Из Тьмы

На этот раз, погрузившись в медитацию и направив своё сознание по нити связи с Яцуфусой, я не пыталась объять необъятное и не пробовала сунуться к сердцу домена. Рано: тут, судя по результатам прошлой попытки, нужно действовать аккуратно и методично, с крайне осторожным зондированием допустимых и опасных областей для выявления триггеров реакции узника тейгу и, возможно (но очень надеюсь, что оно продолжит существовать в нынешнем, спящем режиме), зерна Бездны. Что касается поставленной на этот раз цели, то она по всем известным данным представлялась простой и достижимой. Ну, сравнительно — учитывая мою плотную связь с тейгу и ассимилированный кусочек архидемона. Раз я теперь могу увидеть-ощутить находящихся в своих пространственных карманах немёртвых монстров со всеми нагруженными на них вещами, то напрямую достать хранящийся у одной из марионеток груз, не призывая самого «грузчика», тоже становится возможно. Однако должна признаться: несмотря на внутренний позитив и проведённую подготовку, которая всё немного упростила, первоначальное погружение прошло… со скрипом. Хотя вряд ли стоило ожидать иного, сознательно пытаясь работать без роста синхронизации и (почти) без повышения содержания негативной силы в теле и ауре. Конечно, можно было всё делать и как в первый раз, ещё в том южном гроте под охраной Печеньки; но хотелось уменьшить риски и сразу научиться делать всё правильно, а не «как получается», срезая углы грубой силой вместо навыка. А «почти» — это потому что после нескольких неудач, циркуляцию негативной силы пришлось всё-таки немного ускорить. Терпимо, впрочем: не намного больше, чем во время боя средней интенсивности или обычной тренировки. Зато второй этап порадовал. Я довольно легко смогла найти «связующую нить» и проследовать по ней к ячейке-пространству Эйпмана. Там мой щуп восприятия смог обнаружить заранее приготовленную корзинку с печеньем на его заспинном коробе. Одну из этих печенек я и попыталась утащить. Неудачно. То, что прямой подход — с попыткой действовать щупом, словно подобием руки: просто схватив и потянув выбранный предмет на себя — является ошибочным, я поняла почти сразу. То есть сразу, как только первая попытка не удалась, а я попробовала приложить больше усилий. «Духовный эндоскоп» не являлся конечностью, так что когда печенюшку не получилось сдвинуть и я попыталась применить силу, аллегорически выражаясь, дёрнув за сформированный щуп, — он просто распался, наградив свою слишком упорную создательницу болезненной отдачей и вышвырнув из транса. — Неприятно. Но ожидаемо, — чуть покачнувшись, тихо пробормотала я себе под нос. — Хотя проверить всё равно стоило. Спустя пару минут, когда самочувствие стало достаточно сносным, чтобы продолжать, спасибо целительному метаморфизму, я предприняла новую попытку. По ощущениям, первичный переход сознания внутрь пространства тейгу ничуть не упростился, а путь по нити духовной связи и вовсе показался сложнее. Впрочем, это можно списать на не до конца исчезнувшие последствия неудачной попытки. По этой причине я решила не использовать иные потенциально травмирующие методы, а попытаться сработать через создание подобия симпатической связи. Этот путь, может, и не являлся таким топорно-простым, как первый, однако он выделялся среди прочих смоделированных вариантов своей предполагаемой безопасностью, достаточно высокой вероятностью срабатывания и большей перспективностью. Итак, я разделила разогнанное сознание на два потока, один из которых остался контролировать ментальный щуп, а второй стал управлять телом и текущей через него духовной силой. Вторым шагом стало формирование вокруг выбранной печенюшки замкнутой области, насыщенной моей духовной силой. Не такая уж и сложная задача, как быстро выяснилось: всё же мы с Яцуфусой связаны достаточно крепко. А вот дальше — уже сложнее. Требовалось, одновременно поддерживая насыщенную духовной силой область в домене (что само по себе не так уж просто), сформировать такую же на ладони, а потом их, гм, отождествить, будто вкусняшка одновременно находится там и здесь, чтобы в финале окончательно определить, что она «здесь» — в реальном мире, лежит на моей ладони. Даже одно описание заставляет ожидать трудностей с воплощением, не