Раскаленное пламя

Bishop Briggs — River       Мне повезло проснуться первым. Я обнаружил себя в объятиях Грейнджер, полусидя на диване. Я удивленно посмотрел на нее, медленно вспоминая прошлую ночь и события до нее. Грейнджер покоилась у меня на груди, такая спокойная, наконец черты ее лица разгладились, эта морщинка между бровей, которую так и хотелось разгладить пальцем, исчезла. Она была такой теплой и мягкой. Сейчас не осталось и следа от грымзы-заучки. Только безусловная нежность. Это как раз и напугало меня, то, что я вообще заметил это, поэтому я аккуратно высвободился из ее рук, которыми она накрывала мой живот, и ушел к себе в ванную. Наскоро приняв душ ставшим уже общим гелем для душа (нет, с этим нужно что-то сделать), я привел себя в порядок. Так лучше, ни следа вчерашних преступлений. Я выглядел свежим огурчиком, как и всегда. Выйдя из комнаты, я увидел, что Грейнджер уже нет на диване, значит проснулась и прокралась к себе, умница.       На завтраке все были молчаливы и угрюмы. Больше никаких кричалок не было, их наконец побороли, а весь Хогвартс был увешан черными флагами. Я направился к Блейзу и приземлился рядом с ним. — Кому что, а ему все нипочем, — прокомментировал он мое появление. — Ты это о чем? — Ну все типа в трауре, а по тебе и не скажешь. — Может, мне еще усесться посреди зала и зарыдать в голос, показывая всем вокруг как правильно горевать? — Я бы посмотрел.       Я принялся за еду, разговаривать особо не хотелось. Зато Рут, которая уже умостилась рядом со мной была многословна. Она успела рассказать, что вопреки всем защитным мерам они собираются в Альпы на рождество. Всей семьей Нортонов. Возможно, это был намек на то, чтобы я присоединился, но я предпочел пропустить это мимо ушей. На рождественские каникулы у меня свои планы. Из Франции должна приехать мама. Я не видел ее уже три месяца, общались мы редко, хотелось провести праздники тихо и по-семейному. Наконец-то. — Драко, это ужас, ты видел какая погода? Тут Рождество на носу, а снега и не видать! — возмущалась Рут. Ей, судя по всему, было совсем наплевать на траур и все отсюда вытекающее. — Детка, ты можешь быть потише, в Хогвартсе скорбь. — Ой, ну слушай, люди каждый день умирают, мне что, отменять от этого свои планы и ходить молча?       Я посмотрел на нее и задумался, неужели на меня всегда будет вешаться такое пустое говно типа нее или Паркинсон. Нет, Драко, не всегда, и ты это знаешь. Как знаешь и ту, кто лучше них во сто раз, только вот ты как последняя паскуда отталкиваешь ее.       Я лишь вздохнул и продолжил завтракать. — Нет, я серьезно, где зима? — Рут, сейчас конец ноября. До зимы еще полно времени. — Да, но обычно в такое время уже начинает идти снег! Ты знаешь, я на последней вылазке в Хогсмид купила себе такие красивые зимние платья! Уже хочу их надеть! — она трещала без умолку, у меня уже начинала болеть голова от ее щебета.       Безнадежная девица. Семья приличная, сама по себе вроде не дурна, в постели не развратная Паркинсон, конечно, но тоже неплохо, но мозгов же ни капли. Удивлен, что мне удалось заставить ее вести себя сдержанно на хэллоуинской вечеринке. Не хотелось падать в грязь лицом, тем более после случая с Паркинсон. Пришлось правда потратиться на более закрытое и приличное платье, но это мелочи. — Кстати, по поводу платьев, тебе не кажется, что ты слишком давно не снимал мое с меня? — прошептала она мне на ухо и провела рукой по ноге.       