Из Тьмы

Пока я, распрощавшись с Сайкю, спешила прочь от его базы, растревоженные мысли обратились к Акаме, которую, по словам экс-министра ИСР, собираются проводить на тот свет и революционеры, и представители фракций власти. Спелись, пауки, чтоб им подавиться! Всё-таки, пусть в общении с бывшим начальником и нынешним, ха-ха, союзником я этого не показала, но за глупую старшую сестру переживала. Сильно. В принципе, в том, не случившемся будущем Акаме смогла выжить. Но скорее вопреки, а не благодаря. Да и потрепало её там изрядно, вряд ли она бы прожила дольше, чем сейчас пророчат ребятам из Отряда (после «стимуляторов последнего шанса» и грубого разрыва синхронизации с тейгу-то): в двадцать-двадцать пять лет — уже небоеспособная развалина, а дальше — труп. Я-Виктор вроде бы краем уха слышал, что во второй части её сделали чуть ли не бессмертной — якобы из-за эффекта разрушения тейгу во время активации предельной способности. Ну да, ну да... верю! Но… там и конец каноничной манги начал глупой сказочкой попахивать. С многомиллионной армией революционеров-голодранцев — озлобленных и голодных (ибо я не представляю, как вожди бунтовщиков и бандитов сумели бы выстроить логистику для снабжения такой кучи людей) — которые, наконец-то взяв ненавистный город, давшийся им огромной кровью, не поспешили грабить и убивать зажравшихся столичников, а устроили торжественный парад под рукоплескание толпы и с вот этим вот всем из книжек для детей младшего школьного возраста. Так что тут я больше доверяю своим знаниям и пониманию, чем словам автора, который, видимо, хотел смягчить конец истории или создать задел под вторую часть. Но в любом случае Ночной Рейд никто не берёг — ни в той пестрящей недоговорками и купюрами истории для подростков, ни в менее приглядной насущной реальности. Сейчас, конечно, расклады изменились, а Ночной Рейд из моего однозначного врага превратился в нечто пусть отчасти и косвенно, но контролируемое и полезное. Однако (высокую) вероятность негативного развития событий всё же никто не отменял. Вот выдаст Штаб РА приказ Надженде и её людям, скажем: ликвидировать Эсдес; или даже Будо, причём полностью дееспособного, которого предварительно не отравили, — и что тогда? Моя старшая сестра, на свою беду, достаточно глупая и упрямая, чтобы пойти биться лбом о стену, надеясь её забодать. Но хватит ли у неё сил, чтобы остаться в живых? Не знаю. Не уверена. По крайней мере, сейчас (в том числе моими трудами) она стала существенно сильнее и имеет надёжного друга, который тоже обрёл большее могущество, чем в известном мне-Виктору варианте развития событий. Надеюсь, что Булат в этот раз выживет и сможет поддержать Акаме в будущем. Хороший он всё-таки парень, один из немногих владельцев тейгу, кому обретённая сила в голову не ударила. Жаль, если сгинет ни за грош... Ну, или Генсэй сможет помочь сестре. Уж кто-кто, а этот старый жёсткий сухофрукт даст прикурить многим и многим. Особенно когда толком очухается после ограниченно удачной процедуры усиления и начнёт развиваться дальше. Да-а, иронично получилось. Наш любитель хорошей драки, табака, своеобразной поэзии и молоденьких ганфайтерш (Доя подтверждает, хех) долго готовился к тому, чтобы повторно принять Инкурсио и хапнуть от него силы. Более того: он всерьёз рассчитывал на впечатляющий результат. Однако всего, чего желал, старик не получил. Ещё и пришлось постараться, чтобы не огрести долгоиграющих, а то и вовсе фатальных проблем. Хотя сам процесс попытки, можно сказать, что и впрямь вышел впечатляющим. А Булат не готовился. Он просто попросил помочь решить свои проблемы со здоровьем, раз уж, по моим и его наставника словам, тейгу адаптации может влиять на носителя. Ну и от некоторого попутного усиления он бы тоже не отказался (воитель потому что: мы все такие, до силы жадные). И что же? Главный мужик всея Ночного Рейда без особых усилий и проблем получил то, что желал, хоть и не так чтобы сильно надеялся. А ведь он уже, считай, решил просить о лечении неких сотрудничающих со мной мутных тёмных алхимиков, что для бывшего армейского офицера и нынешнего революционера, не так чтобы безоглядно доверяющего действующей государственной убийце и её людям — весьма серьёзный шаг. Везучий мужик. Перед глазами замелькали образы из прошлого. * * * …Я сидела перед входом в подъезд заброшенного многоквартирного дома и мысленно общалась со своим некрокроликом. Люц на момент обращения был довольно молод, а оттого сохранил изрядную толику любопытства и непоседливости. Конечно, до Печеньки достаточно спокойному зверьку было далеко. Та, несмотря на более чем почтенный, с точки зрения человека, возраст (сама прожора годы особо не считала, но по моим прикидкам выходило, что она может оказаться ровесницей Юрэя), всегда готова сунуть одну из своих бедовых голов в любую щель и попробовать на зубок почти что (и кого) угодно. Но мир, окружающие существа и игры пушистику интересны не меньше, чем вкусняшки, почесушки и мягкая постелька. Так что время от времени он подходил ко мне не только за порцией ласки, вкусняшек или для того, чтобы эмпатически ободрить хозяйку — склонную порой впадать в меланхоличные или кровожадные раздумья — но и желая получить ответы на свои вопросы о всяких любопытных ему вещах. Причём иной раз я даже диву даюсь, что именно ему интересно. Мозги у Люца есть, хотя казалось бы — зачем они кролику, (не)живущему на всём готовом? Но, видимо, общение с хозяйкой стимулирует. Правда, многое зависит от задатков. От основ личности. Иначе излишне ленивый Эйпман и изумительно тупенькая Раух тоже могли бы измениться и усилить соображалку... но нет. Опять же, Люцифер почемучничает не настолько часто, как Печенька — которая на самом деле является той ещё чешуйчатой болтушкой и вообще ведёт себя не как солидная гидра, которая правила своим болотом с полсотни лет, а раньше какое-то время скиталась в поисках лучшей доли; если отвлечься от внешности и смотреть сугубо на характер, она — прямо ни дать, ни взять непоседливая девчушка. Лет этак тринадцати или пятнадцати. Скорее меньше. Хотя смеяться над поведением трёхглавой питомицы тоже не стоит. Это по людским меркам моя миленькая прожора — почтенная бабушка. Но вот как для гидры её ранга (а S-ки за всё время наблюдений от старости не умирали), возраст у едва ли не столетней Печеньки даже не подростковый, а скорее детский. Особенно учитывая, что полноценный разум у неё стал формироваться совсем недавно; под полноценным я разумею способность к абстрактному мышлению, то есть умение и желание думать о том, что с практической точки зрения вроде как бесполезно. Откуда в тучах дождь, на что похожи звёзды, что по ночам делает солнце — такое. Уловивший мои мысли кролик согласно фыркнул. Мол, конечно, здоровила — та ещё глупая чешуйчато-косолапая малявка, хоть и огромная. Хех, надо будет потом передать питомице, что её обозвали большой-глупой, которая на самом деле маленькая-глупая. Не одной же ей обзывать меня маленькой-большой-злой? Вскоре пернатые дроны заметили приближающихся к моему месторасположению людей, в которых с большой долей вероятности можно было распознать Булата и Акаме. Я не торопилась выходить навстречу гостям: грязища та ещё. Всё-таки пусть тут и построили дома, но нормальные дорожки по неудавшемуся микрорайону так и не раскидали. Застройщик и хозяева земли в виде каких-то там вояк переругались раньше. Идиоты на самом деле. Одни договорились со старым главой части, владеющей землёй, о том, чтобы купить её полулегально, но по дешёвке (доля от цены в карман хитрому офицеру), и не пожелали договариваться со сменщиком пенсионера; а тот обиделся и возжелал отжать недвижимость для заселения туда своих офицеров и продажи остального. В итоге строители разорились, так как не имели возможности продавать недвижимость, стоящую на чужой земле, где вообще-то нельзя вести гражданскую застройку, а вояки не смогли зацапать микрорайон себе, ибо на их земле, но чужое. Им вообще по-хорошему нужно всё это дело сносить. За свой счёт, ага. Вот и зарастает недостройка молодыми деревцами. Типичная ситуация, когда сцепились два рвача и оба проиграли. Умные люди стремятся к ситуациям win-win, ну а жадные болваны регулярно устраивают себе lose-lose. Но это так, лирика. Просто вспомнилось сопроводительная записка Счетовода, который подмял эту часть Столицы вместе с контролирующей её бандой, а заодно нашёл ещё один вход в столичные подземелья, откуда оказалось удобно проложить очередной временный ход к нашей сети. Им я и воспользовалась, потому что, как уже сказано, из-за погоды и дураков местные наземные дороги — это кошмар кромешный. Я посадила Люца на плечо и поднялась на ноги, встречая возлюбленную сестру. Ну и Булата. — Привет, вечно занятая старшая сестра, — улыбнулась я. — Уже боялась, что и не пересечёмся с тобой до моего отбытия. — Здравствуй, Куроме. Это ты в последнее время редко бываешь в Столице. А когда бываешь, постоянно занимаешься делами и ходишь на приёмы во Дворец, — подкололи меня в ответ. — Разве не мне нужно переживать, что младшая сестра, признанная воительницей Вне Рангов и обласканная режимом премьер-министра, захочет разорвать отношения с такой революционеркой, как я? Хм, судя по несколько чрезмерной говорливости Акаме, обычно более замкнутой при посторонних, её шутка являлась не совсем уж и полностью шуткой. Вон, и Булат поглядывает с интересом. Несколько напряжённым интересом, да. Опасливым. Я рассмеялась. Причём искренне, насмехаясь как над подозрениями Акаме — пусть даже такими, которые она не рассматривала всерьёз, задвигая на задворки сознания — так и над её сногсшибательной сентенцией. Видите ли, я обласкана режимом премьер-министра! Ха-ха триста тридцать раз! Да у этого режима такие, с позволения сказать, «ласки», что им позавидует и хардкорный любитель БДСМ, сильно тяготеющей к букве «С», причём практически до уровня «гуро». Хотя бы фортель с рейдерским захватом Отряда вспомнить, «на который Зак совершенно точно решился исключительно самостоятельно», без молчаливого одобрения, а то и незаметного подталкивания со стороны Онеста! — Уморительная шутка, — отсмеявшись, фыркнула я. — Хотя если ты подразумеваешь под «ласками» успешную попытку столкнуть Отряд Убийц и меня лично с Отделом Внутренней Безопасности ИСР и с её главой, чтобы посмотреть, как мы будем барахтаться, а потом «выручить», опутав