Saturday Night
1 апреля 2020 г., 17:00
Примечания:
Автор отчаянно передумывал и переписывал главу, пока не пришел к такому результату. С любовью ко всем и каждому.
Panic! At The Disco: Say Amen (Saturday Night)
Когда Грейнджер вышла из своей комнаты, я не сразу сообразил, что это она. Кто-то совершенно другой выпорхнул в гостиную, поправляя на себе мантию. У этого кого-то оказались худенькие ноги и длинные шелковистые волосы. А потом этот кто-то обернулся и из меня будто вышибли дух. Не может быть. Ну не может это быть Грейнджер. Нет, это кто-то другой, они решили над ним подшутить. Но стоило ей раскрыть рот и огрызнуться замечанию Паркинсон, как я осознал, что нет, это точно она. Гермиона Грейнджер выглядела… Девушкой? Не успел я опомниться, как она выскочила из комнаты. Паркинсон закатила глаза и капризно протянула:
— Этой грязнокровке не место здесь, подле тебя.
— Паркинсон, я говорил тебе не называть ее так.
— А я говорила не защищать ее, смотри как мы нарушаем наши просьбы!
— Я защищаю не ее, а свои убеждения, не думала об этом?
— Не думала, — протянула она и принялась поправлять свой макияж.
Еще бы она не думала. Иногда я размышлял о том, что вообще творится у нее в голове. Есть ли там что-то кроме всей этой мишуры типа макияжа и тряпок. Была ли в ней душа? Я не стал дожидаться ее и отправился на ужин. После активных занятий физическими упражнениями я здорово проголодался, хоть для чего-то эта Паркинсон годна.
Когда я зашел в Большой зал, там все еще стоял шум по поводу появившейся Грейнджер. С каменным выражением лица я проследовал на свое место рядом с Забини.
— Ты ее видел? К Грейнджер, кажется, прилетела волшебная фея и превратила ее из тыквы в девушку.
— Видел, ну не так уж и превратила.
— Не криви душой, Малфой, — Забини заспорил с ним, — Это сейчас она сидит к тебе спиной, видел бы ты когда она ворвалась в зал! Прикинь, у нее есть ноги!
Малфой с подозрением покосился на друга. Уж не читает ли он его мысли. Да, у Грейнджер оказались довольно неплохие ноги, но это ничего не меняло, ведь так?
— Что-то изменилось в ней, я уверен, что-то будет. По крайней мере вот тот когтевранец только что отправил ей записочку.
Я перевел взгляд на парня, на которого указывал Блейз. Ничего примечательного, обычный ботан, для полноты образа не хватало очков. Можно было снять их с Поттера и отдать ему… Моя мысль прервалась, когда Уизли младшая завизжала рядом с Грейнджер и отвела взгляд от записки. Ну и что этот щенок мог написать ей такого? Черт, и почему я вообще думаю об этом.
Она повернулась и посмотрела мне в глаза. Я сильнее сжал челюсти и попытался сделать максимально грозное лицо, чтобы она отвернулась, как делала это обычно. Но не тут-то было. Она упрямо сверлила меня взглядом и победоносно поднимала уголок своих губ.
— Драко, а мы пойдем?
— Что? — я отвлекся на усевшуюся рядом Паркинсон, а когда вернул свой взгляд к Грейнджер, та уже отвернулась.
— Нотт собирается устроить вечеринку на днях.
— Вечеринку? В честь чего, Нотт?
— Представляешь, Драко, у меня произошло очень значимое событие в жизни! Мне предложили место в одной очень важной организации. Осталось пройти стажировку и я в деле!
— Тебе предложили место еще до выпуска? И как же ты будешь проходить стажировку, находясь в замке?
— Да, разве не круто? Мне сказали, что я смогу проходить ее здесь.
— И что это за организация? — с сомнением протянул я, походило на какой-то развод.
— О, я не хочу пока раскрывать все карты, чуть позже. Но я хочу устроить в честь этого тусовку. Займем всю гостиную Слизерина, закроем мелких в их спальнях, пригласим девочек, затаримся выпивкой и чем-то еще…
Паркинсон довольно замурлыкала и потерлась о меня. Ее рука покоилась на моей ширинке. Вот же назойливая, не прошло и часа как ее рука сжимала мой член, пока я вдалбливался в ее глотку. Что ей еще надо? Или я был недостаточно убедительным?
— Драко, давай пойдем? Так давно не было никаких тусовок, я уже совсем завяла.
— Драко, ты что, совсем не поливаешь свой драгоценный цветочек? — прошептал ему на ухо Забини и хихикнул.
— Ой, да заткнись ты, — бросил я, раздумывая над тем, что и вправду не устраивал вечеринок уже с чертову тучу лет.
Дальше дни потекли своим чередом, Паркинсон прожужжала мне все уши своим платьем на хэллоуин, она максимально толсто намекала мне на то, чтобы я дал ей на него денег. А я делал вид, что деревянный по пояс и ничего не понимаю. Мне становилось смешно от того, как она на это ведется и все активней клянчит у меня галлеоны. Она получит их, это очевидно, потому что именно она, как моя девушка, представляет меня перед другими. И именно она должна выглядеть максимально привлекательно. Но помучить ее немного — было настоящим садистским наслаждением, то, что нужно.
Я стоял в гостиной и читал последние новости в Ежедневном Пророке. За большей частью Пожирателей Смерти все еще велась охота, что напрягало и меня в том числе. Скрипнула дверь и из своей комнаты выплыла Грейнджер. Без привычной мантии, в простом, но интеллигентном платье и с распущенными волосами. Я собирался вернуться к чтению, но взгляд зацепился за ее ноги. Чертовы ноги Грейнджер. Откуда они и почему я их не видел раньше?
— Куда это ты так вырядилась, а? Идешь к своему новому женишку? — вопрос срывается с моих губ раньше, чем я успеваю его осознать и продумать.
— Какое тебе дело, Малфой? Лучше следи за своей Паркинсон. В последнее время ее трусы мелькают в Большом зале чаще, чем юбка.
— Нечего завидовать, Грейнджер.
— Завидовать чему? Легкодоступности и вульгарности? Пф, уволь.