Я посмотрел на нее ничего не значащим взглядом. В последнее время мне и вправду не очень-то и хотелось оставаться с ней один на один. В памяти всплыло наше последнее «свидание». Это должен был быть обычный заурядный секс, мне просто нужно было сбросить напряжение. Если бы не эта чертова Грейнджер. Чертова Грейнджер с ее ногами, с ее тонкими руками и маленькими пальчиками. С ее стоном из комнаты, который я услышал даже через крики Рут. Одного ее появления рядом со мной, ее жадного вздоха было достаточность для того, чтобы я еще больше завелся. У себя в голове я трахал не Рут. И не Рут кричала мое имя, не она обвивала мою шею руками. И меньше всего на свете мне хотелось, чтобы Рут сейчас нашептывала мне всю эту грязь в уши. Не после того, что произошло. Не после того, как я выучил ее вкус. Я сошел с ума, иначе как можно было объяснить мое состояние?       В Большой зал влетела Грейнджер, стрельнула в меня взглядом, перевела его на Рут, нахмурилась еще сильнее, задрала подбородок и уселась рядом с Поттером, всегда рядом с Поттером. Я представил как это — сидеть рядом с ней и просто завтракать, вести беседу и не опасаться того, как другие посмотрят на тебя и что-то заподозрят. Они начали что-то обсуждать с ним, то и дело бросая взгляд на Снейпа. Хм, с ним я так и не поговорил. Но мы пригласили его в Мэнор на рождественские каникулы, мне не хотелось, чтобы наш разговор был коротким и малозначительным. Мне хотелось, чтобы Северус стал настоящей частью нашей семьи, таким особенным человеком он был для меня, хоть никто об этом и не подозревал. Почему они смотрят на него? Опять что-то замыслили? — Не так откровенно, Малфой, — прошептал мне на ухо Забини, я повернулся к нему. — О чем ты? — Ты можешь водить за нос кого угодно, но не меня, ты с нее взгляда не сводишь. А я говорил, что эта девочка еще даст всем жару! — Забини, отвали, просто эта тупица вчера устроила мне допрос с пристрастиями, считая, что я все еще Пожиратель Смерти. — А ты да? — Манда! — сказал я немного громче, чем следовало и Грейнджер кинула на меня свой неодобрительный взгляд. — Намек понял. Так, а чего ты не пошлешь ее? — Я и послал, только бесит она меня.       Я вновь перевел взгляд на Рут и улыбнулся ей, приобнимая ее за плечи. В этом было какое-то извращенное удовольствие: да, Драко, вот чего ты заслуживаешь — глупую бездушную пустышку, которую интересуют только шмотки и веселье. Это твой предел, люби, трахай, заработал. Но еще большим удовольствием было видеть как реагирует на это Грейнджер. Сейчас лопнет не то от злости, не то от… Ревности? Да ладно тебе, Малфой… Грейнджер и ревность. К тебе. Ага.

***

      Дни потянулись невыносимо медленно. Мы проводили ежедневные обходы с Грейнджер, но нарушителей находили крайне редко, видимо, до учеников дошло, что с ними не шутят. Я больше не пытался идти с ней на контакт, а она и подавно. Все чаще ко мне в гости заходила Рут и каждый раз я слышал, как Грейнджер накладывает заглушку на мою комнату. Это немного огорчало, ведь я жаждал того, чтобы она вновь услышала, чтобы это задело ее. Но казалось, что она полностью с головой ушла в учебу и больше ее ничего не волновало. Чаще всего я наблюдал ее за учебниками по истории магии, как будто она в архиве работать собралась. Что она там ищет…       Через полмесяца после нападения Пожирателей, нашли шестерых, они признали свою вину и их отправили в Азкабан на пожизненное. Но что-то не давало мне расслабиться. Неужели выжили именно такие растяпы и слабаки, которых сумели так быстро найти и обезвредить? Тем не менее, народ расслабился, хоть ограничения сняты и не были. Настроение у всех улучшилось и даже Поттер перестал сверлить меня своим надокучливым взглядом.       