Раскаленное пламя

James Bay — Let It Go       Если этот день мог стать хуже, то момент настал. Меня раздирали чувства, хотелось уничтожать, рвать, метать. Быть рядом с Малфоем — отравлять себе жизнь, каждую секунду своего существования, особенно теперь. Я смотрела на него со всей возможной ненавистью, перебирая в голове вероятные варианты избавления от этого наказания. За что мне это все? Теперь мне придется проводить с ним все свое время, тогда как хотелось просто убить его, уничтожить, стереть с лица земли!       Я развернулась и пошла в сторону нашей башни. То, что произошло — было огромной ошибкой. Не знаю, как это все произошло, будто наваждение, которое я не в силах была остановить. В тот день меня раздирали чувства, какая-то сила заставляла меня бежать, искать выход. Я сама не понимала от чего, просто бежала, энергия бушевала во мне, разливалась по венам. Подозреваю, что дело было в той самой неконтролируемой магии. В моей голове уже начинали формироваться подозрения о том, чем это было, но я не хотела принимать их. Не было никаких оснований для ее появления, для того, чтобы она продолжала жить и эволюционировать во мне, но я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Магия искала выход, в то время как я всеми силами пыталась заглушить ее. Кровь стучала у меня в ушах, я билась как раненый зверь. Меня раздражало все вокруг. Рон, который помирился с Лавандой и обжимался с ней на каждом углу. Гарри и Джинни, которые излучали такую нежность и покой, что мне становилось отчаянно жалко саму себя. Раздражали занятия, которые будто и не думали заканчиваться, информация с них прочно засела в моей голове, но перебивалась другими настойчивыми мыслями. Меня бесил Малфой со своей Рут, которая присосалась к нему будто пиявка и не давала прохода. Мне въелся запах ее духов, который я всеми силами выветривала из гостиной, но он проникал в мои ноздри, следуя из его спальни. Теперь это был не свежий аромат, а настоящая вонь, состоящая из лилий. Меня раздражало то, как она удобно устроилась на Малфое, раздражали его руки на ее теле и то, как она пыталась мне дерзить. Я почувствовала в себе силы не просто противостоять этой наглости, а достаточные для того, чтобы отбрить ее, выгнать из моего собственного пространства. Но сделав это, я почувствовала еще большее раздражение от осознания того, что мне придется остаться с ним один на один. Не сейчас. Мне следовало держаться от него подальше, а ему так подавно. Все это могло закончиться слишком плохо, как для него, так и для меня. И дело не в том, что происходило между нами, что это были за чувства или действия. Если мои догадки верны, то нам даже находиться рядом было опасно. Я постаралась держать его на расстоянии, убегая прочь на дежурстве, хотя сама знала насколько это глупо, ведь мне некуда было бежать.       Он пытался поговорить со мной, но мной только больше овладевала паника. Только не подходи мне, не трогай, пожалуйста. Каждое мое нервное окончание было напряжено и его прикосновение отдалось физической болью по солнечному сплетению. Я видела как он злился от непонимания. Только слепой не заметил бы, что со мной что-то не так. Он пытался разобраться, но я не давала ему возможности, мне просто хотелось очутиться подальше от него, от его запаха, глаз и рук. Закрыться в комнате, пока я еще в состоянии себя контролировать. Но когда он толкнул меня в закрытый кабинет, я поняла, что пропала. Отсюда не было выхода, а его близость ко мне заставляла голову идти кругом. Я собрала всю оставшуюся волю, чтобы оттолкнуть его, но это оказалось совсем недостаточно, когда я почувствовала его зубы на мочке моего уха, его губы и язык на моей шее. Мое напряжение было