— Но ты так и не ответила, вырядилась так для когтевранца? А как же бедняжка Уизли? Он скоро сожрет тебя своими глазами, а ты пропускаешь его внимание мимо. Негоже так с обездоленными, малец страдает.
Она подошла ко мне ближе, ее глаза полыхали каким-то странным огнем, она выглядела такой незнакомой… Словно передо мной стоял совершенно другой человек. Неведомый и притягивающий.
— А даже если и для Доминика, что тебе с этого? Что тебе вообще до моей личной жизни, а, Малфой?
— Нет мне до этого никакого дела, — кажется, я пытался убедить себя в этом. И вправду, ну какое мне дело до того, куда она идет? И почему на ней это платье, почему нет мантии и почему она снова накрашена? С каких пор она узнала о существовании косметики?
— Вот и славно — сказала, она, хлопнув в ладоши.
Меня окатил запах пионов, в последнее время он присутствовал везде: в ванной, гостиной, доносился шлейфом из ее комнаты. Я натыкался на него в стенах замка и рассеянно оборачивался, пытаясь найти источник запаха и каждый раз обнаруживал ее где-то рядом.
— Ты сменила духи?
— Все еще принюхиваешься ко мне как пес, Малфой? — она издевательски улыбнулась.
— Ты знаешь, что играешь с огнем, Грейнджер? — я был зол, взбудоражен и… заведен?
Она подняла руку и медленным неторопливым движением провела ею по моей щеке. Между нами будто образовалось невидимое напряжение и тысячи иголок покалывали мою кожу. Я затаил дыхание, когда она выдохнула в опасной близости ко мне:
— Это ты-то огонь, Малфой? Не льсти себе, ты не более чем искорка от незагоревшейся спички.
Мне пришлось оттолкнуть ее руку, чтобы не совершить то, что уже практически готово было произойти. Мне хотелось схватить ее, подмять под себя и заставить выложить все на тарелочке. Что происходит? Куда она идет? Откуда эти перемены? Откуда это во мне? И что, черт побери происходит?!
— Не пытайся, Малфой. Я терпела твои унижения слишком много лет, но на этом все.
Она развернулась на месте и пошла прочь, от этого движения край ее платья приподнялся и я увидел ее бедра и почувствовал как что-то незнакомое, животное просыпается во мне. Какая-то глубинная ярость готова была прорваться наружу.
— И да, Малфой. Когда в следующий раз эта шлюха будет находиться в нашей башне, пускай сменит пластинку, сил уже нет слушать эти ее вопли. Ты ее там круцио пытаешь что ли?
Я опешил и не успел ответить ей, а она быстро вышла из помещения, оставив меня один на один с моими мыслями. Я был растрепан и растерзан, злобно скомкав газету я швырнул ее в камин. Волна раздражения и злости поднималась во мне. Я быстрым шагом подошел к зеркалу и пригладил волосы. Если я не выпущу все эти эмоции наружу, они сожрут меня с потрохами. Как хорошо, что впереди намечалась вечеринка и мне не придется долго искать Паркинсон.
***
Я пришел тогда, когда вечеринка набрала обороты, большая часть народа была невозможно пьяна. Меня встретил Блейз, глаза которого сомнительно косились, я удивился, что он смог распознать меня. — Драаако, сколько можно тебя ждать! Дружище, мы начали без тебя! — Я заметил, — сухо отметил я и поискал глазами Паркинсон. Она сидела рядом с каким-то пацаном и накручивала на палец длинную прядь волос. — Пшел вон! — рыкнул я на него и его как ветром сдуло. Я устроился на диване рядом с Пэнси и внимательно осмотрел ее. Вроде бы еще не успела ни с кем трахнуться. Если бы в таком состоянии как сейчас, я узнал бы, что эта шлюха крутит своим задом на чьем-то чужом члене, я бы убил ее, клянусь Салазаром. — Драко, привет, котик, я скучала. — Уже накидалась, а, Паркинсон? — Ну я же совсем чуть-чууууууть… — протянула она и потянулась к моим губами своими. На ней был настоящий боевой раскрас: темные глаза, наштукатуренное лицо и огромные черные губы, блестящие от помады. — Что с твоими губами, Паркинсон? — А что с моими губами? — протянула она, облизывая их языком. Я встал, схватил ее за руку и потащил к зеркалу. — Что. У тебя. Черт возьми. С губами. — Ну губы и губы, что не так-то? — казалось, что она даже протрезвела на мгновенье. — Почему ты похожа на утку, Паркинсон? — Ах, ты об этом! Слушай, сам ты гусь недоделанный! — начала она, но осеклась от моего разъяренного взгляда, — Ну то есть… Это сейчас модно, Драко. Делают такие специальные сыворотки, ты выпиваешь их и губы надуваются, становятся больше. Ну разве не красиво? Я теперь совсем как куколка! — Больше похоже на то, что тебя кто-то пиздил по губам, Паркинсон. — Тебе не нравится? — разочарованно протянула она и вновь обернулась к зеркалу. — Я так старалась для тебя. А как же, для меня. Именно для меня, Драко Малфоя, а не для лорда Драко Малфоя и обладателя огромного капитала, я почти поверил тебе, Пэнси. — Ты знаешь, Драко. Родители прислали мне сегодня сову… Она уже не в первый раз намекают о том, что мне 18 лет и я должна подумать о замужестве. Это так смешно, не правда ли? — она неестественно хохотнула, как будто ее саму эта мысль ни разу не посещала. Я внимательно посмотрел на нас двоих. Из зеркала на меня взирал взрослый и какой-то уставший светловолосый парень. Строго одет в темный костюм, без излишеств, и при этом напряженный как струна. А рядом с ним стояла девушка. Темные волосы обрамляли ее лицо. Она не выглядела на восемнадцать лет, по виду ей можно было дать все тридцать. Ее губы уткой смотрели на меня, от чего я немного скривился. И эта дешевка метит в мои жены? Готов ли я взять ее на роль той, с кем буду просыпаться каждый день? Я представил себе эту картину и ужаснулся. Паркинсон утром — ненакрашенная, с перепоя, лениво велит эльфу-домовому приготовить завтрак, а сама плетется в ванную, чтобы выблевать вчерашнюю порцию алкоголя. А вот Паркинсон держит на руках нашего ребенка. Хотел бы я видеть Паркинсон