Араси — новый герой?

      22 мая

             Проснулась я от нежных поцелуев, рассыпавшихся по моему плечу. Сознание ещё затуманивала сонная дымка, но тело уже отзывалось на каждое прикосновение. Вяло сжимая в руках мягкого плюшевого кота, я пыталась ухватиться за что-то, что могло бы стать опорой в этом полусне. Но Итачи, обнимавший меня со спины, осторожно потянул игрушку за хвост, выскользнувшую из моих пальцев, и отодвинул её в сторону, освобождая мои руки.              Его губы скользнули по шее, поднимаясь к уху, а затем язык коснулся кожи, заставив меня содрогнуться. Я простонала, не в силах сдержать прерывистый выдох. Глаза сами собой зажмурились, тело обмякло, лишённое сил. Даже мысли открывать глаза не возникало — так хотелось оставаться в этом состоянии между сном и явью, где нет ничего, кроме его тепла.              Он ослабил объятия, плавно перевернул меня на спину и навис сверху, не прекращая целовать. Его губы скользили по моей коже, язык вылизывал каждый сантиметр, опускаясь от шеи к ключице. Ладони, горячие и уверенные, ласково гладили бёдра, растягивая каждое мгновение, оставляя за собой мурашки.              Я лежала безвольная, полностью отдавшись его ласкам. Дыхание участилось, сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Ни о чём не могла думать, кроме одного — чтобы это никогда не кончалось. Итачи был невероятно точен, слишком нежен и внимателен, словно знал мои мысли и желания. Каждое его движение пробуждало во мне ответный трепет, и я даже не пыталась пошевелиться — не хотела, не могла.              Он продолжал нежить меня, опускаясь всё ниже. Его губы оставили горячий поцелуй между грудями, и мои пальцы, хоть и вяло, но сами собой потянулись к его волосам. Я медленно вплела их в его чёрные пряди, заторможено, сонно. Когда он опустил голову ниже, я почувствовала, как его губы обхватили сосок, а язык начал ласкать его с такой нежностью, что всё моё тело отозвалось дрожью. Итачи оторвался от моей груди, его поцелуи заскользили вокруг пупка и ниже, пока он не остановился внизу живота.              Я судорожно вздохнула, когда его пальцы мягко скользнули по внутренней стороне моих бёдер. Он обхватил мои ноги, развёл колени шире, чтобы ему было удобнее. Опустился передо мной, и я поняла, что он хочет приласкать меня. Мои пальцы бессильно гладили его голову и шею, запутываясь в шелковистых прядях. Дыхание сбивалось. Жмурилась от нарастающего возбуждения.              Его губы коснулись места под коленом, и я дёрнулась от щекотки, пытаясь уйти от этих лёгких, таких чувственных прикосновений. Но его руки, властные и сильные, не позволили мне отстраниться. Он продолжал опускаться ниже по внутренней стороне бедра, его поцелуи становились всё ближе к самому интимному месту. Я ёрзала, мучилась от желания, которое он так искусно разжигал.              Он наклонился лицом между моих разведённых ног, и я ощутила первое прикосновение его языка. Непроизвольный стон, полный облегчения, вырвался из моей груди, когда его ладони плотно обхватили мои бёдра, прижимая к своему лицу. Он начал ласкать меня. Его язык двигался медленно, вдумчиво, не прерываясь ни на секунду. Он был мягким, влажным и горячим, и мне казалось, что ему самому доставляло удовольствие целовать меня так.              Он не спешил, не пытался проникнуть глубже, не использовал пальцы — только его язык, и этого было достаточно. Моё тело, всё ещё чувствительное после вчерашнего, отзывалось на каждое его движение. Я дрожащей ладонью касалась его волос, гладила их ласково, показывая, как мне это нравится.              Когда моё тело начало подрагивать, он усилил давление языком. Я выгнулась, замерла и задрожала. Хриплый стон сорвался с моих губ, когда волна наслаждения накрыла меня с головой. Итачи замер, позволяя мне пережить этот момент. А я могла только часто и поверхностно дышать, полностью потеряв контроль над собой.              Его тёмные глаза не отрывались от меня, с жадностью восхищаясь моей реакцией. Я постанывала, утопая в его ласке, которая захлёстывала меня с головой. Он ненадолго прижался щекой к моему дрожащему бедру, давая мне передохнуть. Его горячее дыхание обжигало кожу, но прежде чем я успела перевести дух, он вновь принялся за своё — его язык медленно скользнул снизу вверх, заставляя меня вздрогнуть.              Моё тело, сверхчувствительное после первого оргазма, продолжало отзываться на каждое его движение новыми волнами возбуждения. Итачи безошибочно читал мои реакции — по срывающимся стонам, по непроизвольным подрагиваниям, по тому, как мои пальцы впивались в его волосы. Он снова вылизывал меня, и я выгибалась, стонала, не в силах сдержать себя. Он ласкал меня долго — теперь с особым усердием, наслаждаясь тем, как дарит мне удовольствие.              Мои руки судорожно сжали его плечи, ногти невольно впились в кожу, оставляя красные полосы. Ощущения нарастали, становясь невыносимыми, я улетала от ощущений, которые он мне дарил. Он ласкал меня, пока я снова не задрожала, не в силах больше сдерживать волну наслаждения, накрывшую меня с головой.              — Итачи… — проскулила я еле слышно, протяжно и моляще, не в силах больше терпеть.              На миг я очнулась от сонливой прострации, едва осознавая, что происходит вокруг. Моё тело казалось чужим — расслабленным, непослушным, всё ещё трепещущим от недавних наслаждений. Итачи нёс меня, легко удерживая под ягодицами на предплечье, его шаги были почти бесшумными. Прижавшись щекой к его плечу, я чувствовала тепло его тела и едва уловимый запах, который всегда окружал его.              Мы остановились у двери, и через мгновение она открылась. Перед нами, скрестив руки на груди, стоял Тоширо. Его бирюзовые глаза сверкали озорными искорками, когда он окинул нас оценивающим взглядом.              — Доброе утро, — поприветствовал Хитсугая, его голос звучал с издёвкой. Он фыркнул и задиристо расхохотался, принимая моё безвольное расслабленное тело в свои руки. Его глаза сразу же загорелись насмешливым блеском, а прохладные пальцы контрастировали с горячей кожей Итачи. — Чёрт, он обласкал тебя так, что даже мозг расплавился? Тоже хочу тебя так… — усмехнулся он, веселясь. — Завидую, Учиха.              Итачи ничего не ответил, лишь едва приподнял бровь, сохраняя своё обычное невозмутимое выражение. Всё ещё находясь в рассеянном состоянии, я не могла сообразить, что происходит. Моё тело было обмякшим, а мысли путались, пыталась собраться воедино, но лишь чувствовала, как Тоширо аккуратно поддерживал меня, не давая упасть и как от него начал исходить отрезвляющий холодок.              — Какая ты прелесть, — продолжил он, всё ещё улыбаясь. Его голос звучал насмешливо, но с неожиданной нежностью, — хоть понимаешь, где находишься, киса?              Попыталась что-то ответить, но из горла вырвался лишь невнятный звук, больше похожий на мяуканье. Тоширо расхохотался ещё громче, его смех эхом разнёсся по коридору.              Сознание медленно возвращалось ко мне. Я заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд на окружающей обстановке — мы находились в ресторане. Мягкий свет ламп создавал уютную атмосферу, аппетитные ароматы витали в воздухе, но я не могла сосредоточиться ни на чём, кроме ощущения безумной слабости во всём теле.              — Скажи «а-а», — прозвучал над моим ухом игривый голос Тоширо. Перед моим лицом замер кусочек сочного рыбного филе, аккуратно поднесённый на деревянных палочках. Его ловкие пальцы уверенно держали палочки, а сам он смотрел с предвкушением, ожидая моей реакции.              Я послушно открыла рот и съела кусочек, пытаясь сообразить, как вообще сюда попала. Мельком глянув на себя, заметила тёмно-синее торжественное кимоно. В голове мелькнула мысль:              «Итачи использовал Шаринган, чтобы я призвала кимоно из Конохи? И снова сам одел меня? Впечатляет, только…»              — О, очнулась, — весело заметил Тоширо, не сдержав смешка. Его глаза сверкали, а губы растянулись в широкой довольной ухмылке.              Резко развернувшись к Итачи, сидящему с другой от меня стороны, я вспылила:              — Кошка тебя за нос! Это из-за тебя! Дурак-дурак-дурак! Глупый кошак! Я не разрешала! — зашипела я, оскалив клыки, и стуча кулаками по его груди. Мои удары были слабыми, но я старалась вложить в них всю свою обиду.              — Прошу меня простить, — произнёс он без тени сожаления, наоборот, в его глазах читалось обожание. Он наслаждался ситуацией, и это только раздражало меня ещё больше.              — Какая злобная мордашка, — заликовал Тоширо. Он обхватил мои щёки одной рукой и повернул моё лицо к себе. Его пальцы были холодными, а взгляд — безумно дразнящим. — Не отвлекайся, открой рот, киса.              Я покорно съела очередной кусочек рыбного филе, неловко краснея и опустив взгляд.              — Сама могу, — надула я губы и поспешно схватила палочки, пытаясь сохранить остатки достоинства. Пальцы дрожали, но я упрямо старалась не подавать виду, сосредоточившись на еде.              — Упрямая какая, — оскалился Тоширо, с восторгом наблюдая за моими попытками справиться с едой самостоятельно. Он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и увлечённо наблюдал за мной.              Жар в щеках становился всё сильнее, но я изо всех сил делала вид, что полностью поглощена процессом еды, хотя каждый его насмешливый взгляд будто обжигал кожу.              Когда мысли наконец прояснились, я почувствовала, как Итачи слегка наклонился ко мне. Его обычно непроницаемые чёрные глаза сейчас смотрели с необычной серьёзностью.              — Позволь провести разведку в резиденции Цучикаге перед приёмом, — его голос звучал тихо, но с непоколебимой уверенностью. — Нужно выяснить, кто будет присутствовать. Чтобы быть готовыми ко всему.              — Вау, на это я бы посмотрел, — оживился Тоширо.              — Зачем спрашиваешь? Всё равно не слушаешься, своенравный кошак… — обиженно надув губы, промямлила я. — Но ты прав, рассчитываю на тебя.              Сказав это, я кивнула, прекрасно понимая важность его миссии. Итачи всегда думал на несколько шагов вперёд, и его осторожность могла спасти нас от неприятностей. В ответ он лишь почтительно склонил голову, а затем бесшумно направился к выходу. Его стройная фигура скользнула по коридору с характерной грацией и исчезла из виду.              Нахмурив брови, я задумалась. Внутри зародилось лёгкое беспокойство. Резиденция Цучикаге была местом, где каждая мелочь могла оказаться важной, но я знала — Итачи не станет бездумно рисковать.              Тоширо, сидевший рядом, продолжил разглядывать меня, словно пытался уловить мои мысли.              — Слишком много думаешь, женщина. Давай лучше приведём тебя в чувства, — с издевательской усмешкой заметил Тоширо, протягивая мне ещё один кусочек рыбы. — Где вся твоя энергия?              Опомнившись, я машинально открыла рот. Лёгкий вкус соевого соуса смешался с остротой васаби, заставив меня восхищённо просиять. Скользнув взглядом по залу, я резко замерла — мои глаза встретились с ледяным взглядом Саске.              Он сидел напротив, подперев подбородок сцепленными пальцами. Его угольно-чёрные глаза, холодные и тяжёлые, буквально прожигали нас с Тоширо, излучая немое презрение, будто мы помешали. По телу пробежала дрожь — щёки мгновенно вспыхнули, а пальцы судорожно сжали палочки, едва не выронив кусочек рыбы.              «Он давно здесь?» — мелькнула паническая мысль.              Внезапно в животе сжалось от тревоги, холодная волна пробежала по спине. Инстинкты кричали: «Опасность близко!». Собрав волю в кулак, я выпрямилась, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Тоширо, уловив мой взгляд, слегка наклонил голову, вопросительно приподняв белую бровь.              — Вечером встречаемся здесь в семь! — неожиданно громко выпалила я, резко поворачиваясь к Наруто, Суйгецу, Карин и Хинате за соседним столиком. — Покушаем и всей командой отправимся на приём к Цучикаге.              Тоширо неспешно обмакнул кусочек рыбы в васаби, не отрывая от меня изучающего взгляда. Капля зелёного соуса упала на тарелку, оставив яркое пятно.              — Думаешь? — протянул он.              — В кимоно мы выглядим достойно, произведём впечатление на феодалов. Солидная свита добавит веса, разве нет? — оскалилась я, намеренно делая голос угрожающим.              — Коварная женщина… Ты опасна, — фыркнул он, но уголки губ дрогнули, выдав сдерживаемую улыбку. — Острее хочешь?              — Хочу! Мр-р-ня-я! — восторженно потянулась я к протянутому кусочку.              Саске резко отодвинул стул — ножки с грохотом ударились о каменный пол, заставив нескольких посетителей вздрогнуть. Не удостоив нас даже взглядом, он развернулся и вышел.              — Ну и бука... Глупый мыш, ня-ха-ха-ха! — залилась я нарочито громким смехом, пытаясь скрыть нарастающую неловкость. Звук получился неестественно высоким и чуть дрожащим.              Тоширо проводил его долгим насмешливым взглядом, затем повернулся ко мне. Его бирюзовые глаза искрились затаённым весельем.              — Ревность к брату — зрелище поистине умилительное, — проговорил он, и в уголках его губ заплясали озорные искорки. Его пальцы коснулись моей ладони, легко переплетаясь с моими. — Идём гулять, киса.              Я молча кивнула, поднимаясь со стула. Шёлк кимоно зашелестел по коже, а прохладная ладонь Тоширо уверенно сжала мою руку. Его шаги — размеренные и неторопливые — мягко вели меня к выходу.              Улицы были переполнены людьми, но вокруг Тоширо словно возникала невидимая преграда — люди невольно расступались, оставляя вокруг нас свободное пространство. Возможно, дело было в его внушительном росте, возвышавшемся над большинством прохожих, а может — в ослепительно белом хаори с вышитой десяткой на спине, который развевался при каждом порыве ветра. Его крупная ладонь полностью охватила мою руку, пальцы крепко переплелись с моими, слегка сжимаясь при особенно резких дуновениях ветра. Он уверенно вёл меня вперёд, прикрывая своим телом от холодных воздушных потоков, а в уголках его губ играла знакомая ехидная усмешка.              Мы остановились перед ювелирным магазином. Стеклянные витрины сверкали, отражая наши силуэты. Внутри, за толстым стеклом, на бархатных подставках лежали украшения. Когда мы встали у прилавка с кольцами, я удивлённо округлила глаза, глядя на ценники.              «Один, два, три... Шесть нулей, что это за сумма такая? Вдвое дороже любого из моих торжественных кимоно!» — мысленно заверещала я от шока.              — Выбирай, — дыхание коснулось моего уха, заставив вздрогнуть. Я рефлекторно прикрыла ухо ладонью.              — Ня! Ушко! — подпрыгнула я и сжалась, чувствуя, как покраснела. — Н-не нужно...              — Лапу дай, — коротко приказал Тоширо, протягивая наши сцепленные руки вверх. Отпустил мои пальцы и показал женщине за витриной. — На безымянный.              — Ох, какая миниатюрная ручка, — она растерянно разглядывала мои тонкие пальцы.              — Я так и полагал, — вздохнул Тоширо.              — Такого размера всего пара колец, может золото? — предложила она и выудила бархатную подушечку с тремя кольцами.              — Не-а, платина, — решительно сказал Тоширо, с невозмутимым видом рассматривая их. Длинный палец уверенно указал на одно из колец: — Вот это.              Ценник заставил моё сердце пропустить удар: «5 000 000 рё».              — Ня-я?! — ноги сами собой сделали шаг назад, я попятилась, наткнувшись на его грудь.              — Не сбежишь, — довольно усмехнулся он, преграждая мне путь к отступлению.              Продавщица, достала платиновое кольцо, её очевидно позабавила моя реакция. Тоширо перехватил мою ладонь, кольцо ловко скользнуло на палец. Камень блеснул, отражая мой панический взгляд.              Оторопев, я впала в ступор. Опомнилась уже на улице. Подняла дрожащую руку и уставилась на кольцо с огромным камнем.              — Ты с ума сошёл! — вспыхнула я, уставившись на Тоширо во все глаза, мой голос сорвался на визгливый шепот.              — Пфф-ха-ха-ха! Какая красная мордашка! — расхохотался он.              — Такая страшная цифра... Мне за эти деньги со всей страной придётся воевать! — поразилась я и поспешно заткнула себе рот. Испуганно огляделась по сторонам, но никто не обратил внимания на мой угрожающий выкрик.              Тоширо снова прыснул, его плечи тряслись, он буквально заходился от смеха, даже согнулся пополам.              — Расслабься, женщина, так положено, — небрежно отмахнулся он.              «Для прикрытия? Ах, понятно-понятно! Мы же можем потом вернуть его! Я уже испугалась...» — сообразила я. Ещё раз оглядела кольцо и нервно сглотнула, решив, что буду осторожна и не оставлю на нём ни царапинки.              Мы продолжили путь по оживленной улице. Повсюду рабочие устанавливали фонари и украшения к завтрашнему фестивалю. Ароматы жареных блюд и сладкой ваты смешивались в раскалённом воздухе. Тоширо то и дело поглядывал на мою руку, странное выражение — смесь гордости и чего-то более мягкого — мелькало в его обычно холодных глазах.              — Смотри-смотри, фотокабинка! — воскликнула я и потянула Тоширо к небольшой будке с занавесками. — Надо сфотографироваться на память!               — М-м, на память, говоришь? — усмехнулся он и хитро прищурился, явно задумав что-то.              — У меня есть пара фотоальбомов, разве не здорово потом будет вспоминать как было весело? — радостно улыбаясь, заметила я.              — Хотел бы я их увидеть... — вдруг задумчиво произнес Тоширо, и в его голосе прозвучала неожиданная грусть.              Обернувшись, я непонимающе оглядела его.              — Немного смущает... Хорошо, потом покажу, ня-ха-ха-ха!              В тесном пространстве наши плечи плотно прижались друг к другу. Тоширо выбрал режим съемки — три кадра подряд.              — Серьёзное фото или весёлое? — хихикнув, спросила я.              — И то и другое, — хитро улыбнулся он.              Согласно кивнув, я нажала на кнопку. На первом фото мы серьёзно уставились в камеру. На втором — довольно улыбнулись. Когда замигала лампочка перед третьим снимком, его пальцы нежно коснулись моего подбородка, поворачивая лицо к себе. Я недоумевающее моргнула. Вспышка ослепила меня в тот момент, когда его губы коснулись моих. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но от него по всему телу разлилось тепло.              — Не удержался, — весело усмехнулся он, разглядывая моё залитое краской лицо.              Оторопев, я открыла рот, но так ничего и не произнесла. Нервно сглотнула и нерешительно перевела взгляд на ледяные бирюзовые глаза. Сердце моё гулом забилось в ушах, а щёки ещё ярче запылали. Появились наши совместные фотографии.              — Я возьму эту, — Тоширо оторвал последний снимок от остальных — тот самый, с поцелуем.              С довольной ухмылкой он крепче сжал мою руку и вывел меня из кабинки. Но вдруг его тело напряглось — плечи стали жёстче, пальцы слегка сжались. Его обычно спокойные глаза сузились, превратившись в две тонкие бирюзовые щелочки, которые методично сканировали толпу, выискивая малейшее подозрительное движение. По его внезапно изменившейся позе — слегка подавшись вперёд, угадывалась готовность к действию.              Я сразу поняла — мои инстинкты не подвели. Кто-то действительно следил за нами. Успокаивающе положив ладонь на его предплечье, я прошептала:              — Всё в порядке. Скорее всего, это просто АНБУ Ивагакуре.              Тоширо медленно повернул ко мне голову. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на моей натянутой улыбке.              — Беспечная какая. Он уже не первый день за нами следит. Сегодня слишком навязчиво, начинает раздражать.              — Пока от него не исходит жажда убийства, всё отлично. Я рядом и смогу тебя защитить, — заверила я, мягко улыбнувшись. Подняла ладонь и ласково погладила Тоширо по груди. — Ничего не бойся, котёнок.              Его пальцы, сжимающие мою руку, слегка дрогнули. Тоширо резко выдохнул, словно сбрасывая напряжение, и провёл рукой по своим ветром взлохмаченным волосам. В этот момент я невольно застыла, разглядывая его — высокого, статного, с острыми чертами лица.              «Божечки кошечки, какой же он красивый!» — пронеслось у меня в голове.              — Это мои слова… — отчаянно выдохнул Тоширо, поворачиваясь. Глядя на то, как я уставилась на него, он польщёно улыбнулся. Точно догадался о чём я думала. – Если ты ожила… хочешь поиграть в догонялки?              Восторженно просияв, я поспешно закивала, прыгая на месте и глядя на него во все глаза. Он довольно кивнул и куда-то потянул меня за собой. Окобо застучали по камням.              Мы вышли за пределы оживлённых шумных улиц, вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра и отдалённым рокотом водопадов. Под ногами заскрипела крупная галька, впереди темнели скалы, с которых низвергались узкие потоки воды, разбиваясь о валуны внизу. Влажный воздух оседал на коже приятной прохладой, а грохот падающей воды заглушал даже звук собственного дыхания.              — Я вожу, — голос Тоширо прозвучал чётко, перекрывая шум воды. — Или тебе в кимоно неудобно будет?              — Ня? Что за провокация? Могу делать это и в одежде, ня-ха-ха-ха! — рассмеялась я, оскалив клыки.              Он фыркнул, сдерживая смех.              — Вперёд, киса.              От него начала исходить угрожающая аура, в бирюзовых глазах появился настоящий охотничий азарт. Округлив глаза, я взволнованно затрепетала. Игриво хихикнув, я сделала стремительный прыжок в сторону, мгновенно скрывшись из виду. Сосредоточившись на сенсорном восприятии, я направилась в сторону, где точно не было людей, изящно перемещаясь, намеренно сдерживая скорость.              Ощутив приближение Тоширо, я развернулась спиной вперёд и встретилась с его насмешливым взглядом. Коснувшись земли, я сконцентрировала чакру под подошвами, заставив колокольчик на окобо возмущённо зазвенеть.              В следующий миг я исчезла, резко увеличив скорость. Тоширо не отставал, преследуя меня буквально в полушаге. Когда его рука почти коснулась моего плеча, я снова рассмеялась и рванула вперёд. Шпильки выпали из причёски, рассыпавшись по пути, но я и не думала останавливаться. Ловко петляя между камнями, я уворачивалась от его стремительных выпадов.              Тоширо легко преследовал меня, его дыхание оставалось ровным, как у опытного хищника на охоте. Я резко сменила направление, скользя между камнями. Песок взметнулся из-под ног, когда я запрыгнула на ближайший валун. Он усмехнулся — и в следующий миг его фигура расплылась в воздухе. Я рванула в сторону, едва успевая увернуться от протянутой руки. Инстинкты сработали сами: проскользнув ладонью по его руке, я использовала инерцию, резко взметнула и перекинула его через себя. Тоширо мгновенно среагировал, развернулся в прыжке и тяжело приземлился на ноги.              — Пресвятые котятки, ты в порядке? Прости-прости, моё тело среагировало само! — запричитала я, в панике подбегая к нему и беспокойно осматривая со всех сторон.              Тоширо медленно поднялся, выпрямляясь. Всё его тело напряглось, будто он сдерживался.              — Так сопротивляешься... Хочу... — старательно не глядя на меня, он выдохнул с какой-то вселенской тяжестью. Он отвернулся, сжав кулаки, и его голос прозвучал низко и хрипло.              Внезапно он резко повернулся, и его пронзительный бирюзовый взгляд буквально пригвоздил меня к месту, заставив инстинктивно попятиться.              — Ня? Хочешь ещё поиграть со мной? — любопытствуя, промурлыкала я. На моей макушке появились возбуждённые энергией «кошачьи уши».              — Хочу тебя съесть, — оскалился Тоширо.              В следующий миг он исчез — и тут же материализовался у меня за спиной. Его пальцы почти коснулись обнажённой кожи в вырезе кимоно, когда я стремительно отпрыгнула вверх. Приземлившись на его предплечье, я поймала взгляд бирюзовых глаз — холодный, но с искоркой восхищения.              — Дразнишься, котёнок? — сияя от перевозбуждения, промурлыкала я с улыбкой, облизывая губы.              — Уж кто бы говорил, — огрызнулся он, но в его голосе слышалась явная игривая нота.              От него вдруг повеяло чем-то опасным, и я мгновенно рванула вперёд. Мои ноги едва касались земли — я двигалась так быстро, что воздух свистел в ушах. Камни подо мной мелькали размытыми пятнами, а ветер рвал растрёпанные волосы. Тоширо — за мной, его шаги были чёткими и мощными, но пока он лишь преследовал, не ускоряясь в полную силу.              Я прыгнула на ближайший валун, оттолкнулась — и исчезла в мгновенном ускорении. Пространство вокруг исказилось, мир на миг превратился в размытую полосу цветов. Когда я снова обрела форму, Тоширо уже был в двух шагах, его рука протянулась, почти касаясь моего плеча.              — Что такое, котёнок? Ты можешь дотронуться, если догонишь, ня-ха-ха-ха! — дразняще рассмеялась я, снова рванув в сторону.              — Вот спасибо, — ухмыльнулся он и внезапно оказался за моей спиной, почти касаясь оголённой кожи.              От сконцентрированной чакры под подошвой треснул камень, когда я неожиданно сменила траекторию. Тоширо не отставал — его силуэт мелькал в периферии зрения, то слева, то справа. Он двигался не с бешеной скоростью, а с невероятной точностью, словно высчитывая и предсказывая каждый мой шаг.              Я прыгнула на скальный выступ, оттолкнулась — и в тот же миг он оказался подо мной, его пальцы едва не схватили край пояса.              — Почти-почти, ня-ха-ха! — крикнула я, перепрыгивая через камень. Волосы, давно выбившиеся из причёски, развевались на ветру, а колокольчик звенел без остановки.              Едва я приземлилась на соседний валун, он уже был там, его рука метнулась вперёд. Я еле увернулась, почувствовав, как воздух рассекается в сантиметре от моей спины.              Мы неслись вдоль русла пересохшего ручья, камни под ногами превращались в размытые тени. Мои движения были резкими, порывистыми — я петляла, прыгала, скользила, используя каждую неровность рельефа. Тоширо же двигался плавно, огибая препятствия без лишних усилий.              — Неуловимая, да? — его голос донёсся откуда-то сверху.              Я взглянула вверх — он стоял на скальном уступе, смотря вниз.              — Мня? — выдохнула я, но в тот же миг он исчез — и появился прямо передо мной. Я еле успела отпрыгнуть назад.              — Ах ты, егоза! — довольно фыркнул он.              Смеясь, я снова ускорилась, на этот раз до предела. Мир вокруг превратился в полосу света и теней, звуки слились в один гул. Я мчалась, не оглядываясь, но знала — он рядом. Тоширо не сдавался. Его белый хаори мелькал среди камней. Внезапно он исчез — и в следующий момент я почувствовала холодное дыхание у самого уха:              — Попалась...              Я пискнула и прыгнула в сторону, но он уже был там, его руки мягко обхватили мою талию. Мы замерли, тяжело дыша. Его грудь поднималась и опускалась у меня за спиной.              И тут мой живот громко заурчал. Я стыдливо надула губы, но предательский рокот раздался снова, ещё громче. Тоширо прыснул со смеху, его хохот разнёсся по каньону, отражаясь эхом от скал.              — Ладно, хватит, — он нехотя отпустил меня, но его пальцы ещё секунду задержались на моём поясе. Тоширо сделал шаг назад, его взгляд скользнул по моему растрёпанному виду. — Сначала надо привести тебя в порядок. Хотя выглядишь аппетитно, киса...              Я оглядела и ощупала себя: вырез на груди распахнулся, кимоно сползло с одного плеча, пояс съехал ниже, а волосы превратились в птичье гнездо. На макушке возбуждённо торчали «кошачьи уши» из взъерошенных прядей. Наверняка лицо раскраснелось от бега.              Помогая, он поправил моё кимоно и пояс. Прохладные даже после бега, его пальцы на секунду задержались на моих плечах, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.              Живот снова громко заурчал, заставив меня жалобно нахмуриться и надуть губы.              — Чего молчишь? Говори, если проголодалась, — Тоширо покачал головой.              — Привыкла терпеть… — пробормотала я себе под нос.              — Ха? Обалдела? — он оторопело уставился на меня. — Чёрт, уже так поздно?              Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая скалы в золотистые тона. Не давая времени на раздумья, Тоширо ловко подхватил меня, усаживая на руку, и исчез, перемещаясь куда быстрее, чем раньше. Уставившись на него, я заморгала, пытаясь сбросить восхищённую пелену с глаз.              — Нечестно, можешь ведь быстрее! — обиженно выдохнула я, не прекращая разглядывать его. — В следующий раз, давай жёстче!              — Пфф-ха-ха-ха! Чё-ёрт, я же разорву тебя на кусочки и съем без приправ, — веселясь, расхохотался он.              — Игрался со мной как котик с кисой! Покусать тебя хочу, ня-ха-ха-ха! — поразилась я.              — М-м, котик, значит? Всё ещё ласково, но мне нравится, — довольно усмехнулся он.              Мы материализовались у дверей номера, и Тоширо бережно опустил меня на ноги. В тот же миг дверь бесшумно распахнулась — Итачи стоял на пороге, будто чувствовал наше приближение. Его тёмные глаза скользнули по мне, на мгновение задержавшись на сверкающем кольце, о котором я успела позабыть. Лёгкое движение брови — единственная реакция, прежде чем его взгляд переметнулся на Тоширо.              Между ними пробежала почти осязаемая искра напряжения — целый диалог, заключенный в одном молчаливом взгляде. Затем Итачи едва заметно кивнул и протянул мне руку. Я машинально сделала шаг вперёд, ощущая за спиной довольную усмешку Тоширо.              Он стоял, непринужденно скрестив руки, наблюдая, как моя ладонь опускается в ожидающую раскрытую руку Итачи. В полумраке коридора его бирюзовые глаза казались ледяными, но когда я в последний раз обернулась, мне показалось, что в их глубине мелькнуло что-то тёплое.              — Покорный значит, чёртов мазохист, — бросил Тоширо с внезапной веселостью, небрежно махнув рукой. — Ладно, разберёмся.              Итачи ничего не сказал, лишь тихо выдохнул и обратился ко мне:              — Ты голодна. — В его голосе не было и тени сомнения.              — Угу, — неловко покраснела и жалобно нахмурилась я, надеясь, что живот при нём позорно не заурчит.              Он мягко сжал мою руку, выводя из коридора.              — Хорошо провела время? — спросил Итачи, его бархатный голос звучал ровно, без намёка на ревность или осуждение. Лишь лёгкая задумчивость окрашивала слова.              Я замерла на мгновение, перед глазами всплыли образы: искрящиеся бирюзовые глаза Тоширо, его прохладные пальцы, переплетённые с моими, тот внезапный нежный поцелуй в тесной фотокабинке...              — Да, — честно ответила я. — Очень. Мы гуляли и играли в догонялки. Было весело, ня-ха-ха-ха!              Итачи ничего не сказал, лишь кивнул и чуть сильнее сжал мои пальцы в своих. Когда дверь закрылась, я встретилась с его взглядом. Он стоял, оценивающе оглядывая меня, и в этот момент я уловила едва заметную тень удовлетворения в уголках его обычно бесстрастных губ.              — На пять минут в душ! — бодро объявила я, ловко складывая печати. Кимоно растворилось в лёгком облаке дыма.              Струи горячей воды смыли с кожи следы дневных приключений. Высушив волосы потоком чакры, я создала теневого клона. Без единого слова она взяла кисть с белилами и принялась тщательно прокрашивать мою спину и лицо, каждый мазок идеально ровным слоем. В зеркале я внимательно следила за процессом, корректируя угол наклона головы — этот ритуал подготовки требовал абсолютной точности.              Облачившись в парадное алое кимоно, я ощутила его немалый вес — все двадцать килограммов роскошного шёлка и украшений заставляли двигаться плавно, размеренно. Длинный шлейф изящно струился за мной, валик внизу подола волочился по полу. Золотая вышивка, изображающая стилизованные волны, мерцала при каждом движении, переливаясь в свете ламп.              Семиметровый чёрный пояс оби, завязанный сложным узлом сзади, идеально ровно ниспадал до самого пола, словно щит. В центре спины гордо красовался огромный символ Конохи, вышитый золотыми нитями — немое заявление о моём происхождении. Деревянные окобо отбивали ритм моих шагов, их колокольчики звенели приглушённо, словно издалека.              Закончив подготовку, я вышла, превратившись в живое воплощение элегантности. Лицо и открытая спина в глубоком вырезе были покрыты безупречным слоем белил. Губы и глаза подчеркнуты ярко-алым, придавая образу загадочности. Волосы, уложенные в высокий пучок, блестели от ароматного масла, каждая прядь закреплена изящными шпильками с позолоченными веерами.              — Готова! — объявила я, неторопливо приближаясь к Итачи.              Он медленно поднял взгляд, внимательно окинув меня с головы до ног. Его тёмные, обычно непроницаемые глаза смягчились.              — Прекрасно выглядишь, Араси, — тихо произнёс он, слегка склонив голову. Уголки его губ дрогнули, образуя едва заметную улыбку.              — Ня? Ч-что ты такое говоришь, я как всегда… Это всего лишь белила… — замерла я на месте, глупо улыбаясь от счастья и стараясь избегать его взгляда. Дрожащей рукой машинально поправила складку на рукаве, ощущая, как шёлк скользит под пальцами.              — Если позволишь… — он бережно взял мою руку и поднёс к губам, оставив лёгкий поцелуй чуть выше кольца — там, где обычно прощупывается пульс. Его дыхание было горячим и ровным, без малейшего напряжения. Пальцы задержались на коже на мгновение дольше, чем следовало. В его взгляде отразилось что-то тёплое и бесконечно нежное.              Он достал из рукава своего чёрного кимоно небольшую шкатулку из тёмного дерева. Внутри, на бархатной подушке, лежал тот самый колокольчик — помятый, но теперь тщательно восстановленный. Металл был выправлен, а царапины аккуратно сглажены.              — Ты починил его… Молодец! Как вовремя! — восторженно прошептала я, проводя пальцами по холодной поверхности.              