долгами — то конечно! Обласкали, так обласкали! Во все места поцеловали, блин! Чувствую, как Люц испустил импульс умиротворения и, почесав сидящего на плече питомца, сбавляю уровень яда. Не стоит слишком отравлять окружающих своим сарказмом, они-то ни в чём не виноваты. В отличие от всяких хитрозадых интриганов, которым чувствительно не хватает винта с левой резьбой... именно там, да. Акаме тоже заинтересовалась пушистиком и, сделав шаг вперёд, вытянула руку, жестом попросив разрешения погладить зверька. Мы с Люцем не возражали. — В общем, с этими господами мне не по пути. Вот Император — хороший парень, который действительно переживает за страну. И голова у него на плечах тоже есть. Мы с ним и впрямь подружились. Но что он может? Он лишь ребёнок в золотой клетке, которому даже новости доставляют в изрядно урезанном и искажённом виде. Смешно, но в чём-то Макото похож на нас, убийц Отряда. Разве что у него вместо подземной Базы — Дворец, да потенциальный палач отыгрывает добрячка. Пока. Я сняла Люца с плеча и посадила на сгиб локтя, чтобы удобнее его гладить. — Командир говорила, что тебя сделали Имперским Рыцарем, — нарушил воцарившуюся тишину Булат. — Ты теперь приближённая Императора, Куроме? — В той же степени «приближённая», что и «обласкана режимом и осыпана наградами», — на лицо выползает саркастичная усмешка. — Очередная подстава Онеста, который этим шагом рассорил меня со всеми политическими силами, что потенциально могли предложить, хм, дружбу. Теперь фракция старой аристократии меня ненавидит, даже Будо на какое-то время поверил, будто я охмурила Императора и выпросила себе титул, став в чём-то выше генералиссимуса из рода генералиссимусов. С оппозицией и так всё понятно. Раз я «мечу в фаворитки», — пренебрежительный фырк, — нашего юного монарха, то я уж точно готова заодно целовать задницу и Онесту. И кто-то ещё верит, что эта хитрозадая сволочь — тупой обжора? Впрочем, эта политическая чушь вам не интересна. Пойдёмте внутрь, чего тут в грязи и холоде стоять? — сказала я двум революционерам, то есть априори политизированным личностям. Попытка переключить внимание с меня на более общие вопросы оказалась успешной. Но не до конца. — Ты не права, сестра, — сказала Акаме, в знак поддержки и близости положив руку мне на плечи, в такой позиции отправившись внутрь здания. — Мне интересно всё, что с тобой связано. Я внимательно следила за тем, что происходит на севере. Как ты и сказала, читала разные газеты и искала правду. А наша глава даже смогла добыть твоё не отредактированное интервью и обсудила его с нами. Она сказала, что если… ну, если всё станет хуже, то мы готовы принять тебя в Ночной Рейд! — воскликнула она, искренне желая помочь. «Ага, особенно Надженда будет рада», — мысленно усмехаюсь. У неё сразу вырастут шансы не только успешно провернуть уничтожение ключевых государственных деятелей, но и нагнуть вождей из Штаба Революционной Армии. Ещё бы, с собственным Внерангом-то! А если учесть, что я вполне успешно перетянула на свою сторону Отряд Убийц, а также имею некоторый вес на севере и северо-востоке страны… Вон, часть аристократов и воителей северо-востока своим прибытием на северную границу недвусмысленно показали, что готовы воевать за «наследницу высшего рода Абэ», так им понравился наведённый мною (якобы «кладбищенский») порядок на их земле. Хотя я бы не сказала, что после меня там такое уж благолепие: я сбила лишь наиболее острые углы, а фундаментальные проблемы всей Империи никуда не делись, увы. И не денутся в ближайшем времени, кто бы там ни победил в драке за власть. Ну, хотя бы усобицы и разгула монстров не будет. Уже за это меня в большинстве любят на северо-востоке... и одновременно недолюбливают далеко и высоко сидящие власть имущие, в том числе и революционные, кстати. Одним поперёк шерсти любой порядок, если его навели не они, а бунтовщики попросту живут по принципу "чем хуже, тем лучше": так сподручней других тоже толкать к бунту. Какое, блин, восхитительное единение, казалось бы, непримиримо враждебных сил! Но говорить на этот счёт я ничего не стала. И так немного перестаралась с едкостью описания эпизодов из жизни дворцового серпентария, раз сестра сочла, что меня там действительно зажимают. Даже Булат, тоже пострадавший, в общем-то, в основном от политических игрищ, хоть и рикошетом, через своего командира — этого неудачливого авантюриста Ривера — тоже что-то буркнул. Нечто вроде: «В политике нет настоящих мужиков. Зато настоящих мудаков — хоть отбавляй!» Я аж присела — мысленно. Ну и максима! Впору выбить на гранитных плитах, для увековечения. — Не переживай, всё нормально, — с удовольствием прижимаясь к девушке, успокаиваю её. — Это не на меня все напали, а просто нормальный процесс внутренней грызни за власть. Там все друг другу гадят, подставляют и норовят сунуть нож в спину. Я знала, на что шла, решив подняться внутри государственных структур. Так что мы ещё посмотрим, кто кого! — оторвавшись от наглаживания кролика, погрозила я кулаком куда-то вверх и в сторону Дворца. Дальше разговор свернул сначала на более приближённое к делу обсуждение раскладов во Дворце и в штабе Революционной Армии. Но так как собеседники, пусть и интересовались политикой (в большей мере Акаме, Булат всё же попал в Ночной Рейд скорее благодаря неудачному стечению обстоятельств), но толком в её деталях не разбирались, мы вскоре перешли на близкую для всех троих тему битв и сражений. Впрочем, потом беседа опять съехала к окаянной политике. — …То есть ты считаешь, что у нас не получится убить Эсдес? — по завершении разговора о нашем спарринге с Ледяной Смертью, без экивоков спросила Акаме. — Крайне не рекомендую с ней связываться, — кивнула я. — Крайне! Пусть эти ваши жадные до власти «освободители» сами с ней воюют. Желательно километров за пятьдесят или хотя бы тридцать от ближайшего крупного поселения, во избежание посторонних жертв. А то я смотрю, жизни мирных жителей, даже формально союзных, ваши жалеют даже меньше, чем «кровавые палачи режима». Тот городок, который мы когда-то зачистили вместе с парнями Борса, хотя бы поддерживал революционеров. Да и выманить их требовалось, чтобы избежать лишних потерь. А эти хотели прийти и уничтожить крупный, благополучный портовый город со всеми жителями — исключительно ради устрашения. Причём город их союзного Северного Королевства. Но почему-то кровавым «Палачом Севера» обозвали при этом меня. Булат промолчал. Стильный и сильный здоровяк вообще больше отмалчивался, крутя в голове какие-то свои мысли, судя по тому, что подсказывала эмпатия, он хотел чего-то попросить, но сомневался: стоит ли? Ладно, если решится — скажет. Ну, или я, быть может, подтолкну к действию. А пока он просто шёл чуть впереди и нёс лампу, освещая нам путь. А вот Акаме отмалчиваться не стала. — Я тоже возмущена таким поступком. Но Адам и его фракция — лишь часть революционного движения. И пусть это в самом деле позор для нас. Но скажи, сестра: разве там, на границе, из-за паразитов внутри Империи, пострадало меньше людей? Разве восстания Героя Севера началось не из-за имперского наместника? — вопросила алоглазая революционерка. — Империя слишком разложилась, чтобы привести её в порядок без радикальных перемен. — Ну, я же навела относительный порядок на севере и северо-востоке? — не поддержала я её немного выспренний тон. — Так что позволь с тобой не согласиться. По крайней мере, не полностью. Да, наместник оказался идиотом, дошедшим до прямого предательства Империи. Но Сейка и сам — тот ещё властолюбивый тщеславный авантюрист. Учитывая, что в истории с мятежом и западники оказались замешаны, причём выстраивали сети агентуры как бы не десятилетиями, то в Северном королевстве даже идеального наместника скинули бы. — Может быть, ты и права, — удивила меня старшая сестра. — У тебя и впрямь хорошие способности к борьбе с вредителями, пусть ты иногда и слишком жестока. Но… скажи, Куроме, ты ведь наводила порядок в северной Империи не по приказу? Верно? Вот же! А ведь никто из тех, кто анализировал мои действия, даже Онест, не пытался всерьёз рассматривать версию о том, что я не получала устный приказ от Сайкю, а полезла разгребать те авгиевы конюшни по большей части на свой страх и риск. С другой стороны, Акаме знает меня (а не мою маску для вышестоящих) всяко лучше этих уродцев, так что ничего невероятного. Но подколоть сестрёнку это мне, конечно, не помешает. Да и политические темы, пусть и позволили перенаправить интерес с себя и нынешних злоключений, о которых говорить не слишком хотелось, но и очередной спор «Империя против Революции» — это не то, чего я хочу от встречи. — Куроме, зачем ты меня щупаешь? — недоумённо покосилась на меня длинноволосая брюнетка. — Проверяю — настоящая ли ты, — отвечаю ей с весельем в голосе. — Моя сестра красивая, но глупая девочка-дикарка. Проницательность не её сильная сторона. — Ничего я не дикарка! Не обзывайся, нахальная младшая сестра-извращенка, — прогнав начавшие щупать совсем уж провокационные места шаловливые ручки, ничуть не обидевшись, но для вида немного надувшись, ответила Акаме, после чего, словно непоседливому ребёнку встрепала мне волосы. — Я тоже ходила в школу. И я тоже теперь много читаю. Мастер Генсэй выдал нам список полезной литературы. Там не только про боевые искусства и конспирацию. Есть труды о политике, управлении и интригах, о которых он сказал не распространяться при остальных, — судя по подсказкам эмпатии, сестре приказ наставника — который про сохранение секретов, а не учёбу — не очень понравился, но авторитет Генсэя перевесил недовольство и несогласие. — Многое прочитанное мне не по душе, но я пытаюсь разобраться. — Да, Акаме теперь часто можно увидеть с книгой. Прямо как Шелли. Она даже попросила меня рассказать ей то, что я помню из офицерской школы и своего опыта службы, — согласно кивнул отвлёкшийся от своих мыслей Булат. — А ты что? — повернула я к нему голову. — Настоящий мужик никогда не откажет в помощи девушке! — повернулся он ко мне и продемонстрировал свою белозубую улыбку. — Особенно подруге. — Я рада, что у Акаме есть такой друг, — искренне отвечаю на улыбку армейца; заодно решаю его немного подтолкнуть. — Друг Акаме — мой друг. Если у тебя есть какие-то затруднения, которые не удаётся решить самостоятельно или через этих ваших революционеров — обращайся. У меня есть... разные