Из Тьмы

Западная часть Империи. Проследовав за бледным от страха слугой хозяина особняка — одного из крупнейших торговцев продовольствием в этой части Империи — Доротея вошла в апартаменты своего «спасителя», покровителя, командира и просто очень опасного человека. — …Заходи, мелкая, — в своей бесцеремонной манере поприветствовал её мускулистый юноша, с удобством развалившийся в кресле у окна и попивающий из стакана какой-то алкогольный коктейль. — Ты ведь из чернокнижников? — в полуутвердительной манере спросил он. — Да, господин Сюра, — без какого-либо акцента осторожно ответила хрупкая блондинка с ореховыми глазами. Оба превосходно понимали: новая подчинённая главы Дикой Охоты лишь выглядела, как девочка лет тринадцати-пятнадцати, а на деле женщина легко могла бы сгодиться своему нынешнему командиру даже не в матери, — в бабушки. Однако Сюра слишком любил играть на чужих нервах, чтобы не попробовать косвенно приуменьшить значимость и способности новой подчинённой. Ну а Доротея, как и любая особа прекрасного пола, которую страшит старость и потеря красоты, не спешила поднимать тему своего настоящего возраста (с которым, как она знала, успешно бороться получится лишь до поры; по крайней мере, если её исследования не увенчаются успехом). — Ваши умельцы славятся ядами и насланными болезнями, — произнёс сероволосый сын премьер-министра Империи. — Говорят, что каждый хоть чего-то стоящий западный алхимик способен создать какую-нибудь изощрённую дрянь. Ты можешь? И хватит уже маячить над душой! Садись, — приказал он, указывая на кресло. — Сначала я бы хотела узнать рамки поставленной задачи, — усевшись в кресло и насторожившись ещё сильнее, осторожно поинтересовалась Доротея. Женщине совсем не хотелось, едва-едва выскочив из одной жадной пасти, сразу же угодить в другую. А именно это и случится, если ей сейчас прикажут создать яд для убийства кого-то из значимых лиц Империи. Несложная, но неизменно действенная вилка: откажешься — станешь выглядеть бесполезной; согласишься — вместе с ядом создашь на саму себя компромат. Не каждый мститель сможет и захочет дотянуться до заказчика, особенно сидящего так высоко, как сын Онеста. А среди способных много тех, кому месть исполнителю сойдёт за изысканный аперитив перед основным блюдом. Правила для игры в политику везде одинаковы... даже если на такую удобную фигуру алхимика-ренегата из Западного Союза не станут сразу вешать всех собак, то уж точно глубже посадят на крючок. Зазубренный. Для неизвлекаемости. Хотя куда ещё глубже? После того, как имперский тейгуюзер сначала вмешался в её схватку с группой захвата, а потом позволил уйти сразу двум недобиткам, Леон точно объявит свою несостоявшуюся жертву предательницей, которой путь на родину заказан. Ну а у себя в Империи сын её фактического правителя и так мог сделать с чужачкой всё, что его душеньке угодно. Скрыться уже не удастся. О её существовании знают все заинтересованные, так что при должных усилиях — не таких уж значительных, к её досаде — найдут. И вот тогда с дважды беглянкой церемониться точно не станут! Иллюзий насчёт того, кто спас её от выкормышей главы рода Дюбуа (и тут же «любезно предложил» присоединиться к своей команде), чернокнижница не питала. Только не после того, как он напоказ вышвырнул одну из чернокнижниц группы захвата за пределы материального мира. Страшная участь! Ведь там нет защиты вихрей силы и туда не нужно протискиваться на зов: представители… тех сил, с которыми у чернокнижников заключены контракты, там — почти как дома. И придут они к своему «хозяину», оказавшемуся в слабой позиции, отнюдь не для оказания помощи. А если не придут они, то придут другие. И даже смерть не станет спасением. Леон — возглавляющая разведку Западного Союза древняя тварь, что уже сотни лет назад утратила последние остатки человечности — всё ещё пугала многое видавшую (и творившую) чернокнижницу и алхимика сильнее всех остальных. Но Сюра с ужасающей способностью своего тейгу ныне прочно занял вторую позицию. Да, молодой, но слишком уж могущественный — и, сразу видно, привыкший играть чужими жизнями просто по прихоти. Доротея не вчера родилась и отлично знает зловещие признаки... которые сын премьера даже не скрывает. Нет, нет! Лучше уж показать лояльность и остаться в числе элитного отряда под началом сына премьер-министра. А дальше она попытается заинтересовать своими исследованиями его отца. Онесту, в отличие от пока не понимающего всей их ценности юнца, тема продления жизни точно покажется привлекательной. — Расслабься, мелкая, — помахал Сюра свободной от стакана кистью. — Приказывать тебе травить вельмож я не собираюсь… пока, — ухмыльнулся он. — Нужно всего лишь обработать содержимое нескольких складов, которые якобы не принадлежат нашему «дорогому другу», который слишком преисполнился после того, как отец позволил ему поцеловать свою задницу. Мне плевать на здешнюю чернь, которой достанется меньше помоев. Но нельзя лгать мне, лорду Сюре, в лицо — и остаться безнаказанным! — Значит нужно не уморить людей, а лишь создать имитацию того, что товар некачественный? — внутренне расслабившись, уточнила Доротея. — С тем инструментарием, который вы помогли мне спасти, это будет несложно. — Работай, — благосклонно кивнул глава Дикой Охоты. — Но лучше сделай так, чтобы покупатели травились не сразу. И чтобы всё походило на начало эпидемии какой-нибудь кишечной болезни смердов*. Хочу посмотреть, как станет извиваться этот слизняк, чтобы мы не только не вспомнили о его старых грешках, но и милостиво прикрыли от последствий новых, ха-ха! /* — Достаточно сильные воители устойчивы к болезням и, как правило, с презрением смотрят на «недочеловеков» из простонародья — не имеющих денег на высокую медицину и страдающих от этой и других подобных «мелочей»./ Сюра ничуть не опасался строить планы против хозяина дома, в котором его приняли со всеми почестями. Во-первых, он принципиально не считал какого-то там худородного торгаша за ровню. Пытающийся его обманывать слизняк, если чем и мог похвастаться, то лишь скопленным золотом, которым ему дозволялось владеть только до той поры, пока ему разрешают те, у кого есть реальная сила и власть. А во-вторых, этот разговор являлся проверкой не только для Доротеи, но и для торгаша. Если кто-то из его слуг достаточно талантлив, чтобы суметь их подслушать и остаться незамеченным — это интересно. Ядовитый слизняк — всё ещё слизняк, да, но уже с потенциалом. А уж станет ли очередная игрушка в руках Сюры валяться у его ног, вымаливая прощения за свою лживость, или наоборот — соберёт верных воителей и попытается встретить Доротею (которая совсем не выглядела, как опасный боец) в одном из складов — это лишь детали будущего развлечения. Так же, как деталями являются и последствия проверки новой игрушки, и то, во что в итоге оная игрушка превратиться — в полезный инструмент, который станет трудиться во искупление своих грехов, или живой урок для всех остальных, считающих себя слишком умными. Мысли предвкушения Сюры и строящиеся в голове Доротеи планы изготовления и использования алхимического состава прервали целенаправленно приближающиеся шаги, а потом и та, от кого доносился звук быстрой ходьбы. Вскоре раздался короткий стук и дверь распахнулась, пропуская не ставшую дожидаться ответа гостью. — Всем привет! — радостно улыбнулась фигуристая зеленоглазая блондинка. — А я с новостями! — Опять с какими-то глупостями про очередной фестиваль? — насмешливо уточнил Сюра. — С настолько цветущим видом моя Роза Дикоземья изволит говорить только о таких «новостях». — А вот и нет! — ворвавшаяся к ним девушка беззаботно показала одному из опаснейших людей Империи язык, на что тот лишь тихо фыркнул и сделал ещё один глоток из своего стакана. — И вообще: нечего ворчать, как старый дедушка, и притворяться недовольным, — продолжила Эрис. — Фестиваль тебе тоже понравился. И не только певицами и танцовщицами, к которым ты приставал, — осуждающий взгляд. — Я видела, как ты тогда притопывал в такт, вот! «Странная особа. Вызывающая симпатию и… подозрительная», — подумала Доротея. Слишком уж Эрис выделялась на фоне мрачного и исполнительного моряка, полубезумного самурая и самого Сюры, который вёл себя ничуть не мягче представителей молодого поколения Священных Семей. И тем не менее, насколько беглянка с Запада смогла понять за несколько дней общения со своими новыми товарищами, «наивная» блондинка успешно ими всеми крутила. Даже саму Доротею, по словам её нового командира и покровителя, он вытащил не в последнюю очередь потому, что его приближённая услышала о несправедливой загонной охоте, устроенной на молодого мастера алхимии. — Ладно, давай выкладывай, что за новости, — допив содержимое стакана, Сюра изменил позу и посмотрел на подругу, не став ввязываться в спор на счёт недавно посещённого фестиваля. — Только ты не злись, хорошо? — неожиданно сдала назад самоназначенная вестница. — Говори уже, — махнул рукой Сюра. — Всё равно в себе не удержишь. — Ты же помнишь новости про то, что гадкий Повелитель Монстров натравил на Куроме и защищаемый ею город ужасное летающее Бедствие из-за южных границ? — Помню, — поморщился Сюра, ничуть не обрадованный необходимостью вспоминать о столь неприятной личности. — Жаль, что эту су… сумасшедшую убийцу таким не взять. — Ничего она не сумасшедшая! — не согласилась Эрис под всё более заинтересованным взглядом Доротеи. — Просто у вас с ней неудачно завязалось знакомство. Я уверена, что если бы вы перестали топорщить друг на друга колючки, то подружились бы. «А «овечка в волчьей стае» продолжает удивлять», — подумала ореховоглазая блондинка, мысленно внося новые штрихи в портрет личности, пожалуй, самой загадочной персоны из всей Дикой Охоты. — Да-да, подружились бы, — передразнил Сюра, скорчив саркастичную гримасу. — Конечно. Он хотел добавить про несопоставимость их статусов для того, чтобы подобную дружбу вообще можно было рассматривать, как возможность, но сам же себя остановил. Как ни крути, а новоиспечённая воительница Вне Рангов, признанная и этим старым дураком Будо, и Эсдес — уже не может оставаться ни бесправной подземной крысой, ни безродной выскочкой. Их с Сюрой статус всё ещё не равен, но... вполне сопоставим. То есть сын премьер-министра, Мастер Боя, владелец одного из Императорских Орудий и глава Дикой Охоты, конечно, выше, но… Сюре было неприятно это признавать, но общение с Эрис помогло отучиться игнорировать те факты, которые ему не нравились. Всё-таки подобная слепота — позор для сына премьер-министра и лидера особой команды из владельцев древних артефактов. Поэтому в ответ на слова Эрис он ограничился лишь нескрываемым сарказмом и выражением молчаливого ожидания (неприятных) известий. А в том, что сейчас Эрис заставит его испытывать ещё большее раздражение, чем это произошло после того, как она напомнила о бесящей его безумной суке, которую сын премьер-министра не мог убить по… многим причинам (в страхе и слабости перед той, кого не уважает, Сюра нипочём не признается себе даже мысленно) — сомнений было мало. Он бы с удовольствием услышал о том, как эту сучку поймали, натянули и сожрали южане, но куда им! Мелкая двуногая жуть слишком хитра для них; скорее уж она сама закусит, кем пожелает. Её зубки достаточно крепки и остры, чтобы сломаться лишь при попытке цапнуть других Внерангов. К тому же, если бы её «подруга» сдохла, то Эрис — эта глупая девчонка с тягой подбирать на улице подозрительных малявок — не выглядела бы такой радостной. — Хорошо, сейчас всё расскажу и не буду тебе надоедать, — недовольная блондинка сложила руки под грудью. — Только не надо на меня смотреть, будто я снова налила тебе в бутылку чай вместо виски. Сюра напоказ нахмурился, но мысленно признал, что когда они с Айроном залпом хлопнули по стаканчику и стали недоумённо оглядываться, не понимая, почему нет тепла в животе, а во рту привкус чая, выглядел бывший моряк смешно. Да и на смеющуюся Эрис было приятно смотреть. А то, наглядевшись на страдания местной черни, которые девушка — ни разу не глупая и не слабая, однако обладающая слишком светлой душой — принимала близко к сердцу, она выглядела печальной. Тем не менее, когда Эрис вновь отправилась по своим делам, все слуги, ответственные за подачу и хранение напитков, получили заслуженных плетей и оказались заменены на новых. Нет, глава Дикой Охоты не приказывал наказывать их сам, но в разговоре с хозяином занятого дома намекнул, что с такими раззявами в обслуге ему легко могли подсунуть и яд. А за это с него, хозяина, можно и спросить. Жёстко. Если бы вызвавших его неудовольствие людей просто убрали с глаз, Сюра не обратил бы на это внимания, но слизняк решил выслужиться, о чём близкой (и единственной) подруге и почти что сестре знать, разумеется, не стоило. Однако даже если до неё что-то дойдёт, то Сюра сможет с чистым сердцем свалить всё на другого. — Куроме разозлилась на вероломных революционеров и сама напала на город, который узурпировали люди Повелителя Монстров, — сказала та, кто, не зная того, сломала несколько судеб своей невинной шуткой над пусть и ставшим лучше, но всё-таки социопатичным воителем-аристократом из мира, где жизнь простого человека ничего не стоит. — И она снова заставила его бежать! А ещё разрушила обогащающий бунтовщиков порт и запугала местную власть, выдвинув ей ультиматум и пообещав в следующий раз вообще всё разгромить, если революционеры повторят свою подлую атаку. «А новость не такая уж и плохая!» — решил глава Дикой Охоты. Сюра засмеялся, представляя, что сделает отец с начальством развязавшей войну дуры и что оное начальство, в свою очередь, сделает с ней. Он даже немного пожалел, что в последнее время не следил за происходящим за пределами западной части страны, и решил, что наведается в местное отделение Службы Разведки. Лучше вместе с Эрис. Один из заместителей здешнего главы, в молодости служивший в Тайной Полиции под началом её деда, относился к последней из рода Фаулер с теплотой. Очевидно, что тут присутствовал расчёт на создание приязненных отношений с потенциально влиятельной особой, с которой уже имеется косвенная связь; но с Эрис местные разведчики пойдут на контакт легче и скажут больше, чем Сюре, заявившемуся в одиночку. Или проще сразу телепортироваться во Дворец, дабы узнать волнующие подробности наказания выскочки, всё-таки нарвавшейся на неприятности? Хотя там есть риск получить от отца новые задания. А эти задания не всегда приятны: исполнять просьбы по доставке сообщений и грузов, чувствуя себя каким-то курьером, Сюре никогда не нравилось. В любом случае, прежде чем решать, какой путь выбрать, нужно до конца выслушать принесённые Эрис известия. И в своё удовольствие отпустить в адрес её неприятной «подруги» несколько критических комментариев. Так Сюра и поступит. — А сейчас войска РА уже, наверное, перешли границу взбунтовавшихся провинций, чтобы отомстить за наглость глупой девчонки, возомнившей себя Имперским рыцарем из древних времён, — сказал он с легко читаемой ядовитой иронией. — Не успели мы додавить Север, как благодаря твоей подружке начнётся война с Революцией и Югом. Думаю, наши южные провинции просто в восторге от такой «защитницы»! — с довольным видом закончил сын премьер-министра, который за такое дело даже налил себе почти целый стакан из стоящей рядом с креслом бутылки. Главу Дикой Охоты ни в малейшей мере не волновали ни проблемы гражданских властей южной окраины Империи, ни трудности тамошних армейцев. Мало ли что гарнизоны регионалов — малочисленные и подчас ни на что не годные в плане боевой подготовки и морального состояния личного (и даже офицерского!) состава — рассыплются после мало-мальски серьёзного натиска? До Стены вся эта шваль, скопившаяся на юго-востоке страны, всё равно нипочём не дойдёт. А если даже и дойдёт, то там и встанет. Намертво. А потом сдохнет. Окружающая Столицу Стена неприступна! А для таких голопузых дикарей и трусливых дезертиров из имперской армии, как обнаглевшие бунтовщики, неприступна и её меньшая сестра, опоясывающая центральный регион. Будет просто внеплановая разминка для артиллерийских расчётов. Зато заслуги в новой войне, в которой не поучаствует Эсдес и её мелкая, прокляни её боги, психованная последовательница-труполюбка (которую вряд ли казнят — казни такую, попробуй! — но уж точно посадят на короткий поводок), может стать отличным местом для того, чтобы Дикая Охота заработала заслуги и славу для себя и своего лидера. Вот и радовался Сюра принесённым новостям, строя планы собственного возвышения. Впрочем, долго это не продлилось. — А вот и нет! — улыбнулась Эрис, довольная от того, что мрачные прогнозы её друга и командира не сбылись. — На Куроме, конечно, ругаются в Палате Лордов и во Дворце, но за самоуправство, а не потому, что бунтовщики начали наступление. Я же говорила: Куроме сильно напугала местную власть и поставила ей ультиматум! Они, конечно, не сразу согласились. Даже, как ты и говорил, пытались угрожать началом боевых действий, указывая на слабость военных сил Империи, расквартированных в её южной части. — И? — с куда более мрачным выражением лица поторопил хозяин Врат Шамбалы, который по одухотворённому лицу подруги понял, что последующие слова ему не понравятся. — И знаете, что Куроме сказала? — Эрис обвела взглядом присутствующих. — Она сказала: «Как это нет достаточной боевой силы? А я?!» — приняв величественную позу, словно театральная героиня, произнесла блондинка. — Ха! — не сдержал смешка Сюра. — Самомнение этой су… выскочки может соперничать только с её наглостью! — Да, — девушка кивнула. — Дядя Штефан говорил, что вожди революции отреагировали на слова Куроме почти так же, как ты сейчас. Но когда рядом с их штабом выстроились войска, перед которыми хотел выступить главный вождь, она устроила за городом сильный взрыв! Он выбил во всём городе окна, оглушил людей и вызвал в провинции землетрясения. А поднявшееся вверх облако пыли будто бы достало до облаков. И оно было заметно из всех примкнувших к революционерам провинций! Вот так вот! Куроме крутая! — Взрыв? — подала голос молчавшая доселе Доротея, профессиональное любопытство которой просто требовало узнать больше. — Насколько я знаю, тейгу Яцуфуса не имеет прямых атакующих способностей. Тем более таких же мощных, как предельные атаки вашего генералиссимуса Будо. — Зато у Куроме есть крутые монстры, которых она победила! — похвасталась силой подруги Эрис. — И взрыв устроил один из них — огромное Бедствие, которое она сбросила на землю на очень большой скорости. Такой, на которую только способна разогнаться другая её высокоуровневая птица-монстр! — Гм, — задумалась