Араси — новый герой?

      24 мая

             Я проснулась от навязчивого звука — вялая, ленивая, наверняка слишком рано. Едва приоткрыла глаза, тут же зажмурилась от резкого света и решила больше не открывать их. Голова гудела, будто кто-то методично стучал по ней изнутри, а тело казалось чужим — тяжёлым, непослушным. Последствия отравления, танца и невыносимой жары. Воздух в комнате стоял спёртый, густой от зноя, будто кто-то раскалил печь ещё до рассвета. Банный юката сполз с плеча, распоясался, прилип к вспотевшей коже, но сил сбросить его полностью не было.              Стук повторился — громче, настойчивее.              — Мр-р-ня... — прохрипела я в подушку, пытаясь зарыться глубже.              — Открой, киса!              Голос был низким, слегка хрипловатым — и слишком бодрым для раннего утра.              С трудом оторвавшись от подушки, я шлёпнулась с кровати, едва переставляя ноги. Юката скользила по полу якорем, волочась и сползая ещё сильнее. Пальцы нащупали замок, щёлкнули им на автомате. Дверь распахнулась, впуская ослепительную полосу света, и я тут же зажмурилась, уткнувшись лбом в косяк.              — Чёрт, ты издеваешься... — прозвучало откуда-то сверху.              Меня резко подхватили подмышки, подняли вверх, и дверь захлопнулась. Я едва успела мяукнуть от неожиданности, как мне крепко впились в бока, притянув. Повеяло прохладой, будто от зимнего снега.              — Мр-р-р... — бессознательно вырвалось у меня, а пальцы погрузились в мягкую шерсть.              Сон медленно накрывал меня снова. В полудрёме я вдруг поняла, что обнимаю своего плюшевого кота — большого, холодного, с мягкой белой шерстью. Он пах морозом и чем-то неуловимо приятным. Его прохладные лапы скользнули ниже, обхватив мои бёдра. Я нетерпеливо обвила его ногами. Юката окончательно сползла на пол, слегка охлаждая голую спину и бёдра. Я приникла ближе, сжимая и тиская кота в удушающих объятиях.              — ...Молочка... — пробормотала я, жадно облизывая пересохшие губы.              Я жалобно потянулась и уткнулась носом в шерсть. Ластясь, заёрзала щекой, вдыхая такой манящий запах. Ледяные касания медленно скользнули по моей спине, и я приятно заёрзала. Проурчала что-то невнятное, послышался смех. Тихо, глухо, так, что я почувствовала вибрацию.              — Просыпайся, иначе не остановлюсь... — прозвучало низко и хрипло. — Я слишком голоден, а ты выглядишь аппетитно...              — Гладь меня... — взмолилась я, наполовину в забытьи, тычась щекой в мягкую шерсть.              — Учиха не приласкал тебя? Зараза... — пронеслось рычание под ухом. После заминки послышалось: — Где тебя погладить, киса?              — Везде-везде...              — Изводишь меня... Сама напросилась.              Совсем не хотелось просыпаться. Хотелось, чтобы эти восхитительно-ледяные касания никогда не прекращались.              Медленно приходя в себя, я решила не открывать глаза, продлевая сонное блаженство. Тело было расслабленным, в мышцах приятно ныло, а между ног пульсировало как от недавних ласк. Я крепче сжала объятия, уткнувшись лицом во что-то мягкое. Губы сами растянулись в улыбку — какой же сладкий сон мне приснился.              — Молочка... Мр-р-ня-я... — прошептала я хрипло. Горло пересохло настолько, что даже глотать было больно.              — Выспалась, киса? — раздался весёлый голос.              — Ня?              Вяло приподнимаясь и потирая глаза, я села, скрестив ноги. Тоширо сидел рядом, его бирюзовые глаза смеялись. Солнечный свет лился через окно, заливая комнату — видимо, наступило уже позднее утро или даже день.              — Жарко? — спросил он, проводя холодным пальцем по моему вспотевшему плечу.              — Угу, — кивнула я, с запозданием осознавая, что сижу полностью обнажённая. Оглядела его с ног до головы. Сегодня Тоширо выбрал лёгкое фиолетовое юката вместо привычного чёрно-белого одеяния.              — Ты боишься меня? — с насмешливой ухмылкой спросил он, касаясь моей щеки.              — Нет, — честно ответила я, недоумённо глядя в его хитрые бирюзовые глаза. — Где кошак?              — Получил послание из Конохи и пропал, — сообщил Тоширо.              — Который час? — удивлённо огляделась я.              — Обед. Завтрак пропустили... — Он наклонился ближе, его дыхание коснулось шеи. — Мне что прикажешь делать?              Я резко подпрыгнула, затем плюхнулась на колени и низко склонилась, уткнувшись лбом в постель.              — Прости! Пожалуйста, не ешь меня! — выпалила я.              В ответ раздался протяжный печальный вздох.              — Не буду. Пока сама не попросишь.              — Честно-пречестно? — пискнула я, осторожно поднимая голову.              — Обещаю, — протянул он, изучающе разглядывая меня.              — Мужчина должен... выполнять свои обещания, — жалобно прошептала я, чувствуя, как предательски дрожит голос.              — М-м, так я для тебя мужчина? — прошептал он, усмехаясь.              — Было бы глупо отрицать что-то настолько очевидное, — зажмурилась я, ощущая, как между ног приятно потянуло.              — Какая ты прелесть... Плескаться пойдёшь?              Кивнув, я рванула в ванную. Ноги подкосились, и я осела на кафель, хватаясь за пылающее лицо. Сердце бешено колотилось, а между ног всё было чувствительно и влажно.              «Пресвятые котятки! Я что, снова это сделала? Ласкала себя… Опять… во сне...»              — Нет-нет-нет, это просто от жары! — забормотала я, лихорадочно открывая кран. — Мозг расплавился, вот и всё...              Щёки горели, как в лихорадке.              «Это был сон. Дурацкий, постыдный сон... с Тоширо... Больная фантазия...»              Дрожь пробежала по спине.              «Но я ведь действительно... гладила себя... пока спала…»              — Дура-дура-дура ! — в отчаянии вцепилась в волосы.              «Не при нём же? Какой позор! Тоширо бы точно не остался так спокоен... Моё бедненькое сердечко...»              Дрожащие пальцы невольно скользнули между ног.              «Хочу ещё... Немножечко... Самую капелюшечку...»              Пылая от стыда, я треснула себя по лбу, резко встряхнулась, быстро привела себя в порядок и остановила взгляд на зеркале.              — Ничего не буду делать, — твёрдо объявила я вслух.              Ни макияжа. Ни сложной причёски. Просто короткое голубое юката и окобо на босую ногу.              Тоширо уже ждал у двери, когда я вышла.              — Великолепна, — заметил он. Я молча кивнула. — Обожаешь поспать, киса... и делай с тобой всё, что хочешь.              — Прости-прости, утро ненавижу, — виновато ссутулилась я, надув губы.              Он рассмеялся, этот звук заставил сердце приятно ёкнуть.              Тоширо развернулся ко мне спиной, направляясь к выходу, и протянул назад раскрытую ладонь.              — Идём?              Я застыла, рассматривая его широкую спину. Любопытный взгляд невольно скользнул вниз, задерживаясь на рельефных мышцах, проступающих сквозь тонкую ткань. Рука будто сама потянулась к округлой ягодице, чётко очерченной натянутым материалом. Ногти впились в упругую плоть.              — Киса-а... Я тебя на кусочки разорву! — прошипел Тоширо, болезненно вздрогнув и хватая моё запястье.              — Ня! Прости-прости, не смогла сопротивля...              Он резко сжал моё лицо ладонями, приблизившись так близко, что я почувствовала его дыхание.              — У меня и так всё на пределе, — хрипло прорычал он.              — Больше не буду! — виновато зажмурилась я.              Тоширо сдавил мои щёки, заставив губы вытянуться трубочкой, и грубо впился поцелуем.              — Съем тебя, — прошептал он, отстраняясь.              — Лучше пошли кушать... — пробормотала я, чувствуя, как горят уши.              — Лапу дай, — сдавленно произнёс он, разжимая пальцы.              Наслаждаясь прохладой его прикосновений, я переплела с ним пальцы и поспешно потянула в коридор.              — Такое чувство, будто ты ото всех сбежал, — заметила я, оглядываясь по сторонам и выискивая нужное направление в пустых коридорах. — Никого из охраны поблизости нет.              — Не нуждаюсь в охране, — вздохнул он, направляя меня. — Это тебя от меня охранять надо…              — Это небезопасно! — начала я нотацию и, гордо подняв подбородок, заявила: — Сегодня я буду твоей охраной!              Тоширо фыркнул, но в уголках его губ дрожала улыбка:              — Упрямая какая.              Команда, уже собравшаяся за столом ресторана, представляла собой пёструю картину. Суйгецу облачился в юкату с хаотичным узором волн, но так небрежно, что пояс болтался на боку. Наруто, конечно же, выбрал ярко-оранжевую юкату и закатал рукава до самых плеч. А Саске переоделся в свои брюки и серую рубашку на молнии с короткими рукавами и высоким воротником. Его взгляд, как всегда, скользил поверх голов, будто весь этот обед был досадной помехой.              Куда более приятно выглядели Карин и Хината, сидевшие напротив них. Хината в светло-лиловой юкате, расшитой фиалками, напоминала хрупкую ветку сакуры — изящную, с волосами, уложенными в низкий хвост. Её пальцы нервно перебирали край рукава, а лиловые глаза то и дело метались к Наруто.              Карин же, в жёлтой юкате, кричащей, как предупреждающий знак, сидела прямо, словно выточенная из янтаря. Её красные волосы были собраны в высокий хвост, а взгляд, острый, как кунай, впивался в меня, будто пытался прочесть мысли. Она молчала, но морщинка на лбу выдавала беспокойство. Её губы плотно сжались, пальцы слегка впились в ткань юкаты. Но, увидев, что я беспечно смеюсь и машу им, Карин расслабила плечи и даже усмехнулась.              