспризорник неопределённого пола и передал записку. Не то чтобы опытная убийца не чувствовала внимания от ребёнка и того, кто его послал, но не бросать же недоеденные вкусняшки ради очередной морды, которая считает себя самой хитрой? Тем более что эта самая морда, как следовало из записки, и так хотела встретиться. — Хм, — с любопытством огляделась я, войдя в прохладное полуподвальное помещение мясного ресторана. А вдохнув пронизывающие ресторан ароматы готовящихся и приготовленных блюд, закончила. — А неплохо. Пахло приятно, причём усиленное обоняние не улавливало за наиболее яркими ароматами жареного мяса, дымка и специй обычно маскируемого ими идущего с кухни тухлого душка или запаха горелого масла. Неплохое место. А может, даже и хорошее. Несколько странно, что я о нём не слышала и не включила его в список тех, которые нужно проинспектировать. Можно сказать, что неизвестный только что заработал пару очков репутации. Если что, убью его не больно. Ощутив внимание, я повернула голову в сторону углового столика, полускрытого за кадками с какими-то низкорослыми пальмами и разлапистыми цветами. Оттуда мне уже улыбался неприметный мужчина неопределённого возраста. Прям типичный шпион, хех. — И что же это за важные новости, что наш «неизвестный доброжелатель» решил рискнуть своей шкурой и встретиться со мной напрямую? — интересуюсь у «неприметного», присаживаясь за его столик и одновременно махнув рукой официанту, чтобы подошёл, как освободится. — Я всего лишь посланник, — покачал головой «неприметный» мужчина. — А если вас начать спрашивать с пристрастием, господин посланник? — любопытно прищурила я один глаз. — Я, как смею надеяться, достаточно неплохо владею искусством… узнавать правду. — Никак не могу вам в этом помешать, — талантливо подавляя признаки страха, развёл руками «неприметный». — Но очень прошу так не делать. Я бы хотел ещё пожить. И желательно не мучаясь, — натужно пошутил он. — К тому же уверяю вас: какой бы то ни было важной информацией, которую не собираюсь передать вам и так, я не владею. Иначе меня бы сюда не послали. — Логично, — кивнула я, тем более что эмпатия подсказывала, что собеседник с высокой долей вероятности не врёт. На этом разговор ненадолго прервался, поскольку к нам подошёл расторопный официант. Я сделала свой заказ (отчасти ориентируясь на советы пригласившего, отчасти на слова официанта, отчасти на собственные вкусы). Мужчина же попросил себе ещё пива. Ну и я, поглядев на него, заказала у официанта бокал «хорошего, не очень горького сорта на ваш вкус» с разными заедками, которые можно погрызть, пока будут готовить основные блюда. Через некоторое время, похрустев фирменной гренкой с чесноком и отпив фирменного же пива из здоровенной деревянной кружки, на фоне которой миниатюрная девчонка, наверное, выглядела комично, я довольно прищурилась. В этой жизни мне подобные яства нравятся меньше, чем в бытность Виктором (разные тела разного возраста — разные вкусовые рецепторы), но для разнообразия — вполне ничего. Тем более что пиво и гренки оказались действительно хорошими. Особенно в сочетании. Я пробовала и лучше, но редко. Надеюсь, что мясо выйдет не хуже. — Итак, что вы собирались мне поведать, господин посланник? — потеплевшим тоном поторапливаю так и не назвавшегося мужчину, который, кажется, ещё сильнее напрягся от моего благодушия. — Не так уж и много на самом деле, — ответил он, подсознательно заслонившись от «страшной убийцы» пивной кружкой, за короткий срок успевшей опустеть уже почти наполовину. — Мне поручено предупредить вас об опасности, надвигающейся со стороны южного повелителя монстров. Подробностей я, к сожалению, не знаю. Зато… — глаза собеседника метнулись вверх и в сторону, показывая, что он что-то вспоминает, — все подробности ведает тот, с кем у вас была аудиенция в день, когда вы выторговали ученичество в обмен на труп, — явно процитировал он. «Да быть этого не может! Неужели эта хитрая сволочь не выбыла, а просто скрылась за кулисами и что-то затевает уже там?!» — мысленно опешила я, не проявив, впрочем, никакой внешней реакции, помимо вздёрнутой вверх брови, мол: «Это что-то должно мне сказать?» — Я сам даже не догадываюсь, о чём эти слова, — вскинул руки шпион, словно каким-то неведомым образом почуявший неладное. — Но мне передали, что вы должны понять, что именно имеется в виду. От «неприметного» ощущалась всё более явная опаска. Похоже, пусть я и не выдавала своих эмоций ни взглядом, ни жестом, однако мужчина оказался достаточно опытен, дабы догадаться, что его собеседница сейчас размышляет отнюдь не о всяких милых глупостях, а о целесообразности его, шпиона, жёсткого допроса. Явно же через него не пожелания доброго здоровья передавали! Чего стоит одно упоминание трупа. А та, кому адресовалось послание, отнюдь не являлась завзятой гуманисткой и противницей насилия, уж это-то всем известно. В общем-то, не зря опасался: эмпатия, конечно, подтверждала, что данный тип ничего не знает, выступая лишь транслятором чужих слов, но мало ли? Да, переносить допрос и путать палачей накрепко затвержённой в голове дезинформацией «неприметного» определённо учили. Это не вспоминая ту ложь, которую не самый ценный и высокопоставленный исполнитель — раз уж его отправили на возможную расправу — воспринимал, как истину. Но вот если подробно допрашивать немёртвого… тогда есть шанс вытянуть что-нибудь полезное. Заодно и своё мысленное обещание выполню, которое: «если что, убить безболезненно». Слишком уж ошеломляющая, меняющая все расклады новость, чтобы не задуматься о возможной подставе и чтобы не мелькнула мысль о подстраховке в виде детального потрошения собеседника. — Возможно, я поняла, что мне хотели передать, — в задумчивости отпив пива, произношу вслух. — И что дальше? По некоторому размышлению решаю всё-таки не убивать своего визави: возни с потрошением памяти новоиспечённого немёртвого много, а толка мало. Да и тыкать острым ничего не сделавшего мне человека, не надеясь выжать из него что-то конкретное, просто на всякий случай… как-то оно не очень. В общем, пусть себе живёт, пока не нарвётся. — Дальше, если вы согласны, я уполномочен обсудить время встречи, — «неприметный» поспешил уверить хрустящую орешками собеседницу в своей полезности, как живого и целого посланника. — А место, значит, обсуждению не подлежит? — с едва заметной насмешкой уточняю я, чуть наклонив голову набок. — Не знаю, — замялся незаметно опустошивший свою кружку визави. — Полагаю, что нет. Ведь место вам сообщат после согласия. — Сообщат… — делаю глоток пенного напитка. — Считаете, что я соглашусь отправиться прямиком в возможную ловушку? — Можете отказаться, — пожал плечами мужчина. — Я всего лишь посланник. Но мне сказали, что вы будете заинтересованы… Пока мы со шпионом перебрасывались словами, в голове рефреном билось: «Подстава или не подстава? Подстава или не подстава?» И ещё: не лучше ли будет, если слова мутного типа действительно окажутся ложью, призванной меня выманить? Вернее, не меньше ли окажется размер возможной задницы? По результатам раздумий почему-то хотелось верить в хитрых и ловких врагов. Но те слова про «обмен трупа на ученичество»… Там ведь, кроме главшпиона, один лишь Будо присутствовал, с которым я и, гм, торговалась. Не верю, что кто-то из них начал трепать языком о том эпизоде, причём так, что этот трёп сумел дойти до врагов, которые догадались его так использовать. Хочу верить, но не могу. Профдеформация мешает. «Подстава… подстава… подстава…» — продолжало отдаваться в голове эхо внутреннего голоса. Чёртов Сайкю! Точно ведь эта хитрая сволочь зачем-то инсценировала свою смерть. Причём явно не без помощи Стайлиша. А теперь она — гадость очкасто-бородатая — выскочила, чтобы создать мне дополнительные неприятности! Конечно, есть вариант, что он вызывает меня на разговор, желая угостить тортиком и проникновенно посмотреть в мои красивые глаза, только вот вероятность этого варианта стремится к нулю. Бывший начальник ловко крутил мутные схемы ещё при жизни и после своей как бы смерти едва ли оставил эту привычку. Тейгу министра разведки, насколько я знаю, так и не вынырнул ни у революционеров, ни среди сторонников текущего режима. Ни у кого. Поэтому даже до сегодняшнего получения послания от «мертвеца» у меня мелькали сомнения из разряда: «А не пропала ли Книга Мира вместе со своим настоящим хозяином?» А уж теперь… Слова же Стайлиша, который будто бы внимательно исследовал труп и определил в теле мёртвого министра… их никак нельзя назвать бесспорными. Не тогда, когда, обладая некоторыми знаниями из не случившегося будущего, догадываешься о делишках, которые этот заднеприводный (в обоих смыслах) учёный крутит с главшпионом за спиной Онеста и остальных. Чёртов Сайкю! И клятые интриги! …в том числе мои. В конце концов, в каноничной линии событий Сайкю вполне себе остался на посту до самой развязки, пока Ночной Рейд не прорвался во Дворец, а Акаме не познакомила бывшего босса с лезвием Мурасаме. И Кокэй, кстати, тоже коптил небо, почти до самого конца отравляя жизнь военным. И Досэн главенствовал над министерством финансов… но кое-кто оттоптал достаточно бабочек и вышиб из колоды власти достаточно карт, включая козырные, чтобы поезд истории свернул на иные рельсы. «Ну да, ну да, товарисч добрая волшебница, — саркастично звучал в голове мой внутренний голос. — Убила конченого урода? Сделала доброе дело для Империи и части её граждан? Молодец. А теперь будь готова за это расплачиваться!» * * * Примерно это же время. Северное Королевство. Остатки войск принца Сейка — избитые, но не сломленные — собрались на площади города-крепости. Мирные жители, даже вездесущие мелкие торговцы, предпочитали не показываться на глаза злым и голодным солдатам, так что массу военных почти не разбавляло гражданским присутствием. Увы, но безвозвратно прошли те времена, когда военных Севера воспринимали как защитников и предвестников будущего благополучия; теперь мирные жители видели в «своих» солдатах практически такую же угрозу, как и в тех, что носили серые шинели проклятых имперцев. Словосочетание «реквизиции на нужды армии» стало знакомо (и ненавистно) всем, начиная от простых селян и заканчивая магнатами. Впрочем, для крупных коммерсантов и производственников даже проигрываемая их родным государством война не всегда приносит сплошь убытки. Но это уже совершенно другая история, касающаяся скорее роскошных кабинетов и их обитателей, чем простых «работяг войны» и командующих ими боевых офицеров, приносящих себя в жертву на поле боя. Множество задубевших от солнца и студёного ветра лиц устремили свои взоры к трибуне, с которой вскоре станет вещать их лидер. Решительные, мрачные, смирившиеся, ожесточённые… никто уже не верил в победу, но большинство всё ещё доверяло своему принцу. Они всё ещё были готовы убивать и умирать по его приказу. Присутствовал среди них и Карл. Единственный тейгуюзер на стороне армии Севера уже поучаствовал в нескольких крупных сражениях. Успел столкнуться в бою с приближёнными Эсдес. И даже лицом к лицу встретился с самой Ледяной Смертью… из рук которой выбрался живым лишь благодаря неубиваемости, дарованной тейгу. Ну и потому, что повелительнице льда было глубоко плевать на артефакт командира подразделения (условных) добровольцев, оставленного в качестве заслона. А в то, что человек с пробитым сердцем может остаться жив, она, наверное, не слишком верила, отчего и ушла искать новых достойных врагов. Или ей просто было плевать не только на тейгу, но и на его хозяина — тяжело раненого и более неспособного представлять угрозу. Кто её знает? Повезло. А уж причины этого везения хозяина Керн Иггдрасиль не слишком волновали. Зарастил дыру в груди, прожил лишний день — и хорошо, теперь ещё следующий бы продержаться, и ещё один, и тот, что за ним, и дальше… В конце концов, у него есть ребёнок, ради которого стоит постараться выживать снова и снова. Пусть их последняя встреча с дочуркой прошла... не очень хорошо, но отец всё равно любил свою кровиночку всем сердцем родителя-одиночки. И выживал. Вопреки всем и всему, надеясь вернуться и обнять обладающую непростым характером, но беззаветно любимую Хельгу — и верную Клару, которая присматривает за взбалмошной дочкой. В общем, слава Карла «Бессмертного» за прошедшее время изрядно выросла. Тем более что он не жертвовал другими, чтобы выжить самому, просто честно прилагал все усилия — и чуточку больше. Да и как командир оказался получше многих прочих воителей. Хотя бы тем, что берёг не только своих приближённых и представителей знати, он и простых солдат в бессмысленные «мясные» штурмы обычно не бросал. Хотя по-всякому бывало: приказ есть приказ. Надеялся ли Карл, что неудавшийся завоеватель объявит о близящейся капитуляции? Более чем. В конце концов, даже капитулировав перед превосходящей мощью, им всем есть за что и с кем сражаться. Голод; следующие за ним, как шакалы за львом, эпидемии; оккупировавшие дороги, сёла и города бандиты; обнаглевшие монстры и простое хищное зверьё — кто защитит граждан королевства от всех этих напастей, если не армия? Карл даже поговорил на эту тему с самим повелителем, но не встретил понимания и был плавно оттёрт из ближнего круга, куда (временно) попал, как Мастер и тейгуюзер. Однако из врождённого чувства справедливости и ответственности за соотечественников, офицер не внял намёкам и вновь попытался достучаться до Героя Севера… отчего в конечном итоге оказался задвинут, а потом и удостоился «высокой чести» возглавить заслон, что привело его к встрече с Эсдес, которой он не должен был пережить. Всё-таки дипломатия никогда не являлась сильной стороной «народного Мастера», от чего и проистекали многие его проблемы. Но даже несмотря на происходящее, мужчина продолжал надеяться на лучшее. Ибо, оставаясь в рамках верности присяге, больше ничего он сделать не мог. Да и восхищение Героем Севера его верный, несмотря ни на что, офицер растерял не до конца... пока что. Однако действительно ли верил Карл в то, что принц сможет смирить гордыню и признать своё поражение? Если бы кто-то добился от него искреннего ответа на этот вопрос, Бессмертный сказал бы: нет. Печально это признавать, но слишком уж гордым оказался принц. Чрезмерно. Настолько, что при личном общении Карлу показалось, что гордыня и честолюбие Героя Севера перевешивали даже его собственное желание жить. Что уж тут говорить о жизнях солдат и тем паче судьбе каких-то там смердов? Слишком многое Нума Сейка поставил на победу. Фактически всё, что имел. К своему сожалению, Карл не ошибся. Всё же его неспособность на изощрённую игру слов и некая наивность отнюдь не означали глупости. И вот Принц Севера взошёл на трибуну. Силой своей харизмы и отточенного ораторского мастерства он без труда «раскачал» толпу и направил её эмоции в нужном для себя ключе… в ту же самую пропасть, в которую полководец, собирающийся уйти не сдавшимся и не сломленным, намеревался шагнуть и сам. Ибо у того, кто поставил на победу абсолютно всё, остаётся лишь два пути: добиться триумфа или погибнуть, пытаясь. Красиво и благородно, но сдохнуть. — …Мы — лучшие люди нашего Королевства! — под одобрительный гул толпы, бросал короткие, хлёсткие фразы Нума Сейка. — Мы — последний рубеж перед имперскими ордами! Мы — истинная аристократия нашей свободной страны! Любой из вас, даже рядовой обозник, более достоин, чем имперские лорды! Мы — воинское братство Севера! — Да-а!!! — в ответ гудело восторженное людское море. — Сей… ка!!! Сей… ка!!! Сей… ка!!! Свита принца, которая виднелась за трибуной, особого воодушевления не показывала. Им, богатым и благополучным даже в военную годину, умирать не очень-то хотелось. Но они, как приближённые принца, находились со своим владыкой в одной лодке и прекрасно это сознавали. Ни имперцы, ни сепаратисты и коллаборационисты внутри Королевства их не простят. Тем из них, кто имел менее самоубийственный настрой, чем их главнокомандующий, оставалось надеяться, что лично им удастся как-то и куда-то ускользнуть, пока другие, исполняя последний приказ, насмерть рубятся с имперскими войсками. Карл молчал вместе с ними, пусть и стоял отдельно, как «не оправдавший надежд тупой правдоруб-поперечник». Молчал не из-за страха за собственную шкуру: он, в отличие от этих, не побоялся высказать принцу, что думает и попытаться его переубедить. Просто это оказалось бесполезно. И теперь оставалось лишь скрипеть зубами от бессилия. Тем временем харизматичный полководец, удовлетворённый эффектом своих слов, продолжил: — И разве можем мы — истинные герои нашей великой древней страны — встать на колени перед грязными имперскими свиньями?! Разве можем позволить втоптать в грязь всё, ради чего мы сражались и лили свою кровь?! — Не-ет!!! — послушно заорала толпа. — Нет, не можем!!! — громогласно, как это может только сильный одарённый, вкладывающий в голос духовную энергию, поддержал шумящих солдат их лидер. — И не станем! Мы покажем этим трахателям собственных мамаш настоящую отвагу! — распалялся оратор. — Даже если нам суждено умереть, мы встанем костью в горле своих убийц! И даже победив, имперские свиньи ничего не получат! Простые северяне подхватят знамя нашей священной войны и… — И полягут все, как один!!! — взревел Карл, всё-таки не выдержавший этого самоубийственного восторга. — А потом имперцы пожгут наши сёла и разграбят города, не деля их на те, которые сражались, и нет! А потом страну удушит голод и эпидемии! И ради чего, я вас спрашиваю?! Ради чего нам отправлять на смерть своих отцов, жён и детей?! Тот, кого прозвали Бессмертным, вполне ясно понимал, что его эскапада — отнюдь не то, что мог себе позволить верный офицер, не собирающийся напрашиваться на серьёзные проблемы. Прилюдное оспаривание позиции командующего — это та вещь, за которую отправляют на трибунал. А то и вовсе казнят на месте, по законам военного времени. Так