Он лишь кивнул, не уточняя, сколько времени потратил на ремонт. Я достала из рукава кимоно алую шёлковую ленту и протянула Итачи.              — Помоги… — прошептала, чувствуя, как жар разливается по щекам.              Его пальцы скользнули по ленте, ловко продевая её через кольцо колокольчика. Когда он наклонился, чтобы завязать бант у меня на шее, то замер на секунду, чуть ближе, чем нужно, и я услышала глубокий вдох.              — Приятно пахнешь, — произнёс он низко, почти шёпотом.              Я застыла, ощущая, как жар охватывает лицо, до самых кончиков ушей. Клубничное масло для волос вдруг показалось слишком сладким, слишком заметным для шиноби. Но его слова заставили сердце биться чаще, а губы — предательски дрожать. Не в силах сдержать улыбку, я опустила взгляд, делая вид, что разглядываю узор на рукаве.              Он закончил завязывать ленту. Колокольчик мягко звякнул, когда я слегка повернула голову, проверяя, как он лежит.              — Готово, — сказал Итачи, отстраняясь, но его чёрные глаза продолжали изучать моё лицо, словно отмечая, как ярче загорелся взгляд, как губы слегка приоткрылись от смущённого дыхания.              Я сияла. Безнадёжно, глупо, безудержно. Изо всех сил сдерживала довольный умилённый скулёж. Захотелось обнять его, стиснуть в крепких объятьях, но я медленно выдохнула, успокаиваясь.              — Ну как? — спросила я, крутанувшись перед ним, чтобы шлейф кимоно развернулся волной. Колокольчик звонко засмеялся вместе со мной.              Итачи лишь слегка склонил голову, его взгляд задержался на символе «Листа», а на лице читалось одобрение.              — Так красиво звенит, просто прелесть, — сказала я, покачав головой, чтобы вновь услышать звук. Чистый, яркий звон разнёсся по комнате. — Будет отвлекать внимание на меня, а не на котика, ня-ха-ха!              Итачи замер, слегка нахмурившись, но кивнул. Он наверняка понял мой замысел — если враги будут следить за мной, у Тоширо будет больше свободы.              Я повернулась к зеркалу, разглядывая отражение. Алый шёлк эффектно контрастировал с моей выбеленной кожей, а колокольчик сверкал при каждом движении.              — Вот спасибочки! — бросила я через плечо, дотрагиваясь до колокольчика. — У меня плохое предчувствие… Будь рядом.              — Слушаюсь. Буду следить за звоном, — ответил Итачи, поправляя выбившуюся прядь. Кончик его пальца случайно задел мочку уха, заставив меня непроизвольно вздрогнуть.              Почувствовав приближение Тоширо, я обернулась к двери. Итачи понял без слов и сразу же открыл.              Тоширо замер на пороге. Его бирюзовые глаза на мгновение расширились, когда он увидел меня. Обычно насмешливый взгляд стал неожиданно тёплым, а губы, всегда готовые к язвительному замечанию, слегка приоткрылись.              — Чёрт… — произнёс он, и в голосе не было привычной издёвки — только тихое, искреннее восхищение. — Ты сногсшибательна.              Его пальцы впились в дверной косяк, будто он сдерживал порыв подойти ближе. Уголки губ дрогнули — но это была не ехидная усмешка, а мягкая, почти нежная улыбка, которую я у него ещё не видела.              Колокольчик на моей шее звонко дёрнулся — сердце забилось чаще.              Он протянул руку, приглашая меня. Итачи, глядя на тыльную сторону его ладони с растопыренными пальцами, прикрыл глаза и слегка выдохнул.              — Идём, красавица. Пусть все обзавидуются.              — Вот спасибочки! Постараюсь как следует! Один вечер могу выступить и бесплатно, ня-ха-ха-ха! — беззаботно рассмеялась я, пытаясь скрыть смущение.              Тоширо взглянул на Итачи. Тот лишь сочувственно выдохнул и покачал головой.              — Непробиваемая какая…              Ухмыльнувшись, Тоширо в мгновение оказался рядом. Его ладонь скользнула под моими ягодицами.              — Ня? Кимоно тяжёлое… — испуганно прошептала я, но он легко поднял меня.              — Шутишь? Уже заказ несут, ужин остынет. Пора кормить тебя, киса, — в его голосе снова зазвучала лёгкая насмешка, но взгляд оставался тёплым, почти бережным.              Когда мы вошли в ресторан, за двумя столами уже собралась вся команда. Наруто что-то громко доказывал Суйгецу, размахивая руками, а Карин и Хината перешёптывались в углу. Саске, как обычно, сидел в стороне, сохраняя отстранённый вид. Все были одеты в парадные кимоно, как и договаривались.              — Где вы пропадали? Сенсей, сама назначила встречу на семь! Опаздываешь, как Какаши-сенсей! — возмущённо воскликнул Наруто, указывая на меня пальцем. Его глаза сузились от недовольства, а ярко-оранжевое кимоно кричаще контрастировало со спокойной цветовой гаммой ресторана.              — Моя вина... — виновато опустила я голову и понуро ссутулилась.              — Узумаки, я тебя прикончу, — не выдерживая, гневно прорычал Тоширо.              Наруто уже открывал рот для ответной реплики, но Суйгецу опередил его, шлёпнув ладонью по его губам. Карин бросила убийственный взгляд, а Хината лишь беспомощно поджала губы. Саске, наблюдая, как Хитсугая усаживает меня за стол, бросил оценивающий взгляд на брата и демонстративно отвернулся.              Сытно поужинав, я достала из рукава кимоно миниатюрную лакированную коробочку. Круглый перламутровый футляр мягко щёлкнул, открываясь. Ногтем я аккуратно подцепила тонкую кисточку, встроенную в крышку, собираясь освежить помаду.              Но прежде чем кисть коснулась губ, пальцы Тоширо перехватили её. Его внезапное прохладное прикосновение заставило меня вздрогнуть.              — Сама могу, контур же есть... — попыталась я возразить, недоумённо глядя на него.              Он лишь крепче сжал моё запястье, не оставляя шансов для сопротивления.              — Расслабься, женщина, — произнёс он с непривычной серьёзностью.              Кисть скользнула по нижней губе, вызывая лёгкое щекотание. Я непроизвольно приоткрыла рот, чувствуя, как жар поднимается к щекам, несмотря на плотный слой белил. Тоширо явно наслаждался моментом — бирюзовые глаза игриво блестели, а в уголках губ играла та самая надменная ухмылка.              — Сиди смирно, — скомандовал он, когда я попыталась опустить голову. Его движения были удивительно точными: уверенные мазки, идеально повторяющие линию губ. Похоже, годы каллиграфической практики не прошли даром — стало очевидно, что он много писал на бумаге и точно имел безупречный почерк.              Когда он закончил, его взгляд скользнул по моему лицу, оценивая результат.              — Идеальна, — заключил Тоширо, возвращая кисточку в футляр с характерным щелчком.              Я осталась сидеть, сжимая дрожащие пальцы. Сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Даже сквозь слой белил было понятно — лицо пылает.              Тоширо же, довольный произведённым эффектом, лишь насмешливо поднял бровь, прежде чем отвернуться.              Когда я попыталась подняться со стула, Тоширо неожиданно скользнул ладонью под моими ягодицами. Прежде чем я успела понять его намерения, его сильные пальцы уже приподняли меня, словно перышко.              — Ня?! — вырвалось у меня непроизвольно, когда я снова оказалась в воздухе. — Ты же не понесёшь меня к Цучикаге...              — Понесу, — ответил он, и в его голосе прозвучала сдерживаемая усмешка.              Я замерла в недоумении, чувствуя, как его ладонь уверенно поддерживает меня.              — Шутишь или издеваешься? — спросила я, слегка покачивая ногами в воздухе. — Мы не опоздаем, я могу быстро, сам знаешь…              Тоширо фыркнул, подрагивая от сдерживаемого смеха.              — Ага, — отмахнулся он, явно не собираясь ничего слушать, и направился к выходу, держа меня на согнутой руке.              Я застыла в немом изумлении, чувствуя себя словно фарфоровая куколка на его ладони.              — Позор какой, я ведь... — начала я протестовать, но он лишь бросил на меня насмешливый взгляд, в котором читалось: «Попробуй только возразить».              Хината молча поправила складку на моём рукаве. Её сиреневое кимоно пахло цветущей лилией — знакомый аромат из поместья Хьюги. Тоширо шагнул вперёд, его хаори распахнулся, обнажив рукоять меча. Холодный взгляд заставил ближайших людей отступить на шаг. Я же могла только покраснеть (к счастью, под слоем белил этого не было видно) и покорно сидеть, как статуэтка, пока Тоширо нёс меня через весь зал, очевидно получая от этого удовольствие.              — От сенсея одни проблемы, даттебаё, — беспечно закидывая руки за голову, протянул Наруто.              — Госпожа сказала, что у неё плохое предчувствие, будь начеку, — приказал Итачи, его бархатный голос звучал тише обычного.              — Плохое? — Наруто нервно сглотнул и огляделся по сторонам, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Когда сенсей говорит, что у неё предчувствие, кому-то грозит смертельная опасность.              Старший Учиха нахмурился и ускорился, максимально близко ступая за мной и Хитсугаей.              Мы вошли в резиденцию Цучикаге торжественной процессией, соблюдая все формальности. Наконец оказавшись на свободе, я аккуратно сняла высокие окобо. Деревянные сандалии с глухим стуком встали в ряд у порога, лишив меня добрых пятнадцати сантиметров роста. Теперь макушка едва доставала Тоширо до подбородка, а Итачи — до губ.              Тоширо не смог сдержать довольной ухмылки. Его бирюзовые глаза сверкали когда он смотрел на меня сверху вниз.              — Из-за твоих окобо, я забыл, какая ты миниатюрная, — прошептал он, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось моей макушки. — Киса.              Я надула губы, пытаясь понять — издевается он или искренне восхищается.              Итачи стоял рядом, сохраняя невозмутимое выражение лица. Но Тоширо, бросив на него хитрый взгляд, вдруг указал пальцем:              — Вот. Он тоже в восторге.              — Да, — неожиданно согласно кивнул Учиха, уголки его губ дрогнули — почти незаметно.              Хитсугая поразился:              — Смотри-ка, даже вслух сказал.              Я рискнула взглянуть на Итачи — смутилась так, что даже кончики ушей приобрели розовый оттенок. Пытаясь скрыть это, я поспешно склонилась, чтобы ровно выставить окобо перед выходом, в одном ряду с десятком других таких же окобо. Колокольчик звонко отозвался на движение, разнося по округе чистый серебристый звук.              — М-м, спорим, что ты бы предпочёл видеть тут другой герб? — предположил Тоширо, обращаясь к Итачи.              — Несомненно, — без заминки ответил тот, будто обсуждал погоду.              — Честный какой. Сегодня ты необычайно разговорчив. Завидую, Учиха… — не сдержал смешка Тоширо.              — Хитсугая-кун, пора, — невозмутимо парировал он, отвлекая внимание.              Сделав глубокий вдох, я выпрямилась. Глядя на Хинату, отчего-то покрасневшую до ушей, я непонимающе склонила голову, но быстро опомнилась и направилась к двери. Кимоно мягко шуршало за мной.              Нас провели в длинную комнату на самом высоком этаже каменной башни Каге. Тоширо шёл впереди, я, соблюдая положенную дистанцию, — в трёх шагах за ним, а Итачи следом. Зажатая между двумя высокими мужчинами, я чувствовала себя одновременно крошечной и абсолютно защищенной. Хината и Наруто следовали за нами, Карин и Суйгецу держались чуть в стороне, переговариваясь между собой, а Саске замыкал шествие — его пронзительный взгляд скользил по помещению, отмечая каждую деталь.              