Раскаленное пламя

Sam Tinnesz — Play With Fire feat. Yacht Money       Получив свое новое расписание, ученики Гриффиндора и Слизерина удивились, так как заметили среди предметов защиту от темных искусств, а значит их новый учитель прибыл в Хогвартс. Все делали свои предположения по поводу того, кто же будет их ждать в кабинете.       Вечеринка по поводу Хэллоуина не прошла бесследно. На каждом шагу то и дело взрывались игрушечные бомбочки, в их дымовой завесе были изображены карикатурно нарисованные Рон и Пэнси, а маленькие граммофончики летали коридорами, напевая:

Уизли-Уизли, будь смелей, Лапни Паркинсон скорей!

Или:

Рыжий Уизли был не промах, А теперь он просто олух!

Пэнси доставалось не меньше:

Пэнси Паркинсон — чистюля, Взяла в ротик крохотулю!

или

Пэнси жесть как хороша, Повелась на два гроша!

      Остановить эту какофонию никто не был в силах, потому что стоило убрать один граммофон, как на его место прилетали еще три. Филч сходил с ума, носился Хогварстом как будто у него задница горит и орал на всех попадающихся ему под руку учеников. Попало и Гермионе с Драко, которые спешили на занятие, но они прошмыгнули мимо орущего старикана и зашли в аудиторию. Драко уселся рядом с Рут, приобнял ее за талию и уткнулся носом в ее шею. Гермиона постаралась сделать вид, что ничего не заметила и направилась к Гарри, Джинни и Рону.       Последний выглядел хуже некуда. Невыспавшийся, с растрепанными рыжими волосами, которые и до этого в порядке никогда не были, а сейчас и подавно. Он старался ни на кого не смотреть, сцепив перед собой руки. — Ты как? — спросила его Гермиона. — А чего это ты вдруг заинтересовалась? — ядовито спросил он. — Что? — опешила она. — А то! Когда это ты в последний раз интересовалась тем, как у меня дела? С тех пор как ты скорешилась с Малфоем, тебе до нас вообще дела нет. — Скорешилась с Малфоем? Рональд, что за чушь ты несешь? — Вы все время шляетесь вместе, это все видят. — Мы, как ты выразился, шляемся вместе, исключительно тогда, когда выполняем наши обязанности старост. А по поводу того, что я не интересуюсь вашими делами, тебе напомнить кто вместо тебя написал реферат по рунам? А кто помог сварить последнее зелье у Слизнорта? Как у тебя вообще совести хватает?!       Она встала и перешла на другой край парты, садясь рядом с Джинни. — Гермиона… — он слабо позвал ее.       Она резко повернула голову в его сторону и все его пергаменты мигом разлетелись по аудитории, вызвав прилив смеха у Слизерина. Громче всех смеялся Малфой, напевая очередную кричалку. Он остановил взгляд на ней и подмигнул. Она состроила недовольное лицо и отвернулась. От него одни проблемы. Серьезно. Мало того, что он обижает ее друзей и ее саму, так она еще и не может выбросить его из головы.       Она поерзала и удобнее уселась на стуле, погружаясь в воспоминание о том волшебном вечере. Никогда и никто еще не устраивал для нее чего-то более романтичного и прекрасного. Еще ни с кем она так не танцевала в полумраке, ощущая все разом: прикосновения, запахи, звуки, чувства. На какой-то момент ей показалось, что он собирается ее поцеловать, но это была лишь жалкая игра ее разбушевавшейся фантазии.       Она встряхнула головой, от чего ее волосы рассыпались по спине и уставилась на Джинни. — Ты какая-то странная, — заметила подруга. — Так, только не говори, что и ты туда же. — Нет-нет-нет, я не о том! — быстро запротестовала Джинни, — Ты просто какая-то очень мечтательная, как будто витаешь где-то не здесь. Признавайся, кто он. — Джинни, ну серьезно, сколько можно, — устало прошептала Гермиона, — никого у меня нет, разве по мне этого не видно? Просто я очень устаю, понимаешь? Я делаю домашнее задание себе и этим двум оболтусам, а еще бегаю вечерами по коридорам, предотвращая всякое дерьмо, которое так старательно подсовывают ученики. Если бы все это попадало в глаза Филчу — можно было бы строить крематорий. Я мало сплю и практически валюсь с ног, поэтому могу залипнуть в одну точку и все. Нет никаких скрытых интриг, Джинни, увы и ах.       Она это говорила со всей возможной убедительностью, тем самым пытаясь в это поверить и сама. Она и вправду просто очень устала, дни тянулись медленно, забот становилось все больше, а времени как будто меньше.       Дверь из преподавательской скрипнула и отворилась. Из пустого дверного проема выступила фигура в черном и весь кабинет взорвался криком, аплодисментами, овациями, вздохами удивления и восторга.       В кабинет вошел Северус Снейп.