на пике, голова гудела и разрывалась, в ней шумело. Я словно горела, полыхала каким-то грешным огнем, который толкал меня к нему, а не от него. Все запреты сорвались и полетели к чертям. Его дьявольская ухмылочка, прикосновения, вкус, запах, все это наполнило меня и вычеркнуло все «нельзя», которые я так старательно строила все эти недели. Я не могла остановить это бушующее пламя. Я хотела большего, хотела всего Малфоя без остатка. Это было таким неправильным, запретным, а потому и таким желанным. Его ласки становились настойчивее, а я будто плавилась в его руках, отчаянно цеплялась за его шею, ловила его губы своими. Все переходило любые рамки разумного, но мне уже было плевать. Я была с Малфоем. Впервые с того проклятого года я действительно захотела близости с кем-то. Перейти за грань, безоговорочно отдаться чувствам и ему. И все равно, что будет потом.       Это было так хорошо, что мои мысли разбегались от меня словно испуганные мыши, а я не пыталась ловить их. Эйфория волнами накатывала на меня, с губ срывались до неприличного сладострастные стоны и я не сдерживала их. В его присутствии, в его руках мне не хотелось быть приличной девочкой Грейнджер. Какая-то новая сущность проснулась во мне. Она требовала его всего, без остатка. Вспышка наслаждения ослепила меня, заставив выгнуться дугой, а следом я почувствовала и его, падающего на мое тело. Паника прошла, голова остыла, мне наконец было хорошо. Я почувствовала будто окунулась в прекрасное прохладное озеро, смыв с себя переживания прошедших недель. Все, что беспокоило меня раньше, отошло на второй план. Мне наконец было хорошо. Малфой освободил меня от того, что так изводило меня. Он смотрел на меня незнакомым мне взглядом, что это, он любуется? Поразительно, но за такой взгляд я готова была отдать все, только чтобы он смотрел на меня так как можно чаще, чтобы я чувствовала чего я на самом деле стою, кого я на самом деле стою.       Потом что-то неуловимо изменилось. Какое-то колебание воздуха и вот он уже стоит посреди комнаты, приводя себя в порядок, такой прекрасный, каким я не видела его никогда в жизни. И мне не было стыдно признаться себе в этом, все стало таким простым и понятным. Я поспешила подобрать белье, которое он швырнул куда-то себе за спину, когда услышала его вопрос, который выбил почву из-под моих ног. Мне показалось, что я ослышалась, что это игра моего подсознания. Я переспросила, его и увидела то, чего не ожидала и не хотела бы увидеть любая девушка на моем месте. Привычно злобную ухмылочку Малфоя и его вопрос. Меня словно окатило ледяной водой. Я все еще не верила в то, что он мог спросить что-то подобное. И тут я поняла как же я ошибалась. Гермиона, какая ты дура! Ты думала, что для него это что-то большее, чем секс? Наивная… Ты-то может и чувствовала что-то особенное в этой связи, но не он, для него это был лишь очередной перепихон, чтобы доказать свое превосходство.       На глаза набежали злые слезы. Да что он вообще знает? Я подбежала к нему и дала звонкую пощечину, подняла рукав своей рубашки, показывая свою руку со шрамом. Не у одного него есть метки. Не один он прошел через ад. И вряд ли у него кто-то отбирал самое драгоценное в этой жизни. Вряд ли он мог чувствовать себя настолько использованным и грязным. Это чувство было не смыть и не содрать с себя ногтями. Мне предстояло существовать с этим до конца моей гребаной жизни. И он смеет меня упрекать. В чем? В каких-то своих тупорылых убеждениях? Его глаза расширились. Прекрасно, мне удалось его смутить. По правде говоря, мне хотелось сделать ему больно, надавить на самое больное, раздавить, уничтожить за то, что сейчас он уничтожил меня и все то, что я так старательно строила вокруг себя. — Грейнджер…       Мне хотелось достать свою палочку и произнести непозволительное заклинание, хоть я и сама не понимала какое: круцио или аваду. — Завали! — заорала я и кинулась прочь, только сейчас вспомнив, что он запер дверь заклинанием. Я лишь представила как она с грохотом отпирается и та в самом деле пропустила меня. Спасибо, новая магия, хоть какая-то от тебя польза.       