You should see me in a crown
31 марта 2020 г., 12:18
Billie Eilish — You should see me in a crown
Гермиона как вихрь пронеслась в свою комнату, волоча тяжелые покупки. Она захлопнула свою дверь, опустила пакеты на пол и отдышалась. Ей не терпелось приступить к перевоплощению. То ли это слова Джинни так завели ее, то ли предчувствие больших перемен подстегивало, но она чувствовала как энергия переполняет ее, электризуется на кончиках пальцев и готовится вырваться наружу. Она уже достала свой новенький коврик и уселась на него, когда услышала стоны, переходящие в крики. Черт, Гермиона знала, что рано или поздно это произойдет. Привилегия жить в отдельном помещении не могла просто так пройти мимо Малфоя, но она надеялась на то, что он хотя бы не будет забывать о заклинании оглушения. Она аккуратно пробралась в ванную и замешкавшись на мгновение, остановилась, так как отчетливо слышала характерные шлепки голых тел, истерические возгласы Пэнси, неужели мужчинам и вправду нравятся такие вопли, казалось, что ее там мучают, а не… Это самое. Гермиона покраснела, понимая, к чему прислушивается и наложила заклинание тишины, а затем подумав еще, заперла дверь. Ей понадобится ванная с зеркалом, а вот они пусть подождут или тащатся в спальни Слизерина, где бы им и лучше было оставаться.
Девушка представила на мгновение как бы оно было — жить здесь абсолютно одной. Она смогла бы беспрепятственно приглашать к себе друзей, а не проводить вечера в гордом одиночестве, запираясь в комнате, подальше от глаз и едких замечаний Малфоя. Она могла бы петь, не боясь быть услышанной, смогла бы кушать возле камина, читая книги, могла бы заняться рисованием, танцами, да чем угодно. Малфой становился ее камнем преткновения. Но ничего, это ее последний год в Хогвартсе, а потом она будет жить одна. Она снимет маленькую квартирку в Лондоне, найдет себе хорошую работу (в этом она не сомневалась) и будет жить так, как хочется ей. Она будет поистине сильной и самостоятельной женщиной. Ей хотелось этого больше всего в жизни. По правде говоря, ей хотелось этого даже больше, чем найти свою вторую половинку, хотя это тоже не выходило из ее головы в последнее время.
Гермиона прошла к себе, собрала все необходимое, прихватила с собой первую купленную свечу. Мятный шоколад был сейчас как нельзя кстати. Она зажгла ее и поставила у зеркала. Ванная тут же наполнилась мягким уютным запахом, тело Гермионы расслабилось и она довольно улыбнулась себе в зеркало. Сейчас ее не волновало ни то, что происходило за стеной, ни то, что она услышала пару дней назад. Мир сгустился и сошелся для нее в одном месте — в ванной, где она будет менять себя.
Итак, она достала первую баночку, это было какое-то невероятное снадобье, которое следовало нанести на волосы, оставить на полчаса и смыть теплой водой. Продавец и Джинни обещали ей, что ее волосы наконец угомонятся и она не узнает саму себя. Ну что же, попробуем. Гермиона открыла упаковку и недовольно сощурилась. Запах был тошнотворным и едким, но что ни сделаешь ради результата, тем более, что противные миазмы напрочь забивал аромат свечи. Надо же, каких-то семь сиклей, а столько радости. Почему она не додумалась до этого раньше? Черт, надо было захватить на кухне кофейник с любимым американо, чтобы расслабиться по полной, но ничего, она должна была справиться до ужина, а там уже обновленная она отправится на ужин и там выпьет кофе и обязательно съест что-то вкусное. А еще увидит Доминика. При воспоминании о нем Гермиона все еще ничего не почувствовала. Никакого волнения или бабочек в животе. Только моральное удовлетворение от того, что кто-то обратил на нее внимание и этот кто-то был довольно неплох собой, по крайней мере по общим меркам.