что мужчина прекрасно осознавал, что на этом его история, весьма вероятно, и закончится. Но, сожри его твари, он бы сам себя проклял, если бы даже не попытался! Карл и сам признавал, что в некоторые моменты жизни и карьеры ему стоило промолчать: это пошло бы на пользу всем. Но сейчас, когда честолюбивый принц решил утащить за собой и всё королевство, в том числе и его, Карла, любимую дочь… Тут он смолчать никак не мог! Пусть даже это будет стоить ему всего. На этот раз реакция толпы не отличалась единодушием. Кто-то кричал: «Трус!» «Дурак!» «Предатель!» «Заткнись»! — или вопил что-то ругательное. Кто-то крутил головой, пытаясь найти того смельчака, что не побоялся пойти против принца, главнокомандующего и просто вспыльчивого воителя (сильнейшего в Северном королевстве, между прочим!). Кто-то узнал голос Карла, выкрикивая его имя или громкое прозвище. Тоже или с возмущением, или с одобрением. Но в основном толпа просто гудела. И непонятно, чего в этом гуле скрывалось больше — негодования или осознания вместе с согласием. Возможно, толпа даже сама толком этого не знала... но монолитный настрой, внушённый с трибуны Героем Севера, оказался разорван в клочья. — Покажись! — зло рявкнул Сейка, тонко почуявший перемену настроений части собравшихся. Карл, который и сам двигался к возвышению, не заставил себя ждать, взобравшись на постамент памятника древнему герою. — Бессмертный! Это он! Я же говорил, что это Бессмертный, — побежали по толпе выкрики и шепотки. — А-а, известный смутьян! — как-то даже удовлетворённо отреагировал Сейка; впрочем, можно поручиться, что он узнал голос Карла с самого начала, а сейчас лишь играл для окружающих. Продолжал играть, — Именно из-за таких маловеров и оппортунистов, как ты, нашим солдатам не хватило напора для быстрой победы! — громогласно заявил принц, выбрасывая руку в обвинительном жесте и сводя вместе брови. Политик и полководец сразу оценил разделившиеся симпатии толпы. Поэтому он не стал подавлять отщепенца напрямую, противопоставляя себя части собравшихся, а решил поступить хитрее, натравив толпу на слишком честного, прямолинейного и в большинстве случаев косноязычного правдоруба. — Объясни-ка нам всем: почему, когда другие солдаты доблестно погибают, ты даже после встреч с имперскими Внерангами лицом к лицу неизменно выходишь живым и здоровым?! А теперь ещё пытаешься посеять смуту в наши ряды?! — громко, играя интонацией и вкладывая в голос духовную силу, поинтересовался принц. — Отвечай! — Да, да, пусть объяснит! — начали раздаваться выкрики. — У меня друг погиб, а этот живёхонек! Морда! — выкрикнул один. — А у меня свояк на подходах к Гейделю в землю лёг! — вторил ему другой. — А Бессмертного труполюбская сука опять не тронула! — поддержал третий. — И ледяная тоже! — Неча тут гнать! Наш отряд господин Бессмертный спас! — заспорил другой голос. — И с Эсдес он честно дрался! И дырку в груди получил! — Спас, херас… Пусть приказы выполняет! — подключился ещё один. За ним в перекрикивание вступили и иные. Началась перепалка. Часть голосов было направлена в поддержку Бессмертного, но большинство всё же поддалось словам Героя Севера. Но, как оно водится, наряду с голосами в поддержку или в осуждение звучали и «остроумные» замечания шутников: — А чё он с ентими емперскими бабами делаит, что его отпускають?! — поинтересовался один. — Пусть нас научит! — выкрикнул второй. — Мы тоже так хотим! — Так победим! — поддержал его третий острослов. — Затыкаем их мясными копьями, гы-гы-гы! — закончил он под гогот окружающих солдат, вполне довольных даже такой немудрёной шуткой. — Я всегда служил и сражался честно! — перекрикивая шум, который кое-где сменился звуками потасовок, воскликнул неожиданно для себя поймавший приступ красноречия Карл. — Я не раз ходил в бой, выполнял те задачи, где иначе полегли бы сотни и тысячи! И я готов погибнуть за наше королевство! Но я хотел бы погибнуть так, чтобы Север жил, а не чтобы утащить королевство за собой в могилу! — А я, природный правитель Северного королевства, значит, хочу его погубить?! — с готовностью зацепился за слова Сейка, который пусть неприятно удивился внезапной красноречивости проблемного офицера, однако ни на секунду не усомнился в том, кто именно из них двоих выйдет победителем в словесной баталии. — Может быть, ты ещё скажешь, что желаешь вернуться в «благословенные времена» наместника Бироса?! Осмелишься выкрикнуть, что мы зря вышвырнули вон эту жирную свинью?! Тональность людского гула тотчас же полностью сменилась. Бироса в Северном Королевстве не любили. Причём до такой степени, что и описать сложно. Этот столь, гм, выдающийся человек сумел добиться редкого единения всех слоёв населения. Во многом первые успехи восстания Нума Сейка были обязаны своей стремительной лёгкостью этому объединяющему чувству ненависти, которое испытывали к наглым, некомпетентным, вороватым, коррумпированным, плюющим на собственные же законы имперским чиновникам во главе с этим проклятым родичем трижды проклятого сопляка-Императора. И крестьяне, и горожане, и буржуа, и аристократы, и военные — ВСЕ поддержали поднятое Героем Севера знамя освобождения от этого упыря! Без изъятия! И Карл, кстати, тоже. А потому он понял, что если они продолжат говорить, то именно он окажется со всех сторон виноватым. Не умеет он плести словесные кружева, не учён риторике, не стоял на высоких трибунах, управляя тысячными массами слушателей. Поэтому он рубанул: — Наместника следовало изгнать с нашей земли! И я помогал нашим войскам в этом благом деле. Но последующее нападение на Империю — это ошибка*! Гордыня затмила вам разум, мой принц! Я считаю, что если вы не отступитесь, то приведёте всё королевство к гибели! Поэтому я вызываю вас на божий суд! /* — «Это хуже, чем преступление: это ошибка» — фраза, часто приписываемая Талейрану, но на деле произнесённая Антуаном Буле де ла Мёртом, членом Государственного совета Франции, в связи с убийством герцога Энгиенского. О последствиях данной ошибки для истории Франции всем интересующимся, но не знающим этого весьма громкого дела лучше прочесть самостоятельно (А.Н.)/. После этих слов на площадь опустилась потрясённая тишина. А спустя несколько секунд взволнованные солдаты и офицеры зашумели с удвоенной или даже утроенной силой. Не каждый день один из Мастеров — к слову, на данный момент один из самых именитых в стране — вызывает на дуэль правителя. То есть не совсем правителя (ибо Сейка формально пока что ещё принц и боевой вождь, которого вызвать вполне возможно), а вызов на божий суд — это не совсем на дуэль. Но всё же, всё же. Как сторонник «славных исконных традиций» Северного Королевства, высокородный полководец не мог отказаться от суда поединком. Да и не захотел он отказываться. Сейка всё ещё сильнейший воитель в своей стране. Проще уж действительно забить этот неприятно жёсткий и живучий «гвоздь», тем самым на корню зарубая все его возражения, которые имеют поддержку у некоторых из солдат и офицеров. Раз будет доказано, что «боги на стороне Сейка», остальным следует заткнуться и выполнять приказы. Любые. А то начавшийся разброд в рядах войска, который сейчас можно более чем наглядно наблюдать воочию, полководцу сильно не понравился. Что там говорить, если даже среди его, принца, ближней свиты нашлись те, кто поглядывал на Бессмертного с надеждой... ха! Глупцы! Будто бы, если они опозорят свои имена и войдут в историю, как трусы, склонившиеся перед тиранией умирающего колосса, то имперцы их пощадят. Ха-ха! Что за слабовольное стадо?! Но ничего: уж природный-то властелин Севера укажет им верный путь... если потребуется, то даже не мечом — кнутом! А так волнующие Карла смерды, на которых ради сохранения чести Севера должно обрушиться чуть больше несчастий сверх обычного… такова уж их доля. Бабы ещё нарожают. — Что же, недалёкий глупец, если ты хочешь, чтобы нас рассудили боги, то да будет так! Пусть небеса даруют победу тому, за кем правда! — Р-ра-а-а-а!!! — одобрительный рёв толпы вторил крику Сейка. Карл промолчал. Всё что он хотел сказать — или, скорее считал должным — уже прозвучало. Да, скорее правильнее будет выразиться именно так: «считал должным». При других обстоятельствах Карл на ни за что бы не пошёл на подобное. Но что поделать, если боль от череды поражений помутила принцу разум? Если не нашлось в его свите тех, у кого хватило бы силы и воли образумить Нума Сейка и помешать ему воплотить свой план — самоубийственный не только для полководца и его солдат (которые на то и солдаты, чтобы убивать и умирать), но даже для всей настрадавшейся страны? Ничего не поделать. Осталось лишь выйти вперёд и взять всю ответственность на себя. Иного пути просто нет. * * * Откладывать поединок не стали, ведь скоро к границам города-крепости подойдут войска Империи. Тогда, с началом штурма, станет уже не до выяснения отношений в стане обороняющихся. В стенах города имелся подходящий полигон, так что в сопровождении наиболее уважаемых воителей будущие участники божьего суда отправились внутрь. Простым же офицерам и редким везучим солдатам осталось толпиться в отдалении, пытаясь разглядеть происходящее либо с большого расстояния, сидя на крышах, либо из-за торчащих впереди спин и голов. Прибыв на место и выйдя на середину полигона, принц Сейка, полностью уверенный в своей победе, разразился очередной речью, призванной укрепить веру солдат в своего вождя и принимаемые им решения. Карл его не слушал. Во-первых, и так прекрасно представлял, что будет говорить этот человек, растерявший большую часть того уважения, которое раньше питал к нему Мастер. А во-вторых, злосчастный тейгуюзер отнюдь не испытывал уверенности в том, что он сильнее героя Севера. Скорее даже наоборот. Пусть тейгу Керн Иггдрасиль сам по себе изрядно поднял уровень его сил, а дарованная древним артефактом чудовищная живучесть вкупе с возросшей скоростью восстановления позволили мужчине не только проходить жесточайшие тренировки, которые подарили возможность сделать ещё один небольшой рывок в развитии. Нет: тейгу дал ему возможность выживать в тех смертельных боях, где он попросту не должен был выжить. Не просто остаться в живых, но стремительно и полноценно восстановиться, получив бесценный опыт боя с такими противниками, как, например, Ледяная Смерть. Кто из ныне живущих мог бы таким похвастаться? Но… отсутствие времени и знаний не позволили Карлу ни отточить своё боевое мастерство до нового предела, ни в достаточной мере раскрыть потенциал, заложенный в тейгу. Карл был уверен, что незначительный контроль растений и возможность вытягивать полезные для восстановления и развития элементы из тел врагов — это далеко не всё, на что способен его артефакт, а только самая верхушка открывшихся возможностей. Впрочем, последняя способность могла приносить пользу даже в нынешнем виде. Но, опять же, монстров воюющей армии попадалось мало; а против того, чтобы «питаться» людьми, восставали все морально-нравственные установки слишком честного, на свою беду, воителя. Таким образом, из боевых преимуществ у Карла оставалась одна живучесть. Пусть и воистину выдающаяся, даже баснословная (полностью и в кратчайшие сроки оправиться от раны в сердце — не шуточки!) Сейка же с детства имел самых лучших наставников и врачей, которые помогали талантливому отпрыску правящего рода развиваться наилучшим образом и предохраняли его от травм, позволяя выкладываться почти до того предела, когда это станет вредным, но никогда не переступать опасную черту. В итоге после двух десятилетий усердных, индивидуально подобранных тренировок под руководством лучших учителей страны, которые подкреплялись приёмом алхимии, также созданной дорогими западными специалистами именно под Сейка, принц стал поистине подобен древним героям. А ещё он имел лучшее оружие и практически уникальный доспех, который мог напитывать и укреплять духовной силой, не тратя на это слишком много энергии. Как ни погляди, шансов против него у Карла имелось совсем немного. Но он твёрдо собирался приложить все возможные усилия, дабы их реализовать и не позволить честолюбивому принцу вести войну до последнего способного сражаться северянина. Дожили! Уже даже имперцы насмешничают по этому поводу, выпуская статейки вроде «Войска Северного Королевства очищают жизненное пространство… от северян», — а их принц продолжает упорствовать! — Ты хороший воин, — почти по-отечески обратился Сейка к Карлу. — Один из лучших. У тебя множество заслуг перед нашей страной, а солдаты тебя уважают. Ты уверен, что хочешь погибнуть в бесплодном споре с собственным правителем и командиром, а не в сражении против настоящих врагов нашей страны? Молодой и красивый голубоглазый брюнет в ценном и эффектном доспехе, украшенном блестящим золотом и пурпуром гербом правящего рода на грудной пластине, смотрелся, словно настоящий герой древних легенд. На его фоне хмурый и потрёпанный мужчина средних лет, с упрямым взглядом невнятно-сероватых глаз и в обычной форменной куртке без знаков различия, выглядел… Да что там — как оборванец он выглядел! Что не добавляло Карлу сторонников. И это видел принц, который намеренно и встал, и говорил так, чтобы разница между «смутьяном» и «героическим природным правителем» стала более контрастной. — Того требует моя совесть, — упрямо наклонив голову, коротко ответил Карл, от которого не укрылась «искренность» играющего на публику принца, после чего хозяин Керн Иггдрасиль отсалютовал своим мечом, показывая готовность начать бой. — Хорошо, я уважаю твой выбор, воин, — едва заметно кивнул полководец и сделал зеркальное движение своим знаменитым копьём. Это ознаменовало начало Суда Богов. * * * Первым атаковал Карл. Ударом плоскостью своего меча воитель, вложив максимум силы в ускорение, отвёл направленный на него кончик копья принца в сторону и, шагнув вперёд, попытался рубануть по шее. Противник ожидаемо защитился древком, а Карл, в свою очередь, так и не доведя клинок до конца, крутнул рукоятью, заставляя лезвие стальным жалом метнуться к выставленной вперёд ноге… Чтобы самым кончиком рвануть штанину конечности, убранной из опасной зоны. «А ведь почти получилось!» — мелькнуло на краю сознания. Но… неудача. Воспользоваться тем, что высокомерный противник его недооценивает, не удалось. И теперь шансов на победу стало ещё меньше. Карл ещё успел уйти от пятки копья, мелькнувшей опасно близко к его лицу, а потом уклониться и от рубящего удара длинным и широким наконечником оружия Сейка, который отступил назад и вышел на комфортную для себя дистанцию боя. Однако серия из нескольких стремительных уколов, последовавшая за первыми атаками, призванными просто отогнать противника, окончилась для мечника далеко не столь безвредно. Смертельной раной она закончилась, прямо скажем. Впрочем, это для кого-то другого широкий копейный наконечник, пронзивший брюшные мышцы, кишечник, порезавший магистральные сосуды и с силой ударивший в позвоночник — означал бы неминуемый конец боя. Ибо даже самый живучий воитель не сможет продолжить бой с отказавшими ногами. Однако того, кого прозвали Бессмертным, это если и касалось, то не в полной мере. Боль, конечно, перекосила лицо, несмотря на бушующий в крови адреналин; но Карл не только не упал, но и успел схватиться за копьё левой рукой, удерживая его и вжимая глубже в собственное тело, а правой попытался отрубить противнику руку. К сожалению, принц оказался слишком быстр, отчего сохранил конечность. Но длинный, достаточно глубокий порез на кисти Карл ему всё же оставил. — А ты действительно заслуживаешь своё прозвище, воин, — глядя на оппонента, вытаскивающего оружие принца из своего живота, произнёс Сейка. Что характерно, Бессмертный остался стоять в полной боевой готовности, а когда он наконец вытащил и отбросил копьё, то из живота не спешили вылезать кишки. Да и поток крови напополам с дерьмом из раны тоже не хлынул. Алая жидкость пролилась, но не столь уж и много. Могло даже показаться, что тейгуюзер намеренно, будто в каком-то странном ритуале, позволил руде жизни выступить, дабы скатиться по одежде и разлететься в стороны от вынимаемого наконечника копья. Ведь после первой порции упавшей на снег крови сосуды и плоть закрылись: лишь белёсые растительные отростки копошились внутри быстро стягиваемых ими тканей. По молчаливой договорённости Карл не пытался выбросить копьё подальше и напасть на безоружного. Его противник тоже не спешил приказывать бросить ему новое оружие и атаковать с ним наперевес, хотя и мог бы. Зачем портить чистоту суда богов, если принц — и по его собственному мнению, и по мнению собравшихся вокруг воителей, способных уследить за схваткой — и так одержит победу? Лучше проявить видимое всеми благородство. — Тебе не справиться со мной! — Сейка возвысил голос. — Сдавайся, воин! И я позволю тебе встать против имперских полчищ рядом со мной! — Вы в своём нежелании сдаваться лишь зазря сгубите десятки тысяч людей. И обречёте на погибель миллионы, — несогласно покачал головой Карл, после чего отступил назад, позволяя противнику поднять своё оружие. — Лучше умереть, сражаясь за свободу, чем подставить спину под плеть и сгнить в рабстве, — принц взмахнул оружием, окончательно очищая его от крови этого недалёкого и упёртого глупца (одно слово — худородный!) и приготовился к бою. И вновь Карл бросился в атаку первым. И вновь без особого толка. Несомненно, контратаки принца удалось избежать. Но… была ли в том заслуга самого Бессмертного? А может, понимая, что враг способен перетерпеть не убивающие сразу ранения в корпус и продолжить бой, находясь в более выгодной позиции (или, что ещё хуже, вновь захватить копьё и временно обезоружить принца) — Сейка просто выжидал момент для верного удара? По крайней мере, следующая атака хозяина Керн Иггдрасиль ни к чему не привела. Хотя, как он чувствовал, у противника были хорошие шансы его задеть. Когда принц