Раскаленное пламя

8 Graves — OK       Я с трудом уснула этой ночью. В голове то и дело вспыхивали образы нашего с Малфоем поцелуя, его запах все еще преследовал меня, теперь он был повсюду: на мне, на подушке, одеяле, моей одежде, в подкорке моего мозга. Я не могла избавиться от него даже на секунду. Я беспокойно ворочалась в кровати, пытаясь переключиться на что-то другое, но мысли все время возвращались к тому, что произошло. Неправильно, противоестественно, но в то же время так невыносимо сладко. Все мое тело слегка подрагивало от переизбытка адреналина. Заснуть мне удалось только ближе к утру и сны мои были явно не про овечек.       Утром я вышла в гостиную и застала его, уходящим. Он даже не обернулся, чтобы посмотреть на меня. Это больно укололо меня. С другой стороны, а чего я вообще ожидала? Что он подойдет ко мне и приветствует меня поцелуем, будет милым и нежным? Я засмеялась собственным мыслям. Малфой как был засранцем, так им и остается. Наверное, этот поцелуй ничего для него не значил, он просто хотел наказать меня за любопытство. Ему нравилось смотреть на меня, когда я смущаюсь и не нахожу себе места. Больше я не подарю ему такой любезности. Пора забыть его, выбросить из памяти как ненужное воспоминание. Нам все равно ничего не светило, любые взаимоотношения с ним были обречены на провал. Тогда почему я не могу этого сделать? Нужно просто сконцентрироваться на чем-то другом, на учебе например. Не хватало еще сдать позиции на последнем году обучения. Все, возвращайся, Гермиона, и выбрось всю эту романтическую лабуду из своей головы.       Я отправилась на завтрак, все еще встречая граммофоны с кричалками, которых хоть и стало меньше, но шум все равно стоял невероятный. Паркинсон сидела рядом с Ноттом, брезгливо скорчив свое наштукатуренное лицо, когда на нее бросали насмешливые взгляды с других столов. Рон же все еще был погружен в свои мысли. Джинни рассказала, что у них с Лавандой настал тяжелый период. Та знала, что между Роном и Паркинсон ничего нет, но не могла простить ему того унижения, которое она испытывает за его счет. Оно и неудивительно. — Вот что прикажете делать? Я уже извинился перед ней сотню раз, а она все равно дуется! — провозгласил Рон, когда я села за стол. — Лаванда все еще не жалует тебя? — Какая наблюдательность. — Поворчи мне еще тут. А ты пытался извиниться перед ней как-нибудь… Иначе?       Рон непонимающе уставился на меня, а я задумалась о том, сколько ему лет. Выглядел-то он на свои восемнадцать, но по эмоциональному (и чего уж греха таить умственному) развитию, ему было лет двенадцать. — Ну там пригласить ее на свидание или подарить цветы? — Да где ж я их в Хогвартсе возьму? — возмутился рыжий.       Три пары глаз уставились на него как на табуретку, которая вдруг заговорила. — Рон, а заказать их с совой ты не пробовал?       Оглушающая тишина была ответом. Гарри с Джинни до сих пор не могли отделаться от шока. Нет, ну они знали, что Рон периодически тупит, но не настолько.       Я лишь покачала головой и этого движения хватило, чтобы увидеть светлые волосы и их обладателя, который зашел в Большой зал. Он шел, обнимая за плечи Рут, то и дело что-то нашептывая ей на ухо. А она смеялась, смеялась его чертовым словам, кокетливо заправляя свои идеально ровные волосы за ухо. Неожиданно во мне вскипела злость. То есть он вот так спокойно целует меня вечером, а утром уже трется бок о бок со своей пигалицей? Я с силой сжала от злости кулаки и отвернулась от них ровно тогда, когда Малфой поцеловал Рут в губы. Неожиданно все бокалы за нашим столом разлетелись на мелкие осколки. Я шокировано переводила взгляд от стекла, наполняющего тарелки на все окружающих. Мне повезло, что никто не догадался о том, что источником этого потока магии была Гермиона Грейнджер, их отличница и тихоня. А я теперь точно знаю, что это во мне. Какая-то совсем иная магия, которую я не умела контролировать и которую следовало обуздать ради собственной же безопасности. Нужно было идти в библиотеку для поиска информации, иначе могло быть слишком поздно.       