матерью своего первенца? Хотел бы видеть ее рядом с собой до конца своей жизни? Ответ сформировался моментально, не пришлось даже задумываться. В голове промелькнул какой-то образ и тут же исчез, оставив после себя лишь раздражение и злость. Я схватил Паркинсон за талию и потащил на диван. Вокруг нас уже раздевались люди. Дафна сняла лифчик и выкинула его куда-то в угол, ее грудь была напротив довольного лица Забини. Сам он уже был практически голый и усаживал на себя Гринграсс. В углу Нотт и еще кто-то зажимали одну девку на двоих. Это был кто-то не из наших, но это и хорошо, легче потом будет им рот закрыть. Вдоль стен стояли парочки и целовались, тискали друг друга, запускали руки в трусы и занимались петтингом, не стесняясь окружающих. Вокруг летал уже знакомый сладкий запах травы, но мне не хотелось сейчас ничего, кроме того, чтобы эта дикая страсть и похоть прошла. Пенси собиралась уже было сесть ко мне на диван, но я остановил ее и показал глазами на пол, а потом красноречиво направил свои глаза на ширинку. Пэнси наклонилась ко мне, перед глазами мелькнул ее глубокий вырез с огромными буферами, она хотела поцеловать меня, но я подставил ей шею, в которую она тут же впилась глубоким засосом. Опять придется убирать следы, ну да ладно, старайся, Паркинсон. Тем временем она уже расстегнула мою ширинку и нырнула в боксеры рукой, я был возбужден с момента, как вошел в гостиную Слизерина и невольное шипение сорвалось с моих губ. Пэнси растянула свои огромные губы в улыбке и промяукала: — А сейчас я покажу на что способны эти новые губы, которые тебе не понравились, ты заценишь! И она опустилась вниз, окончательно снимая с меня белье. Когда ее губы коснулись головки моего члена, я испытал облегчение и толкнулся вперед. Обычно Паркинсон делала это очень долго и со вкусом, как будто перед ней был не член, а какой-то леденец, но сегодня мне хотелось быстро, грубо и жестко, поэтому я, не раздумывая, схватил ее за голову и направил ближе к себе. Раздалось сдавленное мычание, но секундой позже она словила ритм и я расслабился. Вытянув руки вдоль дивана, я откинул голову назад. Мне не хотелось смотреть ни на ее голову, ни на рот, из которого то и дело показывался мой член. Я не хотел видеть ничего, черт, наверное, надо было все-таки курнуть для расслабления. Внезапно послышался скрип. Слева от меня Дафна вовсю гарцевала на Блейзе, выкрикивая его имя, справа же, со стороны входа, я заметил небольшой лучик света. Он мог исходить только от слегка приоткрывшейся двери. Не выдавая себя, я продолжал лежать на диване, пока Пэнси отчаянно работала своим ртом. Перед глазами у меня возник образ той, что сейчас стояла за дверью и я зарычал, еще глубже погружаясь в глотку Паркинсон, вся накопленная ярость вновь накатила на меня волной, я пытался избавиться от нее, выплеснуть все наружу, но это не удавалось, поэтому я просто поднял голову и посмотрел прямо в глаза Грейнджер. Она испуганно отскочила от двери исчезла за углом. Я схватил Пэнси за голову и с силой вжался в нее. Она слабо запротестовала, пытаясь отодвинуться, но я не давал ей никакой возможности, кончая прямо в ее горло. Наконец мое тело расслабилось, а голова прояснилась. Паркинсон привстала и улыбнулась мне. Ее блеск размазался по лицу и она напоминала мне дешевую проститутку с Косой Аллеи. Паркинсон потянулась ко мне за поцелуем, но я отодвинул ее за плечо, оделся и направился к двери. — Драко, ты куда, а как же? — Дела, Пэнси, дела. Спасибо, детка, ты была на высоте! — я произнес это, стоя у самой двери. Когда я вышел в коридор, в пяти шагах от меня стояла она. Прижав свои ладони к красным щекам, она смотрела куда угодно, но не на меня. Я довольно улыбнулся. Да, Грейнджер, тебе должно быть неловко за то, что ты только что увидела. — Что, Грейнджер, пришла получить то, чего не может дать тебе твой сраный Доминик? — Я… Я искала… Профессор Макгонагалл вызвала нас к себе и я подумала… — Подумала, что сначала загляну на оргию к Слизерину, а ты не промах, Грейнджер, кто из парней вызвал тебя? На этих словах она наконец подняла на меня свои глаза и решительно произнесла: — Идиот ты, Малфой. Пойдем, а то нам влетит от профессора или еще хуже — с нас снимут баллы! — О да, баллы, от этого буквально зависит наша жизнь! — произнес я, но тем не менее последовал за ней. Мы шли в полном молчании, когда она достала палочку, шепнула себе что-то под нос и пошла дальше. — Тебе не нравился мой засос, Грейнджер? — Отстань, Малфой, просто не хочу, чтобы профессор подумала… — Подумала, что это твоих губ дело, да, Грейнджер? Она остановилась и впилась в меня ненавидящим взглядом. — Я бы никогда, даже под угрозой смерти, не прикоснулась бы к такому как ты! — Именно поэтому ты стояла там и смотрела как Паркинсон отсасывает мне, да, Грейнджер? — Самодовольный мудак! — выкрикнула она и собиралась уйти Я схватил ее за плечи и приставил к стене, мои глаза бегали по ее лицу, стараясь найти ее былые недостатки, все то, что так бесило меня раньше. Но я не находил, в ней что-то изменилось, ее взгляд, глаза, выражение лица. Точно! В ней больше не было того загнанного зверя, теперь передо мной стоял хищник. И это злило, бесило, раззадоривало меня. — Следи за своими словами, иначе я заставлю тебя сделать то, что по твоей воле не закончила делать Паркинсон! Я представил как всаживаю ей по самые гланды, а она барахтается в моих руках, пытаясь освободиться и почувствовал, что снова завожусь. — Все она закончила, Малфой! — А вот подслушивать, — я прижался к ней и прошептал прямо на ухо, — нехорошо. Ты знаешь к чему может привести любопытство, не так ли? Она посмотрела прямо мне в глаза, а потом резко дернулась, намереваясь ударить меня в пах, но я вовремя скоординировался. Судьба, береги Салазара за то, что я решил не пить сегодня вечером, иначе мои яйца сейчас превращались бы в омлет. Тем не менее, я ее отпустил, а она отскочила от меня на приличное расстояние и сказала: — Мне бы и в голову не пришло подсматривать за чем-то подобным, Малфой, это только ваш факультет занимается таким извращением. Я лукаво посмотрел на нее, вспоминая все те парочки, которые мы расцепили на наших дежурствах. Она поняла мой взгляд правильно, закатила глаза и выдохнула: — Идем уже, нам и так предстоит оправдываться перед профессором Макгонагалл за задержку.***
