Из Тьмы

— …поэтому и я, и мой сюзерен, и наши единомышленники — все вместе считаем, что подполковник разведки Куроме Абэ должна быть как минимум отстранена от занимаемой должности на время более подробного расследования её деятельности, в котором мы готовы принять живое участие, — распинался один из представителей южных лордов, интересы которых ущемила сначала деятельность Диего, а потом и мой небольшой конфликт с РА. Конкретно эта заседающая в Палате Лордов говорящая задница — выступала местным посредником в торговой схеме поставок оружия из Столицы к революционерам и наркотиков с алхимическими ингредиентами обратно в сердце Империи. Сюзерен, соответственно, держал контакты с представителями РА. Неудивительно, что оратор меня активно недолюбливал: только ему лично я столько убытков обеспечила, что хватило бы на пару столичных особняков. Выкупить, отремонтировать и обставить. И даже платить прислуге несколько лет из оставшейся, хех, сдачи. Но его хотя бы можно понять, в отличие от некоторых иных ангажированных личностей, которые пытались подгадить просто потому, что потому. Из «высоких» (сословных) предрассудков. Впрочем, «высочайший суд», на котором присутствовала значимая часть сливок аристократического общества Столицы — да, в общем-то, и всей Империи заодно — довольно мало меня волновал. По крайней мере, меньше, чем крайне навязчивое желание зевнуть. Пусть всё происходящее являлось лишь показухой, на которую недовольного Императора вынудили пойти громко (и подозрительно слаженно, если не знать о стоящих за их спинами кукловодах) орущие дворяне, возмущенные очередным моим «произволом»; но зевать во время процесса — означало демонстрировать неуважение ко всем присутствующим, а не только к моим недоброжелателям. Собственно, происходи дело ближе к тому, что я ожидала, и процесс разбирательств оказался бы более напряжённым; соответственно, обвиняемая во всех реальных и приписываемых грехах некроманси, чуя настоящую угрозу себе и своим начинаниям, не витала бы в облаках и не боролась с зевотой. Может, меня и не могут попытаться приговорить к чему-то серьёзному без согласия Импи, который на такое точно не пойдёт; но вот осложнить жизнь массой умеренно неприятных пакостей и заготовок под провокации — притом в количестве, переходящем уже в качество — вполне. Даже «нормальный» Внеранг, вышедший из Имперской Службы Разведки (которая, напомню, в последние годы начала потихоньку поджимать аристократов, тем самым спровоцировав ряд скандалов с лордами, активно недовольными тем, что кто-то копается в их грязных секретах) — и сам по себе являлся бы напрягающей фигурой. А если это одна из убийц разведки? Причём не «правильных» убийц, не выходцев из аристократии или хотя бы служилого дворянства, а самых что ни на есть боевых рабов? Та, кто вместо того, чтобы честно служить бездумной собакой режима и тихонько сдохнуть в канаве во время очередной «левой» миссии, погибнув за корыстные интересы кого-нибудь из нынешних обвинителей — посмела прыгнуть выше головы и стать кем-то действительно значимым? Непростительная наглость! Ещё аттестовавшись на ранг Мастера, я одним этим фактом заставила нагреваться пятые точки представителей «лучших родов». Ведь оные привилегированные рода, изнеженные достатком и безопасностью, не всегда способны породить даже хиленького начального Воина... что вызывало закономерную агрессию в адрес той, кто попирала чувство собственного величия наших имперских так называемых элит. А после ряда громких миссий, которые сделали меня своеобразным амбассадором «новой политики министра Сайкю, взявшегося за наведение порядка» (и по ходу дела подтвердили притязания на вхождение в плеяду легенд, которых некоторые малограмотные граждане почитают едва ли не как воплощённых богов)… О-о, я прямо кожей чувствовала «лучи любви» почти в каждом пойманном на себе взгляде! Эта шикарная смесь злобной зависти, спесивого пренебрежения, пробивающегося сквозь него, как шило из мешка, животного страха, специфическая попаболь ущемлённой жадности и прочий многоспектральный негатив... Архидемон на моём месте был бы в восторге. И нашёл способ продлить купание в такой живительной смеси эмоций подольше. Желательно — вечно. Пусть мне и удалось снискать толику популярности у патриотически настроенных граждан (хотя большинство всё равно смотрело на убийцу из одиозной ИСР с подозрением), но дружная волна ненависти от «мини-царьков», которых ущемили в «исконном» праве плевать на законы и творить беспредел, оказалась куда заметнее. И скоординированнее. А ещё их количество, вкупе с небесталанной работой западной разведки — которую пока никак не удаётся уверенно поймать за хвост, но следы деятельности которой вполне заметны для опытного взора — даровало крикунам чувство собственной силы и неуязвимости. Особенно сие справедливо, если не все последние новости успели дойти до всех заинтересованных. Впрочем, о них, новостях, позже. В любом случае они теперь подрастеряли актуальность, если смотреть с точки зрения ответчицы в нынешнем заседании. Ведь после того, когда на стороне защитников сначала неожиданно выступил Будо, а после и (вполне ожидаемо, полагаю, но несколько раньше планируемого, к собственной досаде) подключился Онест, увидевший в командующем соперника за влияние на нового Внеранга — процесс определённо и окончательно превратился в унылый фарс. К слову о неожиданном. По моим данным, окружение громовержца, которое частично просто меня недолюбливало, а частично действовало под влиянием различных скрывающихся в тени сил, смогло убедить старика в том, что помогать формальной ученице не требуется. Будто бы «щелчок по носу» станет для меня ценным уроком. Так что генералиссимус должен был оставаться нейтральным... как и, возможно, премьер-министр, которому выгоднее, чтобы меня утопили глубже, повысив цену его поддержки. Подробности этих изменений обязательно стоит выяснить. Но не сейчас. Сейчас нужно перетерпеть занудное заседание. И не зевать, да. Однако как же скучно-о-о! И есть хочется! Три часа уже приходится выслушивать словесные испражнения людей, большинство из которых любой нормальный — непредвзятый то есть, истинно демократический, сиречь народный — суд приговорил бы к десяти годам расстрела! Я, конечно, не питаю иллюзий на свой счёт и признаю, что сама также являюсь военной преступницей, чернокнижницей и любящей убивать (особенно тех, кто мне не нравится) психопаткой. Но я хотя бы творю зло ради внятных и (как хочется думать) позитивных целей, стараясь сдерживать свои деструктивные порывы. И не без успеха. Судьи же… двуногая грязь, которая мнит себя выше любых законов и морали, пытающаяся убедить себя в этом, втаптывая в землю более слабых и утопая в настолько тошнотворных «изысках», что их и описывать не хочется. Эти люди хуже демонов, потому что демоны рождены в грязи и суть грязь, а эти, имея выбор, сами ныряют на самое дно. Мало того, что злобные, так ещё и тупые. Хотя это понятно: кто ещё, кроме откровенных уродов, легированных идиотами (к сожалению, не такими уж и редкими), станет рисковать задницей, пусть косвенно, но выступая против Будо и Онеста, которые, расположившись в пустоватом углу защитников, молчаливо (пока молчаливо; явно собираются сказать своё веское слово в конце) меня поддержали? Да никто! Продолжают упорствовать только тупицы-вырожденцы, те, чьи интересы я прямо задела и те, кого слишком уж крепко держат за мягкое. Большая же часть обвинителей взяла самоотвод после первого взгляда на изменившийся расклад или ограничилось коротким, почти нейтральным «ай-ай-ай, нехорошо». И вот эти задетые (которых, увы, осталось немало) чесали языками уже три часа, отрабатывая и за себя, и за отколовшихся. А ведь на закрытый процесс пустили лишь самых важных персон. Так бы, наверное, и за сутки не управились с этой унылой говорильней. Что сказать? Только массовые казни (подобной сволочи) спасут Империю! И лучше бы начать их прямо сейчас, дабы избавить бедную, ни в чём не виноватую добрую девочку-волшебницу от грызущей её лютой скуки. Да и Макото, наверное, устал... Я бросила оценивающий взгляд на Императора. Нет, самодержец не станет торопить события. Несмотря на то, что Макото не нравилась причина собрания высочайшего суда, а сам он успел притомиться, происходящий процесс нешуточно увлёк мальчишку. Вон как надулся от важности! Готова поставить весь свой недельный запас миндальных печенек, которые мне напекли в «Улыбке Судьбы», против единственной карамельки, что он сейчас представляет себя на месте кого-то из прославленных предков, хрониками о которых он зачитывался. Ох уж этот книжный ребёнок! Ладно, обвинители всё-таки подходят к концу. Правда, есть ещё и защитники… И вроде приятно, что кроме неожиданного Будо, а также не захотевшего ему уступать Онеста, нашлись и другие, пожелавшие выступить на стороне скромной государственной убийцы сугубо крестьянского происхождения. Но учитывая заметную толику северо-восточных физиономий и одежд, то я не я, если часть «защиты» не начнёт прилюдно сомневаться в моей крестьянско-пролетарской чистокровности и делать грязные намёки на родство с высшим родом Абэ. Плюнув на мысленный форс, я взяла прямой контроль над протекающими в организме процессами и «подкрутила настройки», благо что сложное вмешательство тут не требовалось. Результат вышел несколько противоречивым. Да, зевать больше не хотелось — но появившаяся в теле бодрость, хоть и прогнала желание спать, всё равно противоречила исходной задаче: сидеть и слушать сменяющихся ораторов с постной миной на лице. Теперь мне очень хотелось не дремать, а саркастично комментировать большую часть услышанного — и приходилось сдерживать себя от этого неуместного желания. Как-то не очень получилось: что совой об пень, что пнём об сову, угу. Можно попробовать ещё раз поиграть с внутренними настройками организма, попытавшись всё-таки добиться вожделенной холодной отстранённости, но я пока что не настолько в этом хороша, чтобы экспериментировать там, где ошибка может обернуться неприятными последствиями. Пусть уж всё остаётся, как есть. Так что, желая отвлечься и вновь не завянуть от скуки, я решила покрутить в голове воспоминания о своих недавних действиях. Тем более что кое-какие события оказались не только неожиданно суматошными, но и стали источником некоторых волнений. Это я говорю о планах наведаться к парочке из списка заказов, предоставленных Сайкю. «Простенькое дело на час времени максимум, — думала я, выдвигаясь к загородному особняку совладельца нескольких модельных агентств (а в Империи, особенно в Столице, они имелись в товарных количествах) и певческо-танцевальных школ для детей. — Что может пойти не так?» …что угодно. Я ведь везучая, блин! Выбранный первой целью персонаж, помимо официальной деятельности, занимался поставками для состоятельных господ и дам отборных, ухоженных и умеющих себя подать парней, девушек и девочек с мальчиками. И, естественно, учитывая специфику Империи, простой и сравнительно честной проституцией — пусть даже в том числе детской, которую законы нашей страны особенно не выделяли — дело не ограничивалось, а поставки «свежего мяса» происходили в том числе и, гм, недобровольным образом. Ведь не все развлечения пресыщенных богачей предусматривали, что их говорящие игрушки останутся целыми и здоровыми по окончании программы... или даже просто выживут. И, разумеется, охотников на запретные изыски — вошедшие в моду среди декадентов, кажется, ещё при отце нынешнего Императора — тоже имелось немало. Так что цель казалась весьма многообещающей. Такие люди всегда обладают множеством самых неожиданных связей и пачкой компромата на различных интересных персонажей. Мне даже стало интересно, отчего Сайкю решил вычеркнуть данного типа из списка живых. Обычно нечистоплотные представители разведки очень любят таких персонажей вербовать, а не устранять: тут тебе и информация, и золотой ручеёк за покровительство и защиту незаконного бизнеса. Используй — не хочу! Увы, толком расспросить свежеиспечённый источник информации у меня не получилось. Произошло событие, которое не могла предсказать даже моя паранойя: в гости к цели прибыл сильный воитель. Причём не просто пришёл или приехал, позволяя заметить себя через глаза пернатых дронов, а, зараза, прибежал! Под ускорением, да. Ещё и в критично неудачный момент, когда я отвлеклась на обработку свежеподнятого умертвия. В общем, гость успел проникнуть на территорию и увидеть, что там неладно, раньше, чем я сама начала действовать. Причём этот темнокожий блондин не удрал: наоборот, он сразу вытащил длинный меч из ножен на поясе и без раздумий ломанулся внутрь! Пусть в словесном описании происходящее могло показаться неспешным, но фактически всё случилось очень быстро. Настолько, что самоуверенный воитель вломился внутрь кабинета цели, где я оную цель обрабатывала, до того, как упал стул, на котором я сидела и который начал заваливаться на пол лишь когда я поднялась на ноги, заметив самоуверенного чужака. К слову о последнем. Должна признать, что у гостя имелись причины для наглости: Мастер Боя всё же, полноценный и признанный. Да-да! Я на пустом, блин, месте, отрабатывая цель, среди охраны которой даже не имелось достаточно сильных Адептов, умудрилась встрять в заварушку с участием Мастера. Причём этот Мастер не стал красоваться своей силой в дурацком, но достаточно популярном для могущественных не-убийц стиле «падите ниц, бандиты, ведь перед вами великий я!». Он даже не попытался завязать обычный для воителей разговор. Нет, противник грамотно воспользовался преимуществом внезапности, атаковав неизвестного (но, как он смог оценить, опасного) врага со всей доступной силы и сразу же. Моя удача просто сияет! Здоровенный темнокожий мужик сначала крест-накрест рубанул по межкомнатной стене своим мечом, а потом нанёс по ней удар с ноги, заставляя осколки толстой кирпичной преграды тяжёлой шрапнелью пройтись по всему помещению. Хех, какое трепетное отношение к жизни делового партнёра! Или это была такая попытка обрубить хвосты? Вслед за шквалом каменных осколков, от самых крупных из которых я отмахнулась, а мелочь просто заставила обтечь себя, выскочил и сломавший стену громила, уже поднявший меч для сокрушительного удара сверху. Так как после экстренного прерывания очередной симуляции, созданной для новой марионетки, я чувствовала себя… не очень хорошо, то и изображать из себя акробатку или форсировать технику ускорения я тоже не стала. Зачем, если достаточно поднять меч в защитную позицию? Увидев, что его длинную и тяжёлую рельсу собираются принять на жёсткую защиту, противник самодовольно ухмыльнулся, рассчитывая если не сломать катану, поднятую в столь опасном для этого оружия блоке, то с лёгкостью продавить мелкую противницу, явно концентрирующуюся на скорости и ловкости. Ну да, он же целый Мастер, ещё и накачанный, словно завсегдатай тренажёрного зала, питающийся одним протеином напополам со стероидами. Эдакий мясистый бройлер, с которым хорошо попадать на необитаемый остров. Кто из людей сможет противостоять такому вот воителю-культуристу, ещё и находясь в заведомо невыгодной позиции? …Мастер посильнее, с которыми этот тип, судя по всему, раньше не сталкивался, и столкнуться ожидал не в большей мере, чем одна добрая волшебница, решившая по-быстрому закрыть одну из «левых» миссий. Или Внеранг, как оная неожиданная волшебница, ага. Впрочем, без сверхусиливающих техник и активного использования негативной силы, я тянула лишь на Мастера, даже не высшего. Но всё равно посильнее, чем этот, гм, чёрный властелин. Которого я, к слову, узнала. — Кто? — отскочив назад, широко распахнул глаза здоровяк. Удивление, с которым «бройлер» уставился на глубокую зазубрину на своём оружии и в разы менее массивную девчонку, оставшуюся на месте, тогда как его (всего такого большого и сильного) отшвырнуло назад — можно было черпать ложками. К тому же его не только отшвырнуло: отбив удар, я контратаковала здоровяка в шею. Хотя из-за временной слабости действовала не во всю силу, так что он отделался царапиной под перерубленной застёжкой плаща. Да и сам темнокожий блондин с — парадоксально, как для прошлого мира — преимущественно европейскими чертами лица был весьма крепок. И, в общем-то, ловок, как для своей комплекции. Впрочем, неловкий воитель-Мастер — оксюморон. — Я, — коротко (и не без насмешки) отвечаю имперскому генералу. — А вы что здесь забыли, генерал Ноукен? Судя по эмоциям, собеседник понял, на кого нарвался даже раньше, чем он договорил, а его потерявший застёжку плащ соскользнул с тела мужчины, открывая мускулистый торс, «одетый» лишь в сбрую из ремней. Хорошо хоть нижняя часть одежды не соответствовала «черновластелинскому» стилю и оказалась представлена нормальными светлыми штанами, а не плавками из кожи. Мне и так стало стыдно за чувство стиля высшего, блин, офицера имперской армии, который вместо хоть какого-то подобия мундира одевается… вот в такое. А если бы он ещё и разгуливал в трусах, как Ибара из Демонов Ракшаса… Ох, тогда моё бедное чувство прекрасного — на минуточку, создательницы различных некрочудиков, химер и одержимых! — наверное, запросилось бы в отпуск. Длительный, для