атаковал сам, Карл намеренно попытался пойти на размен ударами. Но особого толку из этого не вышло. Несколько более быстрый и куда более искусный принц сумел принять удар меча на крепкий доспех и, в свою очередь, расчётливо искалечил Бессмертному коленный сустав. Карл от этого пострадал, конечно, не слишком сильно — что хладнокровно отметил Сейка, наблюдающий за эффективностью атак по суставам — разве что его тейгу потратил часть запаса сил и полезных веществ на быстрое создание функциональной заплатки, да сам Бессмертный испытал очередную вспышку боли. Но… безнадёги в глазах мужчины стало больше. Что опять же не укрылось от внимания. Взгляд Сейка наполнился привычным превосходством и самоуверенностью. В дальнейшем несколько раз он имел возможность попробовать закончить бой с достаточно высокими шансами на успех, но... всякий раз не делал этого. Наслаждаясь схваткой с почти таким же сильным противником, как он сам, полководец смог на время отрешиться от всех проблем и тревог, что глодали сердце неудавшегося завоевателя и зачинателя нового мирового порядка. Действия Карла же несли всё более видимый оттенок безысходности и вырастающего из неё безрассудства. Не раз и не два он пытался идти в размен, прикрывая лишь критически важные органы. Но как атаки, так и попытки поймать принца имели всё тот же результат: между нулевым и отрицательным. Впрочем, «народный Мастер» не слишком-то и надеялся на иной результат. Он, в отличие от многих иных коллег по рангу, не мнил себя пупом земли и отнюдь не считал, будто он самый сильный — или, тем более, самый удачливый. Поэтому его расчёт во многом строился на том, что его сразу начнут подавлять, но даруемая тейгу живучесть не позволит сдохнуть в первые мгновения. Конечно, в самом начале был момент, когда почти показалось, что удастся покончить со всем быстро. Но… не получилось, не повезло. Оставалось уповать на иную задумку. Поэтому принц видел, как после каждой безуспешной попытки вырвать победу его противник всё сильнее сдаёт и теряет волю к борьбе. Карлу даже не пришлось слишком сильно притворяться — он в самом деле испытывал и отчаяние, и боль. Просто большая часть этих эмоций проистекала не из страха поражения и смерти, а из понимания, что даже если он победит, этим всё не закончится. Ведь Карл, по сути, предал своего повелителя, которого северный офицер уважал, несмотря на своё несогласие с его выбором; более того: он пошёл против армии и государства, выразителем интересов которых являлся Герой Севера. Мастер верил, что встал за правое дело там, где остальные предпочли опустить глаза, но… кто сказал, что он прав? Что всё будет не зря? Кто сказал, что он не делает хуже? Сколь ужасны эти вопросы для духа, мучимого сомнениями! Он говорил с Куроме, которая, судя по виду и словам, вовсе не стремилась быть тем кровожадным чудовищем, которым её описывают. Да и Эсдес, судя по собранной информации, при всей своей жестокости, не стремится непременно втоптать в кровавую грязь тех, кто склонил перед ней голову. По крайней мере, пока они не пытаются нарушить условия сдачи. …Если слухи, разнёсшиеся от взятых в плен имперцев, имеют хоть какое-то отношение к реальности. Если имперская убийца и шпионка не обманула развесившего уши врага. Если, если, если… Ошибиться и оказаться тем, кто променяет ужасный конец на ужас без конца… вот что пугало по-настоящему! Эти чувства воитель — отнюдь не смирившийся со своим поражением, а более того, всё ещё рассчитывающий победить — и демонстрировал своему противнику, с каждым ходом боя всё более уверяющемуся в собственном безоговорочном превосходстве. Бессмертный выжидал. Терпеливо. Стойко. Он ждал момента, когда гордый и самоуверенный принц достаточно насладится схваткой и решит, что Карл ему наскучил. А ещё он ждал, когда Сейка удобно встанет в то место, куда некогда упала затоптанная и уже позабытая кровь из живота Карла. В конце концов, небесный суд отличался от той же аттестации на ранг тем, что боец мог пользоваться всеми силами, что имел. И тейгу тоже считались личной силой, её неотъемлемой частью. А Карл как раз недавно освоил новый трюк, о котором пока ещё никто не знал. Отнюдь не впечатляющий и совсем не мощный — разве что, быть может, в потенциале — но способный помочь здесь и сейчас, перевернуть ход схватки. Когда Бессмертный ненароком встал так, чтобы его противнику было удобно находиться в предназначенном ему месте — кое тейгуюзер неплохо чувствовал — он показал дыру в защите. Сейка привык, что прорехи в обороне вполне настоящие, пусть и не позволяющие серьёзно ранить или убить удивительно живучего худородного дурака. Так что он атаковал практически сразу. А почему нет? Ведь все знания и умения опытного и сильного благородного Мастера Боя говорили, что даже в том случае, если Бессмертный прикидывается, позиция и большая длина оружия копейщика позволят ему нанести укол и отступить безнаказанно. Так всё и вышло… поначалу. Принц нанёс стремительный и хитрый укол, призванный расколоть череп слишком живучего тейгуюзера, но тот оказался неожиданно ловко отбит. Зато и попытка мечника контратаковать провалилась едва ли не в зародыше. Карл не мог перейти в наступление без риска наскочить на копьё. А вот принц мог. Причём, учитывая, что он уже успел приноровиться к простоватой технике смутьяна, с хорошим шансом закончить серию атак в критической зоне: на черепе живучего, но, вопреки прозвищу, отнюдь не бессмертного хозяина тейгу Керн Иггдрасиль. «Ещё не сдался? — с удивлением и некоторым даже уважением мелькнуло в голове высокородного, когда он встретился с упрямым взглядом серых глаз. — Но это уже ничего не значит. Пора заканчивать». «Прощай, глупец. Я буду тебя помнить», — мысленно произнёс полководец, готовясь дожать упрямца. Так думал Сейка. Однако когда брюнет начал отводить копьё для нового укола, то изменить позицию ног неожиданно не получилось. Более того, принц ощутил сильную боль в ступнях. Карл же не позволил своему противнику разобраться в причинах неожиданной боли в связанных ногах и, воспользовавшись мгновением растерянности, обошёл копьё и ударил в голову. Мимо! Несмотря на то, что ступни Сейка пробили острые ростки духовной лозы, чьи семена попали в землю вместе с кровью хозяина Керн Иггдрасиль (и за довольно короткий промежуток объективного времени успели скрытно прорасти, затаившись под снегом в ожидании жертвы и приказа), принц, оставаясь действительно выдающимся воителем, сумел уйти от первого удара Карла. Он даже почти выдрал одну из ног из жестокой растительной хватки. Почти обеспечил себе относительную свободу манёвра, чтобы отогнать врага, а потом быстро и без игр его уничтожить. Но… Не успел. Оружие мечника, не достигнув цели в верхнем ярусе тела, просто описало дугу и ударило по ногам, которые уж точно никуда деться не могли. И не делись. Клинок практически перерубил левую конечность чуть выше колена, окончательно подтверждая, что ещё раз чуда не произойдёт и неожиданного поворота в схватке не случится. — Вы проиграли, мой принц, — уклонившись от просвистевшего мимо жала копья и отступая на безопасное расстояние, произнёс Карл. — Сдавайтесь. — Ты так и не понял, глупец, — игнорируя как боль, так и рёв наблюдавших за схваткой военных, покачал головой брюнет в доспехах. Героя Севера, оставшегося стоять на одной ноге, словно бы совсем не беспокоила ситуация. Ни левая конечность, повисшая на куске плоти и обильно кровоточащая, ни ступня правой, пробитая хищными побегами (израсходовавшими заложенную в них силу и теперь начавшими быстро жухнуть), казалось, его совершенно не трогали. Даже сейчас, находясь на грани гибели, владыка Севера выглядел величественно. — Мой путь может закончиться только победой или смертью, — твёрдым голосом сказал мужчина. — Третьего не дано. Едва прозвучало последнее слово, как принц резко вошёл в предельное ускорение. Единым невероятно быстрым и точным движением он перехватил копьё лезвием вниз и взмахнул наконечником, отсекая часть опутавших ноги ростков. Продолжив движение копья, Герой Севера направил его острие вперёд и вверх по дуге, одновременно оттолкнувшись целой ногой от земли и с силой рванув вперёд. С мясом вырывая оставшуюся в плоти растительность, он вытянулся в последнем атакующем движении, в которое вложил всё. Однако пусть Сейка и выжимал из своего тела и духа все оставшиеся резервы, наплевав на потенциальные риски (если бы он владел опасной для жизни техникой снятия внутренних ограничителей, то и её обязательно бы использовал на весь возможный максимум, уже не боясь никаких последствий), тяжело раненный одноногий калека всё равно оставался одноногим калекой. Тяжело раненным. Пусть и с духовной силой, и с копьём. Карл воспользовался сильно просевшей манёвренностью противника и просто ушёл в сторону. Одновременно он нанес быстрый укол в открывшееся при атаке слабое место доспеха. На этом бой и окончился. Совершенно не так, как ожидало большинство собравшихся. В том числе и сам (не очень счастливый) победитель. — …Господин, не пытайтесь говорить! Вас ещё можно спасти, — суетился вокруг поверженного брюнета лекарь. — Это суд богов, кха, — откашлял Сейка кровавую пену. — Тот, кого они выбрали — живёт и побеждает. Другой, кха, нет. — Правила предусматривают… — Пошёл, кха, вон, чужак! — напрягшись, гаркнул аристократ; назойливого врача будто ветром сдуло. — Теперь ты… — обратился он к Карлу. — Ха-а… не думай, что, кха, легко отделаешься. Нырнуть в… сугроб, ха, не выйдет… Теперь ты ответственен, кха, за всё… — умирающий сделал паузу, чтобы набраться сил. Хотя правильнее было выразиться — «почти мёртвый», потому как глубокий удар в подмышечную впадину в большинстве случаев смертелен даже для сильного воителя: слишком много жизненно важных органов и магистральных сосудов повредил клинок Карла. Чудо, что принц вообще сохранил способность говорить. Ну, или стоит сказать спасибо алхимии, которую влил и вколол в него присланный западными союзничками докторишка. Хоть какой-то прок с этого подсыла красноголовых. — Слушайте все! — громко, вкладывая духовную силу в голос, возвестил принц. — Я, Нума Сейка, признаю себя проигравшим в Суде Богов! — некоторое время бледнеющему с каждой секундой оратору пришлось подождать, чтобы прокашляться и восстановить дыхание. — Своей последней волей! Возлагаю всю ответственность на Карла… — на секунду мужчина, в глазах которого уже начало темнеть, замялся, силясь вспомнить малозначительную фамилию своего убийцы, но так и не смог, — Бессмертного! Слушайте его, какх-х, — воля умирающего уже не смогла поддерживать технику усиления голоса, так что голос резко стал тише, — слуш-шайте, как мен… ха… — на этом силы оставили принца. В глазах окончательно почернело, а сознание погрузилось в предсмертную тьму. «Не слишком героически, но и не совсем уж бесславно», — проскользнуло на краю затухающего сознания. Так закончилась жизнь неудавшегося потрясателя мироздания и ниспровергателя основ. Если спросить одну добрую некроманси, знающую больше, чем доступно даже непростым смертным, то произошло это гораздо лучше, чем могло бы, осуществи Сейка свои самоубийственные планы и встреть Эсдес с её войсками в городе-крепости. Всё-таки в ином варианте будущего город оказался уничтожен — буквально выморожен вместе с защитниками — а сам взятый в плен полководец оказался сломлен пытками. Излишне горделивый и опрометчивый, но всё же имевший своеобразный кодекс чести правитель-воин, если ему бы дали выбор, и сам бы предпочёл не лишённую героического флёра гибель в поединке на божьем суде той позорной смерти, которую встретило его альтер-эго. Ведь где-то там, в иной исторической ветви, окончательно ушедшей в тень несбывшегося, сломанная пытками жалкая бесшерстая псина, вылизывающая сапоги Эсдес, навеки вошла в историю королевского рода позорным пятном. Так что, пусть Карл об этом не догадывался, но судьбу своего противника он уж точно изменил к лучшему. Хотя говорить «к лучшему» стоит, если рассматривать ситуацию со стороны Нума Сейка, Карла и, возможно, остальных засевших в городе северян. И только так. Ледяная Смерть же данному исходу, лишившему её хорошей драки и интересной зверушки — не обрадовалась. Совсем. * * * Высший генерал Эсдес — а по совместительству командующая центральным фронтом — находилась не в духе. И у неё имелись на то причины. Ведь чего она ожидала, когда получила приказ на выдвижение своей дивизии к границам Северного Королевства? Того же, что и на Юге. Того, что происходило, когда имперские войска оказались не просто вышиблены с границы, но и отброшены на значительную глубину. Когда лучшие силы её предшественников сгинули в джунглях, терзаемые болезнями, ловушками и подлыми атаками дикарей, а те, кто остались, могли лишь героически оборонять ключевые точки, с полным напряжением всех сил кое-как отбрасывая кровожадные орды южан и натравливаемых ими монстров. Увлекательной кровавой бойни! О-о, хорошее было времечко! Пусть дикари до определённого момента и навязывали ей лесную войну, но когда армия добралась до их городов, всё пошло как надо. Они с Наджи отлично повеселились! Сначала воительницы и их солдаты сжигали и вымораживали города, становища и места религиозного поклонения наивных южан, решивших, будто кто-то станет снова играть с ними в партизанскую борьбу, в которой местные племена оказались действительно хороши. А потом, когда эти дураки сообразили, что к чему и, следуя плану подруг-тейгуюзеров, начали пытаться препятствовать уничтожению мирного населения и святилищ, то и напрямую громя их силы, собравшиеся в кучу для защиты уязвимых точек. А что происходит здесь и сейчас, на памятных по детству заснеженных просторах, окружённых возвышающимися тут и там горными пиками? Ничего хорошего! Ведь тут и без неё справлялись! Конечно, победа расквартированных на северной границе войск Империи не являлась бесспорной: по центральному направлению, там, где ранее наступал самопровозглашённый «освободитель земель и ниспровергатель тирании», региональные войска отступали, оставляя за собой множество трупов. Но ближе к западу фронт особо не двигался. А на востоке противостояние и вовсе перешло на территорию Северного Королевства, с перспективой полного обрушения обороны северян. Собственно, во многом из-за успехов на восточном фронте Эсдес и не получила от этой войны ожидаемого удовольствия. Не в полной мере. Приятные моменты, разумеется, всё ещё имелись, пусть не так много, как Ледяная Смерть ждала и надеялась. Более того: главная виновница отсутствия должного накала войны сама стала одним из таких моментов. А если повелительница мёртвых действительно продолжит развиваться, дабы во время следующей встречи оказаться способной подтвердить свой статус подруги-соперницы… то, быть может, она и вовсе сумеет стать чем-то большим. И тем самым поможет Эсдес развеять её одиночество. Да-а… Куроме. Пусть Ледяная Смерть, несмотря на намёки, не пыталась всерьёз рассматривать эту девушку в качестве своей потенциальной пары, продолжая подумывать о поиске достойного мужчины, с которым можно будет начать возрождение рода Партас. Но иметь и подругу, и мужа — которого требуется ещё найти, кстати — это лучше, чем одного только мужа. Тем не менее, Эсдес считала нецелесообразным долго витать в мыслях об отношениях, поэтому, едва затронув эту тему, она почти сразу выкинула её из головы, вернувшись к иной, искренне любимой. К войне. …Получается, если кто и взял от боевых действий всё возможное веселье, то это не кто иной, как одна хитрая некромантка. Как подозревала повелительница льда, проблемы королевства, которое внезапно начали рвать изнутри междоусобные склоки местных лордов, тоже обязаны своим появлением одной интересной миниатюрной брюнетке с тейгу, повелевающим мёртвыми и некоей тёмной энергией. Разведчица и убийца всё-таки. Да и, в конце концов, именно Куроме склонила первое княжество Северного Королевства к отделению от взбунтовавшегося королевства и заявлению о своей лояльности Империи. А потом она же отстояла его в схватке с целыми тремя монстрами ранга S. Как же Эсдес ей завидовала! Пусть и никому не показывала данного чувства. Ведь ей самой Онест не рекомендовал посещать центры различных аномалий для охоты, потому как это чревато Волной Монстров, губительной для окрестных городков и сёл, а также осложняющей логистику. Не то чтобы судьба слабаков заботила премьер-министра сильнее, чем присягнувшую ему Ледяную Смерть, однако создаваемые прямо на территории Империи рукотворные катастрофы плохо сказывались на репутации. Да и воинское сообщество воспринимало подобное с неприязнью: по всему миру хватало воителей, полагающих экзистенциальной угрозой человечеству именно монстров, а любые внутренние конфликты — глупой междоусобицей. В общем, если и бить монстров, то лишь тех, которые сами вылезли на территории людей. И Куроме увела у неё целых трёх таких! Если бы Эсдес не симпатизировала этой сладкоежке (и, выдайся возможность, не поступила бы так же), она бы на неё обиделась и разозлилась. Но зачем ещё нужны соперники, если не чтобы утирать нос время от времени? Вот и Куроме… утёрла. Ещё у погонщика тех монстров, как говорят, взяла памятный талисман в виде двух его ног до колена. Подшутила над ним — почти так же, как сама Эсдес когда-то наказала и мотивировала глупую Наджи, слишком погрязшую в интригах и политике, как для боевого генерала и хозяйки довольно могущественного тейгу. Забывшую о том, в чём на самом деле заключается исток могущества. И, будто мало всего вышеперечисленного, так ещё то ли игрушка Куроме, то ли её используемая втёмную фигура, которую Эсдес, в знак уважения к новообретённой подруге-сопернице, не стала (слишком старательно) убивать во время встречи с заслоном северян, преподнесла ещё один сюрприз. Как водится, неприятный. Пакостный даже. Нет, ну а как ещё назвать сданный город и мёртвого Сейка?! Безобразие! Эсдес здесь уже