Глава 35. Начало пути
2 июня 2025 г., 21:54
14 июня
Меня разбудило мягкое покачивание. Губы сами растянулись в улыбке ещё до того, как я открыла глаза — тело уже узнало эти крепкие объятия, этот особенный ритм шагов, который ни с чем не спутать. Холодные пальцы впились в мои бёдра, а в нос ударил знакомый аромат — свежего снега, стали и чего-то неуловимо мужского, что всегда витало вокруг Тоширо. Я приоткрыла один глаз, уткнувшись носом в вырез его хаори. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, играли на его белоснежных волосах, превращая их в сияющий ореол. Сквозь полуприкрытые ресницы я разглядела острый подбородок, тонкие губы, сжатые в привычной полуухмылке — той самой, что появлялась, когда он пытался скрыть раздражение или… что-то более тёплое. Его шаги были лёгкими и плавными, несмотря на то, что он нёс меня на руках. «Интересно, сколько времени я проспала?» — промелькнуло в голове, пока я ощущала, как высокое солнце уже припекает спину сквозь слои ткани. Повернув голову, я осмотрелась: мы двигались по густому лесу, где стволы вековых деревьев переплетались, образуя зелёный коридор. Воздух был напоён ароматом хвои и влажной земли, а где-то вдалеке звенел ручей. — Доброе утро, Араси-чан, — его голос прозвучал прямо над ухом, заставив меня вздрогнуть. В привычной насмешливости угадывались нотки чего-то тёплого. — Хотя, если быть точным, уже давно день. Рангику, шагавшая рядом, весело замахала рукой: — Выспалась, А-чан? Выглядишь, как котёнок после банки сливок! Я лениво потянулась, ощущая приятную ломоту в мышцах — напоминание о вчерашнем спарринге. — М-м-м… А где кошак? — спросила я, замечая его отсутствие. Тоширо слегка напрягся подо мной: — Впереди. Разведывает путь. — Его голос стал чуть жёстче. — Идём обходным маршрутом. В груди что-то болезненно сжалось. Да, конечно. Из-за моих глаз. Из-за того, что теперь я… ценный трофей. Воспоминания о последних событиях заставили мурашки пробежать по спине. Внезапно Тоширо резко остановился, и я едва не съехала с его рук. Бирюзовые глаза сузились, когда он приподнял меня, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Эй, — щёлкнул он пальцами перед моим носом. — Хватит киснуть. Я заёрзала, чувствуя, как его пальцы впиваются в мои бёдра: — Пусти, хочу размяться! Но его хватка только усилилась. Я упёрлась ладонями в его плечи, пытаясь высвободиться, но он лишь усмехнулся, наблюдая, как я морщу нос от возмущения. — Покусаю! — пригрозила я, демонстративно вонзая зубы в ткань его плеча. Рангику фыркнула: — Ну прямо пара щенков! — Я тебя сам покусаю! — проворчал Тоширо, но, к моему удивлению, не стал сбрасывать. Вместо этого он ускорил шаг, и вскоре мы вышли на солнечную поляну. Там, под раскидистым клёном, уже ждал Итачи. Он стоял, прислонившись к стволу, и его чёрные глаза мягко скользнули по мне — этот взгляд всегда заставлял сердце биться чаще. Солнечные блики играли на его бледной коже, а в уголках губ пряталась тень улыбки. «Как же они оба восхитительны…» — подумала я, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Тоширо с его ледяной силой и Итачи с этим обжигающим спокойствием — два полюса, между которыми я готова была разрываться вечность. — Проснулась? Его бархатистый голос обволок меня, как тёплый шёлк. Я кивнула, не выпуская Тоширо из зубов, чувствуя, как его кожа под губами напряглась. — Даже слишком, — проворчал Тоширо, но его пальцы непроизвольно сжали мои бёдра, будто не в силах отпустить. Итачи приблизился бесшумно, как тень. Его тёмные глаза скользнули по мне — оценивающе, заботливо, с той самой глубиной, от которой у меня перехватило дыхание. — Хорошо отдохнула? Я открыла рот, чтобы ответить, но Тоширо вдруг резко отстранился, будто спохватившись. Его руки разжались, и я едва успела встать на ноги, прежде чем он скрестил руки на груди, принимая командирскую позу. — Ладно, киса, хватит бездельничать. Пора начинать. Я нахмурилась, чувствуя, как по спине пробежали мурашки предчувствия. — Начинать что? Они переглянулись — Тоширо с его хищной ухмылкой и Итачи с лёгким наклоном головы, за которым