Сборы не стоили и выеденного яйца. Сначала Макгонагалл отчитала нас за то, что мы так долго плелись к ней, потом завела свою песню о том, что впереди бальный вечер в честь хэллоуина и торжественно объявила, что обычно всей организацией праздника занимаются старосты. Увидев наши кислые мины, она сказала: — Но так как в этом году у вас хватает обязанностей, вам осталось лишь одно задание — объявить и провести конкурс на звание короля и королевы школы. — Что это еще за чушь? — не выдержал я, звучало это как откровенное дерьмо. — Следите за языком, Малфой! Мы подсмотрели эту традицию у наших американских друзей и она показалась нам очаровательной. Все, что вам будет нужно — провести оглашение результатов и само голосование, все предельно просто. — И это обязательно? — усомнился я. — Да, тем более, что и без того понятно, кто будет победителем? — Грейнджер яростно стрельнула глазами в мой бок. — Не спешите с выводами, Гермиона. Жизнь очень изменилась за предыдущий год. Почехвостив нас еще немного, она, наконец, отправила нас спать. По коридорам мы шли в полной тишине, погруженные в свои мысли. Грейнджер шла на приличном расстоянии от меня, правильно делала, правильно делала.***
Следующий вечер был омрачен следующими событиями. Я сидел в гостиной, удобно расположившись в уже полюбившемся мне кресле, и читал учебник по защите от темных искусств, на днях у нас намечался новый урок и мне хотелось показать этим неучам что-то зрелищное. Тогда мои раздумья нарушило девичье щебетание и смех. В гостиную ввалились Грейнджер и Уизли с целым ворохом каких-то тряпок. — Это еще что такое? — прорычал я. — Это — это ты, а я — Джинни Уизли, или у тебя мозгов не хватает запомнить мое имя? — Не запоминаю всякую ересь, мелкая. Какого фига вы тут делаете? — Заткнись, Малфой, она — мой гость. — Ооо, она твой гость, — протянул я, — Так может мне следует проявить такое же гостеприимство, которое ты проявляешь к моим гостьям? Щеки Грейнджер покрылись румянцем. — Только вот не надо тут! Мы не будем создавать столько шума, чтобы… Я коварно улыбнулся и закусил нижнюю губу, поглядывая то на одну, то на вторую. Она покраснела еще сильнее и прошипела, уходя в комнату: — Заткнись, Малфой. — Да, заткнись! — поддакнула Уизли, сама не зная чему. Когда их дверь закрылась, я тихонько засмеялся. Ее было так легко вывести на эмоцию и смутить, прям как девочку. Неожиданная мысль пронзила меня. А что, если она и вправду еще девственница? Сомнительно, конечно, учитывая такую многолетнюю дружбу с Уизелом и Поттером. Фу, почему я вообще думаю об этом? Я вновь погрузился в чтение. Из комнаты Грейнджер периодически доносился смех, но в целом мне это не мешало. Спустя три часа, показалась Уизли с ужасно довольным видом, ее щеки пылали и на мое грубое замечание она лишь рассмеялась и показала средний палец. Уходя, она еще раз повторила этот жест для верности. Я лишь устало закатил глаза. Лает как мелкая собачонка. Следом показалась Грейнджер. Она уселась на диван возле камина, вытянула ноги на его кожаном покрытии и открыла какую-то книжку. Это настолько диссонировало с моим одиноким равновесием, что я опешил. И тем не менее, я не мог отвести от нее взгляд. Она была в обычных маггловских джинсах, в которых бегала по школе уже много лет, что наводило меня на мысль о том, что задница Грейнджер не выросла ни на сантиметр с тех пор, как она была ребенком. Так, не думать о заднице Грейнджер, не думать… Я вновь скосил глаза и посмотрел на то, как мирно она лежит на диване. Глаза ее были опущены, а руки лениво перебирали страницы. — Грейнджер, ты ничего не перепутала? Она отвела взгляд от книги и посмотрела на меня. Ее глаза казались какими-то затуманенными. — А что я могла перепутать, Малфой? — речь ее была медленной и ленивой, даже чем-то смахивающей на мою, я поежился. — Это общая гостиная. — Да, Драко, это общая гостиная, и что дальше? — Тебе не приходила в голову мысль, что ты можешь мне мешать? — Мешать чему и чем? Твоему сидению в кресле своим сидением на диване? — Ты разлеглась на нем, Грейнджер, тебе мало своей комнаты? — Не указывай мне где лежать, — лениво отмахнулась она. Я встал, отложил книгу и подошел к ней. Она не шевельнулась, продолжая пялиться в свой томик. — Грейнджер, вставай. — Отвали. — Вставай давай. — Я сказала отвали, тебе что-то непонятно? Я вновь опешил, даже для новой Грейнджер это было грубо. Я схватил ее за лодыжку и потащил на себя, от чего она окончательно сползла на диван и лежа уперлась в меня взглядом. — Ну вот что тебе от меня надо, чего ты пристал как банный лист? — Какой лист? — Приставала, липучка, задира! — вскричала раздраженно она и встала с дивана, тут же слегка покачнувшись. От нее пахло вином. — Грейнджер, да ты пьяна! — Малфой, да ты трезв! — повторила она мою фразу, сказанную порядка месяца назад. — И какой же повод у твоего алкоголизма? Страшно представить, Грейнджер, правильная отличница, героиня войны и заучка хуярит вино у себя в комнате! Что об этом скажет дирекция? — А что скажет дирекция о твоем члене, который не может усидеть в штанах и то и дело оказывается внутри Паркинсон? — О, ты хочешь поговорить об этом? Она устало обвела меня взглядом, зевнула и произнесла: — Я выпила гребаный бокал вина, пока болтала с подружкой, сидя у себя в комнате и переделывая платье на бал, чего не делала никогда в жизни. Можно хотя бы к этому не прикапываться? — она потянулась и пошла к себе. А я все думал о полоске кожи, которую увидел у нее над джинсами.***
