Араси — новый герой?

      4 июня

             Холодный камень впивался в обнажённые плечи, когда я очнулась от резкого толчка. Кислород вырвался из лёгких вместе с хриплым стоном — Игараси швырнул меня на пол, как мешок с мусором.              — Утро доброе, Юко-чан! — его голос звенел фальшивой бодростью, словно он будил меня к завтраку, а не к очередной пытке. — Ну и соня же ты!              «Не показывай слабость. Он этого ждёт… Я сильная…»              Я медленно разлепила веки, ощущая, как сквозь туман боли проступают очертания комнаты. Пальцы дрожали, когда я мельком глянула на правую кисть — синяки уже почернели, кожа лопнула в местах, где он вчера затягивал наручники слишком туго.              — Вставай! — рывок, резкий, без предупреждения. Его ладонь впилась в шею, ногти вонзились в трахею, и я взвизгнула, когда он оторвал меня от пола, будто поднимал куклу.              В его разноцветных глазах — зелёном и фиолетовом — я увидела своё искажённое отражение. Бледное лицо, искажённое гримасой боли. Мой собственный фиолетовый глаз сверкал неестественно ярко, словно чужая драгоценность, вставленная в оправу из плоти.              «Мой глаз…»              — Нравится? — Его губы растянулись в ухмылке, обнажая белые зубы. — Твой глаз прижился так легко... — Он наклонился ближе, его дыхание пахло мятой и чем-то металлическим. — Как будто всегда был моим.              Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.              — Подавись, — прошептала я, но голос предательски дрогнул, превратившись в хриплый шёпот.              Он рассмеялся — низко, глухо, словно где-то в глубине его горла лопнула струна. Его пальцы сжали мою шею сильнее, и я почувствовала, как пульс застучал в висках, отчаянно пытаясь вырваться из этой ловушки.              — У меня появилась замечательная идея, Юко-чан, — прошептал он, и губы его дрогнули в улыбке, от которой по спине побежали мурашки.              Я замерла.              — Но сначала... — его голос стал сладким, почти нежным, — я помогу тебе искупаться.              «Нет, только не это снова...»              Воздух вырвался из лёгких, прежде чем я успела понять, что он сделал. Потом — пол ушёл из-под ног, и я полетела, ударившись спиной о край ванны. Ледяная вода хлынула в нос, в рот, залила глаза. Я захлебнулась, инстинктивно дёрнувшись, но цепь на запястье держала намертво.              — Сегодня Акио-кун не появится, — его голос доносился сверху, словно сквозь толщу воды. — Так что я буду... предельно осторожен.              Он наступил мне на спину, погружая глубже. Вода заполняла лёгкие.              Тьма. Паника.              «Они близко... Должны быть близко...»              Я билась, царапала дно ванны, но его смех только громче раскатывался по комнате.              Потом — рывок за волосы. Он выдернул меня на поверхность, и я рухнула на кафель, давясь, выплевывая воду.              Ледяной камень пола въедался в голую спину, оставляя на коже красные полосы, будто я лежала не на полу, а на лезвии ножа. Цепь впивалась в запястье глубже с каждым движением, и я чувствовала, как тёплая кровь стекает по пальцам, капая на камень.              Он стоял надо мной — высокий, как тень, отбрасываемая виселицей. Его разноцветные глаза горели, словно два разных демона смотрели на меня: один — холодный, расчетливый, другой — безумный, ненасытный. В них читалась не просто одержимость, а голод.              — Юко-чан… — его голос прополз по коже, как паук, ласковый, но с дрожью чего-то ненастоящего. — Ты даже не представляешь, как ты прекрасна.              Я замерла, ожидая удара, пинка, чего угодно — но его пальцы скользнули по щеке почти нежно, как будто он боялся раздавить хрупкую вещь.              — Эти глаза… — он прошептал, и в его голосе прорвалось что-то болезненное, почти человеческое. — Твоя мать смотрела на меня так же. С презрением.              Я молчала. Слова были бесполезны. Воздух — дороже.              — Ты думаешь, я просто мучаю тебя из-за жестокости?              Он засмеялся, и звук этот был похож на скрежет стекла по металлу.              «Нет. Ты делаешь это потому, что боишься. Боишься, что я сильнее…»              — Нет. Ты — сокровище. Твои глаза… они дадут мне то, чего я ждал вечность.              Он наклонился так близко, что его дыхание обожгло губы.              — Бессмертие, Юко-чан. Представь… я стану богом. А ты… ты подаришь мне это.              Я стиснула зубы так сильно, что челюсть затрещала. Он говорил об этом с восторгом, словно предлагал мне рай, а не выкалывание глаз.              — Или… — его голос стал тише, интимнее, будто он делился секретом. — Ты можешь родить мне наследника. Твой дар перейдет к нему. И тогда… тогда, может быть, я оставлю тебя в покое.              Внутри всё сжалось в комок. Не страх. Ярость. Горячая, как расплавленный свинец.              — Лучше убей, — выплюнула я.              Он замер. Потом медленно, как змея перед броском, улыбнулся.              — О, нет, Юко-чан. Смерть — это слишком просто.              Его пальцы впились в волосы и резко дернули, запрокидывая голову назад. Боль пронзила шею, как удар током.              — Я хочу видеть, как ты ломаешься.              И тогда я поняла — он не остановится.              Никогда.              Пока мои глаза не станут его.              Или пока я не вырву ему глотку.              Спасательный отряд.              Холодный ветер нырял между деревьями, срывая с ветвей иней. Снежная пыль, словно дым забытого костра, висела в воздухе, оседая на плечах собравшихся и превращая их в призрачные силуэты. Воздух был густым от мороза, и каждое дыхание превращалось в белёсое облачко пара.              Ласка приземлилась бесшумно, едва коснувшись снега. Её чёрные глаза скользнули по собравшимся.              — Мы прибыли, — прошептала она, и её голос потонул в завывании вьюги.              Команда собралась в круг.              Тоширо стоял чуть в стороне, его белый хаори развевался на ветру. Лицо было непроницаемым, но пальцы сжимали рукоять меча так крепко, что костяшки побелели. Рангику стояла рядом. Она то и дело бросала взгляды на капитана, словно проверяя, не дрогнет ли он.              Итачи опирался на ствол дерева, лицо бледное, но спокойное. Повязка на шее уже пропиталась кровью, но он даже не морщился.              — Позвольте мне... — рука Сакуры вспыхнула зелёным сиянием.              — Нет.              — Но вы...              — Вся чакра для неё.              Его взгляд не отрывался от замка, сканируя и анализируя.              Саске замер неподвижно, скрестив руки. Взгляд был устремлен на замок, возвышающийся вдали — мрачный, словно вырезанный из ночного неба.              Наруто ёрзал на месте, нетерпеливо сжимая и разжимая кулаки. Сакура стояла рядом с Хинатой и Карин, её зелёные глаза горели решимостью.              — Диверсия? — голос Тоширо прозвучал, как удар клинка по ледяному зеркалу.              Итачи кивнул, медленно выпрямляясь.              — «Неважно сколько их — всех убью» написано на твоей физиономии, — заметил Хитсугая, его дыхание превращалось в белые клубы пара.              — Капитан, мы... — Рангику запнулась, её голос дрогнул. — Нам запрещено убивать...              — Он посмел, — Тоширо повернулся, и в его глазах разыгралась настоящая снежная буря. — Тронуть её. Напугать. Теперь я приду за ним — не как капитан. Как палач.              Тишина повисла между ними тяжелее снежных туч.              — Мы отвлекаем. Вы — находите Араси-чан, — чётко распределил роли Тоширо.              — Замок хорошо охраняется. Они будут ждать атаки с фронта, — добавил Итачи, машинально поправляя окровавленную повязку.              — Значит, нам нужен другой путь, — сказала Сакура, шагнув вперёд.              — Я незаметно проведу спасательный отряд к госпоже, — предложила Бентен, оглядывая каждого.              Суйгецу, прислонившийся к дереву, лениво зевнул, но в его глазах читалась готовность.              — Суйгецу, ты идёшь с ними, — резко сказал Саске, даже не поворачивая головы.              Тот лишь хмыкнул в ответ.              Хината уже активировала Бьякуган, её глаза прорезали тьму.              — Я могу отслеживать врагов.              Карин скрестила руки.              — А я почувствую, если кто-то приблизится. А потом помогу с первой помощью.              — Так давайте уже! Пока мы их отвлекаем, найдите Араси! — Наруто нетерпеливо топнул ногой, поднимая вихрь снега.              — Доверьтесь нам, — Сакура встретилась взглядом с Итачи, её зелёные глаза горели решимостью.              Он вздохнул, его красные глаза скользнули по группе:              — Будьте осторожны.              — Хватит слов, — голос Саске разрезал воздух острее любого клинка.              Ласка исчезла в мгновение ока, растворившись в снегу. За ней, словно тени, последовали Сакура, Хината, Карин и Суйгецу.              Тоширо остался стоять, его взгляд прикован к замку.              — Ты можешь остаться, Мацумото.              — Я прикрою. Ваша реацу ещё не...              — Справлюсь.              Снег захрустел под его шагом, когда он направился прямиком к массивным воротам.              — Можно бить всех подряд? — Наруто потирал кулаки, его голубые глаза сверкали азартом.              — Чем больше — тем безопаснее отход, — Итачи уже шёл следом.              — Понял!              Саске усмехнулся, его губы искривились в знакомой ехидной ухмылке:              — Думал, ты спалишь этот замок дотла.              Молчание Итачи было красноречивее любых слов.              Тоширо медленно провёл рукой по лезвию своего меча, иней тут же покрыл клинок.              — Мацумото — прикрываешь тыл. Узумаки и Учиха — фронтальный удар. Учиха — контролируешь фланги.              Он даже не повысил голос, но каждый почувствовал тяжесть приказа.              Итачи скользнул взглядом по стенам замка:              — Охрана меняется каждые семь минут. У них будет окно.              — Значит, ждём смены и… — начал Наруто, но Саске уже исчез в облаке снежной пыли.              — Жди сигнала, — спокойно остановил его Итачи, но было поздно — Наруто рванул следом, смеясь.              — Да ладно, они всё равно нас заметили!              — Ну, я так и полагал, — вздохнул Тоширо.              — Диверсия должна быть громкой, — внимательно следя за периметром, произнёс Итачи.              Замок Игараси. Комната пыток.              Противный хруст костей разнёсся по всему крылу, переплетаясь с моим хрипом, вырвавшимся из пересохшего горла. Боль. Острая, жгучая, разрывающая нервы на части. Я сжала зубы, но стон всё равно выскользнул наружу, смешавшись с приглушённым смешком Игараси.              — Ты уже не сопротивляешься? — он наклонился, его горячее дыхание обожгло ухо. — Как же скучно.              «Сопротивляюсь. Каждой клеткой…»              Его пальцы впились в мою окровавленную голень, ногти вонзились в открытую рану. Я зажмурилась, но не закричала. Не дам ему этого удовольствия. Прошипела, пытаясь сфокусировать взгляд на его силуэте. Всё вокруг плыло, окрашиваясь в кроваво-красные пятна.              Он резко дёрнул меня за волосы, заставив втянуть воздух через стиснутые зубы.              — Мне тебя не хватало, Юко-чан. — Голос его был мягким, почти ласковым, но в нём сквозило что-то ненормальное. — Но однажды ты сломаешься окончательно... Поэтому мне нужно подстраховаться.              Его смешок заставил мою кожу покрыться мурашками.              Он отпустил меня, и я рухнула в липкую лужу собственной крови. Холодный камень впился в раны на спине, но я даже не дрогнула. Уже привыкла.              Игараси расстегнул кандалы, прикованные к столбам, и с лёгкостью поднял моё обессиленное тело. Металл впился в запястья, когда он защёлкнул их выше локтей, оставив руки в неестественном положении.              — Пальцы — моя страсть. — Он ухватил мой средний палец и медленно, наслаждаясь каждым мгновением, начал его выкручивать.              Хрящ хрустнул.              Я выдохнула сквозь зубы, чувствуя, как волна тошноты подкатывает к горлу.              Он лишь захихикал и потянул рычаг.              Цепи заскрежетали, поднимая меня в воздух.              «Боль... Просто боль... Это всего лишь боль...»              Сломанная рука вспыхнула адской болью, будто кто-то влил в кости расплавленный металл. Порезы на теле разошлись под напряжением, и тёплая кровь снова потекла по коже, капая на пол.              — Восхитительное зрелище. — Игараси замер, наблюдая, как алая жидкость стекает по моим босым ногам, оставляя на полу узор из тёмных пятен.              