Тем временем спор Наруто и Суйгецу набирал обороты.              — Рамен с двойной порцией свинины! — орал Наруто, стуча кулаком по столу так, что дрожали чашки с зелёным чаем.              — Ты с ума сошёл? В такую жару только холодный йогурт! — парировал Суйгецу, размахивая руками.              Саске лишь фыркнул, отодвигая тарелку с недоеденным салатом.              Мы с Тоширо заняли соседний столик. Опустошив горы тарелок, я довольно засияла, наполнившись безудержной энергией.              — Чем хочешь заняться? — спросил Тоширо, с восторгом разглядывая меня.              — А ты? — переспросила я, подперев щёку ладонью.              — Есть пара идей.              — Я вся во внимании, — заинтригованно протянула я.              — Что ты любишь? — хитро улыбнулся он.              — Снег, — не задумываясь, выпалила я.              Тоширо одобрительно кивнул и взял меня за руку. Вскоре он собрал всю команду и повёл нас куда-то.              К полудню солнце раскалило каменные мостовые до слепящего блеска. Улицы встретили нас шумным весельем: палатки с едой источали ароматы жареного якитори и сладкой ваты, сувенирные лавки переливались всеми цветами радуги. Бумажные фонари с драконами, глиняные колокольчики, шёлковые веера с золотой росписью. Воздух гудел от смеха торговцев, переливов сямисена и треска масла на сковородах.              Хината замерла у ларька с веерами, её пальцы бережно скользили по шёлку с цветочными узорами. Карин же топталась на месте, не сводя с нас странного взгляда. Выяснять причины я не собиралась.              Наруто и Суйгецу атаковали стенд с тайяки — крошки сладкой бобовой пасты уже украшали их юкаты. Саске шёл позади, как тень, но его взгляд сквозь толпу прожигал меня насквозь.              Увлекая Тоширо за собой, я рванула к ларьку с масками. На бамбуковых шестах висели десятки лиц — от устрашающих Они до изящных О-тэнгу.              — Смотри-смотри, как здорово! — Примерила я лисью маску с огненной подводкой глаз. — Или вот эта? — покрасовалась я в фарфоровой кошачьей маске с изумрудными усами.              Тоширо, скрестив руки, оценивающе хмыкнул.              — Вторая, — указал он. — Как твоя коварная мордашка.              — Ня-ха-ха!              — Сенсей, ты чересчур развеселилась, — пробурчал Наруто, сверля меня взглядом.              — Да ладно, пока есть возможность — надо отдыхать! — засмеялась я, надевая маску. Керамика знакомо холодила кожу, из-под краёв выбивались пряди волос.              «Ой, меня же узнают АНБУ Ивагакуре, дура-дура-дура!» — пронеслось в голове. Сердце ёкнуло, ладони вспотели. Я резко сняла маску, будто она обожгла, и вернула её на прилавок.              — Пойдём! — резко дёрнула я Тоширо за руку и почти побежала прочь.              Группа послушно двинулась следом. Саске шёл последним, его настороженный взгляд скользил по толпе, будто выискивая угрозу. Суйгецу что-то кричал Карин, но та лишь щурилась, прикрываясь рукавом юкаты. Наруто шагал рядом с покрасневшей Хинатой, расспрашивая о купленном веере и настойчиво предлагая откусить от своего данго.              — Уо-о! — Я рванула к следующему ларьку, где на полках теснились загадочные коробки с надписями: «Порошок снов», «Чай храбрости», «Леденцы от глупости». Продавец-старик, лицо которого напоминало высохшую грушу, поднял седую бровь, заметив мой неподдельный восторг.              — Сенсей... — Наруто нервно почесал затылок, явно предчувствуя неприятности. В его руках бумажная тарелка с данго уже начала протекать, оставляя на земле липкие капли сладкого соуса.               — Эта бестолочь совершенно не умеет себя контролировать, — Саске вздохнул настолько громко, что даже скромно шедшая впереди Хината вздрогнула.              — Кто готов поучаствовать? — коварно протянула я, указывая на красочный плакат «Съешь всё — получи приз!».              — Чего? — округлил глаза Наруто.              — Ня-ха-ха! Конкурс по поеданию! — торжествующе объявила я.              — Пас, — сразу отказался Тоширо.              — Я тоже, — сухо отрезал Саске.              — Какие же вы скучные! — надула губы, изображая обиду, хотя внутри уже ликовала.              — Я... я попробую, — неожиданно предложила Хината, делая робкий шаг вперёд.              — А что там едят? — заинтересовался Суйгецу.              — Сладости местного кондитера, — хищно улыбнулась я, облизнув губы и указывая на плакат, где улыбчивый парень с характерным локоном на лбу рекламировал «Сладости Акио-сама — райское наслаждение!».              — Понятно, — синхронно вздохнули Суйгецу и Наруто, обменявшись красноречивым взглядом, полным жалости к будущим участникам.              — Уверена? — почему-то весело уточнил Тоширо, приподняв бровь. В уголках его губ дрожала усмешка.              — Ей! Я это сделаю, ня-ха-ха-ха!              Под синим холщовым навесом стоял длинный стол, уставленный тарелками с десертами: пирожные, розовые моти в глазури, желе с золотыми листочками. Воздух был густым от ароматов ванили и карамели.              Когда за столом собрались десять участниц — от хрупкой официантки до дородной рыботорговки — я уселась рядом с Хинатой. Позади толпились зеваки, а наша компания расположилась на скамьях напротив. Наруто стоял, скрестив руки, его брови грозно сдвинулись. Суйгецу и Карин перешёптывались, указывая на ведущего — мужчину в кимоно с вышитыми сакурой и луной. Саске, взглянув на вывеску, устало потёр переносицу, явно бормоча что-то нелестное себе под нос. Тоширо, наблюдая за ним, не сдержал усмешки.              — Прекрасные дамы, сегодня вас ждут шедевры Акио-сама! — ведущий взмахнул веером, и официантки вынесли подносы. В толпе раздались восхищённые возгласы.              Передо мной красовались: моти с клубникой в бамбуковых листьях, воздушные пирожные с кремом маття, прозрачное желе с лепестками сакуры. Аромат ванили ударил в нос, вызывая предательские слюнки. Осмотрев двадцать порций десертов, я жадно облизнулась. Участницам подали кружки горячего зелёного чая.              — Раз, два, три!              Веер опустился, и я впилась зубами в первый десерт. Крем маття взорвался на языке горьковатой сладостью, моти таял, как снежинка на ладони. Хината скромно откусывала крошечные кусочки, краснея, когда крем оставался на её губах. Через три минуты моя тарелка сияла пустотой, а чай остыл ровно настолько, чтобы его можно было выпить залпом.              — У нас есть победительница! — объявил ведущий. Толпа захлопала, а я поймала весёлый взгляд Тоширо. — Юная леди, как вам угощение?              — Объедение! — выпалила я, сияя от восторга. — Восхитительный кондитер!              — Чудесно! — Ведущий повернулся к толпе, сделал драматическую паузу и провозгласил: — Ваш приз — свидание с Акио-сама!              Я подавилась и фонтаном выплюнула чай. Наруто звонко шлёпнул себя по лбу. Суйгецу схватился за живот, громко хохоча. Карин вздохнула, что-то пробормотав, а Саске выразительно закатил глаза. Заметно подёргивая плечами, Тоширо зажал рот ладонью, сдерживаясь изо всех сил.              — Что?! — откашлявшись, выпалила я, ошарашено уставившись на ведущего.              — Вы не знали? — удивился мужчина, мягко смеясь.              — Нет-нет-нет, я не могу! — запаниковала я.              — Не скромничайте, прекрасное создание, вы победили, — его голос звучал, как переливы кото.              Из ниоткуда появился мужчина ослепительной красоты. Акио был похож на иллюстрацию: высокий, в дымчато-сером кимоно, с шёлковыми волосами, ниспадающими на плечи. Его голубые глаза искрились, а улыбка могла растопить лёд. Девушки в толпе взвизгнули, ринувшись к нему, но он, будто не замечая их, направился ко мне. Тот самый кондитер, в чьей лавке мы с Тоширо были на свидании в первый день.              «Свидание...» — до меня наконец дошёл полный смысл этого слова. Горло пересохло, а щёки вспыхнули румянцем.              — Как тебя зовут? — он одарил меня ослепительной улыбкой, полностью игнорируя окруживших его поклонниц.              — А-Акане... — я резко вскочила, громко сдвинув стул, сделала шаг, и поспешно двинулась в сторону. Рука сама потянулась вперёд, пальцы растопырились.              — Куда же вы убегаете, Акане-химе? — удивился Акио, делая шаг вперёд.              Его взгляд скользнул по моей руке, задержавшись на кольце. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то — разочарование? Досада? — но тут же скрылось за привычной галантной маской.              Но прежде чем он успел приблизиться, Тоширо материализовался рядом, словно из воздуха, и поймал мою ладонь. Его ледяные пальцы сплелись с моими, мгновенно охлаждая разгорячённую кожу.              — Моя невеста, к сожалению, не сможет составить вам компанию, — с плохо скрываемым торжеством произнёс Тоширо. Похоже, моя паническая реакция и безмолвный жест о помощи его искренне порадовали.              Акио замер, оценивающе оглядев нас, затем рассмеялся, изящно подняв руки в сдающемся жесте.              — Ох, тысяча извинений! — он отступил, вызвав вздох облегчения у толпы. — Но кто же сможет устоять перед таким очарованием?              — Неудобно получилось, извините, я не знала условий конкурса! — нервно засмеялась я и, извиняясь поклонилась.              «Кошка меня за хвост! Почему этот кондитер смотрит на меня, как на десерт собственного приготовления? И почему Тоширо вдруг стал напоминать кота, охраняющего миску со сливками?! Это я должна его охранять! Какой позор... Слава всем кошачьим, что Итачи этого не видит...»              — Тогда кто у нас второй? — Акио выразительно посмотрел на Хинату, занявшую второе место.              — Даже не мечтай! — взорвался Наруто, буквально вставая стеной перед смущённой девушкой.              — Ну и дела, — рассмеялся кондитер, игриво приподняв бровь. — Видимо, сегодня не моя удача. Что же, третья участница, возможно, свободна?              — Я! Я свободна! — из толпы выпорхнула девушка в розовом кимоно, тут же уцепившись за его рукав.              — Тогда нам пора прощаться, — с поклоном обратился он к нам, уводя новую спутницу под завывания разочарованных поклонниц.              — Моя вина, — понуро опустила я голову и нервным жестом пригладила чёлку ко лбу.              — Оно того стоило. Какая красная мордашка, — довольно усмехнулся Тоширо, разглядывая мою пылающую от стыда физиономию.              — Спасибочки, спас меня… Рассчитываю на тебя, котик…              — Ага, обязательно, — посерьёзнев, заметил он. Крепче сжав мою руку, он потянул меня прочь от шумной толпы.              — Зато вкусно покушали… — стыдливо надула я губы.              — Бестолочь, — буркнул Саске. На что Наруто тут же ткнул его локтем в бок.              Я задумчиво уставилась под ноги, полностью уйдя в свои мысли. Тоширо, не сдержав смешка, подхватил меня под ягодицы и усадил на ладонь, словно котёнка.              — Думаю, можно здесь, — его голос вернул меня в реальность.              — Где это «здесь»? — нервно хихикнула я, озираясь по сторонам.              Мы вышли за пределы города. Вокруг не было ни души — только каменные утёсы и шумящие водопады.              Внезапно ощущение чакры Тоширо исчезло из моего восприятия. Я насторожилась, почувствовав, как воздух вокруг резко остывает. Карин удивлённо округлила глаза, её взгляд скользнул ко мне, словно спрашивая: «Только мне это кажется?»              — Что происходит? — Суйгецу потрогал собственные плечи, явно ощущая изменение температуры. Его обычно расслабленное лицо стало серьёзным, брови сдвинулись.              Я повернулась к Тоширо. Он стоял неподвижно, его бирюзовые глаза внимательно следили за мной, оценивая реакцию. В этот момент передо мной плавно опустилась первая снежинка, за ней вторая. Я подняла голову.              — Что за... — начал Саске, но его слова потонули в общем изумлении, когда первые снежинки коснулись земли. Они падали медленно, кружась в воздухе, их хрупкие кристаллы отчётливо виднелись на фоне летнего пейзажа.              — Снег? В такую жару? — Наруто вытянул руку, ловя хлопья. Его оранжевое юката резко контрастировало с белеющим пейзажем.              Все подняли взгляды к небу. Ещё минуту назад оно было чистым. Теперь плотный слой серых туч закрыл солнце. Снег усиливался, крупные хлопья медленно опускались, покрывая камни тонким белым слоем. Я замерла, чувствуя, как холодные капли тают на коже, оставляя мокрые следы на щеках.              — Снег… — прошептала я, закрыв глаза.              — Так сильно любишь его? — голос Тоширо прозвучал прямо у уха.              Я открыла глаза и встретила его пронзительный взгляд.              — Безумно!              Уголки его губ дрогнули в довольной улыбке. Он поднял руку и нежно провёл пальцами по моей щеке, стирая капли талой воды.              — Как ты это сделал?              — Секрет.              — Ты потрясающий! — засияла я, переполненная восторгом.              — Вот спасибо, — фыркнул он, его бирюзовые глаза искрились весельем.              Хината осторожно подставила ладони, ловя падающие снежинки.              — Как прекрасно… — прошептала она, и я заметила, как её длинные ресницы покрываются инеем.              Саске стоял в стороне, по привычке скрестив руки.              — Какого чёрта, — пробормотал он, но его тёмные глаза неотрывно следили за кружащимися снежинками.              — Ну и скучные вы! Объявляю битву снежками! Кто не спрятался — я не виновата! — я стремительно наклонилась, набрала пригоршню снега, наслаждаясь приятным холодом в ладонях, и метко швырнула в Наруто. Снежок шлёпнулся ему прямо в лицо. — Ня-ха-ха-ха!              — Эй, это война! — он рассмеялся, тут же ответив целым градом снежных снарядов, от которых я ловко увернулась, проявив кошачью гибкость.              — Вот это уже веселее! — Суйгецу сложил руки в знакомую последовательность печатей — и через мгновение на нас обрушилась целая лавина из смеси воды и снега.              Карин презрительно фыркнула, но когда пушистая снежинка приземлилась ей на кончик носа, не выдержала:              — Ладно, но только один раунд! — и метким выстрелом поразила Суйгецу прямо в затылок.              Тоширо не участвовал в общем хаосе. Он стоял в стороне, скрестив руки, но его пристальный взгляд не отрывался от меня. В уголках губ играла улыбка — не насмешливая, а какая-то... тёплая. Совершенно не вяжущаяся с окружающим холодом.              Я же носилась по полю боя как буря. Снежки не просто лепились — они формировались на лету, чужие перехватывались и тут же хаотично улетали снова. Взбиралась на валуны, обрушивая град снежных комьев, кувыркалась, скользила по снегу, метала снаряды, используя сенсорные способности, даже не глядя — и всё равно попадала.              Наруто не играл — он создавал абсолютный бардак грубой силой и неиссякаемым энтузиазмом. Его теневые клоны орали, толкались и мешали друг другу.              — Давайте, слабаки! Я вас завалю! — его крик разносился далеко вокруг.              — Няруто, твои клоны — идеальные мишени! — заливалась я, уже закидывая их снегом.              — Эй, не считается! Я не видел! — возмущался он, но уже смеялся, отряхиваясь.              Саске изначально брезгливо игнорировал «детскую забаву». Но когда мой снежок шлёпнулся ему по затылку, он медленно обернулся. Его Шаринган вспыхнул.              — Ты...              — Давай, Саске! Покажи им, кто тут настоящий снежный ниндзя! — Наруто схватил его за руку.              — Глупый мыш, такой серьёзный! Победишь — переведу в котятки! — дразнилась я, оскалившись.              — Больно надо, — фыркнул он, но поза выдавала готовность к бою.              Саске не устоял — ловко увернулся от моего снежка, но тут же метнул ответный, я уклонилась и он попал Тоширо в грудь.              — Нарвался, Учиха, — только и сказал Тоширо, поднимая руку. В воздухе мгновенно сформировались острые ледяные шипы.              — Попробуй, — Саске самодовольно хмыкнул, с лёгкостью уворачиваясь.              — Давайте, давайте! — Наруто подпрыгнул от возбуждения и запустил в Тоширо снежком.              — Котик, я прикрою! — я мгновенно оказалась сбоку от Тоширо, швырнула снежок в Наруто и тут же исчезла, используя свою скорость.              — Чёрт, я за такое и убить готов, — воскликнул он. От его ног побежала ледяная чакра, покрывая землю и камни льдом..              Оскалившись, я обрушила на Саске и Наруто хаотичный поток снежков, одновременно приближаясь к ним рывками, напрыгивая с высоты. Отвлекаясь на меня, они не успели увернуться — и получили ледяными снарядами.              — Нечестно! — завопил Наруто, прячась за Хинатой, чьи защитные техники отражали снежки как настоящие снаряды.              Мы носились по заснеженному полю, наши смех и крики гулким эхом отражались от скал. Саске наконец-то втянулся в игру по-настоящему, развернув целую снежную бурю. Его стиль был холодным и точным — ни одного лишнего движения. Он метал снежки одной рукой, даже не утруждаясь разворачиваться, используя Шаринган для предсказания траекторий. И бил целенаправленно — только по мне и Наруто. Тот отвечал ему снежными расенганами, а Карин с Хинатой устроили снайперскую дуэль из-за ледяного барьера, который Тоширо возвёл буквально одним движением руки.              Суйгецу, трясясь от холода, первым выбыл из игры. Забравшись на валун, он устроился там как на трибуне, лишь изредка плюясь струями воды, которые мгновенно превращались в ледяные снаряды. Когда в него попадали, он жалобно ныл, но мстил с тройной яростью.              Тоширо... Он не играл. Он доминировал. Каждое его движение было выверено до мелочей. Ледяные снаряды формировались в воздухе сами — тяжёлые, обжигающе холодные. Он не тратил силы на беготню — просто стоял, позволяя льду разрастаться под ногами, возводя прозрачные стены, отражавшие любые атаки.              — Не хочешь немножечко размяться, котик? — приземлившись перед Тоширо, хихикнула я.              — Справлюсь и так, — отмахнулся он, не сводя с меня глаз.              — Или в юкате неудобно, ня? — дразнила я, кружа вокруг него.              Он делал вид, что сердится, но глаза выдавали веселье. Продолжая провоцировать, я ускорилась, то и дело осыпая его снегом с ног до головы.              — Егоза, — усмехнулся Тоширо. Всплеск его чакры внезапно заключил меня в ледяную клетку.              — Ня? — удивлённо пискнула я, но тут же просияла. Сконцентрировав чакру, разнесла лёд одним ударом. — Легкотня, давай жёстче! Нья-ха-ха-ха!              Тоширо замер, его чакра всколыхнулась. Воздух стал ещё холоднее.              Я рванула прочь. Снег хрустел под ногами, его звук смешивался со звоном колокольчика. На полном ходу я резко развернулась — Тоширо уже догонял, его пальцы почти схватили меня. Я перехватила его руки, наши пальцы сплелись. Мы замерли, напрягаясь в борьбе.              