Араси — новый герой?

      23 мая

             Я резко вскочила на подушке, будто кто-то вытряхнул меня из кошмара. Сердце колотилось так сильно, что боль отдавала в виски, а подушечки лап стали влажными от холодного пота. Горло сжалось так, что я, давясь, хватала пастью воздух.              Передо мной, заслоняя тусклый лунный свет, стоял Итачи. Его высокий силуэт в чёрном кимоно казался ещё массивнее из-за моей кошачьей трансформации. Ткань одежды сливалась с темнотой, а волосы, обычно собранные в низкий хвост, теперь свободно рассыпались по плечам. Его лицо оставалось спокойным, но я заметила напряжение в сжатой челюсти, в резкой складке между бровями. Пальцы, обхватившие мою переднюю лапу, сжались чуть сильнее, чем нужно, и суставы побелели от усилия.              Запах от него смешался с железным привкусом крови на моей шерсти и заставил меня съёжиться. Узкая полоса света, пробивавшаяся сквозь щель в ставне, высветила его лицо — бледное, с резкими тенями под скулами. В комнате было тихо, только моё хриплое дыхание нарушало тишину.              — Араси, — его голос звучал ровно, но во взгляде мелькнуло что-то тревожное. — Что тебе снилось?              Я дёрнула лапой, пытаясь освободиться. Он тут же ослабил хватку, будто боясь причинить боль. На чёрной шерсти проступили капли крови, окрашивая её в ржавый оттенок. Итачи взял полотенце и аккуратно промокнул следы укусов на моём плече. Каждое его движение было осторожным, медленным и выверенным.              — Ты кусала себя, — констатировал он, разглядывая повреждения. — Исцели.              «Только не сейчас… Не при нём…»              Я сжалась в комок, шерсть на спине встала дыбом, а хвост плотно обвил лапы, пытаясь скрыть дрожь. Чакра внутри пульсировала слабо и неровно, напоминая о недавнем отравлении. Отрицательно мотнув головой, я прикрыла морду пушистым хвостом, вдыхая запах своей шерсти — густой, с резкой ноткой страха.              Итачи, не говоря ни слова, принялся перевязывать мою лапу. Бинты скрипели в его пальцах и пахли ненавистным мне антисептиком. Затем он достал небольшой флакон с мутно-зелёной жидкостью, которая слабо поблёскивала в полумраке.              — Пей. — В его бархатном голосе не было привычной мягкости, только сталь. Интонация не оставляла места для споров.              Стекло холодило подушечки лап. Зажмурившись, я послушно выпила содержимое залпом. Горечь разлилась по языку, обожгла горло, заставив сглотнуть. Итачи наблюдал за мной, не моргая. Его зрачки в темноте казались шире обычного, почти полностью чёрными.              — Зачем? — я брезгливо лизнула нос, пытаясь избавиться от привкуса. — Говорила же, всё в порядке…              — Нужно.              Он скрестил руки на груди, и я заметила, как напряглись его плечи под тканью. Не решаясь встретиться с его взглядом, я опустила глаза.              «Разочарован… Сейчас скажет, что я слабая, глупая и непредсказуемая…» — пронеслось в голове.              Шерсть на загривке поднялась, а хвост нервно подёргивался, выбивая ритм по подушке.              — Я же медик. Мой организм привык к токсинам, антитела уже… — начала я, но замолчала под его взглядом.              — Привык? — Он наклонился ближе, и я втянула голову в плечи, будто пытаясь стать меньше. — Объясни.              — Я… принимала яды. Малыми дозами. Чтобы выработать иммунитет… — Голос предательски дрогнул, перешёл в шёпот.              Тишина стала густой, почти осязаемой. Итачи замер, его пальцы впились в край одеяла так, что костяшки побелели. Даже лунный свет, скользивший по полу, казался застывшим.              — Хокаге-сама знает?              Я опустила взгляд, разглядывая переплетение нитей на простыне.              — Узнала… когда я ошиблась с дозой…              — Что случилось?              — Чуть не умерла… — выдохнула я, чувствуя, как холодеют подушечки лап. Вспомнилось, как тело сводили судороги, а лёгкие отказывались работать. — Но всё обошлось. Теперь у Цунаде и Карин-нян есть мои антидоты. Да и моё лекарство всё восстановило бы…              — «ВС»? — догадался он. — Расскажи мне.              — Мне не хочется об этом говорить, — жалобно прошептала я.              — Или я сам узнаю.              Итачи активировал Шаринган, и я поняла — скрыть правду не удастся.              — Только не злись, — взмолилась я, чувствуя, как дрожь пробегает по хвосту. — Ты единственный, перед кем я бессильна…              Итачи нахмурился, его ладони обхватили мою морду, заставляя встретиться взглядом.              — Цучикаге уничтожил мою руку, — выпалила я, торопясь закончить, пока хватает смелости. — Полтора года назад. На задании у границ Ивагакуре… Он стёр её в пыль…              Его пальцы дёрнулись, но выражение лица не изменилось. Взгляд скользнул по перебинтованной лапе.              — Продолжай.              — Мы просили о сотрудничестве… — Голос сорвался, превратившись в шёпот. — Он атаковал… Мои товарищи исчезали на глазах… Я призвала Курой-нян, но… — Воздух перехватило, в ушах зазвенело.              Итачи притянул меня к себе. Его сердце, обычно бьющееся ровно, теперь стучало чаще.              — Цунаде не смогла восстановить руку, — прошептала я, уткнувшись в складки его кимоно, вдыхая знакомый запах. — Но потом… мои слёзы… они…              Он отстранился, аккуратно держа меня под задними лапами. Его пальцы слегка впились в шерсть. Итачи выжидающе посмотрел на меня. Чёрные глаза были тёмными, как бездонная пропасть.              — Регенерация? — угадал он.              Я кивнула.              — «Воскрешающие слёзы». От этой техники регенерируют и отмирают клетки мозга, — призналась я, опуская взгляд. — Можно восстановить глаза, оторванные конечности, даже органы, пока жив мозг… Но я не могу это контролировать, и Цунаде тоже бессильна. Может, дело в моём происхождении?              Итачи замер. Его пальцы непроизвольно сжали мою холку, заставляя поднять голову. Впервые я увидела, как дрогнули его веки. Его руки слегка дрожали — будто рушилась та самая железная выдержка, которой он славился.              — И ты сознательно травила себя, — его голос звучал неестественно ровно. — Ради чего?              Я растерялась, чувствуя, как подушечки лап становятся влажными. Его взгляд прожигал насквозь.              — Чтобы... быть полезной... — прошептала я, втягивая голову в плечи, словно пытаясь исчезнуть. Шерсть на спине поднялась дыбом.              — Хочешь умереть раньше времени? — его слова ударили больнее, чем я ожидала.              Мне нечем было дышать. В груди стало тесно. Итачи замер, его всегда ровное дыхание теперь сбивалось.              — Таков твой путь ниндзя? — спросил он так тихо, что я еле расслышала. — Разве этого ты хочешь?              Вопрос повис в воздухе, словно удар кунаем.              — Я... — голос предательски охрип. — ...никогда не хотела быть шиноби...              Тишина стала густой, как смола.              — Хочу... — я съёжилась, пряча морду в лапах. — ...большую семью. Любимого мужа, много малышей... и чтобы мне больше никогда-никогда не было так одиноко...              Слова вырвались наружу, будто прорвало плотину. Я тут же зажмурилась, боясь увидеть разочарование в его глазах. Итачи — легендарный шиноби, символ силы и дисциплины. А я... я мечтаю о тихом доме.              Он молча смотрел на меня несколько мгновений. Затем внезапно прижал к груди так крепко, что заныли раны.              — Будет, — его шёпот обжёг ухо. Руки сжимали меня так, будто он боялся, что я рассыплюсь в прах. — Доверься мне. Я всё сделаю, обещаю.              Я замерла, не веря ушам. Его лицо, всегда бесстрастное, теперь выдавало бурю эмоций: морщинки у глаз, дрожь в сжатых губах. Он смотрел на меня как на что-то бесконечно хрупкое.              — Прошу... — его голос дрогнул. — Не вреди себе. Обещай, что больше не станешь использовать эту технику.              — Обещаю, — кивнула я.              — Это моё желание. Помнишь?              Прижавшись к его плечу, я кивнула, сразу вспоминая тренировку, на которой проиграла ему желание.              — Угу…              Его руки были горячими. Губы коснулись макушки — лёгкое, почти невесомое прикосновение. Он не отпускал меня, пока я не уснула, свернувшись клубком под мерный стук его сердца, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности.             

* * *

             Утро застало команду в ресторане гостиницы. За соседними столиками стоял приглушённый гул голосов, звенела посуда, но за их столом царила тяжёлая тишина. Тоширо сидел, приставив лишний стул к краю, подперев подбородок сцепленными пальцами. Его бирюзовые глаза казались ледяными — холодными и непроницаемыми.              — А-чан в порядке? — шёпотом спросила Хината, нервно перебирая пальцами перед собой.              — Спит, — коротко ответил Итачи, не отрывая взгляда от чашки. Его пальцы сжимали фарфор так сильно, что казалось — вот-вот раскрошат его в пыль.              Саске, сидевший напротив, резким движением швырнул на стол смятый лист бумаги.              — Служанка сказала, что ей передал отравленное саке какой-то мужчина. Когда мы нашли его... — он сделал паузу, — он предпочёл самоуничтожение. Осталось только это.              — Я бы тоже выбрал что угодно, только не Шаринган, — скривился Суйгецу. В его голосе не было обычной бравады.              Наруто шумно вздохнул и откинулся на спинку стула:              — Ну хоть сенсей в порядке! Она же этих ядов... — он резко замолчал, почувствовав на себе тяжёлый взгляд Тоширо.              Тот даже не пошевелился, только глаза сузились, словно лезвия.              — Что «этих ядов»? — Голос Хитсугаи прозвучал тихо, но так, что у Наруто по спине пробежал холодок. — Договаривай, Узумаки.              — Ну, она же... — Наруто заёрзал на месте, — целую кучу разных ядов пробовала, мы её тогда еле откачали...              Воздух в зале стал ледяным. Тоширо медленно поднялся, его белый хаори шевельнулся от внезапного всплеска чакры — лёд тонкой коркой пополз по краю стола. Карин, почувствовав давление, инстинктивно отпрянула и толкнула локтем Суйгецу прямо в Саске. Хината жалобно насупилась, поджав губы, её бледные пальцы вцепились в колени. Итачи оставался неподвижным, но тень на его лице стала ещё глубже.              — Так ты уже в курсе... — Тоширо повернулся к нему. — Допрашивал её, что ли, Учиха?              Итачи лишь слегка сжал губы, но не ответил.              — Можешь жестить, когда захочешь… — Тоширо бросил на него взгляд, полный немого понимания, затем резко развернулся. — Пусть выспится.             