***

      Наверное, они все впервые увидели его по-настоящему улыбающегося. Он подождал пока крики стихнут и сказал: — Я вас тоже рад видеть здесь, здоровых, живых и таких активных.       На него тут же посыпалась целая туча вопросов, он поднял руку вверх и произнес: — Не все сразу. Теперь, когда мне нет смысла скрывать своей истинной стороны и планов, я могу рассказать правду. Я всегда был агентом профессора Дамблдора и членом Ордена Феникса. Да вы уже, наверное и без того это знаете. Много лет я втирался в доверие к Темному Лорду, изображая из себя его верного слугу. Мне пришлось сфабриковать собственную смерть как и самому Дамблдору, иначе мы бы проиграли войну. Нельзя выиграть шахматную партию, не пожертвовав крупными фигурами, как бы самонадеянно это ни звучало. Ну в самом деле, не думали же вы, что зельевар вроде меня не предусмотрит такого исхода и не приготовит себе противоядия?       Все завороженно смотрели на него и не узнавали в этом человека ранее сурового и вечно злого мужчину. Теперь перед ними стоял расслабленный, хоть и довольно официально выглядящий человек. В него как будто вдохнули воздух, чего ему не хватало долгие годы. — Теперь я — профессор по Защите от Темных Искусств. Представляете, мне пришлось умереть, чтобы наконец заполучить эту должность! Надеюсь, хотя бы это снимет с нее проклятие, — он улыбнулся уголками губ, — Ну что ж, я думаю, что мы приступим к уроку. Доставайте учебники и давайте рассмотрим, что вы знаете и к чему успели прийти.       За весь урок он узнал как проходили бои между ребятами в Отряде Дамблдора, похвалил Поттера, Малфоя и Грейнджер за их организацию, дал всем победившим по десять очков и произнес: — Я бы придерживался модели изучения вопроса мистера Малфоя. В чем, в чем, а в этом он точно прав: никто из Пожирателей никогда в жизни не остановился бы перед вашим невежеством. И вряд ли они хотели бы совершать зрелищные бои, по большей степени, это просто жестокие люди, которые любят убивать и пытать, но никак не сражаться наравне. Учите защиту, забудьте об условностях и помните, что в состоянии повышенной опасности, вы можете полагаться только на самих себя. Это звучит грубо и наверняка пугает кого-то из вас, но таковы реалии. Поэтому слушайте Драко, думаю, он с удовольствием поделится свои опытом.       Драко смотрел на Снейпа как на старого друга, который наконец вернулся. Он не знал, что тот был жив и сейчас его душу переполняли чувства. Снейп порой был ему ближе отца. Он никогда не желал ему зла, защищал и не раз спас ему жизнь. Он был его путеводителем и изо всех сил пытался предотвратить то, чтобы Драко стал одним из них. У Драко было так много вопросов, но он понимал, что не может вывалить на него все вот так сразу, наверняка, ему было не просто в этой его новой роли. Как, собственно и Драко. Он отсалютовал ему пальцами и улыбнулся. Это была одна из немногих искренних и теплых улыбок, на которые он был способен и которой награждал только избранных.       