Раскаленное пламя

Two Feet — 44 Lies       Этот день становился все более и более странным. После урока по истории магии мне хотелось провалиться сквозь землю. Я не хотела рассказывать о всех тех приключениях, которые выпали на нашу долю с самого детства, но потом я поняла, что если не расскажу я, то расскажет кто-то другой — менее добросовестный и правдивый. И люди, словно испорченный телефон, будут переносить эту информацию из уст в уста, пока она не станет критически неверной. Нет уж, лучше я раз и навсегда расскажу как все было.       Но не это было самым сложным. Честно признаться, я не ждала ничего особенного от рассказа Малфоя. Бедный изнеженный чистокровный мальчик, которому лишь указывали пальцем на его очередную жертву. Как это печально… Но чем дольше я слушала, тем больше удивлялась. Для меня стало открытием то, насколько долго он жил под империо. Я и представить себе не могла, что это такое. Как можно было не потерять себя за все это время? Но нет, вот он, стоит перед нами. На его лице все то же надменное выражение, его глаза-колючки так же цепко всматриваются в толпу, осанка все такая же прямая, а весь вид излучает сдержанную элегантность. Казалось, что не изменилось ровным счетом ничего. Но он рассказывал невероятные вещи. Я не хотела и не хочу в это верить. Потому что если допустить, что это правда, то все, что мы знали о Малфое окажется сущим бредом и враньем. Я не могла допустить себе такой мысли.       Он хотел вывести меня на эмоцию, чтобы я вспомнила моменты пыток. Никто на самом деле не знает, что происходило там. Я никогда не рассказывала правду полностью, даже мальчишкам, даже Джинни. Никому, потому что это было слишком больно. Это жило внутри меня, лежало в моем желудке скользкой змеей. Я не могла выпустить это наружу, потому что эта боль сожрала бы меня заживо. Я должна быть сильной.       Он не мог сопротивляться Волан-де-Морту. Какая нелепая чушь! Мы все сопротивлялись ему, профессор Снейп водил его за нос все это время, а Драко Малфой слишком слаб для того, чтобы противостоять ему. Только и всего. А теперь он старается выставить это геройством. Нет, Малфой, ты не герой, ты лишь разменная монета, которая благодаря множеству смертей и побегов стала значимой фигурой, потому что осталась на виду. Но ты ничего не значишь сам по себе.       Я вышла из аудитории и проследовала с ребятами в Большой Зал на обед. Все были погружены в свои мысли, но как только мы сели за стол, тут же начали вываливать накопившееся: — Малфой — жалкий ублюдок! Он пытается выставить все так, словно он — невинная овечка! — вспылил Гарри. — Но мы-то знаем правду! Он получал наслаждение от мучения людей! — вскричала Джинни. — Он и тебя-то мучил все шесть лет, Гермиона, кого он пытался обмануть своей бравадой? — произнес вопросительно Рон.       Я удивилась тому, что он знает это слово и внимательно всмотрелась в его лицо. Он повзрослел, черты его заострились, подростковая припухлость лица спала и он стал, ну не красавчиком, конечно, но что-то в нем было. Он подрос за это лето еще сильнее, может, так сказались его многочисленные полеты на метле. Его плечи стали шире, а огромные ладони загрубели, словно он целыми днями занимался тяжелой физической работой. — Герми? — вновь позвал меня Рон. — Да, прости, я задумалась. Я не знаю, чего он хотел добиться, но нас такими речами просто так не проймешь. Мы-то знаем всю правду о нем.       Сзади послышался смешок. Я обернулась и покраснела. Он сидел прямо за моей спиной за соседним столом. — Вы такие идиоты, что даже не удосужились проверить нет ли рядом предмета ваших обсуждений. — Знаешь, Малфой, будь ты человеком, мы бы может и обратили на это внимание, но так как ты лишь пустой предмет — уж прости, — колко заметила я. — Благородно прощаю вам эту оплошность, — он снова хмыкнул и вернулся к обеду, ставя в этой перепалке точку.       Мерлин, а ведь это только первый учебный день! Что будет дальше, если он не угомонится? Я поседею раньше времени, если все мы будем продолжать в том же духе. Нужно найти с ним хотя бы какую-то точку соприкосновения и договориться о временном молчаливом перемирии. Мы не трогаем его, а он — нас. И на этом все. Хотя бы последний учебный год можно было провести без постоянных слежек и разборок.       