возможности. — Буду я девочку напрягать, — как-то даже смутившись, буркнул здоровяк. — Когда с тобой говоришь, легко забыть про твой возраст. Но… — …Но это для гражданских пол и возраст имеют значение, — не согласилась я, перебив формулирующего свою мысль Булата. — А в отношении таких, как мы, эти понятия малоприменимы. Так что если есть проблемы — озвучивай! — Не то чтобы… Но Мастер Генсэй говорил, что ему будет помогать привлечённый тобой квалифицированный алхимик. И я хотел обратиться к нему за, э-э, консультацией. — А, вот в чём дело, — поняла я. — Можешь не волноваться. Алхимик, хоть и не дотягивает до всем известного доктора Стайлиша, но, если захочешь, он сделает всё возможное. А это немало. Да и набор реактивов с инструментами у него вполне заслуживающий уважения. Разве что может потребоваться отправиться в лабораторию. — А разве мы не… — Нет, — отрицательно качаю головой. — Предполагается, что вы с Акаме подождёте в благоустроенной комнате отдыха в подземельях. Или этот момент вызывает возражения? — Нет. Сенсей поручился за этого специалиста, — под согласный кивок Акаме сказал Булат. Старый мастер явно пользовался авторитетом у них обоих. — А ты разве не останешься с нами? — спросила сестра. — Я давно не видела тебя, Куроме, и хотела бы побыть вместе. — Да, мне тоже хочется уделить как можно больше времени общению с тобой. Но дела — в первую очередь. А чтобы вы не скучали, я подготовила стол с мясом, пивом, вином и сладостями. — Мясо — это хорошо, — царственно согласилась длинноволосая брюнетка. — И выпивка! — довольно согласился её коллега по революционно-террористическому ремеслу, но тут же нахмурился. — Если выпить, это же не повлияет на результат, гм, лечения? — Вряд ли, — пожала я плечами. — Сначала будет осмотр, где тебя попросят разве что духовную силу через тело прогнать. Лечение и лекарства, если понадобятся — уже после. Может, даже не сегодня. — Не дрейфь, сопляк! — усмехнулся вывернувший нам навстречу старик, который, очевидно, заскучал в ожидании и решил самостоятельно пойти к гостям: расположение тоннелей он знал, а звуки под землёй разносятся далеко, вот заранее и услышал наше неспешное, как для воителей, приближение. — Да, сенсей!!! — в ответ старшему мужчине, гаркнул нынешний хозяин тейгу Инкурсио. — Есть не дрейфить, сенсей! — Здравствуйте наставник, — с уважением, но значительно спокойнее поприветствовала новое лицо Акаме. Блин, какие же эти бывшие вояки шумные, когда находятся в одном месте! Хотя ладно. Кому нас тут подслушивать, кроме обычных крыс? Тут даже мелких канализационных монстров, вроде крупных (с собаку) грызунов, раздавшихся на природной силе, просачивающейся из-под столичных энергостанций — и тех нет. Слишком близко к поверхности. А ещё охранно-боевые химеры Пауля (которые не гуманоидные, а почти такие же монстрики, что и те, которые живут глубже под землёй) очень не прочь подкрепиться заряженной духовной силой плотью. Отчего редкие гости с нижних горизонтов быстро перестают быть гостями и превращаются в обед. В общем, дальше мы с сестрой по большей части молчали, зато Булат с наставником болтали без умолку. И ведь не так давно виделись, на тренировке! Хотя… нервничают оба, вот и шумят. Это Акаме у нас не очень разговорчивая (когда дело не касается её любимой идеи революции), а Булат со мной вел себя сдержанно и несколько настороженно, ибо знакомы мы не так хорошо. Но вот такой же взбудораженный будущей операцией Генсэй — это совсем другое дело. Он не слишком любит себя сдерживать. За что некогда и вылетел из высших генералов, лишившись тейгу, ага: слишком навязчиво предупреждал властную верхушку о грядущих проблемах. Добравшись до широкого и высокого участка подземелья — судя по плоскому полу и стенам со следами инструмента, тут, наверное, резали камень в пору возведения Столицы — временно переоборудованного в покои ожидания, мы ненадолго там задержались. Я показала гостям — что и где находится, ещё немного поговорила с сестрой и перехватила парочку пирожков, а мужчины выпили за удачу. Я тоже согласилась, что лишняя толика удачи нам не помешает. — Не скучайте тут без нас, — попрощалась я с Акаме и Булатом; Генсэй-Юрэй тоже кивнул рейдовцам, хоть и молча. — А чтобы вы не чувствовали себя одиноко, оставлю вам Люца. Означенный пушистик, который до того сидел на столе и играл в гляделки с Акаме, покосился на меня, но возражать не стал. Тем более, он заранее знал, что его собираются оставить для контроля обстановки и снижения нервозности ожидающих. — Акаме, на всякий случай предупреждаю: Люц — мой питомец, его есть нельзя, — строго проговорила я. — Сестра! — возмущённо воскликнула девушка, которая аж отвлеклась от своего мяса. — Сестра, сестра, — скептически киваю, насилу удерживая серьёзный тон. — Но голодный взгляд, которым ты смотришь на пушистика, я заметила. — Неправда, — уже вернув свой обычный спокойный вид, отвергла поклёп моя революционерка. — Мне просто интересно. И я задумалась, — сказала она и вновь потянулась к запечённому окороку. — Надеюсь, не о рецептах приготовления крольчатины? — весело хмыкаю. — Учти, Люцифер — маленький и костлявый. Этот кусок дружелюбного меха — декоративной породы, а не мясной, — закончила я, поймав на себе сразу два осуждающих взгляда: один от «обиженной за навет» Акаме, а другой от Люца, который тоже более-менее понимал суть разговора. Сообразительный он у меня. — Ладно-ладно, я пошутила, не надо так на меня смотреть. И вообще, нам с Генсэем нужно спешить. Так что, Булат, давай сюда свой тейгу! Вернём в целости, будь уверен. * * * Когда Булат — не без внутреннего усилия (пусть хорошо скрытого внешне, но легко читаемого через эмпатию) — передавал свой тейгу бывшему владельцу, я стояла рядом с ним и с интересом наблюдала за происходящим с помощью духовного восприятия. Так как старый Мастер не спешил синхронизироваться с артефактом вне специально предназначенного для этого места в подземной лаборатории, моментального разрыва соединения не произошло. Но когда немёртвый по моей просьбе начал отдаляться от своего ученика, он — разрыв — таки начался. Впрочем, ничего особенно необычного: типичное ослабление связи артефакта с недостаточно плотно синхронизированным пользователем. У меня раньше схожие процессы шли, когда я достаточно далеко отходила от Яцуфусы. Теперь-то такого уже нет: мы с Яцу связаны не только через тело и духовную периферию, но и на уровне души. Так что призвать артефакт я могу и на расстоянии в несколько километров, и в несколько десятков, и (что не проверено, но крайне вероятно) с другого конца мира. Да хоть из другого мира, возможно, тоже — если я правильно понимаю принципы нашей связи. Хотелось бы пронаблюдать за окончательным прерыванием соединения, когда с тейгу синхронизируется Генсэй — ну, или, если мы останемся без посторонних ушей, то Юрэй — но это можно сделать и позднее, когда он станет возвращать Инкурсио обратно Булату. Пока лучше сосредоточиться на предстоящей работе. Сначала мы с Паулем изучили Инкурсио. Ну, попытались изучить. Чёрт его знает: может, имея определённые протоколы, и возможно вызвать у тейгу «окно настроек» или хотя бы глянуть «параметры системы», но мы с миньоном таковых не знали. А так… артефакт, пребывающий в виде меча, для нашего дуэта как был, так и остался чёрным ящиком. Ещё и на мою попытку синхронизации ответил агрессивно, зараза! Словно не просто отторжение — как с мало мне подходящей и не сочетающейся с негативной энергией Адаусу, к которой подстроиться таки удалось, пусть по минимуму — а настоящая попытка нанести вред. Не то чтобы засунутый в артефакт дракон пытался «кусаться» осознанно, однако то, что у явного чужака, неприятного Инкурсио, не получится подстроить свою энергетику под необходимый спектр и «подружиться» с артефактом — стало понятно сразу. Но ничего: у нас есть проверенный прошлый пользователь, который к тому же является моим немёртвым слугой. Так что если с изучением нового тейгу не получилось зайти через условную «дверь», то залезем в «окно». Хотя бы попытаемся. — Юрэй, учти: Инкурсио не нравится негативная энергия, — поделилась я своими наблюдениями и предупреждением, обратившись к оголённому по пояс старому Мастеру, чей мускулистый, отнюдь не стариковский торс заканчивал расписывать глифами Пауль. Вряд ли данные художества окажут столь уж значимый эффект. Но здесь крупинка, там крупинка — а в итоге уже вполне значимый груз на той чаше весов, которая отвечает за положительный для нас исход. — Понял, — сосредоточенно кивнул немёртвый и, дождавшись, когда Пауль закончит свою работу, поправил подобие моего автодока с увеличенной ёмкостью для хранения праносодержащего состава, взял тейгу и шагнул в центр фигуры. — Я начинаю. Первый этап ожидаемо завершился успешно. Миньон поделился с артефактом, сейчас находящимся в форме меча, своей духовной силой и кровью, а тот её принял, произведя первичное подключение. Совсем уж без шероховатостей не обошлось: Юрэй сказал, что раньше чувствовал Инкурсио лучше. Но и особых проблем, как я подспудно опасалась, тоже не возникло. И столь же ожидаемо у меня не получилось увидеть ничего такого, что я не наблюдала бы, изучая энергетику Булата. Ну, разве что тут, в лаборатории, можно не маскироваться. Так что я свободно раскочегарила энергетику, посветила глазками и некоторые моменты рассмотрела более чётко. Но это дало лишь подтверждение того, что удалось посчитать дедуктивным — то есть от общего к частному — методом. Зато вот дальше всё пошло… не очень хорошо. Стоило начать повышать синхронизацию — благо я знала, как и что делать, а значит, и миньон знал, как правильно действовать, поэтому, не без некоторого напряжения, но справились — и… хлынувшая в тело и энергетику миньона сила одного тейгу начала конфликтовать с уже находящейся там энергией другого. И это даже без активации самого артефакта! Пришлось Юрэю ради продолжения процесса снизить присутствие негативной энергии в организме (что для него, кстати, не очень приятно, если не сказать больше: ведь у немёртвых она во многом исполняет ту же роль, что и прана у живых). Ещё и, как побочный результат, мне стало не так удобно наблюдать за процессом через нашу духовную связь. Что хуже: когда мы ещё немного приподняли уровень синхронизации, агрессивная энергия Инкурсио начала пытаться ассимилировать или вытеснить силу Яцуфусы, а та в свою очередь стала