Глава 29. Возвращение в Камень
22 мая 2025 г., 20:56
8 июня
Утро в Ивагакуре выдалось неспокойным. Тонкая дымка тумана ещё стелилась вдоль узких улиц, когда в здании больницы, на третьем этаже, раздался резкий звон — фарфоровая кружка раскололась в маленькой ладони с ярким маникюром. — Цунаде-сама, вы разбили кружку, — невозмутимо заметил Какаши, не отрывая взгляда от раскрытой книги. Пятая Хокаге подскочила на ноги, её глаза пылали раздражением. — Чёрт! Как долго! Их неделю нет! — яростно воскликнула она, зашагав по кабинету. Её пальцы сжались в кулаки, шаги стали тяжёлыми, нервными. — Хокаге-сама, успокойтесь, — попыталась вмешаться Лилинетт, озабоченно наблюдая за происходящим. — Нам охрана не нужна! — рявкнула Цунаде, метнув гневный взгляд на Цучикаге, который молча наблюдал за ней. — Я не вас охраняю, а от вас! — вспыхнула Лилинетт, вскакивая на ноги. Словно напряжённая пружина, Цунаде металась от стены к стене. — Где же они? — бросила она в пространство, словно надеясь, что кто-то даст ей ответ. — Должны прибыть после обеда, — спокойно прокомментировал Какаши. Пёс, сидевший у его ног, молча кивнул, подтверждая. — Хокаге, Арасияма будет взята под стражу сразу после прибытия, — спокойно заявил Ооноки. Цунаде даже не взглянула в его сторону. — Не до тебя сейчас. Мы с этим разберёмся. — Её голос звучал ровно, но в нём сквозила угроза. — Если будешь продолжать маячить, проделаешь дырку в полу, — фыркнул Цучикаге, поднимаясь со стула. — Отстань! — буркнула она и рухнула обратно в кресло, забарабанив ногтями по столу. — Да сколько можно? — взорвалась Лилинетт. — Я отправил две команды АНБУ для сопровождения, — сообщил Ооноки, и в его голосе сквозила угроза. — Ты что? — Цунаде резко поднялась, стул отлетел в сторону. — Я уже говорил... — Ясно, — перебила Хокаге и снова закружила по комнате, словно разъярённая буря. Полдень. Пограничная зона. Воздух был душным и неподвижным. Где-то вдалеке скрипела сухая трава. Паккун насторожился, его уши дёрнулись. Бентен рядом тоже замерла, приподняв голову. — Нас окружают, — спокойно отметил Итачи, крепче прижимая к себе безвольное тело. Бирюзовые волосы, отросшие после регенерации, уже заметно свисали почти до плеч, словно прошло не несколько дней, а несколько недель. Шиноби замерли, ощупывая пространство взглядами. Из земли перед ними вырос человек в маске. За ним — семеро. АНБУ Камня. — Нам велено сопроводить вас, — произнёс незнакомец, его голос звучал глухо под маской. — АНБУ? — Саске положил ладонь на рукоять катаны, его мышцы напряглись. — Не сопротивляйтесь. Мы только проводим вас. — Саске, — спокойно остановил его Итачи, взглядом призывая к терпению. — Позвольте помочь вам, — предложил один из АНБУ, делая шаг вперёд и протягивая руки к Итачи. — Не стоит беспокоиться, — угрожающе отозвался Тоширо, заслоняя его собой. Карин попятилась, ощутив, как волна ледяной, а затем тёмной чакры прошла по полю. Они принадлежали Тоширо и Итачи — пугающе плотные, словно предупреждение. — Как пожелаете. Следуйте за нами, — уступил АНБУ. Через час каменные стены и узкие улицы Ивагакуре вновь встретили своих гостей. Люди останавливались, видя процессию. Кто-то прятался в дверных проёмах, кто-то просто наблюдал с мрачным интересом, а кто-то — с ужасом. Пёстрая и измождённая группа из Конохи двигалась медленно, но решительно. Впереди шёл Итачи с укутанной в плащ фигурой на руках. За ним, не отставая, следовал Тоширо. Его плечо было перебинтовано, на шее — почти заживший след ожога. Ледяной взгляд не касался никого, кроме неё. Тоширо не чувствовал усталости. Она была где-то там, под слоями воли, притуплённой боли и желания быть рядом. Он шёл в шаге от Учихи, как страж. Как обещание. Цунаде появилась внезапно, будто вынырнув из небытия, прямо перед ними. Её золотистые глаза вспыхнули яростью, но