Остальные уроки прошли незаметно для меня, а учителя, видимо, решив, что мы еще недостаточно отдохнули (ага, а как же), даже не задали домашних заданий, что меня расстроило, ведь я уже представляла как усядусь за книги со своими новыми хрустящими пергаментами.       Нам удалось договориться о дежурстве в 9 часов вечера и когда я вышла в гостиную, Драко уже ждал меня. На нем не было мантии и значка старосты, да, в этом году они не особо были нам нужны. Он был одет довольно скромно, по меркам того, как выглядел раньше. Обычные темные брюки, свитер с открытым горлом и закатанными до локтя рукавами. Мои глаза тут же переместились на его метку. В мире магглов она бы выглядела как обычная татуировка и наверняка даже нравилась бы девушкам. Но здесь она несла в себе такую зловещую ауру, что смотреть на нее было невыносимо, но и отвести взгляд тоже не представлялось возможным. — Так и будешь на нее пялиться или мы уже пойдем? — съязвил Малфой, окликая меня. — Ты бы мог не выпячивать ее на каждом углу, чем сделал бы огромное одолжение всем окружающим. — Не привык делать одолжений, Грейнджер. Мы идем или как? Доставай уже свою карту и рассказывай, что к чему. — Не указывай мне, Малфой. — Слушай, если ты хочешь, чтобы наши дежурства прошли максимально безболезненно — не выводи меня из себя, поняла, Грейнджер? Все, что нам нужно — сделать так, чтобы никто не трахался в подворотнях и не обрисовывал стены.       При его словах я покраснела. — Кому бы пришло в голову… — Наивная овечка Грейнджер… Ты и вправду думаешь, что здесь все такие чистые и непорочные? Очнись и открой глаза! Я тебе прямо сейчас могу привести парочки три со спущенными штанами, детки выросли, Грейнджер. — Так, короче говоря, — я попыталась свернуть эту тему, — это — карта Мародеров. Она показывает весь замок и находящихся в ней людей.       Он выхватил у меня ее из рук, на что я возмущенно пискнула. — Как интересно, жаль, что она раньше не попала ко мне в руки. — Да, тогда Хогвартс оккупировали бы еще раньше, не так-ли, Малфой?       В его глазах мелькнул какой-то странный блеск. Он сложил карту, заправил ее за брюки и медленно шагнул ко мне. Я попятилась назад и чуть не упала, упершись в журнальный столик, стоявший возле дивана. Он словил меня за руку, притянул к себе и яростно прошипел, глядя мне в глаза: — Я думал, что мы разобрались с этим, Грейнджер! Мое прошлое остается в прошлом, я понес свое наказание и буду нести его до конца жизни, — он поднял руку с меткой, — и никто типа тебя не смеет упрекать меня в этом! Мне хотя бы хватило смелости признаться в том, где я налажал.       Он с силой отшвырнул меня от себя и я снова чуть не упала на пол, в последний момент, сумев удержаться на ногах. — Там какая-то парочка в левом крыле пятого этажа. Пройдемся туда и я докажу тебе свою теорию, возможно так ты убедишься в том, что Хогвартс — это не только про учебу и семью.       Мы молча шли по коридорам, карту он мне так и не вернул, поэтому я засунула руки в карманы своей толстовки и шагала за ним, не успевая за его огромными шагами. — Ты мог бы идти немного медленнее, Малфой? Я не собираюсь бегать за тобой! — А вот это зря, Грейнджер, большинству девушек это очень даже по вкусу! — уголок его рта поднялся в издевательской ухмылке. — Как остроумно, Малфой. Я уверена, что ты ошибаешься и они просто общаются вне своих гостин…       Увиденная картина ошеломила меня. Я не была ханжой и прекрасно знала чем могут заниматься наедине парень с девушкой, но не была готова к увиденному. Какая-то блондинка была прижата к стене, ее ноги обхватывали талию парня, его ягодицы ходили ходуном, пока он вколачивался в нее. Практически беззвучные стоны срывались с их губ и терялись в коридоре замка. Малфой ухмыльнулся, поднес палец к губам, показывая знак хранить молчание, тихо подкрался поближе к ним и громко изо всей силы кашлянул.       