Как только закончилось занятие, ученики поспешили из кабинета, на месте остался только Гарри. Он подошел к профессору и протянул ему руку для приветствия. Тот пожал ее и похлопал Гарри по плечу. Кто бы мог подумать, что они будут стоять вот так друг напротив друга, не испытывая взаимной ненависти и вражды. — Я даже не знаю, что сказать, профессор. — Да что уж тут скажешь, Поттер. — Я очень рад, что вы вернулись. Так странно говорить это вам… — Я тоже рад тебя видеть, Поттер. — Профессор, почему вы не сказали, что живы? Почему никто из Ордена не сообщил об этом? — Потому что мы не хотели проиграть войну, тут действительно нет никаких подводных камней. А дальше — чистое соблюдение безопасности. После падения Темного Лорда, узнай Пожиратели о том, что я выжил — за мной началась бы настоящая охота. Как за предателем и безбожником. Думаю, ты и сам знаешь к чему бы это привело. Орден кинулся бы на мою защиту и погибли бы другие люди. Наша сторона и без того понесла слишком большие потери.       Повисла тяжелая тишина, каждый вспоминал то, что потерял на этой войне. — Профессор, то, что я увидел… — Ты увидел правду. — Но зачем вы… — Рассказал? Показал? Потому что пришло время. Я хотел, чтобы ты знал, насколько большая защита стоит за твоей спиной. Насколько все было сложно и запутанно. И ценно. Проиграть нельзя было. И ты должен понять это, зацепиться за эту мысль и ринуться в бой. Гарри, я никогда в жизни не ненавидел тебя, — внезапный переход на «ты» оглушил обоих, но лишь на секунду, — Как я могу ненавидеть единственное, что осталось от Лили? Глядя тебе в глаза, я каждый раз встречался с ней. Я не мог справиться с этим даже при всей ненависти и зависти к твоему отцу. — Вы все еще любите ее? — Я всегда буду любить ее. Есть узы, которые не разорвать даже смертью. Лили была потрясающей женщиной, ты даже представить не мог насколько внеземной была твоя мать. — Так что, между нами теперь перемирие? — Да, пожалуй, да. Но это не значит, что я буду делать тебе или твоим друзьям поблажки на уроках или еще что-то. Если Уизли как обычно будет валять дурака — получит за это вдвойне, из-за моей врожденной вредности, — и он улыбнулся.       Стены Хогвартса вернули своего преданного защитника. Северус подошел к окну и посмотрел на открывающийся ему вид. Тяжесть и огромный груз с его души упали и он наконец мог вздохнуть свободно. Он сдержал немое обещание, которое дал Лили в день ее смерти: он защитил ее ребенка и не дал ее убийце жить дальше. Даже, если ради этого пришлось пожертвовать столь многим.