через мгновение потемнели. — Араси! — Она бросилась к Итачи. — Без сознания, — ответила за него Сакура. — Требуется срочная операция на колене. — У меня всё готово. Следуйте за мной, — коротко бросила Хокаге и развернулась, не оглядываясь. Какаши бросил взгляд на шиноби Камня, затем на своих. — Вы хорошо справились. Отдыхайте. — Но, Какаши-сенсей... — начал Наруто. — Идём, придурок, — прервал его Саске и, не дожидаясь ответа, направился прочь. Операционная. Холодный, стерильный воздух казался густым от напряжения. Белые стены, залитые резким светом ламп, отражались в блестящих поверхностях инструментов, разложенных на металлическом столе. Цунаде, облачённая в белоснежный халат, стояла над телом. Её золотистые волосы казались ещё ярче на фоне безжизненной бледности пациентки. Её пальцы, затянутые в тонкие латексные перчатки, двигались быстро, но с хирургической точностью. Рядом, стараясь не дрогнуть, стояла Сакура — её зелёные глаза, обычно такие живые, сейчас были прикованы к столу, а губы плотно сжаты, будто она боялась пропустить даже вздох. — Я отказалась от ассистентов из Камня, — резко сказала Цунаде, застёгивая последнюю пуговицу накидки. Её голос звучал твёрдо, но в уголках глаз читалось напряжение. — Поэтому очень рада твоей помощи, Сакура. Но не перенапрягайся. Девушка лишь кивнула, уже раскладывая инструменты с привычной аккуратностью. — Со мной всё в порядке, — ответила она, и в её голосе не было и тени сомнения. Цунаде бросила взгляд на двух мужчин, застывших у двери. Тоширо, обычно невозмутимый, сейчас выглядел как натянутая струна — его пальцы впились в собственные предплечья, а лёгкая дрожь в руках выдавала внутреннюю бурю. Ледяная чакра, непроизвольно вырывавшаяся наружу, окутывала его холодным туманом. Итачи стоял чуть поодаль, его тёмные глаза, даже без активации Шарингана, горели мрачным огнём. Лицо оставалось непроницаемым, но напряжение в челюсти и сцепленные за спиной руки выдавали ярость, которую он с трудом сдерживал. — Вы двое, оставьте нас, — наконец произнесла Цунаде, не отрываясь от работы. — Вам тоже следует отдохнуть. Но ни один из них не пошевелился. Тоширо шагнул вперёд и встал у изголовья кровати, скрестив руки на груди. Его бирюзовые глаза, холодные, как лёд, были прикованы к мертвенно-бледному лицу. — Я никуда не уйду, — бросил он, и в его голосе звучала сталь. Цунаде вздохнула, но не стала настаивать. Осторожными движениями она расстегнула испачканную кровью одежду, обнажая бинты, уже пропитанные тёмно-красным. Под ними скрывалось раздробленное колено — осколки кости, впившиеся в мышцы, частично регенерировавшие, но всё ещё ужасающие своей тяжестью. — Боже мой... — прошептала она, и в её голосе впервые дрогнули ноты ужаса. Сакура, сжав губы, быстро наполняла пробирки кровью. — Щепки мешают восстановлению. Слёзы активны, но не справляются, — доложила она, стараясь говорить ровно. — Сколько обезболивающего? — коротко спросила Цунаде, уже набирая в шприц прозрачную жидкость. — Два шприца, пока она была без сознания. — Снова отказалась бы от укола, если бы могла говорить... — с горечью пробормотала Хокаге. Следующие полтора часа прошли в тяжёлом молчании, прерываемом лишь тихим звоном инструментов. Цунаде работала без единой ошибки, её движения были отточены годами практики, но в глубине глаз читалось что-то большее, чем просто профессиональная сосредоточенность. — Глаза Араси-сан... — начала Сакура, но Цунаде резко подняла голову, и её взгляд стал ледяным. — Никто не должен знать об их силе. Никто. — Голос её звучал как приговор. Сакура быстро кивнула и вернулась к работе, но Тоширо и Итачи обменялись красноречивыми взглядами. Когда Цунаде наконец выпрямилась, снимая окровавленные перчатки, в операционной воцарилась тишина. — Отлично вправила, — коротко отметила она, глядя на