Тоширо ухмыльнулся, его бирюзовые глаза ярко блестели. Я ощутила его усилие, сжала кулаки, концентрируя чакру, и толкнула сильнее. Лёд под его ногами треснул, заставив его отступить. Увидев мой торжествующий взгляд, он резко потянул меня к себе, но я успела подставить ногу. Тоширо перелетел через моё плечо и с глухим стуком приземлился на спину.              — Ня! Ой, прости-прости! — замерла я, широко раскрыв глаза. Наклонилась, над ним, упёрлась ладонями в колени и внимательно осмотрела. Белые волосы в снегу, щёки порозовели от холода. — Ты в порядке, котик?              Он приподнялся на локтях, глаза угрожающе сузились.              — Съём тебя... — прошипел так тихо, что только я услышала.              Мгновенно повеяло ледяным холодом, мурашки побежали по спине. Подпрыгнув на месте, я с ультразвуковым визгом помчалась прочь, используя всю свою скорость. Тоширо мгновенно вскочил и помчался за мной, быстро набирая разгон.              Сзади раздался хохот Наруто:              — Беги, сенсей, не дай себя поймать!              Саске лишь вздохнул, скрестив руки. Краем глаза я заметила, как Карин и Хината переглянулись — в их взглядах читались и беспокойство, и восхищение.              А я уже мчалась к дальним скалам, чувствуя, как Тоширо неотступно преследует меня. Его холодная чакра щекотала спину, заставляя сердце бешено колотиться. Но на моих губах играла улыбка — я обожала эту безумную погоню. На полном ходу кувыркнулась в воздухе, швырнув в него снежком.              — Сейчас ты не увернёшься!              Но он просто исчез с места.              — Попробуй ещё раз, — его голос донесся сзади.              Я резко развернулась, но он уже снова сместился.              — Не забывай, с кем имеешь дело! — прыгнула в сторону, сделала переворот в воздухе и приземлилась на корточки, скользя по снегу.              — Впечатляет, — Тоширо появился прямо передо мной.              — Поймай меня, котик, ня-ха-ха! — дразнясь, оскалилась я, уже лепя новый снежок. — Надеюсь, ты готов?              — Всегда, — он с лёгкостью уклонился и в следующий миг оказался рядом.              — Как ты это делаешь? — отпрыгнула я назад, приземляясь в паре метров от него. — Интересная техника! Хочу её!              — А я тебя хочу... — тяжело вздохнул он, от него начала исходить угрожающая аура.              Я рванулась вперёд — и вдруг почувствовала, как окобо примёрзли ко льду.              — Ня?!              — Попалась, — он схватил меня за запястье.              — Нячестня! — вывернулась, перекидывая его через себя, но он мгновенно перегруппировался в воздухе и приземлился на ноги.              — Чёрт, забыл! — рассмеялся он.              — Во мне дури хоть отбавляй! — показала язык, заливисто хохоча, пытаясь отодрать обувь ото льда.              — Я всё равно тебя поймаю, киса, — усмехнулся он и внезапно исчез.              В следующий миг его руки обхватили мою талию сзади, холодное дыхание коснулось уха.              — Сдаёшься? — прошептал он так близко, что мурашки побежали по затылку.              Я попыталась вырваться, но его объятия стали только крепче.              — Не так быстро, — притянул меня ближе.              Извернувшись, я попыталась выскользнуть, но мы оба рухнули в сугроб. Я фыркнула, выдыхая облачко пара, и расхохоталась, чувствуя, как снег проникает под юкату.              — С тобой я снова чувствую себя ребёнком, — улыбнулся Тоширо, лёжа надо мной.              Со снежинками в волосах и лёгким румянцем он выглядел невероятно красивым. Я замерла, чувствуя, как перехватывает дыхание. Заметив мою реакцию, он приподнялся на локте, его пальцы нежно коснулись моей щеки. Я закрыла глаза, ощущая, как его прикосновение приятно холодит пылающую кожу.              И тогда он поцеловал меня.              Громкий возглас Наруто вернул меня к реальности. Я резко открыла глаза, чувствуя, как лицо заливает краска. Тоширо помог подняться, смахивая снежинки с моих волос.              — Довольна? — спросил он, и в голосе звучала тёплая усмешка.              Я только кивнула, слишком смущённая, чтобы говорить.              «Почему он так смотрит? Почему я не могу отвести глаза? Моё бедное сердечко...»              Тоширо и я почти одновременно рванули к остальным, оставляя глубокие следы в свежевыпавшем снегу. Он бежал легко, почти скользя по поверхности, в то время как мне приходилось прилагать больше усилий, чтобы не отставать по скользким камням.              Не успели мы приблизиться, как Наруто уже сложил знакомые печати. Десятки его теневых клонов появились вокруг, дружно набрав снега в ладони. В следующий миг на нас обрушился настоящий снежный обвал — белая масса накрыла с головой, забиваясь за воротник и рукава. Мы барахтались в снежной куче, пока Наруто прыгал от восторга, размахивая руками.              — Банзай! — оглушительно кричал он.              У Тоширо раздражённо дёрнулся глаз. В одно мгновение он сконцентрировался — ледяная волна энергии распространилась от него. Из-под Наруто выросла ледяная пика, отбросившая его в сугроб. Я восхищённо расхохоталась, кувыркаясь на спине.              — Наруто-кун, ты в порядке? — забеспокоилась Хината, помогая ему выбраться из снега.              — Сенсей! Давай команду против Тоширо! Я сделаю тысячу клонов — и мы их закидаем!              — Давай-давай! — затараторила я в ответ.              — Уверена? — Тоширо поднял меня и отряхнул от снега.              — Ага, мы вас сделаем, ня-ха-ха! — уверенно заявила я, поднимая большой палец.              В итоге Тоширо и Саске объединились против нас с Наруто.              Наруто устроил настоящую снежную бурю — его клоны закидывали противников. Саске ловил снежки и одним ударом уничтожал сразу трёх клонов. Но Наруто всё же попал в него. Я сделала двойной обманный манёвр — притворилась, что падаю, затем резко вскочила и швырнула снежком в Тоширо. Победа была за мной, когда я запрыгнула на него, осыпав снегом. Он даже не сопротивлялся.              Когда битва наконец закончилась, все стояли, тяжело дыша. Пар клубился изо рта густыми облаками. Волосы и одежда промокли от растаявшего снега, щёки горели от мороза и смеха.              — Мы чемпионы! — ликовал Наруто.              — Идиоты, — пробормотал Саске, но в голосе звучало скорее усталое снисхождение, чем привычная резкость.              Неожиданно Карин, наблюдавший всё это время в стороне, шлёпнула Суйгецу снежком по затылку.              — Попался, болван!              — Эй, игра же закончилась! — возмутился он, вытирая шею.              — Для тебя — да, — парировала Карин, скрестив руки.              Их спор мгновенно перерос в шумную перепалку.              — В следующий раз я не буду сдерживаться, — сказал Тоширо, оглядывая меня.              — Ага, буду ждать, ня-ха-ха!              — Мой снеговик — самый крутой! — похвастался Наруто, указывая на кривую снежную кучу с камнем вместо носа.              Я закатилась со смеху, повалившись на спину и схватившись за живот. Тоширо наблюдал за мной с весёлым блеском в глазах, в котором читалось что-то тёплое.              Отдышавшись от смеха, я встала на снег, чувствуя, как холод обволакивает голые колени, и принялась лепить снежного кота:              — Это ты! Получился, такая прелесть!              — Уж кто бы говорил, — усмехнулся Тоширо, присаживаясь рядом. Его пальцы осторожно коснулись моих, медленно переплетаясь с ними. Его прикосновение было прохладным, но приятным.              — Не замёрзла? — спросил он тише обычного.              Я отрицательно качнула головой, ощущая мурашки по спине — но вовсе не от холода.              — Ты вся мокрая, — заметил он, стряхивая тающий снег с моих волос. Несколько льдинок застряли в прядях, и он аккуратно убрал их, после чего нежно поцеловал макушку.              — Оно того стоило, ня-ха-ха! — радостно просияла я, поднимая глаза. Его бирюзовые глаза казались ещё ярче на фоне белоснежного пейзажа.              Привычно присев на корточки, я плавно провела языком по тыльной стороне ладони, слизывая тающие снежинки. Движение вышло совершенно кошачьим.              — Это не слизывай, — с усмешкой сказал Тоширо, перехватывая мою руку.              Его пальцы внезапно замерли, сжимая мою кисть. Солнечный луч пробился сквозь облака, и платиновое кольцо на моём безымянном пальце вспыхнуло ледяным блеском — точь-в-точь как его красивые глаза в этот момент.              Восхищённо оглядывая его, я замерла. Он лишь провёл большим пальцем по металлу, будто проверяя, на месте ли оно.              — Ня? Привычка, ня-ха-ха! — засмеялась я, опомнившись, но голос неожиданно дрогнул.              Я почувствовала знакомую чакру и замерла. Тоширо скосил взгляд за мою спину — он тоже ощутил его приближение.              — О! Кошак нашёл нас! — удивилась я. Коварно хихикнув, принялась лепить снежок. — Пришла пора для небольшой тренировки, — весело объявила, разминая плечи с таким энтузиазмом, что едва не упала. Замерла, сконцентрировалась и со свистом запустила «смертоносный» снаряд.              Появившийся в зоне видимости Итачи даже не пошевелился — лишь слегка наклонил голову, и снежок пролетел мимо. Он обернулся, наблюдая, как снежный ком врезается в дерево, разнося ствол в щепки.              — Ты сдерживалась, — констатировал Тоширо, скептически подняв бровь.              — Ну конечно! — замахала руками. — Я же не могу травмировать тебя! Ня-ха-ха! Я должна тебя оберегать!              Итачи бесшумно приземлился передо мной.              — Опасно. Добрый день.              — Привет-привет! Знала, что в тебя он не попадёт, — ослепительно улыбнулась я, оскалив клыки и неугомонно затопталась с ноги на ногу.              — Хотя я бы на это посмотрел, — не сдержал усмешки Тоширо.              Итачи оценивающе оглядел меня, затем Тоширо, едва заметно приподняв бровь. Между ними пробежало безмолвное понимание.              — Надо же, с первого взгляда понял, — удивился Тоширо. — Вслух не спросишь?              Ничего не ответив, Итачи мотнул головой.              — Ня? Что? — заинтересованно озиралась я между ними.              — Что? — переспросил Тоширо, хитро глядя на меня.              — Вы как-то без слов общаетесь? Какие-то особо умные заморочки? — поразилась я и замельтешила вокруг них.              — Пфф-ха-ха! — фыркнул Тоширо, пытаясь сдержать смех.              — Вовсе нет, — невозмутимо ответил Итачи, глядя мне в глаза.              — Ты надо мной смеёшься? — угрожающе зашипела я, пытаясь поймать руку Тоширо. — Я тебя искусаю!              — Вперёд, киса, — рассмеялся он, ловко перехватывая мои запястья.              Пища, я начала извиваться, пытаясь вырваться или укусить его. Но он лишь громче рассмеялся и поднял меня в воздух. Окобо слетели с ног, глухо шлёпнувшись в снег.              — Нячестня! Ты слишком высокий! — запищала я и забилась, беспомощно болтая ногами в воздухе.              Тоширо, наслаждаясь зрелищем, наконец нехотя опустил меня:              — Кстати, — резким жестом он указал на Итачи, — Учиха, повернись и отойди.              Тот едва заметно приподнял бровь, но без возражений развернулся и сделал несколько шагов в сторону. Я наблюдала, как складки его чёрного кимоно плавно облегают фигуру, подчёркивая каждое движение. Когда он остановился, мой взгляд сам собой скользнул вниз по широкой спине, задержавшись на чётко очерченных формах. Пальцы непроизвольно сжались, ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Глубокий вдох не помог — сердце застучало, а по спине пробежали мурашки. Так и хотелось вонзиться ногтями в эти аппетитные...              — Этот можно. Мой нельзя. Усвоила, киса? — Тоширо стоял вполоборота, наблюдая за мной с явным удовольствием. Уголок его губ дрогнул, когда он заметил, как я прикусываю нижнюю губу.              — Ня-а? — Горячая волна разлилась по щекам, но голова сама кивнула.              Итачи вернулся. Его тёмные глаза спокойно скользнули с Тоширо на меня, затем опустились к моим сжатым кулакам. Без слов он взял мою руку, и его пальцы — горячие и уверенные — легко разжали её.              Платиновое кольцо на моём безымянном пальце сверкнуло, когда он подставил свою ладонь под мои ногти. Его большой палец лёг поверх украшения и настойчиво прижал.              Он даже не моргнул, когда ногти впились в его кожу. Его палец продолжал водить по металлу кольца — ритмично, почти задумчиво, согревая мои оледеневшие пальцы.              Наблюдая за этим, Тоширо не сдержал насмешливого смешка.              — Где ты пропадал? — укоризненно спросил Саске, появляясь рядом. Его тёмные глаза сузились, выражая явное недовольство, будто Итачи намеренно заставил его ждать.              Тем временем подтянулись Наруто, Хината, Карин и Суйгецу, отряхиваясь от снега.              — Из Конохи пришло письмо. Хокаге-сама послезавтра прибывает в Ивагакуре, — ошарашил всех старший Учиха. — Вместе с ней Какаши-сан и Сакура-сан.              Все застыли в ошеломлённом молчании.              — Мама? — задохнувшись, прошептала я, уставившись в пустоту. — Зачем?              — Хокаге? — непонимающе переспросил Тоширо, слегка хмурясь.              — Она моя наставница и... неофициальный опекун, — торопливо пояснила я, в ужасе хватаясь за голову.              « Она же не накажет меня прилюдно? Я же ничего плохого не сделала?!»              — Тогда я просто обязан с ней познакомиться, — усмехнулся Тоширо, в его глазах вспыхнуло любопытство.              — Бабуля? Сюда? — Наруто взвизгнул, округлив глаза. — И Какаши-сенсей тоже?!              Он схватился за голову, явно представляя грядущий хаос.              — С какой целью Хокаге покидает деревню? — спросил Саске спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение. Он пристально смотрел на Итачи, словно пытался прочесть скрытый смысл.              — Мне конец... — обречённо выдохнула я, выпустив дух.              Оглядев меня, Тоширо и Итачи переглянулись. В этом безмолвном диалоге вновь промелькнуло понимание.              — Спокойно, — успокоил Итачи. — В письме Шизуне-сан упоминала, что Хокаге-сама намерена отметить ваш День рождения, госпожа.              Оживившись, я довольно закивала, сообразив, что опасность миновала.              — У А-чан скоро День рождения! — вспомнила Хината. — Послезавтра.              — Чёрт возьми, сколько от сенсея проблем! — Наруто схватился за голову, приседая на корточки.              — Я ничего не натворила! — возмутилась я, но тут же опомнилась, снова хватая себя за голову. — Божечки кошечки, надо же договориться о визите Хокаге с Цучикаге!              — Я взял на себя ответственность и уже обо всём договорился, — спокойно ответил Итачи. — Номера в гостинице также забронированы.              — Что и следовало ожидать, — без удивления усмехнулся Тоширо, но во взгляде читалось одобрение.              «Радость ты моя! И-идеальный! Что делать? Что же мне делать? Как себя сдержать?»              Я обхватила себя за плечи, чтобы ненароком не стиснуть Итачи при всех в удушающих объятьях. Покраснев до кончиков ушей, я жалобно заскулила и зажмурилась.              — Опять твоё агрессивное умиление? — насмешливо заметил Тоширо, приподнимая мой подбородок пальцами. — Даже скулишь. Какая ты прелесть.              Нервно нахмурившись, я жалобно поджала губы.              — Что там в твоем маленькой симпатичной голове? — изучая моё пылающее лицо, Тоширо догадался: — Хочешь придушить его?              — Хочу... — виновато сжавшись, прошептала я одними губами.              Итачи огорчённо вздохнул, наблюдая за мной.              — Так вперёд, чего сдерживаешься? — удивился Тоширо.              Я замотала головой и резко сменила тему, указывая на него:              — Котик устроил настоящую снежную бурю! Здорово, правда?              — Госпожа, вы промокли, — вмешался Итачи. — Нужно переодеться.              — Могу прямо здесь... — заверила я, потянувшись к поясу.              — Госпожа, — в голосе Итачи прозвучало предупреждение.              — Только попробуй, — сквозь зубы процедил Тоширо, хватая меня за руку и уводя за собой.              Я опять почувствовала чакру, исходящую от него. Карин тоже и внимательно оглядела капитана. Снег внезапно прекратился, температура вокруг начала подниматься.              Суйгецу фыркнул, скрестив руки:              — Ну и парочка... — пробормотал он, но в уголках губ дрожала усмешка.              Хината смущённо опустила глаза. Саске лишь презрительно фыркнул, будто всё это ему уже надоело. Остальные молча последовали за нами.              Мы добрались до гостиницы, и компания быстро разбрелась по номерам, договорившись встретиться за ужином.              Я ворвалась в комнату как ураган и с разбегу плюхнулась на кровать, растянувшись звездой. Прохладная простыня прилипла к разгорячённой коже, а я задрала ноги, чувствуя, как юката сползает с бёдер. Беспокойно заёрзала по одеялу, радостно стуча пятками.              Итачи закрыл дверь с привычной невозмутимостью, но в уголках его губ дрожала едва заметная улыбка. Он подошёл, и его пальцы осторожно нашли узел на моём поясе.              — Прости, что мы сбежали! — захихикала я, перекатываясь на бок.              — Всё в порядке, — ответил он тем спокойным голосом, от которого у меня ёкало сердце.              Его пальцы ловко развязывали узел, и я замерла на мгновение, наслаждаясь прикосновением. Но тут же снова заёрзала, не в силах усидеть на месте.              — А ты не сердишься?              — Нет.              — Совсем-совсем? Вообще-вообще? — сыпала я вопросами, вертясь у него в руках, как непослушный котёнок.              Он кивнул и вздохнул — тихо, почти неслышно.              Я расхохоталась и наконец набросилась на него с объятиями, впиваясь в широкие плечи ногтями и елозя щекой по его щеке, ощущая, как его дыхание обжигает шею.              — Молодец, такой хороший мальчик! — затараторила я, вцепляясь в него мёртвой хваткой. — Самый лучший! Самый терпеливый! Самый-самый!              Он не сопротивлялся, явно получая удовольствие. Его руки обняли меня, пальцы впились в кожу, чтобы я не свалилась в порыве восторга.              — Араси, нужно переодеться, — напомнил он твёрдо, но без упрёка.              — Ага-ага! — крикнула я, уже выкручиваясь из его рук. — Сначала в душ!              Итачи стоял и наблюдал, как я ношусь по комнате, и в его глазах был — этот тёплый, почти невидимый свет, который он показывал только мне.              Когда я вернулась из душа, свежая и в короткой синей юкате, Итачи стоял у окна. Я тут же пристроилась рядом, потянувшись к нему и ластясь, как довольная кошка. Лёгкая улыбка тронула его обычно невозмутимые губы. Он провёл рукой по моим волосам, задержав ладонь на макушке, очевидно с «кошачьими ушами». Но мне этого показалось недостаточно. Я перехватила его руку, слегка царапая кожу ногтями, прижала к щеке и провела его пальцами по своему лицу.              — Гладь меня, гладь, — прошептала я, направляя его ладонь.              