Я старалась как можно быстрее покинуть эти коридоры, которые давили на меня своими стенами. Добраться до ванной, смыть это все с себя: его запах, вкус, прикосновения, воспоминания. Никогда больше, я не позволю ему даже притронуться к себе. Слезы душили меня и пока я добежала до своей башни, уже рыдала навзрыд, хорошо, что на моем пути никого не оказалось, сейчас я бы ничего и никому не смогла бы объяснить.       Дама на портрете моментально пропустила меня, даже не спрашивая пароль, я пронеслась в ванную и заперлась там. Как можно быстрее я стащила с себя вещи и встала под душ. Воспользовавшись своим земляничным гелем, я вышла уже более спокойной, но все еще мокрой от слез. Комната как будто встретила меня немым укором. Довольна, Грейнджер? Ведь этого ты хотела? Переспать с мистером совершенство! Засматривалась на Драко, мечтала о нем по ночам? Получи, жизнь дала тебе то, о чем ты просила, что, не нравится?       Я сидела в комнате и слышала его голос, как он пытался попасть ко мне, но не хотела, не могла ответить ему, вместо слов внутри клокотала злость и обида. — Я предупредил! — услышала я и, поддавшись порыву, отперла дверь. Не успела я поудобнее перехватить волшебную палочку, как он выбил ее из моих рук. Злость еще сильнее взыграла во мне. — Что тебе нужно от меня? — сказала я как можно более злобно, вкладывая в эти слова все, что творилось у меня внутри. — Грейнджер… Как же я ненавидела его сейчас! Как можно было ощущать такую перемену настроения, ведь еще совсем недавно я была в его руках и… Запретив себе думать об этом я захлопнула дверь, но он прорвался следом. — Грейнджер, послушай… — Что еще я должна услышать, а, Малфой? — его имя неприятно покалывало на моем языке. Не слышать, не знать, хочу, чтобы он исчез, сейчас же, — ты что-то забыл добавить? Ну давай, я вся внимание!       А он лишь ошарашенно смотрел на меня, моргая и дыша невпопад. — Или ты не закончил? Тебе оказалось мало? Так давай повторим! — моей злости не было предела, поэтому стоило мне дернуть его рубашку, как пуговицы посыпались на пол, я прикоснулась к его обнаженной коже и почувствовала как он вздрогнул. — А, точно, без рук, не так ли?       Я вплотную прижалась телом к нему, вкладывая в поцелуй всю ту боль, что он мне причинил. Я хотела, чтобы он почувствовал как это, ощутил этот ядовитый вкус на своих губах, стоило подумать о его губах, как он скользил ими по моей коже, как новая лавина ярости накатила на меня и я с силой прикусила его губу, ощущая привкус его крови, ну что, чистокровный, что-то ты не отличаешься от нас, простых смертных. Его рука поднялась и прикоснулась к моей талии и я не выдержала, я как можно сильнее оттолкнула его и заорала: — Проваливай, Малфой, проваливай нахрен из моей жизни! Все, что связано с тобой было одной огромной ошибкой! Выметайся отсюда!       Вместо того, чтобы послушаться меня и убраться подобру поздорову, он прикоснулся своей рукой к моей и меня прорвало. Я закричала. Еще никогда в жизни мне не доводилось ощущать такую боль, словно что-то изнутри раздирало меня, рвало, терзало, кровоточило. Мой крик как будто создал волну, которой его отбросило к противоположной стене, а затем дверь сама собой захлопнулась. Я погрузилась в блаженную тишину и растянулась на полу своей комнаты.