так ли? Ох уж этот духовный квантмех для макрообъектов! Если бы не предварительная подготовка, на успех можно было и не надеяться. А так… благодаря осколкам памяти архидемона и некоторым расчётам с простенькими тестами, которые я проводила в свободное время, у меня имелось примерное понимание, как оно должно работать. Надеюсь, получится добиться успеха здесь-и-сейчас, в лаборатории, дабы потом отрабатывать навык в не столь благоприятных условиях. А то каждый раз выкраивать время, чтобы сбегать к Паулю, да ещё так, чтобы меня не отследили и чтобы ни у кого не возникло ненужных вопросов… проблематично сие. В общем, я действительно старалась. Первая попытка — неудача. В принципе, ожидаемо. Хотелось бы, конечно, чтобы всё задуманное получалось по щелчку пальцев... но, увы, эти песни не про нас. Вторая, третья, десятая, — каждый раз с немного иной конфигурацией. Чёрт, а сделать оказалось куда сложнее, чем придумать принцип! Впрочем, процесс вроде как двигался в нужную сторону, а сами попытки не требовали много времени, ведь каждый раз погружаться сознанием в домен не нужно: духовный щуп всё так же остаётся на месте, не нарушая своей структуры. Тридцатая попытка. …Всё ещё не движется, но результат почти достигнут. Часть тупиковых вариантов определена и отброшена, часть перспективных постепенно отрабатывается и попутно анализируется. Характеристики сформировавшегося на ладони пространства в области выплеснутой наружу духовной силы почти достигли тех же, что у облачка, образованного мной в домене. Так что, наверное, сегодня удастся отпраздновать первый материальный успех нового направления. Пятьдесят вторая попытка. …Или нет. То есть после достаточно точного совпадения характеристик перенос, конечно, состоялся. Перенос небольшой пустой области вокруг печеньки, угу. Сама же сладость как находилась в корзинке на наспинном коробе Эйпмана, так и осталась там лежать, презрительно игнорируя все мои потуги. Кажется, я ошиблась с формированием первичной области в домене, откуда планировалось забирать предмет. Но где? Не желая стоять в круге до ночи, я перенесла всё внимание «внутрь» и дополнительно ускорила разум, дабы получить больше времени для наблюдения за неправильным процессом перехода и проанализировать происходящее. Спустя ещё сколько-то итераций бедная, замотавшаяся девочка-волшебница, уже попросту переставшая считать попытки, сообразила, что для переноса требуется не просто окружить объект своей духовной силой, а специфичным образом пустить энергию и через него. В реальном мире трюк с «духовной печенькой» не удался бы, пожалуй, даже в идеально экранированном помещении, но в пространственном кармане некоторые вещи работали лучше, так что через какое-то время у меня получилось. Аллилуйя! После этой небольшой победы я вновь направила половину ресурсов разума на контроль тела, которое, повинуясь последнему приказу, продолжало стоять с протянутой ладонью. Со стороны, наверное, смотрелось забавно, будто в неглиже милостыню прошу, но мне было не до рефлексий. Разум снедал азарт: почти получилось ведь! Главное, чтобы не так, как десятки попыток назад, а то я, признаться, действительно уже начала утомляться. Ещё немного и придётся сворачиваться. Однако удача мне всё-таки улыбнулась, пусть и в самом конце, после сотни повторов, когда закончилась провалом «последняя», «самая последняя» и «самая-самая последняя» попытка, а в носу начала хлюпать кровь, которую я уже не могла остановить, не сбивая самой себе концентрацию. — Ф-фу-у-х, получилось! — шмыгнув носом и машинально возвращая кровь в сосуды целительским метаморфизмом, улыбнулась я и с усталым удовлетворением посмотрела на ладонь, где появилась вкусняшка. Потом отозвала её и призвала вновь. Высота взята! А повторить уже достигнутое и понятое — нетрудно. Когда принцип нащупан и механика отработана, это почти несложно. Если правильно настроить области приёма-передачи и провести нужные манипуляции (которые, зар-р-раза, часто вполне себе контринтуитивны!), всё срабатывает именно так, как задумано. Я бы сейчас, пожалуй, даже взялась повторить этот трюк на бис, причём без украшающих кожу глифов и без синхронизирующего круга. После отдыха, конечно. Да и замахнуться на работу вне экранированного