***

      Гермиона провела большую часть дня, сидя в библиотеке. Она раз за разом переписывала заданное Снейпом эссе и ей все еще не нравилось то, что у нее выходило. Она стала какой-то рассеянной. Перерыв уже добрую дюжину книг, она не могла найти нужной информации. Но она точно была уверенна в том, что видела ее где-то здесь. От злости и накатившей усталости она стукнула кулаком по столу. Одна из книг дернулась и открылась на странице. Гермиона прочитала заголовок и поняла, что именно это она и искала. Какие-то странности происходили с ее магией в последнее время. Последний раз такое было в глубоком детстве, когда всплеск эмоций мог привести к неконтролируемым действиям. Но сейчас она владела своими силами, ее знаний было достаточно для довольно сильных заклинаний, она точно знала как держать все под контролем. Наверняка на ней просто так сказывался стресс. Из министерства ответили очередным отказом. Вернуть память родителям так и не удавалось.       Она с силой надавила на переносицу, сдерживая накатывающие слезы, затем потерла затекшую шею. Пожалуй, на сегодня могло быть достаточно. Она засобиралась вернуться в свою спальню. Ей нужен был отдых, даже если она упустит что-то по учебе, она всегда успеет наверстать с утра.       Она зашла в пустующую гостиную, сложила свои учебники на столе, задумчиво посмотрела в окно и отправилась в душ. Только забравшись под обжигающе горячие струи она сообразила насколько все это время была напряжена. Вода успокаивала ее и расслабляла каждую мышцу, а полюбившийся уже гель для душа предавал спокойствие. А как же, спокойствие, Грейнджер. Спокойствие, а не его запах. Ты конечно же не думаешь о нем, когда намыливаешься этим запахом. И конечно же не прокручиваешь в голове те немногочисленные совместные моменты. Что за неудачница, она вспоминает один жалкий поцелуй как будто ее до этого вообще не целовали.       Она услышала стук двери и голоса. Пришел конец ее расслаблению. Она выключила воду, закуталась в полотенца и пробралась к себе в комнату.       Гермиона зажгла свечу с запахом шоколада, корицы и аниса, легла на кровать и, подсушив волосы заклинанием, закрыла глаза. Мысли ее вращались вокруг голосов, которые она слышала. Обычно, услышав издалека Паркинсон, Гермиона накладывала оглушающее заклинание на его комнату, чтобы не страдать от ее пронзительных визгов, но сейчас ей почему-то стало интересно. Что представляет из себя эта Рут? Она видела ее раньше одной из приспешниц Паркинсон, но сама по себе она была абсолютно безынтересна. Нет, она не была страшненькой, как и не была красоткой. Такое обычное лицо, которое увидев в толпе, не сможешь вспомнить как ни старайся. Она была намного выше Гермионы, но почему-то казалась ей немного нескладной, непропорциональной. А еще у нее были злые глаза. Она могла смеяться, но ее глаза выдавали внутренние чувства, темные, практически черные они стреляли со стороны в сторону, как бы говоря всем: «Не подходи, убьет!»       А еще она пользовалась какими-то до одури противными духами с запахом лилий, у Гермионы начинала болеть голова при одном вдохе, поэтому стоило ей появится в радиусе пяти метров, как та искала выход из помещения.       