Сакуру. — Молодец. Харуно смущённо улыбнулась, но её пальцы, уставшие и дрожащие от напряжения, всё ещё сжимали скальпель. Свет в операционной стал тусклее, будто сама атмосфера сгустилась от напряжения. Ровный звук капельницы, отсчитывающей секунды, казался навязчиво громким в этой тяжёлой тишине. Цунаде нахмурилась, внимательно всматриваясь в бледное, почти прозрачное лицо. — Бледная. Слишком бледная... — пробормотала она, сжимая пальцы на запястье пациентки. — Слёзы не справляются. Нужна кровь. Переливание. Сакура замерла на мгновение, затем резко развернулась к столу, шаря среди инструментов. — Группа крови?.. — спросила она, голос чуть дрогнул. — Четвёртая положительная, — ответила Цунаде, задумчиво прикусив губу. — Мы не можем полагаться на материалы Ивагакуре. Нужен донор. Харуно на секунду остановилась, затем её глаза расширились. — У Саске-куна такая же... — начала она, но тут же замолчала, увидев, как уголки губ Цунаде дрогнули в едва уловимой ухмылке. — Или... Итачи-сан? — догадалась она. — Подготовь всё, — коротко кивнула Хокаге и повернулась к Учихе. Итачи уже стоял рядом, молча закатывая рукав. Его тёмные глаза были прикованы к бледному лицу на кровати, а в сжатых челюстях читалась непоколебимая решимость. — Ты уверен, что не хочешь прилечь? — снова спросила Цунаде, но её голос звучал скорее формально. — Уверен. Позвольте мне побыть рядом, — ответил он, и в его низком голосе прозвучала не просьба, а требование. Цунаде усмехнулась, но не стала спорить. — Как хочешь. Игла вошла в вену, алая струйка потекла по прозрачной трубке. Сакура быстро настраивала аппарат, её пальцы двигались уверенно, несмотря на усталость. — Ну? — Цунаде скрестила руки, изучая Итачи. — И почему Араси без сознания, если дело не в ранах и кровопотере? Тоширо насторожился, его ледяной взгляд резко перешёл на Учиху. — Я сломал печать с её воспоминаний, — спокойно ответил Итачи, не отводя глаз от постели. Цунаде резко выпрямилась, брови взлетели вверх. — Что? Какую печать? — Дело рук Данзо, — предположил Итачи, и его голос стал чуть глуше. В комнате повисло тяжёлое молчание. — Но зачем? — Цунаде сжала кулаки, в её глазах мелькнуло нечто между яростью и недоумением. — Вероятно, из-за меня, — тихо ответил Учиха, и в его обычно бесстрастном голосе вдруг прозвучала тень вины. Тоширо сжал губы, но промолчал. — Что произошло с тем типом? — резко сменила тему Цунаде, будто стараясь отвлечься от неприятных мыслей. — Его поглотило безумие, — ответил Итачи, и его взгляд на мгновение стал отстранённым. — Мы видели, как глаза Араси-чан уничтожили его, — холодно добавил Тоширо, и его голос прозвучал почти как обвинение. Цунаде резко развернулась к кровати, её глаза расширились. — Что?.. Она шагнула ближе, осторожно приподняла повязку на лице. Под бинтами скрывался почти восстановившийся глаз, но левый всё ещё был закрыт, веко слегка припухшее. — Левый глаз будет дольше регенерировать, — пробормотала она, пальцы аккуратно скользнули по веку. — Повреждена глазница... Она замолчала, затем вдруг улыбнулась. — Хотя, процесс уже начался. Не переживайте. Но её взгляд стал серьёзнее. — Но зрение может быть ослаблено. Тоширо нахмурился, его ледяные глаза снова приковались к безмятежному лицу на кровати. В его взгляде читалось что-то глубокое, почти болезненное. А за окном медленно опускалась ночь. Последние физические травмы были залечены, но самое сложное оставалось внутри. Цунаде стояла у изголовья, её ладони окутаны густым зелёным светом медицинской чакры. Лицо её было напряжённым, на лбу выступили капли пота — даже для неё эта работа оказалась непростой. — Дурочка... — сквозь зубы выдохнула она, и в этом слове прозвучало что-то между раздражением и снисхождением. Итачи и Тоширо замерли, их взгляды прикованы к происходящему. Сакура, стоя рядом, тоже касалась ладонью