Бывают дни, когда ты просыпаешься и понимаешь, что все идет по плану. Что за окном та погода, которая должна быть, у тебя ничего не болит и ничего не тревожит, у тебя нет никаких дел, а впереди только блаженные выходные, которые ты можешь провести как твоей душеньке угодно. А бывают дни, когда ты открываешь глаза и уже чувствуешь, что что-то не так, но еще не можешь осознать, что именно. Сегодня был такой день. Я опустил ноги на деревянный пол и поежился от холода, глянув за окно, я обнаружил там ливень, стоявший стеной. Я совсем забросил тренировки по квиддичу и как раз собирался сегодня впервые за пару недель сесть на метлу, впереди предстоял важный матч с Гриффиндором. У Пуффендуя мы уже, конечно же, выиграли. Но тренировка моя уже не состоялась. Поэтому я встал, оделся в любимые брюки, обычный свитер без горловины и вышел из комнаты с гладко зачесанными волосами, которые все равно слегка падали на лоб. Грейнджер сидела за столом и задумчиво-мечтательно смотрела в окно, на стекле из капелек воды собирались изображение сердечек. — Влюбленная Грейнджер — горе в замке. Она встрепенулась и тут же сердечки на окне исчезли, а я просто пошел на завтрак в Большой зал. С самого моего появления в коридоре меня что-то смущало. На меня было устремлено слишком много взглядов. Слишком много даже для меня, Драко Малфоя. Я добрался до своего места рядом с Забини и Ноттом и плюхнулся на место. Схватив сразу две глазуньи и большую порцию сосисок, я набросился на них. — Слышишь, Забини, сегодня все что-то странно косятся на меня. Не пояснишь, что произошло? — я уже приступил к своему утреннему кофе и вопросительно посмотрел на него. — А она тебе не сказала? — Кто не сказал что, Забини? — я сделал первый глоток и с удовольствием выдохнул, вот теперь день начался. — Ты разве не видел Паркинсон, она кажется собиралась к тебе? — Видимо разминулись, а что она? Забини и Нотт неожиданно забились в диком смехе, когда в Большой зал зашел Уизли, Грейнджер и Поттер. Я лишь улыбнулся, не понимая, что их так развеселило. — Короче, Драко, только ты не злись — начал Нотт. — Мы же все прекрасно знаем, что Паркинсон — просто шлюшка, которая готова подложиться под каждого из нас, лишь бы оторвать себе мешок с деньгами да побольше? — Какое точно описание! — я улыбнулся ему, все еще не понимая к чему он клонит. — Дело в том, что на прошлой вечеринке… — С которой ты так быстро ушел… — У нас между собой завязался спор. Без Паркинсон, конечно. — Чисто мужской. — Да. — Короче мы поспорили о том, что Паркинсон будет готова переспать с любым в этом замке, если будет знать, что у него дохуя бабла, — произнес Нотт. — Под кого вы ее подложили? — я понял, что произошло. Признаться, это было не слишком приятно, я ожидал, что эта манда будет хотя бы немного умнее для того, чтобы не упустить мой титул и хотя бы до конца года побыть моей девушкой, хотя бы для траханья. Но дешевка оказалась дешевкой. Так, стоп, они заржали когда зашли эти трое… — Подожди… — до меня начало доходить. — Да! — заржал Блейз еще сильнее, хлопая ладошами по столу и привлекая к нам еще больше внимания. — Поттер? Вы подложили Паркинсон под Поттера? — смех рвался сквозь мои губы, я едва сдерживался, чтобы не заржать вголос. — Да при чем тут Поттер? — уже плача, произнес Блейз, — Уизли! Эта дешевка трахалась с Уизли! Вчера это добрая половина факультета видела! Мир перевернулся и в голове у меня помутилось. Нет, ну ладно, лечь под Поттера, он же у нас избранный, любимец публики, плюс у него водились деньги, это все давно знали, да и из себя он был хотя бы не урод, но и до моей красоты ему было далеко. Но это все пустое. Уизли? Что могло ее заставить переспать с этим ходячим мешком дерьма?! — С чего вдруг она это сделала? Блейз уже катался по лавочке со смеху, в потом пододвинулся ко мне ближе и произнес: — Представляешь, мы ей разом наврали с три короба о том, что его семья получила какую-то Всемирную награду за отвагу перед миром (ты только вдумайся в эту формулировку) и теперь они сказочные богачи! Ты бы видел ее реакцию! Мы сделали липовую страницу Ежедневного Пророка и показали ей, так она чуть из юбки не выпрыгнула! Пришла к нему вчера в библиотеке, все терлась как кошка. А этот дебил не мог отвести от нее взгляд, представляешь! Мы чуть со смеху не сдохли! А потом она повела его в нашу гостиную, мы, конечно, сделали вид, что ничего не видим и вообще нас там нет, а потом произошло то, что произошло! Уизли с ней небось девственности лишился! Мальчик стал взрослым! — и Блейз зашелся в новом приступе смеха. Я начал смеяться, пока слезы не покатились из моих глаз. На меня обернулась Грейнджер и попыталась прикончить взглядом, но я не мог остановиться, я все смеялся и смеялся, пока не увидел на входе в большой зал Паркинсон. Она была не накрашена, ее огромные губы и стали еще огромнее, видимо от того, что та долго рыдала. Какая же она жалкая и уродливая, как я мог вообще обращать на нее внимание? Она уже дернулась идти в мою сторону, но я остановил ее взглядом. Я посмотрел на нее так, что ничего хорошего это ей не предвещало. Она разревелась и выбежала прочь, а мы с друзьями залились новой порцией смеха. Паркинсон, горбатого могила исправит, а шлюху — рыжий неудачник!***