Я встала со своего места, объявив, что направляюсь в библиотеку, занятия должны были начаться после обеда. Рон вызвался меня провести. Я с сомнением и удивлением посмотрела на него. С каких это пор он умеет проявлять галантность? Или опять хочет попросить сделать за него домашку? Я согласилась, хотя бы не будет этой дурацкой тишины вокруг, в которой так отчетливо было слышно собственные мысли. — Гермиона, — сказал он уже по пути в библиотеку, — мне очень неудобно обращаться к тебе за этим…       Я вопросительно посмотрела на него. А вот это уже что-то новенькое. Про домашнее задание он бы так не сказал, ведь делал это регулярно, тогда что ему было нужно? — Понимаешь, я сейчас на мели, а твоя идея с цветами действительно хороша… И я подумал, ну, что эт самое, ты могла бы. А я потом эт самое… — он неловко мялся, не решаясь произнести то, что крутилось в его голове.       Я даже остановилась, когда поняла, что он хочет сказать. Я стояла и внимательно смотрела на него. Когда я пропустила тот момент, когда он стал таким… Чужим? Противным? Непонятным? Я даже не могла подобрать этому описание. Я смотрела на этого неожиданно незнакомого человека и пыталась узнать в нем своего старого друга, человека, которому я вроде бы как раньше нравилась, который поцеловал меня в прошлом году, с которым нас все видели парой. Еще пару месяцев назад, сидя в поезде, я думала о том, чтобы попробовать построить с ним отношения, а сейчас я вижу перед собой какое-то ничтожество, у которого не хватает денег на букетик для своей девушки, и вместо того, чтобы попробовать заработать их или на крайний случай, взять взаймы у Гарри, у которого, как известно, никогда не было денежных проблем, он просто обратился ко мне? Насколько же убогим было просить денег у одной девушки, чтобы подарить цветы другой? И я все это время подтирала задницу этому слюнтяю? Неожиданно мне бросились в глаза его неопрятный вид, сутулая фигура, какие-то рыбьи глаза. Как я не замечала этого? Почему именно сейчас вдруг осознала то, о чем говорил… Нет, не думать о нем. Но одной лишь мысли о Малфое хватило для того, чтобы запустить механизм сравнения. Я вспомнила его запах: свежий, пьянящий и поняла, что никогда не слышала, чтобы Рон пользовался хоть каким-нибудь парфюмом. Я вспомнила какими гладкими и чистыми были волосы Малфоя, как они струились сквозь мои пальцы, а потом перевела взгляд на кудряшки Рона, которые больше напоминали старую запутанную швабру, совсем как я недавно. Черт, неужели я была такой же неряхой? Одна мысль об этом заставила мою руку взметнуться к волосам и провести по ним ладонью, чтобы убедиться, что они лежат в необходимом мне порядке. Лицо Малфоя стояло перед моими глазами: четкие контуры его лица, скулы, волевой подбородок и Рон, лицо которого казалось поплывшим и опухшим. Я вспомнила одежду Малфоя, в которой он выглядел не хуже любого принца, и заношенные старые вещи Рона, которые он даже не пытался привести в порядок. Контраст был настолько огромным, что огорошил меня. Я стояла как вкопанная, смотря на старого друга широко раскрытыми глазами и беззвучно глотала воздух. И что я должна сказать ему? Просто одолжить ему денег? А с какой радости? Ему тоже выплачивают стипендию, как и мне. Только вот я трачу ее с умом, а он просаживает в первые же дни на всякую ересь. Почему я должна теперь нести ответственность за его финансовое положение? Да еще для чего? Чтобы он купил цветочки для своей Лав-Лав. Меня замутило. С другой стороны, какой же я друг после этого, если брошу его в беде? Разве мне жалко для него денег?       