головы, которая светилась зелёным, но не вмешивалась — лишь сканировала, наблюдая, как мастерство её наставницы работает на уровне, недоступном большинству медиков. Её глаза горели от восторга, но в них читалась и тревога. — Наставница, может, я помогу? — осторожно предложила она. — Тут всё сложно. Просто наблюдай, — резко ответила Цунаде, даже не глядя в её сторону. И в этот момент... — Мама... — хрипло прошептала пациентка, всё ещё без сознания. По её щеке скатилась слеза. Тоширо резко вцепился в изголовье кровати — дерево треснуло под его пальцами. — Сработало?! — Не мешай! — рявкнула Цунаде, не прерывая лечения. Сакура, слегка растерявшись, поспешила к приборам. — Проверю окончательный анализ крови... Диагноз Цунаде был ясен: — Психическая травма глубже физической. Печать с памяти снята, и теперь мозг перерабатывает подавленные воспоминания — отсюда кома. Она боролась... но её тело и разум требуют времени. Итачи закрыл глаза. Его пальцы сжались в кулаки — он знал, на что шёл, но всё равно надеялся, что будет иначе. Тоширо резко развернулся к окну. — Сколько? — его голос звучал хрипло, будто сквозь стиснутые зубы. Цунаде пожала плечами. — Дни? Недели? Зависит от неё. Когда процедура наконец закончилась, и тёплая кровь Итачи медленно вливалась в вены пациентки, в палате повисло тяжёлое, но облегчённое молчание. Тоширо так и не сдвинулся с места — он стоял у изголовья, чувствуя, как внутри него нарастает дрожь. Не от холода. От бессилия. Цунаде вынула иглу из руки Учихи и выпрямилась. — Ну, хватит на сегодня. Тишину операционной нарушил лишь монотонный гул приборов, пока Сакура внимательно изучала данные на планшете. Внезапно её пальцы замерли, а лицо покраснело. — Цунаде-сама... — прошептала она, голос дрогнул. Хокаге мгновенно насторожилась. — Что случилось? — Анализ показал... Араси-сан беременна. Сакура протянула листок с результатами, её щёки пылали румянцем. Цунаде схватила бумагу, пробежала глазами строчки, затем перечитала ещё раз, будто не веря собственным глазам. Медленно подняв взгляд, она посмотрела на Тоширо. Тот лишь спокойно указал на Итачи. Учиха побледнел. Его лицо оставалось каменным, но в глазах вспыхнул настоящий ужас — он явно не ожидал такого поворота. — Цунаде-сама? — его голос прозвучал неестественно ровно, словно он изо всех сил сдерживал эмоции. — Погоди... что-то гормоны зашкаливают... — затараторила женщина, рассматривая данные. — Я перепроверила дважды, — твёрдо подтвердила Сакура. Цунаде тут же приступила к осмотру, её пальцы осторожно скользили по животу пациентки и ниже. — Следов насилия нет... значит, зачатие произошло до плена. Зелёный свет медицинской чакры окутал её ладони. — Четыре недели, — чётко указала Цунаде. — Невозможно, — резко возразил Итачи. Его голос звучал бескомпромиссно. — Четырнадцать дней. В палате повисла гнетущая тишина. — Может, сила регенерации Араси-сан ускорила развитие плода? — первой предположила Сакура. — Чтобы сохранить его... Вероятно... Её тело выбрало приоритет, — задумалась Цунаде. — Араси и так находится в крайне подавленном состоянии — новость о беременности может спровоцировать шок. — Значит, важнее сначала стабилизировать её состояние, — настаивал Итачи. — Я против лжи — она имеет право знать, — возразил Тоширо. Цунаде, как врач, колебалась, но в итоге: — Нельзя. Пока Араси не окрепнет психически, — приняла она решение. — Разве не об этом мечтала Араси-чан? — поразился Тоширо. — Вот именно! Если плод не приживётся... это опустошит её, — печально вздохнула Цунаде. Тоширо явно был недоволен, но подчинился, нервно сжимая кулаки. Итачи старался не показывать эмоций, но даже Сакура заметила — он был в ужасе от одной только мысли о возможных осложнениях. Цунаде снова провела диагностику, на этот раз тщательнее. — Ну... поздравляю, — наконец выдохнула