девушка-алхимик (а Доротея, несмотря на возраст — весьма почтенный с точки зрения каких-нибудь крестьян — считала себя девушкой, которая сохранит красоту и энергию молодости ещё как минимум полтора столетия). Если летающий монстр специализируется на скорости, то даже существо ранга B способно на короткой дистанции превзойти скорость звука. Но раз у призывательницы есть ручные Бедствия, то и летающий монстр, скорее, сильнее на ранг. И потому быстрее в разы. А если помножить эту скорость на массу среднестатистического монстра ранга S и учесть духовную силу подобного существа, то выходило, что хитрая некромантка действительно могла бы одним ударом сровнять с землёй если не крупный город, то его район. И повторить такой удар ей сложности не составит. Не говоря уже о том, что могущественный монстр, приземлившейся внутри стен беззащитного города, и сам по себе способен устроить ужасающую бойню. — Вот же жалкие трусы! — презрительно процедил Сюра в адрес революционеров. Хотелось сказать больше и в более крепких выражениях, ведь сын премьер-министра понял: лишь за самоуправство ту, кто наглядно продемонстрировала столь подавляющую силу, серьёзно наказывать не станут даже пытаться. Это не могло не расстраивать. Не говоря о заслугах, которые Дикая Охота не сумеет заработать. А жаль! Одни проблемы от этой Куроме, которая делает то, что хотел бы провернуть (но не может) сам Сюра! Было бы неплохо избавиться от этого раздражителя. Но связываться с такой… Разве что подловить, заманив в круг переноса и забросив куда-нибудь на дальний остров. Чтоб не зазнавалась! О том, чтобы вышвырнуть наглую некромантку за пределы материального мира, как одну из своих недавних жертв, Сюра тоже подумывал. Но скорее мечтая, чем всерьёз строя планы: смертельную опасность сильные воители чуют на порядок лучше, чем «безобидные телепорты на другое место». Проверено! — Эрис, а кто, ты говоришь, тебе третье из Чудовищ Империи? — поймав на себе одобрительный взгляд Сюры, который явно недолюбливал имперскую некромантку (и, по слухам, чернокнижницу), поинтересовалась вышедшая из размышлений Доротея. — Куроме не чудовище! Хотя я понимаю, что у вас, в Западном Государстве, другое отношение к нашим Внерангам, — поправилась она. — Но раз ты теперь с нами, так лучше не говорить. Ореховоглазая блондинка кивнула. Она, поднявшаяся почти что с низов до того уровня, когда для продолжения роста, как алхимика, пришлось воровать секреты Священных Семей, хорошо умела подстраиваться. Даже если требуется угодить не одному лидеру, а сразу двум, с противоречащими во многом взглядами. — А мы с Куроме — подруги, — тем временем продолжила блондинка зеленоглазая, вероятно, прячущая под улыбчиво-наивной маской сущность теневого кукловода. — Я, конечно, в последний раз, не разобравшись, наговорила ей… всякого. Но я обязательно извинюсь, когда мы с ней снова увидимся! — Всё! — рубанул Сюра. — Хватит об этой наглой выскочке! Ты рассказала новости, а мы их выслушали. А теперь давайте вернёмся к более важным делам. А то дождёмся, пока соотечественники мелкой в гости пожалуют. — Не пожалуют, — вновь не отреагировав на поддёвку, покачала головой Доротея. — Я уже говорила: сейчас у Священных Семей и промеж собой хватает целей для очередной резни. Пока они не разрешат всплывшие на свет старые обиды и не успокоятся, то ничего по-настоящему масштабного делать не станут. Если кто попытается отвлечься, ему просто ударят в спину. Думаю, это ваши имперские шпионы сработали. И я им даже благодарна, иначе не ускользнула бы. — Наши шпионы, — не став добавлять прозвище «мелкая», на которое новенькая, к его небольшому расстройству, ни разу не отреагировала, сказал Сюра. — Тебе теперь назад хода нет. Привыкай. Естественно, беглая чернокнижница не стала возражать, позволив своему командиру и просто опасному человеку с взрывным темпераментом (который он хоть и учился контролировать, но пока не всегда мог сдержать) оставить за собой последнее слово. Позже Доротея, постепенно втёршаяся в доверие к остальным членам Дикой Охоты, как бы невзначай вызнала, к какому роду принадлежит благородная леди Эрис. И впечатлилась. Фаулеры! Тот самый старый род имперских аристократов, глава которого ранее формально являлся заместителем Тайной Полиции, а реально её теневым кукловодом, и в определённых кругах был известен не меньше, чем сейчас известен недавно погибший министр разведки Сайкю. Вот и нашлось простое объяснение способности располагать к себе людей и так ловко ими манипулировать! Доротея, которая во времена, когда Тайная Полиция ещё существовала и обладала могуществом (хотя и меньшим, чем при деде нынешнего Императора, чей сын оказался либерально настроенным прекраснодушным идиотом), являлась уже вполне опытным алхимиком, не чурающимся внутренней и внешней политики. Она хорошо помнила, как Фаулеры, к радости многих в Западном Союзе, проиграли в политической борьбе и оказались истреблены (хотя формально они гибли от несчастных случаев, болезней и прочего, но мало-мальски осведомлённые понимали истинную подоплёку событий). Однако, как теперь выяснилось, сгинул род не полностью. Да и традиций своих не утратил. И-эх! Угораздило же её, вырвавшись из когтей Леона, сразу попасть в переплетение интриг имперских элит и разведок! Впрочем, как частенько бывает, повышенному риску сопутствовали пропорционально увеличенные возможности. Да, ей отрезали пути к возвращению на родину. Но пока разведку Западного Союза возглавляет Леон Дюбуа (и пока эта проклятая тварь вообще находится в мире живых), ей там всё равно делать нечего. А психическими отклонениями — вроде навязываемого черни патриотизма или чувства принадлежности к структуре — Доротея никогда не страдала. Что касается возможностей, то у подчинённой сына премьер-министра, например, куда больше шансов встретиться и поговорить с знаменитым доктором Стайлишем, чем у очередной подпольной варщицы зелий для всяких маргиналов. И не просто поговорить, а узнать что-то новое! Ведь имперский алхимик, в отличие от жадных и сволочных Священных Семей, а также организаций алхимиков меньших родов, не столь скуп на знания. Он когда-то даже давал общие (!) бесплатные (!!!) лекции для будущих алхимиков — немыслимый шаг по меркам Священных Семей, трясущихся над любыми, даже малозначительными знаниями. Стайлиш перестал этим заниматься лишь в связи с конфликтом с верхушкой Академии Наук, ретрограды из которой криво смотрели на продвигаемые им идеи. Поэтому Доротея пусть и проявляла осторожность в отношении явно-опасного сына премьер-министра и обманчиво безобидной представительницы рода шпионов, государственных убийц, охотников на монстров и дознавателей, которая якобы крепко дружила с потомком одного из тех, кто уничтожил её род (и ловко им крутила) — в целом была довольна сложившимся положением. И да: своё первое задание на новой службе она выполнила более чем блестяще. Продовольственному магнату пришлось на коленях умолять довольного Сюру и пытаться целовать ему обувь, дабы тот простил его за обман и милостиво защитил жадного дурака от недовольства деловых партнёров и возмущённых масс народа, страдающего от сильной диареи. И, естественно, алхимик очень быстро и качественно справилась с ожидаемым приказом «разобраться с очагом эпидемии», который командир дал, когда позволил представителям местной власти упросить себя оказать им помощь. Так что Доротея, несмотря на своё сомнительное прошлое западной чернокнижницы, теперь такая же героиня хвалебных газетных статей, как и остальная Дикая Охота. Ха-ха, будто и не покидала родных краёв! * * * — Вот тебе, идиот! — воскликнула длинноволосая брюнетка, которая лупила ладонью, била кулаком и отвешивала пинки одному… одному идиоту! — И ещё вот тебе! И ещё получай! И не смей убегать! — Саё, хватит уже меня бить! Убьёшь же! — с видом забиваемого насмерть страдальца, жалобно воскликнула жертва «несправедливого избиения» (впрочем, учитывая то, что удары наносились не изо всех сил и тем более без использования духовной энергии, означенный страдалец не чувствовал от этих демонстративных тумаков даже заметной боли). — Иэясу, скажи ей уже! — Да: скажи, как мы беспокоились за этого придурка, который даже записку в условном месте оставить не догадался! — вскричала громче прежнего лучница, которая действительно сильно переживала за друга. — Скажи, как нам нравилось постоянно отвлекаться от дел в условленное время, тащиться сюда и никого не находить! — Но я же попросил прощения! — возмутился зеленоглазый шатен. — И чего это ты меня ругаешь, что я про записку не подумал, а сама ничего не оставила? — Ты, ты… Ах ты кусок слепошарого идиота! — чуть не задохнулась от возмущения брюнетка. — На тебе, получай! — удары посыпались на провинившегося даже активнее, чем в самом начале. — Ай! — парень прикрылся рукой от острого кулачка подруги. — Ты чего взбесилась?! Иэясу! Что с ней, блин, за истерика такая?! Кареглазый брюнет с декоративной повязкой на лбу лишь молча показал пальцем куда-то вперёд и вверх. Проследив направление, Тацуми увидел плотный кусок желтовато-коричневого картона, приколотого к стене стрелой. Да не простой, а с приметным, нарочно подкрашенным оперением, которыми Саё пользовалась как своего рода подписью. На охоте ведь бывает важно определить, чья стрела куда попала, а подруга не являлась единственной воительницей-лучницей даже в их деревне. Нахмурившись и порывшись в памяти, парень понял, что эту стрелу с бумажкой он, вроде, видел в прошлый раз, когда пришёл и не нашёл друзей. Но его и в училище задрали занудные бумажки со всякими записями, которые приходится читать и заучивать, чтобы присматриваться ко всяким каракулям в свободное время. А ещё он был в подавленном состоянии после того, как одного из курсантов — невысокого и хрупкого блондинистого мальчишку, который выглядел заметно младше своего настоящего возраста — нашли повесившимся. Тацуми не очень часто с ним общался, да и как рубежник вполне привык к бродящей рядом смерти. Но утром узнать о самоубийстве того, с кем ты виделся и даже обменялся парой фраз ещё вечером… Это неожиданно сильно ударило по моральному состоянию вчерашнего подростка, совсем недавно достигшего шестнадцатилетия. Так что даже знакомая чёрно-буро-зелёная окраска оперения стрелы скользнула мимо сознания, не заставив остановиться и всмотреться получше. Ещё и те грязные слухи про то, что красивого паренька, похожего на девочку — за что его периодически подкалывали другие курсанты — домогался главный инструктор. Тацуми, конечно, не верил, что этот суровый мужик — скрытый извращенец столь мерзкого толка; тем более не верил в то, что он сделал с учеником нечто такое, отчего тот повесился. Но отчего-то же это произошло? Поэтому, дабы немного отвлечься и заодно помянуть соученика, он, явившись на обговорённое место, почти сразу взялся за прихваченные с собой пиво, сыр и колбасу, попутно поглядывая вокруг и высматривая силуэты друзей. А всякие там картонки с намалёванными на них каракулями парень выбросил из головы почти в тот же момент, как отвёл от этого мусора так и не сфокусировавшийся на нём взгляд. Но Саё он поведал исправленную версию, без мрачных подробностей. Она и так за него переживала — вон как горячится. В общем, молодой воитель просто выставил себя дураком, не забывая неловко посмеиваться и глупо потирать затылок. Не впервой. — И на этого косоглазого разиню наш мастер возлагал какие-то надежды, — опустошённо выдохнула лучница. — Ну что ж, не попал в серьёзные неприятности — и то ладно. Уже достижение, для таких-то оболтусов, как вы двое. — Мастер Иэясу не оболтус, а воин справедливости! — вскинув кулак кверху, провозгласил обладатель налобной повязки. — Да, — качнула головой всё ещё пребывающая на взводе девушка. — Это не «оболтус». Это, как говорит лейтенант Крамп — уже пиз… — девушка запнулась, подбирая слова взамен матерному словечку, используемому одним из заместителей господина Натана. — Это совсем плохо, в общем. И такое уже не вылечить. Саё активно не одобряла присоединения друга к движению то ли революционеров, то ли народных мстителей, то ли, как чаще их называют в провластных СМИ — террористов. И не ленилась ему об этом напоминать. Воительница, конечно, уже насмотрелась на плохих и наглых дворян и одуревших от безнаказанности чиновников. Вспомнить хотя бы того полицейского офицера, который начал к ней приставать, когда они с Иэясу пришли, чтобы попытаться устроиться на работу! Но в одиночку или малой группой объявлять войну всему государству, которому служат далеко не только лишь одни гадкие и некомпетентные люди… Такое не может закончиться хорошо! Вот, к примеру, господину Натану, который возглавляет боевое крыло охранной организации «Щит и Меч», тоже нравятся далеко не все порядки в их общей стране. Но он, как и его начальник — господин Ао — не лезет со своим мнением к другим и не дерётся с полицией, а в первую очередь устраивает всё по справедливости у себя. Отчего другие люди, взаимодействующие с их организацией, видят этот подход и тоже стараются действовать схожим образом. Разумеется, некоторые, как Саё слышала от более опытных товарищей, наоборот, пытались воспользоваться «глупостью и наивностью» молодого почти что Мастера и его «старого глупого сапога» начальника, но это редко заканчивалось для упомянутых некоторых чем-то хорошим. С подлецами и злодеями господин Натан и его начальник не церемонились. Да и доброта со справедливостью — совсем не то же самое, что наивность и глупость! На эту тему она недавно хорошее выражение услышала: «Обмани меня единожды — позор тебе. Обмани меня дважды — позор мне». И дважды себя обманывать ни Натан, ни Ао не позволяли. Судя по тому, что Саё узнала из сплетен, не всех получалось прям наказать; но уж не вести дела с недобросовестными партнёрами и клиентами, заодно распространяя про последних нелестные отзывы, они могли себе позволить. В нынешних неспокойных условиях потенциальных клиентов, желающих нанять сильную и надёжную охрану, и так толкалось локтями вокруг «Щита и Меча» куда больше, чем тех, кто способен её предоставить (ну, за умеренные деньги). Или хотя бы всего лишь только одни деньги, если говорить о тех дворянах и магнатах, которых охранял или сопровождал лично господин Натан с его лучшими бойцами. Помогать приличным людям и не помогать негодяям — это хорошо и правильно. Или даже просто вынуждать неприличных держать себя в рамках. Саё очень нравился такой созидательный подход. А громить кого-то там плохого — это, конечно, просто. И даже приятно. Ей не раз и многих самой хотелось крепко так стукнуть... или даже познакомить со своими стрелами. Но ни мстителю, ни окружающим от такого лучше не станет: вместо старого злодея появится новый, а линчевателя поймают и казнят. Впрочем, мальчишкам её упрёки и доводы всегда были как о стенку горох. Даже если Саё решала сопровождать свои слова тумаками, вбивая проблески разума в цельнокостяные головы друзей, но если они хотели сделать глупость — они её всё равно делали. И раньше, и сейчас. Видать, до некоторых истин чужим умом дойти нельзя. Ну, или не дойти, а дорасти... тут впору вспоминать другое выражение, про самые сложные в жизни парней первые сорок лет детства. С другой стороны, господин Натан ведь довольно молод, а дури в нём куда меньше. Может, это значит, что не всё в его прошлом так гладко и благостно, как кажется на первый взгляд? И не только дурь сильного воителя бьёт ему в голову, но и какой-то неприятный опыт заставляет сперва думать, прежде чем ввязываться в авантюры? Опыт — и ответственность за подчинённых, да. А что до её юных и дурных друзей... Саё всё-таки не этот противный задира и матершинник Крамп, который при всех своих недостатках великолепно умел вколачивать в самых тупых и упрямых новичков дисциплину и понимание многих важных для службы вещей. Даже Грух — этот глупый и задиристый серокожий громила, воплощающий собой многие из худших баек об изменённых — и тот научился исполнять приказы и вести себя… почти что прилично. По крайней мере, в достаточной степени, чтобы участвовать в некоторых из заданий. Всё-таки не всегда работа «Щита и Меча» заключалась в тихой и мирной охране. Иногда, причём не так уж редко, требовалось разгонять бродяг из объектов под застройку, драться с бандитами — и даже охотиться на монстров! Последнее для Саё дело привычное, она даже выступила в роли главного специалиста и учителя для своей группы; а вот тот случайно убитый бандит, ставший первым человеком на её счету, иногда снился девушке в кошмарах. Что касается Иэясу, то он уже не сумел бы покинуть ряды группы Карателя, даже если захотел бы (а он, орясина-балбесина, и не хотел!). Молодой Адепт уже участвовал в акции и лично убил коррумпированного полицейского, который покрывал бандитов, воровавших детей и подростков на органы, для утех богатых извращенцев или борделей. Парень ни капли не жалел о своём поступке, но теперь путь назад ему был заказан. О чём он, впрочем, не спешил распространяться. И потому, что командир крепко вбил в его голову понимание о вреде слишком длинного языка, и просто не желая расстраивать друзей. — Слышь, Иэясу, а наша Саё тоже в армию записалась, что ли? Прям не девчонка, а натуральный сержант! — У неё это врождённое, — усмехнулся брюнет, решивший поддержать товарища из мужской солидарности. И вообще: раз подруга ругается на них обоих, то очевидно, с кем мастеру Иэясу лучше вступать в союз! — Чего, думаешь, у неё в нашем Рубилово парня не завелось? Вредная потому что! — Зачем ей парень? Наша Саё сама как парень! Дерётся не хуже нас, умеет ругаться и наряды по часу не выбирает, как некоторые фифы, — без задней мысли сказал шатен, который скорее хотел похвалить подругу. — Да я! Да вы! Сами вы!.. — Саё от такого подлого «удара в спину» на время даже потеряла дар речи. — Да у вас самих девушек нет! И не будет! Потому что вы оба — придурки тупые! А ко мне из-за вас подойти и боялись, болваны бараноголовые! Про то, что она сама не стремилась заводить отношения, чтобы, по примеру некоторых ровесниц, не обзавестись к шестнадцати годам мужем и парочкой детей, и иметь возможность продолжать реализовывать свой потенциал — девушкам с этим всё же сложнее, чем парням — Саё объяснять не стала. Да и вообще, что толку от смущающих подробностей, если парочка олухов или не поймёт, или станет смеяться? — И, и… да пошли вы! — в общем, ощущающая жжение в глазах несправедливо обиженная юная воительница предпочла просто отвернуться, чтобы не видеть эту парочку тупых чурбанов. — Саё, ты чего? — искренне удивился Иэясу. — Ты ж сама говорила, что все наши деревенские парни — идиоты. А теперь