сопротивляться, развеивая чужое влияние вместе с его источником. Причём для начала качественных позитивных изменений в энергетике юзера достигнутого уровня влияния тейгу, порогового для начала активного конфликта с негативной силой — не хватало. Пришлось мне аккуратно вливаться в процесс, местами перенаправляя, местами подавляя, а в иных местах — где это действительно нужно и важно — усиливая концентрацию негативной силы. И всё равно этого оказалось недостаточно! — И что теперь будем делать? — произношу вслух, после быстрого обмена мыслеобразами с Юрэем и Паулем. — Продолжаем! — рубанул Высший Мастер. И, поняв, что я уяснила (и приняла) тот факт, что он отступать не намерен, активировал Инкурсио, заставив меч исчезнуть, а доспех появиться поверх его тела. «Вот же старый отморозок!», — мысленно покачала я головой, сама не понимая — то ли с укором, то ли с восхищением. И так как деваться некуда, начала помогать с искусственным расширением энергопотока и повышением синхронизации. Инкурсио изначально предрасположен к таким фокусам, поэтому пришлось приложить не намного больше усилий, чем на прошлом этапе. Зато сам доспех, после активации и очередного скачка синхронизации, получив расширенную возможность влиять на тело носителя, стал действовать ещё активнее. Мало того, что энергия тейгу с удвоенной силой набросилась на «конкурентку» от Яцуфусы, так эта скотина ещё и к структурам, привязывающим душу к телу, начала подбираться! Зар-раза! Вот ведь артефакт-собственник! И плевать ему, что после вытеснения не понравившейся ему негативной силы вместе с ней закончится и новый-старый хозяин! Нечем ему такие абстракции понимать, увы. Впрочем, структурированную энергию, связанную с душой и телом на более глубоком уровне, поглотить или вытолкнуть куда сложнее. А вот большую часть обычной негативной силы, текущей по энергоканалам, пришлось заменять праной из подобия автодока для немёртвых. Не зря мы с Паулем заставили подоп… то есть, соратника надеть не такой уж удобный — и, как он думал, совсем для него не нужный — обвес. Вот и пригодилась перестраховка. Наконец-то начались изменения в теле. Не только физические, но они вышли самыми наглядными. Сначала заострились зубы и ногти; потом уплотнилась черепная кость, особенно в области лба; впрочем, пока незаметно визуально, тем более всё скрыто под доспехом — но, наблюдая «изнутри», я ощущала, что там готовятся появиться рога. Радужка также изменила цвет. Самих глаз с моего места тоже не видно, да и не смотрю я глазами, а в духовном восприятии пока не столь хороша, чтобы определять изменения пигментации и называть новый оттенок, но судя по воспоминаниям меня-Виктора, «зеркала души» у Юрэя стали алыми, как у Акаме, а зрачки изменили форму на крестообразную. Интересная мутация, кстати: вроде бы, судя по тому, что я увидела, ненадолго подключившись к зрению миньона, ничего особенного в его восприятии не изменилось — однако, как казалось, плоть трансформировалась несколько раньше, чем энергетика, и в зрительных отделах мозга, а также самих глазах начала проклёвываться некая структура. Драконы вообще должны хорошо видеть, а тот, что послужил источником сил Инкурсио — вообще интересное существо со способностью ускоренной и расширенной адаптации. Неплохо бы изучить и приспособить что-то из его шаблонов для себя. Хотя острые зубы, ногти и рога — это явно «мусорные» мутации. Да и суперзрением Юрэя наделять никто не спешит: идёт скорее перестройка вместилища под "нужды хозяина". Жадная морда этот дракон! И характер у него тоже паскудный! После того, как негативной энергии стало меньше, эта скотина даже не подумала сбавлять напора — скорее, наоборот, прибавила, пытаясь «дожать». Хорошо, что я не стала использовать свой псевдошингу: неосторожно сунувшегося к нему тёмного духа среднего ранга Инкурсио прожуёт и выплюнет. Ещё и Юрэй этот упрямый… — Только… вперёд, — натужно проскрипел он, почувствовав мои сомнения. — Я спр-равлюсь! И, естественно, он не справился. После очередного рубежа синхронизации — когда лицо неугомонного деда стала покрывать чешуя, а из головы начали натурально расти рога — сила Инкурсио, наполняющая тело упёртого миньона, всерьёз принялась пытаться нарушить его связь с Яцуфусой. С моей точки зрения ощущения крайне неприятно напомнили то чувство «натянутой струны», когда несогласная служить душа марионетки пытается разорвать свои оковы и уйти на перерождение. Ещё и Яцуфуса норовила взбунтоваться, бессознательно отвечая на попытку отобрать «её имущество». Я придерживала этот порыв (благо навык ментальной оплеухи — который я с удовольствием использовала не на себе, а через связь с тейгу — а также имплант в груди, помогающий контролировать обратную связь с артефактом, оказали серьёзную поддержку). Но… было ясно, что если не остановить процесс или не произвести более масштабного вмешательства, то ничего хорошего миньона не ждёт. В последнем случае, кстати, тоже не факт, что получится нечто позитивное. Но попробуй-ка, убеди в этом одного старого упрямого осла! Пытаюсь образумить Юрэя. Тем более, что положительный эффект от слияния с Инкурсио уже начал проявляться. Даже если Юрэй отступит на нынешнем этапе, то его потенциал уже повысился, да и не только потенциал. Многогранная физико-духовная трансформа, даже незавершённая, сама по себе даёт уйму интереснейших результатов и "вкусных" последствий... Но куда там! Насмотревшись на мои успешные ментальные схватки с Яцуфусой — а я сбрасывала ему выжимку опыта, освобожденную от лишнего, на мой взгляд, мусора — неудавшийся Внеранговый воитель упёрся рогом. Кажется, я слишком хорошо очистила переданную ему информационную базу, и старик счёл, будто бы я справлялась легко. А, может, его излишне мотивировало моё продвижение в ранге, тогда как сам Высший Мастер «не развивается». Или всё вместе, плюс что-то ещё. «Позволь этому старику рискнуть, госпожа. Это важно для меня, — телепатировал мне Юрэй, в связи с ускорившимся темпом событий, не прибегая к медленной вербальной речи. — Я не так часто тебя о чём-то прошу». Я некоторое время посомневалась, благо разогнанное сознание позволяло не торопиться с раздумьями. Да, моя персона Инкурсио не очень понравилась, однако после пересечения следующего рубежа, когда начнутся не просто значительные, а радикальные изменения тела и энергетики, всё равно мне или придётся вмешиваться напрямую, или наблюдать, как одного упрямого старика вышвыривает из изуродованного изменениями тела. Это повышает риски и снижает желание следовать на поводу миньона. Но сам-то Юрэй долго владел этим тейгу, должен интуитивно понимать, как лучше действовать. На чём-то ведь зиждется его уверенность? Верно же? В конце концов, ещё раз глянув на упрямую рогато-чешуйчатую физиономию Юрэя, я мысленно плюнула и решила, что ну и чёрт с ним! Знаю я этого старого и вредного гордого ворчуна: переубедить и заставить подождать следующего раза, не нанеся ему серьёзной обиды, всё равно не удастся. А так… тут, в экранированном помещении, душу сразу на перерождение не вышвырнет: помрёт — воскрешу. Да и нить духовной связи лично со мной давала некоторую уверенность, что душа не потеряется. Вон, Счетовод, лишившись тела, аж до северной границы Империи добрался. У Юрэя упертости ничуть не меньше, да и связь наша покрепче будет, просто в силу более мощной энергетики. Так что ценного подчинённого я в любом случае не потеряю. А он в следующий раз умнее будет. По крайней мере, мне хочется в это верить. С надеждой на лучшее, мы со стариком расширили его энергообмен с квазиживым тейгу ещё сильнее. Однако Великий Рандом на этот раз оказался не очень расположен к парочке экспериментаторов и одному жадному до силы старику. Стоило мне начать направлять силу Яцуфусы, подавляя лезущее куда не надо влияние Инкурсио, как нам сразу объяснили, что до того были ещё цветочки, а ягодки начались прямо сейчас. Гадский недобитый дракон будто стал ускоренно пробуждаться от тысячелетнего сна, начав яростно отбиваться от «наглых нападок». По крайней мере, неприятное, но простое и понятное давление чужой духовной силы сменилось акцентированной агрессией. Да и дальнейшие изменения в жаждущем силе подчинённом стали нести скорее негативный, нежели позитивный характер. Как назло, ещё и начертания Пауля перестали действовать, исказившись вместе с меняющимся телом! Юрэй задёргался от боли, которая оказалась нестерпимой даже для крайне опытного и, прямо скажем, отбитого Высшего Мастера. Пришлось его парализовать. Это, кстати, далось неожиданно тяжело: управляющие структуры скрипели и трещали под всё возрастающим натиском чуждой силы. Дело принимало серьёзный оборот. Ведь если противостояние продолжится, мне придётся тоже быстро наращивать давление, а это чревато для одного упёртого старика уже не простым вышибанием души из тела, а серьёзнейшими травмами духовной периферии и даже более глубоких слоёв. Сама-то я от подобного восстановилась бы. Наверное. Всё же сила души у меня заметно выше, чем у подавляющего большинства тех, кто не является могущественным монстром. Но лечить такое у другого… даже не представляю, как за это браться. С какого боку и в какой последовательности. Ну, если не считать перетирание и аккуратное скармливание чужой духовной периферии и кусочков предварительно обработанных душ, как вроде бы лечили духовные травмы культисты узника Яцу. Но это довольно сложно организовать. А ещё такой метод с лёгкостью может вызвать демонификацию со всеми её «прелестями», не полезными и для пациента, и для окружающих. Если же сейчас прекратить свою борьбу, оставив заметно прибавившего в массе Юрэя без поддержки, то его нежизнь на том и закончится. Причём после того, как я воскрешу опрометчивого миньона, тело и энергетика скорее пострадают, чем получат какие-либо бонусы: слишком уж разбушевался дракоша. А, нет, прекратить противостояние, просто выйдя из борьбы, уже не получится. Поздно: квазиживой тейгу, почуяв раздражитель и получив мощный рычаг для влияния, не собирался отступать. Пока что он ещё не проснулся полностью, но уже сейчас на рефлексах пытается захватить столь удобно подставившееся тело. То есть тейгу начал повышать сродство с носителем уже самостоятельно, без внешних стимулов с нашей стороны. Хотя чего ещё ожидать от существа, которому во времена Первого Императора за «мягкий и уживчивый» нрав дали прозвище Тиран? Дракона Адаптации даже немёртвая