временный парадокс любви

Солнечные лучи проникали в комнату, даря тепло. Ноен еще раз пробежался глазами по своему образу и вышел из помещения, закрывая массивную деревянную дверь. Он уже слышал голоса, что разносились по замку, поэтому шёл неспешно, лишь изредка постукивая каблуком черных сапог. Только сейчас парень обратил внимание на запах, что окутывал каждый угол, ведь терпкий аромат Хадсона перебивал этот легкий запах древесины, холодного металла и, кажется, яблочного пирога. Но выпечки вчера точно не было, наверное, это завтрак. Приближаясь к гостиной, блондин еще больше замедлился, но поборов свою неуверенность, он решительно зашёл, оглядывая холодным проницательным взглядом людей, что находились в помещении. На бордовом кресле, где вчера сидел Юбэнкс, вальяжно расположился юноша. Волосы цвета древесины, голубые, но не такие глубокие как у Чейза, глаза. Губы в улыбке образовывали тонкую нить, а белоснежные зубы ярко сияли. Оценивающим взглядом незнакомец пробежался по блондину, отчего тот сконфуженно сжался. — Хадсон, а кто этот славный малый? — мелодично проговорил шатен, наблюдая за реакцией парня. Ноен отнюдь не чувствовал себя уютно, когда его так жадно рассматривали. Хотелось уменьшиться до микроскопического размера, да и убежать куда подальше. Юбэнкс вообще всегда был малоприметным, даже с учётом того, что красивой внешностью он не обделён. Скорее всего, его зажатость и скромность сделало своё. — Это мой новый личный слуга, Ричардс, — бархат голоса нежно ласкал слух, а тело покрывалось многочисленными мурашками. Теперь Ноен почувствовал смущение, замечательно. — Я завидую Вам белой завистью, Чейз, — постукивая длинными пальцами по подлокотнику, сказал незнакомец. Поправив свой воротник, он опять хищно взглянул на Юбэнкса и продолжил, — Редко вижу таких красивых слуг. Позвольте представиться, Джош из рода Ричардс, давний друг вашего господина. — Ноен Юбэнкс, — пробормотал блондин, смотря в пол. Слишком страшно подставить Хадсона своим незнанием этикета. Ричардс лишь тихонько посмеивался на такой забавный вид слуги, посматривая на Чейза, который только внимательно смотрел на сконфуженного парня. Джош сразу понял, что другу этот блондин пригляделся, ведь он всё знал о его сокровенных тайнах и не осуждал за такие весьма необычные желания. — Необычная фамилия, — проговорил Ричардс, мягко улыбаясь и наконец отвел взгляд от Ноена, который почувствовал легкость, когда пожирающие глаза перестали пронизывать его худощавое тело, — Хадсон, слыхал ли ты, что мы теперь считаемся в Европе высшим светом? — Честно, сударь, плевать я хотел на мнение гнилых европейцев, — устало проговорил Чейз, присаживаясь на точно такое же кресло, что находилось рядом с шатеном, — Рад, что они образумили. — Все равно их гнет не прекратится, — откидываясь на спинку кресла, проговорил Джош. Дальше аристократы общались на тему несправедливой Европы. Ноен просто стоял и не сильно вникал в разговор, просто детально осматривая гостиную. Хоть он вчера и был здесь, блондин даже не заметил огромный шкаф со старинными книгами. Наверняка, они были дорогими, ведь в это время ценились рукописные, да и в целом, книги. Некие скульптуры тоже задержали взгляд Юбэнкса на