Мы сидели в гостиной старост, каждый уткнувшись в свою книжку, когда Грейнджер отложила свою в сторону и сказала: — Как ты мог быть таким жестоким? Я поднял на нее свой взгляд, пытаясь понять о ком конкретно она говорит. — Ты про Паркинсон? Ты же ненавидела ее до мозга костей, с какого это хуя ты начала беспокоиться о ее чувствах? — Не выражайся при мне. — Окей, какого это члена ты начала беспокоиться о ее чувствах. Тяжелый вздох. Ответ. — Я не о ней, о чувствах этой… Особы… Я как раз не волнуюсь ничуть. — Тогда о ком ты? Неужели о своем рыжем слизне, который не смог удержать своего дружка в штанах? Она покраснела и начала лепетать: — Ты не понимаешь, просто Рон, он очень… Добрый и доверчивый, он многие вещи принимает за чистую монету… — И это его проблема, Грейнджер! Тебе-то что? — Но он мой друг! Как я должна смотреть на это и не обращать никакого внимания? — Смысл как раз в том, что ты называешь его другом! Как он собирается жить дальше, если не может отличить реальные человеческие чувства и жесткий развод? Он будет слыть дурачком во взрослом мире, это все, что его ждет, если ты и будешь дальше опекать его, понимаешь ты или нет? — Что ты можешь знать о переживаниях? Твои друзья подстроили это, подложили под него твою девушку, никто из них не побеспокоился о твоих чувствах! — правда слегка уколола меня, но лишь на секунду. — Они не побеспокоились о моих чувствах, Грейнджер, потому что у меня их не было. Паркинсон — лишь кусок мяса. У нее хорошая крепкая задница, отпадные буфера и смазливое личико, по крайней мере мне все это время так казалось, но она просто тело, которое я мог поиметь в любое время и в любой позе, думаю, об этом ты уже догадываешься. — И ты будешь продолжать это… Эту мерзость, которая называется у вас отношениями? Да кто вы вообще такие в своем Слизерине? — ее глаза горели праведным гневом. — Дальше с Паркинсон? Фу, Грейнджер, никогда в жизни я больше не притронусь к этой блядине и пальцем, после того, как в ней побывал член твоего друга-идиота. От этого же не отмыться потом. Она хотела что-то сказать, но то ли аргументы закончились, то ли она просто не хотела продолжать разговор, поэтому быстро собрала учебники и отправилась в комнату. Мне было нечего ей сказать.***
Через какое-то время она выпорхнула из своей комнаты в джинсах и белой майке, обтягивающей ее торс. Она была такой маленькой и тоненькой, что ее хотелось спрятать куда-то, чтобы ветром не сдуло и не поломало. — Опять к своему женишку намылилась? Ты хоть убедилась, что он не такой как Уизел? — Иди в задницу, Малфой! — пропела она и вышла из комнаты. Я отпил кофе из своей чашки, достал карту Мародеров и развернул ее на весь стол. Вскоре я действительно увидел ее с ним. Было что-то неправильное в том, как я смотрел на их отпечатки ног, на то, насколько близко они располагались друг к другу. Чего я хотел добиться? Я отломил кусочек шоколада и отправил его в рот. Так, в задумчивости я просидел еще с пару часов, то и дело бросая взгляд в сторону карты. Книга читалась медленно, внимание мое перескакивало с одной мысли на другую. А потом я заметил, что две точки, к которым то и дело возвращались мои глаза, разошлись в разные стороны. Я уже собрался было сложить карту обратно, когда заметил что-то, от чего во рту появился неприятный горький привкус.***
Она зашла в гостиную с легкой улыбкой, поправляя волосы, которые теперь были связаны в аккуратный пучок на ее затылке, открывая взору тонкую хрупкую шею. Доминик небось облобызал ее от уха до уха. — Тебя приклеили к этому стулу что-ли? — Что? — переспросил я, не сразу возвращаясь в реальность. — Я уходила, ты сидел на этом же месте, что случилось, Малфой? Она взяла графин с водой, налила себе стакан и залпом осушила его, пару капелек воды упали ей на майку и остались лежать там росой. — Грейнджер, — сначала даже я сам не узнал свой голос, — если бы тебе вдруг стала известная очень неприятная, но меняющая чью-то жизнь во благо, новость, ты бы поделилась ею со мной? Ее брови взметнулись вверх. — Ты что это, Малфой? — Я серьезно, если бы ты знала о Паркинсон заранее, что она идет на встречу к Уизли, ты бы мне сказала, чтобы я мог предотвратить то, что теперь она главная и официальная шлюха замка, а я — рогоносец? — Я бы сделала это ради Рона, конечно же, но почему ты спрашиваешь? Я поднялся и достал из кармана брюк карту. — Следуй за мной. — Я не понимаю… — Просто, блядь, следуй за мной, что тут непонятного? Мы вышли с ней в коридор и я направился к месту, где уже битых полчаса не отрывались друг от друга две пары ног. Она пыталась заговорить, но мне не хотелось отвечать. Мне казалось, что я лезу туда, откуда не будет возвращения, что делаю что-то не то. Что нужно развернуться и бежать обратно в гостиную, пока не поздно, но ноги продолжали меня нести на то злополучное место. Грейнджер едва поспевала за мной, но я знал, что если остановлюсь или замедлюсь — то могу передумать. Остановившись возле поворота, я достал свою палочку, жестом показав сделать то же самое, а потом тихо шепнул люмос. Коридор осветился мягким свечением и нам предстала невероятная картина. Правда невероятная разве что для Грейнджер. Доминик, ее возлюбленный и преданный друг, который еще полчаса назад держал ее в своих объятиях, сейчас прижимал к стене какую-то блондинку. Одежда их была смята и перекошена, волосы взлохмачены, только идиоты не догадались бы о том, что происходило здесь пару мгновений назад. — Мэнди? — произнесла Грейнджер, глядя на девчушку, пока та с невозмутимым видом поправляла одежду. Ей было глубоко наплевать за чем ее застукали, ровно как и то, чей это был парень. — Доминик? — перевела Гермиона взгляд на него, а потом кинулась прочь, а тот даже не попытался ее остановить. Я стоял как вкопанный, направляя палочку в их сторону. — Очень плохое решение, ребята, очень плохое. Ох, у вас же есть гостиная, думать надо! — постучал я себе по лбу, развернулся и пошел прочь, кинув напоследок: — Минус двадцать очков каждому, и скажите спасибо за то, что у меня нет настроения докладывать обо всем декану вашего факультета.***