форма потенциального сосуда не смущала! «Проклятье, проклятье, проклятье!» — мысленно ругалась я, судорожно соображая, что делать в этой, резко обострившейся ситуации. Впрочем, разум, подстёгнутый духовной силой и страхом за отнюдь небезразличного мне человека и полезного подчинённого, быстро нашёл возможный выход. Ведь Генсэй-Юрэй не только марионетка Яцуфусы, но и вполне себе присягнувший мне слуга, который имеет прямую духовную связь со своей госпожой. Я перекрыла поток энергии Яцуфусы, сделав его присутствие практически незаметным (структуры, которые соединяют душу с телом, даже у формально независимых от тейгу псевдовампиров состоят из негативной энергии, так что полностью убрать флёр демонической силы не получится) и вступила в противостояние лично. Учитывая мой громадный объём чистой духовной энергии, такой шаг был далеко не столь самоубийственным, как могло показаться. Да и отторжения можно не бояться, ведь напрямую с чужим тейгу я всё также не контактировала, лишь борясь с ним за влияние за жизненно важную энергетическую инфраструктуру своего миньона. В общем, первый, самый сильный удар удалось сдержать, а потом узник Инкурсио несколько успокоился, прекратив процесс своего пробуждения. Однако давление сохранилось. Как и попытки отжать тело неосторожного пользователя себе. Пусть всё это носило скорее рефлекторный характер, но при всей своей простоте схема действий оставалась вполне эффективной: изменить тело, чтобы прошлый владелец не мог нормально его контролировать самостоятельно и вообще испытал шок, долбануть по разуму КИ, а потом окончательно исказить энергетику под себя любимого — и можно заселяться. Метод крайне топорный, но имеющий некоторые шансы на успех. Если первое ещё терпимо, так как обернуть все изменения вспять не так уж и сложно, особенно после разрыва контакта с чужим тейгу, а давление на разум (от коего закрыться «изнутри» весьма сложно) блокировала я, то вот энергетике миньона пришлось несладко. Всё-таки пусть он и является бывшим носителем Инкурсио, но вот к по-настоящему большим потокам силы этого артефакта никакой привычки не выработал. Отсюда и добрая половина трудностей. И всё из-за чего? Из-за глупого упрямства одного старого маразматика. И жадности. Мало силы ему, понимаешь! Ещё и ждать не хочет. Прямо сейчас ему плюшку давай! А подавиться ею не хотите ли? Впрочем, учитывая активность дракоши, я признавала, что, во-первых — далеко не факт, что у Юрэя получится второй раз синхронизироваться. Булат доверяет учителю, уважает его и всё такое. Но расставание с тейгу — это весьма и весьма неприятный процесс, повторять который больше одного раза вряд ли захочет даже самый верный и стойкий ученик. Тем более с риском, что артефакт таки могут не вернуть. Я бы, например, по своей воле расставаться с Яцуфусой не захотела. Особенно, если с ней синхронизируется другой воитель, причём не под моим контролем и приглядом. А во-вторых — скорее всего, в следующий раз действия Инкурсио станут ещё агрессивнее. То есть, если шансы получить от этой затеи действительно много силы и существуют, то лишь в первый раз. Ва-банк, всё или ничего! Юрэй сделал свою ставку. И проиграл. Дальнейшее моё противостояние частице воли древнего монстра пусть и оказалось непростым — тем более что приходилось отвлекаться не только на защиту разума миньона и тех структур, что держат душу в теле, но и на то, чтобы ему не слишком покорёжило энергетику — но и не столь… неприятным, что ли? Было как-то, хм, терпимо. Да, жажда крови туманила разум, а поток чужой плотной силы норовил вышвырнуть меня из тела немёртвого соратника — который, кстати, уже походил скорее на уродливого драконида в странных доспехах (кои, к счастью, пока не начали сливаться с его плотью) — и в общем-то напор скорее превосходил большинство попыток узника Яцуфусы. Но… там, где влияние архидемона напоминало едкий яд, который норовил разъесть, причинить боль, сбить концентрацию, коварно проникнуть вглубь разума и отравить, — нападки Инкурсио оставались простым размахиванием тяжёлой дубиной. Конечно, если под такую подставиться, придётся худо. Однако учитывая предсказуемость атак, блокировать их оказалось несложно. Хотя сами плюхи, разумеется, оставались неприятно увесистыми, особенно в самом начале — до того, как удалось начать успешно подавлять синхронизацию. «Убирайся! — с усилием проскрипела я (если такое можно сказать о направленном на Инкурсио ментальном образе). — Этот человек служит мне! Он — мой!» Не знаю, понял ли что-то спящий узник Инкурсио, или просто мой нажим пересилил тот, что оказывал квазиживой артефакт, успокоившийся без заметного присутствия силы и влияния тейгу-конкурента; но вскоре я ощутила нечто похожее на почти не злобный, скорее, сонно-недовольный рык разочарования, и почти сразу самостоятельный рост синхронизации оказался прекращён. Подсознание почему-то нарисовало картину того, как крупный дракон, возлежащий внутри тёмной пещеры-узилища, открыл глаз, огляделся, потянул носом. Понял, что триггер в виде демонической силы исчез, также сообразил, что захватить удачно подставившееся тело с наскока не получится: за него придётся биться с кем-то, хоть немного сопоставимым. После чего недовольно рыкнул, закрыл глаз и вновь погрузился в сон. В конце концов, над бессмертным существом время не властно. А шанс покинуть свою тюрьму всё равно появится — если не сейчас, то через сто лет, или через тысячу, или через десять тысяч. Ему без разницы, сколько ещё спать. И ждать, и видеть сны, быть может... — Зря поторопились, — устало усевшись прямо на пол, произнесла я, когда доспех исчез с искажённого тела Юрэя, превратившись в выпавший из рук меч. Старик тоже грузно плюхнулся на пол и с кряхтением завозился: ведь после разрыва соединения с тейгу я прекратила поддерживать и наложенный на немёртвого паралич. — Р-ркха-кха, жадность убивает, — откашлявшись, произнёс он с хрипяще-рычащими нотками в голосе. — Убивает, — согласилась я с ним. — Хах, повезло нам, что ты и так уже мёртв, — покосившись на «уродливого драконида», выдаю неуклюжую шутку. После того, как с него исчезли доспехи, Юрэй отнюдь не прибавил в привлекательности — ведь под ними скрывалось тело, сплошь покрытое истекающими гноем язвами и какими-то безобразными опухолями. Всё-таки борьба Инкурсио с Яцуфусой не прошла даром и для его тела, и для энергетики. А потом ещё и я внесла свою лепту со своей духовной силой. Довольно агрессивной по природе, хотя намерения навредить у меня и не было — наоборот. Находись на месте Юрэя кто-то живой — пусть хоть десять раз сильный одарённый — он бы уже много раз умер от одних только телесных травм и нарушений работы организма. А если даже и нет, то опухоли, подозрительно похожие на рак, доконали бы «счастливчика» за считанные дни. Про то, что гадский жадный дракон сотворил с энергетикой своего потенциального сосуда — и вовсе молчу: даже немёртвому придётся потратить время и приложить некоторые усилия, чтобы восстановиться. Теперь понятно, почему информация о методике искусственной синхронизации канула в Лету. Даже если знать, что и как требуется сделать, шансы сдохнуть, необратимо покалечиться или стать безмозглым чудищем всё равно гораздо выше, чем те, которые сулят хотя бы частичный успех, вроде того, что достигли мы с миньоном. Вернее, достигнем, когда он поправится и сумеет развить полученное. Впрочем, не все из нас были согласны с весьма сомнительным результатом предпринятой попытки. Тот же Пауль, который до сего момента «завис», молча и недвижимо осмысливая информацию, полученную частично от меня, а частично через свои собственные приспособления и способности, показал весьма радостную и экспрессивную реакцию: — Это… это великолепно! — возгласил он. — Восхитительно! Уникально и гениально! Активно размахивая руками, алхимик принялся наворачивать по лаборатории круги, время от времени в своей манере выдавая какие-то невнятные восклицания. — Что? У тебя появились какие-то перспективные идеи? — с усталым интересом спросила я у разошедшегося западника. — А? Что? — чуть ли не подпрыгнул взбудораженный мужчина. — Нет… пока нет. Но столько нового и неизвестного! Даже Священные Семьи, вероятно, не имеют подобных данных! — Да-да, мы молодцы, — уныло произношу, согласно покивав головой. — Но Юрэя не помешало бы поместить в регенерационный чан. А то он, конечно, не помрёт, и даже жаловаться не станет. Из гордости. Но чувствует себя наш неудавшийся драконий оборотень… плохо. — Я, кх, ср-равлюс-с-х с-кх-ам, — прохрипел упомянутый гордый старик, сплюнув на пол сгусток крови напополам с каким-то мерзко пахнущим гноем. «Нет, даже если оптимизировать процесс, то живой, пусть трижды сильный воитель, такого приключения не пережил бы, — глазами и духовным восприятием поглядев на творящийся с телом Юрэя боди-хорор, мысленно заключила я. — Хотя, если подумать, на живого воителя не влияла бы так негативно враждебная Инкурсио сила Яцуфусы, — новый взгляд на Юрэя. — Хм…» — Вполне вероятно, что справишься, — произношу уже вслух. — Но чем ползти самостоятельно, проще дождаться помощи от химер Пауля — или, если наш впечатлительный и увлекающийся друг слишком глубоко погрузился в свои мысли, то от меня, — впрочем, говоря «от меня» я несколько лукавила. Всё же я сильно вымоталась. Не настолько, чтобы при необходимости не смогла встать и пойти делать дела, но настолько, чтобы, если имеются иные варианты, с предпочтением рассматривать их. И если Пауль потеряется в своих мечтах, я подумывала о том, чтобы просто вызвать для помощи Юрэю Эйпмана. — Нет-нет, мейстресс! — запнувшись на ровном месте и не упав лишь благодаря вовремя использованной технике ускорения, заполошно вскинул руки западник. — Я в порядке! Я в полном порядке! Я сейчас же кликну болванов, и они со всем почтением доставят уважаемого мастера Юрэя туда, где он сможет комфортно исцелиться, — выпалил Пауль и тут же исполнил своё обещание, кликнув помощников. — Болваны! Скорее сюда, тупицы! — неприятно громко для моей больной головы прокричал он. Под грузный топот шагов в лабораторию очень быстро вошли четыре человеческие химеры в виде бугаёв с почти одинаковой фигурой и лицами (или, учитывая их внешность, правильнее сказать — мордами?). — Вы, тупицы! Быстро положили его, — тычок пальцем в сторону Юрэя, — на большие носилки и потащили к чану 2-б! Да аккуратно, а не как обычно! — прикрикнул