ругаешься, что мы их от тебя отпугивали. — А вы — идиоты в самую первую очередь! — не поворачиваясь, буркнула усиленно моргающая девушка. — Девчонки — странные, — глубокомысленно выдал Тацуми. — То дерутся ни с того ни с сего, то обижаются. Я ж наоборот, её похвалил! — почесал он затылок. — Сказал, что она крутая, а не как те капризные дуры. Строгая только. — И важничать любит, — поддакнул Иэясу. — И командовать. А старшим, между прочим, тебя назначили, Тацуми. — Ага, и где бы ты был с таким старшим, если бы не я? — уперев руки в боки, развернулась почти успокоившаяся лучница; в конце концов, они втроём дружат с детства и Саё уже привыкла, что мальчишки иногда могут ляпнуть сами не знают чего. И очень даже часто. — Со своими-то замашками? Уже давно сидел бы в тюрьме, небось! Вместе с приятелем. — Так точно, госпожа сержант! — потешно вытянулся Иэясу. — И этот человек ещё спрашивает, почему он — это «очень плохо», — вздохнула единственная девушка в их команде. — Давайте лучше сядем и расскажем, как у кого дела. А то так переругиваться мы и до вечера можем. — Ага, сядем и расскажем… — тихо проворчал Тацуми, отряхивая след от ботинка со своей задницы. «Сначала дерётся, а потом делает вид, будто это мы виноваты, а она нас утихомиривает», — добавил он уже мысленно. Так сказать, во избежание. Так-то Саё привычная и отходчивая, но только если не подбрасывать в топку её агрессивного негодования новых дров. Закончив перепалку, троица друзей, которые, несмотря на переругивания, испытывали радость и облегчение от того, что они наконец смогли встретиться и узнать, что ни с кем не случилось ничего страшного, приступили к обмену новостями. Так, например, Саё похвасталась тем что, вступив в «Щит и Меч», она уже сейчас начала неплохо зарабатывать. Да и развитие её не стоит на месте. Ведь в боевом крыле организации не принято экономить на собственных воителях, даже на новичках. Так что её уже начали снабжать специально подобранными алхимическими эликсирами. Не из верхней ценовой планки, понятное дело — но куда лучше того, что им могли бы сделать в деревне из собственноручно убитых монстров. И даже лучше того, что втридорога предлагали в ближайшем городе, притом скупая найденные в Аномалии духовно-активные ингредиенты буквально за бесценок. Саё узнавала: оказалось, что десятая часть от реальной цены — это очень, очень хорошее предложение для жадных скупщиков, обдирающих рубиловских охотников; обычно они выставляли цены куда ниже, покупая за серебро то, что в Столице уходит за золото. Если бы не эти жадные гады (вот уж кого Саё с удовольствием отдала бы на расправу революционерам!) и покровительствующий им лорд (тоже сволочь патентованная, а не благородный!), то их рубежная деревня едва ли не купалась бы в золотых монетах! Или хотя бы не бедствовала. А ещё в «Щите и Мече» хватает опытных воителей, которых возглавляет целый квази-Мастер! И он по-настоящему хороший человек и начальник, который не скупится делиться навыками и знаниями. А ещё он дворянин, так что не все дворяне — заносчивые снобы, есть и хорошие. Это не говоря о том, что он настоящий красавчик, по которому сохнут все их девушки. Ну, то есть Саё по нему не сохнет, это всё её подруга Хеби! Саё просто восхищается господином Натаном, да-да! Он ведь даже не просто квази-Мастер, а почти что полноценный высший ранг, который не аттестовался только потому, что не желает привлекать к себе лишнего внимания! И не нужно смотреть с таким сомнением: Натан Уайт является одним из учеников прославленного Высшего Мастера Генсэя, который недавно открыл свою Школу Боя в Столице. А ещё у него есть трагическая история… На этом моменте парни, которые, глядя на сияющие глаза подруги, почему-то сразу воспылали к объекту её восхищения неприязнью, настолько сильно и дружно скривились, что девушка сочла за лучшее закруглиться. Точно ведь начнут говорить всякие глупости и дразниться! После Саё о том, как он устроился, поведал Тацуми. Естественно, не забывая забывать ненужные подробности — вроде того, как он глупо повёлся на большие красивые сиськи и отдал их обладательнице все свои накопления. Или того, как его вышвырнули из вербовочного пункта в первый раз. Зато парень не забыл прихвастнуть, поведав о том как ему помогла красивая жительница Столицы (тут вдохновенный оратор с превосходством глянул на Саё, которая заявляла, что они-де с Иэясу — дураки и что нипочём не найдут себе девушек) и о том, как он всех впечатлил, фигурно согнув лом. А что? Тацуми ведь не врал! Вообще! Просто недоговаривал. Самую чуточку. Ага. Рассказал парень и об училище, куда такого перспективного курсанта — ха, да он главного инструктора может побить… почти; но в скором будущем точно сможет! — с удовольствием приняли на сокращённые курсы. Сложно там, конечно: приходится много читать, писать и зубрить. Тацуми никогда такого не любил. Но ему (как и нескольким другим молодым и перспективным воителям, пожелавшим связать свою судьбу с армией) делали большую скидку по многим «необязательным» предметам, вроде занудной истории Империи. Он на хорошем счету! Да и с обязательными предметами будущим офицерам-воителям не требуется так уж лихо управляться — достаточно не плавать уж совсем безбожно. А если что-то понадобится в дальнейшей службе или захочется подняться выше, чем капитан или майор, то вот тогда уже придётся отучиться в заведении классом выше. Но об этом Тацуми подумает, когда станет капитаном. А произойдёт это скоро: ведь ему обещают сходу, по окончанию учёбы, дать звание лейтенанта! — Такое ощущение, что начальству вашего училища доплачивают за успешных выпускников, раз такой ленивый болван, как ты, там на хорошем счету, — скептично произнесла Саё, выслушав самую чуточку хвастливый рассказ друга. — Эй, я лучший по боевой и физической подготовке! — возмутился тот. — Да и тактические схемы нормально заучиваю. Это почти то же самое, как нас обучали подходу к разным монстрам. Только нужно ещё бесполезных рядовых учитывать, чтобы их не потерять. — Ну-ну, — Саё не утратила своего скепсиса. — Из вашего училища вообще кого-нибудь когда-нибудь выгоняли? — Выгоняли, — немного помрачнел зеленоглазый шатен. — Недавно троих вышвырнули. Из простых мещан. Одного вообще в тюрьму забрали. За пьянство и хулу в адрес имперской власти. Зато двух благородных, которые в той компании заводилы и самые буйные — даже пальцем не тронули. Вот что настоящая хула в адрес власти, а не то, что парни наболтали в «наливайке»! Но за неуспеваемость тоже могут выгнать, — после паузы добавил Тацуми. — Вот! — взмахнул кулаком Иэясу. — Сам говоришь, что в армии не всё ладно. И во всей Империи тоже. Плюнь на этих вояк, да давай к нам — бороться за справедливость! Мастер Иэясу замолвит за тебя словечко. Мы вместе им всем покажем! — Заткнись! — вспыхнувшая девушка отвесила подзатыльник разошедшемуся агитатору. — Стал бандитом, так хоть Тацуми с пути не сбивай! — Так точно, госпожа сержант! — дурашливо гаркнул тот и увернулся от следующего подзатыльника. — Есть не сбивать! — Ты стал бандитом, Иэясу? — удивлённо вытаращив глаза, спросил у друга Тацуми. — Только если Саё слушать, — фыркнул брюнет. — Те «бандиты», почитай, вытащили наши с Саё задницы из капкана, когда мы набили морду облапавшему её полицейскому-извращенцу и на нас объявили облаву. А так мы смогли удрать по столичным подземельям. Там под городом целый лабиринт! Прикинь, а? Хотя это ладно. Главное, что меня и Саё позвали к себе — вместе бороться с несправедливостью и всякими гадами! Я согласился. А наша «мисс правильность», — взгляд на тихо пыхтящую лучницу, — предпочла за деньги охранять задницы толстосумов. Тацуми задумчиво поскрёб затылок. — Вообще-то мы приехали в Столицу, чтобы заработать и помочь деревне, — сказал он. — Вот именно! — помахала вскинутым вверх указательным пальцем Саё. — А «Щит и Меч» предоставляет лучшие условия для этого! Уже сейчас я смогла отправить немного денег домой. Тацуми пока курсант, но и он, если не привирает, скоро выпустится и станет лейтенантом. А ты со своими играми в народных мстителей кому и какую пользу приносишь? Для чего тебя мастер учил, дурень ты неблагодарный?! — Блин, Саё, чего ты снова начинаешь? — проныл Иэясу. — Я же говорил тебе, что я смогу зарабатывать. А главное — мы боремся с такими гадами, как наш лорд, из-за которого наша рубежная деревня не богатеет, а обрастает долгами. Думаешь, даже если мы станем супербогатыми и сумеем посылать золотых по сто, эта сволочь не придумает, как выжать из наших и эти денежки? Босс говорит, что лорд боится образования этого, как его? — парень почесал торчащую во все стороны шевелюру, — А, вспомнил, центра силы! Поэтому он мешает Рубилово обрасти жиром и мускулами. Так что при нём парням с перспективами, вроде нас троих, всё равно придётся или идти ему на службу, или уходить искать лучшую долю. Чтобы помочь нашей деревне, нужно сломать эту гнилую систему! — воодушевлённо вскинул кулак Иэясу, закончив вольный пересказ позиции босса. — Да! — аж приподнялся на своём месте воодушевлённый Тацуми. Но наткнувшись на взгляд Саё, которая смотрела на обоих парней ровно с тем же лицом, с каким мастер смотрел на них после очередной учинённой подростками глупости, пригасил свой восторг. — Ну, то есть, если у Иэясу получится, я бы обрадовался, — добавил он тише. — Но я не забыл, что мы пришли в Столицу, чтобы получить деньги с влиянием, чтобы помочь деревне! И убегать из училища не стану. Я не какой-то неблагодарный! Что обо мне скажут, когда от тебя, Саё, деньги придут, а от меня нет? — Я написала, что это от нас троих, — вздохнула Саё. — Но в будущем, я надеюсь, помощь домой станет отправляться не от одной только меня. — А что думаешь про лорда? — спросил Тацуми. — Не отберёт он то, что мы станем посылать? Иэясу, вроде бы, правильно говорит. — Для лорда это всё мелочи, которые он не заметит. А вот попытка «сломать систему» заставит его действовать. — Что он сделает-то? — презрительно хмыкнул Иэясу. — Ты видела этот бурдюк с жиром? Самое страшное, что он сможет нам противопоставить — это испорченный воздух! — У него есть личная дружина и стража, где служат воители, — покачала головой девушка. — И они способны на большее, чем навалить в штаны. Саё, помимо уроков боевой подготовки, вместе с остальными воителями «Щита и Меча» проходила и (приправленные толикой пропаганды) ознакомительные уроки по актуальной политической обстановке, а помимо этого ещё и с удовольствием знакомилась с дополнительной литературой, доступной в библиотеке. Так что она куда лучше представляла себе последствия такого простого и очевидного, но неправильного решения. — Там всё равно нет никого сильного, — не согласился Иэясу. — Наверное, даже наши охотники, соберись они все вместе, смогли бы показать этой зажравшейся свинье, как нас обдирать! Да я прям охренел, когда узнал, сколько дары Дикоземья стоят в нормальных городах! Тацуми, который ещё по пути в Столицу удивлялся, как много и легко можно заработать на монстрах, на это только кивнул. — Но не показали, потому что у любого феодала есть родственные и союзнические связи. А ещё его защищает закон. Ведь формально он ничего не нарушает. Наверное, нас для этого и послали в Столицу: не только на заработки, но и чтобы мы смогли подняться в чинах, — предположила Саё. — Если против лорда выступят не какие-то рубежники, а офицеры с личным дворянством и связями в Столице, то он уже не сумеет просто так отмахнуться от требований справедливости. — А какая разница, — не понял Иэясу. — Что так, что эдак — один пень. — Не один, — качнула головой девушка. — В твоём случае это воспримут, как бандитский налёт или бунт, против которого выступит государство, а в моём — всё обернётся противостоянием в рамках общепринятых правил. — Умные все вокруг, — проворчал парень. — Только когда ещё кто-то из нас станет важным Воином? Точно не завтра. Да и что у нас что-то получится — вилами по воде писано. Все законы пишутся этими толстыми жопами и для их полного удобства. Проще уж сразу сковырнуть Онеста. А потом, дав пинка жирной заднице, как новые самые главные, приказать всем этим лордским сволочам, э-э, не быть сволочами. У девушки было, что на это ответить; но серьёзно воспринимать саму мысль о том, что деревенский герой Иэясу, сидя верхом на Тацуми, сможет разбить все могучие рати премьер-министра и Императора, воительница не могла. Отчего и обсуждать такие глупости не желала. — Напомни-ка мне, о великий завоеватель: кто это сломя голову драпал от обычного монстра-ящерицы и кто визжал, как маленькая испуганная девочка, когда на него с дерева прыгнул некрупный паук D-ранга? — ехидно осведомилась Саё. — Ты тоже от той ящерицы драпала. Мощная тварюга! Но ничего, — парень погрозил небу кулаком. — Мастер Иэясу ещё вернётся в тот лес и задаст ей! И с пауком я не визжал. Это был крик предупреждения для вас. Мало ли, сколько там могло быть других пауков. — Но больше это и впрямь напоминало испуганную девчонку, — предательски подметил Тацуми. — Да ну вас! — надулся парень. — Тогда не буду рассказывать про те крутые штуки, которые есть в нашей группе! Впрочем, надолго обиды начинающего борца с прогнившим режимом не хватило, ведь ему не терпелось поделиться с друзьями хотя бы тем, чем (с натяжкой) можно поделиться. Например, тем, как его учили маскировке и конспирации. Круто же! Можно сменить одежду и немного поработать с гримом (что, однако, у Иэясу выходило пока не слишком хорошо) и получится остаться неузнанным, расхаживая буквально перед лицом тех, кто тебя ищет! Ещё его научили стрелять из разного огнестрельного оружия. Конечно, ганфайтером он от этого не стал, но какое-никакое умение обращаться с автоматическим огнестрелом, наложившись на ускорение Адепта, способно сделать этого Адепта весьма опасным противником... особенно для многочисленного, но уступающего в силе врага. А ещё босс тоже обещал подобрать алхимические препараты для ускорения развития перспективного новичка! Слушающий всё это Тацуми лишь мысленно вздыхал. Он, как перспективный армейский воитель, пусть и имел привилегированное положение среди иных курсантов, и даже детишки благородных к нему не цеплялись, но и дорогостоящие алхимические препараты на него тратить никто не спешил. Вернее, некоторые детишки аристократов как раз намекали, что их род мог бы помочь с этим (и не только с этим), но зато требовали они взамен продаться им с потрохами. Да и особенной дружбы завести ни с кем не удалось. Максимум — приятельские отношения. А Саё, кажется, с самого начала нашла себе хорошую подругу. Да и Иэясу, вроде бы, поддерживают все его революционеры. Похоже, становиться военным — это не настолько великолепная идея, как Тацуми казалось поначалу. Но признаваться в этом Иэясу — вечно соперничающему с ним за звание самого крутого парня в Рубилово (а теперь, конечно, и в Столице) или Саё — постоянно задирающей нос на основании того, что она, начитавшись глупостей в своих книжках, будто бы лучше обо всём знает? Да никогда в жизни! И вообще: он ещё посмотрит, как они хором запоют, когда он, Тацуми, станет генералом! Или нет: не генералом, а целым генералиссимусом! И ещё Имперским Рыцарем — вот как та девчонка из имперских шпионов! * * * Брейн — хозяин и управляющий некогда преуспевающей гостиницы (а по совместительству ещё и бухгалтер, иногда официант в гостиничном ресторанчике, охранник… и даже порой грузчик!) — привычно сидел в ресторанном зале своего заведения и попивал кофе. Посетителей было не слишком много: всего лишь несколько ценителей бодрящего напитка и сладостей к нему (на которых пожилой мужчина упорно старался не экономить, как и на остальной еде). К сожалению, получалось не всегда и не во всём: всё-таки из-за давнего масштабного пожара и образовавшихся на «ничейном» пустыре трущоб стоящая неподалёку «Fatum risus» — или, если на имперском, «Улыбка судьбы» — превратилась из престижной гостиницы в… не очень престижную. И постояльцы с посетителями ресторана теперь тоже не блистали особенным богатством, которое позволило бы им покупать блюда, приготовленные из премиальных ингредиентов. Но Брейн и оставшиеся в гостинице сотрудники всегда старались выбрать лучшее из доступного, упрямо отказываясь скатываться до уровня грязной ночлежки для маргиналов. И это им пока удавалось. Те же жители близлежащих домов и даже кварталов, которые не смогли переехать подальше от зловонной опухоли разрастающихся трущоб, регулярно захаживали в гостиничный ресторан, зная: пусть тут и немного дороже, но зато всегда можно вкусно поесть в приятной обстановке. Без риска отравиться или нарваться на конфликт с обнаглевшей шпаной. Брейн всемерно заботился о репутации заведения и не привечал у себя дебоширов, грязнуль и откровенно криминальный элемент, даже порой себе в ущерб. Пусть длящееся годами противостояние «вторжению варваров» не проходило без разного рода шероховатостей и неприятностей, отчего хозяин гостиницы всегда и везде ходил с пистолетом в подмышечной кобуре, но постепенно всё устаканилось. В последние месяцы, после того, как в криминальной среде появился новый сильный игрок, подчинивший себе почти все крупные банды, а также подмявший ещё и трущобы, рядом с «Улыбкой судьбы» и вовсе воцарился относительный порядок (пусть и не закон). Хотя о каком законе можно говорить, когда на место мудрого премьер-министра Чоури взошёл этот жадный и беззаконный хапуга Онест? Всякий ресторатор на практике знает, откуда гниёт рыба! Впрочем, Брейн не собирался портить это хорошее утро мыслями о политике, предпочитая наслаждаться кофе и царившим в ресторанном зале спокойствием. Тем не менее, когда сквозь стекло он увидел направляющуюся к гостинице толпу подозрительных молодых людей, некоторые из которых к тому же имели оружие на поясе, мужчина резко напрягся. А поразмыслив ещё несколько секунд, он и вовсе решительно поднялся из-за столика, направившись в холл. Неужели залётная банда решила потеснить нынешних покровителей их гостиницы и предложить честному ресторатору свою, как они выражаются, «крышу»? Плохо если так. Не все лидеры банд — разумные люди, думающие о последствиях, не говоря уже о рядовых бандитах. — Приветствую, господа, — сказал Брейн, — и дамы, — добавил он, увидев какую-то короткостриженую бандитку и смутно знакомую молоденькую девчушку, показавшуюся из-за широкой спины опасного на вид коренастого сероволосого громилы с золотой цепью на шее. — Что привело вас в моё заведение? К удивлению мужчины, слово взяла именно хрупкая и невысокая брюнетка с миниатюрным белым кроликом на руках, а не крепыш, похожий на молодого, но успешного бандита или кто-то ещё из зашедшей внутрь здания толпы подозрительных