Раскаленное пламя

Papa Roach — Skeletons       Стоило ему покинуть кабинет, как сзади раздались аплодисменты. Драко повернулся и увидел Блейза, опирающегося на дверной косяк. — Это было эффектно, браво, Драко. — Премного благодарен, мой юный друг! — У меня к тебе предложение. — Надеюсь, оно включает в себя виски? — Разумеется, — он улыбнулся, закинул руку Малфою на плечо и заговорщицки продолжил, — сегодня собираемся в гостиной Слизерина. Только свои. — Повод? — Повод? Четверг. — А вот это можно.       Так пересмеиваясь они дошли до лестницы, ведущей в башню старост. — Мне нужно забежать к себе, но вечером я буду. — Так и быть, буду ждать тебя. Пэнси, кстати, тоже. Она уже неделю трещит о тебе без умолку. — Обо мне все трещат без умолку, Блейз. Я же Малфой. — Но она — особенно сильно. Видимо, у нее на тебя какие-то планы.       Малфой впал в задумчивость и зашел в гостиную, приземлился в полюбившееся ему кресло, закинул руки за голову и в такой позе начал размышлять.       Пэнси Паркинсон значит… Ну, она — не худший вариант. Пожалуй, первая из девчонок, которая обзавелась формами и научилась привлекать к себе парней. Интересно, остался в замке кто-нибудь из Слизерина, кто не поимел ее? Паркинсон была не шибко разборчива в связях. Для нее были главными титул и деньги. С некоторых пор он стал Лордом. Видимо, именно это привлекло ее сильнее всего. По-хорошему, он должен был почувствовать себя разменной монетой, которая оказалась нужной только из-за своего блеска. Но Малфой точно так же собирался использовать и ее. Не ходить же ему с посиневшими яйцами и дальше. Паркинсон была красива, раскрепощена, у нее была хорошая семья и деньги, что позволяло ей иметь довольно лощеный вид. При этом он вспомнил свою соседку, ее волосы с извечными колтунами и усмехнулся. Паркинсон на ее фоне становилась еще краше. Интересно, ее отец с матерью знают какую шлюху вырастили? Или именно такие мысли закладывали в ее головку, чтобы она удачно вышла замуж? А впрочем, не все ли равно? Она будет ему временным развлечением, почему нет?       При мысли о Пэнси он почувствовал заметное возбуждение и уже собирался отправить в душ, чтобы сбросить напряжение, как услышал звук запираемой двери, гневные шаги и возмущенное: — Что это было, Малфой?       Он лениво приоткрыл глаза и уставился на Грейнджер. Ну все, в душ уже не надо. — Что именно? Провал Поттера? Моя феерическая победа? Урок для всех, чтобы они знали к чему быть готовыми? — На кой черт ты вспомнил Грюма? Гарри до сих пор не оправился от потери! — Галли до тих пол не оплавился от потели! — перекривил он ее, — ты себя сама слышишь? Он здоровый восемнадцатилетний лоб, который успел один раз подохнуть и победить самого Темного Лорда! А Драко Малфой задел тонкие струны его души и теперь эта нюня страдает? Грейнджер, он выстрелил заклинанием мне в спину! Меня за такое довольно сурово наказали, если ты не в курсе, то возвращаться из облика животного — не самое приятное занятие! — он заметил как она потупила при этих словах глаза, но ничего не сказал. — Гарри был не прав, я не оправдываю его, но ты… — Но я что? Был хорош? Я видел как ты смотрела на меня, поздравляю, ты, пожалуй, впервые увидела действительно достойную дуэль, ну не считая Волан-де-Морта, конечно же. — Ты слишком самодоволен, Малфой. — Вот. Это. Новость, — он широко открыл рот, имитируя удивление. — Придурок. — Идиотка. — Что ты сказал? — А ты что сказала? — Я констатировала факт, ты — придурок, Малфой. — Тебе нужна констатация фактов? Пожалуйста, приведи себя в порядок и перестань быть похожей на тролля, вот тогда и поговорим по фактам.       Он развернулся и ушел к себе в комнату, услышав злобное шипение в свою спину. Да, не самое героическое окончание разговора, но ему и вправду было противно смотреть на нее. Особенно после того, как он до этого представлял себе округлую задницу Паркинсон.