себе. Также здесь находился необычайно красивый резной стол, выполненный весьма аккуратно, а на нем стоял виновник прекрасного аромата в замке. Это был действительно яблочный пирог. — Я бы рад еще остаться и беседовать дальше на светские темы, но мне пора, — в шутливой манере сказал Ричардс, встав с бордового кресла. Он снова поправил воротник и поклонился. Ноен повторил подобный жест, а Чейз лишь кивнул головой. Явно обращаясь к Хадсону, шатен загадочно улыбнулся, — Не потеряй его, сударь. Что он имел в виду? — Ноен, ты чего такой потерянный? — даже не проводив гостя, сказал Чейз. Мягко улыбаясь, он поправил выпавшую прядку, проводя по нежной щеке блондина. Его щеки приобрели более розовый оттенок, поэтому парень отвел взгляд. — Непривычно всё это, — пробубнил Ноен себе под нос, не поднимая глаз на своего, оказывается, господина. Он вспомнил, как представился Джош, поэтому решился спросить, — Как я понял вы друзья, а еще Вы — мой господин? — Ты вчера был таким уставшим, я не желал тебя загружать, — теплая ладонь всё также располагалась на щеке Юбэнкса, невесомо поглаживая, — Когда мы одни, я настаиваю, чтобы ты так ко мне не обращался. — Х-хорошо, — в голове блондина крутилось много мыслей: «Какого черта я смущаюсь? Почему его прикосновения такие нежные?» Вопросов много, а ответов практически нет. Не спросит же он Чейза? Чтобы отвлечься от несуразицы в голове, он спросил, — А есть сегодня поручения? — Ну, вечером тебе нужно вымыть меня, — спокойно сказал господин, приглашая Ноена сесть рядом. — То есть, как это? — парень вроде понял, но надеялся, что это не то. — Ты должен будешь меня помыть. Разве у вас в будущем так не делают? — изумлённо спросил Чейз, наблюдая за тем, как слуга присаживается на кресло. — Ну каждый моет сам себя... — задумчиво произнёс светловолосый, смотря опять в пол. — Ничего, научишься, — посмеялся Хадсон, пока Юбэнкс в неком испуге наблюдал за ним. — А где другие слуги? Охрана там или... — решил сменить тему блондин, интересуясь. Не то чтобы ему было интересно, где все лакеи, любопытно было, почему он наедине с этим голубоглазым аристократом. — Сегодня семейный праздник, поэтому я был обязан их отпустить, — проговорил Чейз, улыбаясь, — Тебя отпускать смысла не было, ты же не местный. — Понятно... — ответил парень, не зная, что и сказать. Стоп, раз это семейный праздник, то почему он ни с кем не отмечает, а сидит в своём мрачном замке, будто вампир? Интригующая личность... Когда-нибудь Юбэнкс подавит свою любопытность, но точно не сегодня, — А ты почему не с семьей? — Мои родители живут не здесь, тем более, через недели три они прибудут, — хмыкнул брюнет, а улыбка с лица сползла. Увидев эту грустную картину, Ноен в поддерживающем жесте положил ладонь на колено господина и сожалеюще посмотрел. В глубине его синих глаз хотелось тонуть. — Это из-за той твоей помолвки? — казалось, время остановилось. Были только они вдвоём и больше ничего. Всё потеряло смысл, оказываясь в их радиусе. Хадсон лишь озадаченно кивнул, посматривая на ладонь слуги. Такая теплая, но металл колец обжигал холодом. Юбэнкс не стал беспокоить Чейза вопросами насчет той барышни, что является его невестой, просто молчал. Иногда слова не нужны.