Неожиданно перед глазами мелькнул тот день, когда Гарри подарил Джинни новые ленты для волос, она была так счастлива. А мне никто и никогда не дарил ничего, будто я этого ничего и стою. И Рон за все время ни разу не попытался сделать мне подарок. Черт, просто сорванных в Хогсмиде цветов было бы достаточно, я же не какая-то избалованная стерва. Но он не делал ничего, даже малейших попыток сделать мне приятно. И это вопреки всему тому, что я делала для него все эти годы. Такая обида накрыла меня, что мне было тяжело проглотить неожиданно появившийся в горле ком. Мне было так жаль саму себя, что я едва сдерживала злые слезы. — Гермиона, ты чего? — спросил Рон, не имея и малейшего понятия о том, что происходит в моей голове. Я прокашлялась и ответила: — Нет, прости, Рон, но я сама на мели, почему бы тебе не обратиться к Гарри? — Я просто уже одалживал у него в этом месяце и мне как-то… — На что это? — я не успела сдержать вырвавшийся наружу вопрос. — О, я купил очень крутую книгу про квиддич, смотри, Гермиона, я потратил деньги на книгу! — он сказал это с такой гордостью, как будто только что единолично уничтожил крестраж. — Ясно, ну прости, ничем не могу помочь, — сомнений больше не осталось, как и жалости. Как это тяжело, когда родной тебе человек открывается с неожиданно других сторон.       Я попрощалась с ним и направилась в библиотеку. Перешагнув ее порог, я даже не сразу вспомнила зачем здесь. Разговор с Роном напрочь выбил из-под моих ног почву.       Я направилась к полке, посвященной истории. Там должны быть учебники по истории магии и соответственно, источники, где я могу почитать про виды магии и колдовства.       Час спустя я еще больше запуталась. Вопросов было больше, чем ответов. Оказалось, что видов магии больше сотни, и для всех них характерными были бесконтрольные ее выплески. Получается, что во мне могла быть любая из них. Но почему сейчас? И почему со мной? Одни вопросы. В итоге я набрала целую гору книг и еле доперла их до гостиной. Сгрузив их на столе, обернувшись, я увидела Малфоя, который смотрел на меня, сидя в своем излюбленном кресле. — Мог бы и помочь, — пропыхтела я, разминая руки, которые готовы были оторваться после такой тяжести. — Мог бы, — ухмыльнулся он. — Знаешь, Малфой, ты, пожалуй, самое непонятное животное в истории человечества. Эти твои изменения настроения начинают действовать мне на нервы!       Глаза его сузились и стали напоминать змеиные. Одному Мерлину известно о чем он там сейчас думает. Но я не особо хотела развивать этот разговор, иначе он обязательно привел бы к произошедшему, а мне не хотелось поднимать эту тему. Именно из-за того, что я по сей день не знала как к этому относиться и что говорить.

***

      Занятия уже подходили к концу, когда по всей школе раздался громогласный голос Дамблдора. — Внимание учащимся! Просьба сохранять спокойствие и под командованием старост отправиться в Большой зал.       Я бросила взгляд на Драко, а он уже смотрел на меня. Он показал взглядом, что все понял и мы отправились собирать людей по аудиториям и направлять их в Большой зал. Тяжелее всего было с младшеклассниками. Они еще не осознавали всю серьезность происходящего и для них это был лишний повод сбежать с уроков, их приходилось собирать как муравьев. Когда мы сами прибыли в Большой зал, мир покачнулся перед моими глазами и если бы не рука Малфоя, поддержавшая меня под спину, я бы не выдержала и упала. Вместо привычных разноцветных флагов весь зал был увешан черными полотнами. А это значит, что в Хогвартсе был объявлен траур. Что-то произошло. Я посмотрела на Малфоя, в надежде, что он объяснит мне хотя бы что-то, но он лишь пожал плечами, как бы говоря: «Ничего не знаю.»       Я проследовала к Гарри и Джинни, которые заняли для меня место. Малфой же устроился за столом слева, находясь в поле моего зрения.       Весь учительский состав во главе с директором были на своих местах, сохраняя на лице встревоженное скорбное выражение лица. — Что произошло? — прошептала я Гарри.       Он наклонил голову в мою сторону и прошептал: — Еще ничего неизвестно, они только собрали нас здесь, но подозреваю, что ничего хорошего.       