алхимик. И уже ко мне: — Как вы себя чувствуете, госпожа? Успешно противостоять древнему дракону в ментальной схватке — это… у меня нет слов! Поднести вам восстанавливающий состав? Может быть, дополнительную порцию очищенной праны? Или обезболивающий тоник? — Не части, — покривилась я. — Знаешь же, что не подействуют на меня твои обезболивающие. У меня ментальное и энергетическое перенапряжение. А «мясо» я и так уже восстановила. И прану из автодока тоже вытянула. Поэтому лучше давай-ка поставь нагреваться чайник и неси «лечебные» сладости, — так-то можно было попросить и тонизирующее средство, но после того, как слезла с той наркоты, которой кормили Отряд, я с некоторым предубеждением относилась к стимуляторам. Любым, но особенно сильным (а слабые на меня и не подействуют, даже если я вздумаю их не пить или колоть, а в них купаться). — Да-да, нужно непременно отметить этот выдающийся успех! — покивал радостный алхимик и ускакал за вкусняшками. «Вот ведь! «Успех» у него, понимаешь», — мысленно проворчала я, нехотя поднимаясь с такого мягкого и притягательного пола, на котором так и тянуло посидеть подольше. Или даже полежать. Но слишком сильно рассиживаться в любом случае не стоило. Там и Акаме волнуется, и Булат свой тейгу обратно ждёт. И очереди на осмотр-лечение. Хотя с Булатом я, пожалуй, заморачиваться не стану. Вон, Пауль пусть с ним работает. Только маску ему какую-нибудь найти надо. Или… ведь у живого носителя таких проблем с конфликтом энергии не будет. Так что если я… Нет, это всё потом! Сначала чай с восстанавливающими силы вкусняшками. А уж после, на свежую голову и сытый желудок… да. Это не классическое "утро вечера мудренее", но звучит перспективно. * * * Булат нервно расхаживал из стороны в сторону. Пускай он и сказал, что верит в своего сенсея и доверяет Куроме, причём был искренен, однако тревога всё равно грызла мужчину изнутри. Тейгу опасны. Причём не только для врагов своих хозяев, но и для самих хозяев. В обычной ситуации всё ограничивается влиянием на эмоции, которое многие даже не замечают. Но это в обычной. Булат прекрасно помнил, как ощущалась Акаме, когда активировала «козырь» своего артефакта. Да и сама она рассказывала о той боли и жажде крови, которая на неё при этом накатывает. Да и Куроме, которая научила старшую сестру подобному навыку, тоже что-то такое говорила. Вроде бы ничего фатального или даже травмирующего. Но это сёстры Абэ, которые — та ещё аномалия. Быть может, несмотря на уверения Акаме в обратном, в их жилах и впрямь течёт кровь тех самых Абэ: девчонки уж слишком талантливы! При всём уважении к сенсею, но он уже далеко не юноша. Иные в его возрасте и до туалета самостоятельно дойти не могут, если вообще способны прожить так долго. И даже если его талант не уступит сёстрам-убийцам — в чём, если не кривить душой, мужчина сомневался — то в способности изменяться и подстраиваться старик безусловно уступит молодым. Потому что старик. А ещё бывшего армейского офицера грызло странное и неприятное, доселе неведомое чувство отсутствия чего-то родного. Поначалу казалось, что он относительно легко перенёс разрыв единения с тейгу, но… неприятное чувство не проходило; накладываясь на тревогу, оно будто бы становилось ещё пакостнее, пробуждая всё более тёмные мысли, которые толкали настроение всё глубже по спирали. Мысли о том, что будет, если наставник всё-таки не захочет отдавать тейгу. Мысли о Куроме, которой он так доверился и которая всё-таки является высокопоставленным офицером имперской разведки, ещё и принимаемым во Дворце. Мысли об алхимике и о том, что будет, если он окончательно похоронит надежду на то, чтобы излечить… неполноценность Булата. Мысли, мысли, мысли… — Булат, что с тобой? — оторвавшись от игры с пушистым питомцем Куроме, посмотрела на своего друга алоглазая убийца. — Ты словно не находишь себе места. — Всё отлично! — мужчина изобразил улыбку, а для пущей достоверности ещё показал подруге большой палец. — Просто решил размять ноги. — Хорошо, — социально неопытная убийца приняла его слова на веру и отвернулась, погладив зверька и начав изучать остатки еды, явственно прикидывая: влезет ли в неё ещё немного или лучше подождать, пока уляжется уже съеденное и выпитое? Однако среди них присутствовало и третье существо, которое как раз очень хорошо чувствовало эмоции: маленький белый кролик по имени Люцифер. Поэтому когда с ним прекратили играть, зверёк перенаправил своё внимание с той-кто-нравится-хозяйке (сначала Люц её побаивался, потому что его хотели — пусть и не собирались — съесть; но когда не злая, но жутковатая, голодная девушка насытилась, то угроза его шкурке исчезла) и сосредоточился на спутнике почти-такой-же-как-хозяйка. Ведь за этим крупным мужчиной хозяйка тоже просила присматривать. Оценив моральное состояние здоровяка, кролик дождался, пока Булат не перестанет активно нервничать и начнёт постепенно впадать в меланхолию, после чего прыгнул прямо на вновь направившегося к столу мужчину. — Ох! — удивлённо воскликнул воитель, подхватив напрыгнувшего на него зверька. — Ишь, разыгрался! А если бы я тебя не заметил и отмахнулся? Глупый кролик, — мужчина с деланым недовольством покачал головой (не спеша, тем не менее, скидывать на землю дурного, но ласкового зверя). — Кажется, ты ему понравился, Булат, — с едва заметной улыбкой подметила Акаме. — С чего бы? Глупый он просто, этот ушастый комок меха. Не сидится ему на месте, вот и прыгает всюду, — немного покривил душой военный. Благодаря доброму нраву ему и впрямь симпатизировали многие домашние животные. Так, например, за всё немалое время службы даже самые норовистые лошади ни разу не пытались его укусить или лягнуть. В отличие от многих иных сослуживцев. …Многие из которых уже давно лежат в могилах, погибнув во время позорной войны с южанами или вообще став жертвами репрессий только-только пришедшего к власти военного министра Кокэя. При воспоминании о войне и том, чем она для него закончилась, мысли бывшего офицера стали ещё мрачнее. В некоторые моменты следовать своему «кодексу настоящего мужика» и выглядеть всё таким же позитивным и энергичным становилось сложнее, чем обычно. Тут Люц начал активно ластиться, напрашиваясь на поглаживания от мужчины. — Вот видишь, и в самом деле понравился, — слабая улыбка бывшей имперской убийцы стала немного заметнее. — Хм… и впрямь, — Булат аккуратно провёл пальцами по мягкой шёрстке на голове довольно зажмурившегося кролика. — Ласковый какой. Хорошего питомца завела себе твоя сестра. Даже как-то сразу спокойнее с ним на руках стало. — Ты всё-таки о чём-то переживал? — зацепилась за оговорку девушка. — Есть немного, — признался воитель, который счёл, что юлить, когда сам оговорился — это не по-мужски. — Я верю в наставника. И я доверяю Куроме. Но сама знаешь… Инкурсио — опасный тейгу. Все тейгу опасны. А Мастер Генсэй уже немолод. — Понимаю, — девушка слабо кивнула. — Наш общий наставник — сильный, но я тоже за него беспокоюсь. А что ты хочешь вылечить? — поинтересовалась она. — Мне казалось, что ты силён и здоров, — последние слова Акаме произнесла уже на полтона тише, с заметной неуверенностью. Даже она, довольно плохо разбирающаяся в человеческих взаимоотношениях и практически всегда неспособная уловить второй и третий смысл слов и жестов, заметила, как нахмурился её обычно открытый и добродушный друг. Поэтому девушка замолкла и просто принялась смотреть на Булата со своей всегдашней холодной миной, под которой она спрятала растерянность. — Это неприятная для меня тема, — замялся здоровяк. — Можешь не… — начала было Акаме. — Но разве настоящий мужик будет разводить секреты перед той, кто открыла ему столько своих тайн?! Не бывать такому! — оторвавшись от поглаживания кролика, решительно рубанул ладонью Булат. — В общем… я не такой крутой мужик, как можно подумать. Сраные южане и их яды! Мужчина, борясь со смущением и тяжело выдавливая из себя слова, описал последствия своего ранения (или, скорее отравления ядрёной смесью духовно-активных ядов, которым южане смазали оружие), а также причины, по которым он прикидывался геем. Всё это время он внимательно наблюдал за реакцией подруги, подспудно страшась увидеть насмешку, презрение или жалость к неполноценному. Всё же для такого человека, как Булат, увидеть насмешку или презрение в глазах тех, кто для него что-то значит, оказалось бы едва ли не тяжелее, чем сама потеря мужской силы. Да и жалость… для того, кто всегда старался быть сильным, она лишь немногим лучше! — Я надеюсь, что тебя вылечат, Булат, — сказала Акаме. — Но мне кажется, то, что делает настоящим мужчиной, находится в первую очередь здесь и здесь, — девушка прикоснулась сначала к груди напротив сердца, а потом к голове. — Поэтому для меня ты навсегда останешься образцом мужественности, несмотря на результаты лечения. — Образцом… — горьковато хмыкнул бывший армейский офицер, в голове которого пронеслось множество допущенных им ошибок, неправильных и не совсем достойных поступков. Например, когда схватили генерала Ривера, он бы мог его вызволить. И плевать, что сам генерал, рассчитывавший оправдаться в суде, был бы против! Сейчас они могли бы находиться на одной стороне! Да и иных промахов хватало. Вот даже молчаливую отстранённость Акаме он раньше принимал за чистую монету. А девушка явно нуждалась в поддержке и опоре! Иные ошибки и вовсе вспоминать не хотелось. — Ты меня перехваливаешь, Акаме, — после недолгого молчания, со вздохом произнёс мужчина. — Я не хвалила тебя, Булат, — отрицательно качнула головой убийца, и будто бы с безразличием отвернулась к столу. Разговор её смущал, и она решила не пытаться его продолжать, а взяться за уничтожение остатков запасов съестного. — Присоединяйся, — сказала брюнетка, пододвинув к себе тарелку. Немного постояв и подумав, Булат согласно кивнул и сел за стол. Признавшись подруге и получив от неё поддержку, воитель почувствовал, что на душе стало заметно легче. А ещё его привязанность к соратнице, которую он и без того подсознательно воспринимал как то ли младшую сестру, то ли даже дочь — заметно усилилась. Что касается маленького пушистого манипулятора, то он, немного уставший от напряжения при трансляции эмоций, но очень довольный проделанной работой, отправился отдыхать на подушечке, заботливо оставленной для него кем-то из подчинённых слуги хозяйки. Спустя некоторое время послышались