В комнате царила тишина, нарушаемая только нашим дыханием. Я закрыла глаза, полностью расслабившись, но продолжала непроизвольно ёрзать на месте. Его пальцы медленно скользили по моей коже, изредка касаясь уха — моего слабого места. Я замурлыкала от удовольствия и прижалась ещё сильнее, заставляя повторять поглаживания снова и снова.              Вдруг мой живот предательски заурчал. Я подпрыгнула на месте и залилась краской.              — Т-точно-точно, пора кушать! — выпалила я, выскакивая из комнаты.              На неуловимой скорости я помчалась по коридору, едва не сбив горничную с бельём.              — Не туда, киса, — раздался насмешливый голос Тоширо. Он ловко поймал меня за руку прямо посреди коридора.              — Ня? — застыла я на месте, разворачиваясь к нему. Мой желудок снова громко заурчал.              — Оголодала и сбежала? — догадался Тоширо. Увидев мой кивок, он не сдержал смеха. Ловко подхватив, он поднял меня на руки. — Как только удалось сбежать от него?              — Я вообще-то шиноби! — возмущённо напомнила я, надувая щёки и складывая руки на груди.              — Какая ты прелесть…              После ужина мы всей компанией отправились смотреть фейерверки. Улицы гудели от праздничной толпы, воздух был наполнен ароматами жареного мяса и сладкой ваты. Бумажные фонари, раскачиваясь над головами, отбрасывали золотистые блики на лица прохожих. Поток людей в нарядных кимоно медленно двигался к храму, откуда должны были запускать фейерверки.              Я не могла устоять на месте, ноги сами понесли меня вперёд, к самому краю площадки с лучшим видом.              — Ня-ха-ха! Быстрее-быстрее, а то пропустим начало! — закричала я, рванув вперёд.              — Лапу дай! — Тоширо мгновенно перехватил мою руку, крепко сплетая пальцы.              Я попыталась упрямо вывернуться, но его хватка оказалась железной. Пришлось довольствоваться прыжками на месте, размахивая свободной рукой и указывая по сторонам. Он не ругал меня — его бирюзовые глаза искрились весельем, а в уголках губ дрожала усмешка.              — Ты как ребёнок, — рассмеялся Наруто.              — Ня?! Я не маленькая! — запаниковала я, испуганно глядя на Итачи.              Тот молча кивнул.              — Узумаки, чтоб я такого больше не слышал, — угрожающе предупредил Тоширо.              Наруто обиженно забормотал себе под нос.              Отвлекаясь, я рванула к лотку с яблочной пастилой, но Тоширо ловко дёрнул назад, прижав меня к себе.              — Куда? — коротко бросил он.              — Хочу попробовать это! — засияла я, голодно округляя глаза.              — Спокойно, — угомонил Итачи, бдительно оглядываясь.              Карин и Суйгецу переругивались, а Саске стоял поодаль, наблюдая за всем с привычной отстранённостью.              — Какая неожиданная встреча! — перед нами возник Ооноки в окружении телохранителей.              — Добрый вечер, — вежливо кивнул Тоширо, сохраняя сдержанность.              — Здравствуйте! — моментально выпрямившись, я сложила руки и церемонно поклонилась, но тут же заёрзала на месте, едва сдерживая нетерпение.              — Интересное выступление вчера, — одобрительно хмыкнул Цучикаге.              — Благодарю! — засияла я, гордо расправив плечи, но уже через секунду переминалась с ноги на ногу.              — Ну что ж, наслаждайтесь фейерверками, — старик ухмыльнулся и удалился.              — Цучикаге предлагал охрану для Хокаге-сама, но я отказался, — нахмурился Итачи.              — Пфф-ня-ха-ха-ха! Ты невероятен, отказал Цучикаге! Молодец! — обрадовалась я и, забывшись, ласково погладила ногтями его по подбородку.              Итачи замер на мгновение — его тёмные глаза слегка расширились, брови почти незаметно дрогнули. В уголках губ наметилось подобие улыбки, но он тут же подавил её и снова принял привычную невозмутимую маску.              — Буду неподалёку, — буркнул Саске, растворяясь в толпе.              Я вздрогнула, опомнилась и поспешно отступила. Тоширо насмешливо хмыкнул, глядя на Итачи.              — Саске! — Карин тут же рванула за ним.              — Пойду поем, — оскалился Суйгецу, исчезая между палатками с едой.              — Бу-бу, — надула я губы, но сразу отвлеклась на шумную толпу.              — Мы тоже отойдём, — махнул рукой Наруто, уводя Хинату, которая лишь успела кивнуть напоследок.              — Да идите куда хотите! — скрестила я руки, но обида мгновенно испарилась.              Мой взгляд внезапно привлекла очаровательная процессия — вереница малышей в ярких праздничных кимоно, аккуратно следующих за воспитательницей. Девочки в алых нарядах бережно держались за руки мальчиков в синих одеяниях. Их круглые глазёнки сияли от восторга — они старались сохранить строй, но не могли удержаться от любопытных взглядов по сторонам.              Сердце забилось чаще. Щёки вспыхнули, а губы сами растянулись в самой широкой улыбке. Не в силах сдержать эмоций, я обхватила себя руками, сжалась и замерла, лишь мелко дрожа от переполнявших чувств.              Тоширо, заметив моё состояние, без слов подхватил на руки.              — Я выдержу, можешь потискать, — усмехнулся он, специально развернувшись, чтобы мне было лучше видно детей. Его голос дрогнул от смеха, когда я, восхищённо пища, вцепилась в него, обвив руками шею.              Мои пальцы непроизвольно сжимались, пока я наблюдала за удаляющейся процессией. Тоширо слегка закашлялся — мои объятия явно перекрывали кислород — но это лишь усилило его веселье. За его спиной стоял Итачи, и хотя лицо сохраняло привычную невозмутимость, я уловила, как уголки его глаз смягчились, а губы едва дрогнули, выдавая тёплую улыбку, которую он так тщательно скрывал.              — Так любишь детей? — тихо спросил Тоширо, когда я немного ослабила хватку. В его голосе прозвучала неожиданная мягкость.              — Конечно! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — Ведь это моя мечта! — забывшись, выпалила я, сияя от восторга и умилённо елозя щекой по его плечу. Встретившись взглядом с Итачи, я замерла. Его тёмные глаза отражали полное понимание. Я вспыхнула и торопливо зажмурилась, уткнувшись носом в ладони, чувствуя, как краска разливается даже по ушам.              — Одно твоё слово — и я всё исполню, — прошептал Тоширо на ухо.              Решив, что он насмехается, я упрямо замотала головой и жалобно заскулила, поджимая губы. Пальцы судорожно сжали складки его юкаты.              Итачи слегка выдохнул — единственная уступка эмоциям, которую он себе позволял. Тоширо же рассмеялся — глубокий, тёплый смех, от которого по спине пробежали мурашки.              — Ладно, разберёмся, — он легко поднял меня на вытянутых руках, разглядывая с наслаждением. — Всё тебе, Учиха, — неожиданно бросил он через плечо Итачи, который наблюдал за этим с привычной невозмутимостью. — Завидую.              Я замерла на секунду, переведя взгляд с Тоширо на Итачи. Тоширо аккуратно поставил меня на землю.              — Ня? Что-что? — переспросила я, наклоняя голову.              — Что? Просто радуюсь твоей сногсшибательной энергии, — с ухмылкой ответил Тоширо, крутанув меня вокруг себя так, что подол юкаты взметнулся волной.              — Ня-ха-ха-ха! Я ещё не такое могу! — похвасталась я и тут же рванула вперёд.              — Юная госпожа, не желаете отведать угощений? — продавец за прилавком любезно улыбнулся, указывая на ряды глянцевых карамельных яблок и бананов в шоколаде.              У меня моментально потекли слюнки.              — Хочу! Эти три и вот эти три! — потянулась я к лакомствам, и Тоширо наконец отпустил мою руку.              — Отличный выбор, госпожа, — продавец ловко нанизал угощения на палочки и протянул мне.              Тоширо расплатился, и мы продолжили путь к храму. Я шла, размахивая палочками с едой, едва не задевая прохожих.              — С чего начать? — озадаченно уставилась я на занятые руки и жалобно заскулила.              — Ты же не будешь есть всё это по дороге? — Тоширо посмотрел на меня с тщетной надеждой.              — Буду! — не задумываясь ответила я и тут же впилась зубами в карамельное яблоко.              Сочный хруст, сладкая карамель, прилипающая к губам. Я облизнулась и тут же переключилась на банан в шоколаде.              — Ня, какая вкуснятина! — зажмурилась я от удовольствия.              Пока мы шли, на меня то и дело заглядывались парни, поспешно отводя глаза, когда Тоширо бросал на них леденящий взгляд. Сам же он упорно смотрел вперёд, будто стараясь не замечать, как я слизываю шоколад кончиком языка.              — Пришли, — Тоширо наконец остановился у храма и глубоко вздохнул, словно сбросив груз.              — Последний остался, — огорчённо надула я губы и принялась тщательно обсасывать банан, не оставляя ни капли шоколада.              Тоширо резко повернулся ко мне, его бирюзовые глаза округлились.              — Ммм? Тофе хочефь? — невнятно пробормотала я, не вынимая банан изо рта.              Он ошарашенно моргнул, резко отвернулся и прикрыл лицо ладонью, что-то пробормотав сквозь зубы.              Я перевела недоумённый взгляд на Итачи, вопросительно подняв бровь. Тот лишь нахмурился, отрицательно покачал головой, затем сосредоточенно выдохнул.              В этот момент раздался первый залп. Небо вспыхнуло тысячами искр, окрашивая наши лица в переливающиеся оттенки.              — Смотрите-смотрите! Уо-о, этот зелёный! А вот сейчас будет синий! Ня-а, это жёлтый! Видите-видите?!              — Да, киса, вижу, — ответил Тоширо, но его взгляд был прикован не к фейерверкам, а ко мне.              — Ты вообще смотришь на фейерверки? — наконец спросила я, заметив, что он всё ещё не сводит с меня глаз.              — Ты ярче, — ответил он так просто, что у меня на секунду перехватило дыхание.              А потом грянул самый большой залп — золотые искры рассыпались по всему небу, и я замерла, широко раскрыв глаза, чувствуя, как что-то внутри меня рвётся.              — Ня... — вырвалось у меня шёпотом, и я наконец перестала дёргаться.              Мысли путались:              «Обожаю напористых мужчин… Такому сопротивляться невыносимо больно… Моё бедненькое сердечко...»              «Нет-нет-нет. Это просто дружба. Ничего больше!»              Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышно через рёбра. Тоширо усмехнулся и поймал мою руку, его пальцы переплетались с моими, а я... я делала вид, что не замечаю, как потеют ладони.              «Это ничего не значит...»              Но я понимала — убежать уже не могу. Не хочу.              Мой взгляд невольно нашёл Итачи. Он стоял, молча наблюдая за нами. Спокойный. Невозмутимый. Его слова «Доверься мне» всплыли в памяти, и меня охватило чувство вины.              «Я предательница».              Итачи никогда не скажет ни слова. Но я видела, как темнеют его глаза, как сжимаются губы.              «Он терпит. Ради меня...»              «Ненавижу себя за это!»              «Если не признаваться вслух, ничего же не изменится, правда? Точно… Это просто миссия. Она закончится — и всё закончится. Просто отсеку от своего бедного сердца какой-то кусочек… и всё…»              «Упрямство — моя сильная сторона, даже когда направлена против меня же...»              — Уо-о! Смотри-смотри, сладкая вата! Хочу! — указала я пальцем в сторону и сорвалась туда.              Тоширо переглянулся с Итачи и последовал за мной, теперь и не отпуская мою руку. Его холодные пальцы сейчас казались особенно крепкими. Итачи лишь слегка приподнял бровь, но последовал за нами неторопливым шагом, его чёрные глаза внимательно отслеживали каждое моё движение в толпе.              После фейерверков Тоширо не отпускал мою руку всю дорогу до гостиницы — точно знал, что иначе я куда-нибудь запропащусь.              — Спокойной ночи, киса, — попрощался он, оглядывая меня. Бирюзовый взгляд скользнул над моей макушкой.              — Спокойной, котик! Ня-ха-ха-ха! — расхохоталась я и, не дав возможности ответить, уже неслась по коридору, чувствуя, как волосы развеваются за мной, а сердце бешено колотится от переизбытка эмоций.              Дверь нашего номера мягко закрылась, и я сразу же заскочила на постель, подпрыгнув на пружинящем матрасе. Итачи стоял, наблюдая за мной с тем особенным выражением — смесью бесконечного терпения и скрытого обожания.              «Хочу забыться. Чтобы ни боль, ни чувство вины не существовали. Только он. Только Итачи…»              — Иди ко мне... Хочу... на кроватке, — надув губы, пробормотала я, неловко ёрзая, чувствуя, как приятно тянет внизу живота.              Я покраснела, ощущая, как дрожат руки. Итачи неторопливо подошёл, его тёмный взгляд скользнул по мне, а в уголках губ дрогнула улыбка, которая меня успокаивала.              — Будем, — безмятежно кивнул он, снимая верхнюю часть своего кимоно. В его голосе прозвучала та самая тёплая нотка, от которой у меня ёкнуло сердце.              Я заёрзала ещё сильнее, когда он медленно приблизился, его пальцы скользнули по моей талии, развязывая пояс юката.              Ткань его кимоно распахнулась, открывая взгляду рельефный торс. Заворожённо я провела ладонью по напряжённым мышцам, начиная от шеи и опускаясь к прессу, пока он не перехватил мою руку.              — Не позволяй поступать, как хочу, — сдавленно выдохнул он, его голос звучал глубже, чем обычно.              — Иногда можно, — смущённо прошептала я в ответ, и его лицо озарила редкая ослепительная улыбка.               Он опустился рядом, и я сразу же прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах — чего-то неуловимого, что было свойственно только ему. Его пальцы методично развязывали пояс моего юката, а губы касались шеи — лёгкими, едва ощутимыми прикосновениями. Он не спешил, наслаждаясь моментом, его руки скользили по моей коже, снимая с меня одежду, словно разворачивая драгоценный подарок.              Чувствуя, как всё тело покрывается мурашками, я вздохнула и потянулась к нему, цепляясь за плечи. Засмеялась, когда его пальцы щекотно пробежали по бокам, но тут же затихла, почувствовав, как его ладони скользят под тканью. Итачи знал, как вывести меня из состояния гиперактивной непоседы в трепетную, податливую...              Я уткнулась лицом в его плечо, когда его губы коснулись моей груди. Язык обводил круги, заставляя меня выгибаться, а дыхание становилось прерывистым.              — Теперь моя очередь, — пробормотала я, пытаясь стянуть с него оставшуюся одежду, но он ловко перехватил мои запястья, прижав их к матрасу.              — Не торопись, — его шёпот обжёг кожу, когда он переместился ниже. Губы скользили по животу, а пальцы тем временем осторожно раздвигали бёдра.              Он поднял голову, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидела всё — и нежность, и обещание, и ту самую глубину, которая всегда притягивала меня, как магнит.              Первое прикосновение языка к самому чувствительному месту заставило меня вздрогнуть. Пискнув, я впилась пальцами в простынь. Он лишь выдохнул сквозь улыбку, продолжая своё медленное, мучительное занятие. Когда его пальцы вошли в меня, я запрокинула голову и сдержанно застонала, пока не начала дрожать от нарастающего удовольствия. Его движения были продуманными, дразнящими.              Когда наслаждение накрыло меня, я потянула его за волосы, заставляя подняться.              — Хватит... Мучаешь меня, дурак… — прошептала я, голос дрожал от переполнявших ощущений.              Он послушался, но прежде, чем я успела что-то сказать, его губы нашли мои, а тело накрыло меня, придавливая тяжестью. Он вошёл между ягодиц, не торопился, будто боялся причинить боль. Медленно настолько, что я почувствовала каждый миллиметр и изгиб.              Тишина комнаты давила на уши, разбавленная лишь нашим тяжёлым дыханием. Я чувствовала всё — напряжение его мышц, горячие вздохи у моего уха, пронзительный взгляд, который будто проникал под кожу. Весь мир сжался до одной точки — его обжигающих прикосновений.              Итачи с дьявольским хладнокровием медленно доводил меня до предела, оплавляя мозг и всё тело своим жаром. Он заполнял меня полностью, вытесняя остатки воли и мыслей. Дыхание его участилось, но ритм толчков оставался неизменным — умеренным, глубоким, неумолимым. Он всё ещё сохранял свою пугающую сдержанность, тогда как моё тело уже давно перестало подчиняться разуму.              Его движения были до предела медленными, плавными, распирающими. Я чувствовала, как сжимаюсь, как каждое движение заставляет меня трепетать. Он будто намеренно растягивал мгновения, делал это восхитительно умело. Смакуя каждый миг. Ещё сильнее разжигая мою жажду. Забывшись, я простонала чуть громче.              — Тише, — его голос прозвучал низко, почти шёпотом, но с такой властной интонацией, что я мгновенно замолчала.              Он взял мою руку и медленно провёл ею по своему телу. Я ощутила его кожу — гладкую, слегка влажную от пота. Этот жест был пропитан бескрайним доверием и властью одновременно. Я сжалась сильнее, вызывая его напряжённый выдох. Итачи заметно сдерживал себя. Но, несмотря на это, не ускорялся, продолжал двигаться плавно и глубоко.              Моя ладонь, ведомая им, скользила по его широкой груди, спускалась к животу, ниже... Когда мои пальцы коснулись того места, где мы соединялись, я едва сдержала дрожь. Всё было так… влажно, горячо, плотно. Контраст между его твёрдостью и моей мягкостью сводил с ума.              Итачи наклонился, и его губы снова нашли мои. На этот раз поцелуй был глубже, требовательнее. Я закинула ноги ему на спину, впиваясь пятками, стараясь притянуть его ещё ближе. Мои ногти заскользили по его широкой спине, опускаясь к пояснице и жадно вонзились в ягодицы. Он не сдержал разгорячённый выдох сквозь поцелуй. Его гибкий язык медленно очертил полные губы, спускаясь к подбородку, оставляя за собой влажный след. Я запрокинула голову, безвольно позволяя ему делать всё, что он хочет.              Он был опасен — это чувствовалось во всём, но только с ним я ощущала себя в полной безопасности. Он всеми способами демонстрировал, насколько я была для него особенной. Заботился. Нежил. Так восхитительно ласкал. Даже сейчас он продолжал любить, всё контролируя.              Сердце билось так сильно, что казалось, он слышит его. Он явно наслаждался тем, как его движения усиливали моё желание, как моё терпение таяло с каждой секундой. Упивался моей сладкой пыткой. Горячие пальцы медленно скользили по моему бедру, вызывая мурашки. Я едва дышала, давясь собственными всхлипами.              Его ладонь сжала мою ягодицу, оттягивая в сторону. Наши тела слились так близко, что между нами не осталось ни миллиметра. Я понимала, что его терпение начинает трещать по швам, но он продолжал мучительно медленный ритм.              — Почему… так медленно? — вырвалось у меня хрипло.              Ответом стал толчок, заставивший меня громко выдохнуть. Он тут же вернулся к своему прежнему ритму — плавному, неспешному, сводящему с ума.              