молодых людей. Более того: он, как и окружающие, смотрел на безобидную с виду девчонку, как на лидера. А лидеры банд не выглядят так. Очень странно. Сказала брюнетка тоже отнюдь не то, чего опасался, но с долей смиренного фатализма ожидал немолодой мужчина: — Мы хотим остановиться у вас на пару дней, — произнесла хозяйка кролика, продолжающая поглаживать своего питомца. — В прошлый раз мне у вас понравилось. Да и закупиться вашим фирменным миндальным печеньем тоже было бы неплохо. Наконец смутное ощущение, скребущее на краю сознания, сформировалось в облегчённое узнавание. Что ж, несмотря на подозрительную внешность, это — точно не бандиты. Никакая ученица Храма Боя никогда не станет иметь ничего общего с представителями дна! Брейн с облегчением улыбнулся. — Ах, вы ведь та юная героиня, которая спасла племянницу моего друга Хантера! Прошу прощения, что не узнал вас сразу. «Улыбка судьбы» рада вам и вашим, э-э, — полный сомнения взгляд вновь скользнул по лицам со следами скрытой или явной жестокости, — друзьям? — Не беспокойтесь, — произнесла юная воительница, от которой не укрылись испытываемые собеседником чувства. — Мои подопечные будут вести себя тихо и вежливо. Да и не такие они злобные, какими выглядят. Верно ведь? — Да, командир, — поймав на себе взгляд тёмных глаз, кивнула рыжая девица с очень коротким ёжиком волос (как показалось Брейну, несколько поспешно, будто нервничая). — Я прослежу, чтобы всё было спокойно, — вторил ей бас того крепыша с цепью на шее, которого Брейн счёл главарём «банды». — Что ж, тогда добро пожаловать, — кивнув и сделав приглашающий жест рукой, сказал Брейн. Не то чтобы он сразу расслабился, но явную настороженность больше не демонстрировал: в прошлый раз, когда девочка гостила в его заведении (пусть и в другой, гораздо более благообразной компании) никаких проблем от них не было. Эти головорезы, которые, вероятно, являются наёмниками, выглядят куда подозрительнее её прошлой компании, но показывать предвзятое отношение к подчинённым (?) той, кто привела ему сразу два десятка постояльцев? Глупо. Девушка кивнула. И когда Брейн уже развернулся, собираясь вернуться к недопитому кофе, вновь обратилась к нему. — Вижу, господин Брейн, вы собираетесь в ресторанный зал. Не возражаете, если я составлю вам компанию за столиком? — Ничуть, — обернувшись, улыбнулся мужчина. Увы, в отличие от вспомнившей его девушки, сам Брейн не смог припомнить имени этой довольно примечательной особы, с которой, как начало вспоминаться, они достаточно интересно и даже довольно остро поговорили о политике в прошлый раз. — Меня зовут Куроме, — будто бы прочитав его мысли, напомнила юная воительница. — В прошлый раз вы угощали меня печеньем и пирожными, так что теперь, думаю, настал мой черёд. — Да, точно: Куроме, — кивнул Брейн. — Вас ведь зовут так же, как третью из Внерангов Империи — самую молодую и скандально известную из них. Даже странно, что ваше имя вылетело у меня из головы, — печальное покачивание головой, — старею. Первое время, пока им доставляли обильный заказ не по комплекции прожорливой девочки (кролику, который устроился на стуле рядом с хозяйкой, тоже принесли тарелку с зеленью), Брейн и Куроме обсуждали традиционные для начала беседы маловажные вещи, вроде погоды в столичном регионе и на юге Империи, откуда брюнетка, по её словам, следовала обратно в Столицу. После затронули тему этой незаживающей язвы города — трущоб на месте пожарища — которые, по словам хозяина гостиницы, ныне стали более спокойным местом, пусть и не благодаря всё так же плюющим на проблему чиновникам, по-прежнему столь вороватым и безответственным, словно эти два свойства вменялись им при занятии должности ведомственной инструкцией. На это девушка лишь хмыкнула, сказав, что было бы интересно услышать оценку работы таких ухарей от лорда-протектора городов-врат. — Дворец слишком далеко и высоко, чтобы главнокомандующий Будо смог обратить внимание на столь мелкие проблемы, — наблюдая, как на стол выставляют всё новые и новые вазочки с различной выпечкой, покачал головой Брейн. — Кто знает? — забросив в рот печенюшку, едва заметно улыбнулась миниатюрная сладкоежка (и как только не растолстела на такой диете?). — Вдруг кто-нибудь всё-таки обратит внимание громовержца на столь незначительную, но досадную проблему, которая бросает тень на его репутацию? — Произойди такое событие, и я бы с огромным удовольствием посмотрел, как командующий вышвыривает наглецов из их кресел, — ни минуты не сомневаясь в том, как поступит имперский громовержец, сказал Брейн. — Но вряд ли это свершится, — грустно добавил он. — По крайней мере, до тех пор, пока у нас не случится событие из ряда вон, чтобы волны от него достигли сердца Столицы. — Кто знает? — загадочно улыбнулась собеседница. — Может быть, вам и не придётся ждать, пока некомпетентные идиоты устроят вместо регулярных неприятностей настоящую катастрофу. Но хватит об отвлечённых вещах. За время пути мы сдружились с Эрис, поэтому я бы хотела спросить: она или труппа её дяди у вас не появлялись? — Хантер с труппой заезжал, — ответил Брейн. — Но его племянница… — мужчина замялся, — она теперь не с ними. Её встретил и завербовал лорд Сюра. Теперь Эрис одна из Дикой Охоты. Хозяйка одного из легендарных тейгу и героиня газетных статей. Брейн вздохнул и сделал паузу, чтобы сделать глоток кофе. — Наверное, это к лучшему, — продолжил он. — Глупая изначально это была идея — высокородной аристократке становиться артисткой. Хантер говорил, что когда девочка покидала труппу, то выглядела воодушевлённой. Потом она ещё раз навещала дядю, и тогда она тоже вела себя не как человек, у которого что-то неладно. Думаю, у неё всё хорошо, а лорд Сюра, несмотря на его, э-э, грозную репутацию, оказался куда лучшим человеком, чем его показывают слухи, — заключил мужчина. — Не сказала бы, — покачала головой девчонка, которая как-то почти незаметно уже умудрилась опустошить одну из вазочек со сладким и пододвинуть к себе другую. — Сюра — редкостный мудак, упивающийся своей силой и вседозволенностью. Типичный высокородный. Но к Эрис этот уродец, наверное, относится действительно хорошо, раз уж не поленился использовать свой тейгу, чтобы доставить её к дяде, с которым она захотела поговорить. — Юная леди! — строго посмотрел на собеседницу Брейн. — Я понимаю, что вы ещё молоды, а вокруг не так много людей. Но всегда есть шанс, что кто-то услышит и донесёт. И там, — мужчина многозначительно ткнул пальцем вверх, — не посмотрят на ваш возраст или провластную, в целом, позицию. Сейчас не времена мудрого премьер-министра Чоури, когда псов режима держали на коротком поводке. Сейчас даже благородным следует быть осторожнее в высказываниях. Тем более в адрес таких людей, как сын нынешнего премьер-министра. — Пусть доносят, — безразлично сказала девчонка, оторвавшись от тарелки с пирожными. — Я этому уродцу и лично говорила, что он уродец. Хотя… Эрис хорошо на него влияет. Пожалуй, он теперь не полный мудак, а только на девять десятых. Прогресс, — после этих слов брюнетка вновь вернулась к сладкому. Брейн отнюдь не являлся дураком, поэтому, чтобы сопоставить это вот «я лично говорила сыну премьер-министра, что он мудак, но осталась живой, здоровой и на свободе» с именем и мечом на поясе ему не потребовалось и нескольких секунд. Однако… слишком уж отличался вид не очень сдержанной в словах и жестковатой в суждениях, но в целом дружелюбной сладкоежки от инфернального образа Повелительницы Падали, рисуемого прессой. Слишком сильно, чтобы поверить. По крайней мере сразу. — Не стоит шутить с такими вещами, юная леди, — укоризненно покачал головой хозяин гостиницы. — Пожалейте моё старое сердце. — Что, не похожа? — усмехнулась Куроме (не?)Абэ. — Да, многие из тех, кто меня не знает, реагируют схожим образом. Иногда это удобно. А иногда не очень. После этого столик погрузился в тишину: девушка удовлетворяла голод, а мужчина думал. По-хорошему, если говорившая с ним Куроме — та самая кровавая психопатка, то Брейна должны были жестоко убить ещё в тот раз, когда старый дурак и вольнодумец распинался о благословенных временах батюшки нынешнего Императора и его верного премьер-министра Чоури, которые думали о стране и не позволяли аппарату угнетения брать слишком много власти. В конце концов, одиозная некромантка является частью того самого репрессивного аппарата. А ещё, как пишут газеты, Повелительница Падали — она же Палач Севера — не останавливается даже перед убийствами владетельных аристократов, если те окажутся неугодными ей и её тайным хозяевам. Что уж говорить о таких худородных и нищих дворянах, как сам Брейн? Снять ему голову ей должно быть — как чихнуть! Тем не менее, дальше довольно циничных замечаний и прозрачных намёков (которые, как начал припоминать хозяин гостиницы, он — увлёкшийся изложением собственного взгляда на верное положение дел в стране — совсем не воспринял всерьёз, как и саму девочку, большую часть и вовсе пропустив мимо ушей) оная девочка не зашла, не став ничего делать с тем, кто так нелестно отзывался о её ведомстве. Юная особа, «слишком молодая, чтобы иметь своё собственное обоснованное мнение», просто решила прекратить беседу и, если память ему не изменяет, просто попрощалась и ушла гулять. …по ночным улицам, кишащим опасной преступной сволочью. Улицам, которых Брейн, невзирая на наличие оружия, всячески избегал. И никто из её тогдашних спутников не обеспокоился судьбой подруги. Словно никто не допускал даже теоретической возможности, будто ей может что-то угрожать. Как он мог смутно припомнить, молодые люди даже шутили, что именно эта миниатюрная девчушка — самое страшное и опасное существо на многие километры вокруг. А шутили ли? Похоже, что нет! И, в конце концов, даже если окажется, что его обвели вокруг пальца, то Брейн всего лишь станет объектом насмешек для любительницы глупых и опасных шуток; а вот если с ним за одним столиком действительно сидит Повелительница Падали… именно та самая, одиозная… любое неосторожное слово может обернуться непредсказуемыми (но без сомнения ужасными) последствиями! — Если вы та, о ком намекаете… зачем вам понадобилось раскрывать свою личность? — осторожно спросил Брейн. — Я всего лишь глупый старик, который любит почесать языком, рассуждая о том, в чём не разбирается. — Не стоит себя принижать, — слегка нахмурилась собеседница, словно в реакции визави ей что-то не понравилось. — Пусть мы имеем разные взгляды на происходящие в государстве процессы, и я считаю ряд ваших представлений ошибочными, глупцом я бы вас не назвала. Что до вопроса «зачем?»… разве не могла я раскрыться случайно? — Такие люди, как сильнейшая воительница разведки, ничего не делают без замысла, — покачал головой напряжённый Брейн. — Признаю, вы правы, — услышал он ответ, от которого старому сердцу совсем не стало легче. — В обычных условиях я бы поберегла ваши нервы. Но после того, как я обращу внимание генералиссимуса на местный бардак, вас всё равно найдут и станут задавать вопросы. — Вопросы? — с трудом удерживая спокойствие на лице и в голосе, переспросил похолодевший мужчина, коему уже чуть ли не воочию представлялись холодные тёмные застенки и жестокие палачи, которые станут выбивать из него признание в заговоре против Империи (и во всём остальном, что им заблагорассудится). — Ничего такого, скорее всего, просто расспросят про меня, — легкомысленно отмахнулась уплетающая сладости Куроме. — При каких условиях познакомились, о чём разговаривали, всё такое. Работники силовых ведомств отнюдь не такие беззаконные кровопийцы, какими вы их, кажется, представляете. Хотя, конечно, порой встречаются разные… кадры. Но уж вам-то, господин Брейн, как человеку со связями, в любом случае нечего опасаться. В конце концов, кто из следователей рискнёт провоцировать того, кого лично знает и одиозная государственная убийца в лице моей скромной персоны, и даже ближайшая сподвижница сына премьер-министра? — Кхе! — аж подавился своим напитком новоиспечённый «человек с большими связями» и окончательно замолк, глубоко погрузившись в свои мысли. Настолько глубоко, что почти не обратил внимания на то, как овеянная жуткой и скандальной славой имперская убийца (если девочка — это она, в чём Брейн всё же не полностью уверился) доела все выставленные на столик угощения, а потом, допив кофе и подхватив своего пушистого питомца, вежливо попрощалась, оставляя его в одиночестве. Всё-таки зря отец дал гостинице такое название. Судьба может улыбаться очень по-разному. Кто бы мог подумать, что он — твёрдый либерал по взглядам — на старости лет обзаведётся связями с, кхем, высокопоставленными представителями силовых ведомств? Случайно! Ещё и окажется втянут в какую-то их игру. Впрочем, если обманчиво милая и безобидная массовая убийца на службе государства не шутит, то, быть может, в городе начнутся перемены. В смысле — позитивные, а не как всегда. Всё-таки генералиссимус Будо, пусть и относился к не слишком уважаемой Брейном касте военных, являлся человеком старой закалки, который дружил ещё с премьер-министром Чоури. И он не станет терпеть столь откровенного разгильдяйства. Ломать судьбы тех, кто обратил высокое внимание на наваленную под носом кучу — тоже не в духе генералиссимуса из рода генералиссимусов. По крайней мере, хозяин гостиницы очень хотел бы надеяться на это. «А вообще лучше, чтобы всё это оказалось дурацкой и злой шуткой глупой девочки. Я бы с удовольствием над ней посмеялся», — подумал Брейн, обведя невидящим взглядом ресторанный зал, заполнившийся новыми клиентами с волчьими глазами и нехарактерно тихим для личностей подобного рода поведением. Распоряжение, отданное этим людям миниатюрной и на вид безобидной ученицей (?) Храма Боя выполнялось со всем прилежанием, за чем зорко следила и лысая девица, и крепыш с золотой цепью на шее. К слову, как мужчина только-только заметил, приглядевшись повнимательней, все спутники Куроме выглядели не только опасно, но и в некотором роде привлекательно. Никто не имел заметных недостатков во внешности, все обладали ровными зубами и приятными чертами лиц; даже шрамы, без которых не обошлось — и те выглядели неприметно. И Брейн сильно сомневался, что абсолютно все эти молодые парни и редкие девушки, заказывающие огромные порции сытной еды и целые бутылки крепкого алкоголя, регулярно посещали высокооплачиваемых стоматологов и салоны красоты. А это значит, что они, вероятнее всего, являются воителями. Которые всегда славились крепким здоровьем, повышенным аппетитом и внешностью, которая соответствует как минимум их собственным стандартам красоты. В шутку обычной ученицы Храма Боя верилось всё меньше. Ну а если всё не шутка… газетные статьи — газетными статьями, но ресторатор не мог не задуматься, насколько фатально расходятся личные впечатления и заочные мнения, составленные по чужим словам. Может, не так и не прав был его, Брейна, нелюбимый властный отец, в пику которому юноша когда-то стал либералом? В конце концов, далеко не все его сентенции с высоты нынешних лет кажутся излишне требовательными, надуманными и жестокими. Да и чем оно плохо — проверять содержимое на соответствие упаковке или судить по делам, не по словам? Вполне разумные правила! Как тот же отец говаривал, не особо тираня сына за политические взгляды (хватало иных поводов для придирок!): кто в юности не был вольнодумцем — не имеет сердца, кто в зрелости не стал консерватором — не имеет ума. Хм, хм… может, пора повзрослеть? * * * Каноничный (вписанный в сюжет и полностью одобренный автором) омак от товарища Dolganik-а https://author.today/u/dolganik Центральный регион Империи. Территория поместья семьи Куроме. Джин сидел в своём уютном кабинете. Ему было тепло и комфортно. И этот комфорт до сих пор, спустя столько времени после расставания с родной деревней, вызывал у него внутреннее неприятие. Сейчас стало легче, сильно легче. Однако теперь ему приходилось сознательно одёргивать себя: ведь богатство начинало казаться ему… Обычным? Само собой разумеющимся? А это — плохо. Ему всё больше и больше казалось, что он вживается в шкуру одного из тех мерзких богатеев, только и делающих, что пьют все соки из простых людей. Жадных, типичных богатеев, которые при этом сами ни на что полезное не способны… Но он-то не такой! Да, общих доходов с его предприятий вполне хватило бы на постройку собственного домика — отдельного от родительского, хех, поместья. Или даже (вздумай он запустить руку в эти, как их… оборотные средства) на целое небольшое поместье. Но нет. Эта наглая девчонка, Куроме, права: дав своей жадности волю раз, потом другой и третий, он сам не заметит, как станет неотличим от тех лощёных кровососов, которых так сильно ненавидит. А ведь даже ничего плохого не делая, просто размышляя — он уже чувствует жадность. Сами собой прокрадываются в сознание шепчущие соблазны… Поэтому, хоть он и мог бы начать брать деньги из оборота собственных предприятий, но предпочёл выделить себе лишь малую долю прибыли, а остальное пустить на расширение производства и на повышение удобства труда рабочих. Да и вся мебель в его кабинете была сделана либо отцом, либо его работниками. Это ведь хорошо, да? Он ничего не крал, не забирал себе результаты чужого труда, а честно и справедливо платил её создателям! Хорошо ведь?.. Как же всё теперь стало сложно… Вот ведь шутка судьбы… Кто бы ему сказал ещё год назад, кем он станет сейчас? Просто смешно… А ещё, к слову — в отличие от большинства ленивых дворян, просто наслаждающихся своими привилегиями и не стремящихся стать лучше — он недавно, всего неделю назад, прорвался на ступень Неофита! Да-да: теперь он — полноценный Воин Духа, пусть и самого младшего ранга! После этого вредная малявка Куроме перестанет над ним смеяться! Да и красавица Акаме, возможно, наконец-то заметит его… Да, он пока ещё слабее своих взрослых сводных сестёр, но разрыв-то теперь сократился — и со временем будет сокращаться сильнее! Уж Куроме-то, младшую, он догонит, правда ведь? А на улице тем временем только час, как взошло солнце. Прямо сейчас Джин, держа в руке кружку кофе, читал «Независимую газету». Будучи прогрессивным человеком и особенно теперь, когда стал богатым и влиятельным, он считал своим долгом быть в курсе происходящих в стране событий. А чтобы не давиться официальной пропагандой, заведомо наполовину (и хорошо ещё, если только наполовину!) лживой, использовал альтернативные источники. Вот как сейчас. Имперцы клеймили «НГ» как революционное и хуже того: продавшееся западникам издание. Очевидно, что это лишь очередная ложь со стороны провластных СМИ, рождённая очевиднейшим мотивом: ведь «Независимая