звуки лёгкого бега Куроме и тяжёлого топота алхимика с подручными, сопровождающих свою госпожу. * * * — Привет! — постаравшись придать своему виду и голосу веселья с капелькой легкомысленности, дабы спрятать усталость и некое даже разочарование от не слишком успешной попытки возвышения миньона, я помахала своим гостям зажатым в руке Инкурсио. — Надеюсь, вы не слишком без меня скучали? — Снова здравствуй, Куроме, — поднялся и шагнул ко мне навстречу Булат. Глаза мужчины с самого начала как прилипли к его тейгу, сейчас принявшему форму меча, так и продолжали неотрывно следовать за каждым небрежным взмахом моей руки. И я хорошо понимала бывшего вояку: тяжело расставаться с одушевлённым предметом, который взаимодействует с тобой на столь глубоком уровне. Поэтому, несмотря на желание продлить понятное лишь одной мне издевательство над своевольным квазиживым артефактом — у-у, сволочь чешуйчатая! дерьмочистам бы его отдать, вместо лопаты! — которым я размахивала, словно ребёнок палкой, я отдала тейгу сразу, как Булат подошёл ко мне и протянул руку. — А где же Мастер Генсэй? — после того, как взял у меня артефакт и тут же с ним синхронизировался, спросил заметно расслабившийся и повеселевший мужчина. Снизив ускорение разума и пригасив разогнанную способность к восприятию и познанию процессов, с помощью которой я отследила все изменения, произошедшие при подключении квазиживого артефакта к живому, а не немёртвому носителю, концентрирую внимание на самом здоровяке. Да, с возвращением Инкурсио Булат не только расслабился, но и резко стал чувствовать себя куда увереннее. Воссоединившись с Инкурсио, мускулистый любитель стильных причёсок прямо-таки распрямился и задышал полной грудью, причём это можно было заметить даже визуально, не прибегая к эмпатии. Второй раз выпросить у него тейгу будет сложнее. — К сожалению, его задумка прошла не столь гладко, как хотелось бы, — не показывая своих мыслей, я беззаботно пожала плечами. — Поэтому наш общий друг на некоторое время задержится в медблоке. Нет, — поднимаю руку, останавливая всплеск беспокойства, — ничего действительно опасного или даже серьёзного. Но для быстрого и полного восстановления понадобится время, лекарства и помощь специалистов. — Значит, Мастер Генсэй провалился? — задала вопрос сестра, которая подошла вместе с Люцем на руках. — Я сказала «не столь гладко», а не «полностью провалился». Этот железный дед ещё задаст всем жару, когда восстановится и разберётся с полученным, — на этих словах позволяю себе улыбку. — А это с тобой пришли… — Булат посмотрел на Пауля, который в окружении подручных остановился поодаль и усиленно старался не отсвечивать перед опасными гостями. Хотя учитывая вид подручных, которыми являлась троица здоровенных, нагруженных всякой всячиной человеческих химер — это получалось не очень хорошо. К слову, все четверо новичков носили подобие балаклав, скрывающих лицо и волосы. — Это мой алхимик и его сопровождение, — махнула я рукой в их сторону. — По понятным причинам представлять вас друг другу не стану. — Я здесь не для лёгкого общения, а для работы, — совершенно не тактично подал голос Пауль, в котором опаска боролась с нетерпением, и который принял мой взмах за знак подойти ближе и вступить в беседу. — Поэтому давайте оставим проявление чувств на потом и скорее произведём попытку повышения сродства на втором образце, чтобы я снял замеры и приготовился к обследованию и исправлению его изъянов. Мой западник всё ещё не отошёл от тех восторгов, которые захлестнули его после сбора данных во время синхронизации Генсэя-Юрэя с Инкурсио. Да и сейчас у него имелся хороший шанс получить больше данных. Так что и без того не очень умеющий в хорошие манеры мужчина и вовсе «блеснул», обозвав Булата образцом. Ну, хоть не спросил: «Почему подопытный ещё не зафиксирован?» — или что-то ещё в похожем духе. В общем-то, по пути — где всю дорогу меня бомбардировали вопросами, идеями и уговорами — мы с Паулем пришли к выводу, что после разрыва соединения тейгу потерял большую часть своей активности, однако кое-что сохранилось. Поэтому именно сейчас, в ближайшие часы, попытка живого и самостоятельного пользователя (в том плане, что Юрэй был связан со мной и Яцу, которые Инкурсио не понравились) — повысить степень сродства имеет больше всего шансов на успех. К тому же, как мы могли наблюдать во время прошлого эксперимента, первый этап достаточно безопасен, особенно если сразу не облачаться в доспех. Да и если облачаться, то для перехода на второй этап всё равно придётся приложить немалое усилие. Вот третий и четвёртый этапы — они да, опасны. И Пауль даже не станет настаивать на попытке их активировать. Наверное. Нужно ещё успешно запустить сам процесс повышения синхронизации, насколько уж получится. И вот тогда… Короче говоря, с прибытием к вожделенному подопытному, энтузиазм миньона только возрос. И это делало его несдержанным. — Успокойся, — строго посмотрела я на алхимика. — Это в первую очередь Булату решать, а не тебе. По ментальному каналу я ещё присовокупила к сказанному «пару ласковых» за будущего пациента с его наставником, названных образцами. Это мы в тесной компании внутреннего круга «тайной доброй (но самую чуточку зловещей) организации» понимаем маленькие слабости друг друга, но вот посторонние могут и не проникнуться. — Прошу прощения г… кхм, — якобы прокашлявшись, склонил голову алхимик, едва не назвав меня госпожой; не особое нарушение конспирации, конечно, но всё же. — Я был невежлив. И я слишком забегаю вперёд. — О чём он, сестра? — мазнув по подозрительной четвёрке в масках холодным, оценивающим взглядом профессиональной убийцы, спросила Акаме. Пауль аж за своих «болванов» спрятался. — О шансе усилить нашего общего друга через повышение синхронизации с тейгу, — отвечаю сразу ей и Булату. — Я не разбираюсь, но разве для этого не требуется специальное место и, э-э, оборудование? — нахмурился бывший военный. — То, которое, как ты говорила, стоит в секретной лаборатории, где вы что-то делали с наставником. Про риск пострадать так же, как и наставник — тем более во время сеанса без оборудования — бывший военный говорить не стал, но это тоже подразумевалось. — Вы правы, уважаемый пациент, — важно покивал Пауль, поспешивший ответить раньше меня. — В обычной ситуации оборудование, безусловно, потребовалось бы, — западник даже вышел из-за спин своих химер и встал рядом со мной, чтобы стало легче уговаривать потенциального подоп… пациента. — Но сейчас сложилась чудесная ситуация, когда ваш прекрасный артефакт ещё не успокоился после предыдущей попытки слияния. И у вас есть великолепный, уникальный шанс стать сильнее! Кроме того, даже незначительное усиление сродства заметно повысит потенциал адаптивности, — активно размахивая руками, живописал он. — А это не может не повлиять на вероятность успеха лечения любого рода. Я бы даже предложил провести прямо здесь не только осмотр, но и саму процедуру повышения синхронизации, чтобы не терять время повышенной активности тейгу, — покосившись на меня, добавил он. — Ну же, воин! Это такой редчайший шанс! — таки не выдержал алхимик и от изначального уровня серьёзного человека, предлагающего ценную услугу, скатился до уровня коммивояжёра, впаривающего очередному клиенту какую-то фигню. Вот не умеет Пауль работать с людьми! В спокойном состоянии ещё так-сяк, а вот как сейчас, горя идеей… Зря только вперёд вылез. Булат с сомнением посмотрел на «коммивояжёра», а потом на меня, как на уже известного специалиста по тейгу, а также ту, кто и привела к нему подозрительного и несколько, кхм, экзальтированного алхимика. Словам мутного типа в маске мужчина не сильно верил, а вот моему пока ещё не озвученному мнению был готов доверять (пусть и не без оговорок). — В целом он прав, — отвечаю на молчаливый вопрос революционера. — Но говорить о стопроцентной безопасности всё же нельзя: слишком мало данных. А об отдалённых последствиях и вовсе можно лишь гадать. Но с моей точки зрения шансы на успех весьма велики. Если не впадать в крайности и провести тут только осмотр и, быть может, аккуратно, — делаю ударение на этом слове, — попытавшись повысить синхронизацию. Однако при первых сложностях стоит прекратить процедуру и отправиться в лабораторию для процедур исцеления. Вот когда вылечишься и реабилитируешься, тогда и посмотрим — стоит ли продолжать. Пауль, который понимал, что я с ними не пойду и участвовать в дальнейших попытках синхронизации не стану — а это означало автоматическое сворачивание проекта после возникновения любой мало-мальски заметной угрозы объекту — обиженно запыхтел ещё при словах об аккуратности. Но внимания на недовольство преисполненного энтузиазмом алхимика никто не обратил, что, кажется, усилило обиду «непонятого учёного». Булат же на мои слова лишь кивнул. — Тогда я согласен, — серьёзно произнёс бывший армеец, потом в его эмоциях промелькнула некая непонятно на что направленная ирония, и он выдал: — Покажу Инкурсио свою мужицкую силушку! …Не знаю, как насчёт «мужицкой силушки», но у Булата всё получилось даже удачнее, чем я ожидала. И с синхронизацией, которая дала вполне заметный толчок развития его энергетике (насчёт особых способностей, как и возможности повторить процесс самостоятельно — не уверена: мы остановились до того, как начались слишком явные (и опасные) изменения тела и энергетики), а потом и с устранением давненько мучившей его проблемы. Хотя в работе с последней я не участвовала. Но по порядку. Синхронизация с тейгу прошла быстро и успешно: раскладывание переносного контура изоляции и расписывание кожи оголившегося до трусов пациента знаками — и то больше времени отняло. Ведь, как оказалось, Булат с самого начала, с того момента как забрал у меня Инкурсио, ощущал нечто необычное. Что-то, за что и сам мог ухватиться. Юрэй и впрямь своими попытками хапнуть больше силы сумел временно повысить активность артефакта. Мне осталось только рассказать, что и как правильно делать, уберегая друга Акаме от опасных ходов, потом несколько раз исправить ошибки, когда он пытался неправильно тянуться к ощущаемой нити связи с тейгу. Ну и под конец сбить пациенту синхронизацию, как только мне показалось, что процесс углубления начинает идти без сознательных усилий пользователя, а изменения в энергетике, пусть (пока) и несут один позитив, постепенно начинают принимать угрожающий