Араси — новый герой?

      29 мая

      Медленно открыла веки, ощущая тяжесть сна в опухших глазах. Свет утреннего солнца, пробивающийся сквозь шторы, слепил меня, заставляя морщиться. Постепенно контуры комнаты проступили сквозь пелену неясности, и передо мной возникло знакомое лицо — Итачи лежал рядом, его тёмные глаза смотрели на меня с тихой теплотой.              Рука сама потянулась к нему — пальцы дрогнули, едва коснувшись его щеки. Кожа под подушечками была тёплой, почти горячей, гладкой, будто отполированной годами сдержанных эмоций и молчаливых вздохов. Он слегка наклонился в мою ладонь, прикрыв глаза, и в этом жесте было что-то уязвимое, словно ища в этом прикосновении утешения.              Внезапно умилившись, я почувствовала, как жар разливается по щекам. Смущённо накуксилась, поправляя прядь волос, упавшую ему на лоб.              — Вижу, ты выспалась, — его голос, низкий и спокойный, прозвучал почти шёпотом.              Он протянул руку, пальцы нежно скользнули по моим волосам, заправляя их за ухо. От этого движения по спине пробежали мурашки, а в груди что-то сладко сжалось.              — Дя-я, — вырвалось у меня, голос прозвучал сонно, но безудержно радостно.              Не в силах сдержать порыв, я резко прижалась к нему, обвив руками шею. Итачи слегка выдохнул, потеряв равновесие, и перевернулся на спину, увлекая меня за собой. Теперь я лежала на его груди, слушая ровный стук его сердца — медленный, уверенный. Его руки обняли меня, одна ладонь легла на затылок, другая — на спину, прижимая ближе.              — Мр-р… — промурлыкала я, уткнувшись носом в его шею.              Он только слегка сжал пальцы у меня в волосах, и этого было достаточно.              В груди что-то ёкнуло — горячее, колючее, неудержимое. Не думая, впилась пальцами в его плечи, сжала так, что ногти вошли в кожу. Я тут же вцепилась в его шею, кусая, облизывая, целуя чмоками, то резко, то медленно, чувствуя, как под кожей пульсирует жилка. Он тёплый, солёный, настоящий.              Ёрзала на нём, переминаясь, давя всем весом, будто пытаясь вжаться в него.              Его руки скользнули по моей спине — ладони горячие, почти обжигающие. Они сжали меня крепче, пальцы впились в бока, и я захихикала, но не отпустила. Вместо этого схватила его лицо, притянула к себе и звонко чмокнула в нос.              — Мой! — прошипела я, кусая его за подбородок.              Он рассмеялся — тихо, глубоко, и его живот подо мной вздрогнул.              — Твой, — согласился он, а пальцы уже ползли в мои волосы, запутывались в них, тянули слегка, заставляя выгнуться.              Я завизжала и впилась зубами ему в ключицу. Он только выдохнул и перевернул меня на спину, но я тут же обвила его ногами, не давая уйти.              — Никуда! — зашипела я, царапая ему спину.              — Даже не думал, — он прижал лоб к моему, и дыхание его обожгло губы.              Я снова набросилась — кусала, целовала, тискала, пока он не начал улыбаться по-настоящему, а его руки не обхватили меня так крепко, что дыхание перехватило. Но мне было плевать. Лишь бы не отпускал.              — Пора, — нехотя напомнил Итачи, его голос звучал слегка хрипло.              Я оглядела его — искусанная шея, царапины на руках и груди. Довольно захихикав, соскочила с кровати и рванула в душ.              Когда мы вышли в коридор, на его лице уже была привычная маска невозмутимости. Но я-то знала, что под ней скрывается.              Одна из дверей приоткрылась, и на нашем пути возник Тоширо. Его пронзительные бирюзовые глаза скользнули по моей растрёпанной шевелюре, слегка опухшим губам, а затем переметнулись к Итачи, стоявшему за моей спиной.              — Доброе утро, — усмехнулся Хитсугая, едва заметно приподняв уголок рта.              — Доброе! — просияла я, стараясь не краснеть, но чувствуя, как уши предательски наливаются жаром.              — Вау, возбуждённая какая, — его глаза блеснули с явным интересом. — Уже втягиваешься?              Я надула губы, но кивнула.              — Твоя мордашка — просто прелесть, — Тоширо бросил взгляд на Итачи и многозначительно приподнял бровь. — Завидую, Учиха.              — Опять без слов! — возмутилась я, скрестив руки.              — Ага. Он тебе так и не сказал, сколько раз может за ночь? — Тоширо привычно поддел нас, и Итачи лишь устало выдохнул, словно уже предчувствуя, к чему это приведёт.              — Сколько… раз? — я наклонила голову, искренне не понимая.              «За ночь?.. Полтора часа… Разве этого мало?»              — А, понял, — Тоширо оскалился. — Он так тебя нежит, что хватает одного.              Мозг на секунду завис, а тело среагировало быстрее — я резко рванула вперёд, оставив на месте лишь завихрение воздуха.              — Пфф-ха-ха-ха! — за спиной раздался оглушительный хохот Тоширо.              «Каким местом я думала, связываясь с настолько выносливыми монстрами?!» — в ужасе пронеслось в голове, пока я на бешеной скорости входила в поворот.              И тут передо мной материализовался Тоширо — довольный, как кот, нашедший сливки. А сзади, будто из ниоткуда, возник Итачи.              Они бросились одновременно.              Я извернулась, опрокинула Итачи на спину, сделала резкую подсечку Тоширо — но они оба мгновенно восстановили равновесие. Хитсугая даже облизнулся от азарта, его глаза сверкали.              — Я самая сильная! — огрызнулась я, скаля клыки и принимая оборонительную позу.              — Сила — да, а вот выносливость хромает, — поддел Тоширо, наслаждаясь моментом.              Задохнувшись, я стыдливо поджала губы.              — Я снизу, — сухо констатировал Итачи и исчез в теневом шаге.              — Ага! — фыркнул Тоширо, уже предвкушая развязку.              В этот раз они атаковали синхронно: Тоширо схватил меня подмышки, Итачи — за ноги. Крепко зафиксировали, несмотря на мои отчаянные дёрганья.              — Нячесня! — запищала я, дрыгая задом в тщетной попытке вырваться.              — Не стоило, Хитсугая-кун, — вздохнул Итачи.              — Да ты посмотри на её мордашку! — Тоширо залился смехом. — Я не смог удержаться!              — Отпустите! — завопила я, извиваясь в их руках. — Ладно-ладно, сдаюсь! Хочу кушать!              Итачи ослабил хватку, позволяя мне спуститься на пол. Но прежде чем я успела сделать шаг, Тоширо ловко подхватил меня и усадил себе на ладонь, как котёнка.              — Ня! — возмутилась я, но он уже шёл по коридору, игнорируя мои протесты. Итачи шёл следом, едва заметно улыбаясь.              «Вот же кошаки…» — подумала я, но почему-то сердце бешено колотилось не только от возмущения, но и от чего-то тёплого, что никак не хотело уходить.              Ресторан встретил нас шумом голосов и ароматом свежеприготовленной пищи. За дальними столами собралась вся команда: Цунаде и Какаши за одним, рядом — Сакура, Карин и Хината, а напротив — Саске, Суйгецу и Наруто, который что-то оживлённо жестикулировал, размахивая палочками для еды.              — О, наконец-то! — раскатисто рассмеялась Цунаде, когда Тоширо опустил меня на свободный стул.              Официантка с улыбкой подала меню, но Тоширо даже не взглянул в него:              — Кацудон и зелёный чай. И... всё меню.              — Опять «всё меню»? — удивилась я, хлопая ресницами.              — Ага, — оскалился он, и в его глазах мелькнул знакомый озорной блеск. — Мне даже интересно, насколько буйной ты становишься после такого количества еды.              — Не поощряй её, — цокнула языком Цунаде, с силой ставя кружку чая на стол.              — Я не собираюсь потом искать её по всей деревне, — обречённо вздохнул Какаши, наблюдая, как я уже ёрзаю на стуле от нетерпения.              — Нет проблем, — Тоширо самодовольно скрестил руки. — Я её быстренько отловлю.              Итачи лишь молча кивнул в знак согласия. Я возмущённо открыла рот, но отрицать очевидное было бесполезно.              — Какие планы на день? — хищно сверкнула глазами Цунаде, подпирая подбородок рукой. Её маникюр блестел в солнечном свете.              — Никаких, — быстро ответил Итачи, но его взгляд настороженно перебегал с меня на Хокаге.              — Тогда я её краду! — объявила она, хлопнув ладонью по столу так, что задребезжала посуда.              — Ей! Гулять! — обрадовалась я, тут же подпрыгнув на месте.              — Опять? — Тоширо провёл рукой по лицу, его голос звучал как смесь раздражения и обречённости.              Цунаде лишь ухмыльнулась, перебрасывая кошель с монетами из руки в руку:              — Ты сам предложил её отловить. А у нас планы на отпуск!              — Ня-ха-ха-ха! Приказ Хокаге — закон! — заливисто рассмеялась я, подпрыгивая на месте. Мои глаза уже блестели от предвкушения хаоса.              Итачи закрыл глаза и сделал такой глубокий вдох, будто пытался запастись терпением на год вперёд. Тоширо скрежетнул зубами. Какаши медленно поднял взгляд к потолку — его единственный видимый глаз выражал безмолвную мольбу.              — Я... присмотрю за ними, — без особой веры в собственные слова пробормотал Какаши.              — Мы рассчитываем на вас, — хором ответили Итачи и Тоширо.              — Хотя... — Какаши сделал паузу, — я не против, если вы их сами потом угомоните.              Тоширо оскалился в ответ, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.              Когда мы наконец вышли на улицу, солнце беспощадно пекло, заливая деревню золотистым светом. Длинные тени от домов тянулись по пыльной дороге, а в воздухе витало ощущение приближающегося летнего зноя. Где-то вдали кричали торговцы, предлагая свой товар, а ветер доносил запахи цветущих садов.              — Куда первым делом? — игриво подмигнула я, потирая руки.              — Посидим в баре? — предложила Цунаде, кивнув в сторону заведения.              — Но я же под прикрытием, — нахмурилась я, вспомнив о своей роли.              — Используй технику превращения, — отмахнулась Хокаге и уверенно зашагала ко входу, её зелёный плащ развевался за спиной.              Мгновение раздумий — и я последовала за ней, быстро складывая знакомые печати. Тёплая волна чакры обволокла моё тело, меняя очертания. Я потрогала лицо — скулы стали резче, челюсть квадратнее. В отражении мелькнул высокий темнокожий парень с чёрными волосами до плеч и жёлтыми, как у кошки, глазами.              — В облике Мичио? — Цунаде окинула меня оценивающим взглядом, остановившись на «моих» широких плечах. — Неплохо. Мускулатура проработана детальнее, чем в прошлый раз.              — Ага! Так к тебе точно никто не пристанет! — я широко ухмыльнулась, но тут же вспомнила о новой роли и поспешно сделала лицо невозмутимым.              Прохладный полумрак помещения встретил нас гулом голосов и запахом жареных орешков. Я выбрала дальний столик в углу, удобно устроившись на кожаном диване.              — И в этом облике я могу выпить! — радостно заявила я своим новым, бархатистым баритоном.              — Добро пожаловать! Чего желаете? — перед нами появилась миловидная официантка с рыжими волосами, собранными в небрежный пучок. Её фартук был перепачкан пятнами соуса.              — Саке высшего сорта и... — заказала я, стараясь говорить как можно мужественнее, — все ваши фирменные закуски.              — С-сию секунду! — девушка запнулась, её взгляд задержался на моей шее, и она стремительно ретировалась..              — Ха-а, твоё превращение в парня заметно улучшилось, — усмехнулась Цунаде, разглядывая мой новый облик.              — Да? Смотри-смотри! — не удержавшись от баловства, я распахнула юкату, демонстрируя искусно созданный чакрой торс с рельефным прессом.              — Боже-боже! — Хокаге с неожиданным энтузиазмом ощупала мою «накаченную грудь». — Какая красота!              — Здорово, правда? — рассмеялась я.              В этот момент вернулась официантка. Она замерла, уставившись на мой «идеальный» торс. Её глаза округлились, ноздри затрепетали, а из носа медленно потекла струйка крови.              — К-кровь... — прошептала она, касаясь пальцами носа, и рухнула в обморок, задев головой поднос с пиалами.              — Ого, — я ловко поймала падающий поднос одной рукой, а её — другой. — Цунаде, она жива?              — Жива, — Хокаге потыкала девушку в щёку. — Но, кажется, ты её сломал.              — Это не я…              — Ты себя не помнишь, когда Итачи увидела? — ехидно заметила Цунаде, принимаясь приводить бедняжку в чувство.              — Но это же кошак! — смущённо пискнула я, тут же спохватившись и понизив голос. — Посмотри на меня, я далеко не он.              После того как официантка окончательно пришла в себя и в очередной раз сбежала, едва я заговорила, мы наконец приступили к застолью.              — Не перестарайся, — сказала Цунаде, наблюдая, как я наливаю себе саке.              — Кошак сделал мне предложение, и я согласилась! — неожиданно выпалила я и тут же покраснела, осознав, что сказала.              — Аха-ха-ха! — Цунаде от души рассмеялась и обняла меня. — За это точно нужно выпить!              Мы чокнулись пиалами, и тёплая жидкость разлилась по телу, добавляя ещё больше беспечности.              Каким-то образом возможно, благодаря моему не совсем трезвому ориентированию мы оказались за пределами Ивагакуре. Узкие улочки соседнего городка были освещены тусклыми фонарями, а в воздухе витал соблазнительный аромат жареной утки и чего-то покрепче.              — Идеальное место, — прошептала Цунаде, и в её глазах вспыхнул тот самый опасный блеск, который обычно предвещал неприятности.              Я лишь широко улыбнулась в ответ, чувствуя, как адреналин и алкоголь делают этот вечер по-настоящему незабываемым.              Густой табачный дым висел в воздухе, смешиваясь с ароматом жареных орехов и алкоголя. Трое ниндзя в потрёпанных плащах пятый раз подряд проигрывали мне в «пьяные шашки». Их лица становились всё краснее с каждой новой порцией саке.              — Ты жульничаешь! — бубнил самый рослый, тыкая толстым пальцем в доску. Фишка под его нажимом треснула с тихим щелчком.              — Просто у меня талант, — пожала я плечами, делая очередной выигрышный ход.              Цунаде, сидя рядом, уже опустошила третий кувшин. Она с интересом наблюдала, как я обыгрываю всех и каждого, кто вызывался.              На потемневшую улицу мы вывалились из душного помещения коварно хихикая и волоча в каждой руке по чемодану, набитому деньгами.              — О, путнички! — громовой голос заставил нас обернуться.              Высокий детина с шрамом через глаз и десяток подручных, пахнущих дешёвым табаком и потом, перекрыли дорогу. Их одежда была поношенной, но оружие — отточенным до блеска.              — Гоните бабки!              — На кольцо гляньте! И подвеска тоже денег стоит! — указал на меня пальцем один из бандитов.              — А девка-то что надо, — третий осклабился, показывая отсутствие нескольких зубов.              У меня дёрнулась бровь. Цунаде медленно сжала кулаки — её костяшки хрустнули зловеще.              Я исчезла из виду, оставив после себя лишь лёгкое дрожание воздуха.              — Ааа! Шиноби! — завизжал кто-то из бандитов.              — Хватай хоть эту и бежим! — главарь шагнул к Цунаде.              Она обнажила клыки в дикой ухмылке.              — Вы испортили атмосферу! — Цунаде взмахнула рукой, и её удар, наполненный чакрой, расколол улицу пополам. Брусчатка взлетела в воздух, образуя веер острых осколков. Бандиты взметнулись вверх, как кегли, их крики смешались с грохотом разрушения.              Грохот. Взлёт камней. Крики.              — Она тоже шиноби, босс! — завизжал кто-то, уже лежа в груде обломков.              Главарь вдруг побледнел, уставившись на меня. Его глаза расширились, губы задрожали.              — Мичио... Кенроу... — прошептал он, и в его голосе прозвучал леденящий душу ужас.              Тишина.              — Спасайся, кто может! Убийца целых поселений на охоте! — завопил он, и толпа разбежалась мгновенно, словно тараканы при свете фонаря.              Цунаде повернулась ко мне, её плащ развевался на ветру, поднятом разрушением.              — Ну что, продолжим вечер? — спросила она, и в её голосе снова зазвучали нотки того самого азарта.              Я лишь рассмеялась в ответ, чувствуя, как сердце бьётся в такт этому безумному, прекрасному хаосу.              Следующей жертвой наших похождений стало подпольное казино «Золотой Дракон», спрятанное за неприметной дверью в подозрительном квартале. Густой сизый дым опиума висел под низкими потолками, смешиваясь с запахом дорогого саке.              — Пятьдесят тысяч рё, малышка, — цыкнул лысеющий крупье с жёлтыми от никотина зубами, когда Цунаде с досадой швырнула карты. Его жирные пальцы с жадностью притянули к себе фишки.              — Ладно, твой черёд, — она толкнула меня вперёд, и её каблуки заскользили по липкому от пролитых напитков полу.              Я уселась на шатающийся барный стул, потирая руки. Через сорок минут казино лишилось половины запасов, а я приобрела нового «поклонника» — разъярённого владельца с лицом цвета перезрелого баклажана. Его шёлковое кимоно намокло под мышками, а три волосинки на плеши подрагивали вместе с жирными щеками.              — Ты... ты... — он трясся от ярости, сжимая в кулаке измятые купюры.              — Ня-ха-ха-ха-ха! — мой смех звонко разнёсся по залу, заставив пару игроков за соседним столом вздрогнуть.              На улице нас поджидала банда головорезов. Они явно видели, с какими чемоданами, туго набитыми купюрами, мы покинули казино. Лезвия их ножей блестели в свете уличных фонарей.              — Что-то мне не нравится страна Земли, — заметила я, чувствуя как адреналин щекочет живот, и с размаху ударила правой ногой в землю. Тротуарная плитка треснула, отправив в воздух град острых осколков.              — Это подозрительно, мы уже наткнулись на третью бандитскую группу, — рассудительно заметила Цунаде, укладывая очередного бандита ударом каблука в солнечное сплетение. — За своё везение ты расплачиваешься привлечением плохих парней!              — Мне надоело! Я просто всё снесу! — взбесилась я, ощущая как чакра пульсирует в висках.              — Тихо! — Цунаде влепила мне щелбан, который отозвался звоном в ушах.              Перед нами приземлился очередной бандит с татуировкой якудзы на лысом черепе, но мы синхронным пинком отправили его в полёт.              В небе распустился огненный цветок — сигнальная ракета осветила ночь кроваво-красным светом.              — Кто-то вызвал подкрепление, — мгновенно сообразила Цунаде, поправляя сбившуюся прядь волос.              — Что, нагулялись? — обиженно спросила я, чувствуя как саке начинает выветриваться из крови.              — В бар! — приказала Цунаде, хватая меня за руку. — Не отставай.              В очередном клубе «Красный Фонарь» нас встретил рёв басов и мерцание неоновых огней. Я наблюдала, как передо мной танцевала полуголая девушка в перьях. Она держала леденец в зубах и, грациозно опускаясь, переложила его мне в рот. Сахар тут же растаял на языке, оставив привкус клубники и чего-то запретного.              Я была в восторге. Она вытянула меня на танцпол, и толпа девушек в блёстках и стразах сразу обступила меня плотным кольцом. Их тела, блестящие от масла, отражали разноцветные лучи прожекторов. Где-то на заднем плане Цунаде уже заказывала очередной раунд саке, её смех тонул в грохоте ударных.              — Ну, пошли, потанцуем! — пьяно потянула я Цунаде за рукав, мой голос звучал чуть хрипловато от переизбытка эмоций и алкоголя.              — Я с тобой ни за что! К тому же в таком виде! Оденься! — запротестовала она, бросая взгляд на мои обнажённые плечи. — Из-за тебя нам пришлось сменить три бара и два клуба!              — Кошечки мои, жара же! — я натянула юкату на широкие плечи, ощущая, как ткань скользит по искусственно созданной мускулатуре. — А теперь, пошли?              — Тебя там и без меня ждут, — лениво заметила Хокаге, поглядывая на смущённую толпу девиц, которые перешёптывались и бросали на меня восхищённые взгляды.              Недовольно зарычав, я направилась на танцпол, где меня мгновенно обступили восторженные фанатки. Их руки тянулись ко мне, запах духов смешивался с ароматом алкоголя, а ритмичная музыка била в виски, заставляя сердце биться чаще.              Цунаде отпила из пиалы, когда перед ней буквально материализовались Итачи и Тоширо. Их появление было настолько внезапным, что даже воздух вокруг будто сгустился.              — Хокаге-сама, где госпожа? — спросил Учиха, его голос был спокоен, но в глазах читалось напряжение.              Она фонтаном выплюнула саке.              Тоширо и Итачи оглядели стол, заставленный бутылками и закусками, затем их взгляды синхронно переместились на танцпол.              — Всё в порядке, о-он... танцует, — заикнулась она, избегая прямого взгляда.              Тоширо нахмурился. Его глаза сузились, а губы плотно сжались.              — Под прикрытием, Мичио Кенроу... Тот, что в центре, — сдалась Цунаде, потирая виски.              Беззаботно вытанцовывая среди толпы возбуждённых девиц, я не сразу поняла, что меня схватили за талию и резко развернули.              — Ня? — я увидела бирюзовые глаза Тоширо, полные недовольства, и окаменела.              Итачи рядом с ним приблизился ко мне нос к носу:              — Пора в гостиницу. — Его приказной тон не принимал возражений, каждое слово звучало как стальная ловушка, захлопывающаяся вокруг меня.              Девушки вокруг завизжали, половина попадала в обморок. Я нервно сглотнула и встала как вкопанная, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Видя это, Тоширо взял меня за руку и увёл к столу, его пальцы сжали моё запястье с такой силой, что я едва сдержала вскрик.              — Мы уходим, Хокаге-сама, — настоял Итачи, его голос был тихим, но в нём звучала сталь.              — Нет, хочу ещё выпить! — засмеялась она, но смех прозвучал неестественно.              — Очнись, киса, — коварно проговорил мне в ухо Тоширо.              Ярко вспыхнув, я отпрянула на шаг. Сердце бешено колотилось, а в голове мелькнула единственная мысль: «Бежать!» Сконцентрировавшись, я перевоплотилась в чёрную кошку. Одежда испарилась в облаке дыма, отправляясь в мой гардероб.              — Бежать вздумала? — Тоширо усмехнулся, ловко схватил меня и поднял на руки. Его пальцы впились в шерсть, не оставляя шансов на побег.              — Ня нячего ня сделял, ня, — мужским голосом произнесла я, пытаясь вырваться. — Поглядьте мяня…              — Ты наказана, — заявил Тоширо, его голос звучал как приговор.              Итачи согласно кивнул, его взгляд был непроницаем.              — Ня? — поразилась я, чувствуя, как страх сжимает горло.              — Вечер добрый, Цунаде-сама, — встретил нас у входа Какаши. Его единственный видимый глаз скользнул по мне, затем по Тоширо и Итачи.              — Дядя Какаши, поглядь мяня, — жалостливо попросила я, надеясь на спасение.              — Арасияма? — удивился копирующий ниндзя и протянул ко мне руку.              — Она наказана, — твёрдо сказал Итачи, перекрывая любые попытки вмешательства.              — Боже-боже, — отрешённо проговорил Какаши, понимая, что спорить бесполезно.              — Спокойной ночи, — попрощался Тоширо и направился в гостиницу. Итачи кивнул и пошёл с ним.              Цунаде нервно потёрла виски:              — Я аж протрезвела...              — Ну, хоть кто-то займётся её воспитанием, — облегчённо вздохнул Какаши.              В комнате повисла тяжёлая тишина, настолько густая, что казалось, будто воздух перестал двигаться. Я висела в облике кошки в руках Тоширо, затаив дыхание, ощущая, как напряжённость нарастает с каждой секундой. Его пальцы слегка сжали мою шкурку, напоминая, что бежать бесполезно.              «Что они задумали?» — пронеслось в голове, но ответа не было. Только холодный пот страха и предчувствие чего-то неизбежного.              — Мне уйти? — спросил Итачи, его голос был ровным и спокойным.              — Не-а, — отмахнулся Тоширо, опускаясь на край кровати с лёгким скрипом пружин. Его пальцы сжали мою шкурку чуть сильнее, и я невольно поджала хвост.              Итачи молча отступил к стене, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по мне, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. В комнате вдруг стало душно, хотя окно было приоткрыто.              — Отшлёпать тебя руки чешутся… — прорычал Тоширо, держа меня на вытянутых руках. Его пальцы впились в мою шерсть, и я замерла, чувствуя, как его раздражение передаётся мне через каждое прикосновение.              Итачи молча кивнул, и это молчаливое согласие заставило моё сердце учащённо забиться. В ушах застучала кровь, а лапки предательски задрожали.              — Я не маленькая, чтобы меня шлёпали! — выпалила я, стараясь звучать твёрдо, но мой голос дрогнул.              — Я сделаю это по-взрослому, — ответил Тоширо, и от него вдруг повеяло холодом. Его аура, обычно сдержанная, теперь клубилась вокруг него. Комнатный воздух стал ощутимо прохладнее. — Ну, трансформируйся, ки-иса.              Я вздыбила шерсть, инстинктивно сжавшись в комок. Мои уши прижались к голове, а хвост обвился вокруг тела.              «Ладно, пусть увидит, какая я… пухлая… сейчас…» — мелькнула у меня горькая мысль.              Чакра заструилась по моему телу, и я почувствовала, как кошачья форма растворяется, уступая место настоящей. Кожа покалывала, будто тысячи иголочек пробегали по ней, а кости мягко сдвигались, принимая привычные очертания. Длинные бирюзовые волосы тяжёлыми волнами рассыпались по плечам и спине, пряди упали до самого пола.              Тоширо медленно опустил взгляд с моей макушки с «кошачьими ушами» вниз. Он скользнул по моим фиолетовым глазам с длинными нижними ресницами в уголках, остановился на пухлых губах, затем опустился ниже. Он разглядывал каждую деталь — объёмную грудь, родинку у правого соска, мягкий животик, который мне тут же захотелось прикрыть. Его проницательный взгляд заметил всё.              Внезапно он поставил меня на пол, а сам резко встал. Я пьяно пошатнулась, не сразу осознав, что теперь он стал ещё выше, чем когда я в облике «Акане». Его тень накрыла меня, и я инстинктивно отступила назад, почувствовав нечто опасное в его молчании.              Тоширо застыл. Его холодные глаза вдруг округлились, зрачки резко расширились, а губы слегка разомкнулись. Я видела, как его пальцы непроизвольно сжались, потом разжались, будто он не знал, куда их деть. Дыхание стало неровным, а глаза угрожающе потемнели. Он сделал шаг вперёд, затем резко остановился, сжав кулаки так, что костяшки побелели.              Я замерла, не понимая, чего ждать. Разочарования? Отвращения?              Его ладони дрожали, когда он вдруг схватил меня за плечи и развернул к свету. Глаза бегали по моей фигуре с какой-то животной жадностью, останавливаясь на каждом изгибе.              — Всё это время... — он говорил сдавленно, будто ему не хватало воздуха. — Ты... это скрывала?              Я попыталась прикрыть живот руками, но он резко отдёрнул мои запястья, прижав их к бокам.              — Не смей прятаться! — его голос сорвался на хрип. — Дай рассмотреть…              — Я похудею… — неловко дуя губы, едва слышно выдохнула я, виновато опуская голову.              — Только попробуй! — яростно взревел Тоширо, обхватив мои пухлые щёки и заставив смотреть ему в глаза.              Он водил руками по моим бокам, по бёдрам, сжимал, пробовал на ощупь, словно проверяя, реально ли это. Потом вдруг громко, почти истерично рассмеялся.              — Вот ты какая… настоящая, — прошептал он, и в его голосе было что-то, от чего у меня перехватило дыхание. — Я же думал... думал ты...              — Ты… не разочарован? — выдавила я, не веря своим ушам.              Он хрипло рассмеялся, и этот звук заставил меня вздрогнуть.              — Я сейчас покажу, насколько я «разочарован»…              Не договорив, он резко поднял голову. В его глазах горел настоящий восторг, смешанный с чем-то диким, неконтролируемым.              — Иди ко мне! — он притянул меня к себе так что моя объёмная грудь прижалась к его напряжённой, настолько сильно, что у меня затрещали ребра и дыхание перехватило. — Ты... ты просто… нечто…              Его пальцы впились в мои ягодицы, сжимали, мяли, будто он не мог насытиться этими ощущениями.              — Сколько ты ещё собиралась это прятать? — его голос звучал глухо, почти шёпотом, дрожал от переполнявших эмоций, но в нём была такая интенсивность, что я почувствовала, как дрожь пробежала по спине. — Это же... это же просто… Богатство…              Он не находил слов, только снова и снова ощупывал меня, смеясь и ругаясь одновременно. Впервые за всё время я видела его настолько... живым. Без обычной холодной сдержанности, без маски равнодушия — просто взрыв эмоций, которые он даже не пытался скрыть.              — Ты у меня... — он прижал лоб к моему. — Ты у меня самая...              И снова не смог закончить, только зарычал от переполнявших чувств и сжал в объятиях так, что у меня хрустнула спина.              Мой взгляд метнулся к Итачи. Он стоял неподвижно, тёмные глаза следили за нами с той привычной, почти ледяной сдержанностью, но я уловила в них едва заметную искру — не удивление, не ревность, а что-то глубже. Его тонкие губы слегка сжались, брови приподнялись на миллиметр, и я знала — он понимал.              — Кажется, мне стоит уйти, — произнёс он ровным голосом, но в низких тонах прозвучала лёгкая насмешка.              Я резко повернула голову, длинные волосы хлестнули Тоширо по руке.              — Нет-нет-нет, подожди! — голос сорвался на визгливый шёпот. Пальцы сами собой вцепились в рукава Тоширо, ногти впились в ткань. — Он же съест меня!              Тоширо рассмеялся — глухо, почти хрипло, и его ладонь скользнула вниз, сжимая мою пухлую ляжку так крепко, что я вздрогнула.              — Ага! — его губы растянулись в оскале, глаза сверкнули опасным блеском. — Ещё и сопротивляешься… Так хочу…              Я заёрзала, спина выгнулась, ступни не доставали до пола, но его хватка только усилилась.              — Ня-я! Ты же обещал! — голос дрогнул, став тоньше, почти писклявым.              Тоширо наклонился, носом зарылся в волосы, его дыхание обдало шею, а зубы легонько царапнули кожу.              — Чё-ёрт… — он прошипел, и я почувствовала, как его тело напряглось. — И точно…              Итачи молча наблюдал, его взгляд скользнул с моего испуганного лица на напряжённые пальцы на моей груди.              — Пришёл в себя? — спросил он тихо, но так, что мурашки побежали по спине.              Я замерла, чувствуя, как Тоширо медленно выдыхает. Его руки наконец ослабли, но не отпустили.              — Ага, — пробормотал он, но глаза всё ещё горели. — Ты сводишь меня с ума — в любом облике.              Итачи кивнул, уголки губ дрогнули.              — Ладно… Придётся наказывать, — посерьёзнев, выдохнул Тоширо.              Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, когда он резко притянул меня к себе. Его пальцы впились в мои запястья, оставляя на коже розовые отметины. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной.              — Ты сегодня вела себя... неправильно, — его голос звучал низко и опасно, дыхание обжигало мою шею.              Я пьяно ухмыльнулась, всё ещё не осознавая серьёзности ситуации:              — Ой, что ты сделаешь?              Я ощутила, как его ладонь внезапно легла мне на поясницу, прижимая с такой силой, что воздух вырвался из лёгких со стоном. Прежде чем я осознала происходящее, мир перевернулся — сильные руки резко опрокинули меня животом на его колени. Моя грудь болезненно сжалась под весом тела, а обнаженные ягодицы оказались полностью уязвимы. Ноги беспомощно задёргались в воздухе, а сердце забилось так сильно, что пульс отдавался в висках.              — Ня-я, отпусти! Я же взрослая! — мой голос сорвался на визгливый шёпот, губы дрожали от неожиданности и нахлынувшего стыда.              — Именно поэтому тебя и накажут... по-взрослому, — его слова прозвучали шёпотом прямо у уха, а ледяной тон заставил похолодеть внутри. Ловкие пальцы отстранили длинные бирюзовые пряди, полностью обнажая спину, округлые ягодицы и пухлые бёдра. Я затряслась, чувствуя, как прохладный воздух касается обнажённой кожи. — Сколько ты выпила?              Его ладонь тяжело легла на правую ягодицу, сжимая и сминая мягкую плоть с особым наслаждением. Я почувствовала, как под его ледяными пальцами кожа вспыхивает жаром, а внизу живота закрутилось стыдное, но сладкое напряжение.              — Не больше тридцати... — пробормотала я, внезапно осознавая уязвимость своего положения.              — Я ударю пятьдесят, — безжалостно заявил он.              Я ощутила первый удар — резкий, звонкий, будто электрический разряд прошедший по коже. Тело само по себе дёрнулось в его неумолимой хватке Непроизвольный вскрик вырвался из горла — не столько от боли, сколько от шока и внезапности происходящего.              — Ай! — скривила я лицо, чувствуя, как жар разливается от места удара по всей попе, поднимается к щекам, заливая их густым румянцем. — Совсем забыла, какая у тебя тяжёлая рука...              В этот момент боковым зрением я заметила Итачи. Он стоял в дверном проёме, опёршись о косяк, его тёмные, бездонные глаза спокойно наблюдали за происходящим. От осознания, что он видит меня в таком положении, новая волна стыда накатила накрывая, горячая и липкая, заставившая сердце бешено колотиться в груди.              — Моя попа... она прямо горит, — жалобно прошептала я, ощущая, как жгучее тепло разливается по всему телу, заставляя кожу покрываться мелкими мурашками.              — Ты наказана, — голос Тоширо звучал холодно и твёрдо, но ледяные пальцы, скользящие по моей спине, были удивительно нежны, смягчая последствия только что полученной порции.              — Но за что? — пробормотала я, упрямо уткнувшись лицом в руки перед собой, не решаясь поднять глаза.              — Ты правда до сих пор не поняла? — в его голосе прозвучало неподдельное удивление, смешанное с лёгким раздражением.              — Но я же и раньше пила, работа у меня такая! Что теперь? — обиженно буркнула я.              Ответом стал очередной шлепок — точный, звонкий, заставивший всё тело вздрогнуть. Его движения были уверенными, но не жестокими.              — Больше не будешь, — заявил он тоном, не оставляющим места для возражений.              Я замерла, когда его вторая ладонь легла на грудь. Пальцы впились в мягкую плоть, сжимая и сминая её с какой-то особой жадностью. Дыхание перехватило, когда я почувствовала, как под его натиском податливая плоть проминалась, принимая форму его ладони. Голос сорвался на стон, когда его большой палец провёл по уже твёрдому соску.              Каждое прикосновение заставляло вздрагивать — то ли от стыда, то ли от неожиданного удовольствия.              — Какая ты... отзывчивая, — восторженно прошептал он, снова сжимая, и я почувствовала, как соски наливаются ещё больше.              Мои попытки вырваться только заставили его стиснуть сильнее. Грудь горела под его прохладными прикосновениями, а внизу живота закрутилось горячее, стыдное напряжение.              — Тоширо... — мой голос звучал хрипло, но он лишь усмехнулся в ответ, продолжая свои «исследования», будто проверяя, насколько я податлива.              Он продолжал методично, чередуя силу ударов: лёгкие шлепки заставляли кожу приятно гореть, а резкие, точные удары выбивали из меня хриплые, сдавленные стоны. Я извивалась в его хватке, но алкогольное опьянение и его тяжёлые руки делали сопротивление абсолютно бесполезным.              — Ненавижу тебя!.. — мой голос дрожал и предательски срывался на высокие ноты, но тело, к моему же стыду, прижималось к нему, откликаясь.              — А я от тебя без ума, — его голос звучал весёлым и насмешливым, чувствовалось, что он получает настоящее удовольствие от моей беспомощности и непослушания.              