временный парадокс любви

Выражение лица с требовательного переменилось на изумлённое. Был бы Хадсон по-другому воспитан, он заорал б во всю глотку, но позволил лишь удивлённо хлопать глазами. Неловкие минуты молчания прерывать Юбэнкс не хотел, ведь понимал, что человек из XIX века вряд ли ожидал что-то подобное, но догадался. Вдруг Чейз взял блондина за руку, даря теплую улыбку. — Прошу меня простить, я был изумлен, — первый нарушил тишину брюнет, крепко сжимая прохладную ладошку парня напротив, — Как же ты здесь оказался? Ноен рассказал ему всё. Об его невесте, о несостоявшейся свадьбе, о чертовой идеи с поездкой к Скале и о столкновении. Хотя блондин очень мало помнил об аварии, он пытался объяснить всё как можно информативнее. Почему он так доверился этому аристократу? Да это было бы наглостью не довериться ему! Чейз ему помог: дал работу, крышу над головой, уют и тепло. Почему только венчается он с такой грубиянкой? Брюнет слушал историю очень внимательно, а нежная кожа чужой ладони так и манила не отпускать её. За окном уже совсем стемнело, комнату освещали несколько канделябр с ярко-алыми свечами. Выглядело всё довольно-таки романтично. Вспомнив все ужасающие события, Юбэнкс загрустил. Ему было жаль Эбби, что скорее всего очень переживает. И беспокоило то, есть ли его «тело» в «том» мире? Или же он исчез без следа? К сожалению, ответы на эти вопросы он не знал. Заметив, что блондин сидит с грустной улыбкой, Чейз задумался. «Наверное, он скучает по теплу родного дома» — пронеслось в голове брюнета. От таких мыслей и ему стало тошно. И в знак поддержки, он прижался к Ноену, слегка обнимая. Сначала парень не понимал, что происходит, но через несколько мгновений, улыбнувшись, обнял Хадсона в ответ. Эти объятия были каким-то новым ощущением для них обоих. Такие крепкие и теплые, будто сидишь возле камина. Ни первый, ни второй отстранятся не торопились, поэтому несколько минут они дарили тепло друг другу. Вдруг осознав, что объятия уж слишком долгие, неловкость накрыла парней, и они одновременно отстранились. Юбэнкс почему-то победно улыбнулся, будто у него это все спланировано, а Хадсон засмущался, отчего блондин усмехнулся. Даже серьезные аристократы с каменными и спокойными лицами умеют смущаться! — Сладких снов, Чейзи, — игриво сказал парень, снимая желтую толстовку. Брюнет уже хотел выйти, но на обращении к нему обернулся, лицезрев подтянутое тело юноши. Бледная, будто фарфор, кожа; изгибы, которых так и хотелось коснуться. — Д-доброй ночи, — смутившись, ответил Хадсон, закрыв дверь, слыша смешки от блондина. Пройдя чуть-чуть по коридору, он подошел к деревянной двери, что была закрыта. Открыв её, брюнет прошёл в комнату, чуть освещённую светом от пламени свечей. Здесь было не менее уютно. Спустя некоторое время Чейз переоделся и лежал на кровати, задумчиво рассматривая потолок. Немногие знали слабость аристократа — ему нравились парни. Сочтя все его чувства на ересь, он быстро нашел девушку, которая была согласна связать с ним брачные узы. Чарли Д’амелио была из известного рода высшего света. Этот брак был выгоден, казалось бы, обоим сторонам, но не Чейзу, что не питал даже симпатии к этой особе. Зато родители в восторге. И вот, до свадьбы меньше двух недель, а тут объявляется обворожительный парень. Хоть он из будущего и у него тоже есть невеста, брюнет решил, что последуют сердцу. Ему хотелось обнимать также крепко именно светловолосого, а не стервозную брюнетку.