она, и в её голосе прозвучало что-то между изумлением и восхищением. — Перенапряжение, стресс, травмы — не помеха. Её тело борется. И теперь она не одна. Она мягко улыбнулась, глядя на Итачи. — Женский организм не стоит недооценивать. У нас даже Джинчурики рожают! Повернувшись к Учихе, она добавила строже: — Теперь ты отвечаешь не только за неё. Итачи едва заметно кивнул. — У тебя хоть что-нибудь получается НЕ с первого раза, Учиха? — беззлобно вздохнул Тоширо, пытаясь разрядить обстановку. Сакура отвернулась, пряча лицо за розовыми прядями волос. — Спасибо, Цунаде-сама, Сакура-сан, — склонил голову Итачи, и впервые за этот вечер на его губах появилась искренняя, хоть и лёгкая, улыбка. Сакура вспыхнула ещё ярче, а Цунаде рассмеялась. — Хорошо! За это нужно выпить! Она тут же сбросила медицинскую накидку. Тоширо покачал головой, но уголки его губ дрогнули. Когда дверь открылась и появилась Хокаге, десятки глаз тут же устремились к ней. Цунаде замерла на пороге операционной, ошеломлённая увиденным. Коридор, обычно пустующий в этот час, сейчас был переполнен. Люди сидели на полу, прислонившись к стенам, кто-то дремал, кто-то тихо переговаривался. В воздухе витало напряжение — не тревожное, но тяжёлое, словно все затаили дыхание в ожидании. — Вы что все тут делаете? — удивлённо спросила Цунаде, оглядывая собравшихся. — Шли бы отсыпаться. Наруто заёрзал на месте, беспокойно заглядывая в приоткрытую дверь. — Ну как там? — Всё под контролем, — уверенно ответила Цунаде. Её взгляд скользнул по коридору, отмечая каждого: Карин и Суйгетсу о чём-то спорили в углу, но их голоса звучали приглушённо. Какаши с невозмутимым видом читал свою книгу, хотя страницы уже давно не перелистывались. Рангику, сверкая любопытством, расспрашивала Хинату, а та лишь мягко улыбалась в ответ. Саске беспечно дремал, прислонившись к стене, но его поза была слишком напряжённой для настоящего сна. Все дружно игнорировали восьмерых АНБУ из Камня, расставленных вдоль коридора. — Госпожа в порядке? — внезапно мелькнув между Наруто и Хинатой, спросила Бентен. — Да, — уверенно улыбнулась Цунаде. Один из замаскированных шиноби Камня сделал шаг к операционной. — Не советую, — не открывая глаз, проговорил Саске. — Мне нужно доложить обстановку, — холодно парировал мужчина. — Не. Советую, — младший Учиха приоткрыл один глаз, и в нём вспыхнул Шаринган. Коридор на мгновение замер. — Хорошо, мы подождём, — наконец отступил шиноби Камня. — Ты в курсе, что это вмешательство в порядки Ивагакуре? — поинтересовался Какаши, не отрываясь от книги. — Без разницы, — отмахнулся Саске и снова прикрыл веки. Цунаде покачала головой и повернулась к Сакуре: — Сакура, немедленно иди спать. — Я в порядке! — девушка попыталась выпрямиться, но её ноги дрогнули. — Живо спать! — Есть! — Харуно скинула окровавленную накидку и перчатки и буквально вылетела за дверь. — Сакура-чан! — обрадовался Наруто. — Мы закончили, — слабо улыбнулась она и пошатнулась, теряя сознание. Саске среагировал первым — в следующий момент она уже была у него на руках. — Вот глупая… Расходимся, — бросил он и исчез, испаряясь в облаке дыма. — Гэ-э-э?! — Наруто застыл с открытым ртом. — Завтра будет тяжёлый день… Пойду, напьюсь, — счастливо хихикнула Цунаде. — Бабуля! Как Араси?! — нетерпеливо прокричал Узумаки. — Просто прекрасно! — рассмеялась Хокаге и тут же схватила Какаши за рукав. — А ты со мной! Кто остаётся на дежурство? — оглядела она коридор. — Я буду здесь, — тихо, но твёрдо сказал Тоширо, не выходя из палаты. Цунаде замедлилась, глядя на него. — Но ты не обязан… — Позвольте мне быть здесь, — его голос звучал как лёд, но в глубине глаз горело что-то невысказанное. Хокаге вздохнула, окинула взглядом АНБУ Камня и кивнула. — Остальным приказываю выспаться. Шиноби Конохи послушно разбрелись, оставляя за собой