поправки вывихов шаблона и купирования хронических когнитивных диссонансов. Но лицезреть этого обладателя странного чувства стиля и выдающегося либидо (а также отнюдь не бережной манеры отношения к своим наложницам, число коих всегда колебалось около десятка, но состав регулярно менялся за естественной убылью, так сказать), о котором судачат едва ли не по всей Империи — мне пришлось не слишком долго. Что-то для себя поняв, генерал Ноукен скорчил особо злобную физиономию, полыхнул КИ и… спиной вперёд ломанулся назад. Заодно он осложнил возможное преследование злой маленькой девочкой, толчком ног с выплеском духовной силы разрушив часть пола у неё на пути. «Какой большой и какой пугливый цыплёнок!» — мысленно посмеялась я. Не то чтобы его страх не был оправдан, ибо Ноукену не планировалось сохранить жизнь в любом из вариантов развития событий. Но всё же. Мог бы принять смерть и в более героическом образе. Впрочем, очень скоро моя ирония сменилась раздражением, ибо гадский злодей уж очень ловко маневрировал и пробивал стены, не позволяя доброй девочке-волшебнице себя догнать и убить. Хорошо хоть внешние стены оказались достаточно толстыми, чтобы беглец не сумел пробить их своей мясистой тушкой. А ещё он явно опасался того, что за пределами стен его будет поджидать кто-то из моих Боевых Вкусняшек. И как только в том, не случившемся будущем Акаме прикончила этого пугливого шоколадного зайца одним ударом? Хотя понятно, как: неожиданно выскочила, порезала и скрылась, а дальше всё сделало неумолимое проклятие Мурасаме. В любом случае, как бы Ноукен не прыгал бронебойной блохой по всему загородному дому, долго его лебединая песня не продлилась: стоило мне очухаться достаточно, чтобы применить форсаж, и я его настигла, а потом проткнула шею, разворотив позвоночник. Мне было почти до слёз жалко оставлять такой замечательный материал, но, к сожалению, убийцы Ночного Рейда — которые, пожалуй, единственные могли быстро и без потерь устранить Мастера — не воруют трупы своих жертв. А пытаться доказывать, что это Акаме убила и украла тело неудачливого генерала (впрочем, данный верный цепной пёс Онеста и, ранее, министра Кокэя, состоял в списке заказов Сайкю, пусть и не на первых местах, так что я бы всё равно за ним пришла) — это уподобляться ребёнку. Тому самому, который пытается рассказывать родителям, что в дом вломились грабители — и это они разбили вазу, съели варенье (предварительно измазав «мастеру обмана» лицо в оной сладости), а потом тихо ушли. Закрыв за собой дверь и не взяв никаких ценностей. Пришлось оставить отличное тело, а вместо вдумчивого потрошения источника информации (разорванного на кусочки попавшими по телу кусками стены и, увы, для функционирования в любом качестве уже непригодного) работать над сокрытием возможных улик. Эх! А ведь тело Ноукена, являвшегося талантливым воителем, способным достигнуть куда большего, не потакай он своим порокам, могло стать замечательным костюмчиком для тех моих дел, когда одновременно требуется сила и личность, которая никак не связана с убийцей Куроме. Да и вообще… почувствовать себя в роли здорового мужика, на которого почти любой незнакомец смотрит с опасливым уважением, а незнакомка — с интересом… было бы, ну, неплохо. Я, конечно, привыкла к женскому телу (с рождения в нём проходила и об ином не чаяла, пока не вспомнила, что в прошлой жизни, оказывается, была парнем, ага). Но всё равно в душе порой ворочалась та часть, что принадлежала мне-Виктору, которой хотелось почувствовать себя большим и брутальным мужиком, а не мелкой пигалицей как будто бы школьного возраста. «Кхм, главное такое при Сене не ляпнуть. А то она как Фрейд: всё сводит к сексу, да ещё и от теории к (новой и разнообразной) практике постоянно норовит перейти», — мысленно хмыкнула я, возвращаясь к «типа судебной» тягомотине. Собственно, после резонансного происшествия aka «совершённого террористами и душегубами Ночного Рейда убийства прославленного имперского генерала и известного деятеля культуры и искусств, к которому оный генерал зашёл в гости», одна добрая некроманси очень сильно сомневалась, что её выпнут из Столицы или отстранят. Даже если бы Будо и Онест дружно решили самоустраниться, а Импи продавили — то, узнав о возросшей угрозе злых революционеров, верхушка быстро пересмотрела бы свои взгляды на должное наказание для «зарвавшейся выскочки». В этом плане неожиданное столкновение с любвеобильным охотником до сомнительных нарядов и жёсткого секса, а также мастером по подавлению народных волнений оказалось мне даже на руку. Тем более что представители РА в Столице с удовольствием взяли на себя ответственность за убийство «славного» генерала, показывая «прогнившей власти» (и потенциальным спонсорам), какие они сильные и опасные, коли даже Мастера способны прикончить — не то что какого-нибудь лорда с охраной из Адептов или, максимум, парочки Воинов. Тем паче что эта самая охрана зачастую не может предотвратить убийство, а может лишь отомстить за нанимателя. Обычные люди слишком уязвимы, им хватит нескольких близких ударных волн от сверхзвуковых ударов, чтобы контузиться до состояния мясного фарша в чулке из собственной кожи. Ну, или случайного сверхзвукового же осколка кирпича, пробившего тело. То есть не случайного, конечно, а вполне направленного. Недаром существует старая формула "два или ноль пять": чтобы более-менее уверенно оборонить обычного человека от нападения, охрана должна либо двукратно превосходить атакующих числом, либо — при паритете в численности — иметь половину ранга качественного превосходства. Причём если атакует смертник, которому плевать на своё выживание, или используются продвинутые технические средства (алхимическая взрывчатка, яды и пр.) — даже такое преимущество ничего не гарантирует. Не диво, что от Ночного Рейда имперские элиты так трясутся! Любого более-менее опытного тейгуюзера можно смело приравнивать к Мастеру Боя, а в НР таких много. На практике это означает, что для внезапной атаки уязвимы вообще все, кроме безвылазно живущих во Дворце, под крылышком у Будо, и ныкающихся в параноидально защищённых подземных бункерах. Даже обладатели собственного ранга Мастера Боя живут в некоем страхе: у Ночного Рейда, как сказано выше, своих Мастеров несколько, а одиночный Мастер против сработанной пары убийц того же ранга, что называется, не пляшет. Возвращаясь к Ноукену. На самом деле «чёрный властелин» являлся квази-Мастером, то бишь формально оставался Воином. Но так как он показался мне куда сильнее и искуснее той обладающей титулом Мастера дуры, которую во время своей аттестации прикончил Кей Ли, то я мысленно повысила своего противника до его актуального, а не формального статуса. Да и все, кому нужно, тоже прекрасно знали, что Ноукен не продвинулся до высшего ранга только из-за некоторых трений с представителями сообщества воителей, которые обязательно завалили бы претендента, не продемонстрируй он железобетонных оснований для повышения — как, например, было со мной. Тогда, во избежание кривотолков, мне пришлось победить в аттестационном поединке одного из Демонов Ракшаса, Стэна. Вряд ли «шоколадный заяц» сумел бы такое повторить. А уж Ибара его бы показательно раздавил, не упустил шанса. Вот и бегал Ноукен в квази-Мастерах. В таких обстоятельствах лишать себя потенциальной защитницы от страшного Ночного Рейда и революционных бабаек калибром поменьше стали бы лишь полные идиоты с суицидальными наклонностями. Так что я не опасалась сколь бы то ни было весомых кар даже без заступничества политических тяжеловесов. Так… нервы потрепали бы, да отстали. Разве что случится чудо и какой-нибудь дотошный криминалист раскопает на пожарище нечто, указывающее конкретно на меня. Но тогда он, скорее всего, исчезнет вместе со своей сенсационной находкой раньше, чем успеет ей с кем-либо поделиться. Ну, или исчезнет вместе с теми, с кем поделился. Ибо за расследованием следят наши люди. Грамотное планирование исключает фактор случайности. Тем временем обвинители наконец закончились и начали выступать защитники. Естественно, первыми к трибуне полезли представители северо-восточного региона. И, разумеется, в первую очередь они стали апеллировать к тому, что «всяким худородным и слабосильным наглецам» стоит выбирать слова, говоря что-то в адрес той, кто является наследницей высшего рода Абэ, и что оная наследница, будучи Имперским Рыцарем, более чем вправе самостоятельно решать, как правильнее защитить Империю. Тем более что эти решения оказались верными. Очевидно, что такой, гм, вброс не мог остаться без ответа, так что перепалка разгорелась даже несмотря на присутствие Императора, премьер-министра и генералиссимуса. Одни советовали оппонентам проспаться и не позориться, вынося на высший уровень свои бредовые идеи. Другие же напоминали о том, что Куроме Абэ не одна такая уникальная, а вполне себе имеет родную сестру, которая является одним из сильнейших Мастеров современности и — вот уж случайность! — по невероятному совпадению владеет вторым тейгу-мечом, традиционно совместимым с представителями рода владетелей северо-востока. Очень сомнительная череда совпадений, не правда ли? Настолько, что порождаемые ими вопросы сами по себе становятся ответами. Или, быть может, кто-то из присутствующих действительно верит, что какие-то две обычные безродные девчонки смогли бы покорить по Императорскому Орудию каждая и затем обрести немыслимую — для большинства — силу? Учитывая гордыню дворянского сословия, которое в большинстве считало себя едва ли не отдельной расой, возвышающейся над «грязной чернью», признавать (тем более прилюдно) невероятные таланты оной черни никто не хотел. Но зато — как предсказуемо, аж снова зевота накатила! — сразу нашлись те, кто вцепился в тему моей сестры. Которая вообще-то известная на всю Империю предательница, убийца, революционерка и террористка. Шикарный пиар-оттенок, как для Ночного Рейда. И крайне сомнительная связь для обласканной лично Императором лоялистки. А действительно ли лоялистки, а? А?! На это представители региона, где веками то тлеет, то ярко полыхает междоусобная резня — лишь пожали плечами. Мол, ну да, бывает: вон, старший сын элдлорда Хиро Ван тоже решил переметнуться к мятежникам, после чего его усекла на голову уважаемая Куроме Абэ. Житейское дело, в общем. Род Ван, кстати, всецело поддерживает леди Абэ, как и наместник Тайго, и даже владетели приморья — Мизуна. Оппоненты кивали: две сестры — выдающиеся воительницы, владеющие родовыми тейгу тех самых Абэ — это, конечно, аргумент, хоть и не слишком весомый. Но не провинциальной аристократии пытаться возводить кого бы то ни было до уровня знатнейшего (за исключением Императора и генералиссимуса, конечно) человека в стране. Ещё и основываясь на полубредовых слухах и предположениях, которые сама фигурантка отрицает. Примерно на этом моменте Макото, который с интересом следил за перепалкой, всё-таки заметил подаваемые премьер-министром знаки и приказал прекратить балаган. Понимаю его: хоть какие-то яркие краски на унылом фоне идиотов и злодеев, ноющих о том, что их — больших и важных дядей — обидела маленькая хрупкая девочка. Что касается попыток протолкнуть меня в хайледи, то всерьёз я их не рассматривала. Да, факт того, что изначально не воспринимаемые всерьёз слухи вытащили аж на уровень Императора — значительно повлияет на отношение к ним. Ведь то, что не постеснялись озвучить перед Императором и то, что он при этом не оспорил в явной форме — не может быть просто выдумками, верно? Однако, кроме восточных лордов — что хотели бы получить сильного и не слишком жадного покровителя, который при этом не имеет своего аппарата контроля — в моём признании наследницей высшего рода Абэ никто не заинтересован. Меня и как Имперского Рыцаря-то (без подчинённых и ресурсов... как думает большинство) едва терпят. И я более чем уверена, что после сюрприза, преподнесённого моими излишне, блин, инициативными сторонниками, на голову одной бедной некроманси посыплются самые неожиданные шишки. Впрочем, если пытаться искать позитив, то намёк на аристократическое происхождение, которое не спешат высочайше отрицать, способен уменьшить горение пятых точек имперской знати. «Это не какая-то крестьянка стала Внерангом, а в жилах сколько-то там раз правнучки Мертвителя старая кровь проснулась! Она не выскочка, а почти своя, с которой не зазорно вести дела». С моей точки зрения — дурь. Забористая, галлюциногенная и ядовитая. Но для многих благородных родство с кем-то из их круга, пусть даже сильно дальнее и без официальной бумажки, имеет достаточно большое значение. Тешит комплексы и всё такое. (Не можешь похвастать личными достижениями — хвастай достижениями предков!) И как раз после сегодняшнего слухи настолько укрепятся, что их вес и без каких-либо фактических подтверждений окажется достаточным для многих и многих. ...А ведь всё началось с обычного желания отдать дань уважения прошлому владельцу Яцуфусы, часть памяти которого я получила вместе с запечатанным в тейгу осколком сущности. И к чему это привело? Ей-ей: знала бы заранее — назвалась бы нарочито по-дурацки, какой-нибудь Куроме из Больших Грибов! * * * — Ха, ну и глупцы! — довольно выдохнул Император, уютно развалившийся в плетёном кресле. — Надеялись, что я пойду на поводу у их дурацких криков и стану наказывать своего Имперского Рыцаря! Думали, что Онест и Будо промолчат. Думали, что никто не выступит в твою защиту. Глупцы! — ещё раз повторил он и довольно потянулся рукой к находящемуся в центре дворцового парка столику, где верная Марта поставила кофейник с чашками и сладостями. — Я легко смог убедить генералиссимуса и сломать все их ожидания! Теперь у меня есть прекрасный повод удалить всех этих неприятных людей из Дворца, — гордо сказал юный монарх, отпив бодрящего напитка и зажмурившись от удовольствия. — А остальные задумаются, прежде чем позволять себе столь оскорбительные предложения в адрес Трона, как этот суд! Жаль, что с бесполезными крикунами из Палаты Лордов ничего не поделать. Не так просто. Довольный мальчишка сделал новый глоток и откинулся в кресле, мечтательно уставившись в небо. Судя по эмоциональному фону, Макото активно мечтал о том, как он станет «крутым Императором», о свершениях которого останется множество записей в хрониках. Забавный он всё-таки. Хоть и любит оказывать бедной некроманси медвежьи услуги. — А ты что думаешь, Куроме? — отвлёкшись от своих фантазий, поинтересовался Император с прямо-таки кричащим подтекстом «хвали меня полностью!». — Думаю, что вам было полезно одёрнуть возомнивших о себе слуг, — согласилась я, покрутив в руке чашку, насыщая жидкость позитивно-структурированной духовной энергией и тоже отпив своего ароматного напитка, ставшего ещё более великолепным. — И я благодарна за вашу поддержку этой скромной разведчицы. Но, раз вашему величеству угодно знать моё мнение, то вам не стоило беспокоиться и утруждать себя убеждением генералиссимуса. Про то, насколько позорно выглядит вся эта шумиха и озабоченность своеволием такой плохой девочки-волшебницы, которая (гадость такая!) смеет делать свою работу, не оглядываясь на ценные указания и финансово-политические интересы «важных людей», тогда как у нас вся страна трещит по швам, а грызущая саму себя система управления коллапсирует — я говорить не стала. Всё равно Импи ни на что не сможет повлиять, только расстроится. Да и ответка в адрес злодейки, посмевшей сказать правду, не заставит себя ждать. Тут надо не говорить, а решительно и беспощадно действовать. Беспощадно и внезапно, да. К чему я потихоньку и готовлюсь. — Онест и Будо тоже говорили, что тебе ничего страшного не грозит. Но мне не нравится, когда моя подруга и приближённая вынуждена терпеть нападки от тех, кто попросту недостоин того, чтобы выдвигать ей претензии и называть черноногой выскочкой! В конце концов, это попирает и мой авторитет тоже! — Именно по этой причине вы, Ваше Величество, показательно не оспаривали фантазии моих слишком уж по-своему видящих ситуацию поклонников из северо-восточных провинций? — позволив просочиться в голос лёгкому недовольству, поинтересовалась я. — Их аргументы показались мне убедительными, — улыбнулся Макото, видя, но «не замечая», с каким недовольным видом его собеседница вцепилась своими красивыми белыми зубами в ни в чём не повинную булочку. — Любой из моих придворных — ну, почти любой — скакал бы от счастья от намёка, будто я верю в то, что именно он оказался уцелевшим осколком древнего рода, а ты хмуришься. — Вы сами приказали мне вести себя честно и открыто, будто мы просто друзья, а не Император и его скромная, согласная со всеми решениями государя подчинённая, — сказала я без особых экивоков: раз уж Онест и Будо допустили тот дурацкий процесс, а Импи после него потащил меня разговаривать разговоры, то пусть теперь терпят. — Но если вам угодно, то я могу показать радость, — с целью проверки на реакцию своего венценосного, хах, друга, подпускаю в слова немного привычной иронии. — Я хочу узнать причину твоей реакции и лучше тебя понять, а не видеть очередную маску с нарисованной улыбкой, — покачал головой Макото, не став возмущаться, что над словами