Тишину нарушало только мерное кап-кап-кап...              От потери крови я начала плохо соображать и медленно терять сознание, усыпляемая капанием собственной крови.              Он подошёл ближе, его пальцы скользнули по моему лицу, собирая пот и кровь.              — Если не брать в расчёт цвет кожи и характер твоего папаши... Ты очень похожа на Юкико.              «Мама...»              От этих слов меня будто окатило ледяной водой. Подрагивая, я подняла голову, пытаясь разглядеть его лицо, но перед глазами лишь расплывчатые тени.              — Мне нужен наследник с твоими глазами, Юко-чан.              Его голос прозвучал ласково прямо в ухо, губы едва коснулись мочки. От прикосновения по спине пробежала дрожь.              — Скажи, была ли ты с мужчиной? — он притворно-заботливо наклонил голову, одновременно затягивая кандалы на моих щиколотках.              Паника.              Я рванулась, пытаясь ударить его свободной ногой, но он лишь усмехнулся — и в следующее мгновение острая боль пронзила бедро.              Кунай.              Лезвие вошло по самую рукоять, разрывая мышцы. Я взвизгнула, и в тот же миг инстинкты взяли верх.              Моя человеческая форма растворилась в трансформации, сменившись кошачьим телом. Кровь ещё капала из ран, но я уже рванула вперёд, к выходу.              Бежать. Бежать!              Но он оказался быстрее.              — Неужели думала, что уйдёшь?              Его нога опустилась мне на хвост с такой силой, что кости хрустнули, расплющиваясь о каменный пол.              Я скульнула, но не от боли — от ярости.              Он знал. Просто убить меня — бессмысленно. Но если сделать достаточно больно… Инстинкты пересилят волю.              — Начнём с кончика.              Лезвие блеснуло в тусклом свете факелов.              Щёлк.              Кусок хвоста отлетел в сторону.              «Мой хвост... Чёрт! Это так больно...»              Я дёрнулась, но не сдалась.              — Упрямая.              Следующий удар — подушечка на передней лапе.              Кровь хлынула на камень.              Я завыла, но форма не дрогнула.              «Не сдавайся. Они уже близко. Должны быть близко...»              Сырость. Запах крови. Ледяные камни под брюхом.              Я лежала, свернувшись в клубок, дрожа всем телом. Лапы горели — подушечки разрезаны. Хвост неестественно вывернут. Один коготь вырван с мясом.              — Шикарная шкурка... Жалко портить.              Лезвие скользнуло по спине, оставляя тонкую кровавую полосу.              — Но ты ведь можешь исцелить себя?              Его дыхание обожгло ухо.              — Вернись в человеческий облик. Или я начну резать глубже.              Я прижала уши, но не двинулась.              — Мяукать не будешь?              Он сжал раненую лапу.              Боль. Острая. Жгучая.              Я зашипела, но не закричала.              — Я знаю, что ты понимаешь меня. — Его пальцы впились в шерсть, прижимая к полу. — Ты — оружие. И я сделаю тебя своим.              «Итачи… Тоширо… Помогите!»              Замок Игараси. Коридоры подземелья              Тяжёлый воздух висел неподвижно, пропитанный запахом сырости и запёкшейся крови. Каменные стены, впитавшие за века тысячи криков, теперь лишь глухо шептали эхом шагов.              — Вы слышали? — резко остановился Суйгецу, его голос прорезал тишину как клинок.              Белоснежная ласка на его плече встрепенулась, острые ушки нервно подрагивали.              — Это госпожа! Мы совсем близко! — её тонкий голос дрожал от нетерпения.              Сакура бессознательно сжала кулаки, ощущая, как холодный пот стекает по спине, а Карин... Внешне она казалась спокойной, но в её глазах читался тот же ужас, что и у остальных.              — Бьякуган!              Хината резко сложила пальцы в знакомую печать. По лицу девушки пробежала судорога, когда жилки вокруг глаз выступили ярче, а зрачки растворились в молочном свечении. Бьякуган вспыхнул, прорезая тьму подземелья, и в тот же миг...              Она увидела.              Сквозь толщу каменных стен, сквозь клубящийся мрак, прямо в её сознание ворвалось это.              — Нашла! Боже правый... — её голос сорвался, будто перехваченный петлёй.              Она отпрянула, споткнувшись о собственные ноги. Ладони инстинктивно впились в живот, будто пытаясь удержать внутри подступающую тошноту.              Комната. Цепи. Кровь — так много крови, что казалось, будто пол покрыт чёрно-красным лаком. И рядом, на полу — что-то маленькое, тёмное, бесформенное… Она — изуродованная, кошачья фигура. Клочья шерсти на полу — словно кто-то сдирал её с живого тела.              Но самое страшное — глаза.              Один — жёлтый, неестественно яркий, словно горящий изнутри. Другой...              Хината вздрогнула.              Другого не было.              Оглядев мужчину, нависающего над кошкой, Хината сразу всё поняла.              — Хината... — Сакура шагнула вперёд, но не успела коснуться её плеча.              Девушка уже согнулась пополам, пальцы вцепились в лицо, словно пытаясь стереть увиденное.              — Нет... — её шёпот был похож на предсмертный хрип.              Карин резко отвернулась, сжав кулаки. Даже Суйгецу, обычно невозмутимый, замер, почувствовав это — тот ужас, что исходил от Хинаты волнами.              — Хината, — голос Сакуры прозвучал слишком ровно, будто она говорила сквозь зубы. — Веди нас.              Медленно, будто против собственной воли, Хината выпрямилась. Её глаза, всё ещё сияющие бледным светом Бьякугана, были пустыми — словно она смотрела не вперёд, а внутрь, на ту картину, что навсегда врезалась в память.              — Там... — её губы дрогнули. — Он и она...              Больше слов не требовалось.              Они двинулись вперёд — навстречу тьме, навстречу тому, что сделал Игараси. Каждый шаг отдавался в груди тяжёлым предчувствием. Тени на стенах казались живыми, готовыми в любой момент наброситься. В воздухе висел невысказанный вопрос — успеем ли? Останется ли что спасать?              Перед замком мир вокруг превратился в хаос.              Взрывы рвали землю, поднимая в небо фонтаны снега и камней. Огонь пожирал всё на своём пути, оставляя после себя лишь чёрный пепел и треск догорающих брёвен. Грохот содрогал стены замка, будто сам ад стучался в его ворота. По небу змеились молнии, разрывая тьму ослепительными вспышками. Крики — яростные, отчаянные, полные ужаса — сливались в единый рёв битвы. Дым застилал всё, превращая поле боя в призрачный кошмар, где силуэты сражающихся казались тенями из другого мира.              И посреди этого ада стоял Тоширо.              Его меч — холодный, как сама смерть — был опущен, но не дрогнул ни на миг. Глаза, ледяные и бездонные, безмолвно наблюдали за разворачивающейся бойней. Он не спешил. Не бросался в атаку. Он копил силу, чувствуя, как мороз сгущается в его жилах, как лёд ждёт своего часа. Он был командующим — и его время ещё не пришло.              Рядом, крепко сжимая свой занпакто, стояла Рангику. Она не атаковала. Её роль была иной — прикрывать капитана, следить за полем боя, предупреждать об опасности. И сейчас её взгляд скользил по сражающимся шиноби, оценивая, насколько далеко зашла резня.              — Его нет, — резко произнёс Саске.              Его Шаринган пылал в дыму, сканируя округу. Ни тени, ни намёка на того, кого они искали. Но он не сомневался — враг близко.              — Скоро появится. Продолжаем, — Итачи даже не повысил голос, но его слова пробивали шум битвы, словно клинок — плоть.              Он сложил печати — плавно, без суеты, как будто писал смертный приговор.              Стена пламени взметнулась вперёд, опаляя всё на сто метров. Воздух задрожал от жара, снег вскипел и испарился в одно мгновение. Враги, не успевшие отпрыгнуть, исчезли в огненном вихре — не успев даже закричать.              — Наруто-кун, постарайся не приближаться к замку, — предупредил Итачи, даже не оборачиваясь.              — Угу! — отозвался один из тысячи клонов, уже летящий кулаком в лицо очередному противнику.              Бум!              Тело врага отбросило на десять метров, снег взметнулся фонтаном. Но Наруто уже нёсся дальше, оставляя за собой только разрушение.              А Тоширо всё стоял. Ждал.              Потому что знал — настоящая битва ещё впереди.