Дальше она нанесла какую-то краску на брови, Джинни сказала ей, что брови — это рамка для твоего лица, от них зависит многое. Гермиона делала все по инструкции, а когда смыла состав, ошарашенно посмотрела на себя в зеркало. А Джинни не врала, даже сейчас, с перевязанными в узел волосами, облитыми чем-то напоминающим своим видом смолу, она заметила как изменилось ее лицо. Все черты будто приобрели большую четкость и выразительность. Линия челюсти стала такой острой, что о нее можно было резать бумагу, скулы, у нее были скулы, стали куда более заметными и ее лицо повзрослело и приобрело некую загадочность. А ведь это только брови! Гермиона достала все тюбики для макияжа и поняла, что со всем этим сразу она не справится. Поэтому для начала нанесла едва заметные мерцающие тени на глаза и покрыла тушью ресницы. Новый шок. Оказывается, у нее довольно большие глаза. Тени подсветили и распахнули их, а тушь удлинила ресницы, теперь они были выгнутыми и создавали легкую тень на коже, когда она закрывала глаза. Джинни впихнула ей средство для выравнивания тона лица, но Гермионе не хотелось его использовать сейчас. У нее была легкая россыпь веснушек на носу, но сейчас они показались ей даже милыми, и ей не хотелось скрывать их. Она взяла мерцающую пудру, провела кисточкой по верхней части скул и кончику носа. тот сразу же заблестел. Теперь у нее был более свежий и опрятный вид. Она добавила совсем немного персиковых румян и вот уже она здоровенькая пышущая силой девчушка. Завершающим штрихом стал тинт для губ. Это такое средство, которое впитывалось и въедалось в кожу на весь день и не отпечатывалось на посуде или одежде, благодаря чему Гермиона могла кушать или пить что угодно, а яркий ягодный цвет губ никуда не денется. Она легко прикоснулась к губам аппликатором и растушевала цвет пальчиком. Джинни сказала сделать так для «эффекта зацелованных губ». Какой в этом смысл, если губы красят совсем не для того, чтобы их целовали? Но когда она сделала эту манипуляцию, то заметила, что стала выглядеть более кокетливо и ее образ стал завершенным. Она не стала девушкой вамп, ей было очень далеко до Пэнси Паркинсон, но это и не было ее задачей. Она стала новой собой. Свежая, румяная, она была как свежесорванный бутон розы. Нет, не розы, пиона, прямо как те духи, что были на ней.
Она достала из пакетика новый комплект белья.
— Даже если его никто не увидит, Гермиона, поверь мне, ты совсем по-другому себя чувствуешь, когда на тебе есть что-то красивое, когда ты знаешь, что все эти кружева и рюшики на тебе, пока кто-то, кто тебе нравится, смотрит на тебя.
Она надела самый простой из купленных комплектов и придирчиво рассмотрела свою фигуру. Темно-изумрудный цвет приятно контрастировал с ее бледной кожей, резные шлеечки добавляли изюминки. Она выглядела очень аккуратно. Не маггловская модель с обложки, но ей и вправду понравилось то, что она увидела.
Настало время смывать зелье. Только бы сработало.
Подняв глаза, и посмотрев на себя в зеркало, она разочарованно опустила уголки губ. Черт, вот как и знала, что заранее радоваться не нужно. А потом ее взгляд упал на коробочку.
Для завершения процедуры использовать заклинание экстрикаре
Она выдохнула и направила палочку на свои волосы. Они тут же распрямились, ложась в мягкие послушные волны. Благодаря тому, что беспорядочные кудряшки были обезврежены, ее волосы стали длиннее и доходили до талии. Они переливались всеми оттенками меди и каштана, были мягкими, послушными и объемными. Теперь из зеркала на Гермиону точно смотрел другой человек. Еще никогда она не чувствовала себя так хорошо.***