Приближалось Рождество и мама уже прислала мне письмо из дома, она приехала и у нее для меня был сюрприз. Ненавижу сюрпризы, никогда не знаешь к чему они приведут. Хогвартс уже начали украшать, в Большом зале установили большую елку, которую по традиции припер Хагрид. Рут успела надоесть мне своим нытьем по поводу отсутствия снега: — А на Рождество мы будем бросаться асфальтом вместо снежков! — ныла она в очередной раз, сидя у меня на коленях, в то время как я раскинулся в любимом кресле гостиной.       Погода и вправду была не зимней, но мне, если честно, было наплевать. Разве Рождество — про снег или снежки? Она ничерта не понимала, эта Рут. И успела меня порядком заебать. Секс с ней стал однообразным, она периодически могла пожаловаться на головную боль или отсутствие настроения. Мне. Малфою. Нет, нужно было искать кого-то более сговорчивого, тем более, не жену же я ищу, а временное развлечение, так почему нет.       В гостиную забежала Грейнджер, как всегда запыхавшаяся, как всегда распространяющая вокруг себя запах пионов. Как всегда в этой своей юбке, благодаря которой я безмолвно любовался ее ногами. Она бросила взгляд на Рут, на то, как она устроилась у меня на коленях, а ее юбка беззастенчиво задралась. Грейнджер поджала губы в недовольном жесте и устроилась за столом, вновь зарывшись в учебники. — Грейнджер, а лучшего места не нашлось? — Рут осмелела и стала походить на Паркинсон в своей манере общения.       Она подняла на нее глаза и мое сердце пропустило удар. Я уже гребаную вечность не видел ее прямого взгляда и сейчас вид ее шоколадных глаз, наполненных огнем огорошил меня, я почувствовал подкатывающее возбуждение. Я погладил Рут по бедру и ничего не почувствовал. Вообще ничего. С тем же успехом я мог пытаться приставать к швабре. Это конец, прощай, Рут, ты официально ни на что не годна. — Нортон, я напоминаю тебе, что по правилам школы ты через тринадцать минут должна находиться у себя в спальне. Записалась в бегуньи? Или научилась проваливаться сквозь землю? — я готов был зааплодировать этому ее острому язычку. — Драко, что она себе позволяет… — Рут, тебе действительно пора, тринадцать минут до подземелья — не шутки! — я разговаривал с ней как с тупеньким ребенком, которому нужно все по двадцать раз объяснять, — Давай-давай, пошла!       Я привстал так, что ей пришлось сползти с меня, шлепнул ее по заднице и выпроводил из комнаты. Все еще ничего. Ну, пока, Рут, последняя встреча была такой себе.       Подойдя к Грейнджер, я облокотился на стол и прошептал: — А за такой дерзкий язычок может последовать наказание…       Она злобно зыркнула на меня. — Сначала научи свою курицу нормально общаться с людьми, а не быть нервной маленькой собачкой. — Если она у нас нервная маленькая собачка, то кто ты тогда? — Я та, кто врежет тебе промеж глаз, если ты не перестанешь мне мешать. — И чем же ты так занята, когда время дежурить?       Она закатила глаза, закрыла очередной учебник по истории магии и встала со своего места. — Что ты там постоянно читаешь? Нам так много не задают. — Не твое дело, — буркнула она и поспешила на выход. — Ты такая злобная сегодня, Грейнджер. — Почти как ты обычно, приятно, не так ли?       Мы как будто вели какую-то игру, только я еще не понял правила и цель. — Нет, я прелестен. — Угу, утешай себя такими мыслями, — она спешила вперед, не разбирая дороги. — Ты блин бешеная какая-то, Грейнджер, ты куда летишь?       