такого важного него смеют иронизировать. В общем-то, ожидаемо. Всё-таки эмпатия подсказывала, что юный монарх действительно хотел простого общения (даже более простого и открытого, чем сейчас при находящихся поодаль, но присутствующих слугах и гвардейцах), а не «типа простого», когда перед ним всё равно продолжают заискивать; даже немного странно, что в его-то ситуации умудрилось укорениться подобное желание — вместо спокойного принятия потоков лести. Но... люди — сложные существа: не все готовы следовать своим искренним побуждениям, не всегда и не всякая реализация ожиданий приводит к удовлетворению. Говоря проще, эмпатия уже несколько раз меня подводила, так что доверяй, но проверяй. И пока Макото производил впечатление, что он сможет стать нормальным правителем: в меру добрым, в меру жёстким, признающим ошибки и старающимся вникнуть в разные вопросы. Пока. Посмотрим, как он отреагирует на очередную порцию откровенности. — Меня несложно понять, ваше величество, — дожевав «разминочную» булочку и потянувшись к вкусным пироженкам от личного повара Онеста, всё это долгое время (целых несколько минут!) ждавшим своего часа. — Как и иным обитателям тени, вашей покорной слуге некомфортно находиться на свету и в перекрестье взглядов. Понимаю, что уже после достижения ранга Мастера это стало проблематичным, не говоря уж о становлении третьим Внерангом, ещё и с осуждаемой многими тягой сделать свою работу хорошо, а не так, как хочется тем, чьи интересы оная работа затрагивает. Но в любом случае таким, как я, словно чудищам из сказок, приятнее находиться в темноте. Это привычка, ставшая натурой; бороться с этим можно, как любителю поспать подольше можно обучиться вставать до рассвета, а убеждённому мясоеду — поститься, жуя салатики с пресным хлебом. Но всё равно неприятно. — Да, теперь я понял, — Император задумчиво кивнул. — Все мои придворные жаждут заслуг и почестей. Но ты не придворная, и судить о тебе по ним стало моей ошибкой. Я считал, что раз ты тоже любишь историю, то сюрприз в виде титула моего Имперского Рыцаря окажется приятным и полезным в делах, а на самом деле лишь рассорил тебя с иными дворянами. Но намёк на твоё высокое происхождение и то, как я показал, что принимаю его всерьёз… Разве это не должно погасить недовольство тех, кто счёл тебя недостойной титула Имперского Рыцаря? — мальчик со смущённой задумчивостью потёр нос. — Или здесь опять что-то не так? — Нет, Ваше Величество, принятое вами решение не принесёт мне серьёзных проблем. Конечно, после сегодняшнего авторы… сомнительных слухов получили новую пищу для своих фантазий, а те, кого вы удалите от Дворца, их только поддержат… — съев очередную вкусную пироженку, делаю глоток кофе. — Но не то что бы меня трогали чужие выдумки. Некоторые даже забавные. Мне скорее неловко от того, что принятое когда-то спонтанное решение почтить память прошлого владельца Яцуфусы — который, что бы о нём ни говорили, был сильнейшим воителем и выдающимся полководцем — привело к ситуации, которая выглядит так, будто я пытаюсь примазаться к славе чужого, давно павшего рода. Если совсем в лоб, то пусть за чужой да дутой славой гоняются те, у кого нет за душой своих, личных достижений. Мне такого не надо даже с доплатой. — Гордость, понимаю, — важно кивнул зеленоволосый мальчик. — Все вышедшие за общие рамки воители гордые: и ты, и Будо, и Эсдес, и легенды прошлого. Но почему ты так уверена, что род Абэ тебе чужой? Многие факты указывают на обратное. — У меня нет точной уверенности, — согласилась я с Императором. — Может быть, права я, считающая себя потомственной крестьянкой, — тут Макото не выдержал и рассмеялся, — а может быть, к истине ближе те, кто считает нас с Акаме далёкими потомками высшего рода Абэ. Но прошло уже слишком много времени, чтобы это имело большое значение. — То есть ты не возражаешь, и новых серьёзных трудностей от моего решения не видишь, — кивнул монарх. — Не вижу, — вновь согласилась я. — Но, если позволите, останусь при своём мнении. — Позволяю, — важно кивнул юный Император. — А ещё, раз мы закончили с этим вопросом, то я повелеваю тебе поведать мне о своих приключениях на юге и противостоянии с южным Повелителем Монстров, — улыбнулся собеседник. — Правда ли, что он настолько могуч, что также может претендовать на то, чтобы зваться воином Вне Рангов? И если это так, то каким образом ты сумела защитить верный Империи город Кукута от полного уничтожения? А правда ли, что ты лично угрожала этому так называемому Великому Лорду бунтовщиков и собранной им армии? Чем дольше Макото говорил, тем сильнее выпадал из образа юного государя, становясь обычным восторженным мальчишкой, который с горящими от предвкушения глазами жаждал услышать истории о подвигах и свершениях, слабо представляя их неприятную подноготную. — Склоняюсь перед вашей волей, — картинно прижав ладонь к груди, сидя поклонилась я, заодно благодарно кивнув похожей на меня служанке, поставившей новый кофейник и сменившей пустые тарелки на полные. Марта хоть и ответила на мой жест, но сделала это с небрежностью, показывающей не слишком доброжелательное отношение к «сопернице», а заодно с превосходством выставила вперёд вполне достойную для её роста и комплекции грудь. Зрелище, конечно, радовало взгляд, но зависти ни капли не будило. Крупные молочные железы — неудобные, их лучше видеть (и не только видеть, да-с) у других девушек, а не обладать самой. Поймав мой совсем не завистливый, а вполне оценивающий и нарочито заинтересованный взгляд, Марта быстро смутилась, опустив глаза и заалев щеками. Смешная. Всё-таки слухи о моей «игре за другую команду» ходят по Дворцу в той же степени, что и выдумки об охмурении Императора/Будо/Сайкю/Онеста и кого угодно ещё, на кого хватит воображения у сочинителя, и Марта точно была о них в курсе. А ещё подружка Импи, как видно, удивительно неопытная, как для симпатичной служанки, которую может перехватить и склонить ко всякому любой более-менее высокопоставленный дворянин. Или дворянка, да. — Всё началось с того, что одна из банд разбойников начала проявлять подозрительную активность и компетентность в своих преступных действиях… — начала я повествовать навострившему уши и не заметившему девичьих переглядываний Императору. Разумеется, версия, услышанная моим венценосным знакомцем, не обошлась без купюр. Боюсь, знание того, что, например, соседский губернатор строил против Диего козни, не стесняясь сотрудничать с революционерами, слишком шокирует и расстроит ещё не успевшего растерять наивность юнца и разозлит премьер-министра, предпочитающего держать своего подопечного в неведении о реальном положении дел. Однако при этом я и не шла против истины и не приукрашивала, рассказывая правду (пусть и не всю), так что в историях про красочные схватки с вивернами, ангелоидом, кракеном и роевыми монстрами, а потом и запугивании главнюков РА — общей нитью сквозило упоминание сломанных судеб и невинных жертв, ставших заложниками чужих планов и амбиций. Мне казалось правильным хотя бы вот так, косвенно, привить юному Императору капельку сострадания. Показать скрытую цену его решений. Современным имперским политикам этого сильно не хватает. Поэтому помимо жестикуляции и игры интонаций, в речь вплетался и лёгкий флёр деэмпатии. Таким образом, послевкусие у рассказанного мною недоэпоса получилось горьковатым. И это принесло свои плоды. Я заметила, что Марта, также слушавшая рассказ, пару раз украдкой вытирала уголки глаз, да и Импи время от времени хмурился и сжимал кулаки, размышляя над как бы невзначай поднимаемыми вопросами. — Да, это прискорбно, что мои подданные — живущие на лояльных Империи землях или оказавшиеся заложниками захвативших власть бунтовщиков — вынуждены жестоко страдать, попадая под не предназначенные им удары, — склонил голову мальчик. — Но ты ведь сама говорила, что старалась действовать аккуратно. — Выбирая из плохого и худшего, я стараюсь выбрать просто плохое, — отвечаю я, пригубив сока, пришедшего на смену горячим напиткам. — Но фокус, помимо прочего, в том, что не всегда знаешь, где худший вариант. Даже задним числом, анализируя свои и чужие действия, обычно сомневаешься, какой вариант был бы лучше. Или хотя бы менее кровавым. Тот же Масейо пострадал в гораздо большей степени, чем я задумывала изначально. Этого Адама — или как там на самом деле зовут данного полубезумного дикаря — явно не заботили последствия боя. Подозреваю, что для него и «союзные» революционеры, и мирные жители юго-востока — остались такими же имперцами, как и те, что живут в городах и провинциях, оставшихся верными Императорскому Трону. Для него они враги. Для меня — люди. — Всё-таки ты добра и милосердна, Куроме. Некоторые из моих предков, которые обладали подобными прозвищами, имели похожие мысли о войне и управлении государством, — задумчиво произнёс юный монарх. — Теперь, после твоего рассказа, я лучше их понимаю. На этой минорной, но вдумчивой ноте наша беседа по большей части и закончилась. Импи, конечно, ещё похвастался тем, как классно он научился рассекать на велосипеде, показал пару немудрёных трюков и предложил попробовать мне. А я что? У меня тоже дома велосипед есть и в прошлой жизни был. Так что под недовольные взгляды наблюдателей я показала своему венценосному приятелю — как можно вставать на «козла», ездить с одной рукой и без рук, а также прочую незатейливую программу «маминого каскадёра», исполняя которую Макото вряд ли сильно травмируется. Тем более что он во время езды надевал какую-никакую защиту. Мальчик (предсказуемо) пребывал в восторге. В отличие от наблюдавших за представлением гвардейцев, слуг и мимохожих придворных, угу. Помимо этого я, заранее предупредив гвардейцев, под внимательным взглядом сразу пары громил, закованных в тяжёлую техномагическую броню, призвала Эйпмана и достала из его сумок и свёртков несколько сувениров. Макото получил перо ангелоида почти в мой рост длиной (и это ещё одно из относительно мелких!), красивый золотой самородок, который можно использовать, как пресс-папье (а это уже из рудника Диего, в котором я теперь имею небольшую долю). Ну, и под конец Импи получил богато усыпанный драгоценными камнями (даже по долу шла инкрустация!), но при этом великолепно справляющийся со своими прямыми задачами кинжал. Я его забрала у одного излишне поверившего в себя вояки из Масейо, который попытался неожиданно ткнуть этим произведением искусства «уставшую и потерявшую в боеспособности после масштабного сражения» имперскую убийцу, которая «именно из-за этого пришла говорить, а не убивать». Понятно, что не преуспел: всё же не Мастер, у которого ещё могли быть шансы… небольшие (всё равно меня такая перфорация не убьёт и даже не сильно ранит). Но зато хитрый и ловкий Воин из какого-то там древнего рода из земель Южных Племён (я не запоминала его представление, не интересно) смог блокировать своим кинжалом ответный не самый сильный или быстрый, но удар Яцуфусой — и на лезвии его оружия даже не осталось заметной щербины. Так что когда все тупые вояки умерли, я решила забрать интересное и красивое оружие, как сувенир. Да, именно сувенир, так как необычайно хорошая проводимость духовной энергии являлась не плодом какой-то магии, а свойством металла лезвия. То есть нет смысла исследовать данный предмет, дабы перенести его свойства на иные. Мне и никому из убийц Отряда столь кричащий инструмент не подойдёт. А дарить такое дорогостоящее оружие родителям или Рейке — оно, пожалуй, не дешевле всего их поместья с домом, землёй, деревнями и остальным — это навлекать на семью неприятности. Поэтому, собравшись в гости к Импи, я решила не собирать дорогостоящее барахло, а подарить реликвию, явно имеющую историческую и эстетическую ценность, своему знакомому юному любителю истории, заодно поведав капельку приукрашенную историю получения данного трофея. Даже труднопроизносимую для жителя Империи фамилию знатного южанина вспомнила. И не прогадала! После того, как гвардейцы проверили подарки, Импи вцепился в них как клещ. Особенно в перо и кинжал. Удерживая в левой руке часть древнего и могущественного монстра, зеленоволосый мальчишка изо всех сил сжимал длинный кинжал в правой и неуклюже пытался изображать им различные «крутые» атаки, явно представляя, что повергает могучих монстров и вражеских воителей. Судя по огню в глазах и ярко горящим эмоциям, после такого одна скромная убийца навсегда стала лучшей подругой одного парадоксально неизбалованного подобными подарками мальчишки. Хотя почему парадоксально? Вообще-то для подарков монарху есть свой регламент, описывающий, что, когда и кто может подносить в дар. Это я одна такая отбитая, что сначала никого не спросив притащила Макото велосипед, ставший объектом ненависти для многих дворян и чиновников, а теперь вот и часть монстра с необычным и ценным духовным оружием. Да и кто бы ещё смог лично убить (ладно-ладно: качественно поцарапать) летающее Бедствие и притащить во Дворец его часть как трофей? Будо и Эсдес разве что. На этом моменте меня и выдернул Онест, который заявился ажно лично. Я сначала даже подумала, что он пришёл из-за того, что я наговорила лишнего или подарила что-то не то. Но толстяк лишь добродушно посмеялся своим ухающим смехом и посоветовал Императору аккуратнее играть с новой игрушкой: хватит им и министров, сбитых на подаренном мною велосипеде, чтобы добавлять к ним ещё и зарезанных кинжалом или проткнутым пером монстра. Мол: «Имперское дворянство и чиновничество и так не в восторге от особы, любящей дарить Императору обременительные для окружающих подарки, ку-фу-фу!» Не то чтобы добродушный голос и вид что-то значили, у толстяка вид и сущность расходятся радикально, а его лицемерие вообще эталонно; но Онест и после того, как мы покинули Макото и добрались до его кабинета, не стал полоскать мне мозги по этому поводу. Он даже не слишком сильно укорял за действия на территории РА и на имперском юге. Отпустил несколько замечаний о допущенных ошибках, которые усилили раздражение высшего света (и которые я сочла справедливыми), но не более того. Основной упор бородач, любезно угостивший гостью сладостями — до которых я была весьма охоча, несмотря на недавнее чаепитие с Императором — делал на… верности своим обещаниям. Это я о тех не всегда озвученных договорённостях, что подразумевали мой постепенный переход в его орбиту и предоставление различных плюшек со стороны самого Онеста. Всё-таки активность Будо на поприще защиты своей формальной ученицы заставила премьера подозревать нехорошее. Пусть даже толстяк знал, что генералиссимус начал действовать с подачи Императора, но опытный политик подозревал, что это всё могло оказаться прикрытием для реальных планов главнокомандующего и формального главы фракции старой аристократии, который решил получить больше силовой поддержки. Подозревал и желал подстраховаться, не только не пытаясь давить напрямую — выступая лишь в качестве перспективной защиты от различных проблем, с которыми я не могу и не хочу разбираться самостоятельно — но и обещая различные приятности мне и Отряду. Да, пусть Макото своим вмешательством и не особо мне помог с шумными уродцами. Но вот что касается моих взаимоотношений с Онестом… Да: пожалуй, то, что Импи привлёк Будо, явно оказало очень благотворное влияние. Не зря я ему сувениры притащила. Надо будет повторить. Кстати о гостинцах. Скрепя сердце, я одарила ими и толстого бородача. Не всего лишь, может, ценными, но сувенирами, которые для меня — отнюдь не бедной хозяйки зловещей тайной (доброй) организации, пустившей щупальца по всей Империи — не представляют особого интереса, а ценным трофеем, дорогим моему желудку… то есть, я хотела сказать — сердцу! Конечно, никто не собирался отдавать на расправу прожорливому толстяку целое крылышко или даже его значимую часть. Ещё чего! У меня их ещё… мало (ибо такого добра много не бывает!), но некоторые запасы остались. Однако ненасытному вражескому Онесту этого знать не положено! Так что я поделилась небольшим (то есть для меня, как дарительницы, кусочек смотрелся весьма весомо, ибо отдавать его было жалко) семикилограммовым кусочком той «единственной» добытой вкусняшки, которую я собиралась поджарить по возвращении домой. Вернее, сначала я, размякшая от угощения и понимания, что мне не будут морочить голову (сверх ожидаемого), просто угостила этого проглота своим готовым лакомством — немного приевшимся, но всё ещё вызывающим повышенное слюноотделение. Всё-таки он тоже угощал меня разным-вкусным, нехорошо жадничать на таком фоне. Это-то и стало ошибкой, из-за которой у меня выманили кусок ещё не приготовленного крылышка. Ведь распробовавший жареное Бедствие гурман не на шутку возбудился и таки уговорил отдать ему ещё кусочек сырого мяса, чтобы его личный повар «сотворил из этого чуда шедевр!» Вымогатель! Но зато он клятвенно пообещал поспособствовать скорому присвоению одной доброй и щедрой девочке-волшебнице внеочередного звания полковника разведки. — Ку-фу-фу, — ласково, словно новорожденного наследника, оглаживая взглядом контейнер с охлаждённым мясом, рассмеялся Онест и жадно сглотнул слюну. — Порадовала ты меня, девочка, очень порадовала! Знала бы ты, как сложно