Я медленно шел коридорами, намеренно пытаясь оттянуть тот момент, когда попаду в одно помещение с Грейнджер. Я опасался того, что могу увидеть там. Вместо разъяренной фурии я заметил ее, сидящую на диване. Ее руки напряженно упирались в него, а глаза невидяще уставились в разгорающийся камин. Она даже не обратила внимания на то, что была здесь не одна. Я понял, что сейчас она находится очень далеко и молча прошел в свою комнату. Благодаря себя самого за предусмотрительность, я вернулся в гостиную, поставил на журнальный столик два бокала и бутылку виски. Легким взмахом палочки стаканы наполнились льдом. Грейнджер наконец моргнула, посмотрела на стол, а потом подняла глаза на меня. Я почувствовал укол где-то под ребрами. Ее глаза. Именно так она смотрела на меня все шесть лет. Так, словно ее вот-вот уничтожат, взгляд загнанного зверя. Я начал наполнять бокалы. — Какая же я была дура… — прошептала она и закрыла лицо руками, — Как я могла поверить в то, что это все взаправду? Ему просто нужен был… Кто-то, кто вызовет ревность в этой выскочке! И как я сразу не догадалась? Я молча подал ей бокал, она уставилась на него так, будто я протянул ей гадюку. — Смелее, Грейнджер, это просто хороший виски. Отпустит. Она приняла бокал, при этом наши пальцы соприкоснулись и я дернулся как от удара, в то время как она поднесла бокал к губам и сделала маленький глоток, сразу закашлявшись. — Крепкая штуковина. — Это тебе не сливочное пиво, — хмыкнул я и сделал хороший глоток. Обжигающее пламя прокатилось по моему горлу, наконец эта чертова неделя подходила к концу. Тем временем Грейнджер сделала еще один глоток и откинулась на спинку дивана. Ее глаза все еще невидяще пялились на камин. Лучше бы она заплакала. Лучше бы ревела как все девчонки, а я бы просто назвал ее слабачкой. Но она не была такой. Она переживала все это в себе и это так напоминало меня, что я невольно поежился. Как это странно — видеть себя в ком-то. Она подняла руку и вытянула из своего пучка пару шпилек, швырнула их на стол и взъерошила волосы. Сделав глоток, она подняла глаза к потолку. — Я, блин, думала, что вот изменюсь и все, жизнь наладится, а получается, что это вообще никому не нужно. Я сглотнул. Не должен я здесь сидеть. Не я. Кто угодно: Поттер, Уизли, да хоть Долгопупс, но не я. Она рассказывала что-то особенное и личное, не предназначенное для моих ушей. И тем не менее я был здесь и слушал ее. — Вот я не понимаю, что во мне не так? — ее слова начинали путаться, видимо, виски пробрало ее быстрее, чем я думал. Я аккуратно забрал ее бокал и поставил на стол. Она смотрела на меня ничего не выражающим взглядом. Где вся та ненависть и агрессия, Грейнджер? Не смотри на меня так, я не знаю, что делать с этим, я не знаю, что тебе сказать. Она встала, подошла к письменному столу и вернулась оттуда с маленькой коробочкой в руках. — Эй, это мое. — Да-да, Малфой, я помню, что нельзя трогать твои вещи и все такое, но давай поговорим об этом завтра? — Ты же не умеешь курить. — Откуда ты знаешь? А вдруг ты ошибаешься. — Уж это вряд ли. Она протянула коробочку мне, видимо, намекая на помощь. Я взял одну сигарету себе, а другую, отдал ей. Грейнджер с сигаретой под вискарем, вызывайте авроров. — И что мне… — она запнулась и покраснела, даже здесь ей не нравилось выглядеть неумехой. Я подкурил для нее сигарету и отдал ей. Она неловко взяла ее в руки и сделала первый вдох, тут же закашлявшись. — Это становится традицией, Грейнджер. Ты скоро обкашляешь нам всю гостиную. — Заткнись, — только и произнесла она. Она выдыхала черный дым, такого я еще не видел, даже у меня он был максимум серым. Какие же демоны гложили ее прямо сейчас? — И как оно? — поинтересовался я. — Расслабляет, — произнесла она, растягивая губы в улыбке. Это была фальшь. Любая улыбка под этой травой не была настоящей, но разве это имело разницу, когда я наконец перестал наблюдать ее безразличное угрюмое лицо? — А на вкус как? — Всмысле, ты же тоже эт самое… — она хихикнула. — Для каждого они имеют свой вкус, Грейнджер. — Да? И какой у тебя? — Я первый спросил. — Ага. Повисло молчание. Я вздохнул и устало произнес: — Как джин. Она вопросительно посмотрела на меня. Действительно, откуда ей, такой правильной заучке, было знать вкус джина. — Как елка. Можжевельник или типа того. — Как твой гель для душа, — протянула она и сделала новую затяжку. — Не переборщи, Грейнджер, это забористая дурь. И кстати, про мой гель для душа. — Бла-бла-бла, Малфой, неужели тебе так нужен твой личный гель для душа? Я куплю тебе новую бутыль на следующей вылазке в Хогсмид, только отстань от меня. — Ты купишь? Мне? — смешок сорвался с моих губ. Впервые девушка предлагала что-то подобное. — Ну, а чего ты тогда так бесишься? — она отдала мне окурок, который я швырнул в камин и он взорвался тысячей мелких искорок. — На вкус как вишневая шипучка. Интересно. Вишневая шипучка? Грейнджер? Она снова потянулась за бокалом, я попытался остановить ее. — Тебе будет хреново, лучше остановись на этом. — Я только что узнала, что парень, который рассказывал мне какая я классная, использовал меня для того, чтобы заполучить какую-то породистую кобылу. Могу я расслабиться или нет? У тебя, насколько я помню, повод еще более говняный, твоя девушка ушла к неудачнику из Гриффиндора. — Так ты признаешь, что он неудачник? — я улыбнулся, отпуская ее руку, и делая следом глоток виски. — Я просто