газета» открыто освещала то, что продажные писаки предпочитали замалчивать или перевирать. Грёбаные трусы, боятся сказать людям правду! Знают, что с ними люди сделают, если узнают, что происходит на самом деле! Джин любил «независимое» издание: ведь оно помогало куда легче и быстрее разобраться в происходящем в стране, а главное — понять, почему всё происходит именно так. Узнать имена конкретных людей, виновных в погружении в нынешнюю... клоаку. Услышать то, что нигде больше не услышал бы. Узнать, наконец, всю правду — без прикрас. Джин медленно и насколько мог вдумчиво прочитал про ситуацию в стране, Столице и столичном регионе. Если коротко, то она оставалась стабильно неприятной, с тенденцией к дальнейшему сползанию в пропасть. Военные расходы тяжким дополнительным бременем легли на без того не благоденствующий народ, коррупция в аппарате Премьера брала новые высоты, полиция и тайные службы свирепствовали в подавлении всяческого инакомыслия, в усердии своём доходя не только до страшного, но даже уже и до смешного… остановка печатни, выпускающей детскую литературу, по подозрению в скрытой крамоле — потому лишь, что один из полудюжины художников-иллюстраторов арестован как автор карикатур — чем не анекдот? Скорее грустный, чем смешной, конечно… Да уж. Усердие не по разуму, и лучше об этом не скажешь. Наконец, Джин дошёл до колонки, посвящённой Северной войне, в которую вчитываться не хотелось. И узнал новость о том, как мужественный принц Нума Сейка принял смерть от рук Ледяной Смерти. Хех, грустный каламбур вышел. Жалко этого человека, доблестного и честного, но сдавшегося превосходящей силе и трагически погибшего за идею спасения своих людей от колониального ига… Самому Джину было немного стыдно, хоть сам он вообще никаким боком не отвечал за жертвы в этой войне… Он ведь не мог помешать чёртову Онесту выдвинуть войска на Север, да? Нет. Никаким мыслимым образом. Так что и одним из тех «вечно молчащих тупых имперцев», описанных в статье, считаться никак не мог. И вот он быстро дочитал до колонки, посвящённой некой Повелительнице Падали и том, что её якобы признали Внерангом. Тут ему стало интересно, и он вчитался внимательней: ведь он помнил, как наставник рассказывал о них. Якобы сильнейшие из воителей, превзошедшие человеческие пределы, способные в одиночку противостоять любому количеству врагов. Понятно, что это всего лишь преувеличение, но ещё один подобный монстр, вставший на защиту нынешней прогнившей Империи… Это было неприятно. Очень. Наконец, Джин дошёл до финальных строк этой статьи: «И вот так на больном трупе наполовину разложившейся Империи выскочила новая язва. Сколько крови ещё выпьет из людей наследница Мертвителя, одного из жутчайших монстров в Имперской истории, эта мерзкая Куроме Абэ? Нам остаётся лишь гадать!» Парень усмехнулся. Куроме Абэ? Ха-ха. Смешно. У его жуткой сводной сестрицы есть ещё более жуткая тёзка. Может, это имя такое, особенное? Темноглазки обязаны быть злобными и опасными? И сильными. Тут Джин вспомнил уважение, проявленное мастером Алексом по отношению к сестре. А ведь он до сих пор её уважает, хоть и сам уже стал Воином… А вдруг?.. Да нет, не может такого быть… Но вдруг? Улыбка как-то незаметно покинула лицо Джина… Спустя пару часов пришло время ежедневных тренировок с мастером Алексом. И, хоть и зная его нелюбовь к прессе, Джин притащил на неё эту треклятую статью. — Приветствую вас, мастер. — Здравствуй, ученик, — кивнул ему наставник. — У меня тут появился… вопрос, не связанный с нашими тренировками… Вы не могли бы мне помочь?.. Ответить на него? Учитель посмотрел на него с сомнением. Всё же Джин никогда не был робким парнем и редко так мялся. — Спрашивай, ученик. Смогу — отвечу. Вот тут Джин достал доселе спрятанную за спиной вырезку из газеты: — Прочтите, пожалуйста. Алекс с сомнением взял листок, но вчитался. Сначала его лицо сохраняло расслабленное выражение, но по мере чтения стало серьёзным. Джину даже на миг показалось, будто в голубых глазах Воина отразилось нечто странное, чуть ли не испуг. Но, верно, лишь показалось: когда парень моргнул, Алекс продолжал читать статью со всё той же внимательной и серьёзной миной. Наконец, дочитав, Алекс хмыкнул. Но как-то натянуто: — И что ты мне хотел сказать, показывая сомнительную статью какой-то жёлтой газеты? Неужели опять решил попытаться втянуть старика в свой кружок революционеров? Мне казалось, что после того, как ты здесь пообтёрся, поговорил сначала со мной, потом с Куроме — и занялся, наконец, реальным делом, которым по-настоящему можешь помочь людям, — у тебя в голове прояснилось. Или я слишком мало нагружаю одного балбеса, отчего в его голове снова завелась старая дурь? Под взглядом невысокого, обманчиво безобидного старика — лет пятьдесят ему уже, старик, не иначе! — Джин пристыженно склонил голову, чувствуя, как щёки начинают предательски гореть. В первое время он действительно пытался агитировать Алекса, что, очевидно, не привело ни к чему хорошему. Наставник, конечно, совсем не такой циничный и ядовитый, как Куроме, да и на дворян он смотрел без иллюзий, как-то устало-скептично; но почему-то, разговаривая с ним о политике, Джин постоянно чувствовал себя дураком, который сам толком не разбирается в том, о чём говорит. Разумеется, на данный момент юноша изрядно подтянул свои знания, но что-то ему подсказывало, что и сейчас, подними он ту тему, опытный, многое повидавший воитель опять станет смотреть на него, словно на не видевшего жизни несмышлёныша. — Нет, наставник, — выдавил из себя уже далеко не столь уверенный в своей идее парень — Просто… вы же видели, как зовут эту Повелительницу Падали? Как нашу Куроме! И Куроме ведь тоже воительница, как та злодейка. Вот я и подумал, что, может, Куроме Абэ — это она и есть? — Не неси глупости, мальчишка! — как показалось Джину, резковато воскликнул Алекс, но потом улыбнулся и покачал головой. — Ты хоть представляешь, сколько по всей Империи девиц, которых зовут Куроме? Тысячи! Или даже десятки тысяч. На востоке это весьма популярное имя. И поверь мне: воительниц среди них тоже хватает. А так-то губа у тебя не дура. Ишь кого себе в сводные сёстры захотел! Целую воительницу Вне Рангов и приближённую Императора! Куроме её, видишь ли, тоже зовут! Где мы и где она?! — воскликнул обычно спокойный воитель. — Но ведь… — начал возражать не желающий сдаваться парень. — Совпадение имени ничего не значит, — перебил недовольный наставник. — Не выдумывай лишнего. Просто выкинь из головы эти глупости. — Но вы ведь удивились тогда! — упрямо воскликнул Джин. — Когда услышали про то, как она стакан бумагой порезала! Уважение ей тогда выразили! — И что? Это просто техника. Я удивился, что в таком возрасте она смогла научиться столь сложной технике и выразил уважение к её таланту. В конце концов, я сам никогда не выделялся ничем таким, только упрямством, — немолодой воитель ностальгически усмехнулся, явно собираясь погрузиться в старые воспоминания. — А сейчас вы бы так смогли? — не позволил перевести тему Джин. — Это неважно, — немного замешкавшись, ответил Алекс. — Выкинь уже из головы все эти дурные мысли! А если не можешь или не хочешь, то хватай гантели! Чего встал? Раз пришёл, то хватит чесать языком и принимайся за дело! — Но… — попытался возразить парень, который не собирался начинать тренировку именно сейчас. — Заставлять тебя надо?! — Воин сурово сдвинул брови, а его ученик ощутил как на плечи опустился почти осязаемый груз его недовольства. — Нет, мастер! Вечером Джин утонул в старых газетах и книгах, набранных везде, где только он успел побывать за день. В библиотеке поместья, где хватало пыльных пачек с самыми разными изданиями, а также ещё в парочке мест… От ужина в кругу семьи парень отказался, сославшись на плохое самочувствие после тяжёлой тренировки и загруженного рабочего дня. Не набегавшаяся даже за целый день, Рейка активно возражала такому решению, желая вместо уроков поиграть со старшим братиком. Но мастер Алекс, который весь день странно на него поглядывал, утащил маленькую непоседу на вечерние занятия. Благодарно (и не совсем искренне) ему улыбнувшись, задумчивый подросток поспешил в свой кабинет. Да-да, свой! А ведь ещё совсем недавно... Спустя несколько часов сидящий в удобном кресле, укутавшийся в плед, окруживший себя различными газетами, журналами и книгами, Джин потёр уставшие глаза и поднял взгляд к потолку. Теперь, зная больше, он задумался над утренней загадкой всерьёз. Конечно, многое из того, что Джин узнал, противоречило его идее, да и насмешливые слова мастера Алекса не пропали втуне. Но если отбросить ряд противоречивой информации и сделать несколько допущений, то… Вот теперь ему стало по-настоящему жутко. Ведь если его сестра — та самая Куроме… Они все в большой, нет — в огромной опасности! У такого человека, как Повелительница Падали, не может не быть врагов. Ха-ха, он даже лично знал таковых. Ведь вся революция — её прямой враг! Как бы над ним ни насмехался наставник, но Джин ни разу не мечтал о столь противоречивой и влиятельной родственнице. На самом деле он очень надеялся, что учитель Алекс прав. Что Имперский Рыцарь, Внеранг Куроме Абэ и та Куроме, которая его, Джина, сводная сестра — всего лишь тёзки. Очень. Но как бы он ни хотел, как бы ни старался, но парень просто не мог выкинуть из головы засевшую там параноидальную идею. Да, она глупая, идиотская, неправдоподобная — однако он уже не мог прекратить об этом думать… Ведь у той Куроме Абэ, как он выяснил, была не менее знаменитая сестра. И эту сестру звали… Акаме. Куроме и Акаме Абэ, как и его сводные сёстры, являлись воительницами. Внерангом и Мастером соответственно. И они обе очень молоды, потому что обе были жертвами жестокой и преступной инициативы Имперской Службы Разведки по выращиванию детей-убийц. Тоже случайное совпадение? Если даже да, то очень пугающее. Конечно, в газетах Отряд Убийц описывали отнюдь не как то место, воспитанницей которого могла стать их Куроме. Издания — даже некоторые официальные! — живописали Отряд Убийц как почти что тюрьму для кучки психически и морально искалеченных малолетних психопатов, которых, если прогнившему правительству потребуется расправиться над неугодными, спускали с поводка. Но... авторы тех статей могли немного преувеличить, так ведь? Свободная пресса, конечно, не врёт, ведь она свободна. Но при этом сами журналисты, наверное, могли что-то не так понять? Или Повелительница Падали могла мастерски скрывать свою истинную сущность. Ведь совсем уж сумасшедшую ни за что не подпустили бы аж к самому Императору, верно? Верно? Джин поплотнее укутался в плед. На мгновение у него в голове пронеслась идея, что если его Куроме — та самая злодейка и кровавая убийца, то у него есть шанс убить одного из страшнейших врагов движения освобождения. Но он тут же выкинул эту… эту мерзость из головы. Куроме не заслуживает смерти, тем более из-за простого подозрения. Конечно, Куроме, которую он знал… Она циничная, ироничная, сильная, да. Но не злая… даже хорошая — хотя он бы и раньше подобное никогда ей в лицо не сказал… По крайней мере, такой она казалась ему до сих пор. К их семье она была исключительно добра. Да и к нему, если припомнить, тоже… Сколько раз он спорил с ней насчёт революции и свинцовой мерзости нынешней Империи? Много. Чуть ли не при каждой встрече. И что? И ничего. Она высказывала своё мнение, приводила логичные аргументы, с чем-то даже соглашалась, хоть и делала из этого ощутимо иные выводы, нежели сводный брат. Разговаривать с ней было даже интересно, хоть и порой неприятно из-за насмешек и вечных сомнений в его уме. …И из-за того, что эта заноза действительно превосходила его в эрудиции и способности увязывать факты воедино. Стал бы убеждённый имперский палач в обманчивом обличье мелкой девчушки выслушивать столько самой настоящей крамолы? Джин очень в этом сомневался… «Но ведь сестра Куроме Абэ — революционерка; раз так — не могла бы Куроме, ну, не знаю… привыкнуть к подобным речам?» — мысленно спросил себя Джин и в очередной раз покачал головой, пытаясь выгнать дурные мысли прочь. Да даже если Куроме и правда Повелительница Падали и только притворяется хорошей, то… Что он тогда может сделать? Ничего хорошего из попытки её убить не выйдет. Мастер рассказывал, насколько опасны сильнейшие из Воинов Духа и насколько у них развита интуиция. У него, свежеиспечённого Неофита, просто-напросто нет шансов провернуть подобное. Да и Куроме всегда видела его насквозь, она сразу заметит его странное поведение… А ещё Акаме — если она та самая Кровавая Акаме, героиня революции и предательница Империи — гораздо лучше него понимает, что лучше для простого народа. И будь Акаме реально той самой, это бы сделало её лишь притягательнее для Джина… И много дальше от него. Ведь где она, героиня революции, Мастер Боя, а где он, хоть и богатенький (причём в основном благодаря другой его сестре), но всего лишь свежеиспечённый Неофит? И это ещё недавно ему казалось достижением… Зато он не помнил, чтобы кто-то писал о муже Кровавой Акаме. Хоть какой-то плюс во всём этом кошмаре наяву вырисовывался! От подобной глупости Джин даже тихо рассмеялся. Он очень надеялся, что совпадение имён его сестёр с такими знаменитостями — лишь злая усмешка судьбы. Очень надеялся. И он в очередной раз за день по совету Алекса попытался перестать об этом всём думать. Но… не смог. Опять. Просто… вдруг всё это — правда? Акаме — на самом деле Кровавая Акаме, а Куроме — на самом деле Повелительница Падали. И как тогда они могут мирно находиться вместе? Разговаривать, улыбаться, смеяться, шутить? Не могли же революционерка и имперка просто… Мирно находиться рядом? Забыть предательство одной из них? Или могли? А что, если Куроме Абэ была щупальцем революции в стане имперцев? Двойным агентом! Или… или ровно наоборот: Кровавая Акаме — щупальце Империи в стане революционеров? После уроков логики Джин никак не мог пройти мимо такого предположения, какой бы жутью от него ни веяло! Он вновь покачал головой, попытавшись прекратить об этом всём думать. Разумеется, безуспешно. Зато его мысли о том, что, дескать, сестра — изнеженная богачка, которая никогда не знала настоящего труда и не видела лесных тварей, сейчас кажутся… Смешными. Глупыми. Несправедливыми. Ведь если она — та самая, то, согласно газетной статье, у неё в подчинении ТРИ БЕДСТВИЯ! Три! Бедствия! Которых она убила. Лично. И да: он не поленился и специально прочитал в энциклопедии, кто такие эти Бедствия, хоть само название уже говорит о многом; но вот о том, насколько конкретно эти самые Бедствия опасны — нет. Что ж, он прочёл. И ужаснулся. Опять… Ведь одного Бедствия достаточно, чтобы опустошить не то что город, а целую провинцию! Одного Бедствия! А Куроме Абэ убила МИНИМУМ ТРЁХ!!! Сравнение настолько могущественного человека с целой армией уже не кажется надуманным преувеличением. Да уж… Как же он был глуп и слеп… И в одном мастер прав безусловно: об этом открытии точно стоит помалкивать. Ни родне, ни друзьям — никому ни полслова! Ни намёком, ни шёпотом! Всё равно никто ничего сделать не сможет… что-то противопоставить Внерангу может лишь другой Внеранг. Или монстр в ранге Бедствия. Ну, или слаженная команда Мастеров Боя. Ему очень нужно поговорить с сестрой. Непременно наедине, подальше от родни. Чтобы их защитить. И ему очень хочется надеяться, что настоящая она — именно та, кого он видел в ней: резкая, но заботливая, властная, но терпеливая, циничная, но всё равно устремлённая к добру, несмотря на все разочарования. А не та злобная Куроме Абэ по прозвищу Повелительница Падали, для которой газета не пожалела сажи: массовая убийца, палач свобод и чернокнижница-некромантка с надломленной психикой… Ведь иначе она просто-напросто убьёт его, чтобы сохранить свою тайну. «Надеюсь, это случится хотя бы быстро и безболезненно…» * * * Сидя под навесом ещё не открывшегося летнего кафе на территории парка, я дожидалась вызванных на разговор гостей, коротая время за чаем и размышлениями. Не слишком жаркое солнце центрального региона роняло свои золотистые лучи на редких утренних прохожих, а прохладный ветерок приятно обдувал лицо и шевелил волосы. Не то, чтобы знойная (а порой и душная, как в парилке) погода южной части страны могла доставить мне особенный дискомфорт, как не доставляла бы иссушающая жара пустыни или трескучий мороз крайнего севера; однако всё равно приятно вернуться в родные края с их привычным климатом. Сделав очередной глоток кофе с кусочком торта-мороженого, я погладила сидящего на соседнем стуле Люца и вернулась мыслями к Южным Вратам. А также к своим планам на этот и остальные города-врата. Конечно, пугать бедного хозяина гостиницы, запомнившейся своими вкусными печеньками и блинчиками — это не очень хорошо. Но мне требовался законный повод, чтобы влезть не в своё дело и указать Будо на проблемы, которые плодятся в его владениях. Оно и так, с точки зрения старика, будет выглядеть… не слишком красиво: словно попытка без спроса влезть в чужое жильё и начать указывать на незамеченные хозяевами недостатки. Отчего потребуется проявить деликатность в ненавязчивой подводке, чтобы громовержец будто бы сам решил проверить, что делается в городах, находящихся под его (пусть довольно формальным) протекторатом. Разумеется, я не считала Будо дураком, которого можно легко и незаметно направить в нужную для себя сторону, посему это будет обычное «я знаю, что ты знаешь, что я знаю», которое позволит сохранить лицо перед посторонними. Политика, тудыть её! Хорошо хоть Брейн не стал распускать язык, позволив остальному персоналу сохранить нервы, а нам с подопечными не ловить на себе испуганные и любопытные взгляды. Да и вообще… крепкий мужик, с характером. Хоть и придерживается довольно-таки дурацких радикально-либеральных воззрений, несостоятельность и непрактичность коих более чем наглядно продемонстрировал так им почитаемый премьер-министр Чоури, с треском проигравший в политической борьбе на пару с родителями нынешнего Импи... для которых всё и подавно окончилось смертью. Ладно, у него ещё будет шанс убедиться в моей правоте. Касаемо Южных Врат и остальных городов-крепостей, защищающих проходы в опоясывающей столичный регион Стене. Суть в том, что мне не понравилось то, какие способности показал пастух монстров, как не понравилась и активность Сайкю, у которого явно имелись свои старшие козыри, так что я решила поспособствовать дополнительному укреплению обороны. Конечно, кое-что уже удалось сделать через Синдикат, мой любимый и важнейший инструмент тайного влияния; но увы, — далеко не всех высокопоставленных чиновников и