***

      Четыре часа спустя он сидел в кожаном кресле гостиной Слизерина. Одетый в черные брюки и темную рубашку, свободно сидящую на нем, он источал простую элегантность и роскошь. Сегодня он хотел привлечь к себе внимание Пэнси и ему это удалось. Спустя двадцать минут после его появления она уже удобно устроилась на его коленях и вырисовывала длинными наманикюренными пальцами узоры на его шее и груди. Блейз не обманул, он припас для себя с друзьями виски, ром и клубничное вино для девушек. Сейчас он смотрел в огонь камина и перекатывал кубики льда в своем бокале. — А потом она сказала мне, что Поттер до сих пор страдает по Грюму.       Со всех сторон раздался дружный смех, громче и визгливее всех звучала конечно же Пэнси. Ей вообще нравилось быть громче всех, во всех смыслах, он проверил это еще неделю назад, не задумывая растягивать это надолго. Но планы изменились. Иметь, пожалуй, самую яркую девушку школы — это так по-малфоевски. Он уже видел как внимание парней из компании было приковано к ней, а в него самого летели завистливые взгляды. Вот идиоты, честное слово, как будто они не привыкли к тому, что Малфою всегда достается все самое лучшее. — Я удивлен, что ты его вообще не размазал по стене за заклинание в спину, — заметил Нотт. — Ты знаешь, что я бы с удовольствием, но еще раз оказаться в Азкабане — уволь.       В комнате сгустилась тишина и Пэнси тихонечко произнесла: — А расскажи как это, Драко? — Как это что, дорогушенька?       Любая другая уважающая себя девушка за такое обращение как минимум дала бы ему пощечину, но Паркинсон слишком сильно прогибалась под тех, кто был ей нужен. — Быть в Азкабане. — Ну, не поход в салон красоты, знаешь ли.       Она хотела спросить у него еще что-то, но он откровенно проигнорировал ее, повернув голову в противоположную сторону. — Но Поттеру нужно будет отомстить. Пусть не думает, что это сойдет ему с рук просто так. — Мы придумаем, Драко, не парься. На вот лучше попробуй.       Блейз протянул ему сигарету, переливающуюся всеми цветами радуги. Пэнси перехватила ее из рук Малфоя, сделала глубокую затяжку и выдохнула цветной дым прямиком в рот Драко. Он тут же почувствовал сильный запах меда и гардении, а на вкус дым был приторно сладким и удушливым. Вслед за ним пришло расслабление. Будто весь груз предыдущей недели разом спал с его плеч. Все цвета обрели более приятный глазу оттенок, а движения сидящих рядом людей замедлилось. — Что за дрянь? — с восхищением произнес Драко. — Тебе скажи, — ухмыльнулся Блейз, — подарок от проверенного человека. Какая-то новинка. Цвет меняется в зависимости от настроения человека, а вкус для каждого свой. Игрушка, только для деток постарше.       Драко взял в руки сигарету и покрутил в пальцах. Сделал затяжку. Если изо рта Паркинсон вылетел темно-бордовый дым, означающий разврат и похоть, то у Драко это был темно-изумрудный цвет тоски и скуки. Жизненно. На вкус дым напоминал вкус джина, можжевельника, сосны, табака. Почему-то в голове сразу появился образ дождливого Лондона, леса, луны и мокрой сырой земли. Так вот он какой — Малфой. Интересно.       Сейчас он ощущал себя как нельзя хорошо: он забыл обо всех проблемах, о прошлом, настоящем, будущем. Он видел только Пэнси, которая уже прилипла к его шее, оставляя на ней засос. Нужно будет потом убрать. Или не убирать и побесить учителей. Он решит это потом.       На Забини уже залезла Дафна Гринграсс и вместе они выглядели так гармонично, что Драко засмотрелся на них. Было ли это действие травы или в Драко вдруг проснулся эстет, неизвестно. На темной коже Забини руки аристократически бледной Дафны выглядели полупризрачными. Нотт и Гойл вообще отключились в углу, от травы, или от виски, или от травы с виски. В другой раз Драко может быть и запереживал о своих друзьях, но сейчас его гораздо сильнее волновала Пэнси, которая уже пробиралась руками за ремень его брюк.       Он поднялся и вместе с ней направился в свою старую спальню, показывая знак Забини. Если тот и заметил, то не подал виду. А если не заметил, Так Драко и вовсе наплевать на это. В их бурной истории эта спальня видела и не такое.       