Она прокралась к себе в комнату и открыла шкаф с одеждой. Ее предыдущий гардероб теперь казался ей скучным и однообразным. Но что мешало ей, одной из лучших волшебниц современности, исправить это досадное недоразумение. Она была не то что бы хорошей портнихой, но определенные навыки по трансфигурации у нее были. Она надела легкий кашемировый свитер и школьную юбку. Пять минут спустя, после некоторых манипуляций с волшебной палочкой, свитер оголил ее плечи, а юбка стала немного короче. Удовлетворившись результатом, она накинула сверху мантию. Та скрывала всю эту красоту, но Джинни оказалась абсолютно права, когда ты знаешь, что под мантией у тебя куда более привлекательная одежда — чувствуешь себя увереннее. она вышла из комнаты, мурлыкая под нос какую-то мелодию, на ходу застегивая мантию. Гермиона решила застегнуть всего одну верхнюю пуговицу, чтобы при движении, ее наряд становился виден. Она уже была у двери, когда услышала сзади себя вдох, а затем шумный выдох. Обернувшись, Гермиона заметила Паркинсон и Малфоя, выходящими из спальни. Паркинсон имела еще более потасканный вид, зато Малфой как обычно был одет с иголочки. Оба они смотрели на нее с нескрываемым удивлением. Паркинсон придирчиво осматривала Гермиону, выискивая в ней недостатки. — Что, Грейнджер, фонд помощи уродинам скинулся тебе на новые шмотки? — она самодовольно улыбалась, не скрывая своего торжества. — Как жаль, Паркинсон, что фонд помощи тупицам так и не удосужился отсыпать тебе немного мозгов. — Да что ты себе позволяешь? Гермиона наконец застегнула пуговицу, смерила девушку взглядом, и молча вышла из комнаты. Вот так просто: раз, и отбрила эту выскочку. То ли еще будет. Когда Гермиона зашла в Большой Зал, то заметила на себе десятки взглядов. Она привычно опустила голову и прошла на свое место, замечая, что вокруг все шепчутся и оценивающе пялятся на нее. К этому еще следовало привыкнуть, но она была готова. девушка села рядом с Джинни, которая улыбалась во все тридцать два зуба. — Я говорила, говорила, что ты красотка, но даже я не ожидала такого перевоплощения! Гермиона, ты просто чума! — Спасибо! — довольно мурлыкнула Гермиона и потянулась за чашкой ароматно пахнущего кофе. Гарри неотрывно смотрел на Гермиону, восхищение и одобрение сверкало в его взгляде. — Я не знаю кто вы, но это место мисс Грейнджер, если вы не в курсе, — он улыбнулся и подал ей кулак. Она стукнула о него своим кулаком и обворожительно улыбнулась. Сейчас она ощущала в себе достаточно сил, чтобы поиметь весь этот долбаный мир. — Рон, а ты не хочешь добавить какой-нибудь комплимент и от себя? — Джинни с намеком посмотрела в глаза братцу. Тот посмотрел на подругу и сказал: — Клевый свитер, Гермиона, никогда его еще не видел. — Клевый свитер? Рональд, какой же ты болван! Это все, что ты замечаешь?! — Джинни была полна праведного гнева. Рон в растерянности обменивался взглядом с друзьями. Он не знал чего они ожидают от него. — Ну и… Эээ… Ты сделала что-то с волосами? Все трое закатили глаза и потянулись за едой. Если Рону когда-нибудь удастся сделать хотя бы примерно приличный комплимент — это будет фурор. На стол перед Гермионой опустился бумажный журавлик. Она раскрыла записку и прочитала там: Сегодня ты выглядишь особенно прелестно, Гермиона! Никакая Флёр Делакур и рядом не стояла с твоей изящностью и пронзительностью глаз. Жду не дождусь нашей следующей встречи. — Д. Джинни прочитала записку из-за спины подруги и радостно заскулила, бросая при этом взгляд на Гарри. Тот будто прочитал ее мысли и довольно улыбнулся. Только Рон был нахмурен сильнее обычного и не поднимал свои глаза от тарелки, наполненной жареной картошкой. Гермиона почувствовала на себе чей-то взгляд и обернулась, ожидая увидеть блеклые глаза Доминика. Вместо этого ее встретил пронзительный взгляд Малфоя. Он смотрел на нее с нескрываемой злостью, его ледяные глаза сверлили ее так, будто она только что у всех на глазах сделала что-то неприличное. Она подняла уголок своих губ, не отводя от него глаз. Гермиона не собиралась больше проигрывать ему в гляделки. Драко первым отвел глаза, поворачиваясь к Паркинсон, которая что-то горячо шептала ему на ухо. Одна ее рука держала бокал с соком, а вторая покоилась под столом, укрываясь от чужих взглядов. Нетрудно было догадаться, где именно находится ее ладонь. Гермиона передернула плечами и повернулась к друзьям. Отпив глоток кофе, она включилась в разговор и больше от него не отвлекалась.***