И что он нашел в ней? Что такого как он привлекло в такой как она? Да, она была чистокровной, именитой, ее семья обладала довольно большим капиталом, но разве это должно было волновать Драко? Или после судебных разбирательств у них возникли финансовые проблемы? Эта неожиданная мысль пронзила ее. А что было бы, не будь у Малфоя всех этих денег? Был бы он настолько любим всеми? Бегали бы за ним девчонки? Хотели бы дружить парни? Вызывал ли он у окружающих такой священный трепет и боязнь?       Она не заметила как перенеслась в своих мыслях в далекую дрему, когда услышала неожиданный стук, а следом за ним уже понятное аханье. Рут была тише ее предшественницы, но звуки из ее горла были глубокими, хриплыми. Гермиона покраснела и полезла за палочкой. Ну почему он сам никогда этого не делает? Или специально выводит ее из себя, хочет, чтобы она слышала и смущалась? Хочет, чтобы она то и дело накладывала заклинание, чтобы оставаться в святом неведении. Палочка уже была у нее в руках, когда она услышала его стон. Это впервые, когда она услышала кого-то, кроме девушек за этой стеной. этот звук прошелся вибрацией от кончиков ее пальцев на ногах до низа живота и обратно. Гермиона закусила губу и повалилась обратно на кровать. Она хотела оказаться далеко отсюда, чтобы не слышать этого всего, не чув-ство-вать.       Но сколько бы она себя ни уговаривала, так и не смогла применить заклинание. Она прислушивалась. Как жалкий шпион, как чертова извращенка. Но ей нужно было услышать это еще раз. Она хотела услышать его голос, этот вздох, представить каково было бы ощутить это колебание воздуха на своей коже. Гермиона поняла, что заводится вопреки здравому смыслу. Черт, он там с этой, а она напредставляла себе невесть чего.       Она крутилась в своей кровати, пытаясь абстрагироваться от исходящих звуков, когда вновь раздался глухой стон Малфоя.       Скрипнула кровать. Это Гермиона перевернулась на спину. Жар окатывал ее с головы до ног, внутри разрасталось какое-то непонятное чувство, оно искало выхода и тогда Гермиона откинула одеяло, она надеялась, что жар отступит, но с каждой секундой это становилось все более и более невыносимым. Она провела рукой по своей шее и представила, если бы это была не ее рука, а Малфоя — намного больше и грубее. Она вспомнила как он на днях поглаживал ее шею, пока она млела под этими движениями и из ее рта сорвался стон, заглушаемый звуками в соседней комнате. Она не стала останавливать свою руку, когда та последовала ниже и сжала ее грудь, от этого внизу стало еще теплее и влажнее. Гермиона понимала, что все это чертовски неправильно, но не могла остановиться. Она запустила свою руку в трусики и отодвинула их в сторону. Она двигалась в такт стонам за стеной и бесстыже представляла себя на месте этой Рут. Никчемной, ничего не стоящей. Да, это она ничего не представляет из себя, а не Гермиона. И это она там должна быть вместо нее, ощущать его всего, пробовать на вкус, впитывать без остатка. Она, а не соперница. Гермиона представила, как Драко наклоняется к ней и целует ее в губы и она вновь чувствует его неповторимый вкус, ни с чем несравнимый, она ощутит его запах, который сводит ее с ума, заставляя голову кружиться, а колени предательски подгибаться. Секунду спустя Гермиона издала протяжный стон и обмякла в своей постели, тогда как ее соседи и не думали успокаиваться.       Впервые Грейнджер делала с собой что-то подобное. И впервые почувствовала такое несравнимое ни с чем облегчение. В ее голове летали ошметки мыслей, но сама она была где-то далеко, не видя ничего кроме ледяных пронзительных глаз, которые смотрели на нее скорее испытующе, чем ненавидяще.