Драко затолкнул Пэнси в спальню и усадил на стол. Ее голова перекатывалась из стороны в сторону, будто она делала гимнастику для шеи. Он легонько похлопал ее по щеке, приводя в чувство. Она хихикнула и снова приступила к его брюкам. Ничего не помнить и не знать. Она приспустила его боксеры и взяла возбужденный член в руку. Ни о чем не заботиться и не переживать. Он опрокинул ее на стол и раздвинул ноги. Как и следовало ожидать, нижнее белье, в представлении Пэнси, было лишней деталью. Даже сквозь дурман Драко усмехнулся своей мысли о том, какая же она шлюшка. Он не хотел никаких прелюдий, а Пэнси этого и не требовалось, она текла от одного вида денежного мешка рядом с ней. От этой мысли ему стало слегка противно и он перевернул ее на живот. Вот так получше. Он резким толчком вошел в нее, от чего та вскрикнула так, что ее бы услышал весь Слизерин, если бы не оглушающее заклинание, стоящее на спальне. Он вколачивался в нее так, будто от этого зависела его жизнь. Ее слабые сопротивления мало волновали его, он придерживал ее за спину, чтобы она не поднималась. Открывающийся вид на ее задницу еще больше заводил его и глухое рычание вырвалось из его горла. Она закричала еще сильнее, наверняка, имитируя оргазм, но он знал что эта сука верещала всегда, вне зависимости от того, как ее драли, крики из ее глотки вырывались по-умолчанию. Плевать. Забыть обо всем, лишь бы получить необходимую разрядку. Он собрал ее черные волосы в хвост и потянул на себя, ее голова запрокинулась и только тогда тональность ее вульгарных выкриков сменилась. Еще пару толчков и он обессиленно опустился на нее, придавив всем весом. Она тяжело дышала и что-то там бормотала про то, как это было здорово. Попизди еще тут, он знал, что все это уловка. Чтобы он чувствовал себя героем и возвращался к ней снова и снова. Интересно, она хоть раз в жизни кончала или фригидна до мозга костей? Он шлепнул ее по ягодице и принялся одеваться. Она повернулась к нему. Ее макияж потек, помада размазалась и она стала выглядеть еще дешевле. Он снисходительно посмотрел на нее и без слов вышел из спальни.       Наркотический дурман исчезал и Драко, не смотря на общую расслабленность, начинал ощущать пустоту. Она всегда приходила следом за невероятным весельем и беспамятством. Он взял свой бокал с оставшимся виски, одним глотком допил его и последовал на выход. — Ты уверен, что в таком состоянии лучше куда-то выходить? Оставайся здесь.       Но ему не хотелось быть здесь сейчас. Не хотелось разговаривать с Забини, видеть Пэнси или продолжать веселье. Он хотел упасть на свою уже привычную кровать в белой стерильной комнате и стать таким же чистым и стерильным. Метка на руке невыносимо зачесалась и он выскочил из комнаты. Благо, коридоры крыла Слизерин были пусты. Этот идиотский профессор Слизнорт, ставший их новым деканом, просто ленивый кусок жира. Это не Снейп, который мог в любой момент выскочить из-за угла именно тогда, когда ты бухущий в хлам собирался обблевать фикус, стоящий у стены. Ему всегда сходило все с рук, ведь он — Малфой.       Он не спеша добрался до башни старост, часы показывали полночь. Вместо ожидаемой пустой гостиной его встречали свет камина и Грейнджер, сидящая за столом, забитым книгами и пергаментами. Взъерошенная как сова, обставленная десятком чашек из-под кофе она что-то яростно строчила. — Чт, Грнджер, не сптц?       Она посмотрела на него так внимательно, будто он был редким артефактом. — Малфой? — Нет, не Малфой. это Поттер! Потрогай мой шрам! — он залился смехом, будто выдал лучшую свою шутку. — Мерлин, да ты же пьян! — Салазар, да ты же трезва! — ужас исказил его лицо, а потом он снова рассмеялся, будто сказал что-то невероятно смешное. — Малфой, иди в свою комнату и не мешай, мне на завтра еще реферат по рунам дописать нужно. — Какая же ты зануда, Грейнджер, тебе никто не говорил? — он направился к своей комнате, но журнальный столик стал его неожиданным препятствием и тот рухнул навзничь как подстреленная косуля. — Ты пьяница, Малфой! — Хуяница! — Не хами мне! — Не хуи мне! — он снова рассмеялся пуще прежнего.       Она встала со своего места и с видом злой мамаши подошла к нему. — Драко Малфой, немедленно встань и отправляйся в свою комнату. Иначе я спишу с тебя очки за нарушение правил!       Но он смеялся и дальше, перекатившись на бок. Неожиданно он схватил ее за щиколотку и потянул на себя. Не удержав равновесия, она рухнула на него, больно ударив коленом в пах.       Смех прекратился. Драко свернулся в калачик, а Гермиона, начавшая уже извиняться, неожиданно начала заливаться смехом. — Чего ржешь, гр… Грейнджер?! — Не хуи мне, Малфой!       Она встала на ноги, продолжая смеяться. Он поднял на нее глаза, она все еще похихикивая, подала ему руку. Кажется, их обоих удивил этот жест, но Малфой неожиданно принял его. Поднявшись, он произнес: — Ты — сплошная беда, Грейнджер. Теперь понятно чего у тебя мужика нет, всем яйца поотбивала, — и пошатываясь ушел к себе в комнату.       Гермиона еще долго смеялась, а потом осознала, что это впервые за больше чем две недели их совместной жизни услышала в этих стенах искренний смех.