Неделю спустя Хогвартс прогремел новостью о предстоящем хэллоуинском вечере. Дирекция приняла решение отпраздновать его особенно пышно в этом году. Большой зал уже начал приобретать новый вид. На потолке, который раньше являл собой небо, сейчас висела паутина, в которой запутались фигурки разных диковинных зверьков и растений. Около стен в воздухе зависли канделябры со свечами, которые то и дело меняли свое свечение от яркого к еле заметному. Все девчонки только и делали, что жужжали о своих нарядах. — Эх, мне придется надевать прошлогоднее платье, в этот раз мне вряд ли удастся выпросить у папы еще двадцать галлеонов на новое. — Почему ты так думаешь? Ты же его единственная дочь, Джинни. — Единственная — не единственная, а двадцать галлеонов на дороге не валяются. — Ты говоришь о каком-то конкретном платье? Джинни потупила свой взгляд. — Я видела его на прошлой вылазке в Хогсмид. Оно простенькое — обычное черное платьице, но при этом оно как будто сшито на меня. — Хочешь, я подарю тебе его на день рождения? — предложила Гермиона, которая как никогда раньше хотела отблагодарить подругу за ее перевоплощение. — Нет, Герми, прости, но ты в прошлый раз и так слишком сильно потратилась. Я что-нибудь придумаю, времени еще хватит для того, чтобы как-то перешить старое платье. Ты-то сама уже придумала в чем пойдешь? Гермиона вспомнила свое розовое платье, которое надевала на четвертом курсе и поняла, что она безнадежно выросла из него. Но не пропадать же материи? — Я тоже что-нибудь придумаю, если хочешь, можем собраться у меня и немного поколдовать над этим всем? — Собраться у тебя? В башне старост? Где покоится сам Драко Малфой? Увольте! — Прекрати! Это такое же его помещение, как и мое. Пусть только попробует что-то тявкнуть в нашу сторону! — А вот такая Гермиона Грейнджер мне нравится! — воскликнула Джинни и обняла подругу. В последнее время они с Малфоем практически не общались. Их патрулирование свелось на нет, видимо, ученики наконец осознали, что им не скрыться от старост и нарушений стало гораздо меньше. В остальном они жили разными, не пересекающимися между собой жизнями. Драко постоянно зависал с Пэнси, Гермиона только диву давалась как у него еще член не отпал столько времени проводить с этой потаскухой в одной комнате. С Домиником все было приятно и просто. Пока осень окончательно не вошла в свои владения, они проводили больше времени на улице, но сейчас, когда уже немного похолодало, вечера они проводили в библиотеке или небольших укромных уголках замка, где им по идее никто не должен был мешать. По идее. Это было ключевым моментом. Не было и дня, чтобы о их свиданиях не судачили другие девчонки из разных факультетов. То ли Гермиона была до этого безнадежно слепа, то ли персона Доминика стала интересной всем вокруг только из-за их романа, но теперь их то и дело встречали девчонки, смотрели на раскрасневшуюся Гермиону и довольного Доминика, после чего хихикая убегали прочь. Гермиона и хотела бы ощутить то, что все эти сплетни и разговоры имели под собой почву, но она все еще ничего не чувствовала. Нет, она не была безэмоциональным камнем, Доминик ей нравился, с ним было так легко и просто говорить, будто они знали друг друга миллион лет. Его прикосновения к ней были легкими и невесомыми, а поцелуи перестали казаться чужими. Она стала привыкать к нему, но все же ей чего-то не хватало. Какой-то искры. Разве не должно в ней все подниматься, когда она видит его? Разве не должны в животе порхать бабочки, когда он касается ее губ своими? Разве она не должна хотеть большего, чем объятия и поцелуй? Разве не должна она как типичная девочка примерять его фамилию и представлять их совместную жизнь? Всего этого не было видно и напоказ. Но она все еще думала, что вот-вот настанет этот момент и все изменится. А может быть их чувства были более спокойными и размеренными из-за темперамента? Доминик был сдержан и умен, он руководствовался интеллектом, а не эмоциями. Типичный интроверт, закрытый в себе и не посвящающий никого вокруг в собственные мысли. Возможно, все так и должно быть у людей, у которых на первом месте стоял рассудок? Но хотела ли она таких отношений? Все шло очень ровно и Гермиона решила оставить эти размышления на будущее. Как говорила известная героиня маггловского романа — я подумаю об этом завтра. Сегодня у нее намечалось новое свидание и Гермиона решила немного спровоцировать Доминика и вывести на эмоции. Возможно, он так сдержан из-за того, что и она не проявляет себя? Сегодня она особенно сильно постаралась с нарядом. Они собрались встретиться вечером, поэтому учебная мантия была не