преисполнившихся в осознании собственной важности аристократов можно приструнить через криминал. Многие от давления с этой стороны нарочно займут более жёсткую позицию, другие просто слишком влиятельны... То есть мой Синдикат, конечно, надавить может. И ответное сопротивление ломать тоже. Дурное дело не хитрое. Однако своими действиями начинать войну с разозлённым на обнаглевших бандитов государственным аппаратом — одновременно ослабляя и себя, и его — это идея ещё худшая, чем бездеятельно приветствовать у себя многомилионную толпу агрессивных вооружённых уродцев, которых в известном мне-Виктору каноне революционеры пригнали к внутренней Стене Столицы, практически беспрепятственно миновав этот город-врата. Что ж. У любой рационально сформулированной задачи обычно существует более одного решения. Вопрос лишь в том, чтобы нащупать альтернативы и грамотно выбрать нужное. Так, за намётками будущих действий, меня застала примечательная (и долгожданная) парочка из девушки в красивой светлой шляпке и пышном «дворянском» платье с множеством рюш и кружев, идущей в сопровождении то ли слуги, то ли охранника с замотанным в ткань габаритным изогнутым предметом, который тот нёс на плече. Подойдя к моему столику, «дворянка» дождалась, когда «слуга» отодвинет ей стул, и, подвинув его, величаво присела рядом, тогда как сопровождающий «прислужник» остался стоять за её плечом. — Сена, чего это он у тебя такой молчаливый и послушный? Ты, что, накормила «великолепного мистера Зеро» ядом импотенции и теперь шантажируешь противоядием? — хмыкнула я, оглядев данный маскарад. — Хи-хи-хи! — улыбнулась плутовка, манерно спрятав лицо за веером (который убийца выхватила чересчур быстро и слишком незаметно для обычной богатой и избалованной дворянки). — Это слишком жестоко даже для меня. А ещё наша «мисс правильность» не сказала бы спасибо. Она хоть и строит из себя стеснительную недотрогу, но покувыркаться очень даже любит. Не лишать же подругу любимой игрушки, которая, как говорят, довольно хороша, хоть болтлива и своевольна? Я закатила глаза. Исключительно мысленно, конечно. — Ой! А кто это тут у нас такой милафный и пуфыфстый на стульчике сидит?! — засюсюкала она с обнаруженным Люцем. При этом девушка как-то умудрялась сохранять видимость манерности, тиская зверька свободной от веера рукой. Вообще же, учитывая то, что стул Люца располагался рядом со мной, а Сена тоже подсела поближе, то со стороны её двигающаяся туда-сюда рука могла навести потенциального наблюдателя на… неправильные мысли. Что интересно, Кей всё это время молчал, старательно производя впечатление стойкости и неприступности. Выдавали его лишь бегающие глаза и легко читаемое через эмпатию (да даже и без неё — по знакомым гримасам не менее знакомой физиономии!) распирающее изнутри желание ляпнуть что-нибудь пошлое и якобы смешное, которое мой зам сдерживал воистину героическими усилиями. Но сдерживал! И вот это уже начинало вызывать настоящие подозрения. — Но почему, всё-таки, он так упорно молчит? — поинтересовалась я, отвлекая подругу от пушистика и насмешливо взглянув на кареглазого брюнета. — Обычно «его великолепие» болтает даже после того, как я его качественно отделаю во время очередного воспитательно-тренировочного поединка. Чего там: он даже на пороге смерти, когда его чуть не убил яд южан — и тогда пытался острить! — на этих словах парень гордо расправил плечи и выпятил грудь, будто от заслуженной похвалы. — Или ты всё-таки решила уменьшить количество любимых игрушек подруги, отрезав надоевшему болтуну язык? — Нет. Эта важная деталь, так любимая нашей «рыжей госпожой», осталась на месте, — начав помахивать веером, ответила улыбающаяся Сена. — Но отпускать свои шуточки — или даже просто говорить без разрешения — я ему запретила. Правда классно я придумала? — Какое восхитительно-прекрасное зверство! — согласилась я под возмущённый взгляд «жертвы женских издевательств». — Но как ты справилась? Этот фонтан словесного недержания в последний раз прорвало даже в присутствии генералиссимуса и премьер-министра! — Всё очень просто: зазнавшийся идиот сам подставился! — вновь махнув веером, весело ответила девушка. — Он, видите ли, второй тейгуюзер в Отряде! — сложив веер и постучав им по груди «слуги», с изрядной толикой самодовольства произнесла Сена. — Он самый красивый, могучий и великолепный Кей Ли Зеро! — передразнила она. — Вот прилюдно и вызвал всех наших посоревноваться в том, кто больше убьёт сильных врагов. И поклялся выполнить любое желание победителя, если проиграет. Я вопросительно изогнула бровь, заодно шлёпнув шаловливую ладошку, которая как бы невзначай решила погладить не только кролика, но и моё бедро. — Само собой, в разумных рамках «любое»: без чего-то опасного, унизительного или слишком долгого, — как ни в чём не бывало, продолжала говорить Сена, но поползновения временно прекратила. — Иначе мы бы придумали чего-нибудь… поинтереснее, — хищно облизнулась пурпуровласая убийца. — А так я загадала прислуживать мне во время встречи с тобой, Куроме. И мне нравится, как у нас получается. А тебе, Кейчик, нравится? — Сена с превосходством постучала свёрнутым веером по животу парня. — Ответь своей прекрасной хозяйке. — Чтоб я ещё… — сквозь зубы процедило «его жестоко унижаемое великолепие». — Ты забыл, как нужно говорить? — всё также продолжая улыбаться поинтересовалась девушка. — Или ты решил нарушить условия пари? — Нет, прекрасная, великолепная госпожа, — уныло-монотонно проговорил он. — Не решил. И мне не нравится. А ещё хочу сказать… — Не интересно, заткнись, — продолжая сладко улыбаться, ядовито-медоточивым голосом произнесла Сена — и рот болтуна со щелчком захлопнулся. Я восхищённо похлопала в ладоши. — Браво, Сена! Браво! Представление «Укрощение строптивого идиота» просто восхитительно. — В самом деле: такого даже мне не удавалось, невзирая на все старания! — Но позволь заметить, что в одиночку вырезать почти что целое отделение боевой школы во главе с его командиром в ранге Воина — это слишком опрометчиво. Мне бы не хотелось, чтобы мои усилия по твоему исцелению пропали втуне. — А, ты уже знаешь? — удивилась девушка. — Жалко, я хотела похвастаться, — вздохнула она. — Хотя после того, как я узнала, сколько ты всяких доносчиков и агентов навербовала на севере, можно было не сомневаться. Внезапно подруга обратила внимание на перетаптывающегося Кея, который уже почти лопался от просящейся на язык остроты. — Так, прислужник! — взгляд фиолетовых глаз упёрся в «его проигравшее пари Великолепие». — Чего это ты тут уши развесил? А ну быстро сбегал и принёс нам с Куроме выпить и поесть! Не видишь, что ли, что она своё мороженое уже съела? Ещё и пушистик без угощения сидит. Давай-давай, шевели своей бесполезной задницей! — звучно стукнув веером по упомянутой заднице, прикрикнула Сена. Кей сначала внутренне надулся, обиженный на то, что его — такого сильного, умного и красивого — обозвали бесполезным прислужником и послали за едой, словно какого-то официанта. Но потом, как я ощутила, ему в голову пришла некая идея, и парень, угодливо согнув спину, поспешил прочь — исполнять распоряжение своей «госпожи на час». …Гм, как-то пошло прозвучало. Или это Сена со своими фривольными манёврами такие мысли навевает? Тоже мне, медовая куноичи доморощенная! Рассчитывает соблазнить меня после того, как с каким-то старым извращённым хреном кувыркалась? Нет уж, не дождётся! …по крайней мере, не сейчас. Впрочем, неважно. Главное иное: — Только попробуй что-то сделать с моей едой! — прикрикнула я вслед удаляющейся фигуре. — И не вздумай принести нам какую-нибудь дрянь! Судя по тому, как походка «прислужника» лишилась, по крайней мере, половины своей пружинистости, что-то такое он и задумал. На святое хотел покуситься, гад! — А свой счётчик убийств я так резко накрутила не специально, — левой рукой почёсывая разомлевшего кролика за ушами, тем временем продолжила Сена. — Мы же не знали, кто там точно на дорогах озорничал! Поэтому я провела следственные мероприятия. — …которые закончились тем, что новая поклонница главы воителей-разбойников прибыла на его базу, где убила сначала босса, а потом и его заместителей с подручными, — продолжила я за неё, тоже погладив Люца. — Вы могли бы перехватить этого перца по дороге на базу, а потом выпытать ответы на все вопросы и ударить по их логову уже все вместе. Шанс провала вышел бы куда ниже. — Мы думали об этом. Но вдруг это не он? Нет, я не стала жалостливой дурой, чтобы трястись над возможными «невинно загубленными жертвами». Но исчезновение такого человека точно бы насторожило торгашей, которые вместе с этими типа-монстробоями, считай, захватили целый городок. Тем более у него был шанс — если не сбежать и позвать подмогу из основной школы, то погибнуть в бою. Сбежать и позвать подмогу могли другие разбойники. Главе нужны доказательства и имена фигурантов и совсем не нужны возможные потери с сопутствующим ущербом. До Отряда и так докапываются по поводу и без, чтобы вдобавок ещё давать нашим недоброжелателям из ведомства дополнительную зацепку. — Логично, — с кивком соглашаюсь. — Смотрю, ты прямо как настоящая разведчица заговорила. — Это я в помощницы к главе нашего нового следственно-аналитического отдела набилась, — гордо улыбнулась девушка. — Классный дед, хоть и зануда! — Это правильно, — вновь покивала я. — У нас много тех, кто способен резать глотки. А вот тех, кто способен анализировать информацию и строить эффективные планы — не очень. Я рада, что ты идёшь и по этому пути. — Восхищайся мной, хвали меня, превозноси меня! — напустив на себя преувеличенно самодовольный вид, провозгласила Сена. — Можешь даже поцеловать этой очаровательной госпоже ручку… или какое-нибудь другое понравившееся место, — хитро стрельнув глазами, хихикнула она, нарушив образ. — Щёчку? — спросила я с тенью насмешки. — Ву-у, какие скучные места ты выбираешь! А как же отметить с близкой подругой очередную победу? Я как раз ещё с Эдгаром не помирилась. Так что не упусти свой шанс! Ужин при свечах, вино, ванна с лепестками роз, постель с шёлковыми простынями, обнажённые служанки, машущие опахалами над нашими разгорячёнными телами… — коварная левая рука соблазнительницы вновь попыталась прошмыгнуть туда, где её зажд… то есть туда, где её не ждут. Совсем-совсем не ждут, да! — Откажусь, пожалуй. И где это ты такого вообще набралась, про голых служанок с опахалами? — мазнув взглядом по Кей Ли (который притащил два заполненных съестным подноса и начал всё расставлять, не забывая нагло пялиться на «незаметные» приставания Сены), поинтересовалась я; к слову, Кей принёс угощения и напитки на троих и кролика, а не на двоих… умный: просчитал всё заранее, чтобы вновь не отослали. — Небось, из «высокой литературы» своего, хех, прислужника? В любом случае, от победы у меня там одно название. Нечего отмечать. Зато вот повозиться с последствиями придётся. — Ты нас для этого вызвала? — сбросив беззаботную маску, поинтересовалась Сена. — В том числе, — согласно киваю, мысленно вздохнув с облегчением (а то с этими её заигрываниями я уже почти решила вмешаться в разбушевавшийся гормональный фон организма). — Но вообще иных тем тоже хватает. Так что пусть мне и нравится наблюдать, как болтливая жертва собственной самоуверенности страдает от, эм, словесного запора — но, пожалуй, стоит прекращать вашу игру. — Спасительница! Благодетельница! — вскинув руки, радостно возопил Кей, который уже успел всё расставить, в том числе — положить блюдце с зеленью на стул Люцифера. — Но… — тут лицо остряка скривилось в наигранной обиде. — Что это у вас за сомнительные аналогии?! «Запор», «недержание», «прорвало»… я вам что, говорящая задница?! Разве так должны благовоспитанные девушки обращаться со своим лучшим другом? — Из тебя лучший друг такой же, как из нас с Куроме — благонравные домашние девицы, — фыркнула Сена. Кей, который не то что был готов ответить остротой, а специально дал «повраге» повод его поддеть, чтобы тут же контратаковать, посчитавшись за всё хорошее, уже открыл было рот; но я, сделав глоток коктейля, заткнула его одним взглядом. Ну, не совсем одним, а с толикой КИ, но это уже детали. — Я, как и вы, сюда не для пикировки прилетела, времени у меня тоже не три сарая, так что к делам. Я слышала, что штат Отряда расширили бойцами поддержки. Что вы об этом думаете, ребята? — Ага, расширили, — с кивком согласился усевшийся за стол Кей, — теперь меньше придётся возиться с клешнеруками из стражи. Хотя в заварушках посерьёзнее толку от них много не будет. Мясо — оно и есть мясо. — Для непосредственного боевого контакта в тех ситуациях, которые «посерьёзнее», обычные солдаты и не нужны. Для этих целей я собираюсь включить в число наших убийц два с половиной десятка Адептов. — Ого! — восхитилась Сена, которая так-то тоже является Адептом (правда, пиковым; если бы не ранение и долгая реабилитация, имела бы шанс прорваться в новый ранг). — Это где ты их раздобыла? — Подарочек от нашего дорогого ведомства, — произношу с легко читаемой иронией. — Правда, «дарители», вероятно, считали, что подкладывают мне свинью, «усиливая» кучкой незнакомых почти психов, которые уже скоро умрут от всем нам хорошо знакомых стимуляторов. Ещё и на гипноиндукторах кое-кого из наших менее везучих коллег обработали, чтобы уж точно не удалось избежать кровавых сюрпризов. (Обязательно поищу автора идеи и пожму ему… что-нибудь особо чувствительное). Но мне удалось заставить их подчиниться, даже более-менее дисциплинировать и социализировать. — Знаменитая дипломатия Куроме-чи, — тихо пробурчал себе под нос Кей. — Сделай, как велят, или сдохни. Или, если не нравится, сдохни и сделай. — Что ворчишь, словно старпёр? — насмешливо поинтересовалась Сена. — Не нравится, что тебя подвинули с временно занятого места Номера Один и теперь в тренировочных боях ты будешь не только раздавать плюхи и раскидывать всех ветром, но и получать от Куроме? «Хм, а Кей, несмотря на свои недостатки, не такой уж и раздолбай, — проскочило у меня на краю сознания. — В своём стиле, но помогал ребятам набираться опыта в противостоянии с тейгуюзером». — Не без этого, — согласился упомянутый мною заместитель с тем очевидным фактом, что место «первого парня на Базе» ему очень даже импонировало. — Но признай, Сена: наша Куроме ещё со времён тех варваров, к которым её послали с дипломатической миссией, демонстрирует в этом деле, э-э, нетривиальные способности. Вот скажи, сестрёнка, сколько, ха-ха, коллег было изначально? Десятка три? А пятерых ты, небось, «потеряла», пока воспитывала остальных? — Пять десятков, — мрачно уточняю я. — Э-э?.. — аж опешил от таких чисел шутник. — Изначально со мной отправилось пятьдесят человек, но я лично ответственна за смерть только двоих — самых неисправимых, которые послужили примером всем остальным. Другие погибли под ударом твари, что притащил червивый ублюдок, который — вот неожиданность! — обиделся на придуманные и опубликованные «мною» карикатуры. Ещё и ноги мне сжёг, гад, словно в отместку за свои! Пришлось несколько дней возиться с полным восстановлением. Он, кстати, свои ходилки тоже восстановил, как я слышала. Про то, что повернись дело чуть менее удачно и вместо ног мне могли сжечь, например, голову — я говорить не стала. Для опытных воителей это и так болезненно очевидно. Да, я не уверена, что последствия попадания в голову стали бы фатальными для такого существа, как некая добрая волшебница-метаморф, которая может думать не только материальными мозгами. Но они — последствия — мне бы точно не понравились. Так что вес невысказанного оставался заметен и для меня. Разумеется, сомнительные картинки и статьи о «любителе змеиных пастей и клоак» отнюдь не являлись главной причиной, по которой мы столкнулись с пастухом монстров. Но я сочла, что будет полезно напомнить подчинённым о том, что у их «отличных» и «очень смешных» идей могут проклюнуться неожиданные плоды. И эти плоды способны оказаться куда мрачнее, чем хотелось бы шутникам. — Хе-хе, — взлохматил себе волосы Кей. — Э-э… упс. Ты же теперь не собираешься сделать что-то очень плохое со своим ценным заместителем? — беспокойно бегающий взгляд карих глаз зацепился за Сену и «ценный заместитель» схватился за неё, как утопающий за соломинку. — С заместителем и своей близкой подругой? — Извини, — опустив глаза, нехарактерно робко произнесла последняя. — Мы не хотели. Вздыхаю. — Понятно, что не хотели. Да и у моего врага хватало иных причин напасть, просто ко всем прочим добавилась ещё одна. Поэтому никаких санкций не будет. Но я хочу, чтобы вы — оба! — сохранили в памяти этот момент. И вспоминали о нём каждый раз, когда появится желание сделать что-то этакое, что угодно, не думая о возможных последствиях. — Мы будем помнить, — всё так же глядя в стол, сказала Сена, для которой такие результаты их с Кеем шутливой затеи стали настоящим ударом. Последний, как более социопатичная личность, особой вины не испытывал. Вернее, испытывал, но это скорее походило на досаду от допущенной ошибки. В любом случае я чувствовала, что он быстро просчитал итоги того, что могло произойти с Отрядом и с ним лично, если бы я всё-таки погибла. И это ему не понравилось. На этот раз прямо-таки до дрожи. Но, разумеется, это не означало, что он изменит своей любимой (и уже плотно приросшей к лицу, до полного слияния) маске клоуна. — Ага-ага, обязательно будем! — активно закивал он. — Только, это, можна нинада «стимуляции памяти через воздействие на энергоцентры»? И тренировочным мечом по хребту тоже, а? И ногой по… — парень поймал мой тяжёлый взгляд и ещё громче воскликнул. — Я правда и так всё запомнил, о ваша темнейшая злобность! — Что запомнил — верю, — едва заметно киваю. — Но если продолжишь кривляться, то решу, что бодрящие разряды негативной энергии (я, кстати, научилась создавать ещё более концентрированные и болючие вариации), а также духоспасительная ударотерапия — это то, что тебе нужно на регулярной основе. Вдруг да удастся пробудить у тебя способность к регенерации? По моим расчётам, шансы колеблются от 4 до 7 процентов — особенно если удастся обучить тебя одной любопытной технике: немного сыроватой, правда, но перспективной... ну, а если даже нет, то мне будет приятно. Душу отведу, контроль молний потренирую... тоже польза! — Злая ты, хоть и добрая, — вздохнул парень. — Я просто хотел немного разбавить мрачную атмосферу и расшевелить нашу загрустившую подругу, — посмотрел он на Сену. — Да не загрустила я! — подала голос рекомая, неудачно попытавшись скрыть тихий шмыг носом. — Просто поняла, что старик Лоренц прав: я всего лишь возгордившаяся от успехов дилетантка, а не