***

      Весь день Гермиона избегала Драко как только могла. Она встала рано утром и вылетела из их башни, чтобы не доведи Мерлин, с ним не столкнуться. Все утро она просидела в библиотеке, готовя наперед домашние задания. И только это помогало ей убежать от собственных мыслей хотя бы на время. Она всегда искала спасение в книгах, только там ее ничего не тревожило и не мучило, вот и сейчас она с головой окунулась в учебу и очнулась только тогда, когда за плечо ее тронула Джинни, сообщив, что Гермиона пропустила завтрак и пора идти на занятия. — Я тебя везде искала, ты чего на завтрак не пришла? — Я что-то совсем заучилась… — пробормотала Гермиона и потерла лоб.       Джинни достала из сумки булочку с корицей и протянула ее подруге: — Не лучший завтрак, но хотя бы от голода не помрешь. — Оптимистично, — сказала Гермиона и откусила угощение. По правде говоря, она не была голодна, ей вообще ничего не хотелось. На фоне эмоциональной и физической усталости ее мучило еще одно какое-то непонятно чувство: оно разрасталось из солнечного сплетения и шло по всему телу, по каждому нервному окончанию. Гермиона вздохнула и поднялась со своего места. Сейчас не было времени об этом думать.       Занятия прошли мирно и спокойно, сегодня у них был только один общий урок со Слизерином и Гермионе удалось избежать взгляда Малфоя. Она сидела ровная как струнка за первой партой и не поворачивала голову ни на сантиметр в сторону. Только профессор Флитвик и только ее конспект. Она даже не общалась с друзьями, объясняя это усталостью и головной болью. У нее и вправду начинала адски болеть голова. Уж не простудилась ли она? Наверное, надо бы сходить к мадам Помфри, болеть не входило в ее планы, ведь так она пропустит занятия, а этого ни в коем случае нельзя было допустить.       После уроков она медленно дошла до башни старост, выдохнула перед портретом и медленно шагнула внутрь. Благо, гостиная встретила ее тишиной. Она так же медленно прошла в свою комнату, легла на кровать и закрыла глаза. Головная боль не проходила, а лишь накатывала на нее волнами. Гермиона свернулась клубочком и наконец заснула. Ее блаженный покой был нарушен. Кто-то усердно тряс ее за плечо. — Джинни, давай потом, у меня так голова болит, я сейчас помру. — Грейнджер, у меня слишком есть яйца для того, чтобы быть малышкой Уизли.       Гермиона встрепенулась и открыла глаза. Перед ней стоял Малфой и улыбался своей коронной ухмылочкой. — Чего тебе надо, Малфой? Ты что, не видишь, что я сплю? — Я-то вижу, Грейнджер, только вот вечерний променад никто не отменял. — А ты не можешь сходить один? — проворчала она, поднимаясь с кровати. Она заснула прямо в одежде и теперь выглядела так, будто ее пережевал Грохх — братец Хагрида. — Что, так плохо? — спросил Малфой. Это прозвучало чем-то средним между заботой и насмешкой. — Все нормально, подожди меня пару минут, я переоденусь и пойдем.       Он смерил взглядом ее джинсы и помятую рубашку, кивнул и вышел из комнаты. Гермиона подошла к зеркалу и осмотрела себя. На щеке отпечатались складки от подушки, волосы были растрепаны, но все еще выглядели лучше, чем в начале этого года. Наспех переодевшись в новую рубашку и юбку и не забыв прыснуть на шею полюбившиеся духи, она вышла из комнаты. Драко стоял у окна. Его руки покоились в карманах брюк, рукава свитера были уже привычно закатаны и метка освещалась уже проступившим лунным светом. — Сколько же я спала? Сколько времени?       Он повернулся к ней и она невольно залюбовалась им. Светлые волосы, падающие на лоб, которые так и хотелось поправить и ощутить их мягкость и шелковистость. Светлые глаза, которые сейчас были спокойными, но она все еще помнила в какую бурю они превращались, когда того переполняли эмоции. У него дернулся кадык, когда тот сглотнул и ответил: — Уже десять часов. Я бы тебя не будил, но ждать уже было дальше некуда, если ты не хочешь устроить полуночный забег.       Они вышли из башни и взглянули на карту Мародеров. Какая-то компания из четырех мальчишек столпилась около гриффиндорской гостиной. — Ну что, посмотрим, что там происходит? — спросил он.       