лишь тишину и усталость. Палата. Тоширо не разговаривал. Он просто сидел — руки сжаты в замок, локти упёрты в колени, взгляд устремлён в пол. Его чакра временами дёргалась, будто отзываясь на что-то невидимое… Темнота за окном была густой, почти осязаемой. Итачи стоял, не двигаясь, его чёрные глаза прикованы не к улице. Он будто весь обратился в слух, прислушиваясь к слабому звуку дыхания за спиной. С каждым вдохом безмятежной фигуры на постели его пальцы чуть разжимались — будто лёд, тающий под редкими лучами солнца. Тоширо появился шумно, как человек, не спавший вторые сутки. Его шаги были тяжёлыми, но в них не было раздражения — только усталость, принятая как должное. Тишина между ними сгущалась, но не давила. Они стояли рядом — не по разные стороны баррикады, а словно две тени, отброшенные одной душой. Тоширо вздохнул. — Я заберу её. Когда станет возможным. Домой. В Сейрейтей. К семье. — Знаю, — кивнул Итачи. — Она будет в безопасности. — Ты не против? — Я не имею права быть против, — спокойно ответил Учиха. — Ты её муж. Тоширо молчал. Потом — чуть насмешливо, но без яда: — А ты — отец её ребёнка. Пауза. Итачи не дрогнул, не отвёл взгляда. — Странно, правда? — Тоширо опёрся плечом о стену. — У нас с ней была свадьба. А у вас — жизнь. Даже если короткая. — У нас с ней была смерть, — поправил Итачи. — А потом — немного жизни. Слишком мало, чтобы всё понять. Тоширо посмотрел на него. Впервые за долгое время — без напряжения. — Мы оба её любим. — Она — тоже. — Значит, и ребёнка — она будет любить от нас обоих, — тихо сказал Тоширо. — Даже если он от тебя. Даже если она под моей фамилией. Это больше, чем выбор. — Это судьба, — согласился Итачи. — Не из тех, что приносят счастье. Но из тех, которые делают сильнее. — Она выбрала нас обоих, — проговорил Тоширо. — Не для войны. Для мира. В себе. Итачи, после паузы: — Я уже получил всё, что мог. — Что? — удивился Тоширо. Итачи чуть улыбнулся: — Её доверие. То, что я жив. И то, что она жива. Остальное — неважно. — Ты умеешь отпускать? — А ты — умеешь делиться? Они посмотрели друг на друга. Долго. Взгляд в взгляд. Ответ Тоширо — короткий: — Ради неё — да. Ответ Итачи — чуть слышный: — И ради ребёнка — тоже. За окном дождь усилился, капли стучали в стекло, будто напоминая о времени, которое не остановится ни для кого. Тоширо стоял, прислонившись к стене, его глаза были прикованы к кровати. — Ты ведь пойдёшь за ней. Итачи не удивился. Лишь кивнул. — Да. В Сейрейтей. Тоширо усмехнулся хрипло, будто устав от всего. — Учиха... Ты ведь будешь подчинённым. В моей юрисдикции. Представляешь? — Парадоксально, — отозвался Итачи, — но терпимо. Тоширо фыркнул и чуть сузил глаза: — Ты... мой? Теперь официально? Ты — мой ниндзя? Послушный? — Уголок его губ дёрнулся — не насмешка, скорее усталое смирение. — Если потребуется, — впервые за долгое время Итачи не сдержал улыбки. Она была лёгкой. Не униженной. Просто честной. — Всё ради неё? Итачи кивнул и повернулся к нему. — Ради неё. Ради ребёнка. Ради нас. — «Нас»? — Тоширо приподнял бровь. — Мы оба — её выбор. Мы оба остались. Или ты думаешь, что сможешь дать ей всё один? Тоширо замолчал. Стиснул челюсть. Потом выдохнул. — Чёрт... Не хочу. Но понимаю. — Я тоже не хочу. Но остаюсь. Потому что знаю — если уйду, потеряю и её, и себя. Пауза. Длинная. Спокойная. Тоширо криво усмехнулся, глядя на пол: — Учиха. Серьёзно. Ты представляешь себя в моей казарме примерным офицером? Вечно молчаливым, аккуратным, в форме. Подчиняющимся приказам. Моим. Итачи снова едва улыбнулся: — Только если ты не заставишь меня кричать «Капитан Хитсугая-сама». Тоширо не удержался. С тихим смешком ударил кулаком в плечо. — Ладно, разберёмся. Добро пожаловать в ад, Учиха. — Я уже в нём. Просто выбрал в нём семью. За окном, сквозь дождь, уже пробивался первый свет утра.