помещения… хм. Ну а почему бы нет? Если сформировать относительно закрытую область между полусогнутых пальцев… ну, или сведённых вместе горстей — для начала. Но это пока в теории. Что касается самого кусочка сладкого запечённого теста, то, судя по всему, никакие мои манипуляции в нём ничего особенного не изменили. Жаль: было бы приятно научиться столь простым действием превращать обычную еду в духовную. Однако, судя по всему, для переноса я пропитывала своей силой не совсем объект, а именно пространство, которое он занимал. То есть менялись свойства пространства, а не сладкого лакомства. Но с другой стороны, это же означало, что я смогу отправлять предметы в пространственный карман, не насыщая их духовной силой. Впрочем, такое развитие нового навыка — уже дело будущего. Не слишком отдалённого, надеюсь. Краем глаза отметив, что Счетовод и даже Пауль куда-то свинтили, я позволила себе немного юмора. — Маленькая печенюшка сейчас и большая плюшка в перспективе! — возвестила я сама себе — и с удовольствием съела вкусняшку. Привкус собственной крови во рту придал сладости и только что произнесённым словам особую пикантность. * * * — …Но, госпожа Куроме, дайте хотя бы посмотреть! — продолжал ныть Пауль. — Я тебе уже показывала. И даже дала потрогать, — проворчала я. — Но… — Но ты ведь ничего особенного не рассмотрел, верно? — миньон нехотя кивнул. — Да, и поэтому я бы хотел… — Это потому что твой будущий служебный дух пока находится в состоянии слияния с моим, — невежливо перебиваю назойливого алхимика. — А мой дух спит в кинжале, который настроен не на тебя. Сам ты ничего не увидишь — ни со второго раза, ни с третьего, ни с десятого. Нужно или смотреть через моё восприятие — что не имеет смысла, так как я тебе уже сбросила инфопакет — или переселять твоего тёмного духа в новое вместилище. А это долго, хлопотно, требует отдельной подготовки и самого вместилища. Которое тебе ещё нужно будет создать, о мой надоедливый соратник. Пауль хотел было завести свою шарманку по новому кругу, но я его оборвала. — Хватит уже! Сейчас начнётся поединок, а ты всё нудишь. Я уже пожалела, что проговорилась о подарке для тебя раньше времени. Не заставляй меня жалеть о затее в целом. Тут алхимик, который наконец понял, что раздражать ту, кто может не только ускорить, но и замедлить получение им вожделенного духа-инструмента, соизволил отцепиться от своей бедной госпожи и переключиться на готовящуюся к бою кошко-химеру. — Не опозорь меня, Блейк, — напутствовал он своего бойца. — И даже не думай сдерживать удары или стараться не задеть жизненно важные органы в поединке с этим противником. Ты его всё равно не убьёшь, госпожа его воск… — тут Пауль понял, что чуть не сказал лишнего, ведь его кошкодевочка сохранила свою личность и пока не прошла все проверки, чтобы делиться с ней такими тайнами, и переобулся: — Гм, я хотел сказать, госпожа наделила моего коллегу по организации великой стойкостью и живучестью, он вынесет даже самый сильный удар. И сам сильно ударить тоже способен, поэтому будь осторожна. Не смей пускать насмарку мои труды! — добавил мой западник, поняв, что отклонился от желаемой линии холодного и сурового начальника… который только что, словно маленький ребёнок, выпрашивал интересную игрушку у своей патронессы, да. Типичный Пауль. — Давай, Счетовод! — решила я подбодрить своего не слишком-то радостного от перспективы скорого поединка бойца. — Покажи, что я не зря тебя тренировала! К слову, на фоне высокой и мускулистой Блейк, одетой в красивое тёмное платье с открытыми руками, плотным лифом и длинным вырезом, который не мешал наносить удары ногами, мой миньон — без рельефной мускулатуры и одетый в растянутое рабочее трико с майкой-алкоголичкой — выглядел… не впечатляюще. Как-то Пауль совсем уж перестарался с поиском одежды, которую не жалко. Выглядел мой канцлер точь-в-точь словно забулдыга в поисках денег на бутылку. Не спасала даже демоническая харизма главы крупнейшей преступной организации. Неужели алхимик за что-то обижен на Сая и таким мелочным образом выражает недовольство в адрес нашего модника? Хм, судя по лёгкому злорадству и предвкушению в эмоциях — пожалуй. Наверное, это из-за того, что Счетовод ругал западника за создание разумной химеры с