вся такая настроилась на приятное, а тут — нате! Приготовилась, понимаешь, хорошенько выложиться и продемонстрировать силу, лично разрушив ворота, перебив всех обороняющих их слабаков, хорошенько поразвлёкшись с сильными врагами и даже взяв кого-нибудь в плен. Тот же прославленный Герой Севера замечательно смотрелся бы в пыточной. А потом, быть может, и на цепи у ног Эсдес. Больно уж он напрашивался на размещение в подобающем месте с этим своим извечным высокомерием в пафосных манифестах и посланиях. Но… да, именно «смотрелся бы». Если бы всё пошло так, как ожидалось. — То есть как это — вы убили собственного правителя и теперь капитулируете? — сидя на высоком троноподобном стуле, с неприятным удивлением переспросила Эсдес у присланного из города-крепости переговорщика. — Мы не убивали нашего принца! — взвился тощий переговорщик. — Смерть Его Высочества — результат священного поединка между ним и вызвавшим его Мастером Карлом. Никто из нас не сомневался в победе нашего Героя и сильнейшего воина Севера. Но боги явили свою волю, вручив победу Карлу Бессмертному Мамио. И так как своей последней волей наш владыка возложил всю ответственность на этого выскочку, то мы вместе с ним склоняемся перед вашей силой, — ещё раз поклонился этот раздражающий тип. Бесит! Как же бесит! Прямо-таки испепеляет! Хотелось отправить посланников от нового лидера северян, принесших столь дурные вести, в свою личную пыточную, дабы хоть немного сбросить пар, а потом отослать обратно в город-крепость их искажённые в предсмертной муке головы. А ещё через пару часов отдать приказ всё-таки атаковать засевшую в городе кучку подлых трусов, которые при приближении её армии не приготовились, как это положено воинам, встретить славную (или не очень) смерть, а, наоборот, засуетились, словно тараканы на свету, желая спасти свои жалкие шкуры. Но увы! Это в далёком детстве и ранней юности Эсдес, будучи последней представительницей своего клана охотников на монстров, могла ни на кого не оглядываться. Сейчас же, являясь имперским генералом, она не только извлекала выгоды из своего положения, но и имела обязанности перед Империей, а также несла ответственность за своих людей. Глупо драться с тем, кто уже готов склониться, признавая её силу. Глупо и слишком по-детски. Впрочем, оставалась небольшая надежда на то, что всё это не более чем постановка и попытка заманить в ловушку вражескую военачальницу. Кто знает, может, Сейка жив и всё происходящее — это его план? Что ж. Эсдес даже пойдёт на поводу у гипотетических хитрецов. С некой... надеждой. — Я вас поняла, — сказала она посланцам. — Передайте своему господину, что я лично собираюсь принять у него капитуляцию. Пусть ждёт у себя во дворце. — Но как же предварительное обсуждение условий? — вновь вскинулся пучеглазый и худой, как палка, обладатель залысины. — Каких ещё условий? — прищурилась Эсдес, позволив части своего недовольства излиться на окружающих в виде леденящего духовного давления. — Либо вы сдаётесь, либо мы берём город штурмом. — М-мы сдаёмся! Сдаёмся! — поспешил с ответом худой. — Н-но, скажите, вы же не станете о-отдавать город н-на разграбление? — перебарывая себя, продолжил он гнуть свою линию. — Мы — армия Империи, а не какие-то бандиты, — презрительно глядя на слабака, еле стоящего на трясущихся в коленках ногах, произнесла высший генерал. — Но если ваши хозяева так боятся грабежей, что желают навязать мне какие-то условия, то… Думаю, они на самом деле не хотят договариваться, а собираются дать нам отпор. И я готова лишь приветствовать такое решение. Хоть какое-то развлечение, раз уж вы сами прирезали Сейка. И с пленными мороки меньше. — Нет-нет! Никаких условий! — вновь согнувшись в поклоне, заголосил тощий и плешивый глава делегации. Эсдес мысленно вздохнула. Это не слишком походило на хитроумный план Сейка: гордец не послал бы к ней такое... чучело. Но в любом случае здесь и сейчас её демонстративный отказ принимать сдачу будет весьма невыгоден для Империи. А Ледяная Смерть, как ни крути, являлась не только воительницей и тейгуюзером, но и имперским генералом, что налагало на неё некоторые… ограничения. «Хорошо, в следующий раз развлекусь с более храбрыми воинами, — с толикой унылого смирения подумала она. — Они ведь ещё остались в этой стране? В местной столице, например?» Да, пожалуй, должны остаться. Засевшие в центре города представители правящего режима точно решат биться до последнего. Бросят на врага всех своих лучших воителей, понимая, что поражение в войне равнозначно для них если не смерти, то потери большей части влияния и богатства. А за деньги и власть многие из этих готовы рискнуть всем и всеми. Вспомнить хотя бы тех индивидов, которые пытались надуть Эсдес со снабжением её солдат. Она ведь спрашивала их, перед тем как досыта накормить расплавленным золотом, которого эти тараканы так хотели: знали ли они, какими будут последствия? Знали! Но жажда наживы и манящие намёки со стороны сил, недружественных премьер-министру, оказались сильнее чувства самосохранения. Если Сейка действительно убит, то Ледяная Смерть очень рассчитывала на жадность и самоуверенность столичных властей и гарнизона. На упорство и наглость, переходящие в смирение и ужас под железной пятой её сил. И, конечно, перед дыханием покорного льда. Хоть какое-то веселье! — Если город и гарнизон сдадутся и будут следовать правилам, то погромов и грабежей не будет, — видя, что госпожа потеряла интерес к разговору и погрузилась в свои мысли, вступил в разговор Ривер, что доселе тихо стоял за её плечом. — Но ваши солдаты обязаны сдать оружие и находиться в… — начал он обсуждать малоинтересные девушке детали. Не пожелав слушать дальше, Эсдес решила уйти по своим делам. Показать трусам своё пренебрежение она не боялась, а о деталях прекрасно договорится и Ривер. Генерал же пока проверит бойцов и поговорит с офицерами. Вдруг бой всё-таки состоится? ...Спустя несколько часов Повелительница Льда отправилась во вражеский город. К сожалению шагающей вместе с Ривером Эсдес — от заместителя так и не удалось отвязаться, так что пришлось терпеть снижение вероятности нападения — их не атаковали. Ни под высокими серыми стенами со множеством бойниц, ни сразу после пересечения городских врат, когда перед ними открылся город-крепость, испещрённый десятками, если не сотнями труб, воняющий дымом и какой-то химией. Не сделали этого и позже, на территории центральной площади, перекрытой оцеплением (как и весь остальной путь высокой гостьи, пожелавшей прогуляться без лишней компании). Никто так и не открыл огонь по «мишени», столь удобно вставшей в простреливаемом центре площади, где Ледяная Смерть будто бы ненароком задержалась. И даже резиденция местного правителя оказалась набита настоящими чиновниками и офицерами, а не замаскированными под них обманками! И это хвалёные суровые воины Севера? Трусы и слабаки! Одно разочарование! Цокая по узорчатому каменному полу длинными каблуками высоких белых сапог (абсолютно непрактичных и чудовищно неудобных для военных походов — и тем самым подчёркивающих силу той, кто не только сражается и побеждает в такой обуви, но и делает это так, чтобы сапоги оставались целыми и чистыми), Эсдес шла через зал, наполненный трусливыми военными, чиновниками и местными дворянами. Спокойно, неспешно, прямо. Как безусловная победительница. Кто-то прятал взгляд, многие смотрели испуганно, часть мужчин в бессильной жажде обладания пялились на её грудь или задницу. Но некоторые, как подметила воительница, глядели с различимой (приятной) ненавистью. К сожалению, злых взглядов оказалось слишком мало, чтобы рассчитывать на что-то интересное. Но от очередной провокации голубовласая воительница не отказалась. Подойдя к трону, который здесь, очевидно, ранее поставили специально для принца Сейка — рядом с коим, не решаясь занять место правителя и сидя взирать на победительницу сверху, стоял северный тейгуюзер со свитой — Эсдес, ни на миг не замедлившись, поднялась по короткой лесенке и уселась на богатый стул с высокой спинкой. Ривер, ни на миг не смутившись, встал рядом, сбоку от своей госпожи. Возмущённых, злых и ненавидящих взглядов от северян сразу стало больше. Увы, но ничего, кроме быстро стихшего ропота, это действие не вызвало. И впрямь решили склониться. Жаль. — Я жду, — заложив ногу за ногу, с лёгким раздражением, но не без толики чувства собственного величия в голосе, поторопила она северян. * * * — Я жду, — заложив ногу за ногу, высокомерно произнесла Эсдес. «Страшная женщина», — мимолётно подумал Карл, что как человек, несущий ответственность за всех собравшихся, выступил вперёд и поклонился. Да, имперская повелительница льда и хлада была красивой, очень эффектной женщиной, которая к тому же любила откровенно одеваться (чего только стоит её юбка, чья длина покажется излишне смелой даже иной куртизанке!). Но Карл, в отличие от иных исходящих слюной глупцов, не пялился на ровные длинные ноги и то, что, гм, находилось выше; и не из недостатка мужественности, а просто потому, что его суть воителя открывала ему немного больше. Вернее, ему — и всем остальным обладателям относительно развитого восприятия — намеренно показали чуть больше. К ним без всякой охраны и со свитой из одного человека, насмешливо игнорируя все возможные угрозы и условности, явилась не просто воительница, а живая стихия. Именно так Карл воспринимал женщину-полководца. Словно не имперка-тейгуюзер перед ним сидит, а одушевлённая снежная буря; притом самая лютая из них, одна из тех, что на северной окраине называют «чёрными», которые своим страшным морозом и пронизывающим ветром способны убить не то что простого неудачника, застигнутого вне дома, но даже воителя (а то и иного монстра!). Убийственная стихия приняла облик провокационно одетой девицы и ждёт первой оплошности, чтобы разойтись во весь дух. Даже Куроме казалась не столь всеобъемлюще смертоносной! Впрочем, хозяйка Яцуфусы оставалась привыкшей скрывать собственную силу разведчицей, некроманткой и чернокнижницей, так что Карл не поручился бы за то, кто из этих двоих внушает больший ужас. Парадоксально, но, как ни странно, именно вымораживающее ощущение от близкого присутствия существа, которое, пожелав того, вероятно, смогло бы убить всех присутствующих за одну секунду, а то и весь город выморозить, потратив чуть больше сил и времени, успокоило мужчину. Он всё сделал правильно. Он не зря выступил против принца. Либо так, либо лютая смерть. Сначала для них, а потом и для всех остальных северян, решивших послушать призывы Сейка и сражаться до самого конца. С неостановимой силой не сражаются: от неё либо бегут, либо, при невозможности бегства, склоняют головы в смирении. А его настрадавшаяся родина, его любимый, хотя и израненный Север, уже совершил достаточно тщетных попыток останавливать неостановимое. Хватит! — Я, полковник Карл Мамио, прозванный Бессмертным, ныне возглавляющий военные силы Северного королевства в этом городе, склоняюсь перед имперской армией в лице генерала Эсдес. Женщина величественно кивнула. — Хорошо, — гордо произнесла она. — А остальные? Краем глаза заметив, что часть офицеров, так же, как и местный мэр со свитой, замешкались, Карл повелительно махнул рукой. Высшие офицеры, пусть и не испытывали особых позитивных эмоций от необходимости выказывать дополнительные знаки покорности, но жить всё же хотели больше, да и чиновники тоже; поэтому по залу словно пробежала волна: все склоняли головы перед мощью Империи и её представительницы. …Или не все. — Пусть предатели под предводительством вонючего прихвостня имперской труповодки гнут свои спины! — раскатисто раздался басистый голос. — А я не стану! «Проклятые духи тьмы! Кто пустил сюда этого идиота?!» — подумал Карл, узнав голос Ларса. Этот не слишком высокий, но крепко сбитый Адепт при капитанском звании был почти ровесником Бессмертного, да и происхождением они оба не вышли. Однако Ларс ещё и умом не блистал. Или ему просто было плевать на всё и всех, кроме Героя Севера, ставшего для него кумиром. А знал его северный тейгуюзер потому, что капитан Ларс являлся одним из центров консолидации недовольных. Он даже вызвал «предателя» на поединок, который, естественно, моментально продул, но так и не успокоился. И крайне странно, что он оказался тут, а не под домашним арестом, как все остальные потенциальные смутьяны. Впрочем, чего он хотел? После смерти принца Сейка начался тот ещё бардак. Даже посланника, которого отправили к Эсдес, пришлось долго искать, а самого Карла, который сначала собирался прийти к ней самостоятельно и в одиночку — коллегиально не отпустили высшие офицеры и чиновники. Тем временем сторонник «преданного» принца (который, между прочим, при всех согласился на суд богов), получивший свою минуту славы, продолжал вещать, не обращая внимания на мысленные проклятия Карла, не знающего: подняться ему и заткнуть дебила или продолжать кланяться. Не придворный он, не дипломат и вообще не мастак красиво говорить. Даже первые свои слова он долго выдумывал и мысленно репетировал. — Принц Сейка призывал нас бороться с Империей и её демоническими шлюхами! — басовито возвестил одуревший от собственной смелости Адепт. — И я… — …Слишком слаб, чтобы бросать мне вызов, — скучающе (и, как показалось Карлу, с толикой разочарования) проговорила Эсдес в сторону безголового трупа, чьи мозги и осколки черепа забрызгали стоящих рядом неудачников. — Но, может быть, среди вас есть более достойные внимания противники? — поинтересовалась воительница, в чьей руке появилась новая льдинка — такая же, как и предшественница, разорвавшая череп несчастного Ларса на куски. — Нет, госпожа, мы не смеем! — попытался «подлизнуть» выступивший вперёд мэр. — Заткнись, слизняк, — лениво махнула рукой воительница. — Тебе не давали слова. Мэр и его приближённые вздрогнули и попятились, страшась нового убийства, но ничего, кроме презрительного взгляда льдисто-голубых глаз, не дождались. — Прошу прощения за моего подчинённого, — включился в разговор Карл. — Пусть я и победил принца Сейка на суде богов, но не все готовы это признать. — Можешь больше не гнуть спину, Бессмертный, — куда дружелюбнее сказала Эсдес Карлу, демонстрируя, что лишь его считает достойным вести с ней беседу. — И мне нет дела до шумных слабаков. Но если кто-то из них посмеет убить моего человека, то взамен я казню сотню. — Гм, я доведу эту информацию до личного состава, — не зная, что ещё сказать на такое заявление, ответил Бессмертный. — Но если что-то случится, я прошу вас разобраться, прежде чем действовать. И, если позволите, то я лично окажу помощь в расследовании любого ЧП. — Мне всё равно, — развеяв созданную ледышку, безразлично двинула кистью Эсдес. — И что насчёт тебя самого? — Меня самого? — не понял мужчина. — Не хочешь бросить мне вызов? — заинтересованно спросила Ледяная Смерть. — Мы уже встречались в бою, и в прошлый раз ты хоть и не продержался долго, но смог выжить после моего удара. А ещё, как я слышала, ты несколько раз смог выжить в столкновениях и с Куроме. Может быть, желаешь сразиться со мной в поединке? Обещаю: если сможешь меня задеть, то я позволю вашим войскам покинуть крепость вместе со знамёнами и оружием. — Нет, — твёрдо и без колебаний ответил Карл. — Почему? — вздёрнула свою лазурную бровь воительница. — Ты, в отличие от этих, — пренебрежительное движение рукой в сторону остальных собравшихся в зале, — не боишься, я вижу. Но всё равно отказываешься. — Я отвечаю не только за себя, — сказал северный офицер, окончательно плюнувший на попытки придерживаться какого-то политеса. — Если я умру, то это нанесёт вред всем, кто мне поверил. И я хочу прекратить эту войну, в которой нам не победить. — Сомневаешься в своих силах? Ты ведь Бессмертный, — уголки губ женщины едва заметно дрогнули, показывая намёк на ироничную улыбку. — Я не сомневаюсь, — Карл криво усмехнулся в ответ. — Я точно знаю, что моих сил недостаточно, чтобы рассчитывать даже на ничью в поединке с вами. А выжил в прошлый раз я лишь из-за мимолётной удачи, благодаря которой вы просто пронзили мне сердце. Ещё раньше я остался жив также не из-за собственной силы, а из-за прихоти повелительницы мёртвых. — Твои резоны понятны, удачливый Бессмертный. И не думаю, что эти трусливые крысы, — новый пренебрежительный взгляд льдисто-голубых глаз прошёлся по боязливо опускающим глаза чиновникам и штабным, — не отомстят тебе за твою заботу и своё спасение. Но делать выбор и платить за него — право всякого сильного. Раз ты чувствуешь ответственность за этих людей, то я могу пообещать, что не стану тебя ни убивать, ни калечить. После нескольких поединков сможешь вернуться к своим обязанностям командующего, — предложила глава имперских войск. Впрочем, видя, что мужчине — уставшему и подавленному — бои и схватки были интересны в той же степени, в которой саму Эсдес привлекали светские мероприятия, воительница решила посулить нечто, что с его точки зрения окажется более заманчивым, чем предыдущие предложения. — Если согласишься, город и гарнизон получат от меня какие-нибудь послабления, — под недовольное кряхтение застывшего рядом с троном седого усача, предложила имперский генерал. — У нас мало провианта, госпожа, — почти без раздумий начал полковник. — Уже сейчас пришлось реквизировать большую часть запасов и начать раздавать пайки централизованно. А скоро их придётся урезать. Понимаю, что у вашей армии тоже не так много излишков. Но если бы вы посодействовали восстановлению поставок из захваченных Империей городов… — Хорошо, — не потрудившись даже дослушать, согласилась глава имперской армии. — Но в ответ я надеюсь, что ты действительно постараешься меня убить, — зубасто улыбнулась она. Карл мысленно вздохнул. Кажется, та боль и травмы, через которые он прошёл во время суда богов, вскоре покажутся ему чем-то незначительным. Хотя бы потому, что Эсдес уже