Я замерла, ощущая, как его пальцы скользят по внутренней стороне бёдер, едва касаясь нежной кожи. Каждое касание заставляло меня вздрагивать. Между ног уже пульсировало влажное тепло, полностью выдавая моё возбуждение.              — Не двигайся, — его голос прозвучал низко и предостерегающе, когда я непроизвольно ёрзнула, пытаясь усилить желанное трение.              Снова резкий шлепок по бедру — не настолько сильный, чтобы причинить настоящую боль, но достаточно ощутимый, чтобы кожа мгновенно вспыхнула. Я ахнула, чувствуя, как по телу разливается странная смесь стыда и возбуждения.              — Я же... — начала я, но он прервал меня новым прикосновением, на этот раз более уверенным, целенаправленным.              Его пальцы скользнули выше, обнаруживая, насколько я уже готова. Лёгкий, довольный звук вырвался у него из груди, когда он почувствовал влажность.              — Всё твоё тело кричит, чего ты хочешь, — прошептал он, снова шлёпнув по другому бедру, заставив меня сжаться.              Я бессильно обмякла в его руках, дрожь пробежала по спине, когда его пальцы наконец коснулись самого чувствительного места. Каждое движение, каждый шлепок, каждое прикосновение смешивались в огненный вихрь ощущений.              Мой голос звучал хрипло и прерывисто, но он лишь усмехнулся, продолжая свою медленную, методичную пытку-ласку. И хуже всего было то, что я уже не могла понять, хочу ли, чтобы он остановился... или чтобы это никогда не заканчивалось.              Его пальцы скользили по мокрой возбуждённой коже, собирая влагу и размазывая её кругами. Средний палец медленно, почти неспешно проник внутрь, заставив меня выдохнуть с тихим стоном. Я вцепилась зубами в губу, пытаясь сдержаться.              — Вот так, — он довольно выдохнул, чувствуя, как я непроизвольно сжимаюсь вокруг его пальца. Его голос звучал низким, хриплым рычанием, от которого всё внутри подрагивало в сладком предвкушении.              Большой палец нашёл клитор и начал массировать кругами. Я закинула голову назад, дрожа всем телом, ногти впились в одеяло. Но прежде чем я успела привыкнуть к этому ощущению, новый шлепок по уже горящей попе заставил меня вскрикнуть.              — Ай! — я дёрнулась, но тут же прижалась к его руке, предательски ища большего контакта.              Он играл со мной, как кошка с мышкой — то ускоряя движения, заставляя меня задыхаться, то замедляя, доводя до грани отчаяния, то добавляя лёгкие шлепки, от которых я вздрагивала всем телом. Ощущая, как напрягаюсь, он ускорил движения пальцев внутри меня, одновременно прижимая меня второй рукой к себе так крепко, что я не могла пошевелиться. Мое тело выгнулось в дугу, ноги затряслись, а я зажмурилась, избегая встречи взглядом с Итачи.              И тогда я кончила — тихо, сдавленно, всем телом обмякнув в его руках, горячая и беспомощная, вся дрожа и покрываясь липкой испариной. Но Тоширо не отпускал меня, не останавливался — его пальцы продолжали водить по перевозбужденной сверхчувствительной коже, теперь уже мягко и ласково.              — Хва... хватит... — хрипло выдохнула я, слишком обессиленная даже для сопротивления.              Он лишь усмехнулся, не прекращая своих действий. Его губы коснулись макушки, а грудь содрогнулась от тихого смешка.              — Теперь будешь послушной?              Когда он наконец остановился, попа пылала, как раскалённый уголь, а по щекам катились позорные слёзы — не столько от боли, сколько от охватившего меня унижения. Тоширо перевернул меня, заставив встретиться взглядом. Его глаза горели тёмным, почти звериным огнём, когда он резко притянул моё лицо к своему и грубо прижал губы к моим.              — Больше не напьёшься? — прошептал он, отрываясь всего на сантиметр, так что наши губы почти соприкасались.              В ответ я укусила его за нижнюю губу, но не стала отрицать. Сидя у него на коленях, я раздражённо ворчала:              — Ты вообще кто такой, чтобы меня наказывать?              — Я жених твой, женщина, — слишком довольно протянул он.              Но когда его пальцы запутались в моих волосах, нежно массируя кожу головы, я невольно простонала, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело. Я попыталась отстраниться, но Тоширо крепко держал меня за талию, не давая уйти. А когда мой взгляд снова встретился с тёмными, непроницаемыми глазами Итачи, я лишь глубже зарылась лицом в плечо Тоширо, чувствуя, как стыд и удовольствие смешиваются в одно горячее, пульсирующее месиво где-то глубоко в животе.              — Продолжай... — жалобно попросила я, ощущая, как по телу пробегает мелкая дрожь.              — Не-а, сейчас не заслужила, — отрезал он, но его руки уже скользили по моим бёдрам.              Тоширо резко закутал меня в одеяло, его пальцы дрожали от напряжения. Я чувствовала, как его дыхание обжигает мою шею, когда он прошипел:              — Спрячь её. Иначе… я не отвечаю за себя.              Его глаза горели тем опасным блеском, который я видела лишь в бою. Итачи молча кивнул — он понимал Тоширо без слов. Меня это бесило.              — Мне не надо прятаться! — я заёрзала в плотном коконе. — Я не... не испугалась!              Тоширо внезапно сжал меня через ткань, его низкое рычание вибрировало у самого уха:              — Если бы я продолжил... ты бы не выдержала.              Итачи подхватил меня на руки, неся в наш номер. В пьяной ярости я выгибалась, кусалась, царапалась — но его железная хватка не ослабевала. Когда дверь ванной захлопнулась, я с диким воплем вырвалась из одеяла.              Мои ногти оставили кровавые полосы на его груди. Зубы впились в плечо — медный привкус заполнил рот. Удары ладонями по его торсу не произвели никакого эффекта. Он стоял неподвижно, словно каменная статуя, принимая мой яростный натиск. Его абсолютное спокойствие лишь разжигало мою ярость.              — Ну же! Хоть что-нибудь! — мой голос сорвался на хриплый шёпот, губы дрожали от гнева.              