Дамблдор вышел за центральную трибуну, подставил палочку к своему горлу и начал говорить: — Все вы были в курсе того, что волшебный мир все еще переживает не лучшие свои времена. Мы осведомили вас о повышенном уровне опасности и с сожалением должны признать, что не зря. Было совершено нападение на семью Ханны Аббот, ученицы Пуффендуя. К сожалению, им не удалось выжить. Министерство позаботилось о безопасности ученицы факультета Пуффендуй и взяло ее под свою стражу, а мы вынуждены принять повышенные ограничительные меры. Теперь всем, кроме старост запрещено находиться за пределами своих спален после восьми часов вечера. Походы в Хогсмид отменены, а каждое послание через сов будет проверено на предмет проклятий и прочей темной магии. От себя лично я прошу вас быть максимально аккуратными и внимательными. Хогвартс всегда заботился о защите и безопасности своих учеников, но никогда не следует терять своей бдительности. Помните, что все мы — единая команда, которая противостоит любому врагу.       Я посмотрела на Гарри: — Как это возможно? Пожиратели? Но почему? — У меня есть предположения, — процедил он, поглядывая в сторону Малфоя. Ученики уже начали расходиться, а он рыпнулся в его сторону. Я схватила его за рукав: — Что ты собрался делать? — Хочу узнать, что происходит, без него не могло обойтись! — Гарри, прекрати! Он не мог этого сделать! — Еще как мог! Ты что, забыла о ком мы говорим?! — Гарри, он все это время был в школе под нашим наблюдением! — Да конечно, а когда его это останавливало? Или ты находилась с ним каждую секунду? — Нет, конечно, но это не мог быть он, он ведь признался в суде… — Гермиона, не будь наивной! Он ради собственной безопасности мог наговорить все, что угодно! Я не верю ни единому его слову! — Гарри, не надо. Оставь это мне. Я все узнаю. — Так он тебе и признается! — А тебе так точно! Прекрати! Он все время будет у меня под носом, я с него глаз не спущу, перестань, иначе ты сделаешь только хуже!       В этот момент профессор Макгонагалл подозвала нас с Малфоем к себе, мы подошли и я обратила на него внимание, у него был такой же встревоженный вид, как и у других. — Думаю, вам не стоит объяснять, что патрулирование школы следует сделать еще более бдительным? Следите за учениками, чтобы они не покидали своих гостиных и внимательно просматривайте карту, если вдруг увидите какое-то подозрительное имя — сразу сообщайте нам, не пытайтесь справиться с кем бы то ни было в одиночку. — Профессор, они оставили какие-то следы? — спросила я дрожащим голосом. Эмоции брали надо мной верх.       Она обвела нас оценивающим взглядом и сказала: — Они оставили надпись на стене их дома: Дело Темного Лорда будет жить, пока живы мы. Грязнокровки и повстанцы, берегитесь!       Я вздрогнула и обхватила себя руками. Только не это и только не опять. Я только избавилась от этих панических атак, только стала забывать кошмар прошедших лет… — Мы вас поняли, профессор, — ровно сказал Малфой, — Думаю, сегодня в патрулировании нет смысла? — Нет, отправляйтесь в башню и будьте осторожны.       Мы развернулись и в полном молчании отправились к себе. Никто из нас не осмеливался нарушить эту тягостную тишину. Погруженные в мысли мы зашли в гостиную и меня прорвало: — Что ты об этом знаешь, Малфой?       Он обернулся и посмотрел на меня так, будто видит впервые. — Что ты имеешь в виду? — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду! Отвечай! — Я ничего не знаю, Грейнджер, — устало проговорил он и потер лицо руками. — И я должна поверить тебе на слово? — Какой мне смысл врать? — А какой смысл тебе было врать все эти годы? — Ты издеваешься, Грейнджер? — прошипел Малфой, глядя мне в глаза. — Нет! Просто я не хочу стать следующей жертвой твоих соратников! — Сколько еще раз мне нужно повторить, чтобы твоей тупой башке дошло, что я не с ними?! — заорал он так, что зазвенели стекла. — Не знаю, Малфой! Это все слишком странно! Ты не можешь не знать, у тебя метка! — заорала я следом, не контролируя свои эмоции, свечи в нашей гостиной резко полыхнули и засветили ярче обычного. Он обвел их взглядом и с подозрением посмотрел на меня. — Как ты это сделала, Грейнджер? — Не знаю, какое это сейчас имеет значение?! — Ты достала меня, Грейнджер! Ты стоишь мне поперек горла! Мне надоели эти ваши подозрения и теории заговора! Я был честен в суде! Я был честен перед всеми вами, когда рассказывал о том, что происходило в моей жизни раньше! Чего тебе еще надо?! Почему бы тебе и твоим дружкам просто не отъебаться от меня, а?!       