такому поклоннику (даже — не побоюсь этого слова — жрецу!) вкусной еды, как я, найти нечто новое и прекрасное! У нас, в Столице, конечно, держат сторожевых монстров, некоторые из которых достаточно сильны. И иногда их, ку-фу, забивают на мясо. Но там совсем, совсем не тот вкус! Только на алхимию для гвардии и годится. То ли дело настоящая могущественная и опасная дичь, которую так приятно рвать зубами! Ах, в такие моменты я как никогда хорошо понимаю Первого Императора, который так настойчиво охотился на сильнейших монстров! — в уголках глаз Онеста заблестели слёзы обиды на то, что он не может сию секунду послать охотничью команду по душу слишком вкусного пернатого монстра. «Вот же актёр!» — мысленно восхитилась я. Ведь даже в эмоциях не различить, в какой мере толстяк переигрывал! — Рада, что мой дар смог сделать вашу жизнь ярче, — без особой радости в голосе произнесла я, всё ещё продолжая бороться с приступом жадности и сверля взглядом всё тот же контейнер с мясом. Ведь если я одарила Онеста, то не поделиться с Будо — который не гурман, но вполне себе воитель, способный оценить ингредиенты для алхимии, могущей немного подстегнуть даже его развитие — станет настоящим плевком в лицо выступившего в мою защиту формального учителя. Придётся делиться. Снова! А ведь ещё есть любимая — но, зараза, очень прожорливая и невероятно любящая мясо! — старшая сестра. И Натал. Да и ребята из Отряда тоже заслуживают того, чтобы их угостили. Разорение! Сплошное разорение! Впрочем, для людей вроде генералиссимуса, которые скорее обратят внимание на эффект, а не на вкус, у меня есть глаза псевдоангела — противные, но, тем не менее, насыщенные духопраной даже в большей мере, чем обычная плоть монстра. — Ну-ну, не расстраивайся, юная убийца чудовищ, ку-фу-фу, — похлопали меня по плечу. — Я понимаю твои чувства. И чтобы сгладить разочарование гурмана, хочу заверить, что когда шумиха немного утихнет, ты станешь полковником разведки. Я бы предложил что-то более материальное, но ты ведь теперь состоятельная совладелица золотого рудника. Верно, ку-фу? И правильно! Не может же такая чудесная защитница Империи и подруга Его Величества жить на скромный оклад пока ещё подполковника разведки?! Угу, в этом весь Онест: вечно смеющийся обжора, который от эмоций даже способен пустить слезу, но… это слёзы заживо пожирающего жертву крокодила. И намёк премьер-министра о том, что он знает о моих «маленьких слабостях», а в случае чего не только перестанет закрывать на них глаза, но и воспользуется этим для того, чтобы нанести удар. Но пока мы «дружим» — этого, конечно, не случится. Разумеется, «дружелюбный упитанный крокодил» — которым я порой представляла Онеста, вспоминая старый советский мультик про Чебурашку, — знал лишь о тех уязвимостях, которые я не скрывала или намеренно прятала не слишком хорошо, но менее опасным он от этого не становился. Тем более что даже его смерть отнюдь не устраняла эту опасность. Впрочем, о смерти говорить рано, ведь пока мы с ним «друзья», верно? — Я — молодой растущий организм, — улыбаюсь премьер-министру, поддерживая шутку. — Мне нужно обильно и хорошо питаться, чтобы вырасти большой и могучей защитницей Империи. — Ку-фу-фу, понимаю, понимаю, — сложив руки на животе, покивал Онест. — Но Империя велика и противоречива, трудно защитить всех сразу, — намекнул он. — Вы правы, господин премьер-министр, — согласилась я с ним. Спешить убеждать собеседника, будто бы именно его жирную задницу стану защищать в первую очередь, я, впрочем, тоже не стала. Лебезить и унижаться — это не в моём образе. Да и вообще… не хочу, нет для этого такой необходимости, чтобы ломать себя. Император верно заметил, что сильные воители — народ гордый, так что я на общем фоне смотрюсь даже неплохо. Что бы там ни кричали всякие вырожденцы о «высокомерии» и «своеволии». К чести Онеста, скажу, что он не стал меня дополнительно мурыжить, а передав мясо Бедствия бегом примчавшемуся лакею, вызванному через проводной телефон — ха, а наша продукция завоёвывает рынок, раз уже и у премьер-министра появилась! — после нескольких формальных любезностей отпустил с добрым напутствием. Мой конкурент за титул главного обжоры в Империи явно пребывал в приподнятом настроении и предвкушал новые необычные блюда из ангелятины. * * * Будо я в тот же день встретить не сумела. Генералиссимус оказался плотно занят в Генштабе, куда я решила не вламываться: не настолько у меня важное и срочное дело. Зато одной некроманси удалось наглядно увидеть ещё одну причину нелюбви обитателей Дворца к своей скромной персоне, пронаблюдав за тем, как Император чуть не сбил на своём велосипеде какого-то прыткого просителя, что выскочил чуть ли не под колёса мальчишке, который решил похвастаться своей лихостью перед замеченной подругой. И пусть неудачника не сбили, но возможность что-то нашептать счастливо перехваченному монарху обернулась для неудачника без толку отдавленной колесом ногой и ссадиной, оставленной педалью. Да уж! Его мелкое величество на железном коне не вдруг поймаешь. А если удастся пересечься, то нужно обладать отличной физической формой или талантом воителя, дабы не попасть в аварию и суметь изложить свою просьбу крутящему педали Императору. Неудивительно, что когда мимоидущие придворные узнавали особу, подарившую Макото его новую любимую игрушку (что после того постановочного суда стало происходить чаще), многие из них бросали на добрую девочку-волшебницу довольно… пылкие взгляды. Из той палитры, которая нравится демонам. Ну да ничего: заниматься бегом или развивать духовную силу — полезно. Обладатели солидных животов и мозолистых, насиженных задниц через пару-тройку лет мне ещё спасибо скажут, ха-ха-ха! Или нет. Ведь если всё пойдёт как надо, то их во Дворце уже не будет. Или вообще не будет. А мертвые, как правило, не склонны к болтливости. Улыбнувшись своей мысли, я отдала ментальный приказ духу-инструменту, который сейчас вновь перебрался из кинжала в мои самодельные наушники (или как правильно сказать об устройстве, выращенном из модифицированных тканей собственного тела?). В ушах заиграла одна из извечно позитивных песенок ностальгически любимой мною Гражданской Обороны. — Мёртвые не тлеют, не горят Не болеют, не болят Мёртвые не зреют, не гниют Не умеют — не живут… Возвращаясь к командующему и нашей встрече уже с ним. Так как теперь у меня имелось право свободного входа на территорию и во внутренние помещения Дворца (обычно недоступные не работающим там не очень знатным дворянам и даже многим аристократам), то поймать Будо на следующий день оказалось не очень сложно. Собственно, старика можно было и не ловить, передав через слуг пожелание о встрече; но учитывая, что непонятно, когда он ответит и назначит встречу сам и то, как на меня навалилась немаленькая куча дел, кроить свой график на ходу не хотелось. Проще уж сразу поймать желаемую персону. Ведь у Будо аврал отсутствовал, даже несмотря на планирование возможного скорого столкновения с РА и осознания генералами такого фактора, как наличие у революционеров своего Внеранга. Да, пусть Адам совершенно не проявил себя именно как боец, а моим отчётам о сложных боях с его Бедствиями — как с Севера, так и тех, что я не так давно отправляла через телеграф — не спешили безоглядно верить. Однако даже недолюбливающему меня скептику, если у него в голове есть зачатки мозга, вполне понятно, что в описанных мною (и иными свидетелями) схватках пастух чудовищ более чем умело натравливал на противников всякую страшную монстру и не менее ловко уходил от, казалось бы, гарантировано смертельных ударов, которые я ему наносила. В смысле, когда обнаруживала. А обнаружить гада нелегко. Даже мне. И ведь таких сенсоров, как одна некроманси, не столь уж и много. Да что скромничать: откровенно мало! То есть обычные войска даже не увидят того, кто их убивает — максимум прихлопнут очередную червивую марионетку. Отсюда и начавшиеся размышления генералитета. Но, как уже упоминалось, пока не слишком активные, потому как война с революционерами ещё не началась, а пастух монстров если с кем и сталкивался, то лишь со мной. И пока что счёт на моей стороне. Учитывая причину, по которой у генералиссимуса образовались дополнительные дела, от общения с той, кто имеет наибольшую полноту информации по новооткрывшейся проблеме, он бы всё равно не отказался. Даже в случае более… активной реакции на то, что Революцию, вероятно, не получится раздавить настолько легко, как мнится многим чиновникам и штабным офицерам. Так и вышло. Заметив свою ученицу, сидящую на солнышке и наслаждающуюся купленной в местном кафе мороженкой — весьма вкусной, кстати, хоть и дорогой даже по меркам столичных ресторанов — Будо кивнул на приветствие от поднявшейся на ноги убийцы, отослал вьющихся вокруг офицеров и придворных, после чего неспешно пошагал навстречу. Хм, судя по тому, как генералиссимус почти поставил себя на один уровень со мной: не продолжил идти мимо, ожидая, пока к нему подойдут с просьбой, не просто подозвал, как нижестоящую (что, учитывая мой статус «внешней ученицы» — вполне оправдано), а отослал свиту и пошёл навстречу, — сие можно воспринимать и фигурально. По всей видимости, старик собирается окончательно восстановить наши отношения, охладевшие после присвоения мне титула Имперского Рыцаря. И всё благодаря обрушившемуся на мою персону валу критики, а также восприимчивому юному Императору, который наивно решил защитить свою подругу, попутно, сам того не желая, подложив ей очередную свинью. Вот уж действительно: никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь! — Доброго дня, господин главнокомандующий, — вежливо поздоровалась я. — И ты здравствуй, ученица, — ответил он в менее формальном ключе, тем самым задавая беседе более свободный тон. — Слышал, ты вчера подарила Его Величеству перо Бедствия. Хочешь что-то добавить о сражении с ним и его хозяином к тому, что есть в отчёте? — Зависит от того, дошли ли до вас документы из Службы Разведки. И в какой полноте. По возвращении в Отряд я сдала подробный отчёт, где описывался в том числе бой сначала с ангелоидом, а потом с кракеном и двумя роями более слабых монстров, а глава передал его вверх по инстанциям. — Не получал, — никак не показывая отношения к «партнёрам по дружбе под ковром» дополнительными гримасами, ответил Будо. Сам его ответ уже звучал исчерпывающе красноречиво. — Тогда я с удовольствием дам вам все необходимые пояснения. Вместе с копией доклада. Громовержец кивнул, демонстрируя, что уловил прямой и иносказательный смыслы моего предложения поделиться зажимаемой разведкой информацией. — Следуй за мной. Сначала отправимся на полигон. Перед тем, как мы поговорим, я хочу оценить, насколько ты продвинулась. Я думала уточнить: пойдём мы пешком, двинемся на карете или пробежимся под ускорением, всё же до полигонов путь неблизкий. Но Будо предпочёл действие разговорам: приподнявшись над полом, командующий ускорился и полетел вперёд. Мне же пришлось догонять его, двигаясь трусцой… и ускорившись раз в сорок, ага. Спустя примерно полчаса субъективного времени, или приблизительно через минуту времени объективного мы достигли намеченной цели. Пробежка немного взбодрила, так что я вовсю предвкушала интересную схватку. Конечно, в полную силу здесь не разгуляешься: полигон хоть и заглублён в землю, отстоя минимум на два километра от любых построек, но… что такое два километра для разошедшегося Внеранга? И тем более для пары таких, хм, существ? Так что обойдёмся без призывов и применения масштабных способностей. — К слову, — произношу, когда командующий опустился на землю посреди полигона, и я, сбросив ускорение, встала рядом. — Мы с моими подчинёнными и союзниками взяли с напавшего на Кукуту Бедствия сувениры не только для Его Величества и премьер-министра, но и для вас. — С союзниками? — заинтересовался Будо. — Это ты про губернатора, местных разведчиков и того генерала из скандально прославившегося рода Хейг? Слышал разные мнения о нём. Разве у вас с ним не натянутые отношения? — Предпочитаю разделять дела и личное, как и генерал Кель, — отвечаю я, не подтверждая и не опровергая нашу с Келем взаимную неприязнь. Впрочем, Будо и сам понимал, что совсем неприятного человека его ученица — которую за время наших бесед, громовержец успел немного изучить — не взялась бы рекомендовать, как дельного офицера. Ибо совсем неприятный с моей точки зрения тип — это коррумпированная некомпетентная сволочь. А просто сволочей (даже в меру коррумпированных), но компетентных, я готова терпеть. — Значит, ты ручаешься, что этот Хейг не такой пропащий, как остальные члены его семьи? — испытующе поглядев на меня, спросил генералиссимус; увидев утвердительный кивок, он удовлетворённо смежил веки. — Хорошо. Буду следить за его достижениями. — Верю, что при поддержке властей города генерал Кель успешно справится со своими обязанностями, — начинаю закреплять на лезвии Яцу металлические накладки, которые, предполагая подобное развитие событий, заранее нагрузила на Эйпмана. — Но хватит о военных офицерах, вернёмся к сувенирам, — продолжаю свою речь. — Многокрылое Бедствие оказалось довольно сильным противником для своего немалого ранга. Не монстр Вне Категорий, конечно, далеко не он, но… Если бы Адам не поторопился, недостаточно хорошо обработав крылатого, отчего чудовище медленно реагировало и плохо слушалось приказов, то справиться с ним оказалось бы весьма трудной задачей. Не говоря уже о том, чтобы обойтись без катастрофического побочного ущерба. Соответственно, части ангелоида оказались весьма ценны, как основа для алхимических составов — особенно глаза, через которые он испускал световые лучи. И пусть сорвавшийся с «поводка» крылатый лучемёт смог ускользнуть, неожиданно оказавшись способным ещё и на телепортацию, мои питомцы смогли оторвать несколько кусков. — И ты хочешь поделиться таким ценным трофеем со мной? — поинтересовался громовержец с легко читаемым подтекстом «ты что-то от меня хочешь?» Неужели слухи о том, как я «подкупила премьер-министра», дав взятку мясом за внеочередное повышение, уже разошлись по Дворцу? Хм, разве что сам Онест поспособствовал их распространению. А он, пожалуй, мог, ибо подобное очень хорошо вписывалось в его маску тупого и жадного обжоры. — Монстр был большим и выдранные из него куски тоже оказались не такими уж и маленькими, так что себя я не обделила. И с моей стороны было бы очень некрасиво не поделиться с учителем и заступником тем, что может принести ему небольшую, но пользу, — произношу, отдельно указав, что дар является жестом благодарности, и ни на что большее я не рассчитываю. — Тем более что, как вы, возможно, знаете, я вчера уже угостила премьер-министра мясом с одного из крыльев. Оно довольно вкусное, хоть и не такое насыщенное энергией, как глаза, — добавляю я, дабы, в том случае, если слухи о «взятке Онесту» оказались плодом моего воображения, не возникло недопониманий, и Будо не обманулся, решив, что я якобы хочу переметнуться к его фракции. Нет уж! Предпочту избегать их с Онестом междусобойчика настолько долго, насколько вообще возможно. Нынешний опыт показывает, что балансировать, поддерживая хорошие отношения с теми и другими — куда выгоднее и безопаснее присоединения к конкретной фракции, сколь угодно сильной. — Я с благодарностью приму твой дар, ученица, — с кивком произнёс генералиссимус. — После поединка, — добавил он, а его тело начало окутываться электрическими разрядами. — Да, я тоже так подумала, — с усмешкой отвечаю, поудобнее перехватив рукоять оружия и активируя последний этап создания техники Нечестивой Ауры, благо духовная и негативная силы уже собрались в теле и энергетической оболочке, ожидая лишь команды. Предсказуемо не став дожидаться завершения техники, хозяин повелевающего электричеством тейгу-доспеха обрушил на меня мощный потоковый разряд. Зная о выработанной ученицей способности сопротивляться электричеству, командующий не сдерживался. Ну, почти. Кого послабее обратило бы в головешку или разорвало от избыточного давления испарившейся внутри тела жидкости. Да и меня, если бы не недосформированная защитная техника, тоже вывело бы из строя. Ненадолго, нет... но в высокоскоростном бою даже пара десятых долей секунды — почти вечность. Даже так остаточный заряд, который не смогла поглотить Нечестивая Аура и отвести в сторону духовная сила, смог вызвать короткие спазмы и лёгкий шок. И их оказалось довольно, чтобы противник, добавивший к толстущему разряду ещё и средних размеров тёмный энергетический шар с жёлтыми и синими прожилками, который я не сумела отразить и была вынуждена принять на грудь, приблизился на расстояние вытянутой руки. Приблизился, отбил неловко попытавшуюся его ужалить Яцуфусу в сторону, а потом заехал своим окутанным молниями кулачищем мне по лицу. Больно! У Будо уже имелся опыт схваток со своей весьма крепкой и живучей ученицей, да и желание проверить, достойна ли она носить титул Третьей Сильнейшей, тоже присутствовало. Так что лупил старик — моё почтение, практически не сдерживаясь. Куда там тем «поглаживаниям», которые запомнились мне по нашим первым спаррингам! Собственно, попали мне не совсем по лицу, поэтому