сохранённой личностью. Трениям между моими миньонами явно далеко до чего-то серьёзного, но вот подпустить мелкую шпильку, выделив любящему шик товарищу по «внутреннему кругу» столь… примечательную одежду — это можно. Впрочем, тут алхимик промахнулся: бывшему бухгалтеру мафии до таких мелочей особого дела нет. Ведь из зрителей на «арене» присутствуют лишь свои, а значит и авторитет его при любом исходе боя не пострадает, остальным же можно пренебречь. Разве что настрой Счетовода стал более боевым, появилось желание поколотить химеру и показать вредному алхимику, что его шедевр — не такой уж и шедевр. Шансы на это у него имелись. Как, впрочем, и на победу кошкодевочки. По моим оценкам, в плане запаса духовной силы и способности пропускать её потоки сквозь себя Блейк была всё же посильнее. Особыми умениями ранга Воина она, конечно, не обладала и даже не умела жонглировать базовой тройкой У, перебрасывая дополнительную энергию от усиления к укреплению или ускорению и обратно, что позволяло значимо растягивать период боеспособности и скачкообразно усиливать себя в отдельных областях. Но ведь и Сай, по собственному же признанию, тут не блистал, хоть и владел полноценной, переданной через слияние сознаний теоретической базой, а также зачатками практической. Увы, времени на тренировки ему отчаянно не хватало. Однако опыта боёв у Счетовода всё же побольше, пусть и не чисто рукопашных, как этот поединок. В общем, я хоть и считала, что больше шансов имеется у моего миньона, делать значимые ставки на исход этого противостояния всё же не стала бы. Тем интереснее смотреть на поединок. Приятная доля неопределённости исхода оживляет интерес. * * * — …поэтому будь осторожна, — услышала Блейк от господина Пауля, отчего на сердце потеплело. И даже то, что он почти сразу добавил: — Не смей пускать насмарку мои труды! — выставляя всё, так будто он только лишь волнуется за результаты своей работы и потраченные ресурсы, не смогло её переубедить. Господин Пауль — он такой: завсегда пытается выставить себя суровым и холодным, но на деле ранимый, нуждающийся в опоре и по-своему добрый, хоть и со странностями (это ж надо — сделать такое гадкое дерево и назвать его прекрасным шедевром, преподнеся их общей госпоже, как сюрприз! Неудивительно, что та ругалась поначалу). Но гадкое древо всё же пусть и отвратно, но лишь похоже на то, будто его из деток малых создали. Или вон, как он стращал Блейк вначале! Будто он такой же, как тот ублюдок, что превратил девушку в умирающую мерзость, будто он переделает её тело, перекривит память и мысли, чтобы произвести себе ещё одну слугу. Ха, мучимый постоянными болями и кошмарами во сне и наяву почти мёртвый кусок тухлого мяса таким не запугаешь! Она и так давно приготовилась сдохнуть в муках, чтобы затем упокоиться в грязной канаве! Но что в итоге вышло? Ей не только дали сильное и красивое тело — такое, будто оно вышло из легенд о героических женщинах-воинах; настолько сильное, что она бы в одиночку смогла разгромить ту обитель зла, страха и нескончаемой боли, где над ней ставили изуверские опыты! Нет, её избавили не только от увечий, уродств и болезней, порожденных противоестественными вмешательствами в работу её тела, но и от ужасов пережитого. А ведь эти сводящие с ума кошмары, как раньше считала Блейк, перестанут терзать её лишь со смертью. Но после её перерождения — да! Именно перерождения, и никак иначе! — они… просто исчезли. Разве господин Пауль не проявил невероятное добросердечие и заботу к недостойной уродке, которая теперь обязана ему всем? Блейк помнила те ужасы, которые ей пришлось пережить, но они её больше не тревожили. Не стало кошмаров, которые заставляли просыпаться от собственного крика, утопая в ледяном поту; в тенях и фигурах прохожих более не таились подручные её мучителя; сердце не заходилось заполошным стуком при мысли о том, что успешный побег ей лишь приснился. Не чудилось во сне и наяву, что она пришла в себя в холодной и вонючей камере, что ржавый ключ снова скрежещет в замочной скважине, что внутрь сейчас войдут тюремщики и опять вытащат узницу вон, дабы вновь бросить её в нескончаемый омут тьмы, боли и отчаяния. За одно это девушка была готова до конца жизни ползать на коленях у ног своего