Зал для приёмов поражал своей строгой элегантностью. Тонкие бумажные перегородки создавали ощущение воздушности, а мягкий свет сотен свечей отражался в полированных лакированных поверхностях. Пол был устлан бежево-зелёными татами, по обе стороны зала стояли низкие столики, рассчитанные примерно на шестьдесят человек. В дальнем конце помещения на небольшом возвышении восседал Ооноки — Третий Цучикаге.              Этот маленький старик с треугольной седой бородкой и пышными усами сразу бросался в глаза. Его крупный красный нос и густые брови придавали лицу выразительность. Редкие волосы были собраны в пучок на макушке и перевязаны желтой лентой. Зелёно-жёлтая мантия с массивным красным воротником — традиционная одежда высших чинов деревни — сразу указывала на его статус. По тому, как горделиво он держался, как упрямо поднят был его подбородок, было ясно — перед нами человек, привыкший к власти и обожающий демонстрировать свое превосходство.              В зале собралось около пятидесяти человек — пожилые феодалы с советниками, несколько гейш, готовившихся к завтрашнему фестивалю. Воздух был наполнен терпким ароматом ладана и сладковатым запахом подогретого саке.              Рядом с Цучикаге сидела старшая гейша. В отличие от других девушек, её персиковое кимоно не имело вычурных узоров, волосы были убраны в простую, но изысканную причёску. Отсутствие традиционного макияжа — ни белил, ни яркой помады — только подчёркивало её статус. Каждое движение было отточено до совершенства. Она грациозно склонялась к Ооноки, тихо смеясь его шуткам, но её тёмные глаза внимательно изучали зал.              Тоширо как «особый гость из Сейрейтея» занял почётное место справа от Цучикаге. Его белоснежный хаори с вышитой десяткой на спине резко контрастировал с приглушенными тонами зала. Я следовала за ним, сохраняя положенные три шага дистанции, стараясь двигаться плавно, несмотря на тяжесть парадного кимоно. Мягкий звон колокольчика на шее отмечал каждый мой шаг, привлекая взгляды феодалов и гейш.              Наша группа рассаживалась за столиками напротив делегации Ивагакуре. Саске занял место ближе к выходу, скрестив руки на груди — его холодный взгляд скользил по присутствующим. Суйгецу устроился рядом, затем Карин. Наруто, совершенно игнорируя церемониальность момента, шумно бухнулся на татами. Хината же продемонстрировала всё изящество, присущее принцессе клана Хьюга — каждое её движение было исполнено достоинства и грации.              Тоширо занял место по правую руку от Цучикаге, я — рядом с ним. Итачи расположился чуть позади между нами, приняв позицию телохранителя. В этот момент его тихий, но чёткий шепот достиг наших ушей:              — Седой мужчина в тёмно-синем — Даймё северной провинции. Его наследник — тот, что с веером. Женщина в лиловом — глава торгового клана, но реальная власть у её младшего брата, который сидит слева от Цучикаге...              Мои глаза непроизвольно расширились. Неужели он за несколько часов собрал столь подробную информацию, и никто его не заметил? В груди что-то горячее сжалось — смесь гордости, восхищения и трепета. Пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони.              Тоширо усмехнулся, бросив взгляд на Итачи:              — Ты и вправду невероятен.              Учиха не ответил, но в его тёмных глазах мелькнуло что-то, что можно было принять за скрытое удовлетворение.              Тем временем в зале нарастал гул оживлённых разговоров, звенели фарфоровые чаши с саке, а где-то в глубине помещения гейша тихо перебирала струны сямисена.              Итачи чуть склонился ко мне, его голос прозвучал тихо, но внятно:              — Гейша рядом с Цучикаге — Сора. Она управляет всеми девушками на банкете и организацией фестиваля. Её слово здесь — закон.              Я едва заметно кивнула, мгновенно осознав важность установления контакта. Плавно поднявшись с татами, я направилась к возвышению. Шёлк кимоно мягко шуршал, создавая иллюзию, будто я не иду, а скольжу по воздуху. Остановившись перед Сорой и Ооноки, я совершила традиционный церемониальный поклон, грациозно опустившись на колени, усаживаясь ягодицами на пятки.              Колокольчик на шее звонко, но изящно качнулся, издав нежный перезвон. Сложив руки перед собой, я соединила пальцы — платиновое кольцо с крупным камнем сверкнуло в свете бумажных фонарей. Я заметила, как взгляды Цучикаге и Соры на мгновение задержались на нём. Старые феодалы перешептывались, бросая на меня оценивающие взгляды. На Тоширо же смотрели с явной завистью.              Совершив глубокий поклон, почти касаясь лбом татами, я произнесла:              — Добрый вечер, Ооноки-сама, Сора-сама. Для меня величайшая честь присутствовать на этом торжестве. Благодарю вас за возможность участвовать в завтрашнем фестивале.              Мой голос звучал искренне, наполненный и радостью, и глубоким уважением. Я тщательно контролировала каждую интонацию — в таких кругах это имело особое значение.              Сора ответила лёгким кивком, её губы тронула едва заметная улыбка.              — Акане-чан, мы рады видеть тебя среди выступающих.              Ооноки же, оценивающе оглядев меня, пробурчал:              — Завтра покажешь, на что способна.              Его голос напомнил о потере руки, но старательно не показывая вида, я снова поклонилась, чуть ниже, чем прежде.              — Постараюсь оправдать ваши ожидания.              За спиной я почувствовала, как Тоширо слегка напрягся, а Итачи оставался неподвижным, но его присутствие ощущалось как тень за моей спиной, как надёжная защита — невидимая, но нерушимая.              Возвращаясь на место, я уловила взгляд Соры — в её глазах читалось неподдельное любопытство. Интересно, что она думает о нас? Но сейчас это было не главное. Важно, что первый шаг сделан.              Когда я вновь заняла свое место, Тоширо наклонился ко мне с одобрительным шепотом:              — Искусно сыграно, умница.              Я лишь улыбнулась в ответ, но внутри ликовала — он снова похвалил меня.              Слуги начали расставлять на лакированных подносах изысканные блюда: сашими, выложенное на хрустальный лед, тушеные овощи в миниатюрных керамических горшочках, золотистого угря под блестящим соусом унаги. Гейши с отточенными движениями разливали ароматный чай и тёплое саке.              Передо мной поставили изящный токкури — небольшой кувшин для саке, идеально помещавшийся в ладони. Следуя этикету, я первой подняла чашу, наливая напиток сначала Тоширо, затем себе. Особое внимание уделяла его порции — прежде чем наполнить пиалу, я поднесла кувшин к глазам, будто любуясь голубой росписью, и незаметно вдохнула аромат. Мизинец, едва коснувшийся края, позволил определить вкус — чистый, качественный, без посторонних примесей.              Держа токкури обеими руками — жест глубокого почтения — я медленно наполнила его пиалу.              — Как учтиво, — прошептал Тоширо, наблюдая за моими движениями.              Я прикрыла рот рукавом кимоно, изображая смущение, но в глазах играл озорной огонёк:              — Сегодня только я буду наливать саке для моего покровителя, Данна-сама.              Тоширо пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы скрыть довольную ухмылку. Его бирюзовые глаза смеялись, наблюдая за моей игрой.              Цучикаге подозрительно наблюдал за этой сценой, а Сора едва уловимо кивнула — мои манеры явно соответствовали ожиданиям. Итачи, сидящий за спиной, оставался неподвижным, хотя выражение лица оставалось безупречно-сдержанным, но я знала — он всё заметил, включая проверку напитка мизинцем.              Тоширо поднял наполненную пиалу, его взгляд скользнул по моим пальцам, задерживаясь на сверкающем кольце.              Ооноки поднялся, и в зале мгновенно воцарилась тишина.              — Добро пожаловать, дорогие гости, — его голос, несмотря на возраст, звучал твёрдо, но в интонации явственно читалась ирония. — Сегодня мы собрались не только для празднества, но и чтобы обсудить... перспективы нашего сотрудничества с молодым поколением. — Последние слова он произнес с едва уловимой насмешкой.              Тоширо вежливо наклонил голову в знак согласия, но я заметила, как напряглись его плечи. Он не мог отказаться, не нарушив дипломатический этикет, но его настороженность была очевидна.              Я опустила глаза, делая вид, что внимательно слушаю, но на самом деле сканировала помещение. Где-то здесь должен быть тот, кто следил за нами уже не первый день. И тут я почувствовала его. Тот самый наблюдатель. Его чакра была едва уловимой, словно лёгкий ветерок, но я знала — он здесь. Где-то среди слуг, среди гейш, среди охранников. Мои пальцы незаметно сжались в кулак под широкими рукавами кимоно.              Тоширо лениво поднес чашку с саке к губам, но его взгляд на секунду встретился с моим. Он тоже почувствовал его. Расслабляться было нельзя.              Тем временем гейши начали представление. Их движения были отточены до совершенства, голоса звенели, как хрустальные колокольчики, а каждый жест таил скрытый смысл. Гости сохраняли величественные позы, лишь изредка обмениваясь одобрительными взглядами.              Моё внимание привлек новый кувшин с саке, поданный специально для меня — в напитке явно присутствовал афродизиак. К счастью, моя уникальная физиология делала меня невосприимчивой к подобным веществам природного происхождения.              Внезапно один из седовласых феодалов, нахмурив густые брови, резко обратился ко мне:              — Что ты бездействуешь? Разве не должна развлекать гостей, как подобает?              В зале на мгновение повисла напряжённая тишина. Даже Цучикаге перестал жевать, устремив на меня оценивающий взгляд. Тоширо слегка наклонил голову — его пальцы сжались, а Итачи за его спиной замер.              Я покорно кивнула и плавно поднялась. Шёлк кимоно зашуршал, когда я вышла на свободное пространство перед гостями. Совершив глубокий поклон, почти касаясь лбом татами, я кожей ощущала десятки взглядов — оценивающих, любопытных, насмешливых.              — Если позволите, я — Акане из Конохи — исполню что-нибудь для уважаемых гостей... — мой голос звучал тихо, но чётко.              Старый феодал фыркнул:              — Ну-ну, покажи своё искусство.              Я медленно выпрямилась. В воздухе повисло напряжённое ожидание. Гости замерли.              «Тогда напою их как следует, ня-ха-ха!» — пронеслось у меня в голове.              Я сложила руки в изящном жесте, склонив голову с почтительной улыбкой. Мой голос зазвучал сладко и мелодично:              — Дорогие гости, ваша мудрость подобна выдержанному саке — чем дольше хранится, тем становится ценнее. Не соблаговолите ли разгадать мои загадки?              Первая загадка сорвалась с моих губ с игривой интонацией:              — Чем больше его трогаешь — тем сильнее он мокнет. Что же это?              В зале на мгновение воцарилась тишина, затем раздался взрыв смеха. Тоширо фыркнул в ладонь, его плечи слегка дрожали. Одна из младших гейш, покраснев до кончиков ушей, выкрикнула:              — Платок!              — Совершенно верно! — подтвердила я, грациозно имитируя движение вытирания рук. — А вот следующая: стоит столбик, весь в узелках, каждый узелок — как пуговка. Что же это?              