* * *

      Я спала, свернувшись в тёплый шерстяной комок на подушке Итачи. Чёрная шерсть мягко колыхалась в такт дыханию, лапы были поджаты под себя, а пушистый хвост прикрывал нос, защищая от яркого света. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц под чьими-то шагами.              Проснулась я от насыщенного аромата жареной рыбы — запах был настолько аппетитным, что заставил мой нос дёргаться, а усы трепетать. Лениво приоткрыв один глаз, я увидела Тоширо и Итачи, стоящих у двери. Потянулась, выгнув спину дугой, когти невольно выпустились и впились в ткань подушки. Резкая боль в перебинтованной лапе заставила меня мгновенно сконцентрировать чакру — порезы затянулись, а бинты, ставшие ненужными, соскользнули. Ловким движением я сбросила их подальше, припрятав за спину мягкого пушистого кота рядом, затем невинно зевнула, демонстративно показывая все свои острые клыки.              И тут заметила дымящуюся тарелку в руках Итачи — огромный кусок румяной красной рыбы, от которой так вкусно пахло маслом и специями.              — Ня-а! Рыбка!              Не раздумывая, спружинила с подушки, мягко приземлившись на пол. Когти цокнули по дереву, лапы нетерпеливо перебирали поверхность, а хвост вилял в предвкушении. Уставившись на тарелку горящими глазами, я громко замяукала, в ожидании кормёжки.              Тоширо застыл, как глыба льда.              — Ха?! Обалдела?!              Его голос прогремел, как гром. В следующее мгновение он сделал жуткое лицо, резко развернулся и вцепился в воротник кимоно Итачи, притянув так близко, что их носы почти соприкоснулись. Глаза Хитсугаи пылали холодным огнём, а голос угрожающе рычал:              — Объясни, что это за мазохизм? Она что, привыкла есть с пола, как бродячая кошка?! Какого чёрта с ней творилось?!              Итачи молчал. Лишь тень пробежала по его лицу, но во взгляде читалось слишком многое — понимание, горечь, тихая ярость. Он знал, очевидно догадался, что мне и к такому не привыкать.              Тем временем я уже запрыгнула обратно на кровать и принялась аккуратно, но с явным удовольствием уплетать рыбу, поставленную на кровать, ловко орудуя клыками и мурлыча от наслаждения.              — Я уже в полном порядке! — объявила я, слизывая с усов капельку масла. — Сейчас приму душ — и можно отправляться на фестиваль!              Тоширо отпустил Итачи, но его взгляд ясно давал понять: этот разговор ещё не окончен. Итачи же смотрел на меня с той странной, глубокой печалью, которая не покидала его с самого утра.              Я лизнула лапу, приводя себя в порядок. Сегодня нас ждал фестиваль, а значит, нужно выглядеть безупречно.              Через некоторое время дверь ванной распахнулась, выпустив облако дыма, в котором растворился мой клон. Превратившись в «Акане», я собралась с особым усердием. Чёрное кимоно струилось шёлком, каждый шов, каждая складка — безупречны. Широкий красно-золотой оби, ниспадающий до самого пола, переливался при движении, словно пламя. На спине — символ Конохи, вышитый золотом, гордый и нерушимый. Высокие окобо глухо постукивали по полу. На шее — колокольчик на алой ленте. Лицо — безупречная маска. Фарфоровая белизна кожи, подведённые алым глаза и губы. Причёска — сложное сооружение из каштановых волос, закреплённых золотыми шпильками.              Тоширо, только что яростно говоривший что-то Итачи, внезапно замолчал. Его бирюзовые глаза расширились, белые ресницы дрогнули. Губы, обычно плотно сжатые, слегка приоткрылись. Итачи стоял неподвижно, лишь едва заметно приподняв бровь, но в его обычно непроницаемом взгляде мелькнуло что-то тёплое — может, гордость, а может, тихое восхищение.              — Чёрт... — вырвалось у Тоширо, и он резко сжал кулаки, словно пытаясь сдержать эмоции. — Ты великолепна. Не передумала?              — Ей! Давайте покажем им, на что способны шиноби Конохи, ня-ха-ха-ха! — заливисто рассмеялась я, энергично тряхнув головой. Колокольчик на шее звонко залился, наполняя воздух чистым серебристым звуком.              Итачи молча протянул руку. На ладони лежало кольцо — то самое, что Тоширо купил вчера. Хитсугая резко повернул голову, его белые брови поползли вверх.              — Сам надеть не хочешь? Шучу, — усмехнулся он, забирая кольцо. Подойдя ко мне, Тоширо протянул руку: — Лапу дай, киса.              Я послушно подняла ладонь, растопырив пальцы. Его руки, обычно такие холодные, сейчас оказались удивительно тёплыми. Кольцо плавно скользнуло на безымянный палец. Я надула губы, жалобно сдвинув брови.              — Вчера оно произвело нужный эффект... Отлично сработано...              Тоширо тяжело вздохнул, затем неожиданно подхватил меня, усадив на свою ладонь, и понёс к выходу. Его шаги были твёрдыми и уверенными.              Мы шли по празднично украшенным улицам всей командой. Бумажные фонарики раскачивались над головами, наполняя воздух тёплым дрожащим светом. Аромат жареных сладостей смешивался с запахом свежей соломы от декораций.              Подойдя к храму, подготовленному для выступлений, Тоширо осторожно опустил меня на ноги.              — Из Конохи никаких вестей? — спросила я, бросая взгляд на Итачи.              — Нет, госпожа, — отрешённо ответил он.              — Значит, всё идёт по плану, — удовлетворённо кивнула я, оглядывая площадь. — Ты остаёшься с котиком.              — Мне охрана не нужна, — устало вздохнул Тоширо.              — Это приказ, — со всей серьёзностью произнесла я.              Присутствующие переглянулись. В воздухе повисло напряжённое молчание. Итачи, слегка опустив голову, едва заметно кивнул.              Заметив приближающегося Цучикаге, я инстинктивно выпрямилась. Итачи тут же уловил мою реакцию — теперь он понимал причину моей настороженности.              — Здравствуйте, — сухо поприветствовал нас Ооноки.              — Добрый день, Ооноки-доно, — вежливо кивнул Тоширо.              — Приветствую, — склонилась я, стиснув зубы.              — Пройдёмте, займём наши места, — пригласил Цучикаге, указывая рукой вперёд. — Ваша невеста, полагаю, направляется за кулисы?              — Совершенно верно, — ещё раз поклонилась я. — Наслаждайтесь представлением, господа.              — Сенсей, я провожу, а то заблудишься! — оживился Наруто.              — Я тоже! — тут же подхватила Хината.              Бросив последний взгляд на Итачи, я направилась за сцену, оставляя за собой лёгкий звон колокольчика. Тоширо нахмурился, но всё же развернулся и последовал за Ооноки. За ним потянулись Суйгецу, Карин и Саске, бросивший на брата задумчивый взгляд. Старший Учиха проводил меня долгим тяжёлым взглядом и последовал за остальными.              За кулисами нас встретила Сора:              — Добрый день, Акане-чан, — приветливо улыбнулась она.              — Здравствуйте, Сора-сама, — вежливо поклонилась я.              — Следуй за мной. Остальных прошу занять места в зале, — жестом указала гейша.              — Удачи, А-чан! — помахала Хината. Наруто поднял большой палец и направился к зрительским местам.              — Какая программа? — сразу перешла к делу я.              — Твоё выступление мы поставили в середину, если не возражаешь, — пояснила Сора.              — Благодарю, — кивнула я.              — Девочки, внимание! — старшая гейша привлекла внимание труппы. — Представляю вам Акане из Конохи.              — Приятно познакомиться, зовите меня Акане, — склонилась я в изящном поклоне.              — Сора-сан, насчёт освещения... — вмешался техник.              — Ах да! Акане-чан, у тебя есть пожелания по свету? — уточнила Сора.              — Любой цвет, кроме синего и зелёного, — улыбнулась я. — Не хочу, чтобы мои волосы казались зелёными.              «Чёртов старик может узнать меня по бирюзовым волосам...»              — Всё понял? — переспросила у техника Сора.              — Так точно, госпожа, — поклонился парень и удалился.              — Могу я пойти переодеться? — уточнила я.              — Конечно, твой выход через полтора часа, — кивнула Сора, оставляя меня готовиться к выступлению.             