щеголять разбитой физией не придётся: я всё-таки успела достаточно прийти в себя, дабы поднять руку и наклонить голову под выверенными углами. В результате кулак скользнул сначала по локтю, а потом и, немного задев ухо, проехался по черепу, не нанеся заметных повреждений. Так, кожу содрало. Но ощущения вышли действительно не из приятных, особенно учитывая присовокупившееся к кинетическому урону поражение духовным электричеством. Ещё и моё маленькое хрупкое тельце откинуло в сторону, закрутив в полёте. Хотя как — откинуло? Я сама и совершенно сознательно позволила удару снести себя назад, заодно оттолкнувшись от земли сначала ногами, а потом руками и, подкорректировав движение духовной силой, перевела беспорядочное вращение в полёте почти что в акробатический трюк. Даже попыталась неожиданно полоснуть противника кончиком клинка по одному из незащищённых участков! Увы, неудачно: прикрытое накладками лезвие лишь скользнуло по подставленному под удар непробиваемому металлу доспеха. Противник попытался последовать за мной, желая окончательно подавить в ближнем бою, пока я не успела утвердиться на ногах и очухаться; однако в этот раз неудача настигла уже его. Может, относительно электрического громилы в (почти) непробиваемом доспехе одна вечно юная девочка-волшебница является не только более мелкой, но ещё и слабой, и хрупкой. Но в то же время я имею заметное преимущество в скорости, ловкости и гибкости. Пусть это преимущество отнюдь не так велико, как хотелось бы — по крайней мере, если не выкладывать разом все козыри — но его всё же хватило, чтобы выкрутиться из ситуации. Таким образом, разорвав дистанцию — и отпугнув Будо усиленным Штормом Молний негативной силы, которые пусть и не могли серьёзно угрожать противнику, однако в случае удачного попадания были способны ухудшить контроль над духовной силой, заодно вызвав болевой спазм, ставя в невыгодное положение уже его — я таки завершила свою защитную технику. После того как Нечестивая Аура вышла на рабочие обороты, не норовя развалиться от очередного удара, стало полегче: и молнии перестали представлять настоящую угрозу, и тратить силы на поддержание незавершённой техники больше не приходилось. Впрочем, то, что "простые" духовные молнии не могли пробить покров, ещё не значило, что их создатель, поднапрягшись, не выдаст нечто более серьёзного, вроде тех же убойных энергетических лучей. Так что я не расслаблялась. Будо, конечно, сдерживался, пока не зная пределов прочности новой защиты ученицы и не спеша выкладывать потенциально смертельные козыри в тренировочной схватке. Присутствовало также опасение переусердствовать и разрушить что-то из близлежащих построек: напомню, два километра безопасной зоны — на самом деле не столь уж и много для действительно мощных атак. Но возможность того, что прилетит нечто опасное, всё же оставалась, и её следовало учитывать. Да и слепящий эффект от разрядов, которые мельтешили в глазах и мешали разобрать движения противника, тоже никуда не девался. Но, если говорить о влиянии на зрение, тут мы оказались в равных позициях. Нечестивая Аура — та ещё ломающая глаза бяка, как для тех, кто не я или мои марионетки: слабые (и даже не такие уж и слабые) воители при неосторожном взгляде могут если не тронуться умом или вырубиться, то потерять ориентацию в пространстве, а сильным просто сложно сконцентрироваться и отслеживать движения. В общем, дальше бой пошёл примерно на равных. И в один прекрасный момент громовержец — непомерно сильный, но всё же давно отвыкший от боёв с противниками, которые не уступают ему по всем статьям, а также не использующий оружие, что уменьшало его диапазон досягаемости — ошибся. Не сильно, просто не совсем верно просчитал мои действия и не успел до конца убрать ногу. Но этой небольшой дыры в защите хватило, чтобы потемневший от негативной силы кончик Яцу чиркнул его под коленом. Будо захромал. Даже не столько соблюдая правила, по которым ограничивающие подвижность условные раны должны влиять на оную подвижность в спарринге, а в силу влияния негативной энергии. Не только громовержец не жалел партнёршу по спаррингу, я тоже не особенно сдерживалась. Естественно, я не могла не воспользоваться открывшейся возможностью и усилила нажим. Но противник, в общем-то, и не возражал, вновь попытавшись навязать схватку на удобном для себя близком расстоянии. И не сказать, что без успеха. «Блин! — пронеслось в голове у незадачливой некроманси, на которую обрушился целый град ударов. — Такими темпами меня сейчас как ту заживо отбиваемую собаку забьют!» Не то чтобы я начала паниковать, но определённое беспокойство испытала, ведь уже настроилась на победу, а тут весы норовят качнуться в иную сторону. И даже разогнанный разум вкупе со способностью ограниченного предвидения пока не особо помогали. Старик явно вознамерился победить. А ведь этот тренировочный бой и так проходил несколько ожесточённее, чем обычно! Причём аж со старта! Да, хоть Будо и захромал, и лишился своего самого опасного оружия в виде духовных молний и энергетических сфер (которые, если их не раздувать совсем уж сильно, также не имели шанса пробить мою защиту, лишь оставляли вокруг кратеры и оплавленные рытвины), отчего оказался вынужден драться без оружия против вооружённой противницы — однако для меня это не слишком-то и упрощало ситуацию. Командующий прекрасно знал о своих сильных и слабых сторонах и больше не допускал образования опасных дыр в защите. Его пудовые кулаки и ноги (нога, больной он предусмотрительно махать не пытался) целили не абы куда, и летели не абы как, а всегда таким образом, чтобы дотянуться до меня, в то время как я в ответ могла бы разве что высечь немного искр из непробиваемого металла защиты. Разумеется, благодаря опыту сверхблизких схваток с Юрэем я не терялась и тоже отвечала, задействуя все ударные поверхности тела и меча, маневрируя и пытаясь отвязаться от старика, прицепившегося ко мне словно репей. Но командующий, как уже говорилось, оставался крепче и сильнее. И не слишком уступал в скорости. И давил, давил, давил. А ещё громовержец хорошо знал о моей технике «рывка», что осложняло её успешное применение: я трижды пыталась с её помощью переломить ход боя и дважды не добилась ничего, а один раз и вовсе едва не попалась на провокацию, вынужденная растягивать время сверхинтенсивного форсажа, дабы уйти от приготовленной опытным воителем ловушки. Поражения и «отрицательных очков за травмы» удалось избежать, но учитывая тот факт, что каждая неудача неприятно била по моему всё ещё достаточно скромному запасу сил, общее положение скорее ухудшалось. Мой стиль, моя специализация категорически не годились для победы путём изматывания противника. Ну, при встрече с равным. Измотать Мастера, даже спеца именно по выносливости, я бы сумела. Просто за счёт несопоставимо большего резерва духовной силы и точного, почти ювелирного её дозирования. То, что для Мастера Боя — предельная, без малого рвущая жилы схватка на грани, для меня — этакий ровный, не слишком быстрый бег трусцой. Темп, в котором я могу сражаться буквально часами. А вот Будо... да, противник-Внеранг, причём опытнейший — совсем иной случай! Не то чтобы в запасе не имелось мощных козырей на такой случай. Но это для реального боя или спарринга с тем, кому я могу полностью доверять, вроде уже упомянутого Генсэя-Юрэя. Да и, чего греха таить, хотелось победить в равных условиях, без хитрых уловок, которые противник не использует, хотя мог бы. Та же способность к полёту может очень сильно повлиять на маневренность (хотя подловить на взлёте тоже можно), не говоря уж об использовании стержней-накопителей, кои позволяли, не тратя времени на накопление энергии, выдавать чудовищные по силе энергетические атаки, которые моя далёкая от идеала Нечестивая Аура вряд ли сдержит. Но раз договорились, что поединок проходит без этого, то старик даже не пытается отступать от правил. Хотя ему и не надо. Сила и опыт вполне достойно парируют скорость и реакцию. Учитывая, что у нас тут всего лишь тренировка, а я тоже не прочь наладить отношения с Будо, то победа, вырванная обманом, обернётся скорее поражением. К тому же вариант, когда нам придётся схлестнуться в настоящем бою, я не отбрасывала, предпочитая приберечь парочку трюков. Как, полагаю, и он. Поэтому я держалась, берегла силы и выжидала. И дождалась! В один прекрасный момент, когда мне под натиском удалось скопить достаточно негативной энергии, поймав удачное мгновение, я выпустила её прямо с поверхности головы, прикрытой Нечестивой Аурой. Техника и сама могла генерировать не слишком сильные разряды негативной энергии, так что ничего неожиданного. Но вот увеличенная сила всплеска (откровенно скажем, несравнимого с настоящим Штормом Молний, так что я не смогла бы толком травмировать глаза и лицо командующего этим эрзацем, даже если бы захотела) и то, что он произошёл вплотную к верхней части тела противника — заставили того сбиться и сделать шаг назад. Не теряя времени, я вложила заметную часть запасов выносливости в новый всплеск ускорения. Будо (который хоть и лишился способности видеть партнёршу по тренировочной схватке напрямую, но всё равно каким-то образом примерно знал, где я нахожусь и что делаю) попытался вновь заставить меня растратить короткое время сверхускорения на малополезные вещи, вроде попытки защититься от слабых, но ярких разрядов или пробиться через заранее подготовленную защиту. Однако временные проблемы со зрением всё же сыграли свою роль, так что я успешно обманула противника, сначала совершив ложное движение влево, потом качнулась вправо, «пропустив» намерение атаковать с этой стороны — и лишь в конце совершила настоящий рывок влево, уколов командующего в подмышку. Да! Пусть рана в подмышку — где проходили магистральные сосуды, нервы и сухожилия — и не убьёт на месте (всё-таки удар шёл снизу вверх, так что до сердца или позвоночника лезвие бы не достало), а достаточно сильный воитель имеет шансы оклематься, особенно, если оказать ему медицинскую помощь. Однако подобное ранение всё равно заметно ослабит бойца, лишившегося возможности нормально использовать руку. Это не говоря о негативной энергии, щедрую толику которой я бы не преминула влить в рану, а уж она бы хорошо прошлась по всем близлежащим внутренностям. Ведь даже та малая часть, что прошла сквозь тканую броню, принесла заметную толику боли и ухудшила контроль над конечностью. Так что тут без вариантов. Только смерть. Пусть, быть может, и не мгновенная. Будо это всё понимал не хуже меня, поэтому не стал пытаться отрицать очевидное и продолжать бой, сбросив ускорение и остановившись. Я тоже последовала его примеру, рассеяв начавшую потихоньку давить на разум Нечестивую Ауру и остановившись перед замершим на месте громовержцем. Победа! * * * — Ты сильно продвинулась с прошлого раза, ученица, — после паузы произнёс побеждённый Будо. — Я горд за тебя. Титул воительницы Вне Рангов — твой по праву, — сказал он, ничем не показывая того, что вообще-то хотел победить, дабы продолжить беседу с более высокой позиции «опытного воина и наставника». Лишь кратковременная эмоция досады его выдала (впрочем, она быстро утонула в искренней радости и гордости за меня). Того, что ему хорошо досталось, громовержец тоже старался не демонстрировать. Но его выдавала слишком уж статичная и немного перекошенная поза, а также закаменевшее сильнее обычного лицо. На фоне перепаханного, словно после артобстрела, полигона, пропахшего озоном и какой-то гарью напополам с поднятым в воздух песком, выглядел боевой дед, я бы сказала, монументально. — Жаль, что я причастен к становлению столь выдающегося таланта меньше, чем мог бы. Стоило обратить на тебя внимание ещё тогда, в первый раз, когда я познакомился с Элитной Семёркой. — Благодарю, ха, за высокую оценку, наставник Будо, — учащённо дыша, изобразила я поклон в ответ на словесный реверанс командующего; мысленно же отметила, что вряд ли интерес Будо изменил бы судьбу Семёрки и тогдашней меня в лучшую сторону. — Не все вещи, х-ха, измеряются временем. Многие, ха, идеи я почерпнула или смогла развить благодаря вам. Да и тогда, уф, вы поделились своими наставлениями не только с моей старшей сестрой, но, ха, в числе остальных членов Семёрки и со мной. — Да, вижу: твои энергетические атаки стали сильнее, — не став комментировать нынешнюю позицию Акаме, одобрительно сказал громовержец. — А ещё ты довела до ума свою защитную технику. Не видел в архивах описания такой нарушающей восприятия защиты. Твоя личная разработка? — наполовину утвердительно произнёс он. — Весьма достойный результат. Тем более достойный, что силы твоего тейгу совсем не предназначены для такого. — Уф-ф, пожалуй, что личная, — делая глубокие вдохи и выдохи, отвечаю расщедрившемуся на похвалы командующему. — И всё равно в ближнем бою, хах, бесполезная. А в дальнем… сильно сомневаюсь, что она выдержит по-настоящему мощную атаку. — Не принижай себя, Куроме. Ты — гений, каких и в роду Абэ можно было пересчитать по пальцам. Или даже во всех высших родах, — задумчивым тоном добавил командующий. Я тоже задумалась. Будо — не просто воитель, но и глава высшего рода, одного из им упомянутых, а также глава фракции старой аристократии. Такие намёки от него не могут являться просто словами. Что подтверждалось эмпатией. Ну да генералиссимус — не из хитрецов. Тем паче при его силе хитрости почти никогда и не нужны: уж он-то может позволить себе говорить именно то, что думает. Думать, будучи вымотанной после пусть тренировочного, но весьма напряжённого боя, оказалось тяжеловато. Но если сказанное — не просто пришедшееся к слову сравнение, то что? Старик, при всей своей доброжелательности, так-то даже от присвоения мне формального титула Имперского Рыцаря в восторг не пришёл. А тут какие-то непонятные намёки на связь с древним и давно исчезнувшим родом Абэ. Очень сомневаюсь, что генералиссимус и его фракция даже обсуждать мои «права» на владение северо-восточным регионом Империи станут всерьёз. Это просто за гранью реального. Большая часть наших высокопородных интриганов скорее выпустит себе кишки, чем позволит какой-то выскочке занять место у вершины феодальной пирамиды! А лучше выпустит кишки выскочке, угу. Политически — потому что физически мне навредить у них выпускалка отвалится. Будо что — действительно рассчитывает, будто я присоединюсь к их фракции из призрачной надежды получить высший титул? С моими-то неоднократно звучавшими заявлениями о «потомственном крестьянстве»? Или генералиссимус из рода генералиссимусов, обладающий своей собственной устоявшейся парадигмой мышления, просто не верит в то, что я действительно не желаю аристократического статуса, а не треплюсь, чтобы подчеркнуть свои способности, позволившие вскарабкаться на вершину иерархии воителей? Или для него мощь воительницы Вне Рангов сама по себе даёт право на высокий статус? В исконных имперских традициях: не аристократических даже, а меритократических. Так сказать, подтверди ранг Мастера — стань наследственной благородной, подтверди ранг Высшего Мастера — стань владетельной либо равной им, уверенно сделай следующий шаг вверх, и... Какие ещё варианты? Не замуж же за одного из своих родичей он хочет выдать «праправнучку Мертвителя»? Ещё сомнительнее. Старик знает, что я в подобном, кхм, не заинтересована. Да и породу улучшить не получится: бесплодна-с. Что также известно всем заинтересованным. Странно это всё. Сам громовержец не торопился пояснять свои мотивы, предпочитая исподволь наблюдать за реакцией ученицы на свои слова, явно ожидая, что находясь под эмоциями и будучи уставшей, я не смогу полностью себя контролировать. Зря старался. Я и так не собиралась скрывать своего отношения, которое, как и ко многому иному, оставалось достаточно пофигистичным. То есть мне, конечно, нравится считать, что моя сила — результат сугубо моих собственных стараний. Но и не признавать, что хороший начальный толчок моему прогрессу, как воительницы, дал именно выигрыш в генетическую лотерею — оказалось бы глупостью. И какая разница, в чём причина нашей со старшей и младшей сёстрами склонности к духовным искусствам? В простой ли генетической совместимости отца и матери, усиленной особенностью энергетики Каи, или в том, что оба родителя оказались дальними потомками боковых ветвей рода Абэ, чьи дети получили заснувшие в поколениях признаки предков-воителей? Да хоть во всём этом разом! Стартовые условия — это стартовые условия, не более. Шагать по ступеням лестницы могущества надо самому; чисто на генетике с алхимией можно сделаться максимум Воином. И то слабеньким, какого иной опытный Адепт в бою разделает. Прыгать от радости от того, что мне перед носом подвесили морковку «бла-ародства», я тоже не собиралась, хоть и не стану отказываться от упрощающих исполнение планов приятных аспектов бытия «не совсем выскочкой, а почти право имеющей». Всё равно это временно. В конце концов, как на мой взгляд, институт деления людей на сословия следует если не упразднить, то изрядно перетряхнуть, забрав у феодалов власть и лишив высших дворян большинства привилегий, позволив пользоваться оставшимися лишь тем, кто реально служит стране, а не, в