обязательна. Она крутанулась перед зеркалом у себя в комнате (каких сил ей стоило уговорить Филча, чтобы он ей его выделил) и осталась довольна собой. Легкое шоколадное платье подчеркивало теплоту ее глаз, мягкие шелковистые волосы рассыпались по плечам, а туфли на небольшом каблуке делали ноги визуально длиннее. Она нанесла немного макияжа, не забывая использовать свой тинт, иначе была бы похожа на Паркинсон после их очередных обжиманий с Малфоем, когда ее помада оказывается где угодно кроме губ. Нанеся на запястье и ямочку на шее немного духов, она выпорхнула из комнаты. В гостиной стоял Малфой и задумчиво читал газету. Он бросил на нее короткий взгляд и уже хотел было вернуться к чтению, когда в глаза ему бросились голые ноги Грейнджер. — Куда это ты так вырядилась, а? Идешь к своему новому женишку? В любой другой момент это вывело бы ее из себя, но не сейчас. Она чувствовала себя настолько неотразимой, что буквально ничто в этом мире не могло разрушить эту ее уверенность в себе. — Какое тебе дело, Малфой? Лучше следи за своей Паркинсон. В последнее время ее трусы мелькают в Большом зале чаще, чем юбка. — Нечего завидовать, Грейнджер. — Завидовать чему? Легкодоступности и вульгарности? Пф, уволь. — Но ты так и не ответила, вырядилась так для когтевранца? А как же бедняжка Уизли? Он скоро сожрет тебя своими глазами, а ты пропускаешь его внимание мимо. Негоже так с обездоленными, малец страдает. Гермиона подошла к Драко впритык, наклонила в бок голову и протянула: — А даже если и для Доминика, что тебе с этого? Что тебе вообще до моей личной жизни, а, Малфой? — Нет мне до этого никакого дела. — Вот и славно, — сказала, она, хлопнув в ладоши. Запах пионов всколыхнулся от этого движения и донесся до Малфоя. — Ты сменила духи? — Все еще принюхиваешься ко мне как пес, Малфой? — она издевательски улыбнулась. — Ты знаешь, что играешь с огнем, Грейнджер? Она протянула руку и провела пальцем по его скуле, от чего между ними пробежали мелкие разряды тока. — Это ты-то огонь, Малфой? Не льсти себе, ты не больше как искорка от незагоревшейся спички. Он оттолкнул ее руку, но Грейнджер уже растянула свои накрашенные губы в улыбке. — Не пытайся, Малфой. Я терпела твои унижения слишком много лет, но на этом все. Она развернулась на своих каблуках, от чего ее юбка красиво крутанулась тюльпаном, оголяя часть ног выше колен. — И да, Малфой. Когда в следующий раз эта шлюха будет находиться в нашей башне, пускай сменит пластинку, сил уже нет слушать эти ее вопли. Ты ее там круцио пытаешь что ли? На этом она вышла из комнаты. Малфой еще несколько мгновений смотрел ей вслед, провел рукой по скуле, где еще минуту назад была ее рука. Лицо его исказилось злобой, он яростно скомкал газету и швырнул ее в камин. Он подошел к зеркалу, поправил и без того идеально уложенные белоснежные волосы и направился в сторону слизеринских спален. Ему нужна была Пэнси.***
Они встретились с Домиником в темном коридоре Когтеврана и сели на лавочке возле огромного книжного шкафа. Вообще Гермионе очень нравилось их крыло благодаря огромному количеству книг, находящемуся в свободном доступе. Она в очередной раз задумалась о том, почему ее определили на Гриффиндор, а не на Когтевран. — Гермиона, а ты знала, что в Венесуэле находится самый высокий водопад в мире — Анхель, расположенный на территории национального парка Канайма. Официальная высота этого водопада — 979 метров, по другим данным — более одного километра. Свое название он получил в честь американского пилота Джеймса Эйнджела, который совершил полет над водопадом в 1933 году. Находится Анхель в труднодоступной местности, добраться туда можно воздушным путем или сплавившись по реке Кереп. Мне вот сегодня стало интересно почитать про эту страну. — Вау, надо же, — удивилась она не информации, а тому, как он ее преподнес. Ей показалось, что она попала внутрь маггловского учебника по географии. Скупо, четко и по делу. И так скучно что ли. Она внимательно посмотрела и начала накручивать прядь волос на палец. Потом она придвинулась к нему чуть ближе и сказала: — Ты говоришь о многом, но не о себе. Мне бы хотелось узнать побольше о том, кто такой Доминик, — она кокетливо сдула несуществующую пылинку с его плеча и положила