временный парадокс любви

Неделя прошла незаметно. Сейчас в особняке Хадсона бушует жизнь, как прежде. Шумели повара, а солдаты непоколебимо охраняли покой господина. Слуг оказалось очень много, Ноен даже порой задумывался о том, зачем Чейзу понадобился личный слуга вроде него? Возможно, чтобы выполнять самые странные поручения. Дня три назад, к примеру, брюнет попросил посчитать все ступеньки его хором. И даже глаза выдавали этот неподдельный детский интерес. Юбэнкс, конечно, предполагал, что этот парень странный, но не настолько же? Кстати, поручение он это выполнил, и Хадсон ходил весь день со счастливой мордашкой, что еще больше смутило блондина. Но привык Ноен к нему очень быстро, и мысли о родном доме не посещали его так часто. Будто он всегда здесь жил, прислуживал странному аристократу, который, кстати, часто обнимается. А что? К объятиям быстро привыкаешь. На самом деле, ему очень нравились все касания, инициатором которых был Чейз. Такие нежные, будто лепестки красных роз или мягкий атлас. А обнимал он как никто другой, даря лишь теплые и приятные эмоции. И вот сейчас, находясь в просторной комнате аристократа, где веяло терпким запахом дорогого вина, парни в обнимку сидели, игнорируя кипишь в особняке. Чейз легонько прикоснулся губами к затылку светловолосого, вдыхая аромат его белокурых прядей. Хотелось бы, чтобы этот момент длился вечно, но, к сожалению, всему приходит конец. Шум в коридоре вывел их из блаженного состояния, заставляя приоткрыть глаза. Причиной всей шумихи являлся предсвадебный бал, который по традиции проводили Хадсоны. К приезду гостей и родителей особняк хотят привести в идеальное состояние, чтобы показать чистоту и опрятность господина. Слуги готовились к такому значимому событию, поэтому гул стоял невыносимый. До бала же осталось четыре дня. Ноен ощущал же себя некомфортно, потому что Чейз сказал ему не волноваться насчет этого мероприятия. Блондин хотел помочь в подготовке, но ему опять же не дал чертов аристократ. Вредность из него так и прет. Шум за стеной был похож на глухие удары, но брюнет не переживал, продолжая зарываться носом в волосы слуги. Но вот Юбэнкс напрягся, прислушиваясь к каждому удару. После продолжительного количества времени, вдруг его осенило, и парень выкрикнул: — Это ковер от пыли чистят! — с облегчением выдохнул светловолосый, приземляясь головой на плечо господина. Хадсон стал перебирать пряди длинными пальцами, слегка закручивая. Он посмотрел в недоумении на Ноена, что издал смешок и ухмыльнулся, — Ну слышал же стуки, звуки эти. Я гадал, что это. — Играл в игру и без меня? — шутливо обижаясь, протянул Чейз, выпячивая губу. Юбэнкс, посмотрев на это зрелище, заливисто посмеялся. Когда же он еще увидит, между прочим, представителя буржуазии таким? — В следующую игру, если я её придумаю, мы сыграем вместе, — сквозь смех сказал Ноен, прильнув к шее господина. Сначала щекотал носом, дразня, а потом прикоснулся губами, нежно проводя дорожку из легких поцелуев. — Я запомнил, сударь, — подхватив смешки слуги, сказал Чейз, обнимая блондина за плечи. В такие моменты хотелось оказаться только вдвоем наедине с миром. Чтобы тело окутывало тепло, исходящее от другого человека, который готов пожертвовать всем, чтобы это пламя теплоты никогда не погасло. Чтобы огонь не обжигал отмерзшие участки кожи, а согревал, ублажая словно бальзам. — Пойдем проверим твой ковёр, — проговорил Хадсон, приподнимаясь с мягкой постели. Юбэнкс недовольно что-то проворчал, но последовал за брюнетом. Выйдя из комнаты, они уже не застали врасплох не то чтобы того лакея, что отбивал ковёр от пыли, а вообще никого. Подойдя к лестнице, что вела вниз, Ноен притронулся к перилам, опираясь. Он слышал каждое движение Чейза, что плелся, казалось бы, незаметно. Но почему-то даже среди всего шума, слуга ощущал каждый шорох от господина. На первом этаже во всю украшали стены и потолок кружевными вырезками, керамическими статуэтками и прочим декоративным хламом. Все было выполнено в белой стилистике, наверное, как знак того, что бал-то этот отнюдь не от балды, а по поводу великого празднования бракосочетания. Но Хадсон явно не в восторге от всего этого в целом. Выражение лица выдавало его с поличным, не оставляя даже малую сомнительность. Но слуги не обращали внимания на это, им всего лишь нужно выполнять работу, но Ноену горько видеть, как парень губит свою жизнь, женясь на той, что совсем не любит. Как так можно? Блондин наблюдает, изредка поглядывая на слугу, что развешивает кружевные ленты, а Чейз сзади подходит и обнимает. Казалось бы, всё так, как