скрывалась целая буря. В его тёмных глазах вспыхнул тот самый опасный блеск, который я знала слишком хорошо. Эти озорные чёртики… «Чёрт, я же хотела первой напасть! Забыла совсем…» — Тренировки, — просто сказал Тоширо, и в этом слове звучало столько предвкушения, что у меня ёкнуло где-то глубоко внутри. — Особые тренировки. Я почувствовала, как что-то загорается в груди — смесь азарта, любопытства и лёгкого страха. Они оба довольно уставились на мою макушку, где из волос подскочили «кошачьи уши». «Что они задумали?» Но объяснять никто не собирался. Тоширо резко шагнул вперёд, его пальцы обхватили моё запястье, и прежде чем я успела моргнуть, он уже тянул меня за собой на середину поляны. — А я пока вздремну, удачи, А-чан! — хихикнула Рангику, лениво направляясь к тени дерева. Итачи исчез — нет, не исчез, а растворился в воздухе так естественно, будто его и не было. Но я знала: он где-то здесь, наблюдает, ждёт. Тоширо внезапно притянул меня к себе так близко, что его губы почти коснулись моего уха. — Покажи, на что способна, жена, — прошептал он, и его дыхание обожгло кожу. — Ня?! Я дёрнулась, чувствуя, как по телу разливается предательское тепло. Его голос, этот шёпот, это слово — «жена» — действовали на меня сильнее любого гендзюцу. — Готова к бою! — выпалила я, подпрыгивая, чтобы скрыть дрожь в коленях. Тоширо усмехнулся — широко, по-волчьи, обнажая клыки. Его взгляд скользнул по мне сверху вниз, медленный, оценивающий, с той самой хищной искоркой, от которой у меня замерло сердце. «Ох, кошечки мои…» — Разомнись сначала, — произнёс он, скрестив руки на груди. Я фыркнула, но послушно принялась за разминку, чувствуя, как его пристальный взгляд скользит по каждому изгибу моего тела. — Планка, — неожиданно бросил он. — Десять минут. — Легко! — самоуверенно выпалила я, опускаясь на предплечья. Но Тоширо лишь хитро прищурился. — А ноги раздвинь. Я замерла, не понимая. — Шире. Вызов есть вызов. — Даже шпагат могу, ня-ха-ха! — выпалила я, раздвигая бёдра до предела. Ткань бриджей натянулась, обрисовывая каждую линию тела. Тоширо застыл. Его глаза потемнели, губы слегка приоткрылись. «Ох… Этот взгляд… Голодный…» Я не успела осознать, что происходит, как его ледяные пальцы коснулись внутренней стороны бедра. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение — но от него по коже побежали мурашки, а пульс подскочил в горле. — Т-Тоширо?! — я дёрнулась, чувствуя, как щёки вспыхивают. Он лишь усмехнулся — по-настоящему хищный оскал — и продолжил вести пальцами выше. Медленно. Намеренно. Будто изучал каждый сантиметр моей кожи, каждый нерв, каждую дрожь, которую вызывал. — Не отвлекайся, киса, — его голос звучал низко, почти хрипло, с лёгкой насмешкой. — Десять минут, помнишь? Я сглотнула, чувствуя, как горло пересохло. «Чёрт, чёрт, чёрт...» Его прикосновения становились увереннее, настойчивее. Пальцы скользили по коже, то слегка надавливая, то едва касаясь, то вдруг сжимая так, что у меня перехватывало дыхание. Я зажмурилась, чувствуя, как восторженный трепет пробегает по всему телу, а между бёдер пульсирует навязчивое, влажное тепло. — Ты… ты издеваешься… — прошептала я, но голос уже предательски сорвался на высокие нотки. Тоширо наклонился ближе. Его губы почти коснулись моего уха, а холодное дыхание щекотало кожу. — Это тренировка. И в этот момент его пальцы нашли то, что искали. — Горячая какая, — с наслаждением протянул он, и в его голосе звучало чистейшее торжество. Я пискнула, когда прохладные пальцы скользнули через тонкую ткань, точно зная, где надавить, как провести, когда замедлиться… — М-м! Мир взорвался белым светом. Я рухнула на землю, содрогаясь всем телом, ноги подкашивались, а в груди бешено колотилось сердце. Где-то сверху раздался довольный смешок. — Три минуты, — констатировал Тоширо, и в его голосе слышалось непередаваемое удовольствие. — Надо работать над выносливостью. Я просто лежала, закрыв лицо руками, чувствуя, как по щекам растекается жар. «Какого кошка меня за хвост... Он... Он специально...» Мысль оборвалась, когда его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья — крепко, властно. — Вставай, — прошептал он, и в его бирюзовых глазах горело что-то ненасытное, дикое. — Мы только начали. Десять минут спустя от моей выдержки не осталось и следа. Я лежала на спине, тяжело дыша, чувствуя, как капли пота стекают по вискам. Всё тело завибрировало — от напряжения, от переизбытка ощущений, от того, как Тоширо безжалостно доводил меня до края снова и снова. «Это не тренировка… Это самая настоящая пытка…» Но когда я подняла на него взгляд, то увидела его выражение — он смотрел на меня так, будто я была самым ценным сокровищем в этом мире. Его бирюзовые глаза горели, губы слегка приоткрылись, обнажая острые клыки, а пальцы всё ещё сжимали моё запястье — крепко, но нежно, будто боясь, что я исчезну. — Что, киса, — его голос звучал низко, почти хрипло, с лёгкой издёвкой, — уже сдаёшься? Я хотела огрызнуться, но вместо этого лишь слабо дёрнула ногой. — Ты… чудовище… — прошептала, но в голосе не было злости — только изнеможение и странная, сладкая истома, разливающаяся по телу, как тёплый мёд. Тоширо рассмеялся — этот чёртов красивый, самодовольный смех — и наклонился ко мне так близко, что его дыхание коснулось моих губ. — А ты — просто прелесть. Его холодные пальцы скользнули по моему виску, смахивая каплю пота. Я зажмурилась, чувствуя, как сердце снова бешено забилось, а внизу живота заныло предательское желание. «Он же знает, что я сейчас как тряпочка… Неужели хочет продолжать?!» Где-то над нами хрустнула ветка. Итачи наблюдал. «Я обречена…» — Достаточно. Голос Итачи прозвучал как удар гонга — спокойный, бархатистый, но не допускающий возражений. Я открыла глаза и увидела его, стоящего в нескольких шагах. Его тёмные глаза внимательно изучали моё состояние, а скрещённые руки говорили о том, что дискуссии не будет. — Пока это предел. Тоширо горько вздохнул, соглашаясь. В бирюзовых глазах всё ещё играли озорные искорки, когда он бросил: — Ладно. Тогда твоя очередь, Учиха. Итачи молча кивнул и сделал шаг вперёд. Его тень накрыла меня, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки — уже другие, не такие, как от ледяных пальцев Тоширо. — Что... что будем делать? — спросила я, сглотнув. Он присел рядом, и его длинные пальцы мягко коснулись моего лба. — Гендзюцу. Я замерла. «Только не это...» — Ня? А что именно? — попыталась уточнить я, чувствуя, как щёки снова загораются. Итачи слегка наклонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то... опасное. — Боишься? Открыла рот, чтобы упрямо возразить, но он уже поднял руку. Мир вокруг растворился. «Я стояла в бесконечном коридоре. Стены были тёмными, почти чёрными, но при этом мягко светились, как будто сотканы из теней. — Так... лабиринт? Мне конец... — пискнула я. Почувствовала странное облегчение... и тут же лёгкое разочарование. — Надпись, — раздался голос Итачи, но его нигде не было видно. Обернулась и увидела на стене светящиеся иероглифы: «Налево» — Угу... — замерла я, прикидывая, где это лево, и потянулась к стене. Но в тот же момент надпись изменилась: «Направо» Я застыла. «Он издевается?!» — Кошак! — позвала я, но ответа не было. Пришлось ориентироваться самой. Я плутала в лабиринте, постоянно упираясь в тупик, путая лево и право. Когда начала осваиваться, выдохнула с облегчением. Повернула — и тут же стена передо мной раздвинулась, открывая... ...спальню. Большую, тёплую, с огромной кроватью посередине. «Я это уже видела...» — Это... не просто лабиринт, — пробормотала я, нервно сглотнув. — Верно, — голос Итачи прозвучал прямо у меня за спиной. — Как я могу не приласкать тебя за старания? Я резко обернулась — и он был там. Совсем близко. Его тёмные глаза горели, а губы слегка приподнялись в той самой редкой, ослепительной улыбке. — Почему гендзюцу? — Это тренировка. Я сглотнула. Итачи шагнул вперёд. — Десять минут, — прошептал он. — Продержись. Его пальцы коснулись моего плеча... ...