Она затормозила и посмотрела на меня совсем каким-то обезумевшим взглядом. Я схватил ее за плечи и встряхнул: — Грейнджер, тебя заколдовали что-ли? Я тебя сейчас к Мадам Помфри отведу. — Никто не меня не заколдовывал, отпусти сейчас же! — она закричала и попыталась вырваться из моей хватки. — Еще чего! Сначала объясни, что с тобой происходит? — Ничего не происходит, убери от меня свои руки! — вскричала она в отчаянии, смотря куда-то в сторону.       И я неожиданно разозлился. Еще полмесяца назад мы заснули с ней в обнимку и никто не был против моих рук на ее плече, а до этого… А теперь значит ей противны мои прикосновения?! — Убрать руки?! Сейчас я уберу! — зашипел я ей в лицо, достал волшебную палочку и направил на первую попавшуюся дверь. — Алохомора!       Дверь со скрипом открылась, это был маленький кабинет по магловеденью, которым пользовались лишь время от времени. Он был весь завален всяким маггловским барахлом, от чего места для самих учеников практически не оставалось.       Я запихнул в комнату Грейнджер и запер дверь. — Что… Что ты делаешь? — ее грудь тяжело вздымалась, а глаза панически бегали, ища выход. — Я? Убираю руки, Грейнджер, — я надвигался на нее, а она отступала, пока не уперлась в школьную парту. Она пыталась обойти ее, когда я поставил правую руку на парту, преграждая ее дорогу. — Все еще без рук, — напомнил я ей.       Она дернулась в другую сторону, но там уже покоилась моя вторая рука, я нависал над ней, прожигая взглядом. Она бесила меня! Я злился от того, что не мог понять, что происходит. Почему она избегает меня и чего добивается. Все эти мысли бегали по моей черепной коробке, не находя выхода, от чего у меня будто мозги чесались. — Отойди, Малфой, не то… — Не то что, Грейнджер? — я выдохнул этот вопрос в ее шею. — Малфой, тебе нельзя, нам лучше не… — она уперлась руками мне в грудь и я почувствовал как там пусто. И эту пустоту никто и никогда не мог заполнить. — Лучше не что? — спросил я ее на ухо и тут же прикусил ее мочку. Как давно я хотел это сделать!       С ее губ сорвался едва слышный стон, она сильнее надавила мне на грудь, пытаясь отодвинуть меня от себя, но я лишь сильнее прижался к ней. Мои губы опустились ей на шею и задержались там, оставляя едва заметное прикосновение, меня тут же укрыл запах пионов. Она дернулась, но не от меня, а напротив. Я провел языком по ее пульсирующей венке и она закрыла глаза, мелко задрожав. Мне хотелось повалить ее на пол, подмять под себя и заставить просить прощения за ее поведение. И возможно я бы простил, позже. Но вместо этого я впился губами в ее шею и она испустила громкий стон, запуская руки в мои волосы, тем самым не давая оторваться от себя. Я переместился к ее губам и меня снова накрыло то невероятное чувство. Оно рождалось только при поцелуе с ней, это было сильнее всего на свете, сильнее любого землетрясения или тайфуна, меня должно было разорвать на клочки от эмоций, которые меня переполняли, поэтому я впился в ее губы еще сильнее, кусая их, терзая, пытаясь впитать ее в себя без остатка. А она не отставала, вторила моим движениями. от чего наш поцелуй напоминал танец губ и языков. Я не мог оторваться от нее даже тогда, когда стало критически не хватать воздуха. Тогда она перенесла свои ладони мне на шею и придвинулась ко мне всем телом. Я ухмыльнулся: — Все еще без рук?       Она протестующе замычала, зарываясь в меня с новым поцелуем. Будем считать это разрешением. Я подхватил ее и усадил на парту, она тут же обвила меня ногами, своими блядски хорошими ногами. Так же как и в той нише, она притягивала меня ближе, сокращая расстояние между нами до минимума. Я был на пределе. Мои руки уже исследовали ее, я поднялся выше бедер, получая резкий вздох в качестве награды. Мы целовались пока я задирал ее юбку непозволительно высоко, пока у нее еще был шанс остановить это безумие. Но она не просто не остановила, она прижалась ко мне, а ее руки потянулись к ремню моих брюк. Дальше все было как в тумане: ее губы, наши тела, ее стоны, которые я впитывал в себя. Она целовала мою шею так, что там оставались засосы, я знал это и не хотел их убирать, желая оставить их как трофей. Я стянул с нее трусики и швырнул куда-то за спину, а она уже приспускала мои боксеры. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что все происходящее стоит остановить, но она исчезла в тот же момент, когда ее руки оказались на мне, а мои — в ней. — Или все еще без рук? — я дразнил ее, прикасаясь к самой чувствительной точке. — Заткнись, Малфой, — прошептала она так, что я был готов слушать это вечно.       Не в силах больше ждать, я медленно вошел в нее, такую мягкую и податливую, такую теплую, такую сладкую. Мгновение спустя не осталось места нежности, только животное отчаянье, скользившее между нами. Она хватала ртом воздух, а я тут же накрывал ее губы своими, от чего по всей грудной клетке вибрацией расходился ее голос, ее сдавленные крики. Она обнимала меня за шею, а я держал ее за бедра, с каждым движением ускоряясь. Нужно было подождать, все должно было быть не так, но я не мог. Все происходящее казалось неестественным, словно происходило в какой-то другой вселенной, где я — не я, а она — не она. Неожиданно она выгнулась дугой и испустила такой сексуальный стон, что у меня буквально подкосились ноги и я упал на нее, кончая так, будто не трахался уже миллион лет.       Тело к телу, кожа к коже, выдох ко вдоху. Между нами повисла тишина, которую никто из нас не хотел нарушать. Она была такой красивой, что мне хотелось оставить это ее лицо у себя в памяти до конца жизни. Потому что никто, ни одна девушка не выглядела такой прекрасной после секса, как она. Ее щеки раскраснелись, волосы разметались по парте, губы припухли от моих поцелуев, на шее уже обозначились следы засосов. Следы меня. Чувство собственничества захлестнуло меня и тут же больно ударило под дых. Я слез с нее и начал приводить себя в порядок. Она тоже поднялась и прошла мимо меня, поднимая своё белье. Она больше не выглядела такой сумасшедшей, как ранее, напротив — спокойной и довольной как кошка, которая наелась сметаны. Я же — нет. — Да, Грейнджер, ты умеешь удивлять. И кто он?       Ее спокойное выражение лица бесследно исчезло, сменившись напряжением, искрящимся между нами. — Что?       Я смотрел на нее, сверля взглядом. Грубым, недовольным, фирменным, таким, каким она видела меня всегда. — Что ты сказал? — Кто он, Грейнджер? Кто трахнул тебя первым? Поттер или все-таки Уизли? Или это все же Доминик постарался, поэтому ты так убивалась по нему.       Она смотрела на меня так, как я этого заслуживал. Как на кусок дерьма, который неожиданно появился в ее жизни. В ее взгляде читались растерянность, боль, отчаяние, злость, ненависть, и только за ними что-то большее, но я не успел разглядеть, когда она подошла ко мне и отвесила мне звонкую оплеуху. — Самый умный, Малфой? Она закатила рукав своей рубашки и поднесла руку к моим глазам.       Шрам с надписью «Грязнокровка» все еще виднелся на ее нежной коже. — Как ты думаешь, могли ли те уроды, что пытали нас там, остановиться на каком-то жалком круцио, а? Как думаешь, могли эти подонки отпустить меня просто так? — из ее глаз брызнули яростные слезы. — Грейнджер… — Завали! — заорала она, поправила одежду и вылетела из комнаты, даже не применяя алохомору.       Никогда в жизни я не чувствовал себя настолько грязным и никчемным. Поздравляю, Драко, ты все испортил.