* * *

             Широкая каменная сцена, окружённая рядами зрителей, замерла в ожидании. В специальной ложе рядом с Цучикаге и группой феодалов расположился Хитсугая.              — Кстати, как продвигается ваше путешествие? Где успели побывать? — поинтересовался Ооноки, поправляя свою бороду.              — Посетил Страну Молний, Болот, Воды, остров Оузу в Стране Неба, Страну Чая и Ветра, — с усталой улыбкой ответил Тоширо. — И вот теперь — ваш гостеприимный Камень.              — Целый свет обошли, — кивнул старый Каге. — И как вас принимали?              — Повсюду встречали с исключительным гостеприимством, — вежливо ответил Тоширо, хотя в его глазах читалась лёгкая ирония.              — Ваша страна всегда сохраняла нейтралитет, поддерживала хорошие отношения со всеми, — задумчиво произнёс Ооноки. — Вековая скрытность явно пошла вам на пользу. Хотя я, признаться, ни разу не бывал в Стране Снега.              Старик хитро прищурился, затем, будто невзначай, спросил:              — Хитсугая-сама, а вы так и не передумали насчёт Лилинетт?              — Мои намерения не изменились, — твёрдо ответил Тоширо.              — Жаль. Моя племянница очень надеялась... — вздохнул Ооноки.              — Ничем не могу помочь, — холодно парировал Хитсугая.              — Эта Акане из Конохи... о ней мало что известно, — внезапно сменил тему Ооноки, краем глаза наблюдая за Итачи, стоявшим в тени за спиной Хитсугаи. — И странно, что в её сопровождении — Учиха Итачи, уничтоживший собственный клан. Не лучшая компания для благородной дамы, не находите?              Тоширо резко рассмеялся:              — Шутите? Мне пришлось постараться, чтобы достичь её уровня. Не будь я капитаном Готей 13, её отец и близко бы меня к ней не подпустил.              Он усмехнулся, но в его взгляде мелькнула ностальгия.              — Пусть она и из побочной ветви, но всё же — принцесса одного из Четырёх Великих Благородных Семей Сейрейтея, клана Шихоин, «Дома Слуг Божьих». Высшая аристократия, влияющая на весь Готей 13 и Совет 46. Если проводить аналогии с вашей иерархией — что-то вроде дальней родственницы Даймё.              С этими словами Тоширо небрежно достал из складок кимоно странный прямоугольный предмет — тонкий, с блестящей поверхностью. Ловким движением большого пальца он раскрыл его, и экран вспыхнул неестественно ярким голубоватым светом. Тоширо ненавязчиво застучал устройством по плечу, показывая изображение только шиноби, за своей спиной: Итачи, Саске, Суйгецу и Карин.              На экране застыло яркое изображение из прошлого — фотография. Маленький Тоширо, лет девяти, с взъерошенными белоснежными волосами и надутыми щеками. Его бирюзовые глаза сверкали недовольством, но румянец на щеках выдавал смущение. Рядом, вцепившись в его юкату, — смеющаяся девочка лет шести с бирюзовыми волосами и сияющими обожанием фиолетовыми глазами.              Итачи, стоявший рядом, едва заметно напрягся. Его всегда непроницаемые чёрные глаза на миг расширились, уловив мельчайшие детали изображения. Пальцы непроизвольно сжали рукав кимоно. В уголке губ дрогнула почти незаметная тень — то ли удивление, то ли горькое понимание.              Саске застыл, будто поражённый молнией. Его глаза округлились, отражая голубоватый свет экрана. Взгляд против воли скользнул на брата, замершего и не показывающего никаких эмоций. Суйгецу и Карин переглянулись с одинаковыми ошарашенными выражениями. Они оба чувствовали это — странную, почти осязаемую энергию, повисшую в воздухе.              Ооноки резко замер, его морщинистые веки дрогнули, а пальцы непроизвольно впились в подлокотники кресла. На мгновение в его глазах мелькнуло нечто, похожее на шок, но уже в следующий момент он овладел собой. Брови сдвинулись, образуя глубокие складки на лбу, а губы плотно сомкнулись, словно запечатывая невысказанную мысль.              — Капитан Готей 13... — его голос прозвучал сухо, но напряжённо. — Похоже, ваши связи с Конохой куда глубже, чем я предполагал. Что забыла такая принцесса в Конохе?              Ооноки прищурился, его морщинистое лицо внезапно стало серьёзным.              — Долгая история, — холодно кинул Хитсугая и недовольно поморщился, будто вспоминать об этом было болезненно. — Сочтите, что просто... загулялась.              Старый Каге тихо скрипнул зубами, но промолчал. Тем временем Тоширо резко захлопнул устройство, отрезая поток света. Его бирюзовые глаза, теперь холодные как ледники, скользнули по лицам присутствующих, проверяя реакцию. Пересекаясь взглядом с Итачи, он фыркнул, сдерживая смешок и уставился на сцену.              Окружающие феодалы, до этого сдержанно наблюдавшие за беседой, оживились и начали перешёптываться:              — Полгода назад она играла на кото в закрытом зале. Удивительная техника.              — Мой сын искал такую невесту годами.              — Если бы у меня была возможность...              Слушая, Тоширо презрительно поморщился и медленно прикрыл веки, явно сдерживая раздражение. Его пальцы впились в подлокотники так, что дерево слегка затрещало. От него исходила ледяная аура, но в летнюю жару присутствующие лишь благодарно вздыхали. Итачи стоял за его спиной — неподвижный, как статуя. Лишь лёгкое напряжение в скрещённых на груди руках и едва заметная складка у губ выдавали внутреннюю бурю.              — Дамы и господа, сегодня нас посетила удивительная гостья, — начала представление Сора, стоя на краю сцены. — Прошу вашему вниманию — Акане из Конохи.              Свет в зале внезапно погас. В темноте послышались удивлённые возгласы. Постепенно прожектора начали включаться, выхватывая из мрака сцену. В центре стоял призванный из ниоткуда инструмент — массивный барабан, над которым возвышалась фигура, скрытая алым зонтом. Зрители зааплодировали в предвкушении.       Тоширо не скрывал ухмылки, торопливо доставая устройство-раскладушку. Его пальцы быстро нашли кнопку, и он прицелился вперёд. На экране устройства высветилась сцена.              — Сниму для её родни, они с ума сойдут... — насмешливо оскалился Хитсугая.              