должно быть. Но какие-то отголоски подсознания уловили голос, что очень знаком. Сначала Юбэнкс подумал, что ему показалось, пока не услышал достаточно громкое, отчетливое, бурлящее мозг: — Ноен! Парень обернулся, ища глазами того, кто мог его позвать. Но здесь были только слуги, что сосредоточено выполняли свою задачу. Брюнет, заметив замешательство на лице личной слуги, решил поинтересоваться: — Что такое, дорогой? — смотря в глубокие синие глаза, Ноен расплылся в улыбке от такого обращения. Он стал просто рассматривать лицо господина вновь, снова запоминая прекрасные черты лица. Почему же чувства к тебе тянут вниз будто якорь? Еще больше заволновавшись состоянием блондина, Хадсон осторожно щелкнул по носу парня, выводя из транса, — Ной? — Нет-нет, всё в порядке, — шепнул Юбэнкс, понимая, что его враньё и так раскрыто. Он не хотел задумываться, что за тайный зов только что был, поэтому прикрыл глаза, дабы забыть эту нелепую ситуацию.

***

— Ноен! — прикрикнула девушка, заходя в палату. Она сразу присела на стул, что располагался рядом, и взяла холодную ладонь жениха в свою. Она приходила каждый день в больницу, сидя сутками на больничных скамьях, после которых болела спина. Но это нисколько не беспокоило Робертс, как здоровье своего парня. В Лос-Анджелесе была прекрасная погода. Чистое голубое небо, будто полотно, красиво расстелилось. Калифорнийское солнце, как всегда, дарило жаркие объятия, согревая. Остались считанные дни до конца лета, от этого становилось немного грустно. В такой прекрасный день, почти все друзья Юбэнкса пришли проведать, как тот. Бенджи грустно улыбался, обнимая своего парня Хорхе, что смущенно посматривал в окно, где пели птицы. Шарлотта смотрела на свою сестру жалостливым взглядом, ведь понимала, как она страдает. Гейдж принес общие фотографии в рамках, поэтому расставлял их на прикроватной тумбе и подоконнике. На одной из фотографий Ноен был с Эбби, смотря в её небесные глаза. Это они на своем втором, а вообще, первом нормальном свидании. На другой — блондин вместе с Бенджи и Хорхе. Они тогда решили нарисовать картину, поэтому на фотокарточке они были все в разноцветных пятнах. На третье фотографии были запечатлены Гейдж и Ноен. Это было просто веселое селфи после похода в кафешку за любимым пирогом Юбэнкса. Четвёртая и пятая рамка, где расположились фотографии всех их компашки, включая Дамира и Шарлотту. Из группы друзей не пришел лишь Дамир, у которого приболела мама, но в палате все равно образовалась толкучка. Хотя это было странным, учитывая, что палаты были достаточно просторны. Никто не мог не проронить и слова, смотря на вид Робертс, что держала холодную ладонь блондина. Все ждали, когда начнет говорить она, а друзья подключатся, но этого не происходило. Тишина нагнетала, разъедая будто кислота, чертоги разума. Хотелось биться об стену, отбивая руки в кровь. — Как ты? — полушепотом спросила блондинка, прервав молчание, что словно отдавалось глухим гулом. Гейдж взял стул, поставил его рядом и присел, обнимая за плечи, поддерживая. Эбби спустя несколько дней дала волю эмоциям, захныкав, — Ной, мне так тяжело без тебя... Почему-то даже шутить как-то не хотелось. Слишком всё нагнетало, заставляя чувствовать вину. Хотя, казалось бы, за что? — Я вот недавно нашла наши с тобой кулончики, — со слезами усмехнулась девушка. Солёная жидкость падала на ладонь Юбэнкса, а Эбби заботливо смахивала эти слезинки. — А я нашел наши фотки, — осмелился заговорить Гейдж, кивая в сторону фоторамок. Все улыбнулись, и приятное тепло наконец прошлось по телу блондинки, что в последнии дни ощущало лишь холод. Она ведь порой ночевала в этой больнице, совсем не заботясь о своем здоровье. — Нам всем не хватает тебя, Неон, — сказал Бенджи, после чего прижался к Гараю, целуя затылок, отчего тот мило поморщился, — Мы, кстати, с Хорхе нарисовали картину тебе. Она вышла довольно забавной. Парень стал доставать из белого пакета холст, где был изображен Ноен со всеми друзьями в мультяшном стиле. Картина была небольшой, но достаточно проработанной. Где-то красовались кляксы, а в правом нижнем углу есть даже отпечаток чьего-то пальца. — Если что, это у Бенджи руки не из того места, — недовольно протянул Хорхе, — Пятна на рисунке — это не моих рук дело. И все засмеялись. Наверное, им дозволено хотя бы пару секунд насладится моментом. Все стали более оживлённо общаться, вспоминая их лучшие и не очень моменты. Одна лишь Шарлотта молчала, поглядывая на свою сестру. Может быть, она и улыбалась, но боль в её глазах при виде состояния Ноена не скроешь за иллюзией счастья.