Пожилой советник в дорогом хаори важно предположил:              — Может быть, стебель бамбука?              Я с комичной досадой покачала головой, заставляя золотые шпильки в волосах мягко позвякивать:              — Ой, почти-почти! Правильный ответ — початок кукурузы! Проиграли — пьём до дна!              Советник с ухмылкой осушил свою чашу, а зал снова взорвался смехом. Даже невозмутимый Ооноки фыркнул в свою седую бороду, а старшая гейша Сора, хотя и закатила глаза, но уголки её губ предательски дрогнули.              — А теперь самая хитрая загадка, — объявила я, делая паузу для драматического эффекта. Все замерли в ожидании. — Что можно держать в одной руке, но никогда не сможешь держать в другой?              Феодалы переглянулись, на их лицах отразилось замешательство. Даже Сора нахмурила брови, явно задумавшись. Тоширо приподнял бровь, явно заинтересованный.              — Локоть другой руки! — наконец выпалила я, демонстративно обхватив правой рукой левый локоть. — Пьём-пьём!              Зал взорвался смехом и возгласами удивления. Советник, сидевший рядом с Цучикаге, так расхохотался, что чуть не опрокинул свой столик. Ооноки, кажется, впервые за весь вечер искренне улыбнулся, его маленькие глазки почти исчезли в морщинах.              — Что входит легко, а выходит с трудом? Чем дольше держишь, тем сложнее вынуть, — загадочно протянула я, медленно обводя взглядом гостей.              Наруто вдруг оживился и вытянул руку:              — Я знаю! Лапша в горячем бульоне! — Он самодовольно хихикнул и подмигнул Хинате. — Она мне уже загадывала эти штуки.              Не давая паузе затянуться, я продолжила:              — Что всегда впереди, но никогда не догонишь?              Молодой феодал с просветлевшим лицом воскликнул:              — Завтра!              — Точно-точно! — подтвердила я, грациозно скользя между столиками.              Сделав театральную паузу, я загадала следующее:              — Что можно разбить, даже не прикоснувшись? — При этих словах я поднесла палец к вытянутым алым губам.              Цучикаге неожиданно вступил в игру:              — Тишина.              — Правильно, Ооноки-сама! Что всегда падает, но никогда не разбивается? — продолжила я, ослепительно улыбаясь.              — Дождь — сообразил один из купцов.              Согласно кивнув, я изобразила «дождик» пальцами по раскрытой ладони. Все уставились на кольцо на моём безымянном пальце.              Когда смех утих, я продолжила:              — Утром стоит, днём лежит, ночью исчезает. Что это?              Один из феодалов радостно воскликнул:              — Тень!              — Верно! — я лукаво прищурилась: — Входит сухим, выходит мокрым. Чем чаще это делаешь — тем больше удовольствия. Что это?              В зале повисла задумчивая тишина. Тоширо, сдерживая смех, заметно подёргивался.              — Чайный пакетик! — рассмеялась я, изящно имитируя движение опускания пакетика в чашку. Я заметила, как все взгляды то и дело возвращаются к сверкающему кольцу на моем пальце. — Кампай, до дна!              Гости дружно подняли чаши. Следующая загадка заставила феодалов почесать бороды:              — Что поднимается, но никогда не опускается? — спросила я, медленно прохаживаясь между рядами.              — Возраст! — торжествующе воскликнул старый советник.               Я одобрительно хлопнула в ладоши, затем внезапно повернулась, заставив пояс кимоно эффектно развеваться:              — Висит между ног, болтается, никак не мешается. Что это?              Все замерли. Тоширо снова фыркнул, сдерживая смешок. Итачи как-то обречённо прикрыл веки.              — Пояс! — рассмеялась я, демонстративно указывая на свой оби. — Пьём-пьём!              Зал взорвался смехом. Цучикаге снова усмехнулся. Все снова опустошили пиалы.              — Чем сильнее трясёшь, тем громче стонет? — продолжила я, нарочито покачивая головой, заставляя колокольчик звенеть.              — Колокольчик! — хором ответили гейши.              Я сделала паузу, затем с лукавым видом подняла руку, будто держа чашку саке:              — Чем больше пьёшь, тем больше растёт?              — Счёт за выпивку! — довольно застонали купцы, поднимая свои чаши.              — Ну что, почтенные гости, — продолжила я, грациозно возвращаясь в направлении к Цучикаге, — кто сможет отгадать последнюю загадку? Чем дольше держишь во рту, тем слаще становится?              В зале на мгновение воцарилась задумчивая тишина. Тоширо фыркнул, его бирюзовые глаза сверкали от возбуждения. Даже гейши перестали перешептываться. Вдруг тихий голос раздался из-за спины Тоширо:              — Конфета, — догадался Итачи, единственный, кто сохранял хладнокровие.              Все повернулись к нему, удивлённые, что он вообще заговорил. Я широко улыбнулась:              — Правильно! И за это вы все должны выпить!              Все подняли пиалы и выпили.              Тоширо покачал головой:              — Блаженно неведение, а я безнадежно испорчен, — пробормотал он, обмениваясь взглядом с Итачи.              Учиха лишь вздохнул.              Я совершила низкий поклон, позволяя шёлковым рукавам коснуться татами. Миссия выполнена — гости довольны, атмосфера разряжена. Затем, подняв голову, я бросила вызов:              — Продолжаем, кто хочет поиграть со мной? Кто первый опустит взгляд — тот пьёт!              Тоширо напрягся и повернулся к Итачи, вопросительно приподняв бровь. Учиха вздохнул и уверенно кивнул, сообщая, что я не проиграю.              — Ты их всех в хлам упоишь, коварная женщина, — прошептал Тоширо, на что Цучикаге рассмеялся.              Под всеобщий смех и шутки чаши снова наполнились.              — Я сыграю! — вызвался один из купцов, его голос слегка дрожал от возбуждения.              Я грациозно опустилась перед ним на татами, колокольчик на моей шее игриво прозвенел. Подняв голову, я встретилась с его взглядом — мои глаза широко раскрылись, губы медленно растянулись в самой невинной из улыбок.              Купец замер. Его карие глаза расширились, щёки вспыхнули ярким румянцем. Через мгновение он поспешно опустил взгляд, смущённо ковыряя ногтем лакированную поверхность столика.              — Пьёте, уважаемый гость, — прошептала я, едва сдерживая торжествующую ухмылку. Мои пальцы обхватили кувшин с саке, наливая прозрачную жидкость в его пиалу с преувеличенной аккуратностью.              Он торопливо кивнул, дрожащей рукой подняв чашу. Капли саке расплескались по краям, когда он залпом осушил её под одобрительный смех окружающих.              — Кто следующий? — обвела я взглядом зал, и тут же несколько мужчин наперебой стали вызываться.              Обстановка накалялась. Гости тесным кольцом обступили меня — их взгляды скользили по складкам моего кимоно, цеплялись за оголённую кожу у выреза на спине. Смех становился всё громче.              Краем глаза я заметила, как Итачи, сидящий рядом с Тоширо, слегка наклонил голову. Его чёрные глаза, непроницаемые как всегда, следили за обстановкой. Тоширо же откровенно любовался мной, его бирюзовые глаза светились одобрением.              Когда я переместилась к другой группе гостей, один из них, уже изрядно подвыпивший, протянул руку, пытаясь коснуться моего плеча. Но прежде чем его пальцы успели приблизиться, Тоширо материализовался рядом, как будто возник из воздуха.              — Смотреть можно, — произнес он мягко, но так, что слова прозвучали на весь зал. Его пальцы обхватили запястье мужчины с железной хваткой. — Прикасаться запрещено.              В зале на секунду повисла тишина, затем взорвалась новым смехом. Нарушитель, смущённо хихикая, поспешно отдёрнул руку. Тоширо же, сохраняя безупречно вежливое выражение лица, вернулся на своё место, но я заметила, как его глаза ещё долго следили за тем гостем. Итачи, покорно сидя на том же месте, лишь слегка кивнул, его взгляд оставался спокойным, но я знала, что он всегда начеку.              Все вокруг насмешливо расхохотались и начали вызывать меня на дуэль. Обойдя большую часть гостей с одной стороны, я присела с другой.              — Хочешь поиграть? — предложила я, добравшись до Саске.              — Ну попробуй, — недовольно кинул он.              Его глаза мгновенно сменили форму — Шаринган зажёгся кровавым светом, заставив меня испуганно пискнуть и опустить голову. Все вокруг восхищённо обступили Саске, начиная причитать о величественности и могуществе силы клана Учиха. Проигрывая с позором, я налила саке в пиалу и изящно опустошила.              — Я хочу! — неожиданно вызвался Суйгецу, перебивая общее восхищение.              Пересев к нему, я встретилась взглядом с его фиолетовыми глазами. Он непонимающе склонил голову набок. Оглядывая появляющуюся на моём лице улыбку, он заметно смутился и опустил взгляд.              — Проиграл, — хихикнула я, наполняя его чашу. — Кто-нибудь ещё хочет?              Тоширо вдруг махнул рукой:              — Моя очередь.              — Тогда давай усложним игру, — с вызовом произнесла я, медленно приближаясь к нему.              Я пересела напротив и наклонилась так близко, что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. В зале замерли, затаив дыхание. Нас обступили мужчины и почему-то несколько гейш, смущённо перешептываясь. Встречаясь взглядом с бирюзовыми глазами, я завороженно замерла, бессовестно рассматривая их. Тоширо замер. Его глаза, обычно такие насмешливые, стали серьёзными. Мы замерли в немой дуэли, пока вокруг нарастал гул оживления.              — Что? — кинул Тоширо.              — Что?              — На что ты смотришь? — не сдержал он смешка.              — На твои красивые глаза, — выпалила я честно, не подумав.              — Вот спасибо, — довольно просиял он. Его губы растянулись в торжествующей улыбке.              Гейши умилённо запищали, вызывая смешки вокруг. Сообразив что сказала, я залилась краской и стыдливо опустила голову.              — Проиграла, — двигая ко мне свою пиалу, усмехнулся Тоширо.              Я вздохнула с преувеличенной драматичностью и налила саке. В этот момент Итачи, до сих пор молча наблюдавший за происходящим, вдруг пошевелился. Скосив на него взгляд, пока выпивала саке, я замерла. Встретившись взглядом с глубокими, как ночь, глазами Итачи, совсем забыла как дышать. В них не было ни насмешки, ни вызова — только спокойная уверенность. Он просто продолжал смотреть. Секунда. Две. Моё лицо предательски вспыхнуло, благо под белилами этого никто не заметил. Поспешно отводя взгляд, я тяжело выдохнула.              Смех и аплодисменты взорвали зал. Гости развеселились, атмосфера стала непринужденной.              Я медленно поднялась с татами, позволяя алому шёлку кимоно переливаться в свете бумажных фонарей. Глубокий вырез на спине обнажал белую кожу, по которой уже пробежала лёгкая дрожь предвкушения.              — Предлагаю последнюю игру, — мой голос звучал сладко, как мёд. — Ваши пальцы станут кистью, а моя спина — свитком. Рисуете иероглиф, а я угадываю. Угадала — вы пьёте. Ошиблась — пью я.              Повернувшись спиной к гостям, я опустилась на колени в центре комнаты, лицом к Цучикаге, и выудила из рукава кимоно тонкую кисть. Первым вызвался старый феодал. Его дрожащие пальцы взяли кисть. Холодная щетина коснулась кожи у основания шеи, вызывая мурашки. Его неуверенные движения выводили иероглиф — ворсинки щекотали, заставляя меня улыбаться и сдерживать смех.              — Это... «счастье»? — спросила я, когда он закончил.              Зал взорвался одобрительным смехом, когда поражённый старик осушил чашу. Игра продолжилась с новым азартом. Гости с энтузиазмом включились в игру. Смех и аплодисменты наполнили зал.              Внезапно Тоширо поднялся с места. Его холодные пальцы уверенно взяли кисть. Он подошёл так близко, что его тело почти касалось моей спины, нависая надо мной и отодвигая любопытных зевак вокруг. Я чувствовала прохладу, исходящую от его тела за своей спиной.              Первый штрих — медленный, намеренный. Ворсинки скользили вдоль позвоночника, заставляя меня непроизвольно выгнуться.              — «Дракон»?              — Не-а.              Второй штрих — замысловатая петля. Его дыхание прохладно шевелило волосы на моей макушке.              — «Меч»? — предположила я.              — Снова мимо.              Он наклонился ещё ближе. Прохладное дыхание плотной струёй проскользнуло вдоль моей шеи, заставив заметно вздрогнуть. Голос, низкий и хриплый, заставил мурашки пробежать по всему телу:              — Давай, скажи это, киса.              — «Любовь»... — прошептала я, чувствуя, как горит лицо.              Второй раз за вечер проигрывая ему, я с досадой надула губы, чувствуя, как его торжествующий взгляд прожигает мне спину. Рука Тоширо потянулась за чашей. Покорно запрокидывая голову, я открыла рот, позволяя ему плавно залить саке. В зале повисло молчание, все глядели на это в каким-то трепетом и завистью. От прямого решительного бирюзового взгляда стало неловко. Проглотив, я стыдливо опустила голову и прикрыла рот рукавом.              — За молодожёнов! — радостно выкрикнул кто-то.              Все подняли чаши под одобрительный смех. Я низко поклонилась под аплодисменты. Возвращаясь на место, я грациозно опустилась рядом с Тоширо, тщательно следя за тем, чтобы складки кимоно легли безупречно.              Он наклонился ко мне, его голос прозвучал тихо, но так, чтобы слышал только я:              — Ты великолепна, киса, — прошептал Тоширо, его бирюзовые глаза задиристо блестели в полумраке. — За час поставила на колени самых влиятельных мужчин страны.              Я прикрыла рот рукавом кимоно, чтобы скрыть улыбку, и хихикнула.              — Мы же просто играли, — пропищала я, нарочито сюсюкая.              Затем, убедившись, что никто из гостей не наблюдает, я слегка приподняла рукав и демонстративно оскалила клыки — жест, который увидели только Итачи и Тоширо. Старший Учиха лишь едва приподнял бровь, сохраняя каменное спокойствие, в то время как Тоширо не смог сдержать восторженного смешка.              — Коварная женщина, — прошептал он, его глаза блестели от смеха и восхищения.              Я снова прикрыла лицо рукавом, делая вид, что скромно опускаю взгляд, но в глазах у меня играли искорки веселья.              — Пустяки! Тебя я бы могла развлекать всю ночь… — и тут же мысленно прикинула, сколько монет звенит в моём воображаемом кошельке за этот вечер.              Тоширо усмехнулся, его пальцы сжали чашу саке чуть крепче:              — Я бы с ума сошёл, не имея возможности прикоснуться.              За моей спиной раздался лёгкий, но отчётливый выдох Итачи — ровно такой, каким он выражал раздражение, смешанное с терпением.              Цучикаге поднял пиалу, произнося торжественный тост:              — За будущее наших деревень! Пусть этот союз будет крепким, как скалы Страны Земли.              Служанка поставила перед нами новый кувшин с саке. Я уже привычным движением налила напиток в пиалу Тоширо — и сразу уловила незнакомый аромат. Кончиком мизинца я незаметно коснулась жидкости, затем едва заметно облизала палец. Распробовав, я обречённо прикрыла глаза, мой язык ощутил горьковатый привкус под сладостью саке. Пальцы так сильно сжали фарфор, что побелели костяшки, но лицо сохраняло безмятежное выражение. Мой организм, закаленный против ядов, мог справиться, но Тоширо этого мог не пережить.              Итачи, сидевший в тени, внешне не шевельнулся. Но я заметила, как подозрительно сузились его чёрные глаза — единственный признак тревоги. Отказаться от тоста Цучикаге было невозможно — это стало бы смертельным оскорблением.              Сделав незаметный вдох, я ловко подменила пиалы, поставив перед Тоширо свою пиалу с подмешанным безобидным афродизиаком, лучше пусть выпьет его. Все разом подняли чашки и сделали глоток. Я лишь притронулась губами к краю пиалы, делая вид, что пью, а затем незаметно вылила содержимое в широкий рукав кимоно.               Взгляд заскользил по присутствующим. Никто не подал виду, никого, кто ждал бы эффекта от отравления. Старые феодалы в роскошных одеждах продолжали перешёптываться. Ощутив как бросило в жар, я удивлённо округлила глаза, замирая на месте. Почувствовала, как чакра внутри двигается неравномерно.              Тоширо мгновенно уловил моё состояние.              — Всё в порядке? — тихо спросил он, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось моей щеки.              — Перепила... и тебе хватит, — с трудом выдавила я, касаясь его ладони в предупреждении. Он едва заметно кивнул, хотя брови нахмурились.              Притворившись опьяневшей, я вышла из зала, стараясь не привлекать внимание. Колокольчик на шее дрогнул, когда я наконец позволила себе согнуться от накатившей слабости. За спиной бесшумно возник Итачи.              «Конечно он всё заметил…» — сообразила я.              Не спрашивая разрешения, он подхватил меня на руки и неуловимо перенёс в женскую уборную. В душном пространстве туалета голова раскалывалась от боли. Внезапно моё превращение из «Акане» развеялось. Каштановые пряди стали длинными бирюзовыми. Украшения со звоном упали на пол, а тугое кимоно сдавило объёмную грудь, заставив согнуться в мучительном кашле. Итачи мгновенно развязал оби, освобождая дыхание. Шёлк соскользнул с плеч, и я наконец смогла сделать полный вдох.              — Араси, что там было? — голос Итачи звучал жёстко, его чёрные глаза сузились.              Я с трудом подняла взгляд, пытаясь сфокусироваться на его строгом лице. Он определённо был недоволен или даже разгневан.              — Пустяки... — начало фразы прервал приступ тошноты. Я зажала рот ладонью.              Итачи молниеносно среагировал — подхватил меня и перенёс к туалету.              — Уйди, — сквозь зубы приказала я, чувствуя, как предательские слёзы наворачиваются на глаза. Губы дрожали. — Хочу остаться красивой для тебя...              — Глупая, — в его голосе прозвучала непривычная мягкость. Горячая ладонь заботливо легла на мою спину. — Для меня ты всегда прекрасна.              В дверь резко постучали. Итачи отошёл, а мой желудок наконец сдался.              — Итачи, что с ней, её чакра... — тревожный голос Карин раздался ещё до того, как она ворвалась в помещение.              — Выпила яд, предназначенный Хитсугае-куну, — кратко пояснил он.              Карин немедленно прикусила палец, сложила печати. В облаке дыма появился массивный свиток из моей лаборатории в Конохе.              — Какой номер? — спросила она.              — 917... — мой ответ прервал новый приступ.              — Есть! — Карин развернула свиток и начала искать нужный номер. Но не успела она найти, как Итачи уже приложил к нужному номеру руку. На свитке появились два пузырька с мутной зелёной жидкостью.              — Первый сейчас, второй через пять часов, — с трудом выдавила я, делая глубокий вдох.              Итачи поднёс флакон к моим губам:              — Пей.              Горькая жидкость обожгла горло. Я закашлялась, подавляя приступ тошноты.              — Ненавижу эту гадость... — прошептала я, чувствуя, как слабость разливается по телу.              «Этот яд полусинтетический, определённо работа мастера… Такого я ещё не пробовала… Хотя после яда Орочимару мои антитела должны справиться… » — отрешённо сообразила я.              Вода заструилась из крана. Итачи смочил полотенце и начал аккуратно смывать с моего лица белила. Моя дрожащая рука поднялась перед глазами — кожа бледная, покрытая липким потом, пальцы подрагивали мелкими судорогами.              — Чакра... циркулирует плохо... Это больше не яд, а блокатор... Зачем? — прошептала я, чувствуя, как тревога сжимает грудь.              «Кто-то хотел обезвредить Тоширо? Что происходит?»              — Не отходи от него, — твёрдо приказала я.              Взгляд затуманился, но я видела, как он поджал губы, а в чёрных глазах мелькнуло отчаяние. На мгновение мне показалось, что он недовольно поморщился — этот едва уловимый жест выдавал его желание остаться рядом.              Но уже в следующее мгновение сопротивление угасло. Долг, выкованный годами дисциплины, перевесил личные чувства. Итачи медленно провёл рукой по моему лбу, проверяя температуру, затем последовал неохотный кивок.              В этот момент в дверях появился Саске. Холодные глаза скользнули по моей бледной коже, сжатому от боли животу, дрожащим пальцам. Он оценил ситуацию и сразу всё понял. Посмотрев на брата, он заметно нахмурился. Они обменялись взглядами — без слов, лишь лёгкое напряжение в уголках губ.              — Я прослежу, кто подливал саке, — предложил он без лишних слов.              Итачи слегка кивнул — жест благодарности, короткий, но очевидный для тех, кто знал его достаточно хорошо.              Решив вернуться к Тоширо, я с трудом концентрируясь, сложила печати. Кимоно на мне растворилось в клубах дыма — всё от окобо до украшений вернулось в мой гардероб в Конохе. Карин, Итачи и Саске замерли, наблюдая, как моя обнажённая фигура, окутанная длинными бирюзовыми волосами, начинает уменьшаться. Вскоре перед ними сидела уже чёрная кошка — к счастью, для этой трансформации не требовалась чакра.              — В форме кошки я быстрее восстановлю чакру, — проговорила я низким мужским голосом. Подняла взгляд на Итачи: — Ты очень умный. Придумаешь объяснение моего исчезновения.              Шагнув, я уставилась на кольцо рядом с лапой.              — Оно для прикрытия, нужно быть осторожнее, мы же можем его вернуть! — панически нервничая, я осторожно взяла кольцо в зубы.              Но Итачи наклонился ближе, протягивая руку:              — Позволь мне присмотреть за ним.              Я согласно кивнула и очень аккуратно положила кольцо в его раскрытую ладонь. Он кивнул, затем осторожно, с неожиданной нежностью поднял меня на руки и направился обратно. Его пальцы утонули в густой шерсти, согревая.              Когда мы вернулись в банкетный зал, первыми нас заметили Хината, Наруто и Тоширо. Их взгляды приковались к моей кошачьей форме на руках у Итачи. Между Саске, Суйгецу и Карин промелькнул мгновенный безмолвный диалог — через секунду они бесшумно исчезли, отправившись по следу отравителя.              Итачи с моей кошачьей формой на руках подошёл к Тоширо, который сидел за низким столиком рядом с Цучикаге. Его движения были настолько бесшумны, что казалось, он полностью подавил своё присутствие, оставаясь незамеченным.              Тоширо изучал меня пристальным взглядом — его бирюзовые глаза выдавали, что сенсорные способности уже позволили ему понять ситуацию. Когда Итачи сел рядом, продолжая держать меня, Тоширо, казалось, совсем не удивился, увидев меня в кошачьем облике. Он без лишних слов протянул руку и плавно перехватил меня у Итачи. Его пальцы были удивительно нежны, прохладная ладонь легла мне на спину — ни капли удивления, только тихое понимание.              