Итачи не сумевший сдержать эмоций, шире открыл глаза и рот, будто намереваясь о чём-то спросить, но будто опомнился и замер, снова становясь безмолвным и неподвижным.              — Интересная игрушка у вас, — пробормотал Ооноки себе под нос, потирая бородатый подбородок, и разглядывая устройство.              Глаза феодалов вспыхнули жадным блеском, а руки потянулись к Тоширо, будто пытаясь ухватиться за само устройство — этот диковинный артефакт из другого мира.              — Невероятно! Это наука? — воскликнул один из них, толстопалые пальцы дрожали от возбуждения.              — Вы продаёте такие вещи?! — другой уже прикидывал в уме, сколько золота можно выручить за подобную диковину.              — Страна Снега… значит, слухи о ваших технологиях правдивы!              Тоширо холодно усмехнулся, слегка отстраняясь. Его бирюзовые глаза скользнули по ним с лёгким презрением, но голос оставался деловым и ровным:              — Я путешествую по миру не для забавы. Сейрейтей открыт для торговли — но только с теми, кто достоин наших технологий.              Он намеренно сделал паузу, давая словам остыть в воздухе, как его лёд.              — Если ваш Даймё заинтересован… пусть пришлёт официальное предложение.              В полной тишине зала, нарушаемой лишь мерными ударами барабана, невидимый теневой клон начала петь. Тонкий высокий, ласковый голос, шёпот с придыханием, больше напоминающий соблазнительный стон — заставил зрителей затаить дыхание. Полилась лёгкая, завораживающая мелодия. Пальцы невидимки неторопливо перебирали струны, дёргали и давили, выуживая необходимую мелодию — игривые переливы кото. Мягкие, плавные, постепенно затягивающие звуки. Скорость постепенно возрастала, заставляя сердце биться сильнее.              Алый зонт на сцене медленно вращался, прикрывая силуэт, подсвеченный прожекторами. Над алой тканью внезапно появились изящные босые ноги — тонкие с переплетёнными щиколотками. Они плавно скользили в воздухе, затем медленно опустились, скрываясь за красным зонтом.              В зале выдохнули и затихли.              С одной стороны зонта показалась голова, плечи и руки, изгибающиеся в плавном движении. А с другой стороны — ноги: одна стопа, прижатая к земле, вторая медленно поднималась вверх, разворачиваясь перпендикулярно полу. Полупрозрачная красная ткань заскользила по голени, а потом и бедру, соблазнительно обнажая белую кожу, прежде чем скрыться за зонтом.               Игривая, почти дерзкая улыбка, с длинными клыками приковала взгляды. Плавно оторвавшись от пола, фигура изогнулась всем телом, словно кошка, потягивающаяся на солнце. В первых рядах кто-то ахнул.              Резкий прыжок с кувырком — и хрупкий силуэт перекатился с барабана на пол, окутанный развевающимися слоями ткани. Юбки опадали, как лепестки, открывая новую позу у края сцены, в тонком кроваво-алом кимоно, затянутом узким поясом.              Силуэт закружился подсвечиваемый яркими прожекторами — сначала медленно, затем всё быстрее. Лёгкое кимоно колыхалось вокруг босых ног. С каждым поворотом пояс ослабевал, ткань соскальзывала с плеч, открывая бордовый топ-ромб с тонкими завязками на шее и спине. Вся спина оставалась обнажённой, а на бёдрах развевались слой за слоем полупрозрачные алые юбки с разрезами, скользящие при каждом движении и от порывов тёплого ветра. Кто-то уронил веер, разбавляя повисшую тишину в лоджии.              На миг фигура замерла, маня зрителей согнутой кистью — точь-в-точь как кошка лапой, играющая с добычей длинными острыми ногтями. Кончик языка скользнул по тыльной стороне ладони, в игривом умывающемся жесте. Лицо прильнуло и заскользило вдоль предплечья, гладясь носом, словно вдыхая приятный аромат.              Неуловимо двигаясь, фигура закружилась снова, кувыркаясь в воздухе, окутываясь пышными парящими юбками. Прожектора выхватывали то изгиб спины, то блеск колокольчика на алой ленте. Колокольчик на шее звенел в такт, и смешивался с пылью, поднятой босыми ступнями. Обнажённая кожа мерцала под светом, а юбка с разрезами развевалась, открывая то одну, то другую ногу.              Оказываясь за барабаном, силуэт замер. Тонкие руки упёрлись в поверхность и тут же одна нога потянулась вверх, растягиваясь в идеальном шпагате. Ткань юбки заскользила вниз, обнажая кожу до самых бёдер, соскользнула так низко, что у кого-то из ближайших зрителей не сдержался выдох, напоминающий стон.              Отталкиваясь от пола, фигура кувырком оказалась на барабане спиной к зрителям. Красный свет скользил по обнажённой спине, подчёркивая изящную худобу. Под ритм пения, спина прогнулась назад. Шёлковые завязки натянулись, как струны. Зрители затаили дыхание, глядя на коварную кошачью ухмылку на миловидном лице. Руки заскользили в стороны, плечи грациозно выписывали восьмёрку. Медленно, невероятно плавно, фигура начала опускаться назад. Спина выгибалась в невозможной дуге, пока не коснулась лопатками поверхности. Силуэт вырисовывался на фоне света, тень превращала тело в арку — идеальный мост.              Тоширо прикрыл рот ладонью, но смеющиеся глаза выдавали его восторг. Он слегка раскачивался в такт музыке, пальцы непроизвольно отстукивали ритм.              — Чёрт... — он стиснул зубы. — Я не в порядке…              Итачи стоял неподвижно. Его тёмные глаза были полны какого-то грустного недоумения. Он ловил каждое движение, но не с восхищением, а с тревожной аналитичностью, будто пытался разгадать скрытый смысл в этом откровенном танце.              Один из феодалов ахнул. Фигура плавно проскользнула по поверхности барабана, укладываясь на спину. Послышалось нарастание ритма пения. Пара финальных поглаживаний и струны кото смолкли. На секунду воцарилась абсолютная тишина.              Весь зал разразился громкими аплодисментами. Прожектора тем временем на мгновение погасли, а когда вновь зажглись, сцена была пуста. Всё словно иллюзия исчезло в клубах дыма, оставив только звон колокольчика. Зрители удивлённо заоглядывались. А на сцену, как ни в чём не бывало, начали выходить следующие выступающие.              Тоширо не отрывал ледяного взгляда от сцены. Рядом, не моргнув, наблюдал Итачи — его лицо оставалось непроницаемым.              — И это называется искусством? — сухо произнёс Цучикаге.              — Ага, — Тоширо фыркнул, сдерживая смешок, не отрывая взгляда от экрана устройства. — Она меня с ума сведёт, честное слово...              — Поэтому так спешите со свадьбой?              — Можно и так сказать, — усмехнулся Хитсугая и скосил взгляд на Итачи.               Тот лишь слегка приподнял бровь, его бесстрастное выражение лица не изменилось. Но в глубине его зрачков что-то вспыхнуло.              Шёпот разносился по ложе, как змеиное шипение:              — Божественно... Никогда не видел ничего подобного...              — Её кожа будто светится...              — Хотел бы я пригласить её в свои покои...              — Если бы удалось заполучить такую жену...              Тоширо резко поднялся. Его голос, обычно насмешливый, прозвучал как удар:              — Вы все приглашены на нашу свадьбу первого июня.              Феодалы застыли.              — Будем рады... вашим подаркам.              Один из них, краснолицый толстяк с жадными глазками, осмелился ухмыльнуться:              — Акане-чан после свадьбы будет выступать?              Тоширо медленно повернул голову. Бирюзовые глаза вспыхнули опасным блеском.              — Не-а.              Его губы растянулись, обнажая зубы — не улыбку, а оскал хищника.              — Запру её в спальне. Из кровати выпускать не буду.              Лёд с треском побежал по полу, остановившись в сантиметре от дорогих сандалий старика. Воздух стал густым от напряжения. Даже Цучикаге невольно отодвинулся, его узловатые пальцы вцепились в подлокотники.              Хитсугая резко развернулся. Белый хаори взметнулся, как знамя перед битвой. Итачи вздохнул — в этом звуке смешались усталость и облегчение — и последовал за ним. Саске, Суйгецу и Карин бросили на феодалов взгляд, полный презрения, будто на что-то недостойное даже плевка, и поспешили следом.              — Ну и нравы у этих снежных... — прошипел кто-то вполголоса.              Но никто не осмелился произнести это громко.             

* * *

             Гром аплодисментов докатился до меня за кулисами. Я улыбнулась, вытирая капли пота со лба — они ещё дрожали на коже, как и моё учащённое дыхание.              «Без тренировок и после отравления тело будто одеревенело... но, кажется, вышло неплохо…»              Переодевшись в чёрное кимоно, я собиралась вежливо попрощаться с Цучикаге и Сорой, когда передо мной появились Наруто и Хината.              — Зачем народ пугаешь? — ухмыльнулся Наруто, закинув руки за голову. Его голубые глаза смеялись, хотя выражение лица пыталось сохранить серьёзность.              — Ня-ха-ха, разве не весело? — рассмеялась я.              — Прекрасное выступление, А-чан! — Хината сияла, но заметно покраснела от смущения.              — Спасибочки, Хината-нян — я сладко потянулась. — Безумно хочу есть, ня…              — Вот вы где, Акане-химе! — перед нами возник Тенгу, перекрыв дорогу. Его голос звучал мягко, почти по-женски. — Опять хотели исчезнуть?              Я ахнула. Мужчина, невероятно похожий на женщину, был одет в роскошное женское кимоно с золотым оби. Его светлые волосы были уложены в сложную причёску, украшенную золотыми шпильками.              — Тенгу-сама?! — я округлила глаза. — Вы... восхитительны!              — Принцесса, вы шутите, — он смущённо опустил ресницы. — Рядом с вами любой померкнет.              Я покраснела до корней волос.              — Ну вот, даже через белила видно ваше смущение, — рассмеялся он.              — Тенгу-сама-а! — к нам подбежал запыхавшийся Сатоши. — Не бросайте меня так!              Он окинул нас взглядом и вежливо поклонился:              — Вечер добрый.              — Здравствуйте, — я ответила поклоном, заставив колокольчик звонко залиться. Хината тут же повторила за мной.              — Мы с нетерпением ждали вашего выступления, Акане-химе! — восторженно сказал Сатоши.              — Надеюсь, вам понравилось, — улыбнулась я.              — Чёрт, опоздали. Уже налетели, — раздался голос Тоширо.              Он подошёл в сопровождении Итачи, Саске, Карин и Суйгецу.              — Нам пора, — Тенгу грациозно склонил голову. — До встречи, принцесса. Жду вас в мастерской на примерку кимоно.              С этими словами он удалился, а Сатоши, ещё раз поклонившись, последовал за ним.              Тоширо, не церемонясь, подхватил меня на руки и поднял, как котёнка.              — Ты была великолепна, — заверил он.              — Пустяк, я же шиноби, — смутилась я.              — Голодна, киса?              — Ня?! Конечно! Только надо попрощаться...              — Расслабься, я уже всё уладил, — перебил он, ухмыльнувшись, и понёс меня, игнорируя мои попытки возразить.              Бессильно выдохнув, я заметила, как Итачи, следуя Тоширо, сжал губы. Его тёмные глаза были непроницаемы, но в уголках рта появились едва заметные морщинки. Саске хмуро смотрел на брата, а Карин отчего-то округлила глаза глядя на меня. Я замерла в непонимании, но выяснять не стала — слишком много глаз следило за нами.              Ресторан, в который мы пришли представлял собой просторное помещение с высокими потолками, освещённое тёплым светом бумажных фонарей. Мы разместились всей командой за длинным низким столом, устроившись на татами. Сквозь большие окна открывался вид на вечерние улицы, украшенные праздничными огнями. В воздухе витал аромат жареного угря, смешанный с лёгкой горчинкой зелёного чая.              Хината аккуратно подносила палочки ко рту, её движения были точными и медленными. Наруто с ней рядом, ел с аппетитом, громко хрустя темпурой.              — Попробуй угря, Хината! — он толкнул в её сторону тарелку, размахивая палочками. — Он тут обалденный!              Хината кивнула и взяла небольшой кусочек, но тут же отвлеклась, услышав смех за соседним столом. Суйгецу уплетал йогурт большими порциями, не обращая внимания на манеры. Карин сидела между ним и старшим Учихой, склонившись над тарелкой.              — Ты видел, как он на неё смотрит? — она кивнула в сторону. — Это же...              — Да заткнись уже, — буркнул Суйгецу, набивая рот. — Мешаешь есть.              