благодетеля, надеясь вернуть хоть часть проявленного к ней добра! И будто этого мало — она, как оказалось, стала не просто чем-то средним между наложницей и телохранительницей господина Пауля (которая, как шептал подлый голосок в закоулках сознания, может надоесть и перейти в разряд… кого-то менее значимого), а цельной помощницей. Не искажённой сутью монстра уродкой, которую хоть не бросили и вырастили, но не слишком любили в семье (а в деревне так вовсе откровенно презирали и боялись); не бесправной бродяжкой, скрывающей своё уродство и шатающейся по городам и весям, зарабатывая на кусок хлеба; и тем более — не подопытной зверушкой. Нет! Её сделали важной фигурой, частью богатой и сильной столичной организации. Пусть пока не посвящённой в дела, но уже принятой в ряды, причём не кем-то, а сразу самой главной — этой пугающей Госпожой. Эта их странная (и, чего уж, жуткая) госпожа хоть и выглядит, как едва уронившая первую кровь и только вышедшая из возраста игры в кукол сикавка, но на деле, стоило ей приоткрыть свою суть, обернулась будто бы громадной тёмной и холодной горой, которая способна раздавить Блейк, словно мошку. Страшная Госпожа — точно не просто сильная малявка, господин Пауль не стал бы подчиняться глупой юнице. Да и не может та, кто видит Блейк насквозь — словно бабушка Нэн, которая, когда Блейк была голопузой соплюхой, всегда знала, что у неё на уме — оказаться моложе самой изменённой. Она ведь слышала что-то про молодящихся старух-аристократок. Может быть, некоторые умудряются молодиться ажно до такой степени. Видать, мир и впрямь не таков, как Блейк думала, и не всё такое, каким выглядит. Ну а раз так, то она будет учиться, старательно узнавать новое и привыкать к нему. Она не предаст оказанного доверия! Никогда, ни за что! Молодая, но сильно битая жизнью девушка очень не хотела разочаровывать вышестоящих, исцеливших и принявших в свои ряды уличную уродку. Блейк обязательно покажет им, что они не ошиблись! И господину Паулю, и его… их госпоже, и этому прилизанному, который кривит свою лощёную харю оттого, что господин Пауль решил ей помочь и приблизить к себе. Самого прилизанного очкарика Блейк не слишком опасалась. Девушка ощущала его силу своим обострившимся чутьём, и эта сила выходила пусть немного, но ниже, чем у неё. Да и сам он… меньше и хлипче, чем нынешняя она. А в то, что такой лощёный тип может ловко драться и терпеть боль, изменённая ни на грош не верила. Поэтому сразу, как только они с «прилизанным» получили отмашку, разумная химера пошла на сближение, собираясь закончить всё быстро. И стоило ей приблизиться, противник атаковал сам, попытавшись нанести нижний удар правой ногой. Быстрый и мощный, да. Ей прежней, «Блейк до всех испытаний», такой удар если не оторвал бы ноги начисто, то уж точно превратил бы их в переломанное месиво, но для нынешней Блейк он оказался слишком медленным и неуклюжим, чтобы отреагировать иначе, чем с внутренним презрением. Это будет даже легче, чем показалось в начале. Девушка сделала шаг назад, пропуская чужую ногу мимо, а потом рванула вперёд… и едва не влетела лицом в несущийся навстречу кулак. Как оказалось, неуклюжий пинок являлся не более чем обманным финтом, а лощёный мужчина не так плох в бою, как выглядел. «Но ничего, я его всё равно задавлю», — пронеслось в голове, когда она сама нанесла мощный удар ногой, после чего сразу отступила назад, выдерживая удобную для себя дистанцию. Противник заблокировал удар рукой и даже не изменил выражения лица. А вот господин Пауль явно поморщился (от начавшегося вместе с боем, сейчас неслышного для неё грохота, наверное), — мельком отметила девушка. «Нужно закончить побыстрее», — решила Блейк. И усилила напор. Однако с «побыстрее» появились проблемы. Ведь снявший очки и дорогой костюм, но, как казалось, всё ещё лишь высокопоставленный функционер, а не боец, перешёл от пассивной тактики — которая обманчиво демонстрировала его слабость — к наступлению. Вернее, первой начала новый обмен ударами Блейк, вот только девушка быстро оказалась неприятно удивлена тем, что её атаки постоянно норовят если не пролететь мимо, то наткнуться на блок или менее уязвимую часть тела, а вот «хлипковатый богатенький умник» лупит своими кулаками на диво сильно и