лучшем случае, бездельничает, паразитируя на своём владении, а в худшем — ведёт беспощадную к окружающим внутреннюю конкурентную борьбу с другими такими же «мини-царьками». Так что в случае моей победы начнутся постепенные реформы. — Понимание своих недостатков мотивирует к развитию, — уже почти не пыхтя, отвечаю с искренним равнодушием к прозвучавшим намёкам, одновременно приводя себя в порядок — благо что наличие способности к метаморфизму (и Эйпман, который нёс в заспинном коробе всякое-разное, в том числе зеркальце, расчёску и прочее) этому здорово помогали. — Я с уважением отношусь к другим достойным воителям настоящего или героям прошлого. Однако же я не возвожу их на пьедестал, а стремлюсь их превзойти. — Юность и самонадеянность, — на первый взгляд с укором, но на самом деле с неким даже ностальгическим одобрением произнёс главнокомандующий (к которому, казалось, пыль и грязь не липли совсем). — Но именно молодые дерзанием своим расширяют границы. Те, кто не ломает крылья и добивается успеха, — добавил он, предостерегая меня от излишней самоуверенности и горького разочарования, которое может прийти и отнять силы и веру в себя после ряда неудач. Хороший он всё-таки дядька, этот Будо. Добрый. Особенно как для его положения. Пусть это и не вдруг заметишь за образом строгости и суровости. Вон, даже вторым слоем напомнил о том, что его амбициозная ученица, если продолжит пытаться лавировать меж чужих интересов, может оказаться меж жерновов вступивших в конфронтацию фракций. Причём именно напомнил, а не озвучил завуалированную угрозу. Чтобы правильно понять вложенный оттенок смысла, даже эмпатии не требовалось — достаточно иметь некоторый опыт общения со склонным к прямолинейности военным. Но меня об опасностях и разочарованиях предупреждать не надо: я не юный и хрупкий, не знающий ужасов окружающего мира цветочек, заботливо взращённый влиятельной роднёй. Одну добрую некроманси жизнь уже всласть жевала, давила и ломала, но пока что безуспешно. Меня проще уничтожить, чем скомкать и вылепить по желаемой форме, лишив воли для борьбы. Но этого оная некроманси вслух говорить, конечно, не станет. Слишком уж явно прозвучит в подобных словах претензия на субъектность. Рано. И вообще не в моём характере — откровенничать... без острой нужды. — Понимаю. И благодарю за добрый совет, — сказала я. — Что ж, тогда и ты не откажи мне и поделись своими мыслями о силах отколовшихся провинций. А также про их неожиданно объявившегося якобы воителя Вне Категорий, — сказал Будо и, заметив, что я очухалась и более-менее привела в себя в порядок, неспешно зашагал на выход с территории изрядно перепаханного полигона, где тут и там истекали жаром воронки и участки оплавленного песка. — Я бы не сказала, что пастух монстров является Внерангом именно как воитель. Он ни разу не попытался вступить в схватку лично. Однако для его противников это скорее проблема: очень уж этот гад любит прятаться, пока подчинённые им монстры действуют. А если даже удаётся обнаружить кого-то похожего на контролёра, то это, скорее всего, будет бесполезно. «Контролёром», вероятно, окажется одна из его человеческих марионеток, управляемых через внедрённых в неё паразитических монстров. — Но ты несколько раз встречалась с ним, всегда обращала в бегство и один раз тяжело ранила, — заметил идущий рядом Будо. — Да, это верно. Обладая хорошей сенсорикой и опытом, есть шанс заметить настоящего поводыря. И я с самого начала не играла с ним в поддавки, с самой первой встречи прилагала все силы к тому, чтобы уничтожить его. Но даже зная, с кем имею дело, подготовившись и атакуя в полную силу — добилась лишь частичного успеха. Подчинённые монстры активно мешают поискам и попыткам достать кукловода, а сам южанин очень хорош в том, чтобы драпать от угрозы и восстанавливаться от полученных ран. Так что пусть я и смогла достать его на землях революционеров, но не сомневаюсь, что он вновь восстановится, как это уже случилось с оторванными моей питомицей ногами. И в следующий раз станет лишь осторожней. — Неприятная картина, — вынуждено признал громовержец. — Империи служит ещё один контролёр монстров, но его сила имеет множество ограничений. И сам он… представляет из себя силу только в связке с укрощённой Аномалией под Дворцом. А этот южный дикарь, судя по твоим словам, и без подобных подпорок может куда больше. Как ты думаешь, велик ли риск, что он сможет перехватить контроль над охраняющими Столицу монстрами? — Я не слишком хорошо представляю точные механики и способности артефактов, контролирующих живых демонических зверей. Скорее, вообще не представляю: мой собственный контроль имеет иную природу. Но два раза я видела, как достаточно сильные и умные монстры выходили из-под контроля южанина. И судя по тому, что я смогла понять, когда произошла атака на Кукуту, ему нужно время на полноценное подчинение нового питомца, а в случае спешки наложенный контроль оставляет желать лучшего. С другой стороны, в Масейо против меня действовали два роя различных тварей, так что ограничения на количество подконтрольных существ, возможно, связаны лишь с ресурсами, которых они требуют для своего существования. — То есть перехватить контроль над нашими монстрами или подчинить хозяев всех встретившихся на пути Аномалий он не сможет, — едва заметно кивнул громовержец. — Хорошо. — Вы тоже считаете, что Революционная Армия решится напасть на Империю? — Это одна из существующих возможностей, — ответил генералиссимус. — И мы должны к ней подготовиться. Вспомнив как «подготовились» к наступлению революционеров в известном мне-Виктору варианте развития событий, я только лишь мысленно хмыкнула. Не хочу сказать ничего плохого о командующем и его компетенции. Но коррупция, безграмотность и паршивое моральное состояние военных на местах, для которых именно вконец заворовавшееся вышестоящее начальство и правительство, что всегда готово оплевать и обесценить любую победу, воспринимается как большее зло, чем открытые враги… эти факторы могут угробить любой план. Как там было-то... "бессмысленно говорить о точности стрельбы при отсутствии снарядов; бессмысленно говорить о качестве командования в условиях обрыва связи". Впрочем, я уже раздавила достаточно бабочек. Тот же военный министр Кокэй, главный армейский казнокрад и коррупционер, благополучно сдох. Как сдохли или ушли в отставку многие его сторонники и идеологические последователи. И после него столь же яркого персонажа — который был готов торговать казённым оружием хоть с бандитами, хоть с революционерами, хоть… да даже с демонами, вылези они из-за кромки и предложи золото! А ещё обожал экономить на раненых и отставниках, а также использовать армию для жестоких подавлений любых маломальских народных волнений, если за это платят заинтересованные лица — уже не появится. Поэтому я почти уверена, что такое похабство, когда целые полки и дивизии, со всеми рядовыми и офицерами, в полном составе переходят на сторону тех, кого их послали уничтожить или сдержать — вряд ли случится. По крайней мере, не в настолько массовом порядке, как в памятном мне каноне! Так мы с Будо и возвращались, неспешно шагая и обсуждая наши (и врагов) преимущества и недостатки. Да, старик интересовался не только змеелюбом или тем, как я оцениваю военные силы РА, на землях которой собирала информацию, готовясь действовать, но и тем, что творится на окраинах. И так как Сайкю уже не министр, а я стала вполне себе фигурой, которую не смогли пошатнуть мои противники, устроившие скандал и явно поддержавшие их западные шпионы, то и причин особо скрытничать я не видела. Тем более что на мою жалобу, что не выходит смастерить себе проводящий духовную силу доспех, командующий разрешил осмотреть гвардейскую броню в разобранном виде: вдруг почерпну идеи. Хотя выносить из отведённого места (или совсем уж курочить дорогое и секретное имущество) мне, конечно, не разрешили. Я поведала о том, что происходило на Севере и как нам «помогали» многие местные чиновники, дворяне и даже высшие армейские офицеры и о том, что могло бы произойти, не начни я активно действовать. Также рассказала и про некоторые занимательные детали происходящего на юге Империи, где часть местных элит, формально поддерживающей имперскую власть, не брезгуют вести дела с РА и вообще находятся непонятно на чьей стороне. — …Вследствие этого, если начнутся боевые действия против революционеров, на юге я могу поручиться лишь за Кукуту и (частично) провинции, связанные с ней общими интересами. С севером и северо-востоком дела обстоят несколько лучше, но и там имеются свои серьёзные проблемы, — подвела я итог. По эмоциям Будо было заметно, что неурядицы на окраинах не являются для него такой уж новостью, однако того, насколько они глубоко укоренились и переплелись — он не знал. Но также эмпатия (и даже голос с мимикой) подсказывали, что по мере моего рассказа и его уточнений, в голове генералиссимуса выстраивалась цельная картина, которая его совсем не радовала. Будо, несомненно, тоже читал отчёты, где всё это упоминалось, — но частями, без серьёзной систематизации, о которой надо заботиться отдельно, что весьма непросто; и податели оных отчётов явно старались размывать общую обстановку, представляя всё в виде частных проблем на фоне якобы стабильного и контролируемого фона. А тут оказывается, что чуть ли не вся обстановка состоит из таких «частностей», отчего происходит стабильное и системное сползание в пропасть. Которое, впрочем, мне удалось притормозить. Кое-где, местами. Едва ли не превозмогая — и получив за это известную, хм-хм, "благодарность", ага. Из более близкого: не забыла я и про тот цирк, что местные вороватые чинуши устроили в городе Южные Врата, где благодаря этим непомерно жадным и безответственным деятелям выгоревший участок престижного района стал центром расползающейся от него трущобной клоаки. Рассказала я это якобы мимоходом, в качестве малозначимого на общем фоне курьёза. Но Будо, который являлся лордом-протектором пояса окружающих Столицу городов-врат, аж сжал заискрившиеся от разрядов кулаки. Как и планировалось. — Я обязательно лично проверю твои слова и приму меры, Куроме, — остановившись, посмотрел на меня командующий, когда мы на четверть километра приблизились к одной из достаточно оживлённых дорожек, где несла патруль пара гвардейцев. — Спасибо, что поделилась информацией. — Бороться с проблемами государства — это мой долг. Основная функция службы разведки и её офицеров, истинная, ради которой мы вообще существуем — предоставлять властям своевременную обратную связь о ситуации внутри страны и за её пределами. Но я бы попросила вас не слишком распространяться об источнике полученных данных. Достаточно и того, что я поведала вам о способностях Адама и его революционных дружках. В ином случае, боюсь, к моим нынешним проблемам добавится и ряд новых. — Понимаю и принимаю, — коротко ответил всё ещё пребывающий на взводе генералиссимус. — А теперь идём. Я прикажу, чтобы нам доставили контейнеры для духовно-активных частей монстров, — добавил он. После этого командующий отвернулся от меня и продолжил свой путь, шагая прямо к патрульным. В эмпатическом восприятии он теперь походил на грозовое облачко. Этакая гневная озабоченность в оболочке привычной самодисциплины. «Да уж… подкинула я старику поводов для размышлений, а также не самой приятной работёнки, — хмыкнула я мысленно. — Но лучше уж сейчас, и намного лучше, чем в самый аврал, когда под ногами начнёт гореть земля. А ещё его бурная деятельность отвлечёт внимание от одной скромной некроманси. Так что за это стоит съесть вкусняшку», — с этой мыслью я предупредила Будо, что сейчас снова призову Эйпмана, после чего взяла у появившегося перед нами обезьяна пару больших и питательных орехово-ягодно-медовых батончиков, покрытых молочным шоколадом, а миньон, который нёс в том числе и контейнер с алхимией, пошёл рядом с нами. Один из батончиков я протянула Будо. А тот к моему удивлению (и лёгкому разочарованию) взял. — Вкусно, — оценил угощение громовержец. — Напоминает молодость: раньше я брал похожие батончики на дальние вылеты. Только не такие сладкие, — добавил он, когда угощение закончилось, а мы преодолели половину пути до гвардейского патруля. Вторую половину идти не пришлось — гвардейцы, повинуясь жесту высокого начальства, сами бодро пришагали к нам навстречу. Вскоре, выслушав распоряжения, один из них в ускорении рванул за контейнерами, а другой получил инструкции о том, куда следует вести любопытную ученицу командующего и что говорить завскладом доспехов. Некоторое время мы с Будо — который счёл невежливым не присутствовать при передаче ценного дара лично — провели за разговором на малозначимые темы, вроде забавных историй о том, как Император лихачит на велосипеде или дошедших до Генштаба сводок о победоносном наступлении Эсдес и примкнувших к ней войск Северного Королевства. О последнем я хоть и узнала ранее, но всё равно не могла не подивиться стечению обстоятельств. Кто бы мог подумать, что Карл — тот незнатный северный Мастер, которого после разгрома лагеря восточного корпуса армии Северного Королевства я не стала пленять или убивать, а отпустила с посланием к вышестоящим офицерам противника — станет не только тем, кто умудрился добить удравшего от меня S-рангового трёхрога (что, судя по всему, когда-то сожрал тейгуюзера), но и, в конечном итоге, прирежет северного принца, лишив Эсдес знатного трофея и садистского удовольствия? Я, конечно, надеялась, что Карл сможет повлиять на расклады в лучшую для нас сторону. Отчего и пыталась внушить мужчине мысль (правдивую, но тогда совсем не очевидную) о том, что полноценную войну Северу не выиграть и что для минимизации потерь следует начать переговоры до того, как Эсдес превратит всю их страну в ледяную пустошь пополам с пепелищем. Но я совсем не рассчитывала на то, что известный, уважаемый в северной армии и довольно сильный тейгуюзер с интересным прозвищем Бессмертный бросит вызов решившему воевать до конца боевому вождю северян, победит, а потом вовремя капитулирует, не позволив Эсдес канонично выморозить город-крепость и взять в плен Нума Сейка. Как и на то, что войска под руководством Карла не отправятся в лагерь военнопленных, а присоединятся к имперской армии, постепенно обрастая всё новыми и новыми полками из тех, что сообразили, куда дует ветер. Это вам не бабочку растоптать. Это уже тянет на управление тектоническими плитами истории! — Да уж, не задалась для Эсдес эта война, — иронично заметила я. — Ты так думаешь? — с замешанным на не совсем понятных эмоциях любопытством поинтересовался Будо. — Конечно! — кивнула я, забросив в рот печеньку из взятого у Эйпмана мешочка. — Для Империи, судя по вашим словам, сейчас всё идёт хорошо и плавно, без особенных трудностей. Но вот для нашей любительницы хорошей драки — это «гладко» равно понятию «скучно». — Не думал, что у вас с ней такое взаимопонимание, — игнорируя навострившего уши гвардейца, Будо продолжил выспрашивать о Ледяной Смерти. — Не то чтобы взаимопонимание, мы не настолько близко и долго знакомы. Но подраться и поговорить с ней было интересно. Эсдес ещё во время нашей встречи выглядела опечаленной оттого, что я выбила часть интересных целей. А уж когда у неё «украли» возможность победить и сломать прославленного Героя Севера… хотела бы я посмотреть на неё в этот момент! «А вот прочувствовать на себе недовольство обманутой женщины, которой не позволил повеселиться мой (в некоторой степени) протеже — наоборот, не хочется, — мысленно добавила я, представляя, как бедную маленькую и хрупкую меня будут морозить и бить на обещанном «злой Снегурочке» повторном спарринге. — Но придётся». — Как бы Ледяной Смерти не стало слишком весело, — едва заметно качнул головой Будо, но глянув на гвардейца, не стал развивать тему, тем более что его напарник уже нёсся к нам с запрошенными контейнерами. Я же отметила для себя, что следует подробнее изучить как донесения своей северной агентуры, так и ту информацию, что идёт через наших людей в рядах Службы Разведки. Раз уж до Будо дошли данные, заставляющие его подозревать нехорошее, то там должно происходить нечто достаточно заметное. Неужели западники зашевелились, решив подгадить напоследок? Ой-ой. Впрочем, это после. Пока же я вытащила из наспинного короба Эйпмана контейнеры, а потом и извлекла из них пару относительно небольших (размером с арбуз) глазиков ангелоида, и под одобрительным взглядом впечатлённого увесистостью и флёром плотной духопраны — явно хорошо различимым таким хорошим сенсором, как командующий — поместила свои дары в предоставленную тару. — Благодарю за ценный дар, ученица, — так, чтобы услышали свидетели, которых помимо гвардейцев собралось несколько человек, стоящих поодаль и осторожно наблюдающих за происходящим, проговорил генералиссимус. — От своего имени и от имени гвардии. Думаю, самым верным моим гвардейцам пора помочь сделать новый шаг на пути возвышения. И часть монстра ранга S им в этом поможет. «Хитрый старик!» — мысленно восхитилась я, представляя, что после этих слов (услышанных гвардейцами, которые обязательно разнесут весть) начнётся в рядах подчинённых