***

      Я долго не мог прийти в себя после случившегося. Получил по заслугам, Малфой, так тебе и надо. Но на душе было как никогда гадко и грязно. Мне хотелось помыться изнутри, но я знал, что от этого чувства никак не избавиться. кроме как вымолить прощения у Грейнджер, но это невозможно.       Идя по пустынным коридорам я все пытался придумать в голове наш диалог, представить и подобрать нужные слова, но в голове не было ничего, кроме этого растерянного «Грейнджер». Какой же я идиот.       Я подошел к портрету на нашей двери и произнес пароль. Седовласая женщина поджала губы и отвернулась от меня. Я нахмурился и повторил вновь. Она лишь злобно зыркнула на меня и ушла прочь из картины. Я опешил, это еще что такое.       Через какое-то время она выглянула из-за края картины и с оскорбленным видом уселась в кресло. Я вновь произнес пароль. — Не знаю, что вы натворили, молодой человек, но я никогда еще не видела молодую мисс в таких расстроенных чувствах. Я не желаю пропускать вас внутрь. — Как это не желаете пускать меня внутрь? Я староста! Там моя спальня! — Я все вам сказала, молодой человек.       Я пригрозил ей волшебной палочкой, но она лишь посмеялась надо мной. Через какое-то время я произнес: — Я и вправду виноват перед ней, потому что я дурак, который не следит за своими словами и эмоциями. И если я не исправлю этого сейчас — не исправлю никогда.       Она посмотрела на меня, медленно подошла к краю картины и проговорила: — Как хорошо, что вы понимаете это, мистер Малфой, проходите и сделайте так, чтобы я не пожалела о своем решении.       Гостиная была погружена в гробовое молчание и темноту. Даже сейчас я чувствовал исходящую из нее негативную энергию. Я нерешительно помялся на пороге, а потом подошел к ее спальне и постучал в дверь. Ответом мне была немая тишина. — Грейнджер, открой мне. -… — Грейнджер, открой эту чертову дверь, нам нужно поговорить. -… — Грейнджер, прости меня, хорошо? — я прислонился лбом к деревянной поверхности и вздохнул, — Я, я не знаю, что нашло на меня, слышишь? -… — Грейнджер, открой эту чертову дверь или я вышибу ее нахрен! — я вновь начинал злиться. -… — Я предупредил! — сказал я и отошел на расстояние пары метров.       Дверь неожиданно распахнулась. Она стояла напротив меня. Ее лицо опухло, глаза и нос были красными. Она яростно сжимала кулаки, в одной ее руке я заметил волшебную палочку. — Экспеллиармус, — тихо прошептал я, и подхватив ее оружие, медленно приблизился к ней. — Что тебе нужно от меня? — процедила она, глядя мне в глаза. Куда делся тот огонек? Та шоколадная и солнечная теплота? Сейчас на меня взирали две черные дыры и я боялся провалиться в них, не найдя выхода обратно. — Грейнджер…       Она захлопнула перед моим носом дверь, но я тут же отворил ее заклинанием. — Грейнджер, послушай… — Что еще я должна услышать, а, Малфой? — то, как она процедила мою фамилию стало для меня новой пощечиной. Даже в самые плохие времена я не слышал такого тона по отношению к себе, — ты что-то забыл добавить? Ну давай, я вся внимание!       Я замешкался, все мысли разом покинули мою голову и я обессиленно таращился на нее. — Или ты не закончил? Тебе оказалось мало? Так давай повторим! — яростно крикнула она и приблизилась ко мне. Ее руки тут же со злобой начали разрывать мою рубашку, по полу раскатились пуговицы. — Стой, Грейнджер. — Наверное, я была недостаточно убедительной, да, Малфой? — она провела по моей груди своими ледяными руками и по коже побежал озноб, но уже не тот возбуждающий. Она наводила на меня ужас. Я убрал ее руки. — А, точно, без рук, не так ли? — Она прижалась ко мне вплотную и поцеловала меня ядовитым злобным поцелуем, она обжигала, ее зубы сжали мою губу так, что на ней выступила кровь. Я попытался дотронуться до нее, но в следующий момент она с силой оттолкнула меня. — Проваливай, Малфой, проваливай нахрен из моей жизни! Все, что связано с тобой было одной огромной ошибкой! Выметайся отсюда!       Я дотронулся до ее руки, а она закричала. Так пронзительно, что ее должен был услышать весь замок. Меня в тот же момент отбросило на добрых пять метров от нее и я больно ударился о стену. Дверь ее комнаты захлопнулась сама по себе, а я продолжал в растерянности оглядываться по сторонам. С ней было что-то не так. И это что-то чертовски не нравилось мне.