и мир снова взорвался. Его пальцы обжигали мою кожу, хотя касались едва заметно. Я зажмурилась, чувствуя, как всё тело напрягается в ожидании... чего-то большего. — Д-десять минут? — выдавила я, слыша, как голос дрожит. — Это... это же... Итачи наклонился так близко, что его дыхание обожгло мою шею. Я резко вдохнула, когда его рука скользнула по моему боку, обжигая даже сквозь ткань кимоно. «Нет-нет-нет... Я же только что... Я не выдержу...» Но сопротивляться было бесполезно. Его пальцы двигались с методичной точностью, словно выписывая невидимые узоры на моей коже. Каждое прикосновение — то едва ощутимое, то настойчивое — заставляло моё тело вздрагивать, а дыхание срываться. Когда его губы коснулись моего уха, дыхание опалило кожу, посылая по спине волну мурашек. — Концентрируйся, — его бархатный голос прозвучал прямо в ухо, и от этого низкого тембра между моих бёдер вспыхнуло новое пламя. Я зажмурилась, пытаясь собрать рассыпающиеся мысли, но в этот момент его губы нашли то самое место за ухом — мою слабую точку. — А-ах! Ноги мгновенно подкосились. Итачи даже не попытался поддержать — я рухнула перед ним на колени, дрожа всем телом, чувствуя, как влажная теплота разливается между бёдер. — П-почему гендзюцу? — прошептала я, с трудом отлавливая дыхание. — Приласкать тебя хочу... — Позже, — восхищённо оглядывая меня, заверил он, и в его обычно бесстрастных глазах вспыхнул опасный огонь. Он наклонился так близко, что его чёрные волосы упали мне на лицо, пахнущие дымом и чем-то неуловимо мужским. Его руки продолжили своё медленное, методичное исследование, пока границы реальности не растворились окончательно. Я потеряла счёт времени, перестала понимать, где заканчивается иллюзия и начинается правда, знала только его пальцы, его губы, его дыхание на своей коже... После того как сознание наконец вернулось, я лежала на траве, тяжело дыша. Тело было влажным от пота, губы — припухшими от собственных укусов, а между бёдер пульсировало приятное тепло. Итачи сидел рядом, наблюдая за мной с тем же невозмутимым выражением, но в глубине его чёрных глаз всё ещё тлели угли только что разведённого костра. — Дурак! Глупый кошак! — вспыхнула я, чувствуя, как всё тело горит. Мой мозг был сыт после иллюзии, но тело требовало большего. «Точно пытка... Так хочу...» Он провёл пальцами по моей скуле, смахнув прядь волос — движение было на удивление нежным для человека с такими опасными руками. — Урок усвоен? — спросил он. Я могла только слабо кивнуть, чувствуя, как подрагивает всё тело. Итачи улыбнулся — редкая, истинная улыбка, от которой сердце сделало сальто в груди. — Умница, — прошептал он, и эти слова обожгли сильнее любого прикосновения. «Обожаю... Почему? Когда они перестанут мучить меня и просто возьмут?» — Две минуты, и такое с ней сделал? Она же вся дрожит, — восхитился Тоширо, и в его задиристом голосе звенело непередаваемое удовольствие. Он стоял, скрестив руки, наблюдая, как я пытаюсь отдышаться. — Жестишь, Учиха. Итачи лишь поднял бровь, его тёмные глаза скользили по моей обмякшей фигуре с холодным любопытством. — Разочарована? Я подняла на него взгляд, чувствуя, как щёки горят, а дыхание всё ещё срывается на прерывистые всхлипы. — Вы... оба... — прошептала, но в голосе не было злости — только изнеможение и странная, сладкая истома. — Сговорились против меня? Тоширо задиристо рассмеялся. — Зато теперь ты знаешь, над чем работать. Итачи молча кивнул и наклонился, чтобы поднять меня. Его пальцы обхватили мои ягодицы с пугающей лёгкостью, будто я весила не больше пушинки. В тёмных глазах читалось странное удовлетворение. — Завтра повторим. Я просто застонала, пряча пылающее лицо в ладонях. «Я не переживу ещё один такой день... Хочу… ч-ч-член...» Но где-то глубоко внутри... я уже ждала повторения. Я бессильно свесила руки через плечо Итачи, они плавно покачивались в такт его бесшумным шагам. Веки были тяжёлыми, как свинцовые ставни, но я успела заметить, как Тоширо ловко подхватил спящую Рангику, перекинул через плечо, как мешок с рисом, и зашагал следом. «Какая же я всё-таки счастливая...» — пронеслось в голове, прежде чем сознание снова поплыло.* * *