Она кивнула и двинулась за ним следом. Сегодня она не брала свой айпод, в голове все еще шумело и трещало. Нет, после обхода ей точно надо будет зайти в медчасть. Они шли по коридорам молча. Драко был на удивление расслаблен. Его обычно прямая спина с расправленными плечами слегка прогнулась, походка была более спокойной и медленной, от чего ей не приходилось семенить за ним. В одной руке он держал карту, другая же удобно устроилась в кармане брюк.       Гермионе стоило больших усилий отвести от него взгляд. Да что происходит? Ну неужели в замке нет никого другого? Почему ее взгляд цепляется именно за Малфоя? Это было мучительно, но необъяснимо прекрасно. Она понимала, что Малфой для нее — сродни запретному плоду. Ну да ладно, в Хогвартсе ходят толпы девчонок, которые умирают по нему, в конце концов, она тоже человек со своими присущими слабостями. — Ты скоро дырку просверлишь в моей спине, на что ты так уставилась, Грейнджер? — Тебе кажется, Малфой, — соврала она. — Ага, конечно, — он посмотрел на нее из-за плеча и довольно ухмыльнулся. Черт, он точно знал, что она смотрела на него.       Наконец они дошли до нужного места. Толпа шестикурсников держала в руках какие-то листовки и развешивала их на каждой удобной плоскости. — Что тут происходит? — в ночной тишине голос Грейнджер раздался особенно громко. Один из парней вздрогнул и уронил свою стопку, один из листков приземлился у ее ног. Она поднял его и ужаснулась.       С листка на нее смотрели Рон и Пэнси, карикатуристы зашли слишком далеко, потому что этому рисунку было место разве что в порнографическом журнале. — Вы что тут устроили?!       Вся компания застыла в немом ужасе и переводила взгляд с Драко на нее. Тот же подошел к Гермионе и посмотрел на листок, она услышала легкий смешок. — У Паркинсон не настолько огромные буфера, вы перестарались, ребята. — Вы сейчас же уберете все это безобразие и чтобы я больше этого не видела! Иначе обо все узнает дирекция и уж поверьте, наказанием у Филча здесь не обойдется. Вам тут что, бордель?! — гнев и обида за друга переполняли Гермиону. — И что, Грейнджер, ты не снимешь очки со своего любимого факультета? — змей искуситель не был настолько убедительным как Драко сейчас. — Обязательно! Минус десять очков каждому! А теперь немедленно убрали за собой и отправились в свои спальни. И молитесь Мерлину, чтобы я больше вас не увидела!       Они развернулись в другую сторону, посмотрели на карту вновь и не увидели больше ничего стоящего внимания. — Все, можем возвращаться, — заключила Гермиона и шагнула вперед.       Они шли по темному неосвещаемому коридору. В тишине раздавались лишь их шаги — мелкие принадлежали Гермионе, ее небольшие каблуки выстукивали мелкую дробь, следом за ней слышались едва заметные шаги Малфоя, он двигался на удивление бесшумно. Хотя что тут удивительного, типичная змея. — Но в целом это было смешно, не так ли? — Ты знаешь ответ, мне это не кажется смешным. — Ой ли? Грейнджер, ну что ты такая зануда? — Малфой, каждый может оступиться и натворить делов, но никто не должен тыкать ему этим в наказание на каждом шагу. Это слишком унизительно! — Это унизительно для Рона, а для ненавистной тебе Паркинсон?       Она развернулась в его сторону, его глаза смотрели на неё с искорками смеха, он провоцировал ее. — Чихать я хотела на твою Паркинсон, Малфой. Это должна быть твоя забота. — В другой жизни, Грейнджер. Пусть сама расхлебывает это дерьмо.       Они двинулись дальше в полной тишине. Гермиона уже было хотела расслабиться, как Малфой задал ей вопрос: — Как тебе сегодня спалось, Грейнджер? — Что? — она опешила. — Спалось. Ночью. У себя в спальне.       Она сглотнула, ее взгляд заметался по коридору, хорошо, что в ночной темноте он не мог рассмотреть как предательски заалели ее щеки. — Отлично, спасибо за беспокойство. — Ты быстро заснула, Грейнджер? Мы не мешали тебе с Рут? — Ничуть, — она скрипнула зубами, понимая куда тот клонит. — В какой-то момент мне показалось, что мы были слишком громкими. — Не имею ни малейшего понятия о чем ты говоришь, — она шла в паре шагов от него, когда Драко схватил ее за руку и затащил в нишу, закрытую гардинами. — Что ты… — возмутилась она, когда тот придвинулся к ней вплотную. — Я знаю, что ты слышала нас, Грейнджер.       