***

      Утром я отправился на занятия, но не мог отыскать глазами Грейнджер. Ни в Большом зале, ни на первом общем занятии ее не было. Мне хотелось подойти к Поттеру и спросить у него куда она делась, но этот вопрос в последствии вызвал бы больше проблем.       Прошла большая часть дня, я все еще не видел ее и это начинало настораживать. После вчерашней вспышки ее магии я не видел ее, черт знает, что это могло быть после.       Неожиданно из-за угла выплыла Рут и обвила мою шею своими руками: — Драко, милый, я так соскучилась! — прощебетала она мне на ухо.       Я посмотрел на нее так, как будто впервые видел. Все в ней казалось мне отталкивающим, слишком сильный макияж, удушливые духи, цепкие объятия с длинными царапающими ногтями. Ее настырный голос, попытки закрыть собой все пространство. Я схватил ее за талию и собирался оттолкнуть от себя, когда увидел Грейнджер, которая промчалась мимо нас как молния. — Прости, Рут, не могу сейчас говорить. — А… Я просто хотела…       Но я уже не слушал ее, я старался держать дистанцию, догоняя Грейнджер, но не привлекать к себе слишком много внимания. Она завернула в один из коридоров и я наконец окликнул ее, увидев, что тот был абсолютно пуст. — Грейнджер, стой!       Она лишь ускорила свой шаг, я видел как ее волосы подпрыгивали при каждом шаге, а мантия развевалась за спиной как плащ. — Стоять, я сказал! — заревел я, не контролируя ни одного миллиметра собственного сознания.       Она обернулась и прошипела так, что даже через расстояние я услышал: — Не смей указывать мне, ты, жалкая ошибка природы!       Я быстро сокращал расстояние между нами, когда ее рука взметнулась и в меня полетело ее остолбеней. Только стараниями выработанных рефлексов я успел выставить щит. — Что ты творишь, Грейнджер? — Не подходи ко мне! — проревела она, но я сделал еще один шаг. В меня вновь полетело заклинание. Я лишь увернулся от него и оно врезалось в стену. Отломился кусочек каменной кладки и с грохотом упал на пол. — Грейнджер, прекрати, я не буду с тобой сражаться!       Еще одно заклинание полетело в меня, а затем еще одно, и еще, и еще. Я только и успевал, что уворачиваться от нее и выставлять щиты. Даже на занятиях по защите от темных искусств, на наших поединках в Отряде Дамблдора она не проявляла себя так, как сейчас. Я не мог справиться с ней, ее сила, скорость, движения были неуловимыми.       Я выкрикнул обезоруживающее заклинание, но она лишь отшвырнула его с помощью протего, в меня полетела новая порция заклинаний. — Грейнджер, ты сука ебанутая, прекрати это блядь!       Но она продолжала наступать. Я совместил два заклинания и отправил в нее, в последний момент она смогла увернуться, а вот статуя позади нее — нет. Она повалилась на пол и разбилась на мелкие кусочки, засыпав пылью весь коридор. — Что тут происходит?! — услышал я за своей спиной.       На нас строго смотрела Макгонагалл, она обвела взглядом весь устроенный нами беспорядок и проговорила: — Что бы это ни было, я не хочу слышать и слова в ваше жалкое оправдание! Немедленно за мной!       Я тяжело дышал, Грейнджер жадно глотала воздух и пыталась избежать моего взгляда. Мы спешили за Макгонагалл, видок у нас был тот еще, будто мы только что вылезли из битвы за Хогвартс.       Профессор пропустила нас в свой кабинет и вышла за дверь, окинув нас перед этим таким взглядом, что становилось очевидно, продолжать схватку здесь было бы смерти подобно. — Что это было, Грейнджер?       Она молчала, прямо смотря перед собой, ни один мускул ее лица не дернулся при моем вопросе. Она вся была как напряженная струна, черты ее лица — острые, но плавные, стали еще более четкими, челюсть упрямо выдвинулась вперед. — Ты будешь, блядь, со мной разговаривать или нет?       