Итачи лишь слегка приподнял бровь, и это молчаливое пренебрежение взбесило меня до предела. Мои пальцы яростно рвали пояс на нём, ногти впивались в твёрдые мышцы живота. Опустившись на колени, я провела языком по выпуклости под тканью, чувствуя, как он напрягается в ответ.              — Не хочешь? Тогда я сама, дурак! — обиженно зашипела я, скаля клыки.              Зубами сорвав с него одежду, я резким движением перекинула его на спину и вскочила сверху, впиваясь ногтями в плечи. Мои пьяные движения были резкими, беспорядочными, почти болезненными — я не искала удовольствия, я мстила. Когда волна наслаждения накрыла меня, я не остановилась — не могла, не хотела.              И только тогда Итачи наконец среагировал. Его сильные руки перевернули меня на живот, лишив инициативы. Губы прижались к уху:              — Довольно. — Всего одно слово, произнесённое его низким голосом, заставило меня вздрогнуть. — Теперь моя очередь.              Я почувствовала, как его сильные пальцы грубо раздвинули мои бёдра. Кожа под его прикосновениями мгновенно вспыхнула жаром. Два пальца резко вошли в попу, заставив меня вскрикнуть от неожиданной. Они методично двигались внутри, растягивая, но намеренно избегали того места, где я так отчаянно нуждалась в ласке.              — Стой! — мой голос сорвался на хриплый шёпот, когда он без предупреждения вошёл полностью. — Я не... не могу!              Мои ногти впились в измятое одеяло на кафельном полу ванной. Тело судорожно сжалось вокруг него, пытаясь приспособиться к этому внезапному вторжению. Он не дал передышки, продолжая двигаться с методичной жестокостью.              Когда он перевернул меня на спину, протесты застряли у меня в горле. Новое проникновение заставило всё моё тело вздрогнуть — я была уже слишком чувствительной, слишком переполненной ощущениями.              — Мя-яа! — я закусила губу до крови, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Я больше не буду, не злись!              — Алкоголь притупил твою чувствительность, — его голос звучал спокойно, пока пальцы сжимали мою грудь.              — Ня-а! Вот видишь! — я выгнулась дугой, пытаясь вырваться, но его хватка только усилилась.              — В этом нет ничего хорошего, — недовольно проговорил он, перед тем как губы сомкнулись на моём соске.              Прежде чем я успела опомниться, его руки схватили меня за бёдра, приподняв над холодным кафелем.              — Ня? — мой голос дрогнул от неожиданности.              Он запрокинул мои ноги, прижав колени к моим же плечам, и медленно вошёл снова.              — Тебе должно быть стыдно.              Я зажмурилась, отвернув лицо в сторону. Щёки пылали, пока он начинал двигаться.              — Мне очень стыдно!              Его пальцы мягко, но настойчиво развернули моё лицо к себе.              — Смотри на меня, — приказал он, и я не смогла ослушаться.              Его глаза сейчас горели от возбуждения. Под этим взглядом я чувствовала, как краснею всё сильнее.              — В такие моменты ты очень послушна, — он улыбнулся, ускоряя движения.              Мои ногти впились в его предплечья, когда оргазм накрыл меня. Но он не остановился, продолжая этот неумолимый ритм — без жалости, без пауз. Его пальцы нашли мой клитор, дразня, но не давая закончить.              — Дай передохнуть! — я попыталась отползти, но он легко притянул меня обратно.              — Это часть твоего наказания, — его голос звучал сладко, пока он разворачивал меня. — Араси, будь умницей и не сбегай.              — Н-нет, — я упёрлась ладонями в его грудь, но он просто прижал мои запястья к полу.              — Ты выдержишь, я знаю, — он поцеловал меня, заглушая протесты, и продолжил двигаться.              Тело извивалось под ним, бёдра дрожали от напряжения. Его руки крепко держали запястья, прижимая к полу, не оставляя возможности вырваться. Каждый толчок заставлял вздрагивать, волны удовольствия смешивались с переизбытком ощущений.              — Х-хватит... — мой голос сорвался на писк, когда он внезапно ускорился. Ногти скользили по его спине, оставляя красные следы.              — Терпи.              Я закинула голову назад, пальцы впились в его плечи. Губы дрожали, выдавливая жалобные звуки, но он лишь усмехнулся, наблюдая, как моё тело содрогается в последних спазмах.              Я чувствовала, как его тело напряглось в последний момент, дыхание стало прерывистым. Несколько резких толчков — и он вышел из меня, оставив ощущение пустоты. Теплые капли попали на мою кожу, заставив меня вздрогнуть.              — Ня! — вырвалось у меня, когда жидкость растеклась по животу. — Что это?              Итачи наклонился ко мне, его губы почти коснулись уха:              — Сперма, — прошептал он, отстраняясь и с каким-то обожанием наблюдая, как моё лицо заливается краской.              Я резко закрыла лицо руками, но он легко отстранил пальцы.              — Ещё раз, — его голос звучал твёрдо, не оставляя выбора.              — Ты опасен, глупый кошак! — попыталась я протестовать, но он уже снова вошёл.              Мои попытки сопротивляться были тщетны. Он установил неумолимый ритм, от которого всё тело вздрагивало. Я кусала губы, пытаясь сдержать стоны.              Только когда тело начало бесконтрольно дрожать, он наконец позволил мне кончить. Но даже тогда не остановился.              — С-слишком... Остановись... — мой голос звучал хрипло.              Он лишь усмехнулся и ускорился, пока я не закусила губу от переизбытка ощущений.              — Это наказание. Ты должна запомнить, — его голос звучал холодно, когда он вышел, оставив меня дрожащей и переполненной на полу.              Его руки подхватили меня, перенесли на кровать, укрыли одеялом. Последнее, что я услышала перед сном, был его шёпот, в котором уже не было строгости:              — Если снова напьёшься... я не буду так мягок.              Я прижалась к нему, чувствуя, как дрожь постепенно уходит. Удовлетворённая и обессиленная.