Я подавила смешок. То, как дернулась эта парочка, долго будет стоять у меня перед глазами. На месте этой девушки я пошла бы к мадам Помфри проверять матку на ее целостность. Они суетливо начали поправлять одежду, но в приступе паники у них это плохо получалось. Юбка у девушки была перевернута задом наперед, от чего молния сверкала прямо от ее пупка. Парень натянул трусы и хотел было поправить брюки, но запутался в них и с грохотом свалился на пол. Девушка прижала руку ко рту и со страхом переводила взгляд с меня на Малфоя. Тот скрестил руки на груди и дьявольски ухмылялся. — Так-так-так, Когтевран и Пуффендуй, какая дружба факультетов, я поражен! Мисс Грейнджер, могли ли вы поверить, что в этом непорочном святом замке может твориться такой разврат? — он сделал вид, что был невероятно удивлен. — Перестань, Малфой. — Нет, мои чувства ранены увиденным, как же мне спать теперь? Как ходить по этим коридорам, зная, что видели эти стены? — Малфой… — прорычала я. — Боюсь, что это нанесло непоправимый вред моей психике и мне придется… — он сделал драматическую паузу, — снять по двадцать очков с каждого, чтобы восстановить справедливость.       Двое быстро закивали и попросились уйти. Малфой наконец убрал блаженное выражение своего лица и заговорил привычно угрожающим шипящим голосом: — Если я еще раз увижу что-то подобное — отправлю вас на растерзание к Филчу, ясно вам?       Они замотали головами и быстро разбежались в разные стороны. — Малфой 1 — Грейнджер 0! — Это еще ничего не значит! — Да конечно, признайся, Грейнджер, ты просто еще слишком невинное дитя, чтобы думать о таких вещах, не так ли? — Заткнись и пойдем дальше.       Мы развернули карту, но на ней не было уже ничего подозрительного. — Можем расходиться, я думаю, — и мы двинулись в обратном порядке.       Чтобы выкинуть из головы все увиденное, я произнесла: — Твоя речь сегодня… — Ты и вправду хочешь поговорить об этом, Грейнджер? — Я хочу лишь сказать, что ты зря надеялся на то, что кто-то будет жалеть тебя после того, что ты сделал, — я врезалась в его широкую спину, когда он резко остановился. — Что делать? Жалеть? — Ну, а ради чего ты вывалил весь этот ушат дерьма сегодня? — Грейнджер, когда тебя называют самой умной волшебницей столетия, ты должна соответствовать этому званию. Пока что ты ведешь себя примерно как дурачок Уизли. — Не трогай Рона. — Ох, простите, я забыл, что твоего женишка сюда лучше не приплетать, на свадебный кортеж уже накопили? Или Уизли оформляет кредит, чтобы купить тебе кольцо, а, Грейнджер? — Закрой свой чертов рот! — Мне не нужна жалость, Грейнджер. Ни твоя, ни этого Уизела, ни кого-то либо еще. Я рассказал правду. Так же как и ты. Вот только почему-то тебе и твоим идиотам все должны верить безоговорочно, а мои слова подвергаются сомнению. — Для этого существует репутация, Малфой. — Если бы существовала только репутация без поправок на прошлое и будущее, то я должен был швырнуть в тебя заклятием и оставить истекать тебя здесь своей грязной кровью, не так ли? Но вместо этого я какого-то черта стою и разговариваю с тобой, что-то разъясняя. Что ты на это скажешь?       Он уже был возле портрета и произнес пароль, мы шагнули в гостиную и тогда я ответила: — Не знаю какие цели ты преследуешь и чего добиваешься, но меня так просто не проведешь. Если ты думал, что достаточно покаяться и все тебе простят твои грехи — то этого мало. — Покаяться? Грейнджер, что ты знаешь обо мне? Если отбросить то, что я рассказал сегодня. Что ты знаешь обо мне? Что я потерял? Что приобрел? Что я люблю и к чему стремлюсь. Что ты знаешь, кроме всего того вранья, летающего вокруг меня? — Мне не обязательно знать о тебе больше, того, что есть уже достаточно.       Он пригвоздил меня к стене, нависая надо мной. Его ноздри яростно раздувались. Он стукнул кулаком по стене, от чего я испуганно скукожилась. При всем желании я бы не смогла сейчас достать палочку, а он пугал меня до чертиков. — Нет, обязательно! Обязательно, Грейнджер, если ты хочешь дожить до конца этого года без приключений и без этой вражды, заебавшей и тебя, и меня!       Я захлопнула рот, клацнув зубами. Я старалась не шевелиться, чтобы не спровоцировать его. — Так уж сложилось, что мы живем бок о бок и вынуждены делить общие обязанности. Побеспокойся о своей сохранности и, блядь, не доводи меня! Пораскинь мозгами и тебе откроется что-то новое, помимо лжи и сплетен. Доброй, нахрен, ночи!       Он развернулся на каблуках и хлопнул дверью своей комнаты так, что я аж подскочила. Еще пару минут я стояла, прижавшись к стене, пытаясь осмыслить то, что услышала. Он что, хотел, чтобы я узнала о нем что-то новое? На кой-оно мне надо? — Иди уже в свою комнату и перестань всхлипывать, слабачка! — крикнул он мне и я поняла, что все это время истерически втягивала в себя воздух.