успела прославиться в Северном Королевстве, как маньяк битвы и открытая садистка, пусть и обладающая своими понятиями о чести и воинском благородстве. Нет, кто бы что ни говорил и ни думал обо всех перипетиях, которые Карлу удалось пережить и даже выйти из них сильнее и крепче прежнего, но названный Бессмертным определённо не относился к удачливым людям. Ну, или «удача» незадачливого Мастера столь специфична, что её впору называть проклятьем. * * * Юг Империи. Незадолго до разговора Куроме с посланником. — Господин, в случае конфликта мы не сумеем долго сдерживать обладательницу внеранговой силы, — обратился рослый воитель к темноволосому мужчине интеллигентного вида: владельцу круглых очков и аккуратной бородки. — Особенно если она призовёт мёртвых монстров. Так ли нужно встречаться с ней... лично? — Нужно, — коротко ответил бывший министр разведки. Впрочем, спустя краткий миг размышлений он решил раскрыть часть своих мыслей. Всё-таки перед ним стоял лидер верных лично ему воителей, выращенных в засекреченных тренировочных лагерях наподобие Подземной Базы. Не тех отбросов, которых, как он знал, спихнули под руку упомянутой Куроме, а вполне квалифицированных бойцов, обладающих способностью думать и проявлять здоровую инициативу, но при этом всё равно готовых выполнять любые приказы. К сожалению, из-за совсем уж задранной секретности таких бойцов подготовили весьма немного. Силы их тоже трудно назвать выдающимися: всё-таки проект начали существенно позже первоначального и набирали туда не маленьких детей, а подростков. Да и никто не рассчитывал, что придётся инсценировать собственную смерть и, оставив тёплое место министра разведки, уходить в тень вместе с немногочисленными верными людьми и относительно скудными ресурсами. Но пара Воинов и несколько десятков Адептов — тоже немалая сила. Тем более с учётом химер, над которыми продолжает работать Стайлиш. А вскоре, вероятно, и не только химер. Каждый верный и наученный тактике воитель — потенциальный командир для человеческого и изменённого «мяса». А потенциальных командиров, тем более «допущенных к телу», не следует держать в полном неведении. Иначе неизбежны опасные ошибки. — В случае возникновения проблем я подам сигнал, и наши люди активируют скрытых неподалёку Титанов, — сказал бывший министр. — Они дадут нам достаточно времени, чтобы уйти. Но Куроме — разумная особа. Даже если она таит какие-то обиды на меня, убийца и разведчица всё равно понимает, что уничтожив нас или раскрыв, она не получит никаких выгод. А вот навредить ей это может, и серьёзно. К тому же мало кто из тех, кто почувствовал «мягкую хватку» Онеста — чего стоит только одна лишь подстава с вручением титула Имперского Рыцаря: красивого, но бесполезного и злящего большую часть влиятельных дворян и обладателей тейгу! — захочет обращать на себя его дополнительное внимание. Говорить о том, что ему — всерьёз опасающемуся смертельного удара от Онеста, напуганного резким усилением Службы Разведки — пришлось инсценировать свою смерть слишком рано, и потому запасные позиции подготовлены недостаточно хорошо, а ресурсов накоплено мало — Сайкю не стал. Будет он ещё отчитываться и признавать собственные промахи перед рядовым убийцей! Пусть волей случая и временно вставшего на позицию одного из заместителей. Промолчал мужчина также и о том, что сильно недооценил скорость развития Куроме, отчего не спешил с более надёжной вербовкой и привязыванием ценного актива лично к себе. Вернее он начал процесс, потихоньку подкидывая владелице Яцуфусы различные преференции, опутывая обязательствами, а заодно закручивая интригу с её претензией на титул хайледи востока, что могло оказаться полезным в будущем. Но… как показали обстоятельства, действовал он слишком неторопливо. Недооценил. Промедлил. Вот и не успел привязать ценное оружие и потенциальную фигуру в Большой Игре достаточно крепко, чтобы не возиться со всем этим фарсом с переговорами. И это раздражало. Тем более что договариваться предстояло с той, кому ещё совсем недавно хватило бы и повелительной отмашки: «делай так и не задавай лишних вопросов». А учитывая, что последствия её действий (отчасти) и вынудили главшпиона покинуть облюбованный пост… вышло чуть ли не буквальное воплощение правила «слишком хорошо — уже нехорошо». Поэтому Сайкю приходилось прилагать значительные усилия, дабы скрыть тлеющее в душе раздражение. Хорошо хоть само исчезновение с радаров прошло без проблем. Выращенной Стайлишем человеческой химеры, отправившейся в театр и благополучно там погибшей, а потом поручительства оного же алхимика в том, что этот двойник — и есть настоящий Сайкю хватило даже Онесту. Хотя уж где-где, а в рядах Революционной Армии агентура бывшего главшпиона укрепилась очень хорошо. Даже немного странно, что все так легко поверили в то, будто кто-то мог попытаться устранить министра разведки руками революционных убийц, да так, чтобы это не стало загодя известно оному министру. Ещё и достичь полного успеха, таки убив одного из влиятельнейших и опаснейших людей Империи! Но Сайкю не жаловался. Да и не зря же он декларировал гораздо меньшее количество стукачей, агентов и прямых креатур в рядах РА, чем их существовало на самом деле? А ещё им загодя было принято решение незаметно убрать всех недостаточно верных носителей данных тайн. Так что когда секретные документы начнут проверять, то наличие дыр в разведывательной сети подтвердится, а самые ценные агенты и источники ресурсов превратятся из государственных в личные, принадлежащие одному лишь Сайкю. Уже превратились. Тем не менее, даже всего этого оказалось недостаточно, дабы, лишившись ресурсов государства, захватить контроль над значимой частью революционного движения. По крайней мере сходу, без риска раскрытия и попыток устранения от своих же агентов влияния и недостаточно надёжных креатур. Ничего, скоро это изменится. Собственно, Сайкю весьма сильно повезло, когда Куроме вышвырнули из Столицы именно на юг. Пусть повезло не без осознанных усилий самого Сайкю, который аккуратно направлял мысли тех, кто принимал ключевые решения, но всё же. Теперь можно поговорить со своей бывшей подчинённой — только-только получившей Внеранг и уже успевшей хлебнуть «ласки» новой власти в ведомстве. А заодно и дать ей кое-какую информацию, которая поможет набравшей силу некромантке сделать правильный выбор. Но даже если она начнёт упираться и тянуть — в предательство или открытый конфликт Сайкю не верил, они никому не выгодны — уже давно запущенная цепочка событий всё равно заставит её сделать то, что нужно бывшему главе Имперской Службы Разведки и будущему серому кардиналу Движения Освобождения (премьерского кресла для нового, более подходящего хозяина). * * * — Долго ещё? — лениво спросила я, сидя на носу Коврика и попивая освежающий коктейль со льдом. В грузовом отсеке имелся и лёд, и заготовки для напитков, и съестное, так что двигалась я к точке рандеву, пожалуй, даже с несколько чересчур показной расслабленностью. В светлом летнем платьице и шляпке, закрывающей лицо от солнца, выглядела я словно беззаботная богачка, путешествующая на прогулочной яхте. Разве что суетящихся вокруг слуг не хватало. И то исключительно по причине того, что я такое не особо люблю, а из тех, кто с натяжкой походит на слугу, имею лишь любящего вкусно покушать ленивого Эйпмана. Люц, кстати, остался дома. Я хоть и была уверена (процентов на восемьдесят), что нас ожидает именно Сайкю, который по некой пока не до конца понятной причине решил инсценировать свою смерть, обменяв пост де-факто третьего человека в Империи на роль пусть сохранившего кое-какие ресурсы, но анонимного беглеца. Да и то, что бывший патрон нуждается во мне, а оттого не попытается отмочить что-то вроде попытки ликвидации и присвоения тейгу — тоже вполне очевидно. Но… разное случается. Никому не дано знать всего, какой-нибудь незаметный — не замеченный — фактор всегда может сыграть роль джокера в колоде жизни, как тот недостающий гвоздь из знаменитого стишка, из-за которого лошадь потеряла подкову, запустив цепочку событий глобального масштаба. Но Внеранг от таких неприятностей застрахован лучше прочих, и мне опасаться неких неприятных действий Сайкю можно меньше, чем ему — беспокоиться об аналогичных сюрпризах с моей стороны. Что касается проводника, которым снова выступал тот же неприметный шпион, то он чувствовал себя весьма зажато. Смешно, но этот тип боялся высоты. И это рядом с той, кто способна убить его не то что пальцем, а усилием мысли. Да и простое убийство да-а-алеко не самое страшное, что может произойти. — Почти прибыли, — сдавленно сказал крепко вцепившийся в поручень посланник. — Нам к той скале с косой вершиной, откуда растёт дерево. — Угу, — отхлебнула я ледяной кисло-сладкой жидкости с лёгким привкусом мяты, а небесный скат без каких либо видимых понуканий скорректировал курс. — Может, в вагончик пойдёшь, приятель? — в очередной раз спрашиваю у страдальца. — Нет, — резко мотнул тот головой. — Я должен находиться рядом с вами. И моё сознание должно оставаться ясным, — предвосхитил он возможное предложение выпить чего-нибудь алкогольно-расслабляюще-успокаивающего. Впрочем, впервые выпить спутнику я предлагала уже полчаса назад, и повторяться в третий раз не собиралась. Напитки, которые имеются в распоряжении, нравятся мне и самой — потому, собственно, и покупала. А вкусняшки я и вовсе предлагаю лишь единожды: отказался — значит, больше не дам! Самой мало! Вскоре мы приземлились у замаскированного под древние развалины входа во временную базу Сайкю. Ну, или иное достаточно важное для местных хозяев подземное строение. Почему я сделала столь уверенное предположение, даже не побывав внутри? Потому что нас уже встречали. Кроме того, вокруг места предполагаемой посадки оказалась заметно (для опытного взгляда внимательной одарённой) примята трава, словно от множества ног, которые уже почти протоптали тропинки. Да и сама площадка подозрительно пустовала от буйной южной растительности и вообще напоминала едва ли не газон. Явно тут за последнее время приземлялся далеко не один летун. Что опять же подтверждало значимость точки, куда гоняют редкий и дорогой воздушный транспорт. А чтобы место посадки не выбивалось из колера и не привлекало внимания потенциальных наблюдателей и всяких мимопролетающих персонажей, промятые участки периодически сменяли на слой нового дёрна с короткой жёсткой травкой. Если присмотреться, подозрительно ровные прямоугольники с более яркой и сочной травой дают на это вполне очевидные указания. Невеликое, заметное больше с воздуха, но всё равно палево. Я бы не удивилась, узнав, что здесь относительно недавно выкорчевали часть деревьев и кустов, засыпав ямы землёй и укрыв рулонами живой травы. Потому как некоторые детали указывали, что место раньше если и не являлось полностью заброшенным, то эксплуатировалось редко и слабо. Также относительно неподалёку протекала достаточно широкая река. Готова поставить мешочек любимого печенья против обсосанной карамельки, что часть запасных ходов ведёт к ней, а также на то, что именно через водную артерию осуществляются основные перевозки: таскать обычные грузы по воздуху — слишком дорого. Хотя, конечно, это даёт выигрыш в скорости и секретности, особенно если организовать доставку по ночам. Но зачем бывшему министру (если это, конечно, всё-таки он) забираться в такую глушь — это, конечно, вопрос. К слову, встречал нас отнюдь не лично Сайкю. Да и те оценивающие взгляды на Коврика, которые, как я ощутила во время приближения к точке рандеву, бросали из зарослей некие подозрительные персонажи, мне тоже не особо понравились. А после того, как там ненароком пролетели некроптички, что незаметно сопровождали мой летучий транспорт, я убедилась, что на замаскированных позициях сидели зенитчики, в случае чего готовые расстрелять любой летающий объект. Не то чтобы такая подстраховка сама по себе не логична, но данное наблюдение всё равно заставило мысленно бросить небольшой, но камешек на ту чашу весов, где находился вариант с потенциальной попыткой моего устранения. То, что сопровождающие пригласили «уважаемую леди-воительницу Куроме Абэ» проследовать за собой вглубь выбитых в камне проходов — тоже добавило подозрений. Но и тут я не особенно остерегалась. Поблизости я не чувствовала никого сильнее хороших, но Воинов, а не имея рядом команды соратников — из опаски задеть которую во время нападения северных убийц я побоялась призывать своих немёртвых монстров — у меня отсутствовали и преграды для вызова отряда боевых вкусняшек. Даже если встречающие где-то и припрятали отряд Мастеров, то в случае, кхе-кхе, обострения переговоров пока они добегут, будет уже поздно. Поэтому, кстати, не боялась я и намеренно устроенного обвала. Всё-таки дышать мне — такой, как я стала сейчас — не так чтобы очень нужно, особенно если накачать тело негативной энергией, отчего самую добрую некромантку в Империи, в отличие от большинства других сильных воителей, таким не убить. Но вот самой вылезать из-под тысяч тонн камня довольно… проблематичное занятие. А за это время враги могут придумать и воплотить и иные способы искоренения, хех, разумного, доброго, вечного. Меня то бишь. Зато тот же Сахарок вылезет из-под завалов легко и быстро, ещё и хозяйку внутри грудной клетки вывезет. А там — пусть попробуют достать свою цель внутри немёртвого танка! Искренне пожелаю врагам неудачи. И не надо тут про перенятый «передовой опыт» любителя залезать в нутро демонических змеев! Кабина (пусть и откровенно не доведённая до ума) внутри костяного дракона — это почти как в фантастике с боевыми пилотируемыми роботами. Не то что эти ваши извращения с залезанием внутрь живых, склизких и противно пахнущих змейсов! Биопанк — фу, некроголемика — ня! Давление духовной силы внутри немёртвого Бедствия, вошедшего в боевой режим, конечно, то ещё. Но за счёт сродства через энергию Яцуфусы оно для меня переносимо. Да и вообще я, как уже упоминала выше, обустроила внутри грудной клетки дракона «командирское укрытие» на случай, если вероятный противник решит попробовать уничтожить призывателя, вообще не считаясь с затратами и начнёт бить по площадям каким-нибудь оружием массового поражения. Самоподрывающимися монстрами S-ранга, например. Как уже бывало, спасибо гадкому южанину за урок. Или летунами, в пике разогнавшимися до гиперзвука, как некогда делала я сама. Так что, если успею призвать костяного дракона вокруг себя, то можно не слишком бояться даже заряженной алхимией сверхмощной бомбы: духовную силу, делающую взрыв опасным для монстров и сильных воителей, погасит аура дракона, а на взрывную волну, перепад давления и температуру можно наплевать. Алхимические ядрён-батоны и их аналоги в нынешней Империи делать не умеют, а почти всем иным внутри «костяного танка» можно пренебречь. Кроме собственной выносливости и запасов духовной энергии, конечно. Кстати, что забавно, встречающие тоже ощущали опаску в адрес добровольно прибывшей в их логово мирной, доброй и с виду совсем безобидной девочки-волшебницы, да и вообще ждали подлянки. Сильнее, чем я подозревала их самих, угу. Причём, в отличие от якобы беззаботной меня, по поведению присутствующих данная опаска читалась явственно. Через одного из пернатых дронов — один из которых сел на высокий кусок колонны чуть ли не перед самым входом в скрытую крепость (или что там под скалой?) — я могла наблюдать те области, которые с нынешней позиции находились пока вне зоны обзора, а также тех, кто думал, будто гостья их не видит. Картина того, как взрослые вооружённые — и по виду матёрые — мужики одновременно напряжённо и с недоумением поглядывают на идущую к входу в их базу девочку в белом платьице, которая выглядела и вела себя так, словно находилась на экскурсии — изрядно веселила, да. Что? С чего это суровая убийца-некромантка-демонолог вырядилась в белое? Ещё и в легкомысленное платье? Ну, я хоть и тяготею к чёрно-красно-золотой гамме, однако вполне открыта и для иных вариантов. А для выбора платья — (которое скорее напоминало что-то из разряда детской моды и вкупе с невысоким, даже как для девушки, ростом и худосочной фигурой, визуально превращая меня в малявку, которой и двенадцать едва ли исполнилось), помимо желания продемонстрировать немного фронды — имелись и рациональные причины. Нет, не только южный климат, в котором даже в наряде одалиски или танцовщицы живота можно упариться; как раз воителям местной жары можно не бояться. А вот вполне внятное для политика визуальное послание вида: «Ты мне больше не начальник, поэтому, хоть я и готова прибыть на твой зов, но приходить в форме не обязана», — являлось частью ещё не начавшихся переговоров. А ещё такой стиль был избран для того, чтобы ослабить бдительность потенциального партнёра по переговорам. Сайкю, конечно, отлично представлял — кто я и что я. Но если подсознание заставит чуточку ослабить хватку, то значит, маскарад окажется оправдан. Да и потешно сие: отправиться на важнейшие переговоры в наряде, который навязала своей клиентке продавщица, не разобравшаяся, кто именно зашёл в магазин одежды, подыскивая себе что-нибудь для ставшей особо солнечной южной погодки. Всё-таки удобно, когда твои портреты и литографии не печатают в газетах. Иногда анонимность создаёт сложности, но на мой вкус от неё всё же больше плюсов. Даже в Кукуте, где после инцидента с вивернами об одной доброй волшебнице известно практически всем, меня всё равно узнают очень редко. Видимо, очень уж расходятся представления о третьем Внеранге Империи и мой реальный, хех, экстерьер. В общем, отличное завершение шутки, которая началась, когда я не стала рассеивать неведение женщины и приобрела у неё этот наряд вместе с парочкой других. Кто-то мог бы сказать, что в такой серьёзной и опасной ситуации юморить подобным образом — это глупость. Но я бы с этим некто не