повторяю твои слова, — она поднесла бокал к губам и закрыла глаза. Я завороженно наблюдал за этой картиной. Все казалось каким-то неестественным, будто все происходящее здесь — обычный сон и я вот-вот проснусь, увижу ее взлохмаченной неряхой, сидящей за учебниками, а не этой девушкой со свободно падающими на плечи волосами и одеждой, которая облепила ее как вторая кожа. Такая маленькая и хрупкая. Малфой, ты надрался как свинья. Она вновь встала и прошла в свою комнату, появилась через минуту, неся в руках какую-то коробочку. которую таскала с собой на наших дежурствах. — Что это, Грейнджер? Очередная маггловская хрень? — Да, маггловская хрень, которая разбавит обстановку, — она что-то шепнула, направила свою волшебную палочку на устройство и из него громко заиграла музыка. — Что это за шум? — Этот шум, Малфой — музыка, ее слушают нормальные люди. — Этот грохот? — Это рок, Малфой, просто забей и расслабься. Она положила эту штуковину на стол, взяла бокал и начала кружиться с ним по комнате. Я не отводил от нее взгляда. Она закрыла глаза и отдалась ритму. Грейнджер вертела бедрами, а я не мог оторваться от ее задницы. Я старался смотреть куда угодно, кроме нее, но мои глаза то и дело ловили ее силуэт. И тут она начала подпевать:I pray for the wicked on the weekend Mama, can I get another amen? Oh, oh, it's Saturday night, yeah Swear to God, I ain't ever gonna repent Mama, can I get another amen? Oh, oh, it's Saturday night, yeah
Ее тонкий голос раздавался сначала неуверенно, а потом набрал силы и вот она уже остервенело плясала, расплескивая виски по ковру, подпевая в такт песне. Потом она открыла глаза и посмотрела на меня: — Малфой, не будь занудой, чего ты развалился? Не знаю, было ли это действие алкоголя, травы или общего напряжение всего дня, осознания того, что мы с ней вдвоем пережили одинаковое предательство в одно и то же время, но я осушил свой стакан, стукнул им по столу и подошел к Грейнджер. Со стороны наш танец наверняка казался нелепым и смешным, но нам было плевать, она пела, а я просто крутился вокруг нее. Песни менялись, она знала все тексты и подпевала им, со временем я распробовал эту музыку, она оказалась не такой уж и плохой. Бутылка виски стремительно шла к концу, а наша одинокая вечеринка и не думала заканчиваться. — Пошла ты нахуй, Паркинсон! — закричал я и спрыгнул с дивана на пол. — Пошел ты нахуй, Доминик, и ты, Мэнди, тоже пошла! И даже Паркинсон, пошла нахер! Грейнджер вспотела, ее волосы прилипали к лицу и она то и дело отводила их своими тоненькими пальцами. Раскрасневшаяся с ошалелыми глазами и улыбкой на лице, она была невероятной. Это была совсем не та Грейнджер к которой привыкла вся школа. Сейчас если бы кто-то увидел ее, то потерял бы дар речи, как и я потерял. Наконец мы окончательно запыхались и упали на диван, находясь предательски близко друг к другу. Она тяжело дышала, ее грудь вздымалась вверх-вниз, и она зашлась в приступе смеха. — Что? — я смеялся следом, не понимая сам почему смеюсь. — Я думала, что если я наконец сделаю что-то с волосами и буду выглядеть не так ужасно — на меня обратят внимание, а оказывается, что даже такая я ни для чего не годна, столько денег потрачено впустую, — слезы готовы были сорваться с ее глаз. — Грейнджер, — я тихо позвал ее. Она повернула в мою сторону голову и посмотрела прямо мне в глаза. Снова этот загнанный зверь. — Ты не должна корить себя за произошедшее, как и я не корю себя из-за Паркинсон. Просто что он, что она — два куска дерьма, которые ведут себя как ошибки природы и им же от этого хуже. — Да что ты? А мне показалось, что ему очень даже лучше. — Это пока… — Не знаю, Малфой, тебе легко рассуждать, ты вон сейчас свистнешь и любая девушка из замка приползет к тебе и будет устраивать тут концерты по заявкам. Думаю, не стоит уточнять, что у меня такой номер не пройдет? — Ты понимаешь, что дело не во всей этой мишуре, а? Ее взгляд остановился и сфокусировался на мне. — Когда ты наконец рассмотрела что-то в себе, что-то изменилось внутри тебя, не так ли? Ты сильная, невероятно сильная девушка, ты самая умная волшебница столетия, хоть и ведешь себя иногда как непроглядная тупица, но для девушек это свойственно, — я улыбнулся негодованию, отразившемуся на ее лице, — просто, я к тому, что не смей позволять таким ничтожествам разрушать свою уверенность в себе. Они того не стоят. — Так же, как не стоишь ты? — Особенно я, — прошептал я, ощущая себя рядом с ней каким-то до боли уязвимым. Я и вправду и рядом не стоял с ней такой: свободной, веселой, отчаянно взвинченной. В следующее мгновение она приблизилась к моему лицу и прежде, чем я успел понять, что она собирается делать, ее губы коснулись моих. Это было взрывом. Вселенная сузилась до размеров этой гостиной. Я почувствовал на губах едва уловимый вкус вишневой шипучки, о которой она говорила, вкус виски и еще чего-то свежего и неповторимого. Она провела ладонью по моему лицу и от ее рук снова исходила эта неведомая сила, вызывающая легкое пощипывание. Этот поцелуй был самым нежным и неуловимым в моей жизни. Я хотел, чтобы он длился вечно, но в то же время мне хотелось вскочить и бежать подальше отсюда. Оттолкнуть ее от себя, сказать что-то обидное, чтобы подобное больше не повторилось. Эти противоречивые чувства раздирали меня на части, пока ее губы были в моем плену. Я нашел в себе силы оторваться, поднял на нее глаза и произнес: — Ты пожалеешь об этом, Грейнджер. — Пожалею, — согласилась она, отодвинулась, от чего между нами скользнул холодный воздух, допила содержимое своего бокала, подхватила музыкальную шкатулку и отправилась к себе в комнату. — Спокойной ночи, Драко Малфой. — Спокойной ночи… — растерянно пробормотал я.