Он был так близко, что его запах мгновенно проник в нее, завладев ее разумом. В голове зашумело еще сильнее, она молча попыталась освободиться. — А еще я слышал, что ты не спала… — он прошептал это на ей на ухо и продвинул ее еще дальше, наткнувшись на какую-то тумбочку. Гермиона поняла, что это была одна из подсобок замка.       Она все еще молчала. Что она могла ответить ему? Сама мысль о том, чем она там была занята, заставляла ее закрыть глаза от стеснения. — Что ты делала там, Грейнджер? — Ничего. — Ничего не сопровождается томными вздохами, не правда ли? — она увидела как в темноте, нарушаемой едва заметным ночным светом, исходящим из крохотного окошка под потолком, сверкнули его глаза, — и это ничего тебе понравилось, не так ли?       Он был слишком близко. Она ощущала его руку на своей слишком сильно, она чувствовала каждый миллиметр его шероховатой кожи, ловила его дыхание на своем лице, задыхаясь, ее грудь ходила ходуном, а она не могла отвести от него своих глаз. Гермиона медленно обвела его лицо взглядом. Ледяные глаза постепенно приобретали темный оттенок, становясь похожим на летнее небо перед грозой. Его точеный нос, который практически касался ее щеки. Его губы, изогнутые в улыбке, такой соблазнительной, что она не смогла сдержать вздох.       В следующий момент он рывком преодолел оставшееся между ними расстояние и поцеловал ее. Это не было похоже на их первый поцелуй, такой нежный и легкий. Теперь это было что-то неконтролируемое, яростное, животное. Он сминал ее губы под собой, а она отвечала ему не менее яростными движениями. Он подхватил ее и усадил на ту самую тумбочку, в которую она все это время спасительно упиралась, иначе бы уже грохнулась на пол. Он провел руками по ее бедрам, сжимая их с такой силой, что завтра там наверняка останутся синяки. Она подняла свои руки и зарылась ими в его волосы: такие мягкие и шелковистые, одной рукой она опустилась ему на шею, ее маленькие холодные пальцы сделали легкое круговое движение и оно отозвалось в его горле сдавленным рыком. Казалось, что если сейчас сам Хогвартс рухнет, они не смогут оторваться друг от друга. Она обвила его своими ногами и притянула ближе. Он запустил язык в ее рот, захватывая ее в свой плен и стон сорвался с ее губ. Это было похоже на бурю, тайфун, ей казалось, что сейчас она разорвется на части, чувства переполняли ее, а возбуждение накрывало с головой. Она чувствовала его возбуждение и вдруг ощутила в себе невероятную силу. Куда-то исчезла головная боль и все переживания. Драко Малфой возбуждался от того, что целует ее, Гермиону Грейнджер. Этот поцелуй не был похож ни на один другой из ее жизни. Она прикусила ему губу и легонько оттянула ее в сторону, а он лишь сильнее сжал ее бедра. Гермиона опустила свою ладонь и провела ею по его руке, задевая метку. Он дернулся и оторвался от нее, посмотрел своими, ставшими темными как ночь, глазами. Она тяжело дышала, продолжая удерживать его своими ногами. — Значит понравилось, Грейнджер, — его голос был хриплым, непохожим на обычный ровный и выверенный.       Она наконец расслабила ноги и вырвалась из его хватки, ставшей мягче. Кинув на него прощальный взгляд, она вывалилась из ниши и поспешила к себе в комнату. Она быстро шла коридорами, слыша сзади себя его неторопливые шаги, и улыбалась. Самой дурацкой в мире улыбкой, на которую только была способна. Как хорошо, что он не видел ее сейчас.       Как хорошо, что она не видела его. Драко шел, глядя ей в след, наблюдая за тем, как ее волосы подпрыгивают при каждом шаге и прикоснулся пальцами к своим губам. Он сам не понял как это произошло. Какая-то невидимая сила толкнула его к ней и он уже не мог остановиться. А когда он вновь почувствовал ее вкус на своих губах, ему сорвало крышу. И рассудок все еще не вернулся к нему, когда он зашел в гостиную и проследовал в свою комнату.