***

Утро в центральной больнице Лос-Анджелеса было шумным и загруженным. Эбби провела всю ночь здесь, не смыкая глаз. Её-то выпишут через день или два, а её парень находится в коматозном состоянии, отчего девушка не находила себе места. Тут в дверь палаты постучали. Блондинка прикрикнула: «Войдите!», и на пороге стоял её с Ноеном друг Бенджи. В руках у него был небольшой белый пакет и букет полевых цветов. — Прости, вчера дни посещений были закрыты, поэтому не пришёл, — виновато пробормотал парень, доставая упаковку с тремя апельсинами, — Ну, а позавчера вы прибыли слишком поздно. Ты как? — Да что я-то. Со мной всё в порядке, — устало проговорила Робертс, потирая глаза, — Спасибо, конечно, но как Ноен? — К нему я пока еще не заходил, — тихо пробормотал Крол, присаживаясь рядом. — Давай подождём моего врача, — предложила Эбби, открывая упаковку с апельсинами. Достав фрукты, она протянула один другу, от которого он вежливо отказался, — Может быть, он разрешит мне выйти и навестить Ноена? — Надеюсь, что да. Пока они ждали врача, ребята разговаривали обо всем. Бенджи увлеченно рассказывал о его недавнем странном заказе. Он был фотографом, часто выезжал к кому-то на заказные съемки. Робертс внимательно слушала друга, иногда даже посмеиваясь, несмотря на головную боль. Их разговор прервал мистер Джонсон, только что зашедший в палату. — Здравствуйте, Эбби! — весело поздоровался врач с блондинкой, что смотрела на него жалостливым взглядом, — Как вы себя чувствуете? — Уже лучше, спасибо, — уверенно проговорила девушка, заправляя прядь светлых волос за ухо, — Думаю, день-два и я снова крепкий орешек! — Хороший настрой! — посмеялся Джонсон на лучезарную улыбку, — Рад, что вы быстро идете на поправку. — Я хотела вас спросить, — тихо сказала Эбби, беря за руку Бенджи, что всё это время молча наблюдал за разговором, — Можно ли навестить Ноена прямо сейчас? Прошу! — Не можно, а нужно! — проговорил врач, мягко улыбнувшись. Робертс ожидала никак не согласие, поэтому немного опешила, изумляясь. Мистер Джонсон решил объясниться, — Дело в том, что ваш парень находится в коматозном состоянии, а для того, чтобы он скорее вышел нужно общение! Это один из действующих способов. Поэтому я разрешаю вам приходить к нему, но только в часы посещений! — Спасибо большое! —обрадовалась Эбби, обнимая не менее счастливого Бенджи, — То есть, мы можем идти уже сейчас? — Да, вы можете идти уже сейчас, — продублировал Джонсон, улыбаясь. А девушка, подскочив с больничной койки, по-детски лепетала: «Пойдем уже, пойдём!» Пройдя по светлым до жути коридорам больницы, ребята дошли до регистратуры, где узнали номер палаты, где лежит Ноен. Эбби уже летела на нужный этаж, а потом в нужный коридор. И только перед входом в палату блондинка замедлилась. Ей стало не по себе. — Чего ты боишься? Пошли! Я же рядом, — проговорил Крол, обнимая по-дружески Робертс, а та лишь отнекивалась, — Там твой жених, смелее! Дверь распахнулась. На койке лежало бледное тело Юбэнкса. Глаза были прикрыты, веки опущены, сердце билось медленно и равномерно. От такой картины девушке стало еще более обидно. Почему он, а не я? Найдя в палате стулья, ребята поставили их перед койкой и присели. Эбби взяла за руку Ноена, почувствовав легкий холодок. Бенджи же сидел и держал ладонь волнующейся блондинки. — Привет, Ной, как ты? — спросила Робертс жениха, поглаживая его за руку. Неловкая тишина нагнетала, оставляя неприятный осадок, — Я чувствую себя лучше! — Я принёс тебе апельсины, — поддержал разговор Крол, кладя на больничную тумбу фрукты, — Ну, или как ты их называешь, дешевая копия лимонов. Хотя я тебе говорю, это разные цитрусовые! Ребята посмеялись. Они безумно скучают по Юбэнксу, который слегка наглый и любит шутить, любит свои черные конверсы чуть ли не протертые до дыр, любит яблочный пирог в соседней кафешке возле дома. Который просто любит их. Они просидели в палате целый час, пока не пришла медсестра. — Робертс, вам пора принять лекарства, пройдемте, — проговорила девушка в халате строгим голосом. — Ладно, Ной, мы придём к тебе вечером или завтра утром, — нежно сказала Эбби, убирая стул к стене. Они молча посмотрели на Юбэнкса и двинулись на выход. — Не скучай, Неон! — посмеялся Бенджи, закрывая дверь.

***

Юбэнкс проснулся от стука в дверь. Можно считать, что утро блондина слегка не задалось, потому что ему не дали выспаться. В дверь продолжали стучать, но парень игнорировал звук, прикрывая уши подушкой. — Сударь, просыпайтесь! — услышав бархатный голос Хадсона, блондин улыбнулся. Почему-то его очень радовал тот факт, что его будит брюнет, — Давайте, чего лежать в постели весь день! — Ладно-о, — протянул протяжно Ноен, вставая с кровати. На кресле лежала одежда, что вчера вечером принёс Чейз. Напялив на себя брюки, название которых он не запомнил (а зачем усложнять?); кафтан, что, кстати, оказался в комнате уже с утра; под него сорочку, он был готов. Разве что, на его ногах не красовались какие-нибудь новенькие ботфорте или туфли, а кеды черного цвета. Как раз в комнату зашел брюнет, оглядев внешний вид светловолосого, он проговорил: — Выглядишь прекрасно, — улыбнулся Хадсон, держа в руках сапоги с металлической пряжкой, — Но обувь нужно заменить. — Прощайте, конверсы, — жалобно проронил Юбэнкс, снимая любимые кеды и смахивая воображаемую слезу. — Как ты их назвал? — посмеялся темноволосый, оголяя клыки. Чертов дьявол. — О, Чейз Хадсон, это великая обувь, модная исключительно в двадцать первом веке! Конверсы!— шутил блондин, обувая сапоги. Брюнет смеялся в ответ, отчего картина не переставала умилять их обоих. — Ладно, спускайся вниз. Я встречаю одного важного гостя, — отсмеявшимся голосом проговорил Хадсон, закрывая дверь, — Не теряй времени, юноша!