разведчица. — Высшая Школа Разведки всегда готова принять в своё лоно страждущих знаний людей со связями и деньгами. Таких людей, как любой из вас, — добавила я с усмешкой. — Когда станет поспокойнее, наверное, попробую поступить, если можно учиться заочно, — отпив из своего стакана, сказала девушка. — Ещё раз прошу прощения за то, что заставила тебя пострадать. — Вот и хорошо, что попробуешь, — удовлетворённо киваю, проигнорировав извинения; не люблю я все эти сопли. — Тогда вернёмся к новому пополнению нашего Отряда. Я этих раздолбаев, конечно, усмирила, а потом заставила работать вместе с армейцами, под началом знакомого вам генерала Келя из рода Хейг (его назначили командовать местными регионалами). Но ребята там всё равно резкие: без наглядной демонстрации могут не понять, что в моё отсутствие всё равно нужно следовать установленным правилам, а не пытаться навязывать свои. Тем более, после отказа от наркотиков они в первое время будут злыми и раздражительными. Вы и по себе знаете этот эффект. — Ага, значит, нужно показать новичкам их место? — со стремительно расширяющейся улыбкой переспросил Кей. — Это я люблю! Это я умею! Великолепный Зеро-сама покажет наглым детишкам — что такое безусловное превосходство и неоспоримое доминирование! — Только давай без перегибов, — охладила я его пыл. — Они теперь тоже свои. Так что избегай убийств, серьёзных травм и унизительных издевательств. — За кого ты меня принимаешь?! — возмутился парень. — За того, кто «весело пошутил», забив дубинку бандита глубоко ему в задницу? Или за того, кто на своей аттестации спровоцировал смертельную дуэль с другим Мастером, унизительно убил и притащил мне её голову? — А ещё этот отбитый перец спровоцировал Падших Эсдес, поменяв коллекцию лиц их маньяка на коллекцию звериных задниц, — поддержала меня отошедшая от своих переживаний Сена. — Мало того, он... — Понял-понял, не продолжайте, — замахал руками Кей. — Меня иногда заносит, признаю. Но! — тут парень высоко поднял руку с вытянутым вверх указательным пальцем, — великолепный Мастер Зеро жесток только с врагами и, иногда, вызвавшими его высочайшее неудовольствие чужаками, а не с теми, кто состоит в нашем Отряде. Для своих у меня только добрые шутки и безобидные розыгрыши, да-да! — Такие же добрые, как наша Куроме — добрая волшебница? — иронично усмехнулась Сена. — Но не будем отвлекаться. И уже ко мне: — Ты ведь не всё сказала, верно? — Не всё, — соглашаюсь с подругой. — Но, пожалуй, продолжим беседу не здесь: кафе скоро откроется, да и прохожих стало больше. Давайте углубимся в парк, чтобы не тревожить посторонних людей разговорами, не предназначенными для их ушей. — Тем более что ты уже съела всё, что было на столе, — с доброй насмешкой добавила Сена. — Тоже верно, — степенно киваю, поднявшись из-за стола. — Кей, прислужник наш, иди-ка, отнеси посуду обратно, туда, откуда её взял. Парень недовольно поморщился, но спорить не стал, разве что проворчал что-то про жестокий матриархат и злобных бестий. Да и времени много он тоже не потратил: едва мы с Сеной и запрыгнувшим мне на плечо Люцем отошли на пару десятков метров, как парень вышел из ускорения рядом с нами. Сначала Кей попытался нагло вклиниться посередине, приобняв обеих за талии — дабы продемонстрировать немногочисленным прохожим, какой он крутой парень, что якобы сумел закадрить аж сразу двух девушек, — но, увидев разряды негативной энергии, заплясавшие у меня между пальцев, «казанова» резко передумал, пристроившись под бочок к весело ухмыляющейся Сене. Не то чтобы мне не всё равно, в какой формации идти; но наглость Кей Ли, если его не одёргивать, имеет свойство возрастать в геометрической прогрессии. Благо, наученный горьким опытом, отрядный шут теперь достаточно умело считывает сигналы о том, что пора притормозить. …если, конечно, не считает, что ради «отличной шутки» можно немного потерпеть. Акира его выдрессировала. Опытный мазохист, блин! * * * — Я, кстати, привезла из своей командировки гостинцев: вкусные ангельские крылышки и его же глазки для алхимических эликсиров, — почесав сидящего на плече кролика, начала я новый разговор. — Ещё в закромах есть немного гигантского осьминога, которого мы с питомцами загарпунили во время, хех, морской рыбалки. Но вам такое есть, пожалуй, не стоит. Разве что вытяжку в эликсир добавить. Хорошо очищенную. — Что значит «ангельские крылышки»? — в несколько преувеличенном удивлении распахнула подруга свои пурпурные глаза. Более конкретно спрашивать, являются ли «крылышки» частью того летающего монстра, которого они с «коллегой-автором» в некоторой степени призвали на мою голову, девушка не стала. Вслух вспоминать о своём проколе она стыдилась. — Если нам такое есть не стоит, то тебе можно, я верно понимаю? — одновременно спросил Кей. Если он когда-то и имел совесть, то ещё в раннем детстве выгодно поменял её на набор срамных картинок или что-то подобное; однако же и он также предпочёл «забыть» свой конфуз, сконцентрировав всё внимание на плюшках, которыми «его Великолепие» собирались обделить. — Почему это? — всплеснул он руками. — Это ведь куски от S-ок, верно? Что за дискриминация?! Я не согласный! Я тоже хочу всем хвастать, что на шампуре все эти Бедствия вертел! — Да, Кей правильно догадался, — посмотрела я сначала на девушку. — Ангелом я назвала того многокрылого пернатого монстра, нагрянувшего в Кукуту, что метко стрелял световыми лучами из своих глаз и вообще творил со светом разные странные вещи. Информация о нём до вас уже должна была дойти. А осьминог — это то чудище, с которым на меня пытался устроить засаду герой сомнительных карикатур вашего авторства, когда я наведалась к бунтовщикам с ответным визитом. У нас с ним выдалась довольно… жаркая схватка. Так что это не из жадности или желания вас проучить. Просто даже тот относительно чистый кусочек, который я отобрала у Хрустика, может содержать яд и совершенно точно испускает вредное излучение в, хм, духовном спектре. — Но тебе же нормально? — не понял парень. — Мне нормально, — пожимаю плечами. — Но я сейчас, пожалуй, уже ближе к монстрам, чем к людям. — Ага, особенно по уровню злобности и прожорливости! — тут же прокомментировал шутник, не упустивший шанса меня подколоть. А вот Сена обратила внимание на иное. — Если ты рисковала, собирая редкие ингредиенты с таких сильных монстров, значит… у тебя есть веские причины, по которым требуется резко усилить Отряд? Я ведь не ошиблась? Снова пожимаю плечами. — На самом деле я просто хотела вкусного мяса, — усмешка. — Но одно другому не мешает. Да и усиление для наших ребят действительно очень нужно. Дела принимают всё более крутой оборот. Так что, если хотим пройти через грядущую бурю с не слишком уж катастрофическим числом выбывших, — будто сейчас времена спокойные и мирные, хех, — нам не помешает вывести всех наших на ранг уверенных Воинов. Как минимум. А самых способных я хочу попробовать дотянуть хотя бы до квази-Мастеров. — Круто! — восхитилась девушка. — По количеству высоких рангов станем прямо как какой-нибудь крутой и пафосный Храм Боя! Разве только учеников не набираем. — Хочешь устроить новый набор детишек и Экзамен для отсева неудачников? Ха-ха, будешь говорить: «Эй, мелкие ублюдки! Я — офицер Сена и тех, кто справится хуже всех, я утилизирую!» — рассмеялся над своей злой шуткой наш юморист. — Да ну тебя, балабол! У нас уже другие порядки. Хватит о старом напоминать, дай отвлечься и пофантазировать о хорошем! У меня, между прочим, на этом тупом Экзамене подругу съели. Я уже почти не помню её — маленькая была — но помню, что сильно расстроилась, — добавила девушка с лёгкой грустинкой. — Ну ладно, ладно, фантазируй — разрешаю, — «тактично» проигнорировав последнюю часть сказанного, ухмыляющийся брюнет похлопал пурпуровласую убийцу по плечу. — Можешь даже представить себя почти такой же сильной и прекрасной, как великолепный Кей Ли Зеро-сама! — и, увернувшись от тычка локтем, обратился уже ко мне, чуть выйдя вперёд, чтобы лучше видеть реакции собеседницы. — Но разве ты, Куроме-чи, не запугала бунтовщиков до мокрых штанишек? «Армия — это я», демонстративно уничтоженный город, огромные взрывы и всё такое? — Я смогла напугать РА достаточно, чтобы этот их так называемый «Великий Лорд», почти начавший мобилизацию — сел на задницу и успокоился, а потом пошёл на «соглашение о допустимых действиях» на опекаемых мною землях, заключённое через главу уважаемой Школы Боя. Конечно, на S-ок теперь особо не поохотишься. Но мне и раньше сверху намекали на нежелательность битв с хозяевами Аномалий, вызывающих Волны Монстров, так что ничего особенно не изменилось. «Придётся искать пополнение далеко за границей, где нет даже примерной информации о перспективных кандидатах, — мысленно добавила я. — Ну, или, когда начнётся война, если она окажется достаточно ожесточённой и/или революционеры нарушат свои обещания, можно будет попробовать «завербовать» какую-нибудь опасную тварюгу с интересными способностями на их территории. Если Адам не перехватит». Хотя, если честно, пусть мне и хотелось пополнить Коллекцию крутыми существами и воителями, но я понимала, что куда рациональнее будет разобраться с уже имеющимися юнитами. Основные ниши для крупных Бедствий уже закрыты; о мелких существах сопоставимой силы, которых можно применять в условиях города, не опасаясь неосторожным движением снести квартал-другой — я не знаю, так что пока лучше сосредоточиться на развитии уже имеющихся марионеток. Того же Сахарка окончательно пробудить и подчинить, к примеру: это разом понизит нагрузку на поддержание и контроль дракоши, а также добавит к его рейтингу опасности один или даже два плюсика. Или можно надрессировать Хрустика нормально исполнять приказы. Или попробовать расшевелить куриные мозги той же Раух, дабы появилась перспектива протолкнуть на S-ранг и её. Последнее кажется даже более исполнимым, чем затея с послушным Хрустиком. Что наглядно отражает моё мнение о хрустиковой сущности, такой же неподатливой, как его бронехитин. Эх, где бы только время на всё это найти? — Эй-эй, подруга! — нарушая мои отстранённые раздумья, тем временем всполошился Кей. — Ты не забылась, говоря о таком здесь? И вообще, с какого перепугу ты теперь договариваешься с этими уродами? Мочить их надо, а не говорить! Сена тоже пребывала в замешательстве. Ведь, я, как и остальные, не любила революционеров: в конце концов, они убили многих из наших, а мы уничтожили многих из них. Но, тем не менее, она предпочла предоставить право говорить другому. Да и вообще… доверяла мне и моим решениям. — Я внимательно отслеживаю обстановку, — качаю головой в несогласии с Кей Ли. — Мы уже достаточно далеко углубились в насаждения. В радиусе ста метров нет ни одного человека. И ни одного одарённого в зоне моей чувствительности. Также я не чувствую внимания, направленного на нас со стороны кого-то из разумных. Надеюсь, ты не боишься, что нас подслушают птички и белочки? — улыбнулась я, погладив Люца. — Что касается твоего экспрессивного вопроса о причинах попытки договорится с врагом… Этот сомнительный выход просто был лучшим из возможных. Начала открытой войны мне бы точно не простили. Проявление силы и своеволия от той, кто должна играть роль послушного оружия, и так напугало многие высокие задницы едва ли не сильнее, чем революционеров. Не говорю уже о том, что война разрушила бы всё, что я построила. — Ты говоришь, что начало войны тебе бы не простили и что она разрушит твои труды. Но ещё раньше ты же говорила, что она всё равно начнётся, — озвучила Сена противоречие. — Начнётся, — продолжая шагать по растущей между деревьев зелёной травке, начинаю своё познавательное повествование. — Но через некоторое время Кукута превратится в куда более крепкий орешек, чем есть сейчас. В любом случае, если бы я не показала высокий уровень сил и готовность их применить, то это бы ничем хорошим не закончилось. Агентура западников и революционеров не спит. И им не нравлюсь ни я, ни результаты моей деятельности. Да и просто идиотов тоже не стоит сбрасывать со счетов. Собственно, волна возмущения в мой адрес — это (в некоторой степени) ответ наших врагов, которые, раз уж не получилось избавиться от мешающего элемента напрямую, пытаются использовать его для информационной атаки на власть, заодно устраивая всё так, чтобы рассорить оный элемент с государством. И когда это не получится — а я уверена, что не получится — они попытаются дополнительно расшатать ситуацию через террор, политические убийства и различного рода мятежи по всей стране. — Ты так говоришь, будто уверена, что вторая часть как раз получится, — хмыкнул Кей, который, забавляясь, поймал послушным воздухом безуспешно атаковавших нас кровососущих насекомых и скомкал их в плотный шарик, сочащийся гемолимфой и выпитой ими кровью. Пожимаю плечами. — Если без показного патриотизма и верноподданнического угара, то думаю, что да, получится. Империя не очень хорошо умеет с таким бороться, зачастую достигая результатов, м-м, противоположных от желаемого. Ну, вы знаете: плюющаяся на центральную власть региональная аристократия; рубежники и неаттестованные воители, которые в ответ на давление государства не склоняются перед очередными законами, выдуманными тупыми и жадными лордами, а присоединяются к революционерам; почему-то становящиеся предателями тейгуюзеры — и вот это вот всё, — иронично развожу руками, будто демонстрирую, количество «всего». — А дальше разгорится настоящая гражданская война, может, дополненная интервенцией от обозлённых соседей. И даже если наши дворяне с чинушами каким-то чудом возьмутся за голову, война всё равно начнётся: слишком велик груз накопленных противоречий. А у Революционеров и вовсе просто нет выбора: или всё произойдёт примерно так, как я сказала, или их шайка сама рухнет под весом внутренних конфликтов и снизившегося финансирования от их западных и имперских «друзей». При всей видимой широте вариантов, возможных путей развития событий не так много — и, обладая достаточной полнотой информации, а также каплей мозгов, их несложно просчитать как минимум на пару шагов вперёд. И подготовиться. — Э нет, подруга, мозгов и данных тут недостаточно, — Кей наставительно покачал поднятым вверх указательным пальцем. — Чтобы такое выдумать, а потом выложить это коллегам — оперативникам разведки, если никто не забыл! — причём не где-то, а гуляя по парку… Тут нужно быть немного на всю голову психанутой, то есть, обладать своеобразным мышлением, я хотел сказать, — ухмыльнулся гаер, поймав мой взгляд. — Действительно, зачем ты всё это говоришь нам сейчас? — вторила совсем не удивлённому товарищу Сена, при том подозрительно на него косясь. — Хотя балабол, как я посмотрю, не сильно удивлён. — Кей, конечно, тот ещё раздолбай и любитель танцевать на грани, — дёрнула я уголком рта, тоже поглядев на нашего повелителя воздуха, расправившего плечи и поднявшего подбородок, словно от похвалы (вот уж действительно стопроцентное совпадение тейгу аэромантии и его носителя с ветром в голове!), — но там, где это важно, он способен проявить компетентность и умение хранить секреты. Так что я доверила своему заместителю некоторые из них. А теперь, когда увидела, что ты стремишься стать большим, чем просто убийца, я решила посвятить в свои планы и тебя. У меня не всегда получается действовать самостоятельно, нужны помощники. — То есть если бы я просто исполняла приказы, ты бы меня сюда не позвала? — Может, и позвала бы, — повела я свободным от пригревшегося Люца плечом. — Но говорила бы точно об ином. — Моу, понятно, — прикоснувшись указательным пальцем к носу, задумчиво протянула девушка. — И чуточку обидно. Могла бы и раньше со мной поговорить, на севере, например. Тонкая улыбочка. Внезапный блеск глаз. — Вот представь! — возбуждённо воскликнула Сена. — Твои апартаменты: столовая, гостиная, кабинет или даже спальня. Мы вдвоём обедаем в интимной обстановке. И вот ты решаешь поведать своей соратнице и очень, — произнесла с придыханием эта чертовка, — близкой подруге свою скрытую от всех тайну, став ещё ближе. Я волнуюсь, моё сердце колотится, — хитро блеснув фиолетовыми глазами, спутница поймала мою руку и прижала её к своей груди, якобы для того, чтобы получилось ощутить её сердцебиение. — Ты успокаивающе кладёшь мне руку на плечо, проводишь ладонью по обнажённой коже и шепчешь на ушко. Я поддаюсь и соглашаюсь. Доверчиво заглядываю в твои притягательные, уверенные глаза — и спрашиваю: не бросишь ли ты меня? Ты твёрдо и властно говоришь, что не бросишь, кладёшь на моё плечо вторую руку, приближаешь своё лицо к моему и… — Гм, Сена, куда-то тебя совсем не туда понесло, — одёрнула я подругу, которая в процессе своего рассказа начала активно ко мне прижиматься; это на глазах у Кей Ли, угу — того самого перца, который помалкивал только благодаря моей невербальной угрозе и чувству самосохранения (быстро истаивающему). — У нас тут шпионско-политический боевик с элементами ужасов, а не женский роман нежно-розового оттенка. — Хочу в романтическую комедию! — напоказ надулась проныра. — Романтическую комедию будем строить после победы. А пока вернёмся к серым будням шпионов и убийц. Ты ведь не возражаешь против того, чтобы присоединиться к нашему маленькому заговору? Я почувствовала, как в эмоциях подруги, которой не удалось до конца реализовать своё игривое настроение, вспыхнуло желание изобразить задумчивость и немного потрепать нервы нам с Кеем. Однако, понимая неуместность подобных игр в данной ситуации, она подавила свой порыв, заставив себя стать серьёзной. — Нет, — коротко ответила наша специалистка по тихим устранениям. — Я на твоей стороне, Куроме. До конца, каким бы он ни был, — добавила она, чуть помолчав. — В конце концов, ты спасла меня сначала от смерти, а потом от судьбы бессильной калеки. И для Отряда ты сделала больше, чем вся Империя вместе взятая. Но чего ты желаешь добиться? — А что, по моим действиям разве не заметно? — по-птичьи наклонив голову вбок, отвечаю вопросом на вопрос. — Ты ведь была моим секретарём и контролировала часть агентуры во время нашей северной миссии. — Да, но… О, поняла! Моу, ну, ты, конечно, даёшь! — Это хорошо, что поняла. Однако о деталях глобального замысла мы поговорим позже, в другом месте. Пока вернёмся к более тривиальным вопросам, которые стоят перед нами сейчас и встанут в довольно скором будущем. — Позже? — прозвучал расстроенный голос Кей Ли. — А я уже настроился поведать восторженной неофитке нашего великолепного Заговора Теней о некоторых интересных нюансах вашей личности, моя хайледи. — Хайледи?! — Сена повернулась ко мне и забавно вытаращила глаза. Она даже