согласилась. Лучше сбрасывать стресс в таких мелочах, чем копить его в себе и под этим весом рисковать ошибиться в важный момент. Пусть лучше окружающие стрессуют, смущённые видом «ребёнка»! Пусть недоумевают, мучаются догадками и тратят запасы ядовитой паранойи на постороннее. Всё по заветам Сунь-Цзы: если силён, делай вид, что слаб. Вот прям как я сейчас. Отлично работает, могу подтвердить! Глядя на картину местных шпионов и бойцов, не знающих толком: бояться им страшную убийцу и некромантку Вне Рангов — или пренебрежительно фыркать в адрес впёршейся на территорию малолетки, зачем-то нацепившей пояс с мечом, на губы основного тела выползла лёгкая полуулыбка… От которой растерянные охранники напряглись ещё сильнее. Весело! Даже если Сайкю тут нет и это ловушка, то в благодарность за немного приподнявшееся настроение я зарежу здесь всех не больно. Ласково и практически любя. Даже «добровольцев» на эксперименты искать не стану, да. И Печеньке скармливать не буду. Живьём то есть. Трупам-то уже всё равно. Разве я не добра и милосердна? Впрочем, дальше насмешливых размышлений дело не зашло. Стоило мне немного углубиться внутрь базы бывших разведчиков, как навстречу, выказывая определённый минимум пристойного уважения, вышел Сайкю. Вполне себе настоящий, не подделка. Уж я-то, хорошо успевшая запомнить его энергетику и отчасти даже душу, смогла бы опознать бывшего главу разведки даже в кромешной тьме. Или с ног до головы замотанного в бинты. Да и саму энергетику можно особенно не изучать: наличие связи со специфичным тейгу очень сильно сокращает список возможных кандидатов. Уж не знаю, насколько хороша по части маскировки хозяйка Основания Геи с её сменой обликов — лично пока не сталкивалась; но кто-то другой даже поверхностную попытку познания с моей стороны не обманул бы. Что ж. Вероятность попытки моего устранения сразу же и очень резко упала: рисковать своей драгоценной персоной бывший главшпион не станет. А вот чего ради он решил открыться... горячку пороть не станем. Сперва посмотрим, послушаем, подумаем. И решим. * * * — Здравствуйте, господин министр, — проявляя вежливость, я первой поприветствовала «хозяина дома», стоящего в окружении трёх Воинов-телохранителей (вернее, двух полноценных Воинов и одного Адепта на грани перехода на следующий ранг; хотя не то что бы это имело значение: случись бой, и они все очень быстро умрут) и уважительно склонила голову. Не слишком глубоко, кстати: прежние поклоны были заметно глубже. Да и обращение "министр" к очевидно утратившему пост... С другой стороны, судя по взгляду Сайкю, он моё вербально-невербальное послание в одежде, поведении и словах с интонациями — более чем уловил: я всё ещё уважаю его больше, чем посаженного в кресло главы разведки «исполняющего обязанности» и его будущего сменщика. Однако имею ряд вопросов. И на беспрекословное подчинение, как раньше, он может не рассчитывать. Сначала меня нужно заинтересовать. Но, несмотря на обоюдное молчаливое понимание, сразу «брать быка за рога» Сайкю тоже не поспешил, отчасти соблюдая формальный политес, отчасти желая прощупать наши новые отношения поглубже. Он падал, я поднималась, но в какой степени? — И я приветствую тебя, Куроме, — попытавшись изобразить улыбку (они у него не слишком получаются), кивнул мне неброско одетый брюнет с короткой бородкой на лице, разве что знаменитые круглые золотые очки немного выбивались из образа. — Рад, что ты и твои люди благополучно преодолели все трудности. — Благодарю, министр. Я тоже рада, что известия о вашей смерти оказались несколько преувеличены, — улыбнулась я, демонстрируя заметно более свободное поведение, чем было до того, как Сайкю инсценировал свою смерть. Части сопровождающих, которые так и остались стоять в холле, подобное «панибратство» от «наглой и легкомысленной малявки» не понравилось. Но мне на их мнение откровенно плевать. Да и сами они не стремились его выпячивать... по крайней мере — до того, как свою реакцию покажет глава. Глава же отреагировал благосклонно, ещё раз демонстрируя свою заинтересованность в гостье. Радушный хозяин тайной базы хмыкнул, искривив лицо в усмешке, которая, в отличие от приветливой улыбки, явно более привычна и естественна для его лица: — Вижу, ты сохраняешь чувство юмора, — слегка поддел меня бывший министр, отдельно показав, что заметил и учёл мои издевательства над окружающими посредством вызывающей когнитивный диссонанс внешности. — Хотя от той, кто сочинила и издала те похабные рисунки и статьи — иного ожидать и не стоило, — добавил мужчина, очевидно, желая лучше прощупать реакции собеседницы, а заодно и продемонстрировать осведомлённость даже в таких мелких и вроде бы ничего не значащих деталях. — Они и до этих краёв дошли? — поднимаю брови. — Занятно. Но это по большей части творчество подчинённых, а также помогавших им репортёров, — поправила я собеседника, намекая, что его знание не абсолютно. — Дошли. И даже дальше: на территории Революционной Армии тоже ходит несколько твоих карикатур. — Сайкю сделал небольшую паузу. — В любом случае, лидер отвечает как за успехи, так и за неудачи своих людей, — хмыкнул мой визави, с какой-то трудночитаемой эмоцией побуравив мне переносицу, а потом резко сменил тему: — А откуда ты знаешь, что я — это я? — поинтересовался он неожиданно. — Голос, непроизвольные микродвижения, манера выражать мысли и сам образ мышления, дыхание, сердцебиение, запах, — пожимаю плечами. — Я имела некоторые подозрения о том, что революционеры или западники решили столь нетривиально заманить меня в засаду и ликвидировать. Но после того, как увидела вас воочию, они исчезли. Что, несомненно, к лучшему. Сайкю кивнул и бросил быстрый взгляд в сторону одного из сопровождающих — судя по тому, как тот себя держал, несмотря на относительную молодость, являвшегося самым главным из них — от которого исходили эмоции смущения. Кажется, кто-то предлагал отправить на встречу со мной двойника. Явно не подумал, к чему может привести такая, гм, предосторожность. А вот бывший глава разведки очень даже подумал о возможных последствиях той неловкой ситуации, когда профессионально-параноидальная убийца Вне Рангов, подозревающая засаду, увидит (и опознает) двойника во встречающем. Отчего он и вышел навстречу лично. Видимо, вопреки настойчивым рекомендациям. Что ж, расчёт и чутьё его не подвели. — Сомневаюсь, что всё вместе смогла бы достоверно подделать даже хозяйка тейгу смены облика, — продолжила я, «не заметив» переглядываний. — Но если вы скажете что-то, что точно не мог знать посторонний, то моя уверенность станет ещё крепче. — Например, то, что я не давал тебе никаких «секретных приказов», руководствуясь которыми, ты заключила договор с одним из северных лордов, сместила губернатора Скары и арестовала наместника Северного Королевства? — сверкнув стёклами маленьких круглых очков в золотой проволочной оправе, уколол меня мужчина. Заодно продолжая прощупывание. Склонность преследовать одной фразой несколько целей весьма характерна для Сайкю... впрочем, не для него одного. — К сожалению, без некоторого превышения полномочий исполнить порученную вами миссию в полном объёме не получилось бы, — склонила я голову, формально признавая вину. — Более того: существовал риск провала и серьёзных внутренних трений, что могли поставить под угрозу всю восточную часть фронта. — Слишком хорошо — тоже плохо, — зыркнув на меня с недовольством во взгляде (скорее даже откровенной злобой, которую, впрочем, от меня постарались скрыть) сухо сказал мужчина. В этот раз эмоции собеседника оказались достаточно яркими, чтобы я смогла их расшифровать и понять, что это «слишком хорошо» очень больно ударило по главшпиону. М-да, кто-то явно заметил, что действия моей группы стали одной из причин, по которой министру разведки пришлось инсценировать свою смерть, оставить высокий пост и драпать аж на южную границу страны. Досадно. Надеюсь, он просто осознаёт факт моего влияния на политические течения, но не догадывается, насколько весома доля моего участия в его нынешней судьбе. Всё-таки в известном мне варианте будущего Сайкю просидел в своём кресле до самого конца: сдох он лишь после успешного штурма Дворца и особо тесного знакомства с тейгу сестрицы Акаме. А то, как-то оно того… ситуация будит некоторые опасения. Если Сайкю раскопал больше, чем нужно, то попытаться меня убрать могут не только революционеры и западники, но и «пылкие (не буду уточнять из каких мест, я ведь не Кей) поклонники» из родного ведомства. Впрочем, нет: как можно было судить по улавливаемым эмпатией обрывкам, бывший министр скорее играл — для большей правдоподобности, в том числе раздувая и корректируя реальные эмоции — чем в действительности дал волю чувствам. Значит, не знает. Наверное (всегда надо делать поправку на возможность ошибки, всегда!) — Но остальное обсудим у меня в кабинете. Идём, — повелительно взмахнув рукой, Сайкю развернулся и пошёл вперёд. Точно не знает! Иначе в эмоциях что-то да промелькнуло бы. Но, вне всякого сомнения, сейчас мне станут капать на мозги и пытаться пробудить желание «искупить свою вину». Я молча последовала за бывшим патроном. Потерпим. Что бы там Сайкю ни придумал, до оскорбительных слюнявых воплей Клауса или угрозы утилизации от первого главы Базы этому будет далеко. Времена его прямой и полной власти надо мной закончились. Ещё одно (для разнообразия, приятное) следствие возведения в Имперские Рыцари. Как офицер разведки, я встроена в соответствующую вертикаль командования. Но вот как Рыцарь, имею лишь одного начальника: самолично Макото. Даже распоряжения премьера для меня значимы скорее в той мере, в какой он выполняет роль регента. Когда (и если) Император вернёт полноту формальной власти, я смогу — опять-таки формально — воспринимать любые высказывания третьих лиц скорее как рекомендации, чем приказы. Ну а Сайкю даже сейчас для меня именно бывший начальник. Я могу его уважать (благо есть за что), но беспрекословно слушаться вовсе не обязана. Дальнейший разговор позволил убедиться, что предположения не обманули. Сначала экс-министр попытался меня «размять», заставив испытывать вину за то, что я подставила его своими «перегибами». Конечно, по его мнению, сильная и компетентная, но всего лишь убийца — это не настолько крупная и важная персона, чтобы целого министра решили ликвидировать из-за её действий, но мои чрезмерные успехи на Севере явно способствовали подозрениям Онеста и подготовке к превентивному удару по СР. «Да-да, вот именно так пусть и думает!» — пронеслось в голове. Не знаю, повлиял ли образ «малявки в платьице» или просто сыграло привычное отношение к членам Отряда Убийц, как к исполнителям, не имеющим своих далекоидущих планов, но мне подобный ход мыслей (и отсутствие вышеуказанных подозрений) очень и очень нравились. Хотя всё же не факт, что собеседник не имел никаких подозрений. Читать истинные эмоции этого персонажа всё так же непросто. Что касается позиции Сайкю, озвученной им в отношении «слишком хорошо, которое уже плохо», то тут сошлись несколько факторов: Во-первых — страх дворян, которые ощутили опасность для своих вольностей. Слишком уж лихо мы начали их окорачивать, невзирая на негласные договорённости, коими опутана вся Империя. Иные разведчики, глядя на такое и видя, что это дозволено, тоже начали действовать по отношению к «хозяевам жизни» жёстче. Не все. Но этого хватило для начала обратной реакции. Да и расколу в рядах способствовало. Отряд, конечно, свободен от родственных связей с множеством аристократических родов, отчего и может действовать без оглядки на них. Но вот сама Имперская Разведка, несмотря на все усилия Сайкю, во многом контролируется именно аристократами. Ведь это они представляли большую часть высшего командного состава. И без лавирования меж фракциями — никуда. А как иначе, если добрая половина образованной прослойки населения состоит именно из благородных, потому что у них хватает средств на оное образование? Это не считая потомственных офицеров, чьи предки служили в разведке во времена расцвета Империи. Попробуй не дать таким продвигаться по службе, когда там целый клан сидит! Особенно если они не совсем уж некомпетентны (внутриведомственные трения способствуют отбраковке дураков). А у представителей владетельных родов всегда будут родовые интересы, которые они зачастую ставят выше служебных. И эти интересы не позволяли игнорировать то, как я начала жёстко наказывать «хозяев жизни» за их «маленькие шалости». Подставляться и открыто бунтовать никто, разумеется, не смел. Но мне ли не знать, что при желании можно изыскать способы нагадить не слабее, чем подняв открытый мятеж, притом на первый и даже на второй взгляд оставшись не при делах. «Оно само так получилось», а имярек лишь исполнял свои служебные обязанности. Просто, например, добуквенно — как при итальянской забастовке. Во-вторых — ответная реакция западников, по чьим планам неприятно ударили успехи разведки, а также мои слишком явные действия. В общем, по словам Сайкю, на северной границе Империи, защитив меньшее, я подставила под удар большее. …где меньшим выступали многие тысячи простых имперцев, даже миллионы, тогда как «большим» являлись личные интересы такого «радетеля за страну», как хитрозадый главшпион. К слову о «варианте один» применительно ко мне: офицерам, сочувствующим ущемлённому мною коррумпированному чиновничеству и дворянству, несложно подложить свинью «злодейке», в том числе слив информацию красноголовым. Те и без того ищут новые подходы для нанесения болезненного ответного удара, так что особо стараться с поиском щедрого агента не придётся. Ещё и заработать получится. Что? Предательство? Ну что вы! Лишь использование меньшего зла для борьбы с большим. Да-да, именно так считают многие из тех, чьи интересы оказались прямо или косвенно ущемлены моим влиянием. Наглые вырожденцы, гильотины на них нет! Бывший министр уверял, что его агенты стабильно перехватывают таких перцев, решивших «компенсировать потери». А сейчас, когда его возможности в Столице снизились, мне и Отряду может стать труднее. Не удивлена. Зная многих наших «лучших людей», великого ума для предсказания их действий не потребуется: выбирай самый тупой и гнусный вариант — не ошибёшься. Но то, что Сайкю вообще затронул эту тему, подсказывает, что мне старательно демонстрируют «общего врага». Встать плечом к плечу с «жабой», чтобы вместе с ней побороть «гадюку». Угу: и забыв, что именно сам «благодетель» развёл у себя в ведомстве такой бардак, увлечённо играя в сдержки и противовесы, а также превентивно убирая потенциальных конкурентов. То есть поощряя кумовство и некомпетентность. Всё-таки меня до сих пор недооценивают. Сильная? Да. Компетентная? Тоже да, хотя и без должного понимания последствий своих чрезмерных стараний. Но слишком молодая, неопытная, а оттого наивная в ряде вопросов. Ещё и прошедшая обработку на гипноиндукторах. Именно такой я виделась Сайкю. И это радовало. Кстати, одним из новых приоритетов агентуры заклятых соседей стало либо моё устранение, либо вовлечение в противостояние с государством, то бишь — превращение в коллегу Надженды. Признание, хех. Моя скромная персона теперь известна и любима не только среди имперского бомонда, но и у «западных партнёров». Приятно! Значит, я всё делаю правильно. Если большей части иных сказанных Сайкю слов я доверяла с заметной оглядкой, ибо они, как и доставленный в кабинет экс-министра вкусный сладкий чай с печеньем и конфетами, коими меня потчевали во время разговора — имели своей задачей повлиять на собеседницу определённым образом, то вот в ответочку от красноголовых верилось сразу и легко. Интересно: меня убрали из Столицы в том числе и по данной причине, или это просто совпадение? Онест про коррекцию приоритетов западников мог как не знать — ведь наиболее эффективная часть разведки была завязана (возможно, и до сих пор завязана) на Сайкю, а не на премьера — так и просто не сказать. О да: третья причина, которая (по словам бывшего главы разведки) заставила его отказаться от поста и инсценировать свою смерть — это тирания Онеста. Толстяк и без того с трудом терпит в своём окружении слишком способных подчинённых, ибо ему, точно по формуле классика, надобны не умные, но верные. А уж если возглавляемая этими подчинёнными могущественная структура начинает активное наращивание силы, будто к чему-то готовясь… понятно. Что характерно, меня тоже едва ли не в опалу отправили, несмотря на все заслуги и симпатию Императора. Скорее уж «благодаря». К слову о заслугах. Сайкю намекнул, что одну не в меру активную убийцу, лезущую наводить порядок во все дыры, набившуюся в ученицы к генералиссимусу, познакомившуюся с Императором и смеющую ему нашёптывать (!) (да-да, те сказанные Макото слова о бедственном положении военных инвалидов никто не забыл!) — лишь благодаря ему не попытались забить, как тот торчащий гвоздь. Вернее попытались и продолжают пытаться, но гораздо слабее, чем могли бы. Почти ласково, ага. Когда разведчик посчитал, что его гостья достаточно «размята» чувством вины и осознанием проблем, которые могли бы (и ещё могут) на неё обрушиться, он решил перейти к «арии патриотизма». Потому что гипноиндукторы, да. Я особо не вслушивалась, лишь изображая интерес, а также вылавливая редкие полезные крупицы информации, а большую часть внимания уделяя чаю и сладостям. Благо, с формальной точки зрения, бывший министр разведки тоже чаёвничал, пару раз отхлебнув из своей чашки, а печенье, конфеты и цукаты оказались превосходного качества. Да и сам чай тоже хорош, особенно если добавить немного позитивно структурированной духовной силы. Касаемо речей Сайкю, то он выступал почти по классике: напугать, изобразить защитника, показать общность целей, а потом поманить морковкой. Естественно, перемежая всё это демонстрациями образов врага. Так, например, в его версии ИСР