***

Снова теплый вечер навеивал атмосферу уюта. Суматоха в особняке поутихла, заставляя прислушиваться теперь к каждому шороху. Хотя, несомненно, такая тишина успокаивала разгоряченные нервы. Чейз разрешил слуге отдохнуть, но Ноену от этого никак не становилось легче. Все потому, что тот таинственный голос, который звал его сегодня днём, никак не выходил из головы. Связан ли как-то неизвестный зов с его домом? Лежа на кровати, блондин отдался воспоминаниям о своей жизни до аварии. Интересно, друзья в курсе, что он пропал? А как же Эбби? Ему почему-то вновь захотелось пойти в кафе с друзьями, поесть штрудель, запивая молочным коктейлем. Или поиграть в приставку и выиграть, потому что Бенджи и Хорхе начнут целоваться, забыв про игру. Да попросту посидеть дома с Эбби, что будет увлеченно рассказывать про макияж, который хочет воплотить в жизнь. Но как же Чейз? За достаточно короткий период блондин понял, что неравнодушен к парню. Его чёрные кудри, что пахнут свежей мятой, бархатная кожа, расплывающаяся под поцелуями, да Ноен мог часами описывать, насколько тот прекрасен и как это стало ему дорого. Но оставаться жить, не важно, в этом мире, прошлом, параллельной вселенной — неправильно. Ведь там тоже родные люди, что беспокоятся о нем. Парень пролежал так до ночи, где звёзды с луной бледным молочным светом освещали лицо Юбэнкса, который так и не смог сомкнуть глаз. Ведь за одной мыслью шла другая, будто цепь, тянущая его на дно. Все скопилось, сгущаясь в огромный ком, поэтому так хотелось освободить голову от раздумий. Стук в дверь как раз-таки выполнил эту задачу. Даже гадать не нужно было, сразу было ясно, что это Хадсон. Массивная дверь открылась, впуская в темную комнату частички света. Господин тихо подошел, присаживаясь на край кровати, и посмотрел на слугу, что устало зевнул. Улыбнувшись, он посмотрел в приоткрытое окно и сказал: — Простудишься ведь, — такая забота определенно грела душу блондина, что, кажется, не понимает, за что он получил такое прекрасное наказание. Ноен лишь кивнул и искренне улыбнулся. — Да я хотел уже закрыть, честно, — начал оправдываться светловолосый, вызывая смешок аристократа. — Я пришёл выяснить, что с тобой случилось, — уже серьёзно начал брюнет, смотря на пальцы Юбэнкс, что украшали металлические кольца, — Я видел, как днём лицо твое помрачнело. — Ну... — протянул неуверенно Ноен. Он понял, что смысла скрывать нет, ведь Чейз пытается лишь помочь, — Днём я слышал голос, что позвал меня. Ты слышал? — Никак нет, — сказал господин и протянул руки, приглашая в объятия. Блондин охотно принял приглашения, прильнув к парню, прижимаясь, будто тот исчезнет, — Дума есть, что это связано с твоим домом. Может быть, кто-то и вправду зовет тебя. — Ох, возможно, — вздохнул слуга, вдыхая запах Хадсона, что стал теперь таким родным, — Спасибо тебе, что ты рядом. Тут Чейз отпрянул от Ноен, отчего тот удивленно стал хлопать глазами. Аристократ улыбнулся, встал с кровати и протянул ладонь. — Знаешь, что? Я приглашаю тебя на прогулку, — сказал брюнет, наконец беря Юбэнкса за руку, приподнимая того с кровати, — Звезды, ночь, ты и я. — Прямо сейчас? — спросил блондин, еще больше удивляясь. Он однозначно не привык к таким странным порывам и принятиям решений. На вопрос он получил утвердительный кивок. Вспомнив красивые речи о ночи и звездах, слуга спросил, — Это что, свидание что ли? — Романтика... — только и пропел Хадсон, ухмыляясь, получая от светловолосого легкий удар в бок, — Вы согласны, сударь? — А куда я денусь? Услышав соглашение, господин потянул своего слугу к выходу из комнаты. Сначала по лестнице спускались, друг друга пихая в бок по шутке. На первом этаже они начали передразнивать друг друга, но услышав чьи-то шаги, парни утихли. Тихими шажками они пробрались к главному