***

Снова холодные помещения больницы Лос-Анджелеса ужасающе давили на разум девушки. Она выспалась, но ощущение того, что с её женихом произошло столь ужасное, окутывало в настоящий кошмар. Казалось, всё было сном. За окном щебетали птицы, а лучи солнца нагло пробирались через плотно закрытые жалюзи. В дверь постучали, и, прокричав «войдите!», Робертс удобно расположилась на койке. В дверном проёме была девушка, что была медсестрой. Проверив состоянии пациентки, она улыбнулась: — Мне сказали, если вы будете в порядке, можно будет вас выписывать. Голова не болит? — Это х-хорошая новость, — сказала блондинка, улыбаясь. Эта новость действительно её радовала, — Голова не болит. Всё хорошо. — Тогда я позову врача, — сказала медсестра, забирая какие-то таблетки с тумбы. Девушка вышла, оставив снова Эбби в одиночестве. Она думала о том, что она хочет поскорее оказаться дома, в тепле и уюте, и с Ноеном. Хотелось, чтобы все было как прежде. Девушка лежала так долго, рассматривая белесый потолок и слушая пение птиц, как вдруг её раздумья снова прервал стук в дверь. В палату зашел мистер Джонсон, что приятно улыбался. — Здравствуй, Эбби, как твоё самочувствие? — он взял в руки блокнот и ручку, приготавливаясь что-то записывать. — Спасибо, чувствую себя хорошо, — также в ответ улыбнулась блондинка. Поправив волосы, она приняла сидячее положение для удобства беседы. — Я думаю, что вы — крепкий орешек, поэтому выпишу Вас сегодня, — на это девушка лучезарнее улыбнулась, но вспомнив про Ноена, она помрачнела. Как же он будет здесь один? Будто прочитав мысли Робертс, врач продолжил, — Что насчет Юбэнкса, то вы должны заплатить за аппарат жизнеобеспечения. Кома — достаточно редкое явление, поэтому все обойдется в круглую сумму... — врач сделал многозначительную паузу, посматривая на реакцию Эбби, что нервно закусывала губу, — Вы согласны? — Конечно, еще спрашиваете! Он ведь жив, значит очнется!

***

День прошел незаметно. Хадсон занимался своими делами, а Ноен скучающе бродил по опустелому замку. Он снова стал думать о своей девушке, друзьях. Интересно, они скучают? На улице вечерело, поэтому блондин решил, что пойдет и ляжет пораньше. Он уже хотел было открыть дверь своей комнаты, но вдруг бархатистый голос его окликнул. — А как же водные процедуры? Точно. Его странное поручение. Как я мог забыть? Юбэнкс обернулся и подошёл к господину, открывая дверь ванной комнаты. Она выполнена была очень дорого. Очень много позолоченных (или золотых?) ручек, рычагов и прочего. Ванна была из белого мрамора, который сиял даже в темноте. Все слишком величественно. Чейз встал на какой-то серый коврик и стоял. Ноен непонимающе на него взглянул и тоже встал как столб. — И чего ты встал? Раздевай меня, — зевая, сказал Хадсон. Блондин лишь неуверенно подошел и начал расстегивать кафтан, осыпанный драгоценными камнями. — А тебя что, прям до гола раздевать? — с ужасом проговорил свои догадки вслух Юбэнкс, кладя на деревянную полку одежду. Верх было еще куда лучше, но на низ парень даже боялся смотреть. — Не в одеяниях же меня мыть? — смеялся брюнет, наблюдая за румянцем на бледной кожи светловолосого. Наверное, это было одно из лучших зрелищ. Ноен лишь сглотнул, но приблизился к брюкам, расстегивая и спуская вниз. Поборов все смущение и гордость, хотя откуда ей там взяться, он снял нижнее бельё и теперь мог без угрызения совести рассматривать шикарное тело парня, ну и не только тело. Он, оказывается, настолько долго раздевал его, что ванна, кран которой был включен ранее, наполнилась теплой прозрачной водой. Опустившись в воду, Хадсон блаженно вздохнул, прикрывая глаза, — Можешь потереть мне спину и идти спать. — Х-хорошо, — буркнул блондин, беря мочалку и намыливая её. Прикоснувшись к бархатной коже господина, тело будто прожгло током, отдавая электрический разряд. Слишком близко, слишком душно. Мягко надавливая, он тер спину, получая довольные вздохи, поэтому слегка улыбнулся. И разве стоило так смущаться? — Спасибо тебе, — сказал Чейз, беря чужую ладонь в свою, что расположилась на его плече. Он нежно переплетал пальцы, отчего Юбэнкс в удовольствии прикрыл глаза. Его касания отличались от всех других. Они будто обжигали и охлаждали одновременно, вызывая табун мурашек. Слишком приятно. Но вдруг он ощутил еще, что было нежнее в тысячу раз, чем его пальцы. Открыв глаза, светловолосый увидел, как персиковые губы мягко поцеловали его длинные пальцы, — Сладких снов, Ной.