доблестно сопротивлялась разложению правящего класса и управляющего аппарата Империи, но декадентствующие аристократы, а также думающие лишь о собственной выгоде торгаши — прозрачный намёк на Онеста, его Госконцерн и остальных представителей прогрессивной, в общем-то, фракции — заставили «благородных рыцарей плаща и кинжала» отступить ещё глубже в тень. Но они, благородные — ха-ха — рыцари, продолжат бороться с вредящей Империи глупостью, жадностью, а также дёргающими за нити этих человеческих пороков бесчестными западниками. Не нужно являться гением, чтобы провести параллели между мной, которая ради наведения порядка несколько превысила полномочия, и «таким замечательным и болеющим за страну» главшпионом. Всё-таки, несмотря на мои попытки выставить себя меркантильной карьеристкой, Сайкю понимал, что таковая не стала бы действовать в том ключе, в котором действовали мы с командой. Нет рационального объяснения тому, как мы с риском для себя стремились завершить миссии с минимальным количеством жертв и максимальной эффективностью. Вот и давил он на эту точку. Достаточно талантливо, к слову. Куроме версии 1.0 он бы этим купил с потрохами. Дальше пошло обещание перспектив, перемежаемое аккуратными намёками на то, что требуется бывшему министру и то, в каком виде он собирается вновь вознестись к самым вершинам (исключительно ради общего блага, конечно же). Да-а… планы для будущего вознесения «нового хозяина Империи» перед своим озвучиванием требовали долгой прелюдии. Как и указаний, что большая часть «грехов», которые можно вменить разведке, была совершена по прямому указу Онеста. Коего — что весьма удобненько, я бы сказала — не спросишь, а если даже спросишь, то правдивый ответ хрен получишь. Впрочем, в нынешней ситуации превентивные оправдания Сайкю являлись не лишними. А то вывалишь так сразу: хочу подгрести под себя Революционную Армию, а потом ударить по Дворцу снаружи и изнутри, разом решив все проблемы с конкурентами, — и милая девочка в светлом платьице, что с аппетитом жуёт выставленные для неё сладости, отрежет тебе голову. Совершенно не меняясь в лице. Чик, и вуаля. Потому что милая девочка верна Империи, а задуманное — вполне себе мятеж против законной власти, который она обязана предотвратить, следуя присяге (и безусловным установкам, внедрённым гипноиндуктором). У моего визави, очевидно, имелся план на крайний случай. Но возникни конфликт на самом деле, без ложной скромности могу заявить, что, находясь в паре метров от меня, шансов уйти живым у него не будет. Никаких. При моём-то уровне иайдо, которым я даже Эсдес смогла удивить. Ну, так могло бы произойти, окажись ваша покорная слуга той, кем её видит Сайкю, и не лелей она свой план госпереворота, в который интересы бывшего главы разведки более чем укладывались (как и он сам — причём в живом, не замарионеченном виде). До поры, разумеется. Вечны лишь интересы, но не политические союзы. — То есть вы хотите сказать, что революция создана премьер-министром, как инструмент достижения большей власти? — состроив хмурую физиономию, «с удивлением» уточняю я, ненадолго даже оторвавшись от вкусняшек. — Именно так, — отпив немного чая, благосклонно ответил Сайкю. — Ты ведь уже опытный оперативник и командир, должна понимать, что наличие внешней и внутренней угрозы способно значительно расширить… горизонты возможного. Для обладающего высшей властью в государстве. Я хмуро кивнула, «проникшись». — И теперь вы собираетесь перехватить контроль над частью структуры Революционной Армии, чтобы превратить её в оружие против Онеста. Это ведь гражданская война. Настоящая, а не та, что сейчас, якобы для вида, — на этих, в общем-то, довольно дерзких словах я не стала изображать спокойствие — наоборот, немного приотпустила контроль за эмоциями. Всё-таки как минимум прохладное отношение к революционерам есть во всех моих досье. Отсутствие реакции вызовет лишние подозрения. Так что хмурое выражение моего лица сменилось на угрюмо-злое, зубы сжались, уголки губ горьковато опустились, а пальцы плотнее обхватили чашку, которая вот-вот готова была лопнуть под натиском Адепта Алмазного Тела, что даже без активного усиления-укрепления остаётся сверхчеловеком. Сколько хороших ребят и девчат погибло из-за игрищ этих ублюдков? Скольких случайно попавших под молотки или просто непричастных перемололо в жерновах? Всё им мало денег и власти, ур-р-родам! — Если имитация забрала жизни большей части Отряда, уничтожила Элитную Семёрку, заставила нас с сестрой стать врагами и погубила почти все группы, созданные по подобию Отряда и Семёрки — то что произойдёт в случае обострения? — спрашиваю тяжело, с чувством. — То же самое, что случилось в Гейделе? Этот союзный Империи город ведь едва ли не чудом уцелел. Стоило мне чуть задержаться... Говорила я, пусть не повышая голоса и без слишком яркой экспрессии, но интонация и содержание слов как бы намекали на истинное отношение к «отличной задумке». — Не стоит прибедняться, Куроме, — внешне спокойно — тут надо отдать должное крепости его нервов — произнёс Сайкю; однако я отметила, что при упоминании бездарно слитого Отряда и Семёрки он таки несколько напрягся. — Мне докладывали, что ты приложила множество усилий, стремясь сохранить как можно больше невинных жизней. — Я обещала лорду Герману, что защищу его земли, — сделав вид, будто успокаиваюсь, я поддержала смену темы. — Оплот оппозиционных Нума Сейка и лояльных Империи сил внутри Северного Королевства нам выгоден. К тому же в Гейделе находится порт, через который можно перебросить десант, а логистика — ключ к победе. Город, конечно, пострадал. Но он во владении Германа не один — восстановят. Сайкю кивнул. — Это похвально. Твоё решение действительно оказалось полезным для Империи. Я слышал, что боевые действия на Севере уже полностью перешли на территорию королевства и вскоре обещают завершиться, а часть северных лордов последовала примеру новоиспечённого князя Рюген, — продолжая говорить, мужчина внимательно наблюдал за моей реакцией и отслеживал следы раздражения от его попытки увести разговор ещё сильнее в сторону. Я же не стремилась изображать из себя импульсивную дуру. Хватит и тех эмоций, что были показаны ранее. Поэтому продолжала кушать печеньки и слушать с демонстративным вниманием: — Репутация той, кто держит слово — для нового Внеранга Империи тоже полезна. Особенно в условиях тяжёлых времён, которые неизбежно надвигаются на нашу страну. Бывший министр потянулся к чашке и сделал глоток, будто бы собираясь с мыслями и набираясь решимости, чтобы озвучить тяжёлую информацию. — Ты говорила, что мой план действий тебе не нравится, потому что его последствия могут привести к кровопролитной гражданской войне, — сказал он, с резким стуком поставив чашку и пристально взглянув мне в глаза. — Но на самом деле внутренняя война обрушится на Империю в любом случае. Слишком многим выгоден этот исход! Онесту нужна война, чтобы окончательно развязать себе руки и задавить своих многочисленных противников, пока они не объединились перед общей угрозой в его лице. Провинциальная аристократия жаждет отменить дискриминирующие окраину законы и отыграться за «века унижений». Магнаты видят в войне шанс на то, чтобы обрести не только деньги, но и власть, а простая чернь надеется добиться справедливости, — по лицу мужчины пробежала короткая саркастично-презрительная усмешка: в то, что любой из возможных исходов принесёт простолюдинам чаемую ими «справедливость» (или хоть какое-либо улучшение жизни), прожжённый разведчик не верил ни на грош. — И всё это варево усердно распаляется западными шпионами. Мужчина замолчал, для значимости своих слов продолжая поддерживать зрительный контакт (который заметно упрощал чтение его эмоций, ага). — Даже сильнейшие и умнейшие из нас не способны бороться с махиной истории, — закончил он после паузы. — Мы можем лишь направить идущие события по желаемой канве. Удержать нужное, уменьшить потери... «Героям — подвиг, подонкам — повод, Юнцам посулим боевую славу, Надежду — нищим, голодным — пищу, И каждый из них обретет то, что ищет Всё даст им война…» — с горьковато-ядовитой иронией пропел внутренний голос. Ведь Сайкю, пусть и профессиональный лжец, но касаемо войны, выгоду из которой надеялся извлечь каждый хитрец и глупец, говорил правду. Чистейшую. Это понятно и чисто логически, и после считывания его эмоций, для которого он так неосторожно открылся во время своей попытки поиграть в гляделки с менталистом. А что ещё забавней (и в большей степени настораживающе) — это то, что риторика бывшего министра оказалась подозрительно похожа на ту, что я сама использовала в разговорах с Акаме. Сайкю — это совсем не тот человек, на которого мне бы хотелось быть настолько похожей. Что до сентенции, будто бы никто не может бороться с историей… тут интриган несколько ошибался. Да, я не могу по щелчку сломать старые уклады и построить новую цивилизацию, заставив людей жить так, как мне хочется. Но вот уничтожить существующую цивилизацию (и даже с тотальным геноцидом местной ветви человечества, если постараться!) я вполне способна. Даже несколькими способами, некоторые из которых позволяют выжить самой. И Эсдес обладает такой возможностью. А, быть может, и Будо прячет где-то в секретных архивах рода какой-нибудь способ апокалиптической перезагрузки цивилизации: скажем, через катастрофическое влияние на магнитосферу планеты с её последующей прожаркой космической радиацией. Мир хрупок. На уровне Внерангов это ощутимо с особенной силой. Жаль, что не все это понимают. Мало того, что жадные до власти придурки настропалили народ убивать и умирать против или во благо чего-то там (а также во имя корыстных интересов этих «стропалителей»), так ещё и собираются втянуть в свою драчку тех, пределов чьих сил они просто не осознают. Просто потому, что границы их воображения слишком узки. И ничего с этим не сделаешь. Нет ничего тупее, чем уничтожить цивилизацию для демонстрации того, что может случиться, если кое-кто не поумерит аппетиты. Не то чтобы я этого не понимала и не желала использовать в своих интересах. Просто… грустно. Человеческое величие идёт рука об руку с низостью и ограниченностью. Так было. Так есть. Так будет. Я ведь, когда только вспомнила прошлую жизнь и узнала возможное будущее, всерьёз надеялась предотвратить гражданскую войну. Или, по крайней мере, не позволить столкновению интересов кучки властолюбивых уродцев обернуться масштабными боевыми действиями. Смешно. Все хотят драки. Или думают, что хотят. Даже уже не уверена, что удастся сделать её намного менее кровавой. Остаётся надеяться, что в итоге хотя бы получится привести Империю и мир к чему-то позитивному... удержать нужное. Уменьшить потери. Стараясь изо всех сил, надеяться, что сделанного будет достаточно... * * * — И в какую же сторону желаете направить события вы, господин министр? — после паузы, «взятой на раздумья» (во время которой я с удвоенными усилиями уничтожала выставленные сладости; не оставлять же их у Сайкю, верно?) задала я ожидаемый собеседником вопрос. — В ту сторону, в которую, полагаю, хочешь направить развитие истории и ты сама, Куроме, — видя, что беседа с ценным инструментом, пусть и не без отклонений, но идёт по его плану, довольно ответил хитрозадый обладатель эспаньолки и золотых очков. — То есть в сторону скорейшего прекращения беспорядков. Наша великая Империя вот уже тысячу лет является центром цивилизации. Мы несём ответственность за весь оставшийся мир и его племена. Но как мы сможем наставлять соседние народы, если у нас самих царит хаос? — риторически вопросил главшпион. «Ну да, ну да: вот у нас кто, оказывается, главный радетель за благо государства и народа!» — вновь посмеялся в голове внутренний голос. Пусть мой визави и оперировал достоверными фактами, но вот то, как он выплетал из этого материала свою ложь… можно только позавидовать! И попробовать что-то почерпнуть, раз уж целый (бывший) министр разведки такой мастер-класс устроил. Да, становиться похожей на этого скользкого гада мне совсем не хочется. Но личная неприязнь не отменяет его умений, которые глупо отбрасывать. Сайкю, конечно, не так хорош, как Онест. Но что именно творится в голове у «тупого жадного обжоры aka добрый дедушка», понять практически невозможно. Тот гад слишком хорош, чтобы у него учиться. Даже эмпатия с ним толком не работает! Что касается тех тенёт слов, которые экс-министр продолжил выплетать для меня дальше, то он ловко приплёл к ним даже Акаме. Мол, как доносят его источники, революционеры планируют сливать глупую старшую сестру вместе с остальным Ночным Рейдом. (Без указания на конкретную фракцию, хотя на деле единства среди вождей — или, как они сами себя называют, лордов-командиров — РА не намного больше, чем в кабинетах Дворца; видимо счёл эту информацию лишней для простой убийцы, ага). Чтобы к моменту победы сильные и излишне своевольные фигуры не стали опасным инструментом во внутренней борьбе... и уж тем более не попытались превратиться в субъект политической игры. Ну а если победит текущий режим, то и без уточнений понятно, что победители сделают с проигравшими. Сиречь бунтовщиками, убийцами и террористами. А вот он, замечательный Сайкю, может поспособствовать как тому, чтобы я с Акаме лично закончила наши противоречия в бою, так и разрешению конфликта в роду Абэ с попутной реабилитацией старшей сестры, которая «не предавала». Что сказать? Собеседник явно хорошо подготовился, собрал информацию, в том числе и о нашей с Акаме сестринской любви (которая после побега старшей сестры или превратилась в ненависть, или нет). Теперь вот внимательно наблюдает, будто бы гуляя задумчивым взглядом по комнате — явно ждёт реакции, от которой можно отталкиваться дальше, дабы накинуть на шею потенциальной сторонницы ещё более крепкий невидимый поводок, для того, чтобы в перспективе вновь низвести её до подчинённой. У-у, морда шпионская! Лучше бы он так внимательно контролировал то, как идут дела в Отряде и Семёрке! Он ведь министерское кресло своим задом почти два десятилетия грел, причём утвердился в роли постоянной фигуры лет пятнадцать как, а моложавости обязан сочетанию алхимии и тейгу (так-то ему уже крепко за шестьдесят); именно при нём большинство безобразий действующего режима совершалось, не с воли и санкции, так с негласного попустительства. А уж за проекты, начатые ИСР при его правлении, он несёт прямую ответственность! За то, что творилось в нашем Отряде и смежных структурах, так уж точно! Но я не собиралась дёргаться. Да и вообще: слушать о расписываемых одним хитрым комбинатором красотах «Нью-Васюков», пардон, обновлённой Империи — это, конечно, занимательно; однако верить такому — себя не уважать. А у меня есть и более полезные и интересные дела. — У вас вкусный чай, господин Сайкю, — ставлю на стол пустую чашку. — И сладости тоже хорошие, — отодвигаю пустую тарелку, в которую раньше накладывала последние остатки вкусняшек из вазочек. Насчёт Акаме я не сказала ни единого слова. — И это всё, что ты хочешь сказать? — нахмурился хозяин кабинета, даже почти что напрягся, пусть и старался этого не показывать. — А что ещё тут говорить? — изогнув бровь, риторически спрашиваю я. — Перед вами сидит не посторонняя воительница, а убийца Имперской Службы Разведки. Я склонна доверять вам и вашим аргументам. Поэтому сразу согласна с заявленным вами курсом. «Пока вы от него не сильно отклоняетесь. И пока не лезете в мои личные дела с сестрой», — не прозвучало, но было услышано. И, судя по тому, что уловила эмпатия, Сайкю это не сильно понравилось. Даже сильно не. — Куроме, ты же понимаешь, что в нашем деле руководитель должен знать, чего ожидать от своих подчинённых и соратников. Тем более в нашей нынешней ситуации, — вкрадчиво проговорил экс-министр. — А ты, с твоими силами и возможностями — очень важный элемент общего плана. И твоя будущая роль тоже имеет очень большое значение. Пожимаю плечами. Поздновато ты озаботился моей верностью, добренький господин. Прошли времена, когда меня можно было купить задёшево вместе со всем Отрядом. А теперь... Скажи спасибо, что я не отказываюсь от сотрудничества. (Хотя напрямую я, конечно, этого тебе не скажу: рановато портить отношения насмерть). — Я готова выполнять ваши приказы, — вновь повторяю свой отказ отдавать дополнительные крючки для своего контроля, а затем сразу перевожу тему на иное, во избежание танцев по кругу: — Пусть мне не нравится то, как относились к нам в Отряде после того, как им стал руководить генерал Билл, а потом и Маркус. Однако ваши поступки, министр, а также наше обучение до Билла показывают, что тут больше виноват личностный фактор главы Подземной Базы, а не вы лично. После того, как её руководитель сменился, а я стала работать под вашим прямым патронажем, меня всё, по большей части, устраивало. — Ну да, потому что кое-кто спохватился и начал ту самую обработку на верность... поздновато, ой поздновато! Но разыграть карту "злые бояре, добрый царь" применительно к бывшему главе ИСР с моей стороны будет уместно: и Сайкю лицо сохраню, и свою позицию обозначу. — А вот те сомнительные интриги, которые премьер-министр проворачивает вокруг меня и даже Его Императорского Величества — наоборот, смущают и вызывают подозрения. Я сделала вид, будто в раздумьях потянулась к корзинке с печеньками, но заметив, что она пуста, отдёрнула руку. — Такого ответа будет достаточно? — спрашиваю назойливого собеседника, обведя новым печальным взглядом незаметно подошедшие к концу сладости и чай. — Вполне, — кивнул хозяин кабинета, который явно уловил ещё один намёк на моё нежелание участвовать в интригах «втёмную», а также на то, что доверие, как к командиру я пусть и готова проявить, но не без условий. И, фигурально выражаясь, обнажаться перед тем, кто широко известен хитростью, жестокостью и беспринципностью даже по отношению к своим, я