Она наконец перевела на меня свои глаза, пробежалась ими по моему лицу, остановившись на брови. Я поднес руку к ней и с удивлением обнаружил на ладони кровь. Грейнджер умудрилась поранить меня? Вот же чертова сука, истеричка хренова! — Довольна теперь? — Нет. Но это меньшее, что ты заслуживаешь, — прошипела она в ответ. — Грейнджер, пожалуйста, давай просто поговорим. — Мы ни о чем говорить не будем. Никаких больше мы, Малфой.       Сзади нас раздались шаги и в комнату зашли Макгонагалл, Слизнорт и… Снейп? Он то что здесь делает? — Это вопиющий скандал, вы понимаете меня? — начала старуха, — какой пример вы подаете остальным ученикам?! Вы же старосты! Я уже молчу о том, что при этом мог кто-то пострадать!       Грейнджер смотрела себе под ноги, я же переводил взгляд с преподавателя на преподавателя. — Ну, дело молодое, мы в свое время тоже устраивали бои. Да, помнится, как-то Эмброуз Блэнкеншип и я столкнулись в равном бою, это было в далеком… — Профессор Слизнорт, я думаю, что сейчас не лучшее время для воспоминаний, — процедил Снейп, видно было как тот раздражает его. — Вы можете объяснить нам случившееся? — спросил он, переводя взгляд с меня на Грейнджер.       Мы оба хранили молчание. Я же пытался понять какого черта он тут делал. Он будто прочитал мои мысли: — Мистер Малфой, если бы я оставался деканом факультета Слизерин, вы бы оставили у Филча всю свою молодость, не сомневайтесь, но теперь мне остается только поддержать Минерву в ее решении. — Мисс Грейнджер, я разочарована вашим поступком, — попыталась достучаться до нее Макгонагалл, но девушка все еще хранила молчание. — А знаете что? У меня есть идея, Минерва. Помните, как в мое время наказывали людей, которые никак не могли поладить друг с другом? Я на всю жизнь запомню ту неделю рядом с Брэндоном Лайонсом. — А это неплохая идея, — согласилась с ним профессор и какое-то нехорошее предчувствие охватило меня. — Минус сто очков со Слизерина и Гриффиндора для начала, — сказала Макгонагалл и продолжила, — а это вам станет уроком того, что вы не должны переносить личные драмы на окружающих и их безопасность.       Она взмахнула палочкой и в воздухе тут же образовались полупрозрачные веревки. Они обвили одну мою руку и одну руку Грейнджер. — Теперь вы будете рядом друг с другом двадцать четыре часа в сутки. Надеюсь, хоть это чему-то вас научит. — Профессор, нет, но как же! — Вы хотите что-то возразить, мисс Грейнджер? Две недели будете ходить под ручку с Малфоем! — Но впереди Рождество! — вскипел я. Я собирался домой к матери, какая нафиг Грейнджер. — А об этом нужно было думать раньше, мистер Малфой! Прежде, чем устраивать весь этот бардак! — Но мы же… Как же… — начала краснеть Грейнджер.       Снейп обвел взглядом сначала ее, потом меня и гаденько, с присущей ему злобностью прошипел: — Пяти метров будет достаточно для того, чтобы вы смогли спать в разных комнатах, остальное нас не волнует! Получите новое расписание завтра же. А теперь отправляйтесь прочь. — Но профессор, моя поездка… — Решайте свои проблемы самостоятельно, — развел руками Снейп и отвернулся, собираясь уходить. — Профессор, это несправедливо, я так не могу! Вы же это несерьезно? Мы поубиваем друг друга! — ТРИ НЕДЕЛИ, МИСС ГРЕЙНДЖЕР! И перестаньте испытывать мое терпение наконец! — повысила голос Макгонагалл и выдворила нас наружу.       Как только мы оказались в коридоре, она рванула от меня, но действительно примерно через пять метров дернулась и стала как вкопанная. Я был зол, разочарован, но вместе с тем какое-то довольное чувство поднималось из моего нутра.       Она прямо встретила мой взгляд, а потом поднялась на цыпочки, чтобы смотреть мне четко в глаза и прошипела: — Я ненавижу тебя, Малфой, я так ненавижу тебя, что это будет худшим Рождеством в твоей жизни, я тебе обещаю!