Будо. Сомневаюсь, что на усиление гвардии уйдёт целый глазик или даже половина, но Воинам (и, возможно, сильнейшим Адептам, что застряли на грани перехода к новому рангу) не требуется столь уж много. Тем более немногочисленным Воинам, которых командующий сочтёт верными и перспективными. Да и не только в рядах гвардии начнётся. Не сомневаюсь, что слухи о том, кто именно тут разбрасывается кусками Бедствия, очень быстро разойдутся по Дворцу и Столице, после чего ко мне неизбежно потянутся заинтересованные лица. В принципе, я держала в уме возможность подобного развития событий. И я вовсе не против такой вот рекламы, ибо готова поторговать тем, что останется после изготовления алхимии для Отряда и моих приближённых. Не за деньги, конечно: нынче их у тайной хозяйки крупнейшей теневой организации и ряда групп промышленных и торговых предприятий и так достаточно много. Нет, барыжить ценным лутом буду строго за услуги и обязательства. Так что демонстрация, которую провернул Будо, мне в целом на руку. Единственный минус — это необходимость устроить очередной приём, куда следует пригласить представителей заинтересованных сторон. Но приём для тех, кто выступил в мою защиту, и так придётся устраивать, так что не страшно. Две птицы одним выстрелом. Неудивительно, что спустя пару часов, осмотрев предоставленный мне образец гвардейской брони, я вышла на свежий воздух в приподнятом настроении. Даже несмотря на вредного завскладом, который мурыжил бедную некроманси почти полтора часа, а потом сопел над ухом во время осмотра, чтобы «подлая шпионка», не дай боги, ничего не сломала и не украла. И плевать бесстрашному пенсионеру (который, наверное, ещё во времена детства Будо уже был желчным старикашкой) и на силу нежеланной гостьи с её мрачной репутацией, и на статус ученицы Будо, и на разрешение, выданное им же! Хотя нет: без разрешения этот желчный дряхлый пенёк одну «шпионскую соплю» даже на порог не пустил бы. У-у, маразматик! Дом престарелых особо строгого режима по нему плачет! Хотя пусть его. Старый ворчун не самый неприятный человек из тех, с кем мне приходилось взаимодействовать, даже не в верхней половине списка, в общем-то. Да и не встретимся мы с ним больше: всё, что нужно, я уже увидела и запомнила. И вообще, я сегодня добрая! Сегодня удача определённо склонна награждать меня своими улыбками, а не ухмылками, как обычно. Так что просто мысленно пожелаю вредному дедуле отправиться если не на пенсию, то... в отпуск. Да. И хорошо бы куда-нибудь подальше. К примеру, на «курорты Дикоземья», ага. Всё равно монстры побрезгуют тянуть в рот… такое. * * * Весьма довольная после завершения визита на склад гвардейской брони, я, тихонько насвистывая, неспешно шагала по мощёным и «типа естественно вытоптанным» дорожкам, тянущимся сквозь зелёные насаждения территории дворцового района, а иногда и просто по травке. В руке — бутылка со сладкой газировкой, в ушах играет глубокая и мелодичная симфоническая композиция (одна из тех, что я записала в память артефакта уже в Империи, посетив один из концертов), а на устах лежит лёгкая улыбка человека с чистой совестью, который закончил с важными делами на сегодняшний день и может позволить себе немного безделья. Приятно иногда вот так погулять, на короткое время забыв о множестве дел и проблем. Особенно когда некоторые дела и проблемы становятся чуть более простыми, чем казалось ещё вчера. В немалой степени из-за этого тёплого огонька в груди, которым так и хотелось поделиться с окружающими — нет, не как «несущий свет и тепло» Отряд Выжигателей; я не из тех, кто устраивает бойню в хорошем настроении! Ну, в большинстве случаев — одна добрая девочка-волшебница не прошла мимо, когда увидела знакомую фигуру. То есть, обладая хорошей памятью, которую при желании можно временно сделать идеальной, я и так уже запомнила многих из тех, с кем пересекалась. А на более-менее важных деятелей из допущенных во Дворец или тех из здешних слуг и безопасников, на кого моя местная агентура из завербованной прислуги и гвардейцев собирала информацию, у меня в голове и вовсе хранится краткая сводка, чтобы знать, что и от кого ожидать и сразу замечать подозрительные отклонения. (Пометка на память: если останутся высокоуровневые алхим-ингредиенты или готовые эликсиры — использовать их для вербовки новых «несправедливо обделённых вниманием командующего» гвардейцев). Нет, заочно знакомых или неприятных персон разум привычно игнорировал, лишь привычно, краем сознания отслеживая возможную угрозу; а заметила я одного из тех, с кем общалась без скрытой или явной неприязни, даже наоборот: с лёгкой симпатией. А ещё я обещала его родственнику «по возможности оказать протекцию парнишке» (конечно, если так можно назвать человека, который лет на семь старше моего тела). И судя по его хмурому виду, а также царящей в эмоциях горечи вперемешку со злостью, гадливостью и безнадёгой, помощь младшему родичу бывшего наместника северного региона Империи ой как не помешает. — Привет, Лев! — помахала я рукой невысокому, как для мужчины, парню с чёрными вьющимися волосами, одетому в серый костюм. — Что? — вскинулся представитель рода Сильверстайн, который, погрузившись в свои невесёлые мысли, понуро шагал к одному из выходов с территории Дворца. — Э-э, привет, — увидев, что его поприветствовала девушка, выпрямился молодой человек, немного смущённый таким вниманием к своей персоне. — А ты… — начал было он, но вот в тёмных глазах, пробежавшихся по лицу и фигуре неожиданно поприветствовавшей его девицы, стал проступать огонёк узнавания, отчего почти озвученный вопрос резко оборвался. — Здравствуйте, госпожа Куроме, — поклонился Лев. — Простите, что не узнал вас сразу. Издаю тихий фырк. — Ты бы меня ещё «госпожа Мастер Боя» или «подполковник Абэ» назвал. В прошлый раз мы вроде договорились общаться неформально. Что-то изменилось? — в несколько легкомысленном ключе, который, по моим оценкам, должен успокоить и расшевелить собеседника, спросила я. — Нет, извини, Куроме, — мотнул головой снова осунувшийся представитель северо-имперского аристократического рода. — Я не стал хуже к тебе относиться и не поддерживал это дурацкое требование наказать тебя за защиту наших границ. Просто… жизнь и работа в Столице оказались не совсем такими, как я ожидал. — Проблемы? Расскажешь? — интересуюсь у Льва, начав неспешно двигаться к лавочке, тем самым увлекая за собой новоиспечённого работника министерства финансов, подсознательно последовавшего за той, кто показала уверенность и повела за собой. — Не думаю, что такие мелочи будут тебе интересны, — вздохнул парень, который подспудно хотел выговориться, но вместе с тем испытывал сильное смущение. Прямо очень сильное. Такое, что и безо всякой эмпатии очевидно. Мне даже стало интересно: с чего бы такие яркие эмоции? — Любопытство — это профессиональное качество разведчика, — подняв палец в поучительном жесте, с преувеличенной важностью произнесла я. Учитывая внешность хрупкой и довольно плоской малявки, которой на вид и четырнадцать трудно дать, картина получилась довольно комичной. На что и был расчёт: собеседник отвернулся, чтобы скрыть улыбку, и, судя по эмоциям, немного расслабился. — Да и Йозефу я обещала, что помогу тебе, если что случится, — продолжаю уже более серьёзным тоном. — Гм, н-да… я помню, мгм, — замялся Лев, но, наткнувшись на заинтересованный взгляд усевшейся на лавку известной и достаточно влиятельной (пусть и крайне неоднозначной) фигуры — решился. — На самом деле ситуация из тех, над которой можно даже посмеяться, если бы только она произошла с другим человеком, — борясь со смущениям, незадачливый гость Столицы, временами запинаясь, объяснил, в чём дело. И стоит признать, проблема Льва действительно вызывала веселье напополам с чувством гадливости: ведь до молодого парня домогался начальник. Да-да, именно начальник, а не хотя бы престарелая начальница, которую на второй половине жизненного пути потянуло на молодых благородных мальчиков (судя по обмолвкам, парню нравились женщины постарше, так что в случае варианта с возрастной, но следящей за собой и не пренебрегающей косметической алхимией, властной госпожой он, быть может, даже обрадовался бы такому вниманию). Но — не свезло. Поначалу молодой сотрудник попросту не понял, отчего его начали выделять, даже воспылал энтузиазмом, видя, как руководство «оценило его таланты». Стал работать вдвое усерднее. Но… скоро стало ясно, что старый извращенец разглядел в новом сотруднике отнюдь не то, что оному сотруднику хотелось бы. А самое неприятное: когда Лев прямо заявил о своей нормальной ориентации, это если что и поменяло, то в худшую сторону. После признания с фактическим отказом знаки внимания сменились придирками, угрозами и шантажом. Учитывая, что семья Льва подняла связи и потратила немаленькую сумму на то, чтобы устроить парня на более-менее хорошую должность — аж на территории Дворца работает! — замаячившая на горизонте перспектива увольнения… она действительно его пугала. Ведь это настоящий позор для покорителя Столицы! Безудержно хвастаться своими будущими достижениями, наобещать родне с три короба, взять деньги на покупку хорошей должности с перспективами… а потом вернуться домой, словно побитая собака. Так что Лев собрал остатки своих денег, вдобавок дополнительно занял, у кого смог, и пошёл к начальнику начальника с просьбой о переводе в другой отдел, можно даже с небольшим понижением. Увы, итог манёвра только ухудшил ситуацию. Более высокий начальник деньги взял, но перевод не устроил, ссылаясь на форс-мажор и временную неразбериху. В общем, оказался таким же, как его коллега — если не по ориентации, то уж по внутренней сути точно. Для Льва же всё осталось, как было, только теперь на нём ещё и долги повисли. Старый же гомосек торжествовал: его связи оказались шире, а кошелёк толще. В итоге юная жертва домогательств оказалась в очень трудном положении, и теперь давить на неё стало куда проще. Собственно, у незадачливого отпрыска североимперского благородного рода осталось всего три варианта, причём хороших среди них ни одного: либо раздвинуть булки, на что он не пойдёт ни при каких обстоятельствах, либо возвращаться домой, чего Лев тоже изо всех сил хотел бы избежать, либо увольняться ко всем демонам и искать новую работу. Именно тяжкие думы о том, как и куда ему устраиваться без особой протекции и денег на взятку, но с долгами, да так, чтобы те долги отдать и не протянуть ноги с голоду — и терзали новоиспечённого чиновника. — Понятно, — выслушав рассказ, сказала я. — Как, кстати, зовут твоего, хех, воздыхателя? — Борис Смит, — ответил хмурый парень. Пусть имя и звучало не на русский манер, с ударением на букву «о», но оно всё равно пробудило ностальгические воспоминания о прошлой жизни. Впрочем, в прошлом мире относительно современные мне-Виктору Борисы тоже как-то не блистали. К слову, о названном деятеле я тоже знала: он был в списке тех контактов, которые передал мне Сайкю. Не особо влиятельный, но обладающий множеством знакомств беспринципный чиновник, который за деньги и маму продаст. Не угроза и не проблема, просто удобный контакт; и даже как потенциальный инструмент — не так чтобы очень. — Помню я одного Бориса, — весело хмыкаю вслух, озвучивая свои мысли. — Ориентации тот алкаш был, вроде, нормальной, но по сути своей — духовный брат названного тобой. И ещё парочку тёзок помню — не лучше. Род Смит тоже знаю: особого влияния они не имеют, хоть и относительно богаты. Так… много возомнившие о себе недавние торгаши, купившие сначала дворянство, а потом и титул лоулордов. В принципе, могу сходу назвать несколько вариантов, как можно помочь тебе или разобраться с этим, хе-хе, Борисом. — И что я буду должен? — осторожно поинтересовался парень. — Да ничего, — пожимаю плечами. — Я же обещала помочь, если что, верно? Да и высокопоставленный друг в рядах министерства финансов или какого-нибудь другого мне не помешает. — Высокопоставленный… — тяжело вздохнув, пробормотал Лев. — А чего нет? Перестановки ещё идут. Так что шансы подняться есть. Или шансы вылететь пробкой от шампанского, если говорить о некоторых мерзких старых извращенцах. — Он столичный высокородный, пусть и, как ты говоришь, из молодого рода. Не выгонят его, — отрицательно качнул головой Лев. — А тебе сейчас не с руки поднимать шум: ещё этот скандал с превышением полномочий не до конца улёгся… — дальше развивать не самую приятную и безопасную тему (как он, вероятно, думал) парень не стал. — Посмотрим. И обсудим варианты. Но для начала давай перекусим, — прислушавшись к позывам организма, который начал напоминать, что пора бы и подкрепить силы, а заодно мысленно прикинув ещё один возможный вариант, поднялась я с лавочки. — Тут как раз неплохое кафе метрах в пятистах есть. Идём, я угощаю, — добавила я, вспомнив, что у собеседника образовались проблемы с деньгами. То кафе, стоящее рядом с основным зданием Дворца, хоть и достаточно хорошее, но дорогое. В смысле, дорогое даже по здешним — потерявшим берега — меркам! Наживаются, блин, на голодных посетителях, живоглоты! Но не давиться же невкусным или, как вариант, не тащиться вдаль? В качестве альтернативы можно устроить пикник прямо тут, на травке. Но, во-первых — у Эйпмана со всеми этими ранее нагруженными на него алхимингридиентами осталось не так уж и много съестного. Это не говоря уже о том, что для обычных людей и слабых одарённых мои любимые ангельские крылышки — настоящий яд. Во-вторых — Лев, в отличие от меня, не может позволить себе столь демонстративно плевать на многие правила и устраивать пикник в неположенном месте. А в-третьих — имелась у меня одна задумка… В общем, мы двинулись к цели. — Мы что, пойдём через Дворец? — напрягся мой спутник, когда понял, в каком направлении я его веду. — Это территория с ограниченным допуском. Здесь даже не все придворные имеют право находиться. А за нарушения могут вообще закрыть доступ за внутреннюю Стену! — Так нам не находиться, а мимо пройти, — пожимаю плечами. — Не обходить же? Далеко получится: там только под ускорением или на экипаже. А допуск у меня есть. Почти вездеходный. — Гм, конечно, — скомканно выдавил из себя Лев. Кажется, пока мы разговаривали, он вновь забыл, с кем именно случайно пересёкся. А вспомнив — опять заволновался и напрягся, ожидая неприятностей то ли от меня, то ли от ситуации. «М-да, пожевала парня Столица, — подумала я и послала в сторону спутника мягкий импульс спокойствия и уверенности. — Но, в принципе, оно даже полезно, если в умеренных количествах: избавляет от излишней наивности». Так мы и вошли внутрь огромного здания. Гвардейцы меня узнали, благо образ скандально известной малявки-убийцы-некромантки трудно назвать незапоминающимся. А идущего рядом Льва, по всей видимости, мысленно записали, как сопровождающего, ответственность за которого полностью лежит на той, с кем он вошёл. Не очень профессионально, но мне же лучше. Пока мы шли, приободрившийся от влияния деэмпатии Лев с любопытством крутил головой: видимо, раньше не бывал в этом крыле основного здания. Я же — которой окружающие архитектурные красоты успели примелькаться (да и в целом не вызывали особенного интереса) — предпочитала незаметно оглядываться и сканировать окружение в поисках знакомой сигнатуры. Сигнатура, конечно, не принадлежала воителю, отчего заметить её было сложнее, но зато на неё реагировали гвардейцы, парочка из которых обычно следовала поодаль. Да и запомнила я нужный огонёк ауры вполне хорошо, так что если замечу, то узнаю. Мы прошли уже больше половины пути, но нужного человека заметить так и не удалось, поэтому я сочла, что, вероятно, ошиблась временем или он двинул куда-то в другое место. Но особо не расстроилась: шансы на удачную встречу были отнюдь не стопроцентными, и даже не вдвое меньше. Не повезло, и ладно. Просто начала продумывать иные, менее интересные варианты. Однако, когда до выхода осталась едва ли третья часть широких и высоких коридоров, восприятие таки уловило знакомую ауру, что достаточно быстро двигалась по параллельному коридору. Нет, всё-таки повезло. «Отлично!» — обрадовалась я и изменила маршрут, дабы словно невзначай пересечься с искомой персоной. Спустя некоторое время сзади послышалось удивлённое восклицание, а после острый слух воительницы уловил приближающийся звук катящихся по полу резиновых колёс и тихое пыхтение, под который один любящий прокатиться в этой относительно малолюдной части Дворца паренёк шустро двигался к замеченной знакомой. Не зря я внимательно слушала то, что Импи рассказывал про свои велосипедные прогулки и приключения. — Привет, Куроме! — лихо затормозив с разворотом, оказался перед нами юный Император. — И вам доброго дня, Ваше Императорское Величество, — краем глаза заметив склонившуюся спину Льва, без лишних телодвижений поприветствовала я Макото, ощутив со стороны спутника, испытавшего нечто похожее на верноподданический трепет и всплеск удивления. — Почему ты, раз пришла сегодня во Дворец, не зашла ко мне? — привычно не обращая внимания на отнесённого к придворной массовке Льва, недовольно спросил у меня юный монарх. — Насколько я знаю, вы, Ваше Императорское Величество, вместе с премьер-министром