Он ушел в свою спальню, хлопнув дверью так, что со стены сорвалась картина и с грохотом упала на пол. У меня тряслись руки, я сама напоминала себе осенний лист на ветру. Меня колотило так, что зуб на зуб не попадал. Мне было невыносимо страшно. Эта неизвестность вновь пугала меня, особенно теперь, когда я была в одном помещении с Пожирателем Смерти, хоть и с бывшим.       Я закрылась у себя в спальне и повесила на дверь защитное заклинание. Гарри мог быть параноиком, но в его словах был определенный смысл. Малфой мог знать больше, чем он говорит. И мне нужно будет узнать все, что я только смогу. Но как сделать это, когда он даже не пытается быть откровенным? Как можно поверить врагу? Как можно довериться его словам? Я села на кровать и обессиленно заплакала. Слезы стекали по моим щекам и собирались лужицей на впадине возле ключиц. Когда-нибудь это обязательно закончится. Мы обязательно победим и я смогу начать новую жизнь. Без этого постоянного преследования, без страха быть убитой, без волнения за близких. Я смогу жить в той картинке, которую нарисовала себе в мечтах! Все это будет, нужно только перетерпеть это все. Нужно собраться и выстоять в последний раз.       Перед глазами у меня вновь возникли картины того, как нас словили Пожиратели, как они пытали нас. Я вновь видела сумасшедшие глаза Беллатрисы. Я ощутила фантомную боль и шрам на моей руке зачесался и опалил меня огнем. Я заскулила и опустилась на ковер, обхватила себя за плечи, свернулась калачиком и попыталась выгнать это все из себя. Так я и заснула, обессиленно лежа на полу.       Я не знаю сколько времени прошло, когда я очнулась от собственного крика. Лицо мое вновь было мокрым, а рот жадно хватал воздух. Я была рыбой, выброшенной на берег. Со мной было что-то не так. Что не так? Все! Я не могла находиться в этой комнате, такой уютной и маленькой, я чувствовала, что начинаю задыхаться в приступе панической атаки и клаустрофобии. Отворив дверь, я вылетела в темноту гостиной. Недолго думая, я подбежала к столу, открыла ящик и увидела пачку сигарет, которую Малфой так и не забрал к себе в комнату, как будто знал, что они еще обязательно пригодятся.       Я села на диван и закурила, не зажигая камин. Цвет дыма, зеленый, даже болотный, цвет страха, диссонировал со вкусом вишни. Я закрыла глаза и попыталась освободить свой разум. Пока что меня не отпускало и я сделала еще одну глубокую затяжку, выпустила дым через рот, и так и продолжала сидеть на диване, откинув голову назад и закрыв глаза. Слева от меня раздался шорох, я встрепенулась и резко обернулась, выкидывая вперед руку с палочкой. Это произошло инстинктивно, старые привычки возвращались со страшной скоростью. В дверях стоял Малфой, взъерошенный после сна, такой домашний и уютный, что я на миг забыла кто он такой, но страх вновь накрыл меня с головой и я продолжала направлять на него палочку. Несмотря на это он подошел ко мне впритык и сел рядом. Он посмотрел на мою палочку, но ничего не сказал, а просто протянул руку и вынул из моей руки сигарету, затянувшись так же, как и я минуту назад. Из его ноздрей и рта вырвались черные струи дыма. У меня они были черными, когда я узнала, что меня использовали. У него же… Я молча опустила палочку, но не прекращала сводить с него глаз. — Ты кричала. — Так же как и ты каждую ночь. — Так же как и я. — Почему ты кричишь? — Грейнджер, обязательно сейчас об этом говорить? — Ты ни о чем не желаешь говорить, а потом хочешь, чтобы все мы доверяли тебе. Так не бывает.       