точно. Постепенно изменённая поняла, что её натиск перешёл сначала в равный обмен ударами, а потом и в оборону, когда за любой попыткой начать контратаку следовала болезненная расплата. И вроде бы Блейк действительно могла двигаться чуть быстрее, а кроме того, превосходила «как оказалось, ни черта не хлюпика» в физической силе. Но… Не помогало. Противник давил превосходящим умением. Опытом. Которого Блейк, как выяснилось, критично недоставало! Девушка попыталась вновь разорвать дистанцию, дабы начать работать ногами, однако допустила ошибку и пропустила акцентированный удар в голову. Располагайся её кошачьи уши так же, как у нормальных людей, а не выше, то прилетевший в уязвимое место кулак, пожалуй, сбил бы её с ног. Но и так в глазах потемнело, во рту появился гадкий металлический привкус, а земля под ногами заходила ходуном. Хорошо хоть получилось заблокировать добивающую атаку, приняв мощный удар правого кулака на подставленную руку и, в свою очередь, прописать супостату в голень, отчего тот на время охромел, позволив Блейк вырваться из-под пресса летящих чередой ударов. — Ты сильнее, чем я чаяла, — сказала Блейк во время стихийно образовавшейся паузы в схватке. — Я очень слаб для Воина, — качнув головой, отозвался этот неприятный человек. — Еле вытягиваю на нижнюю планку ранга. И если ты не можешь справиться даже со мной, то стоит ли вообще твоему господину бахвалиться, будто он дотянул свой «шедевр» до этого порога? — так и не пострадавшее в драке лицо пересекла ядовитая усмешка. Девушка мазнула взглядом по господину Паулю, который, судя по явному неудовольствию на его лице, воспринял слова близко к сердцу, скривившись ещё сильнее, прошлась вниманием по миниатюрной главе их тайной организации (та ела печенье, наблюдая за ними с внимательностью и равнодушием охотящейся змеи), и вернула взгляд к нагло ухмыляющейся морде очкарика. — Тогда не жалуйся, коль без зубов останешься! — оскалилась изменённая, после чего снова бросилась в бой. После того, как Блейк успешно удалось ошеломить противника и заставить его отступать, уверив, будто она точно намерена проредить его улыбочку, девушка мстительно решила зарядить наглецу, посмевшему хулить господина Пауля по его «бубенцам». Вот только в самый последний момент устремившаяся к цели нога встретила не мягкую плоть, а жёсткую кость колена, выброшенного навстречу с хладнокровием и злобностью жалящего скорпиона. Боль показалась ослепительной даже сквозь бушующий в крови боевой азарт. Кажется, она что-то сломала. Но и плевать! Стоять она ещё может, а боль потерпит. По крайней мере, до тех пор, пока Блейк не сотрёт это бесящее спесиво-отстранённое выражение с наглой рожи! Бой — а для изменённой это действительно уже стало практически настоящим боем — продолжился. Уклониться от одного кулака, увести рукой другой, нанести открывшемуся противнику удар коленом. Нет, атака вышла смазанной; и, увы, схватить вёрткого гада, чтобы, как учил дедушка Кван, несколько раз насадить вражину на колено — тоже не получилось. Зато противник сумел нанести несколько ударов кулаками по корпусу, частично пробив укреплённый духовной силой мышечный каркас и сбив Блейк дыхание, что стало заметно, когда они сделали очередную паузу в схватке, молча изучая друг друга. К слову, сам нагломордый, пусть и потерял свой прилизанный вид, однако продолжал дышать раздражающе ровно, будто вообще не участвовал в драке, а изящно прогуливался по парку с тросточкой (или чем там обычно занимаются богатеи вроде него?). Да и перерывы он делал словно бы не для того, чтобы, как и она, восстановить потраченные силы, а просто из вежливости. Озлившаяся Блейк, выгадав момент, попыталась врезать ему здоровой ногой под дых, но опять не слишком преуспела. Мало того: противник подло ударил её по и так повреждённой ступне. Боль оказалась даже более ослепительной, чем когда она травмировалась во время неудачного удара. Пожалуй, для «прежней Блейк», которая была простой путешественницей и сказительницей, не брезгующей женской и мужской работой за скромную монету и трапезу, это бы стало концом. Но прошедшая через несколько кругов ада бывшая «подопытная зверушка» способна стойко перенести и не такое. Она раздавит этого козла! Вот просто возьмёт и раздавит!