выходу, где Ноен решил спросить: — А чего мы шепотом да по-тихому идём? Ты же господин. — Атмосфера, дружок, — подмигнул Чейз блондину, что закатил глаза. Большой ребёнок. — А куда мы пойдём? — заинтересовано спросил Юбэнкс, прижимаясь от прохлады ночи к аристократу, который после довольно обнял слугу. — В одно из моих любимых мест, — загадочно проговорил Хадсон, улыбаясь. Ему нравилась таинственность ночи, что хорошо скрывала чужие тайны. Его в том числе. Шли они недолго, минут десять от силы, по небольшой тропинке, заросшей травой. Было понятно, что туда мало кто ходит, но это не отпугивало, а скорее завораживало. Звуки живой природы ласкали слух, заставляя погрузится с головой. Наконец, показалось небольшое озеро, где была красивая дорожка от лунного света. Здесь была небольшая усыпанная цветами поляна, что служила берегом. На воде была пустая деревянная лодка. Посмотрев на неё, Чейз пригласил Ноена на судно, нагло улыбаясь: — Поплыли со мной, дорогой! Блондин ничего не ответил, молча садясь в лодку. Отвязав канат, что служил якорем, Хадсон оттолкнулся от берега и запрыгнул на судно. Теперь вид на озеро открылся еще более волшебный, поэтому Юбэнкс, не скрывая своего восторга, изумлённо рассматривал берега водоёма. — Здесь... Очень красиво... — звезды на небе отражались в тёмной воде, поэтому создавалось ощущение, что всё блестит. Да, возможно, оно и вправду блестело. Брюнет с радостью наблюдал за реакцией слуги, понимая, что этот мальчик пока самое светлое, что было в его жизни. Возможно, всем кажется, что быть богатым — быть счастливым, но это в корне не так. Именно сейчас Хадсон ощутил, что он счастлив, смотря на блондина с серо-голубыми глазами, которые блестели словно бриллианты. Увидя полный теплоты взгляд, Ноен посмотрел на Чейза, который не выдержал. Взгляд, касания, губы — всё манило аристократа к светловолосому. Брюнет не выдержал, сорвался с цепи, прильнув к губам Юбэнкса. Он был нерешителен, но получив робкий ответный поцелуй, у Хадсона сорвало крышу. Губы Ноена сладкие, как спелая ягода, да и настолько мягкие, что хотелось никогда не отстраняться. Воздух в легких заканчивался, но ненасытный господин не собирался отпрянуть от слуги, поэтому тот сделал это сам. Блондин ошарашено посмотрел на Чейза, до сих пор ощущая его обветренные губы, и спросил: — З-зачем? — он не осуждал брюнета ни в коем случае. Тем более, Юбэнкс сам хотел этого и ответил. Но у них же, вроде как, невесты. — Я горел желанием это сделать ещё при первой нашей встречи, — честно ответил Хадсон, беря ладонь слуги в свою. Тот был не против. — Но.. Как же? — совесть мучила, ведь они оба изменяют своим избранницам. Но, честно говоря, блондин мечтал на данный момент выкинуть совесть в мусорку. — Ты насчет Чарли беспокоишься что ли? — верно угадал аристократ, поглаживая теплую ладонь с холодными кольцами, — Мы с ней никогда не были так близки, как с тобой. У меня первый поцелуй только что был, чего ты так заботишься о других? — Первый поцелуй? Но почему вы тогда вместе? — светловолосый наконец спросил, что беспокоило его больше всего со встречи с этой барышней. — Мне привлекают юноши, это неправильно, — вздохнул Чейз, раскрывая все карты, — Мои родители нашли девушку, что готова связать брачные узы, не смотря на мои предпочтения. — Жаль, что ты не живешь в моем времени, — грустно сказал Ноен, вспомнив Бенджи и Хорхе, — В будущем это спокойно принимают. По крайней мере, в Америке. Блондин искренне улыбнулся, и вдруг его губы снова накрыли чужие, осторожно сминая. Слуга приоткрыл рот, впуская язык господина, что сплелся с его. Поцелуй мог бы быть вечным, если бы не кислород, что покидал лёгкие каждую секунду. Отстранившись, Хадсон посмотрел на светловолосого, который до сих пор улыбался, будто солнышко, и тепло сказал: — Спасибо!