Он испустил усталый вздох и вновь затянулся. Его длинные пальцы будто были предназначены для этого занятия. Его щеки впадали при вдохе и это выглядело волнующе. Я гнала эти мысли прочь, ведь не до конца осознавала кто сидит передо мной. Я не знала кем он был сейчас. — Ты же понимаешь, что пытали не одну тебя? Что я прошел через чертовы круги ада, прежде чем обрести свободу? А теперь я могу потерять ее вновь. — Потерять? — Ты же не думаешь, что Пожиратели будут рады видеть меня в своих рядах после всего того, что я сделал? Я сдал большую часть приспешников, все фамилии, которые только мог вспомнить. Я не выдал Поттера, когда вас схватили, я подкинул ему палочку, когда он боролся с ним. Я один из их главных врагов. Все ученики Хогвартса, которые стояли на защите замка, это одно. А бывший Пожиратель, который знает их тайны, планы, возможности, обладает силой, знаниями и навыками — это совсем другое. Я представляю для них такую же опасность, какую и они для нас. Поэтому поверь, за мной тоже объявлена охота. И мне страшно. Так же как и тебе, как и Поттеру, как и каждому сейчас в Хогвартсе. Другое дело, что я не могу позволить страху овладеть мной. Потому что слишком многое стоит на кону. — Например, что? — Например мое имя. Я хочу обычной жизни, Грейнджер. Ты думала, что будешь делать после окончания школы? — Я, не знаю, как и все, найти работу и начать все с нуля. — А я не смогу начать с нуля, если меня так и будут воспринимать как Пожирателя, как автоматическую опасность для всех окружающих. Я просто, блядь, хочу жить. Я хочу вернуть то, что забрал у меня Волан-де-Морт, хочу иметь жизнь обычного человека, без прошлого. Если я сейчас поддамся панике — они поймают меня. И в лучшем случае — убьют. В лучшем, Грейнджер.       Я вздрогнула, поняв, что он имеет в виду. Слезы вновь потекли по моим щекам, а я не могла остановить их ход. Мои плечи сотрясали рыдания. — Не могу поверить, что ее родители… — Мы все знали на что идем, это жестоко, но так и есть. Прекращай реветь. Ты так не поможешь ни себе, ни кому-либо другому, — он передал мне сигарету и я вновь затянулась ею. Так мы и сидели молча, нарушая тишину только треском папиросной бумаги. Наконец моей головой овладел дурман и я спросила: — Что ты чувствуешь? — М? — переспросил он. — Когда куришь. Почему ты это делаешь? — Ты же сама знаешь ответ на свой вопрос. — Но я хочу услышать тебя. — Я освобождаюсь так. Хотя бы на время все эти беспорядочные мысли покидают мою голову и я могу свободно вздохнуть. — Что будет если это войдет в привычку? — Я гораздо сильнее, чем ты думаешь.       Я рассматривала его в темноте ночной комнаты. Сейчас, когда он не пытался скрыться, я заметила, что он еще прекрасней, чем я думала. Его лицо было таким расслабленным и умиротворенным, что мне хотелось протянуть к нему руку и поправить эти волосы, которые все время спадали ему на лоб. Мне хотелось прикоснуться к его лбу и убрать все эти чертовы мысли, которые мучили его по ночам. Мне так захотелось помочь ему и это было так странно. Еще полчаса назад я готова была накормить его заклинаниями, только чтобы он не подходил ко мне, а теперь мне хотелось спасти его, вытащить из той ямы, в которой он находился. — Не смотри на меня так, Грейнджер.       Я покраснела и закусила губу, ведь надеялась, что он не заметит моего изучающего взгляда. — Почему? — прошептала я слегка хрипловатым голосом.       Он повернул голову в мою сторону и внимательно прошелся взглядом по моему лицу, когда его глаза останавливались напротив моих губ, мне становилось невыносимо жарко. Наконец он сфокусировался на моих глазах и сказал: — Потому что я хочу целовать тебя, когда ты так смотришь на меня.       Эти слова были словно молния, вспышка, взрыв. Меня должно было откинуть от него на километр, я должна была бежать без оглядки, спасая себя. Но мне казалось, что все уже предрешено, что мне уже не выпутаться из этой паутины. И ему тоже. Я продолжала смотреть на него, а он — на меня. Потом он потянулся ко мне, обвил мои плечи рукой и притянул к себе так, что я положила свою голову ему на грудь. Это было приятно. настолько хорошо, что я не хотела уходить. И не уходила. Так в обнимку мы просидели до самого утра, пока меня не затянуло в сон, на этот раз без кошмаров.