не намерена. В конце концов, враги могут всего лишь убить, а вот предать могут только друзья. Те, которые в кавычках. К слову, пусть Сайкю и не очень надеялся на то, что я укажу на все свои болевые точки; но вот что касается мутных интриг, то, судя по промелькнувшей в эмоциях досаде, бывший главшпион уже успел меня куда-то вписать, а теперь усиленно просчитывал мою возможную реакцию, когда я в будущем об этом узнаю. Не очень хорошо вышло. Для него, да и меня. Но иного, соглашаясь на разговор с «воскресшим» интриганом, я и не ожидала. Надеюсь, наше сотрудничество всё же принесёт мне больше пользы, чем проблем и головной боли. Сайкю, который, вероятно, подумал о том же самом, задумчиво поправил очки, после чего нажатием на кнопку на столе, вызвал слугу (или кто он там, секретарь?). — Я сейчас прикажу доставить ещё чая и сладостей, — сказал он, видимо, желая переключить внимание собеседницы и взять тайм-аут на переосмысление ситуации с учётом новых вводных. Кстати сказать, когда я заговорила о Семёрке и Отряде, бывший главшпион всея Империи внешне отреагировал спокойно, однако эмпатия подсказала, что он внутренне напрягся едва ли не сильнее, чем когда заподозрил полный отказ в сотрудничестве; а потом, когда я съехала с темы, списав былые неприятности на мертвецов, удовлетворённо расслабился. Попался, прохвост! Теперь можно с большой долей уверенности заключить, что, судя по неоднократной реакции на подкидываемые раздражители, этот неуважаемый господин неким образом причастен к нашим с ребятами злоключениям. Правда, пока ещё совершенно непонятно, как именно? А главное — зачем ему вообще понадобилось, выражаясь фигурально, стрелять себе в ногу? Но фактик для дальнейших размышлений запомним. Накрепко. Вскоре у нас забрали пустую посуду, вместо неё поставив новую, уже полную. Сайкю же, дождавшись, когда я, прищурив глаза от удовольствия, примусь за поглощение новой порции сладостей, продолжил свою обработку, совмещённую с описанием генеральной линии «нового задания». Так мне поведали «секрет» о том, что Онест вскоре собирается сделать «ход конём» и под удобным предлогом убийства Сайкю (может, заготовлены и иные события), собрать отряд тейгуюзеров «для защиты Дворца и борьбы с угрозой революционных террористов». Формально. Реально же он собирается одновременно вырвать оружие из рук потенциальных противников и присвоить его себе. Ну, а костяком нового формирования должна стать Эсдес со своими Падшими, которые пока ещё живы. Но это ненадолго, хе-хе. И я, и Революционная Армия единогласны в нежелании допускать противного Ривера и долбанутого на всю свою маньяческую черепушку Няо в безымянный пока (для Сайкю) спецотряд. Вот насчёт Дейдары я бы ещё подумала — он, в отличие от коллег, особого личного неприятия у меня не вызывал — но тут уж как получится, не хочу загадывать заранее. Хотя, насмехаясь над «открывшим мне глаза» главшпионом, я несколько лукавила. Как для человека, знакомого с версией будущего, описанного в манге/аниме, в создании отряда Егерей для меня не было ничего нового. Вот только у меня-Виктора складывалось впечатление, что тот ход нёс в большей мере реактивный характер — то есть не в плане реактивной струи пламени из известного места, такого я как раз и не помню — просто, как мне казалось, Онест лишь отреагировал на чужой ход своим. Но, оказывается, что нет. Оказывается, у толстяка изначально имелся свой план, которого он придерживался, а Ночной Рейд и Революционная Армия до определённого момента плясали под его дудку. Типичный наш всенародно ненавидимый, но совершенно непотопляемый премьер, что тут ещё сказать? Хотя как-то не верится, что Онест сознательно слил полезного и преданного лично ему Огра, чтобы поднять шумиху. Про некоего родственничка не знаю — они у «доброго дедушки» есть, но он не особо эту братию ценит. Так что того безымянного персонажа могли и слить. А ещё у нас имеется палач Занк, который служит в хорошо охраняемой тюрьме, что возглавляет вполне умело владеющий своим тейгу то ли квази-Мастер, то ли всё-таки полноценный обладатель высшего ранга, который по каким-то собственным причинам не пожелал проходить аттестацию. Выходец из опального аристократического (и довольно мутного) рода, кстати. Я попробовала собрать кое-какую информацию и поискать подходы для получения тейгу, но оказалось, что там глухо, точнее, без шума провернуть фокус не получится ну никак: куча непонятно чьих агентов, толпа одарённой охраны (ведь среди заключённых хватает алхимиков и воителей) и параноидальный глава, который не ленится регулярно проверять сотрудников с помощью своего артефакта-ока, способного видеть людей насквозь, как в прямом, так и в переносном смысле. Будто это и не тюрьма, а замок пребывающего на осадном положении феодала! Судя по всему, этот персонаж тоже пытается вести свою игру, но вскоре проиграет и лишится тейгу вместе с жизнью. А Занк… его просто могли постепенно подкармливать веществами и незаметно обрабатывать чем-то вроде гипноиндуктора направленного действия. В тюрьму такое, конечно, не пронесёшь — но вот в жильё не столь уж и важного работника пенитенциарного учреждения… почему бы и нет? Вот и получился управляемый безумец, которого затем направили в Столицу. Разве что остаётся вопрос: как узнали, что он совместим со Спектральным Оком? И как вообще обычный палач смог резко стать настолько сильным, чтобы какое-то время противостоять Акаме? В той версии мира, что известна Виктору, она, конечно, была слабее, чем есть сейчас. Но для случайного человека с тейгу что топ-10, что топ-5 — заметной разницы нет: всё одно результатом открытого конфликта станет мгновенная смерть. То есть не должно быть разницы. Но, как показывали мои знания из возможного будущего, которые пока что не вступали в откровенное противоречие с реальностью, Занка сие не касалось. Хотя… если это интрига Онеста, он мог и Стайлиша привлечь, и даже что-то из археотеха, пылящегося в закромах Дворца, использовать ради очередного мутного дела. Многое можно сделать с человеком — особенно в случае, когда долгая и безболезненная жизнь для выдвинутой вперёд жертвенной пешки не планируется. То-то в аниме и манге премьер так сильно возмущался убийству пусть необычного, но преступника! Интересно: если всё обстоит именно так, как я представила, то кого по задумке Толстяка должен был прирезать Занк, если бы он с какого-то бодуна не решил атаковать одну из десятки сильнейших воителей Империи и мира? И кому в конечном итоге должен был достаться его артефакт по мутным, невесть на что нацеленным планам? Интересно, но ведь не определишь: как классик сказал — недостаточно данных для разумного ответа. Не факт, конечно, что моя идея точно совпадает с реальностью. И что она вообще имеет точки пересечения с происходящим. Случаются и более странные совпадения, я сама тому свидетель. Но ввиду новой информации от Сайкю эту версию можно считать одной из приоритетных. Так что правильно я не давала приказа на активные действия. Вероятно, когда Занк появится в Столице, его можно будет попробовать прижучить и раскулачить на тейгу, но очертя голову бросаться в этот тёмный омут с неизвестными обитателями точно не стоит. …Или вообще позволить действовать Ночному Рейду, а потом просто купить артефакт у Надженды? Ей-то он не подойдёт. А не железобетонно верный и полностью контролируемый подчинённый с таким тейгу… нафиг он такой никому не нужен! Что, собственно говоря, наглядно подтверждает личным примером его нынешний владелец. Про влияние тейгу на носителя тоже забывать не будем: сколько в характере начальника тюрьмы собственных задатков, а сколько — давления артефакта? В какой степени его паранойя наведённая? Без личной встречи не определишь, но теория стройная... То есть главе Рейда так и так придётся менять «бесполезный» тейгу на что-то хоть относительно равноценное. Вот и помогу ей с конкретным чемоданом-без-ручки. Понятно, что другой тейгу я ей дать не смогу и не захочу. Но вот обеспечить информационную и силовую поддержку, отсыпать несколько тонн золота в монетах и мерных слитках, быть может, создать несколько «западных» демонических артефактов, или, скажем, вернуть глаз с рукой, попутно восстановив энергетику полноценного Мастера Боя — на это я вполне способна. Не прямо сейчас, но в самой ближайшей перспективе — да! Последнее, кстати, если верить имеющемуся досье, для Надженды является едва ли не наиболее ценным призом: дорожила она своей силой и красотой. Как любая воительница. Правда, судя по тому же досье, паранойя не позволит так легко отправиться под нож к неизвестно кому, иначе она бы давно уже обратилась за лечением к «западным друзьям» Революционной Армии. Сайкю тем временем подошёл к завершению описания своего плана: — …И когда наши враги достаточно друг друга ослабят, мы просто устраним Онеста. Ведь он будет доверять своему отряду владельцев тейгу. В итоге, когда партия дворян окажется выбита атаками с двух сторон, а бывшие силы премьер-министра и повстанцев ослаблены друг другом, нам не составит труда перехватить над ними контроль. — Если война начнётся, её будет трудно остановить, — заметила я. — Разве не так? — Не в том случае, когда основные ястребы среди верхушки обеих сторон окажутся выбиты. А остальные… — Сайкю пренебрежительно отмахнулся рукой, — скот. Куда пастух погонит, туда они и пойдут. Тем более Его Величество милостив и не откажется бросить кость провинциальным дворянам и магнатам, — легко дал обещание от имени Императора бывший министр. — Зачем рисковать проиграть и нести ещё более тяжёлые потери в столкновении с элитными силами Империи, когда «главное зло» и так повержено? — А вы станете новым премьер-министром? — делаю логичное предположение. — А кто ещё, кроме того, кто благополучно разрешил напугавший всех конфликт, сможет занять этот ответственный пост? — риторически вопросил комбинатор. Пока не такой великий, как толстяк Онест, но какой комбинатор не грезит о величии, пусть даже ценой ужасных деяний? — Вдобавок, возможно, к тому времени ты сама наберёшься достаточно опыта, чтобы взвалить на себя бразды правления разведкой, — испытующе глянув на свою собеседницу, проговорил Сайкю. — Для начала из-за спины формально исполняющего обязанности министра, а потом, когда станешь старше, то и открыто заняв кресло. Мне понадобятся верные и компетентные люди в обновлённом правительстве. Угу, а вот и пряник. И пусть власть меня-настоящую не интересует, но маске стервы — может, и не лишённой своих принципов, но амбициозной — нужно соответствовать. Поэтому я начала уточнять подробности перспективы взлёта по карьерной лестнице, перемежая их вопросами о более полном восстановлении здоровья (своего и ребят из Отряда), а также более насущными вещами, вроде уточнений по планам: что, зачем и почему? Сайкю отвечал. Где-то более охотно, а где-то и менее. Судя по подсказкам эмпатии и редким знакам от довольно-таки качественно подавляемых непроизвольных микродвижений тела моего визави, бывшему разведчику была неприятна как сама ситуация, в которую он попал, так и я лично. Но оно и понятно: никто из власть имущих не любит смену ролей и вынужденные корректировки планов. Главное, чтобы неприязнь не зашла далеко. Не до такой степени, чтобы делать мне пакости в ближайшем будущем, пока я необходима для реализации этих (оперативно корректируемых) планов. И пока Сайкю нужен мне самой, ага. Хотя мутных интриг и моего запланированного участия в них сие не отменяло. Но это не из желания напакостить, а сугубо для достижения неких своих целей. К тому же сильно сомневаюсь, что, несмотря на все обещания и заверения, в «новой Империи» по версии Сайкю запланировано место для живой Куроме (и это даже умиляет: я что, буду выгоднее ему в виде Мертвителя версии 2.0? Или, того хуже, плотно оккупировавшей мир сверхсильной демонической твари? Если бы он ещё осознавал такие милые альтернативы...) А вообще непонятно, что бывшего министра раздражало больше: сама я, которая сыграла свою роль в той ситуации, из-за которой ему пришлось имитировать собственную смерть — или то, что с бывшей бесправной тенью и дочкой крестьян приходится разговаривать почти как с равной? Я склонялась ко второму варианту. Непривычно этой холёной начальственной физии не приказывать, а именно объяснять перспективы и подводить к нужным выводам — очень сложен такой подход для того, кто привык к беспрекословному выполнению своих повелений. А я ещё и выходец из черни. Пусть ныне уже не тень, а воительница Вне Рангов с личным наследным дворянством и титулом Имперского Рыцаря в кармане. Но… для тех, кто мнит себя истинными хозяевами жизни, выскочка всё равно останется выскочкой. Когда с общими планами оказалось покончено, Сайкю приступил к проблемам, более близким к настоящему. «Добрый и заботящийся о подчинённых» главшпион соизволил предупредить меня, что некий любитель змеиных задниц счёл нашу прошлую встречу незабываемой и горит желанием если не повторить единожды провалившийся перформанс, то преподнести соответствующий сюрприз. «А вот и та куча дерьма, в которую меня толкают». Южанин, к слову, по сведеньям агентуры бывшего министра, неким непонятным образом уже получил новые ноги (впрочем, он и без них не сильно потерял в степени угрозы). Так что теперь мой враг полностью боеспособен. И очень зол, да. До него, оказывается, дошли сочинённые парочкой наших отрядных шутников печатные и рисованные памфлеты. Ну, те, которые про «Мы всё делаем через жопу!», а также всякие крайне странные сексуальные обряды со змеями и прочей фауной. Всё как Кей с Сеной любят: им веселье, мне проблемы. Кстати, может, усилиями Сайкю те памфлеты до цели и дошли. Должен ведь он мотивировать марионеток? Конкретного срока атаки экс-министр назвать не мог, но нападение должно состояться достаточно скоро — максимум декада. Что касается минимума… в теории, уже прямо сейчас мой особняк могут ровнять с землёй. Но это всё же не слишком вероятно: пришитые новые ножки должны прижиться, чтобы гадский приручитель вновь заскакал по дорожке. Или покрепче сидел в седле, раз уж со змеиными задницами не задалось. А то, что погонщик монстров и опирающаяся на него фракция остатков Южных Племён (битых Эсдес и присоединившихся к РА исключительно из желания поквитаться с Империей), а также примкнувших к ним имперских дикарей, сочувствующих собратьям, для Сайкю и его амбиций — словно кость в горле, это так… Сопутствующие мелочи. Главное — это что мне нужно защищаться от опасного врага. Желательно — путём нанесения превентивного удара по контролируемому южанами участку побережья, чьи порты даруют тем неплохой приток средств (видимо, отбирая их у «нужных» революционеров, которые владеют иными торгово-логистическими узлами; тут ещё копать и копать, разбираться и разбираться). И не надо лично думать о последствиях. Меня обязательно прикроют, не позволив неприятелям ещё сильнее утопить подставившуюся выскочку. Да-да! Ведь не мог такой хороший и расположенный ко мне человек — взять и соврать? Не мог же он ради повышения влияния тех вождей революции, которых он держит за горло, подтолкнуть южан к конфликту с драгоценной подчинённой, чтобы та потом попала в ещё большую опалу, чем уже, и оказалась вынуждена просить о помощи, добровольно надевая на себя ошейник (до поры — даже не строгий)? Нет-нет! В общем, особенным доверием к словам экс-министра, метящего в главреволюционеры, я не прониклась. Что он, что Онест — одним миром мазаны и словно по одним методичкам учились людьми управлять. Тем не менее, действовать против обозлённого южанина мне всё равно придётся, вне зависимости от степени участия нового союзничка в грядущих неприятностях и его последующих планов на более плотное привязывание вновь обретённого «оружия» к себе (а потом, вероятно, и оного оружия утилизации). Если противник готовит удар, волей-неволей придётся подготавливать ответные действия. Да и сама я планировала диверсии по ту сторону границы, хоть и не столь глобальные, как мне тут предлагают. Впрочем, полностью идти на поводу у Сайкю, уничтожая погонщика монстров и разрушая один из столпов экономического благополучия фракции южан, я всё же не собиралась. То есть устранить тейгуюзера, с которым мира можно не ждать — да, а вот остальное... сопутствующие жертвы и разрушения мне не нужны. Без них лучше. Незачем множить ненависть и взращивать ростки реваншизма. Возвращаясь к уже промелькнувшей мысли: надо бы получше разобраться в их — южан — внутренней политике. Там вроде бы тоже разные течения имеются, не одни только людоеды-отморозки отметились. Должны же у них найтись вменяемые и договороспособные лидеры? В конце концов, мы с бывшим министром — временные попутчики, которые, несмотря на реверансы, друг другу ни на грош не доверяют. И после достижения общих целей смерть разлучит нас. Ибо что бы там ни плёл главшпион с прицелом развесить получающееся макраме на моих ушах, я прекрасно понимала, что мы с ним не уживёмся. А убивать полновластного Вождя всея революционеров, а также обладателя самой развитой шпионской сети в Империи — это совсем не то же самое, что ликвидировать одного из лидеров движения, который большую часть своих ресурсов вынужден тратить на борьбу с конкурентами. Что касается самой беседы, то описывать там особенно нечего — обыкновенная игра словами, крутящаяся вокруг нескольких простых и понятных в своей сути вопросов. Да и разговор тот не продлился слишком долго. У Сайкю имелись свои дела, а у меня свои. К тому же мы обговорили каналы связи и сможем при необходимости как согласовывать планы заочно, так и организовать новую личную встречу, если потребуется. А ещё к концу беседы интуиция стала как-то неприятно поскрёбывать подсознание, подталкивая возвращаться в город поскорее. Возможно, это просто паранойя, но вдруг нет? Пожалуй, полечу назад на Раух. И наберу высоту побольше, чтобы снизу нас было не видно. А то мало ли?