Когда пришла в себя аппетитно пахло мясом и чем-то сладковатым — возможно, сушёными персиками. Хозяйка скромной забегаловки, маленькая старушка с лицом, похожим на печёное яблоко, щурилась на нас сквозь толстые линзы очков. — Стол на четверых? — переспросила она, бросая недоумевающий взгляд на нашу компанию . — Да, — коротко бросил Итачи, его пальцы слегка сжали мою талию. Тоширо тем временем уже тряс Рангику на плече: — Мацумото, просыпайся. Или хочешь, чтобы я тебя тоже на руках занёс? Рангику лишь буркнула что-то неразборчивое и потянулась. Пол в старом кафе скрипел под ногами, а от раздвижных дверей пахло свежим рисом. Тоширо первым делом заказал всё меню, затем сел на татами, сбросив сандалии с характерным шлепком. — Ну что, киса, — он зевнул, растягиваясь во весь рост, — сегодня ты определённо заслужила отдых. Рангику, всё ещё сонная, устроилась в углу. — Капитанчик, может немного… — пробормотала она. — До вечера никакого саке, — прервал он её. Когда принесли обед, мои руки тряслись так сильно, что бамбуковые палочки выскальзывали из пальцев, с глухим стуком падая на низкий столик. Я сжала кулаки, чувствуя, как стыд разливается горячей волной по лицу. — Упрямая ты моя, — Тоширо сидел рядом, подпирая подбородок ладонью, и смотрел на меня с той самой хищной ухмылкой. — Давай помогу? Я надула губы, но тут же скривилась — даже это движение далось с трудом. Всё тело было ватным, мышцы отказывались слушаться после утренних «тренировок». Тоширо довольно фыркнул, сверкнув взглядом и пододвинул ко мне тарелку с аккуратно нарезанным сашими. Он поднял кусочек тунца, обмакнул в соевый соус и поднёс к моим губам. Я замерла, чувствуя, как сердце бешено колотится. — Скажи, а-а, — скомандовал он, сверкнув зубами в ухмылке. Покраснев до корней волос, я послушно открыла рот. Прохладная рыба растаяла на языке, а острый соус заставил вздрогнуть. — Нравится? — Тоширо поднял бровь, уже цепляя со своей тарелки курочку. Я кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза. — Хочешь меня, киса? — он внезапно наклонился ближе, и его голос стал низким, соблазняющим. — Придётся постараться. — Чёртов властный кот, — фыркнула я и откинулась назад. Рангику прыснула со смеху, сразу просыпаясь, а Итачи понимающе кивнул. — М-м, кот, значит? — Тоширо лишь рассмеялся. — Иди ко мне... Его пальцы сжали моё лицо, заставляя выпятить губы в недовольную «дудочку». И прежде чем я успела возмутиться, он наклонился и — чмок! — звонко поцеловал меня. Обиженно поморщив нос, я надула щёки, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Но он уже отстранился, довольный собой, и поднёс ко рту следующий кусочек. — Ещё. Я скривилась, но открыла рот. После обеда мы брели по лесной тропе. Ноги подкашивались, будто налитые свинцом. Тоширо шёл впереди, время от времени оборачиваясь, чтобы бросить мне свою фирменную ухмылку. Итачи двигался рядом, его чёрные глаза, как всегда, читали меня словно открытую книгу. В его взгляде не было насмешки — только та самая спокойная уверенность, которая одновременно и успокаивала, и заводила. — А-чан, — Рангику звонко рассмеялась, догоняя нас, — тебе понравилось, как капитанчик тебя покормил? Я покраснела до корней волос, но гордо подняла подбородок: — Да он постоянно это делает! Рангику залилась смехом, а Тоширо даже не стал скрывать своё удовольствие. Когда мы добрались до следующего поселения, я чувствовала себя выжатой, как лимон после долгого дня на палящем солнце. В маленькой гостинице «Трёх сосен» я сидела за низким столиком в ожидании ужина, упёршись горячим лбом в ладони, и отчаянно пыталась не уснуть. Но веки были тяжёлыми а тело отказывалось слушаться. — Опять отключаешься? — Тоширо дотронулся до моей шеи, заставив вздрогнуть. — М-м-м... нет... — попыталась я упрямо возразить, но слова слились в неразборчивое бормотание. Итачи — осторожно погладил меня по голове. Его пальцы были удивительно нежными. — Пусть спит. — Ага, — Тоширо фыркнул, но в его голосе не было раздражения — только та странная нежность, которую он так тщательно скрывал от посторонних. — Моя ж ты умница. Последнее, что я помнила перед тем, как провалиться в сон — как чьи-то сильные руки бережно поднимают меня с татами и укладывают на мягкий футон.