Саске, сидевший рядом у края, бросил на них холодный взгляд.              — Хватит. — Одно слово прозвучало как приказ, и оба немедленно замолчали.              Итачи сидел напротив Тоширо, у края стола, его лицо было невозмутимым. Он почти не притрагивался к еде, лишь изредка подносил чашку с чаем к губам. Его пальцы слегка сжимали фарфор. Время от времени его тёмные глаза поднимались, скользя по компании, но тут же опускались снова. В уголках губ застыла лёгкая складка — единственный признак внутреннего напряжения.              Тоширо ел молча, его движения были чёткими и быстрыми. Он постоянно бросал на меня взгляды. Когда я потянулась за добавкой, он пододвинул ко мне блюдо с рыбой.              — Вкусно? — спросил он.              — Мр-р-р! — кивнула я.              — Цучикаге сказал, что завтра начнётся зной, — поведал Тоширо.              — Сегодня и так жарко было, — поразился Наруто.              — А послезавтра открывается пляжный сезон, — продолжил Хитсугая, разглядывая меня.              — Ня? Мр-р-ня, — немного обрадовано проурчала я.              — Хочешь купаться? — мгновенно сообразил Тоширо. — Хорошо, пойдём.              — Тоже ня любиняшь жару, ня? — поинтересовалась я.              — Терпеть не могу, — горько усмехнулся он. — Но не могу отказать, если ты просишь.              — Как ты понимаешь, что сенсей говорит? — поразился Наруто. — У меня на это месяцы ушли.              — М-м, есть опыт, — Хитсугая мягко посмотрел на меня, с какой-то ностальгией.              Итачи скосил на него взгляд, затем на меня.              — Хочешь переодеться в юкату? — предложил Тоширо, оглядывая меня.              — Угу, и так мы ня будем привлеканять внимание, — обрадовалась я.              Я уткнулась в тарелку с рыбой, едва перебирая палочками. Тело ныло после ночного кошмара, отравления и неотрепетированного выступления. Казалось, если я остановлюсь хоть на секунду, то просто рухну лицом в еду.              Изредка я поднимала взгляд и замечала, как Тоширо смотрит на меня. Не просто смотрит — изучает, будто пытаясь запечатлеть каждую деталь. Его бирюзовые глаза, обычно такие холодные, сейчас светились странным теплом. Раньше я бы смутилась, заёрзала, может, даже зашипела. Но сегодня усталость взяла верх. Пусть смотрит.              Краем глаза я уловила реакцию Саске — он переводил взгляд с Тоширо на меня, потом на брата, будто что-то соображая. Но разбираться не хотелось. Я лениво потянулась за очередным кусочком рыбы, зевнула и чуть не уронила палочки.              — Сенсей, тебе ещё рыбы? — Наруто потряс миской перед моим носом.              Я кивнула, даже не разобрав, о чём он.              — Устала? — спросил Тоширо.              Слишком сонная, чтобы отвечать, я снова кивнула. Карин и Суйгецу переглянулись, глядя как Хитсугая перехватил у меня из руки палочки и принялся ловко кормить.              Наевшись до отвала, я едва не клевала носом, когда Тоширо вдруг подхватил меня на руки. Первым порывом было сопротивляться — я слабо толкнула его в грудь, но затем за его спиной заметила Итачи. Его тёмные глаза смотрели на меня с той же непроницаемой серьёзностью, что и всегда.              «Он обещал всё сделать сам...» — мелькнуло у меня в голове. Вспомнилось, как Итачи поклялся помочь мне. Ведь именно ради этого я и стала шиноби — чтобы найти того, кто спас меня в детстве.              «Может, Итачи даже знает что-то об этом? Когда мы вернёмся в Коноху, я обязательно спрошу его...»              Эти мысли успокоили меня.              «Это будет моя последняя миссия — мы защитим Тоширо, а потом... Потом я больше никогда не буду шиноби…»              Устроившись на руках Тоширо, я осторожно накрыла его плечо длинным рукавом своего чёрного кимоно и медленно прислонилась, боясь перепачкать белилами и красной помадой. Позволила себе расслабиться, чувствуя, как сон медленно окутывает меня. Прохлада, исходившая от него, была восхитительной в этот душный вечер.              — Этот хаори ведь важен для тебя... — прошептала я, голос становился всё тише, пока окончание фразы и вовсе потерялось в сонном бормотании.              — Из-за тебя же… — Тоширо почувствовал, как тело полностью расслабилось у него на руках. — Уснула? — поразился он, не сдерживая лёгкой улыбки.              Хитсугая бережно прижал безвольную фигуру ближе к груди, поправив широкий пояс для удобства. Карин, шедшая чуть позади, резко толкнула локтем Суйгецу. Её глаза за стёклами очков округлились, когда она увидела эту сцену. Суйгецу, обычно такой болтливый, на этот раз лишь закатил глаза. Их перешёптывание вновь прервал ледяной взгляд Саске, заставивший обоих моментально замолчать. Итачи же, шедший чуть впереди, лишь слегка сжал губы, но не обернулся, продолжая смотреть прямо перед собой. Его плечи под чёрным кимоно были неестественно напряжены.              Тоширо бросил взгляд на Итачи, идущего рядом.              — Ты постарался, Учиха? — голос его прозвучал тихо, но чётко.              Итачи не ответил. Лишь слегка склонил голову, и тень скользнула по его скулам. Тоширо усмехнулся, но в его бирюзовых глазах не было насмешки — только удовлетворение.              — Может, сможешь разобраться ещё кое с чем?              Итачи медленно поднял взгляд.              — Конечно, — ответил он, и в его обычно монотонном голосе впервые за вечер прозвучала твёрдость, будто он давал клятву.              Тоширо кивнул, и его лицо внезапно стало серьёзным. Даже лунный свет, падавший на него, казался холоднее.              — Нас преследует один тип. Боюсь, вчерашнее отравление — его рук дело.              Повисла тяжёлая тишина. Ветер внезапно стих, будто сама природа затаила дыхание.              Итачи мгновенно напрягся. Его пальцы непроизвольно сжались, и сухожилия чётко обозначились под бледной кожей. Саске, стоявший чуть позади, тут же принял боевую стойку. Карин инстинктивно прижала руку к очкам, а Хината сделала шаг вперёд.              Суйгецу и Наруто переглянулись. Наруто нахмурился, его голубые глаза метались от одного серьёзного лица к другому. Он почесал затылок, явно не понимая, почему все так напряглись.              — Сейчас он держится в стороне, — продолжил Тоширо, его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Как только я к нему приближаюсь — сразу сбегает. Не похоже, что он из АНБУ Камня...              Хината решительно шагнула вперёд. Её глаза, обычно такие мягкие, теперь горели решимостью.              — Как далеко? В какой стороне? Может, я смогу увидеть его?              Тоширо медленно поднял руку и указал пальцем в тёмную даль, где чёрные силуэты гор сливались с ночным небом.              — Далековато. Но сейчас он один. Шестнадцать километров отсюда.              Присутствующие онемели. Шестнадцать километров — расстояние, на котором даже опытные сенсоры теряли след. Наруто открыл рот, собираясь что-то сказать, но Хината уже складывала печати.              — Бьякуган!              Её глаза мгновенно изменились — вены выступили на висках. Она вглядывалась вдаль, её брови сдвинулись от напряжения. Ветер зашевелил её длинные волосы, когда она резко вдохнула.              — Вижу! — её голос дрогнул, будто она увидела призрака. — Мужчина... с длинными красными волосами и зелёными глазами. Высокий. На нём чёрные хакама и косоде...              Она замолчала, её пальцы непроизвольно сжали подол кимоно.              — ...В точности как у меня? — догадался Тоширо, его голос дрогнул.              Он нахмурился, его белые брови сошлись. В глазах мелькали искры понимания — он быстро прокручивал в голове возможные варианты, отбрасывая один за другим.              — Откуда здесь офицер Готей 13 из Сейрейтея...              Итачи исчез ещё до того, как Тоширо закончил фразу. Лишь лёгкое движение воздуха выдало, что здесь мгновение назад кто-то стоял. Его чёрный силуэт растворился в ночи, как тень.              Суйгецу фыркнул и раздражённо скрестил руки. Его острые зубы блеснули в ухмылке.              — Карин, а ты так далеко чувствуешь чакру?              Она резко повернулась к нему, её очки сверкнули в лунном свете. Щёки вспыхнули румянцем.              — Нет! — огрызнулась Карин, сжимая кулаки.              — Значит, ты бесполезна, — усмехнулся Суйгецу.              Карин взвилась, как разъярённая кошка и двинула по его лицу, Саске резко пресёк их ледяным взглядом.              — Хватит.              Наруто же беспокойно крутился рядом с Хинатой, его оранжевое кимоно казалось неуместно ярким в этой мрачной обстановке. Он то и дело переминался с ноги на ногу.              — Эй, Хината, что там? Он опасный?              Но она не отвечала, полностью погрузившись в наблюдение. Её лиловые глаза не мигали, следуя за чем-то невидимым для остальных.              — Шиноби впечатляют… — Тоширо стоял неподвижно. Только лёгкий иней, ползущий от его ног по земле, выдавал его готовность к бою. Кристаллики льда переливались в лунном свете, создавая причудливый узор.              Где-то в шестнадцати километрах от них незнакомец внезапно остановился. Его зелёные глаза, яркие, как ядовитые листья, сверкнули в темноте. Он резко обернулся, будто почувствовал чьё-то присутствие. Губы растянулись в беззвучной усмешке.              Он знал, что его обнаружили.              Когда Итачи достиг указанного места, темнота сгустилась. Его чёрные глаза скользили по пустой поляне — ни следа, ни звука. Лишь едва уловимый след чакры, уже распадавшийся в ночном воздухе, свидетельствовал, что кто-то действительно был здесь мгновение назад.              — Исчез... — прошептал Учиха.              Он замер, анализируя каждую деталь: ни звука — даже сверчки замолчали, ни запаха — только сухая пыль и холодок ночи, ни малейшего колебания воздуха. Будто призрак растворился в лунном свете.              «Это не телепортация. Что-то... другое...»              Когда Итачи вернулся, Тоширо сразу понял всё по его лицу. Как тень скользнула по его резким чертам, как чуть сжались губы.              — Слишком быстро?              — Да. — Учиха скрестил руки, его длинные пальцы исчезли в широких рукавах. — Он исчез, как только почувствовал меня. Не оставил следов.              Хината всё ещё удерживала Бьякуган, но её голос дрогнул, когда она заговорила:              — Он... исчез моментально. Будто его и не было.              Саске нахмурился, его чёрные брови сошлись. Он бросил взгляд на брата, ища подтверждение своей догадки.              — Гендзюцу?              — Нет. — Итачи был уверен. Его голос звучал как приговор. — Это не иллюзия.              — Шунпо… — выдохнул Хитсугая.              Тоширо сжал губы. Спящая фигура пошевелилась у него на руках, нос сморщился, но не проснулась. Он невольно прижал её ближе, чувствуя, как тёплое дыхание касается шеи.              — Офицер Готей 13... с красными волосами... — он пробормотал, будто вспоминая что-то давно забытое. — Но зачем ему следить за нами?              Суйгецу фыркнул. Его острые зубы блеснули в усмешке.              — Может, это твой старый знакомый, Капитан?              — Я бы запомнил его реацу... — Тоширо бросил на него ледяной взгляд, от которого Суйгецу невольно отпрянул.              Карин нервно поправила очки. Её пальцы дрожали, когда она отодвинула красную прядь волос с лица.              — Если он смог так легко скрыться даже от Итачи... это плохо.              Наруто, наконец не выдержав, вклинился в разговор. Он размахивал руками, пытаясь привлечь внимание.              — Эй, может мне кто-нибудь объяснить, что происходит?              Все посмотрели на него с немым раздражением. Даже Хината покачала головой, с жалостью глядя на Узумаки.              Тоширо вздохнул.              — Сегодня ничего не предпримем. Но с завтрашнего дня — повышенная бдительность.              Итачи кивнул. Его глаза метнулись к спящей фигуре — будто он догадывался, почему преследователь появился именно сейчас.              Саске заметил этот взгляд. Его чёрные глаза сузились.              — Охраняем принцессу?              — Ага, — усмехнулся Тоширо и крепче обнял спящее тело. Его бирюзовые глаза сверкнули в темноте.              Наруто, окончательно запутавшись, начал донимать Саске вопросами, дёргая его за рукав. Хината, хоть и не понимала всего происходящего, с тревогой смотрела на спящую фигуру.