оборот. Разряд негативной силы в энергоцентр — это неприятно и неэстетично, но зато почти безвредно, дёшево, надёжно и практично. Так что Акаме совершенно зря бросала на меня свои осуждающие взгляды! Не садистка я. Правда, со всей этой суетой не получилось сразу объяснить старшей сестре то, насколько всё хорошо прошло и насколько это несправедливо смотреть на младшую не с восторгом, а с порицанием. Ещё и пришлось на какое-то время оставить её вдвоём с Люцем. В связи с моим ранее принятым решением — не рисковать, пытаясь зайти дальше, используя то, что удалось соорудить «на коленке», а отправить главного мужика всея Ночного Рейда в лабораторию — а также настойчивостью Пауля и некоторым недоверием Булата, действо понятным образом откусило у нас с Акаме часть времени на интимное общение. Пусть с синхронизацией всё прошло гладко, а я сняла показания с энергетики тейгу и владельца, мысленно передав их Паулю, поэтому в теории мы могли бы подтолкнуть воителя к следующей ступени слияния с древним артефактом прямо там. Однако без более серьёзных обследований и подготовки места возможного ритуала я, к расстройству миньона, решила этого не делать. Или вообще не делать. Всё же если узник Инкурсио вновь проснётся, попытавшись захватить и перестроить под себя тело Булата, помешать этому окажется кратно сложнее, чем было с его наставником. Здесь у меня удобных рычагов для вмешательства нет. Булат, как разумный человек, отказался идти в гости к Паулю в одиночестве и с мешком на голове, или, тем более, получить от мутного алхимика укол снотворного и ехать на плече у одной из химер. Не могу его за это винить: репутация у алхимиков — так себе. А Пауль и во время разговора себя, кхм, показал. Во всей красе, ага, ага. Мне не хотелось терять слишком много времени, так что двигались мы бегом, пусть и со скоростью самого медленного из нас, то есть западника, находящегося всего лишь на ранге Адепта. В самой лаборатории, несмотря на новую попытку Пауля уговорить остаться, я тоже не задержалась. Продолжать эксперименты с синхронизацией мы не стали. А с иссечением части ранее обнаруженных энергоструктур, которые повредил алхимический яд и восстановились от неправильного и запоздалого лечения откровенно криво, а также с последующей имплантацией нитей из духовного золота для замены повреждённого — мой алхимик справится и сам. Уже набил руку в подобных процедурах. Собственно, существовал шанс, что обновлённая энергетика со временем справится и без инвазивного вмешательства. Но это не точно. Да и иметь должника в лице Булата — это полезно. Так что я лишь поприсутствовала, пока пациенту вводили наркоз, а потом, когда он вырубился, убежала к Акаме. Естественно, предварительно предупредив Булата, чтобы он не начал дёргаться, очнувшись в окружении одних только чужаков. Может, у главного мужика Ночного Рейда и имелись возражения, но когда уже лёг на операционный стол, а над тобой стоит ассистент алхимика — особо не поспоришь. Сестра, конечно, немного удивилась и даже высказала некоторые опасения насчёт не контролируемого алхимика и тех злодейств, что он может совершить над беззащитными спящими телами Генсэя и Булата, однако я её уверила, что наш живорез и варщик — хороший. Акаме сначала усомнилась. Но немного с ней поговорив, получилось убедить сестру, что тут дело не в моей безответственности, а в полном доверии к самому алхимику и его способности самостоятельно провести долгую и муторную, но не такую уж и сложную операцию. (Особенно учитывая практику и полученные от меня знания со способностями, о которых я, естественно, не упомянула). Булат же вряд ли будет нуждаться в сколь-либо значимой реабилитации (после скачка синхронизации с Инкурсио-то). Хватит и регенерационного состава вкупе с некоторым ограничением использования духовной силы сегодня и завтра. А потом наш разговор плавно перескочил на родителей и милую младшую сестрёнку, которая явно собиралась проследовать по пути старших, став сильной воительницей, и мысли о «страшном тёмном алхимике», чего я и добивалась, как-то забылись. Тем более что мы с возлюбленной сестрой давненько не виделись, отчего, помимо взаимных расспросов и обмена новостями, нам обеим хотелось тепла и любви. // кусочек юри // — Ты приятно пахнешь, Акаме, — подсев к девушке поближе и немного приподнявшись, я потянула носом рядом с её шеей. — Духи? — Да. Тебе нравится? — ладонь будто бы безучастной Акаме осторожно прикоснулась к моей спине и начала ту нежно поглаживать. — Мне сказали, что у них специально подобранный тонкий и нестойкий аромат для воительниц. — Это неожиданно. Но мне очень приятно, что ты так стараешься ради меня, — повернувшись вполоборота к девушке, щекоча своим дыханием её ушко и шею, бархатистым голосом сказала я, положив правую руку на плечо возлюбленной, а левой оглаживая её грудь и живот. — Позволь, младшая сестра вберёт все оттенки твоего нового аромата, — добавляю, лизнув нежную кожу рядом с мочкой уха. — Куроме… — тихо выдохнула тающая от моих прикосновений Акаме. — Кстати, может быть, мне тоже найти что-нибудь такое? — немного отстранилась я, не позволяя возлюбленной погрузиться в негу слишком рано. — Мне, ха… нравится, как от тебя пах-хнет выпечкой и конфетами, — горячо дыша, ответила моя алоглазая красавица. — Нравится ощущать от младшей сестрёнки аромат сладенького? — чувствуя, как вторая рука Акаме коварно забралась мне под юбку, начав исследовать мои нижние округлости, слегка прикусываю её ушко именно тем образом, которым сестра любила, чтобы ласкали эту её эрогенную зону. — Учтём, учтём… и применим. Моя революционерка тем временем тоже не теряла времени даром, ловко играя своими пальцами мелодию наслаждения на тактильных рецепторах младшей сестры. Так что в какой-то момент мне даже пришлось замолчать, дабы сбившимся голосом не выдать свою «слабость». Впрочем, судя по блеску в алых глазах и промелькнувшей на лице едва заметной улыбке, Акаме всё заметила. Но я всё равно не признаюсь. Ибо я главная сестра в нашей паре! Хотя, ох… сложно не признать талантов и напора старшей. — Интересненько, а какие ещё местечки моя милая извращенка-лоликонщица решила сделать более привлекательными с помощью духов? — произношу с капелькой ехидцы. Моя левая рука, оглаживающая девичий животик опустилась ниже, пройдясь по внешней стороне бедра, а потом, достигнув края короткой юбки, по примеру старшей сестры, скользнула между ног и стала медленно подниматься выше, гладя кожу внутренней стороны бедра, пока не достигла нижнего белья. — Хм, кружевные трусики? — ощупав ткань, усмехнулась я. — Кто-то серьёзно настроился на жаркое воссоединение. Одобряю! Ну-ка, — последняя защита пала под натиском бесцеремонных пальцев и, оттянув резинку, шаловливая ладошка добралась до самого сокровенного. Я хотела ещё что-то сказать, но Акаме повернула голову и притянула меня к себе, страстно поцеловав. В это время мои пальцы продолжали исследовать тёплые и влажные глубины. Акаме, впрочем, тоже не отставала, перейдя от поглаживания и потискивания полупопия младшей сестры к более интересным и приятным местам. Когда мы закончили целоваться, я вытащила свою левую руку из трусиков Акаме и принюхалась. — Так и знала, что ты не забудешь добавить капельку духов и сюда, испорченная старшая сестра, — насмешливо произношу, с удовольствием ощущая смущение, которое испытывала Акаме при упоминании её «порочности». Так-то не мне попрекать одну изменщицу и любительницу сисястых кошкодевочек-алкоголичек, особенно после короткого, но очень насыщенного романа с Сеной, которая… ну, Сена. Со всеми вытекающими последствиями. Бьюсь об заклад, что узнав о моих сношениях с «предательницей Акаме», сия проныра первым делом стала бы не возмущаться или расспрашивать о подробностях, а предложила бы устроить розовый тройничок. Чего уж — она ведь, помнится, и втроём с косплеершей Эсдес (или как это называется применительно к проституткам?) предлагала повеселиться, и с немёртвой Доей, и с некротентаклями, и… много с чем, да. На кое-что — более приемлемое, чем перечисленное — даже уломала. — А ещё, я вижу, что ты очень рада меня видеть, — лизнув свои влажные от любовных соков пальцы, сказала я. — Я люблю тебя, сестра, — произнесла Акаме с серьёзным, почти безразличным выражением на лице и предательски алеющими щеками, и одновременно начала активнее работать пальцами уже своей руки, что продолжала проказничать у меня под юбкой. Ха-а… очень мило. И приятно. — Я тоже тебя люблю, Акаме, — отвечаю ей с улыбкой. — А теперь попробуй себя на вкус, — с этими словами засовываю в ротик приоткрывшей губки Акаме два мокрых от её любовных соков и моей слюны пальца, после чего начинаю играть с её языком, одновременно прикидывая, чего бы интересненького нам бы здесь учинить. Жаль, что я не прихватила с собой некогда купленный Сеной (и после неоднократного совместного использования подаренный мне) набор различных ушек и хвостиков. Да, всё-таки одна пурпуровласая чертовка и отношения с ней заметно на меня повлияли. Если бы проныра узнала, могла бы гордиться очередной своей победой. Но я ей не скажу. // конец кусочка юри // В общем, пока главный мужик всея Ночного Рейда отсутствовал, мы с Акаме ни в чём себе не отказывали. Впрочем, совсем уж марафон взаимных милований в не слишком подходящем для этого месте тоже не устраивали, так что в итоге, когда наше одиночество нарушили, мы обе пребывали в очень довольном, весёлом и бодром расположении духа. После, когда отремонтированный Булат вернётся и отправится отлёживаться в безопасное место, мы ещё заглянем в предварительно арендованный мною домик с чистой и мягкой постелью, застеленной приятными коже шёлковыми простынями, большой ванной, где можно купаться и играть вдвоём, множеством заранее приготовленных закусок, полным баром и иными приятными радостями для двух воссоединившихся сердец. Однако в окружении стен мрачного подземелья, когда напряжённая старшая сестра опасается появления чужих глаз — которые, как я точно знала, не появятся без разрешения — тоже имелась своеобразная прелесть. Кто сказал «извращенка»?! Ну… может быть только чуть-чуть. Но это не моя вина! Во всём виноваты Сена и Изабелла, да-да! В любом случае нам с Акаме очень понравилось. До сих пор при воспоминании о прячущейся за маской отстранённости, но при этом заметно раскрасневшейся алоглазой красавице на мои уста просится улыбка. Люблю её.