Цучикаге, поглощённый беседой, даже не обратил внимания на эту безмолвную смену караула. Наруто лишь хитро подмигнул в нашу сторону, явно что-то заподозрив, но сделав вид, что ничего не заметил.              Вскоре феодалы заметили моё отсутствие и столпились вокруг нашего стола, настойчиво расспрашивая:              — Где же наша лапушка? — прозвучал первый вопрос.              Итачи, сохраняя гордую осанку, плавно склонил голову и ответил с безупречной учтивостью, но в его голосе чувствовалась сталь:              — Госпожа отправилась отдыхать.              Один из стариков, чьё лицо напоминало сморщенную грушу, встревожился:              — Наша маленькая девчушка заболела?              Начались перешёптывания. Тоширо ощутимо напрягся от недовольства и вмешался:              — Успокойтесь, господа. Завтра на фестивале вы сможете вновь насладиться выступлением Акане-чан.              Захмелевший феодал довольно хихикнул, его жирные пальцы нервно теребили пояс хакама:              — Будем ждать с нетерпением!              Хотя Тоширо сохранял безупречно вежливое выражение, что-то в его позе — может, едва заметное напряжение в плечах, или то, как пальцы слегка сжались — заставило феодалов инстинктивно отступить. Старики засеменили прочь, будто почуяв невидимую угрозу, оставив после себя шлейф запахов дорогих духов и перегара.              Тоширо же лишь прикрыл глаза, его пальцы незаметно вцепились в мою шерсть чуть сильнее, чем нужно. В этом жесте читалось всё — и обещание защиты, и глухое раздражение, и что-то ещё, что заставило меня прижаться к его ладони чуть теснее. Я приподняла мордочку из-под стола, провожая удаляющихся феодалов прищуренными кошачьими глазами. Тоширо тяжело вздохнул, его пальцы непроизвольно сжали край стола. Итачи бросил на него оценивающий взгляд.              — «Смотреть можно, прикасаться запрещено...» Мне нравится этот девиз, — заметил Тоширо, глядя на меня.              Я ответила игривым:              — Мр-р-ня-я! — и весело усмехнулась, шевеля усами.              Его обычно холодные пальцы неожиданно тёплыми касаниями погладили мой нос, задержавшись на горячем сухом кончике.              — Ты весь вечер эту дрянь пила? — догадался он. Его лицо исказилось от недовольства, но он сдерживался. — Ты цела?              Итачи молча поддержал его взглядом — в тёмных глазах читалось то же негодование. Я лишь кивнула в ответ и сдвинулась на бедре Тоширо. Неожиданно почувствовала, как что-то твёрдое и горячее упёрлось мне в пушистый живот, я заёрзала, чувствуя, как подо мной что-то подрагивает, пытаясь понять источник.              «Какого, блохи меня за хвост?.. — я невольно зашевелилась. Ощущая подпрыгивание, я оторопела. Мысль оборвалась, когда я осознала, что это было. Я замерла. — Не могу не вычислить сколько... зная какой длины моё тело от макушки до задних лап... Ч-чл… Ня-я-я!»              Тоширо глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки, но его бёдра подо мной всё равно оставались напряжёнными. Числа складывались в голове с неумолимой точностью. Глаза округлились, уши прижались к голове, шерсть на загривке встала дыбом.              Тоширо подо мной напрягся ещё сильнее. Его дыхание стало прерывистым и шумным — он изо всех сил пытался взять себя в руки. Итачи, сидевший рядом, бросил на него странный взгляд — что-то между пониманием и сочувствием. Его пальцы сжались так, что костяшки побелели.              Я робко подняла мордочку, встретившись взглядом с Тоширо. Его бирюзовые глаза, обычно такие холодные, сейчас пылали странным огнём.              — М-мрр... — жалобно промурлыкала я, не зная, как разрядить ситуацию.              Тоширо резко зажмурился, его челюсть напряглась.              — Не елозь, киса… И так с ума схожу… — сквозь зубы приказал он, всем телом напрягаясь от сдерживаемого возбуждения. Его голос звучал неестественно низко, почти рычанием.              Я застыла, как статуэтка, боясь даже усом шевельнуть. Тоширо резко втянул воздух между зубами, когда я невольно дёрнулась. Его пальцы впились мне в загривок — не больно, но достаточно твёрдо, чтобы зафиксировать на месте. Даже дыхание он теперь контролировал — ровные, нарочито размеренные вдохи и выдохи. Его пальцы непроизвольно сжали мою шерсть сильнее, заставив меня жалобно промяукать. Тоширо тяжко вздохнул, его пальцы продолжали нервно перебирать мою шерсть. Наслаждаясь прохладными ласковыми поглаживаниями, я против воли заурчала. Ощутив, вибрацию от моего тела, Хитсугая замер.              — Чё-ёрт…              — Может, я возьму её? — предложил Итачи.              — Нет! — резковато буркнул Тоширо. — Без тебя справлюсь, мне же не двенадцать.              Итачи прикрыл глаза. Тоширо сидел, стиснув зубы, пока окончательно не успокоился и расслабился.              Они сидели за банкетным столом, сохраняя безупречные светские лица. Руки Тоширо механически двигались — подносили ко рту пиалу саке, но ни капли не пили. Я, спрятанная за пазухой Тоширо, чувствовала, как его сердце под моими лапками бьётся ровно и спокойно.              Когда приём подошёл к концу, Тоширо с положенной вежливостью поднялся:              — Благодарю за гостеприимство. Позвольте откланяться.              Мы вышли в сопровождении Наруто и Хинаты — идеальное прикрытие. Наруто болтал без умолку, искусно отвлекая внимание, в то время как Хината своим Бьякуганом незаметно сканировала округу. Итачи шёл чуть сзади, его шаги были бесшумны.              Тоширо держался невозмутимо. Его пальцы время от времени почесывали мне за ухом — то ли для успокоения, то ли чтобы убедиться, что я на месте.              Когда тяжелые двери резиденции Цучикаге наконец захлопнулись за нами, все четверо синхронно выдохнули. Тоширо осторожно достал меня из-за пазухи:              — Голодна, киса?              — Мр-рня-я! Очень! — закивала я, с предвкушением открывая рот.              Наруто тут же громко выдохнул:              — Фух! Думал, лопну от напряжения!              Хината мягко улыбнулась.              В ресторане гостиницы царила уютная атмосфера. Ожидая заказ, Тоширо наконец полностью расслабился. Его пальцы нежно скользили по моей шерсти, вызывая громкое мурлыканье. Но стоило ему замедлить движение, как я тут же оживлялась.              — Мррр-ня! — фыркнула я, внезапно перевернувшись и вцепившись передними лапками в его руку. Острые когти игриво цеплялись за кожу.              Тоширо не сдержал усмешки. Его пальцы послушно скользили по шёрстке, следуя моим указаниям. Я с довольным видом водила головой, направляя руку то к подбородку, то за ушки.              — Ну и егоза... — пробормотал он, но в голосе звучала тёплая снисходительность.              Итачи, наблюдавший эту сцену через стол, прикрыл глаза. Заигравшись, я поймала Тоширо за палец и начала его вылизывать и аккуратно покусывать подушечку.              — Я тебя сам покусаю, — угрожающе протянул он, когда острые зубы сильнее сжали его кожу.              — Ня? Прости-прости, моё тело среагировало само, ня, — выпустила я палец, тычась мокрым носом в ладонь. Мой хвост нервно подёргивался, жёлтые глаза сияли озорством — казалось, я полностью оправилась. — Гладь меня, гладь!              Тоширо продолжил гладить — за ушами, по спинке, а когда я перевернулась, подставляя живот — лишь усмехнулся и почесал там, где просила.              Когда принесли заказ — гору сашими из тунца — я забыла обо всех приличиях, устроившись на краю стола. Передние лапы топтались от удовольствия, громкое урчание сотрясало посуду на столе.              — Мрр-ням-ням, — причмокивала я, совершенно позабыв, что должна вести себя как человек.              Прохладные пальцы Тоширо нежно гладили мою спину, время от времени играючи наматывая мой хвост на палец.              Когда ужин закончился, компания проводила Хитсугаю до его номера. Итачи и Тоширо вошли внутрь, а Наруто с Хинатой отправились по своим комнатам.              Тишину разорвал резкий выдох. Тоширо стоял передо мной со скрещенными руками. Его бирюзовые глаза сузились, пальцы нервно постукивали по локтю. Итачи, стоявший у двери, переводил взгляд с меня на Тоширо и обратно. Я сидела на кровати в кошачьем облике, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает с каждой секундой.              — Рассказывай, киса, — его тихий голос заставил мою шерсть встать дыбом.              — Нячего серьёзного, просто плохо себя почувствовала, — отмахнулась я, стараясь сохранять беззаботный вид. — Самую капелюшечку…              Тоширо резко повернулся к Итачи:              — Ты объяснишь, Учиха?              Тот медленно покачал головой и как-то обречённо нахмурил брови, я заметила, как его пальцы слегка сжались. Тоже недоволен, очевидно, мной. Эта мысль больно резанула по сердцу.              — Чёрт, — Тоширо шумно выдохнул, сжимая кулаки. — Шиноби с вашими дурацкими принципами... Пытками не разговорить...              Он снова обратился ко мне. Голос стал тише, но в нём появилась сталь:              — Говори.              Я сидела, стараясь не встречаться с ними взглядом. Мои уши прижались к голове, хвост нервно дёргался. Итачи молчал — он понимал, что сейчас Тоширо не потерпит возражений.              Когда я попыталась отвернуться, делая вид, что вылизываю лапу, Тоширо схватил меня за хвост. Не больно, но достаточно, чтобы привлечь внимание.              — Ня-а! Нячего серьёзного! — замурлыкала я, забывая человеческую речь.              Тоширо отпустил хвост и неожиданно смягчился. Он сел рядом и почесал мне за ухом:              — Хотя бы скажи... это было опасно?              Я невольно прикрыла глаза от удовольствия, и против воли вырвалось:              — Мр-р... не для меня...              Тоширо замер. Его рука остановилась.              — Значит, для меня — да, — сообразил он.              «Какого блохи меня за хвост?! Слишком умный и догадливый! Ещё и лаской вырвал из меня признание…» — взвыла я. От осознания этого, ошарашено округлила глаза и уставилась себе в лапы.              В комнате повисла тяжёлая тишина.              — Отшлёпать тебя руки чешутся... — прорычал он, нависая надо мной. — Пока оставайся кошкой.              Итачи молча кивнул, полностью с ним соглашаясь.              — Я не маленькая, чтобы меня шлёпали! — упрямо выпалила я.              — Не сомневайся, я сделал бы это по-взрослому, — заверил Тоширо. От него начала исходить пугающе-ледяная аура.              Вздыбив шерсть, я инстинктивно сжалась в комок, прижав уши и хвост.              — У тебя ещё и выступление завтра, — прошептал он, успокаиваясь и начал гладить меня по голове.              — Всё в порядке, мр-р-ня!              — Беспечная какая… Присмотри за ней, Учиха, — поднимая меня с кровати, велел Тоширо.              Покорно кивнув, Итачи бережно взял меня на руки. Я не сопротивлялась — усталость наконец полностью охватила меня. Его сильные руки надёжно поддерживали моё тело, а знакомый запах успокаивал. Я уткнулась мордочкой в его плечо и почувствовала, как уголки его губ дрогнули в едва уловимой, но печальной улыбке.              Последнее, что я помню перед сном — это нежные пальцы, почесывающие за ухом, и мягкое покачивание, когда он нёс меня к номеру.