в это время работаете с бумагами, — заметила я. — Не думаю, что господин Онест обрадовался бы такому вторжению. — Я бы не был столь категоричен, — с улыбкой качнул головой Император. — После того, как ты подарила ему какое-то особенное мясо, Онест выглядит необычайно довольным и часто хвалит тебя. Так что если бы ты опять пришла с мясом — точно бы впустил! «Ага, с мясом, — мысленно проворчала я. — Самой мало! Уже, наверное, меньше тонны осталось… ну, или двух… если не считать кости, жилы со шкурой и не очень аппетитные куски, которые лучше пустить на алхимию. Но это именно мало! Мне же ещё прожорливую старшую сестру кормить!» А Макото, не ведающей о вспыхнувшем у меня в сердце приступе жадности, продолжал говорить: — У нас там всё равно ничего интересного. А ещё Министр дал мне пакет поправок к закону для самостоятельной работы, чтобы я сам разобрался: хорошие эти поправки — или нет. Только там непонятно ничего. Может, ты подскажешь? — Я не юрист, так… нахваталась по верхам. Но если Ваше Величество того желает, могу высказать своё мнение. Или, вот, мой спутник что-то подскажет, — движение головой в сторону Льва, — Лев Сильверстайн, с которым мы познакомились ещё во время моей миссии на севере Империи, как раз имеет профильное образование и сейчас работает в министерстве финансов. — Ваше Императорское Величество, — вновь поклонился Лев. — Сильверстайн? — с интересом повторил за мной Импи. — Вы из того рода Сильверстайн, чей глава до недавнего времени занимал должность наместника северного региона? — Да, Ваше Императорское Величество. Макото немного помолчал, о чём-то размышляя, после едва заметно кивнул каким-то своим мыслям: — Тогда слушайте… — и Император пересказал нам примерное содержание пакета поправок закона «О разумном сбережении природы и чистоты воздуха». Я ещё когда услышала в названии «о разумном», сразу подумала, что суть окажется прямо противоположной: любят у нас в Империи называть самые тупые и гадкие проекты «разумными». И не ошиблась. В столь напряжённое и неблагополучное время вводить дополнительные налоги на такую жизненно важную вещь, как топливо (особенно зимой и особенно в центральных и северных регионах) — это всё равно, что закладывать часовую бомбу под общественный порядок. Также отдельное, хм, удовольствие доставила глумливая «забота» о чистоте воздуха — это на фоне того, что промышленные предприятия никто проверять на предмет вредных выбросов даже не собирался. Как владелица многих предприятий, могу сказать, что один крупный завод, использующий уголь, может давать загрязнений больше, чем небольшой город. Особенно это актуально за пределами Столицы, где нет древних энергостанций, работающих за счёт природного фона духовной силы. Не то чтобы попытка окончательно добить промышленность в регионах — это хороший вариант по моему мнению. Просто промышленники, как более защищённый слой, связанный с элитами, задушили бы очередной «гениальный» проект на стадии рассмотрения. А так вроде и ничего: вместо того, чтобы отправится в ближайший сортир и там использоваться по назначению, вот это вот аж на рассмотрение к Императору попало. В общем, если бы я не знала, какие перлы порой выдают (не)товарищи законотворцы, точно бы сочла поправки подготовкой агентуры революционеров к началу активных действий. А так… всего понемногу, наверное: чьи-то оплаченные интересы, чья-то глупость, чей-то злой умысел — в итоге революционеры получают прилив добровольцев и поддержки населения. Ну, а государственные структуры — вал проблем. И никто ни в чём не виноват! Разве что, быть может, кроме Императора и премьер-министра. Да, точно — это всё Онест! Именно он ответственен за всё плохое в Империи! И за то, что начальник Льва извращенец, и за разложение элит, и за деградацию науки и промышленности. И за то, что какой-нибудь Билли-алкаш пропил получку и поколотил жену, а та наставила ему рога, угу. А если серьёзно, то чем дольше варюсь в этом всём (политическом, коричневом и дурно пахнущем), тем больше понимаю, что как минимум к половине того, в чём его обвиняют слухи, премьер-министр никакого отношения не имеет. Он, конечно, законченная сволочь, карьерист и подонок, ещё и весьма самоуверенный, что в известном мне-Виктору будущем его и подвело, в числе прочего. Но Онест хотя бы не идиот. Толстяк, можно сказать, даже печётся о благе государства — своеобразно, в меру своего понимания этого блага и исключительно в разрезе своих и своей фракции интересов, потому что считает Империю своей. Но всё же. Поэтому и «полезные» поправки он пропускать не собирался. Иначе с чего бы он отдал их на рассмотрение Императору? Макото пусть и крайне далёк от простого народа — отчего принимал многое из написанного за чистую монету — однако дураком не являлся, ожидаемо заметив в поданных ему бумагах нечто подозрительное. Интересно, почему толстяк поступил именно так, а не иначе? Рассчитывал, что Импи заметит гнилую подоплёку законопроекта и по своей воле углубит свой конфликт с Палатой Лордов? Или наоборот: желал, чтобы не заметил, дабы потыкать подопечного в молодость с неопытностью и проистекающую из них необходимость внимательнее прислушиваться к мнению многомудрого премьер-министра? Впрочем, об этом можно подумать и позже, ведь юный монарх заканчивал пересказ (память у Макото, кстати, была куда лучше, чем у обычного мальчишки его возраста, так что он даже некоторые обороты цитировал дословно). — …На первый взгляд кажется, что всё написано верно, — подвёл итог Император. — Воздух станет чище. Специальные люди будут проверять, чтобы не использовали негодный уголь, который даёт едкий дым, так что обмануть будет сложно. Налоговые поступления тоже увеличатся, что позволит закрыть больше потребностей казны. Но… что-то мне не нравится. А ты что скажешь, Куроме? — Скажу, что интуиция не подвела вас, Ваше Императорское Величество, — дипломатично заметила я. — Не знаю, кто автор этого… интересного предложения и каких целей он добивается, но в случае одобрения казна точно не получит дополнительных вливаний. Скорее понесёт убытки. Да и у меня с коллегами работы прибавится. — Действительно? — вскинул бровь Макото. — Я доверяю твоему мнению, но не могла бы ты объяснить подробнее? — Тут ничего сложного, — пожимаю плечами. — Простым людям в нынешние неспокойные времена живётся нелегко. А их тут хотят обложить новым побором. Причём побором ровно на то, от чего напрямую зависят их жизнь и здоровье. Зимой перед многими (особенно жителями северных провинций) встанет выбор — не соблюдать закон или замёрзнуть насмерть. Понятно, что большинство выберет жизнь, плюнув на выполнение нового закона, а полиция будет вынуждена с ними бороться. Любви к власти это не добавит, что не останется без внимания революционеров, которым, как известно, чем хуже — тем лучше. Так что государственному аппарату придётся бороться ещё и с волнениями. Что касается финансовой стороны вопроса, то я в этом разбираюсь хуже. Если хотите, спросите у Льва. — Пожалуй, — согласился Импи. — Добавишь словам Куроме деталей? В своём серьёзном амплуа мелкий венценосец выглядел старше. Правда, прислонённый рядом велосипед и легкомысленные бриджи, поверх которых были видны наколенники, в которых Макото катался по Дворцу, несколько портили образ. Но это для меня, Лев же продолжал, гм, трепетать. Что странно: тут во Дворце хватает важных персон, неужели не навидался? Император — и Император, что такого-то? Вон у самого Льва так-то прадедушка до недавнего времени исполнял роль наместника целого региона. Ну да это его дело. — Д-да, конечно, Ваше Императорское Величество! — отчего-то чуть ли не выкрикнул парень; впрочем, дальше он быстро собрался, начав говорить нормальным тоном и без запинок. — Госпожа Куроме полностью права, заявляя, что экономический эффект новых поправок окажется строго отрицательным. Безусловно, далеко не все станут пытаться обойти изменённый закон, особенно среди жителей благополучных районов крупных городов. Однако эти поступления окажутся многократно перекрыты неизбежными сопутствующими тратами на систему правопорядка, здравоохранение и недополученными налогами с предприятий, которые окажутся затронуты стачками и вероятными эпидемиями. Парень говорил много и местами занудно, приводя различные статистические данные и время от времени переходя на канцелярит. Но Император в это не слишком вслушивался, ему хватило и общего положения дел. Разве что его смутил вопрос с возможными вспышками различных болячек. — Эпидемиями? — удивился Макото. — Но при чём тут дрова и уголь? — В условиях роста цен люди будут мёрзнуть. А там и простуды с весьма вероятными осложнениями. И, вероятно, многие станут экономить топливо на кипячении воды. А водопроводная вода часто не очень хороша даже на окраинах Столицы, не говоря уж о провинциях. — Да? — удивился мальчик, который явно считал чистую воду из крана чем-то таким, что само собой разумеется. — Хотя, — он задумчиво потёр пальцем над верхней губой, — я читал в хрониках про нашествие контролирующих людей паразитов, которые распространялись именно через питьё грязной воды. Понятно теперь, почему Онест веселился, — уже гораздо тише, себе под нос, так, что слова смогла разобрать только я, пробурчал он. Император сделал короткую паузу, собираясь с мыслями. — Что же, теперь мне ясно, что предлагаемые поправки никуда не годятся. Спасибо за помощь, Куроме. И тебе, Лев, — Макото, поддавшись лёгкому влиянию моей деэмпатии, смерил кудрявого брюнета изучающим взглядом. — К слову, почему я тебя раньше не видел? Ты, как я могу судить, хороший специалист. Онест говорил, что в министерстве финансов из-за казни Досэна и его приближённых таким, как ты, сейчас легко расти в чинах. По лицу Льва пробежала тень, но лезть с жалобами к целому Императору он всё же не посмел. — Я лишь недавно устроился, Ваше Императорское Величество, — поклонился он. — Ага, — покивала я, вмешавшись. — И собираешься увольняться, пока драгоценные коллеги под предводительством извращенца из старой гвардии Досэна не попытались подставить и вышвырнуть или и вовсе посадить. Своей ремаркой я грубо нарушила этикет общения с венценосной особой. Отчего даже стоявший ближе всех гвардеец на меня покосился — а ну его величество решит проявить недовольство и гвардии придётся действовать? Как-нибудь. Впрочем, недовольства монарх не проявил, наши с Императором приятельские отношения и его неоднократные призывы говорить с ним проще и без экивоков, позволяли мне фамильярничать. В неформальной обстановке и изредка. Лев, который об этом не знал, тоже испуганно глянул на меня, а потом уставился в пол. Его лицо забавным образом сначала побледнело, а потом покраснело. Что касается Макото, то он пропустил нарушение этикета мимо ушей, зато его интерес вспыхнул уже безо всякой деэмпатии. Наш Импи любопытный парень, да. И не лишённый чувства справедливости. А ещё ему явно понравилось чувствовать себя человеком, который способен на что-то повлиять самостоятельно, а не следуя воле «более старших и мудрых». — Ты хочешь сказать, что в рядах министерства финансов находится сообщник этого предателя Досэна? Как его зовут? И почему ты назвала его извращенцем? — засыпал меня вопросами Импи. — Зовут его Борис Смит. Насчёт «сообщника» в тех делах, за которые министра Досэна казнили — не знаю, тут отдельно проверять надо. Но этот человек явно привык добиваться желаемого, пользуясь положением и превышая полномочия. Представляете, Ваше Императорское Величество? Старый гей начал приставать к Льву, который давно хотел устроиться на работу в минфин и специально приехал к нам с севера. А Лев нормальный парень, гадкие старые извращенцы не в его вкусе. Вот его начальничек, получив отказ, и начал доставлять неприятности и угрожать. Ещё и перевестись в другой отдел не дал. Узнав о происходящем, я хотела помочь своему знакомцу, а вы нас перехватили на пути к кафе, где мы хотели всё обсудить. — Это действительно так? — похолодевшим тоном спросил монарх у Льва, который всё так же молча сгорал со стыда. — Ваш начальник действительно использовал служебное положение и угрожал члену благородного рода Сильверстайн с целью, — по ставшему отстранённым лицу пробежала тень отвращения, — принуждения к гомосексуальному контакту? — Да, Ваше Императорское Величество, — коротко кивнул тот. — Тогда я считаю себя обязанным вмешаться в эту вопиющую и отвратительную ситуацию! — рубанул ладонью Император. — Обязательно поговорю об этом с Онестом… Хотя нет, — поправился мальчишка, желающий поучаствовать в «приключении» сам, а не через премьер-министра, — министр Ливси хотел подойти ко мне с каким-то вопросом. Так что я как раз сегодня с ним встречусь. И задам уже свой вопрос о том, что за безобразие происходит у него под носом. Отлично! Я скрыла улыбку, норовящую прорваться на лицо сквозь маску невозмутимости. Судя по тому, что я знала о новом министре финансов (а досье на него, притом довольно подробное, мимо моего внимания не прошло), он, гм, удовлетворит старого гея до самых гланд, ещё и с патефонными иголками и скипидаром вместо смазки. Заменивший толстяка Досэна высокий плечистый блондин, любящий зубасто улыбаться, чем-то напоминал Кей Ли: не в плане озабоченности и «напыха» шуточек, а тем, что в отношении разозливших или разочаровавших Ливси людей они — шутки — бывали довольно жестокими. Так что если после неприятного разговора с Императором (а тот явно настроился высказать министру финансов ряд претензий) заднеприводного Бориса просто уволят — ему ещё очень повезёт. Естественно, у истории возникнут свои последствия. Онест определённо заинтересуется: кто это такой наглый решил привлечь его «карманного» монарха к решению своих частных проблем? И очень быстро выяснит, что тут замешана одна «слишком прямолинейная для своего ведомства» девочка-волшебница. Особых претензий ко мне, думаю, не возникнет: ведь Император сам увидел свою подругу и сам к ней подошёл, чему есть множество свидетелей. Но вот вставлять колёса в процесс нашего с Макото общения премьер, вероятно, снова начнёт. Да и Император, начавший проявлять своеволие, тоже вызовет более пристальное внимание. Но Макото пока нужен Онесту. И будет нужен дольше, чем потребуется времени, дабы все накопившиеся вопросы так или иначе разрешились. Всё-таки удачно мне подвернулся Лев с его мелкой проблемой. Иначе пришлось бы думать над другим путём, которым можно естественно и непринуждённо отдалиться от дворцовых интриг (в кои, после всего произошедшего, меня обещало неизбежно затянуть). А мне это пока не нужно: рано. Как и не нужно, чтобы Онест и Ко считали меня особенно хитрой. Простая я! Примерно такая же понятная, как Эсдес. Ведь почти все сильнейшие воители такие — не склонные ходить хитрыми путями там, где можно пробиться силой, и оттого в чём-то ограниченные. А на миссиях там, где требовались хитрые ходы, вместо меня планы продумывали другие, косвенным подтверждением чему выступает та же «непродуманная» выходка с атакой земель Революционной Армии. Причём отсылать меня подальше уже никак не станут. Не после очередного всплеска политических убийств и террористических актов. Ведь «злые горлохваты из Ночного Рейда» прирезали аж целого имперского генерала, являющегося не признанным официально, но Мастером Боя! А среди сошек поменьше вообще падёж начинается. Кто, как не собственный Внеранг на страже мира и покоя, сможет защитить бесценные задницы почуявших возросшую опасность элит и выступить против могущественных и неуловимых злодеев? Что касается Императора и возможного усиления его, гм, опеки со стороны Онеста — то это тоже неплохо. Пусть мальчишка окончательно поймёт, кем он является для своего воспитателя на самом деле. Устранять же Макото в ближайшие годы, как я уже говорила, не станут: власть Онеста во многом опирается на контролируемого монарха. И если Импи не станет, то толстяка быстро сожрут. Остальным игрокам, имеющим влияние во Дворце, юный самодержец тоже нужен: ведь удержать власть без него не получится, а сам парень ещё молод и открыт для влияния. В общем, всё прошло в полном соответствии с планом. Точнее, импровизацией, но спланированной и рассчитанной. Да и неплохому человеку получилось помочь, а не просто использовать вслепую с плачевным для пешки результатом, как обычно работают коллеги из СР. Как ни крути, приятно, когда удаётся достигать своих целей, не ломая судьбы хороших людей, а наоборот — помогая. Ещё и потенциальными членами новой команды управленцев обзаводясь. Лев не из благородного гнилья, для которого оказанная услуга ничего не стоит; он запомнит и моё участие, и отношение монарха... а его самого поневоле начнёт помнить и выделять министр Ливси. Попробуй тут не запомнить и не выделить, когда у юноши обнаружились такие заступники! В общем, импровизация определённо удалась. А я молодец. Всё как и положено для создательницы и главы тайной доброй организации. И немного зловещей, да. Я улыбнулась. Тем временем в наушниках заканчивала проигрываться очередная переведённая на имперский язык песня. Как всегда, созвучная настроению хозяйки «демонического плеера»: — …Передо мною вы сидите* И ваши нервы, словно нити Надёжно пришиты К пальцам моим… /Король и Шут «Марионетки»/