ногу на ногу, только слепой не заметил бы этого движения. Кажется, Доминику пора было проверить зрение. — Я не такой интересный персонаж, Гермиона, чтобы говорить о себе. Кстати о персонажах. На днях я читал книгу Муфалды Хмелкирк и узнал потрясающую вещь… Но Гермиона уже не слушала его. Какие пустые разговоры, она могла получить те же эмоции при чтении книги в гостиной, сидя у камина. Так еще и ноги бы не мерзли. Она зябко поежилась, в надежде, что он предложит ей свою мантию или обнимет, но увидев ее жест, Доминик посмотрел на часы и заторопился: — Я совсем заговорил тебя, наверное, ты устала, да и замерзла. Позволь, я провожу тебя до башни. Гермиона вздохнула и подала ему руку. Так они дошли до башни, встретив по пути всего нескольких учеников. — Спасибо за потрясающий вечер и… Он хотел уже поцеловать ее, когда сзади послышалось легкое покашливание. Ожидая увидеть Малфоя, Гермиона закатила глаза и развернулась в сторону исходящего звука. Но это оказалась профессор Макгонагалл. — Добрый вечер, Гермиона, Доминик, разве вам не пора быть у себя в спальне? — Да, профессор, приношу свои извинения, — неловко пробормотал Доминик, помахал Гермионе рукой и помчался от них с поразительной для заучки скоростью. Профессор задумчиво посмотрела ему вслед и промолвила: — Мисс Грейнджер, я думала, что вы с мистером Малфоем должны делать ежедневный обход. — Да, конечно, мы как раз собирались. — А не слишком ли поздно? — Это не займет много времени, профессор, кажется, мы смогли усмирить учеников. — Что ж, хорошо, но я не за этим к вам пожаловала. Дело в том, что у меня для вас появилось довольно заманчивое предложение. Обычно, наши старосты были рады выполнять подобные поручения. Поэтому поднимитесь ко мне в кабинет, я расскажу, что к чему. — Хорошо, профессор, я только накину мантию, кажется, вечерами уже не так тепло как раньше. — Разумеется, мисс Грейнджер. Она зашла в гостиную и позвала Драко. Ответом ей была тишина. Ну и где его черти носят? Предчувствуя неладное, она постучалась в его спальню: — Малфой, если ты опять там дерешь свою выдру, то заканчивай, профессор Макгонагалл вызывает нас к себе! Но ей никто не ответил и она сообразила, что не слышит привычных стонов и ахов. Она толкнула дверь и та оказалась незапертой. Гермиона не решилась войти внутрь, но рассмотрела комнату с порога. Невероятно чистая и светлая, в ней не было лишних деталей. Малфой не позаботился об уюте, не было ни мягкого ковра как у Грейнджер, ни фотографий или картин на стене. Единственное, что добавилось — вешалка с огромным количеством наглаженной одежды. Вся она была в однообразных малфоевских тонах — белый, черный, темно-серый. Скукота и только. Почти что морг. Гермиона прикрыла дверь и задумалась о том, где искать Драко. По сути, он мог находиться где угодно, но первым делом ей стоило наведаться в гостиную Слизерина, там он околачивался большую часть времени. Гермиона накинула мантию, застегнула ее на все пуговицы и отправилась на поиски. Уже подходя в крыло Слизерина, она учуяла неладное. Странный сладкий запах исходил от их гостиной, также оттуда лилась мягкая, медленная музыка и шум голосов, нет, не голосов, не может быть… Она бесшумно подошла к двери и слегка приотворила ее. То, что она увидела — повергло ее в настоящий шок. Она не могла поверить, что такое могло происходить в стенах этого замка. Она думала, что подобное можно увидеть разве что в забитых борделях, но никак не здесь, в Хогвартсе, который стал ей настоящим домом. В комнате было много людей и все они были в разной степени раздетости. Это была настоящая оргия, не иначе. В одном кресле она заметила Забини, на котором бесстыже скакала его подруга Дафна. В углу Нотт и Гойл развлекались с какой-то светловолосой шестикурсницей, у стен целовались, обнимались и раздевали друг друга другие старшекурсники, а на диване развалился Малфой. Его брюки были спущены вместе с боксерами, голова запрокинута на спинку дивана, на которой раскинулись его руки. Между его ног удобно устроилась Паркинсон, которая без зазрения совести отсасывала ему. Ее голова двигалась туда-сюда, а руки шарили по его ногам. Внезапно Малфой поднял голову и посмотрел на дверь, прямиком в глаза застывшей от ужаса Грейнджер.