Я потянулась к нему, впиваясь пальцами в его плечи. Мне хотелось большего — быстрее, глубже, до той грани, где уже не будет ни мыслей, ни контроля.              — Пожалуйста… быстрее, — взмолила я.              Он покорился. Его движения больше не были медленными. Ритм участился, какой мне нравится. Наши тела звонко хлопали друг о друга, кожа к коже, горячая и мокрая от пота. Я пыталась зажмуриться, но его взгляд — чёрный, неумолимый — приковал меня к себе.              — Смотри на меня, Араси, — его голос звучал хрипло, почти как рычание.              И я не могла отвести глаз. Он точно видел мой помутневший, опьянённый взгляд, направленный прямо на него. Я видела, как он наблюдает за мной — как отмечает, как мои губы сами собой размыкаются в беззвучном стоне, как веки трепещут, когда ощущения становятся слишком яркими, как пальцы ног судорожно сжимаются в тот миг, когда он находил нужный ритм.              Его зрачки расширились, губы слегка приоткрылись — он дышал так, будто бежал в бой. Но при этом не торопился. Каждый толчок был точным, глубоким, будто он знал моё тело лучше, чем я сама.              Я чувствовала его во всём — в дрожи своих ног, в судорожных сокращениях внутри, в том, как мои пальцы впивались в его спину, оставляя следы.              Он наслаждался мной. Не просто брал — поклонялся. Мои движения, стоны, взгляд — всё это сводило его с ума. Я видела, как его тело напрягается ещё сильнее, как он становится невыносимым. По тому, как сжались его пальцы на моих бёдрах, я поняла — он теряет над собой власть, но всё равно сдерживается изо всех сил.              Его тёмные глаза пылали, пока он поднимал мою ногу, обхватив ладонью под коленом. Губы коснулись подъёма стопы — сначала просто дыхание, затем влажный поцелуй, а после...              Я зажмурилась, когда его язык провёл от пятки к пальцам.              — Дурак! — вспыхнула я, пища от стыда.              Наслаждаясь моей реакцией, он рассмеялся — умопомрачительный звук, который сводил с ума своей редкостью. Глухой, бархатистый смех, рождающийся где-то в груди и обжигающий кожу теплом радовал до безумия.              Только в такие моменты его железная выдержка наконец трескалась, обнажая ту часть себя, что он показывал только для меня. Не грозный нечеловечески сдержанный шиноби — просто мужчина, теряющий голову от моего стыдливого писка, от дрожи моих бёдер, от того, как безнадёжно я таяла под его ладонями. Парадокс — чем беззащитнее он позволял себе быть, тем больше власти надо мной обретал.              Его движения внутри оставались размеренными, но с каждым толчком — чуть глубже, чуть увереннее. Я ерзала, пытаясь поймать ритм, но он не давал — только продолжал ласкать ступню, то губами, то языком, пока я не начала дрожать.              — Ты... это... слишком… — простонала я, прикрывая рот подрагивающей ладонью.              Он отпустил ногу, наклонившись вперёд, его грудь прижалась к моей. Перехватывая мои запястья, он прижал их к матрасу. Когда его губы впились в мои, он ещё ускорился. Мои острые зубы, наказывая вцепились в его губы, сильно царапая. Я не рассчитала силу и прокусила. Железный вкус моментально почувствовался на языке. Он не отводил взгляда. Восхищённо разглядывал меня.              Я выгнулась дугой, глухой стон разорвался в наших сплетённых губах. Воздух перехватило — я захлёбывалась им, как утопающая, но даже это не могло остановить дрожь, выворачивающую тело наизнанку. Мышцы предательски ослабли, но он не дал мне соскользнуть — его ладони стали жёстче, пальцы впились в бока, удерживая.              — Ещё… — выдох вырвался хриплым шёпотом, когда я бессильно запрокинула голову.              Губы его скользнули по шее, и я почувствовала, как он улыбается — той самой редкой, опасной улыбкой, что сводила с ума сильнее любого дзюцу.              Сильные руки скользнули по моим бёдрам, разглаживая кожу, прежде чем крепко обхватить. Не больно — чтобы я почувствовала силу. Он перевернул меня на спину плавно, без спешки.              Я оказалась на коленях, лицом в смятой простыни, чувствуя, как его пальцы осторожно расправляют мои волосы, чтобы они не мешали. Сначала его тело прижалось сзади — грудь к моей спине, живот к пояснице — обжигающе горячее, влажное, напряжённое. Потом губы медленно коснулись шеи. Не поцелуй — сначала просто дыхание. Затем лёгкое прикосновение языка, скользящее вдоль позвонков. Я вздрогнула, когда он повторил движение, уже медленнее, чувственнее.              От невозможности выдержать эту медленную, почти мучительную нежность, я дрожала. Дышала прерывисто, ощущая, как капли пота скатываются по спине. Его член снова скользнул, входя между ягодиц одним плавным, глубоким движением. Горячие ладони прошлись по моим бокам — твёрдые, но нежные, как будто он одновременно и держал меня, и гладил.              Я чувствовала, как его тело напряжено до дрожи, но движения остаются плавными. Как он боится потерять контроль.              — Я не сломаюсь... — прошептала я, поворачивая голову, чтобы поймать его взгляд.              Его глаза были почти чёрными от желания. Но когда он ответил, это было всего одно слово, тёплое и твёрдое:              — Знаю.              Я потянулась назад, прижимаясь к его груди, чувствуя, как его сердце колотится так же бешено, как моё. Его губы коснулись моего плеча — невесомое касание, затем поцелуй. И он позволил себе немного больше. Его движения стали увереннее, но всё ещё оставались бережными. Я чувствовала, как его руки дрожат, обхватывая мои бёдра, как капли пота падают с него мне на спину.              Он не предупредил. Просто ускорился — не резко, но неумолимо, каждый толчок точнее предыдущего. Его пальцы впились в мои бёдра, но губы оставались нежными.              Я пыталась дышать тише. Пыталась помнить, что надо сдерживаться. Но он нашёл тот ритм, который сводил с ума — глубокий, чуть грубый. Я попыталась зажать ноги, но его колено мягко раздвинуло их шире.              И только тогда, когда дрожь стала совсем неконтролируемой, его рука скользнула между моих бёдер, пальцы — точные, слишком осведомлённые — нашли тот самый угол, от которого мир расплылся.              Я затрепетала.              Итачи почувствовал это раньше, чем я сама — его рука крепче обхватила мою талию, прижимая к себе, пока волны удовольствия перекатывались через край. Его ладонь легла мне на рот ещё до того, как я поняла, что вот-вот закричу. Не чтобы заставить молчать — чтобы разделить этот момент.              Кожа его пальцев пахла мной.              Сдавленно постанывая, я горела. Цеплялась за его руки, чувствуя, как всё внутри меня сжимается, как волна расходится где-то внизу живота. Всё тело — одно сплошное натянутое нервное окончание.              Он не останавливался.              Не давал передышки.              — Ещё немного, моя драгоценная Араси... — его шёпот обжёг ухо раньше, чем язык скользнул по раковине.              Я пискнула, невольно сжавшись вокруг него — и почувствовала, как его дыхание сорвалось. Он приподнялся, одной рукой поддерживая меня за талию. Его ладонь скользнула между моих ног, пальцы были горячими и влажными от моего возбуждения.              Когда он вошёл глубже, я прикусила нижнюю губу, но звук всё равно вырвался — приглушённый, сдавленный.              Мои ногти впились в простыню с таким усилием, что хлопок порвался под пальцами. Итачи заметил мгновенно. Его ладонь легла поверх моей — твёрдая.              Не спрашивая, я вцепилась. Он сдержанно застонал — не от боли, а когда я сжала его внутри себя, ногти вошли в его кожу ровно настолько, чтобы оставить полумесяцы. Кровь выступила там, где наши руки сплелись.              Мои зубы впились в его предплечье, когда очередной глубокий толчок вырвал из горла предательский стон. Итачи ответил стоном в мою шею, горячим и прерывистым. Он любил это. Любил, когда я оставляла следы. Любил, что даже сейчас, на краю, я пытаюсь бороться — выгибаюсь, кусаю его, но не отпускаю.              — Сильнее, — прошептал он, и его язык медленно провёл по моему плечу, пока пальцы другой руки скользили между моих бёдер.              Я вцепилась в него зубами до хруста, до металлического привкуса на языке — но он только застонал, его движения стали резче, точнее, будто боль подстёгивала его.              Его губы обожгли кожу у основания шеи, когда он ускорился — резко, неумолимо, каждый толчок вдалбливал моё тело в пружинящий матрас. Дыхание обожгло — прерывистое, но сдержанное, и этого хватило, чтобы по коже пробежали мурашки, пока он двигался в своём темпе.              Я застыла, не в силах даже дышать. Всё поплыло. Дошла до той грани, где уже не могла вздохнуть полной грудью, где мир сузился до его прикосновений, где сознание готово было померкнуть. Когда волна накрыла меня, я вцепилась в его предплечья, кусала сдерживаясь из последних сил.              Итачи только крепче прижал меня к себе, его голос разлился по коже, горячий и гордый:              — Умница.              И только тогда он позволил себе закончить — с тихим стоном, который я скорее почувствовала спиной, чем услышала. Он не отпустил меня сразу — продолжал держать, пока моё тело не перестало дрожать, пока дыхание не выровнялось. Только тогда осторожно освободил, уложив на подушки с той же бережностью, с какой обращаются с хрупким сокровищем.              А потом просто держал. Крепко. Без слов.              Я уже не боролась со сном — позволила усталости и удовлетворению унести себя в тёмные объятия забытья, всё ещё чувствуя на коже следы его пальцев.