не притворялась… почти. — То есть эти байки о наследнице Мертвителя, от которых ты постоянно отмахиваешься — правда? — Не переигрывай. Даже если бы это было правдой, не плевать ли? Да и верить словам Кея — этого известного вруна и умельца выворачивать правду… — не стоит. А теперь давайте обсудим, что вам предстоит сделать до того, как я официально вернусь на Базу. Ну, и ещё по мелочи. …Спустя некоторое время, провожая взглядом соратников, подхваченных послушным своему повелителю ветром, я ощутила, что теперь испытываю несколько большую уверенность в будущем. Даже если мои приготовления — которые я приказала провести Счетоводу до своей уже ставшей знаменитой «операции возмездия» с последующим ультиматумом — окажутся недостаточными, и мне помешают свободно действовать на Базе, посадив под домашний арест или выпнув на очередную миссию, то Кей и Сена смогут удержать ситуацию, помогая направлять её так, чтобы она осталась в желаемых рамках. Да, нужно учитывать ещё и влияние Галахада, но он — начальник, который способен действовать лишь сверху; а вот парочка активных экстравертов Отряда — свои для других убийц, им легче распространять и поддерживать нужные мне мысли и идеи, параллельно высмеивая ненужные. Что касается меня самой, то список дел, которые нужно сделать в небольшом и стремительно сокращающемся зазоре до официального возвращения в Столицу, остаётся длинным. Так что, дождавшись, пока две маленькие точки скроются за низколетящим облаком, я отвернулась и отправилась в другую сторону: туда, где смогу незаметно призвать Раух. Пока что как минимум Сена не готова к откровениям наподобие того, что Сайкю жив, подмял под себя часть РА, вступил в сговор со мной и оставил пачку заказов на устранение различных деятелей. Поэтому убирать их я стану или при помощи тех, кого привлеку через подконтрольные организации, или самостоятельно. Последнее относится в первую очередь к тем, кого после смерти хочется сделать очень болтливым. Нет, пока к трём основным целям подступаться не станем, но вот некоторые из побочных… интересны. А ведь марионетка-двойник сейчас бездельничает и напоказ ест вкусняшки, следуя заложенной в неё программе, которая должна показать, что я никуда не уходила, а всё также отдыхаю перед тем, как окунуться в тот чан с помоями, в который меня хотят макнуть. А на самом деле приходится перед нырком в вонючее — копаться в другом вонючем! — Эх, нет проклятым покоя! — с тихой экспрессией проворчала я, запрыгивая на спину проявившейся в воздухе Раух. * * * Имперская столица, Императорский Дворец. Зеленоволосый мальчик усердно крутил педали «железного коня», некогда подаренного ему подругой. Мягкая резина, специально созданная для езды по гладким каменным плитам Дворца доктором Стайлишем, плотно держалась за поверхность, позволяя маневрировать на достаточно высокой скорости, объезжая попавшихся по дороге слуг, дворян и сановников. Ну и навыки езды тоже играли свою роль, как без ложной скромности отмечал юный монарх. Разбитые локти и коленки — да, об пол он ни разу не ударился, всегда подхватываемый гвардейцами, но доспехи самих гвардейцев это мягче не делало — а также чувство неловкости, когда он в кого-нибудь врезался, достаточно быстро научили юного любителя быстрой езды не только надевать защиту, но и осторожности. Ныне Император хорошо понимал, когда можно поднажать, потакая желанию скорости, а когда стоит ехать медленно и аккуратно. Хотя эксцессы с очередным сбитым с ног обитателем Дворца всё-таки периодически происходили. Но тут Макото не виноват! На самом деле многие сбитые юным монархом дворяне и вельможи сами выскакивали под колёса, желая обратиться с просьбой, пожаловаться или поделиться какими бы то ни было слухами. Или — что особенно напрягало юного правителя — познакомить его с очередной надменной, глупой или корыстной девицей. Иногда все эти качества объединялись в единый «букет», но почти никогда Макото не встречал «юный, трепетный цветок такого-то рода», у которого не насчитывалось хотя бы двух самых популярных «достоинств». И это не считая различных «изюминок» — вроде тяги прямо с порога начать испрашивать привилегии для семьи, склонности к жестоким расправам над слугами, чрезмерной настойчивости в стремлении попасть в постель Императора или иных, не более приятных. Может быть, позже, когда станет старше, он и обзаведётся фавориткой из благородных, а потом, когда возьмёт власть в свои руки, обязательно подыщет женщину, подходящую на роль Императрицы. Но это случится ещё не скоро. Пока что ему и верной Марты хватает. И пусть она всего лишь служанка, но Императору не хотелось её расстраивать, привечая тех девиц, которые (исключая происхождение) ей и в подмётки не годятся. Тем более что та, кому Макото мог бы предложить… сблизиться ещё сильнее… она точно откажет! Она ведь уже говорила на его осторожные намёки, что ей не нравятся мальчики. А напрямую он даже спрашивать не станет, нет-нет! Вдруг это плохо повлияет на их дружбу? И… — подросток вспомнил взгляд тёмных глаз «оригинала», что сначала обратился на Марту, которая являлась её синеглазой, более фигуристой копией, а потом на него — стыдно же! Тем не менее, Император сейчас усиленно крутил педали именно из-за неё. Ведь на ту, кого он наградил титулом Имперского Рыцаря, ополчились буквально все. А раз так — её нужно защитить! В хрониках неоднократно, на разные лады повторялось: к правам дворян прилагаются обязанности, связь сюзерена и вассала обоюдна, Император — будучи живым воплощением и эталоном благородства — обязан подавать пример своим подданным. И если он, Макото, оставит Куроме без поддержки — сможет ли он прямо и гордо смотреть на своё отражение в зеркале? Ну да, она самовольно атаковала этих подлых революционеров. Подумаешь! Ведь не на пустом месте же, а потому что они первые напали! И вообще: это же бунтовщики, с которыми нужно бороться! Ну а то, что она своими словами и действиями приравняла себя буквально ко всей имперской армии, расквартированной в южных регионах Империи… Да, это, конечно, несколько оскорбительно для военных. Но учитывая, что Куроме дала отлуп тем, кого юго-восточные гарнизоны очень старательно «не провоцировали» — и даже более того: заставила этих врагов державы вместо ответного удара испуганно притихнуть! — в её словах есть хорошая доля правды. Конечно, это справедливо лишь в том случае, если та информация, которую удалось выудить из Онеста и других министров с придворными, а также собрать из добытых Мартой газет — достаточно близка к истине. Но в ключевых фактах Макото почти не сомневался. Не зря же он проверял их в разговорах с министрами и различными информированными аристократами? Тот же министр полиции Сейги, который любил на всех ругаться и всех критиковать, пусть в своей обычной манере и назвал Куроме сумасшедшей, однако же он признал, что «сумасшедшая убийца» всё-таки «взбесилась» не на пустом месте, а после вероломного нападения на её дом и опекаемый ею город. И, учитывая особенности личности главного полицейского Империи, он бы точно дополнительно проехался по Куроме, начни та действовать без весомой причины. Куроме… она словно одна из тех, о чьих легендарных подвигах Макото читал в библиотеке! Но всё равно все, будто сговорившись, несправедливо ругали «возомнившую о себе выскочку». А эти бесполезные крикуны из Палаты Лордов вообще посмели поднять вопрос о лишении подруги Макото его милости в виде титула Имперского Рыцаря! Непростительно! Да что они о себе возомнили?! Даже Онест, который об этом рассказал, выглядел возмущённым! К слову, лишь один только премьер-министр поддерживал верную приближённую своего государя. И то он это делал достаточно… сдержанно, в личных разговорах, в которых уверял воспитанника, что ничего страшного с ней не случится. А вот в публичных выступлениях, где он бы мог сразу её защитить — помалкивал. И самому Макото тоже не позволял возвысить голос, уговаривая подождать (якобы для того, чтобы все противники государства смогли себя проявить). А то он, Император, обязательно посетил бы зал заседаний этих бесполезных горлопанов, которые вместо того, чтобы управлять своими землями или помогать чиновникам, занимаются чёрт знает чем. Он бы тогда высказал им всё, что он думает об этой бесполезной «палате крикунов», которую давно пора разогнать! И раз Онест не хочет ничего делать, ссылаясь на необходимость выждать и то, что в свой час всё якобы само разрешится, Макото решил привлечь на свою сторону того, кто должен оказаться не таким безразличным к проблемам самой молодой и, парадоксально, самой нелюбимой высшим светом воительницы Вне Рангов. В конце концов, он является её формальным учителем, который получил свою дополнительную долю уважения и признания не только как один из сильнейших воителей, но и как тот, кто смог заметить невероятный талант Куроме и поспособствовать её становлению как третьего Внеранга. А это в какой-то мере даже более почётно! Поэтому Макото, который с помощью Марты узнал, по каким маршрутам и когда обычно ходит Будо — выбрал время и дождался удобного часа. И когда премьер-министр оказался занят, а генералиссимус направился с регулярной проверкой в штаб-квартиру Имперской Гвардии по дорожке, которая лежала поблизости от того кабинета, где юный правитель возился со скучными бумагами, доверенными ему Онестом, «раз уж Его Императорское Величество хочет вникнуть в государственные дела, ку-фу-фу!» — Макото выдвинулся главнокомандующему наперерез. Вскоре, миновав препятствия в виде парочки каких-то назойливых, но рыхлых телом дворян, которые, хоть и пытались поначалу бежать рядом, озвучивая свои просьбы, но всё же не смогли продержаться достаточно долго, дабы изложить что-то внятное, Макото вышел на финишную прямую. Интересно, что сказала бы Куроме о том, как назойливые просители теперь бегают за велосипедом? Зная её острый язык — наверное, как-то едко пошутила бы о том, что скоро среди имперской знати войдёт в моду лёгкая атлетика. Но об этом он может поразмышлять и позже. А сейчас, увидев генералиссимуса, идущего по коридору в сопровождении маленькой свиты из менее чем десятка человек, Император лихо затормозил с разворотом и, прислонив своё транспортное средство к гвардейцу (он всё равно стоит как истукан, так что ничего страшного), быстрым шагом направился к высокому, сильному, строгому и, чего уж, до сих пор немного пугающему, но всё же, как он теперь знал, добродушному старику. — Ваше Императорское Величество, — под глубокие поклоны свиты, как и положено, первым поприветствовал его Будо. — Генералиссимус Будо, — важно кивнул ему Макото. — Вы сейчас не слишком сильно заняты? Я бы хотел с вами поговорить. — Для Вашего Величества у меня всегда найдётся свободная минутка, — ответил грозный блондин в артефактных доспехах (которые, как подозревал мальчик, главнокомандующий не снимал даже во сне) и, сделав малозаметный жест, заставил своих свитских удалиться на несколько десятков шагов. Сам же громовержец вместе со своим юным спутником отошли к одному из диванчиков, где дворяне, уставшие ходить по бесконечно длинным коридорам огромного Дворца, могли перевести дух. — О чём вы хотели поговорить? — присев на диван, уже менее формально обратился Будо к Императору. — О моей подруге и вашей ученице, — ответил расположившийся у противоположной стороны мальчик. — О Куроме. Я слышал, что все и каждый во Дворце активно её критикуют: военные, разведчики, политики и простые аристократы. В палате лордов даже попытались провести заседание по поводу лишения её присвоенного мной титула Имперского Рыцаря, — Макото зло сжал кулаки, изо всех сил используя свою «технику невозмутимого лица», чтобы не выдать все обуревающие его чувства. Он Император, который говорит о важных вещах веско и разумно, а не какой-то там ребёнок, который кричит и топает ногами! — Это так, Ваше Величество, — согласился Будо со словами своего юного собеседника. — Но она ведь этого не заслуживает! — возмутился Макото, который всё-таки не сумел до конца сдержать свои эмоции. — Будь это кто-то другой, и его бы назвали героем! А Куроме — Имперский Рыцарь, она была в своём праве! Она несёт мою волю там, где я не могу явиться лично! — Куроме — Имперский Рыцарь, — согласился старик. — Но Ордена Имперских Рыцарей не существует уже много столетий. И она не потомок одного из родов, которые могли бы воспользоваться регалиями предков. Её титул номинальный. Более того: присвоение его бывшей простолюдинке оскорбило не только большинство старых родов, чьи корни восходят к одному из Рыцарей, но и имперское дворянство в целом. Поэтому наличие титула скорее усугубило положение девочки. — Но... но это ведь я присвоил ей титул, — задрав голову вверх (ибо даже сидящий главнокомандующий был заметно выше присевшего поодаль мальчика), Макото растерянно посмотрел в глаза Будо. — Вы — коронованный Император. Демонстрировать обиду и недовольство вашим высочайшим решением — кого и как награждать, или, тем более, предпринимать какие бы то ни было действия — означает вызвать неизбежные последствия, — генералиссимус с силой сжал свой огромный (особенно на фоне невысокого мальчика) кулак, будто бы показывая, с чем придётся иметь дело наглецам. — Но та, кого вы наградили — гораздо более удобная цель для ненависти. — Но я же… — растерялся Император. — Я же, наоборот, хотел, чтобы другие мои слуги тоже её признали! — Не всегда последствия наших решений оказываются такими, как нам бы хотелось. К тому же по Дворцу и за его пределами циркулируют слухи, что именно изворотливая и честолюбивая шпионка подтолкнула вас к такому решению, — сказал генералиссимус. — Неслыханная глупость! — возмутился Макото. — Только полный дурак поверит в такой вздор! — Вы переоцениваете людей, — тихо крякнув, ответил старший собеседник (который, к своему стыду, и сам почти поддался глупым слухам, едва не поссорившись с ученицей на пустом месте). Хотя стоит ли говорить «едва», если былая доверительность отношений почти улетучилась? Да и сейчас он почти полностью отстранился от полемики между её обвинителями и редкими защитниками? А ведь этот толстый ядовитый слизень Онест не постесняется выползти в последний момент и предоставить «защиту» той, кто в ней не нуждается! Меж тем Куроме именно что не нуждалась в защите: при всей своей вздорности и даже идиотизме некоторых своих членов, фракция старой аристократии, как и остальные, прекрасно понимала, насколько сейчас важен для Империи ещё один защитник подобного уровня. Так считал сам главнокомандующий, и в этом же громовержца убеждало его окружение, наперебой убеждающее старика в том, что его ученице не помешает урок. В конце концов, имперская знать всегда признавала лишь две вещи: кровь и силу. Может быть, девочка и является, как сама заявляет во всеуслышание, «потомственной крестьянкой»; может быть, как настаивают северо-восточные лорды, она — пробудивший кровь отдалённый потомок высшего рода Абэ; однако, как бы то ни было, личная сила Куроме абсолютно неоспорима. Просто она взлетела слишком стремительно, чтобы у большинства, помимо голого знания, сформировалось и полноценное понимание могущества «выскочки»... которая ещё и неправильно себя повела, едва ли не бросая вызов всей аристократии страны. И пусть генералиссимус даже сейчас был убеждён, что Куроме (которая могла бы лучше подобрать слова и поработать над освещением своих действий, значимо снизив обратную реакцию знати и военных) стоило бы хорошенько прочувствовать вкус своей ошибки, чтобы вынести из этого мораль. Однако… зачем давать Онесту — вероятно, выжидающему момента, когда у него получится одновременно ударить по врагам и загрести все возможные выгоды — ещё больше козырей, когда можно сделать вид, что исполняешь просьбу Императора и долг пусть формального, но наставника? Ведь такой шаг позволит не только получить больше доверия от юного Макото, частично выводя его из-под влияния премьер-министра, но и восстановить подпорченные отношения с Куроме. Две цели одним ударом! Генералиссимус никогда не считал себя толковым политиком, более того: он старался держаться от всего этого кипящего котла подальше. Ну, насколько это возможно для человека его статуса и могущества. Но в то же время, не являясь глупцом, Будо понимал, что у него не получится жить в обществе и быть свободным от его влияния, а попытка закрыть глаза на неудобную правду лишь сделает слепца фигурой в чужой игре. Поэтому он нехотя, но участвовал в наиболее важных внутренних политических процессах. Что до Куроме, то девочка, конечно, постепенно всё сильнее входит в орбиту ненасытного бородача, что являлось одной из причин, по которым командующий не торопился выступать в её защиту: пусть поймёт, на кого сделала ставку. Но… позволять ситуации развиваться, как она развивается, и без боя отдавать Онесту уже вторую воительницу Вне Рангов? Нет, это стало бы ошибкой! И Его Величество очень вовремя об этом напомнил. Тем временем беседа продолжалась: — Но что мне тогда делать? Если вина в проблемах Куроме лежит на мне, то я должен всё исправить! — Если бы ваша приближённая лучше обдумывала свои заявления, такая шумиха не поднялась бы, — не согласился с ним Будо и вкратце описал свой взгляд на корень проблемы, как и то, что дальше громогласных обвинений, заявлений и формального наказания дело не пойдёт. — Ведь никто, кроме вас, не вправе судить вашу подругу. — Министр тоже так говорит, — Макото кивнул. — Но мне неприятна ситуация, сложившаяся вокруг моей приближённой и подруги, — тон мальчика сделался жёстче, а в зелёных глазах будто бы отразился блеск металла. — Я не могу и не хочу бездействовать! Верность за верность, долг за долг! Сейчас зеленоволосый юнец напомнил Будо его деда — куда более жёсткого человека, чем его излишне либеральный отец, ставший главой Империи лишь из-за трагической гибели старшего брата, которого готовили к правлению с детства. — Поэтому я обращаюсь к вам с просьбой: поддержите Куроме перед лицом нападок недостойных, — твёрдо произнёс Император. — Хорошо, Ваше Величество. Я выступлю в поддержку своей самонадеянной ученицы, — поднявшись, неглубоко поклонился Будо. Про себя же старик подумал, что недолго Онесту осталось помыкать заглядывающим ему в рот воспитанником. Император взрослеет и становится самостоятельнее. А это означает, что вскоре — быть может, через год, а может, два или три, что не являлось для прожившего почти век воителя таким уж долгим сроком — юный Макото поймёт, что за ядовитая мерзость нашёптывает ему в ухо, притворяясь вернейшим сторонником и другом. И тогда Будо выполнит приказ государя, наконец-то раздавив отвратительного жирного слизня! Выполнит с удовольствием!