***

      Весь следующий день они избегали друг друга. Гермиона из-за неловкости, а Драко из-за все еще болящих яиц. Все бы ничего, но настало ежедневное время патрулирования. Сначала они прошлись разнимать двух дерущихся третьекурсников в полном молчании. Потом Гермиона подала голос: — Я все хотела спросить… — Как мои яйца? Прекрасно, Грейнджер. спасибо, что поинтересовалась. — Очень рада за твою репродуктивную систему, но я не о том. То, что случилось на дуэли. — Тебе еще не надоело мусолить эту тему? Я победил Поттера, а он поступил как подлый трусишка, что еще? — Нет, я как раз о твоей победе. — Ну, что я могу сказать, она была блистательна. — Ты можешь хоть когда-нибудь быть серьезным? — Я серьезен как никогда. Это была блистательная победа над Избранным! — Как ты обезоружил его? — Экспеллиармус, детка. — На тебе было заклинание немоты, ты не мог его использовать. — Думай, Грейнджер, думай. — Ты сказал про невербальную магию, но ее не проходят в школе, это слишком сложно. — А быть Пожирателем так легко, мы там все ходили в розовых платьях и дрались друг с другом на вингардиум левиосе! Я предупреждал, что буду полезнее Поттера. И я это доказал. — Но зачем это тебе? Учить кого-то, делиться знаниями? С каких пор в Драко Малфое проснулся альтруизм? — С тех же пор, с каких Гермиона Грейнджер растеряла остатки своих мозгов. — Ты всегда будешь такой задницей? Я же пытаюсь поговорить с тобой по-человечески, ты сам хотел, чтобы наши взаимоотношения наладились. — Наши что? Грейнджер, ты берешь на себя слишком много. Мне не нужна ни ты, ни наши с тобой «хорошие взаимоотношения», мне нужно, чтобы ты перестала заебывать меня и отъебалась наконец со своими тупыми вопросами. Я просил не бесить меня и ты продержалась две недели. Старайся сильнее или я исполню данные обещания, уяснила?       Гермиона не удостоила Малфоя ответом, вместо этого она свернула карту Мародеров, достала из кармана плеер и вставила наушники в уши. Последнее напоминание о доме согрело ее душу.

***

      Пэнси капризно надула губки и погладила Драко по волосам. Серебристые пряди легко проскальзывали сквозь ее пальчики. Она по сложившейся уже привычке сидела у него на коленях. — Ну почему мы не можем остаться в гостиной Слизерина? Мне здесь не нравится! Тут слишком жарко и в любой момент может зайти эта грязнокровка. — Во-первых, тебя не волновал этот вопрос десять минут назад, когда я отодрал тебя у камина, — лицо Паркинсон растянулось в блаженной улыбке, чертова актриса, — а во-вторых, я же сказал, чтобы не слышал более этого слова. Ты испытываешь мое терпение, Паркинсон? Или мне найти более сговорчивую девушку? — Почему ты защищаешь ее? Не ты ли всю жизнь называл ее грязнокровкой, не ты ли боролся за чистоту крови? — А не я ли рассказывал о том, как изменилась моя жизнь за гребаных три года? Или ты слушала меня не тем местом? — Но суть же не изменилось! Как ее ни назови — Грейнджер остается Грейнджер. И вообще, мне не нравится, что ты так много времени проводишь с ней. — Не понял. — Я, как твоя официальная девушка, требую, чтобы ты прекратил с ней любые контакты, мне хватает того, что вы живете в соседних комнатах. — Паркинсон, ты ебанулась? Ты видела себя в зеркале? А ее ты видела? Ты меня к кому ревнуешь? И за кого принимаешь, если думаешь, что я могу повестись на такое опудало как она? — Ну, это правда. Я еще никогда не видела настолько запущенного случая. Интересно, а она подмышки-то хоть бреет? Уж про ноги я молчу, не говоря уже о сам знаешь чем… — Фу, Паркинсон! — Малфой скривился и потряс головой, выбрасывая из головы ненужные картинки. — Действительно, фу, Паркинсон, апорт. И пошла вон отсюда! — раздался голос Грейнджер со стороны входной двери. Седовласая дама на портрете брезгливо поджимала губы, неодобрительно глядя в его сторону.       Глаза Грейнджер метали молнии, но вместо того, чтобы направиться к себе, она резко развернулась и убежала. В последний момент он заметил, как на ее глазах собрались слезы. Слюнтяйка, что с нее взять?