***

— Грейнджер, не торопись так, я за тобой не успеваю! — крикнул он мне вслед. — Твои проблемы, — зло ответила я.       Меня бесила вся эта ситуация, раздражало то, что именно я в нее влипла, но больше всего злило то, что я не могла найти из этого выход, я перебирала в голове варианты освобождения, но все они были либо незаконными, либо о них тут же узнала бы профессор Макгонагалл и мне влетело бы еще сильнее.       Я пронеслась по гостиной и заперлась в ванной. — Грейнджер, ты издеваешься? Я так до комнаты не дойду! — А мне плевать! Мне нужно принять душ! — Мне, между прочим, тоже, ты мне бровь рассекла! — Еще заплачь! Радуйся, что я тебе яйца не раскрошила!       Я быстро скинула с себя одежду и посмотрела на запястье. На нем едва виднелась прозрачная веревка с легким золотым свечением. И надо же было так влипнуть, спасибо Снейпу. Как он вообще вспомнил про такой метод наказания? И что он даст? На что они рассчитывают? Что мы неожиданно помиримся только благодаря тому, что связаны по рукам?       Я вздохнула и отправилась под душ, прихватив свой земляничный гель для душа. Слишком сладко, но придется привыкнуть, к тому я больше не вернусь. Моя рука дернулась и я выронила бутылочку. — Малфой! — заорала я, поднимая ее. — Что, Грейнджер? Тебе нужна помощь? Мне зайти? — Тебе бы пойти! — И куда же? — я прямо видела как он ухмыляется и с силой дернула рукой, раздался легкий стук и шипение, вот так-то.       Наскоро вытеревшись полотенцем, я забралась в огромный махровый халат и поспешила на выход, как можно резче открыв дверь. Раздался глухой стук и уже знакомое шипение Малфоя. Надеюсь, я рассекла ему и вторую бровь. — А поаккуратней можно? — А еще что? — Могла бы извиниться за это? — он указал пальцем на ссадину. — Я? Должна извиняться? Перед тобой? — между мной и Василиском сейчас было не так уж и много разницы, только и того, что я не убивала взглядом, — Ты ничего не перепутал, дерьмо ты собачье?! — Следи за языком, Грейнджер! — он подошел ко мне на шаг, но я тут же отступила, не давая ему приблизиться. — Следи за собой, Малфой и отвали от меня! — Я бы, блядь с радостью, но есть одна небольшая проблемка! — он поднял руку, показывая на веревку.       Я развернулась, чтобы идти в комнату, когда его голос окликнул меня: — И куда это ты собралась? — Сегодня день тупых вопросов, Малфой? — Я о том, что мне тоже нужно в душ. — Очень рада за тебя, — прошипела я и вновь направилась в свою комнату. Веревка между нами натянулась, он накручивал ее на руку, заставляя подойти к нему. Я старалась удержаться на месте, но он оказался намного сильнее, чем я себе думала. — Раз уж я торчал здесь под дверью, то и ты постоишь. Не создавай лишних проблем, усекла?       Я лишь прыснула, подошла к креслу и начала передвигать его ближе к двери. Оно было довольно тяжелым, поэтому получалось у меня это плоховато, а палочка осталась в сумке. — Помочь? — он смотрел на мою затею с сомнением. — Сдался ты мне, вали в свою ванную уже, — сказала я и забралась с ногами на кресло. Прямо у себя под задницей я обнаружила какую-то книжку, достала ее, посмотрела на название, — и перестань уже раскидывать свое барахло где попало! — Грейнджер, ты охуела?! — взревел он, обводя взглядом всю гостиную, намекая на то, что я перетащила сюда чуть ли не всю библиотеку. Но мне эти книги были нужны, чтобы узнать больше об этой странной магии, и лежали они в порядке, не важно, что занимая большую часть горизонтальных поверхностей.       Я швырнула в него книгой и удобнее устроилась в кресле: — Завали и вали! — Фу, какие слова, Грейнджер, и у кого ты этого только нахваталась, — спустя мгновение, — ты что, перестала таскать мой гель для душа? — Что, продолжаешь принюхиваться ко мне, Малфой? Ничего, в баке для грязного белья лежит сегодняшнее шмотье, наслаждайся.       Малфой фыркнул и зашел в ванную, а я расслабилась в кресле и попыталась хотя бы на время отпустить мысли, бушующие в голове. Казалось бы, миссия невыполнима, но я и сама не заметила как заснула, прямо в этом большом и уютном кресле.       Я проснулась от того, что меня трясли за плечо. Я встрепенулась и ненавидящим взглядом уперлась в Малфоя, кому же тут еще быть? — Вставай, храпуха! — Иди в пень, Малфой, я не храплю.       Он внимательно осмотрел меня с головы до ног и я поняла, что свернулась калачиком в кресле, от чего часть моих ног вместе с бедрами вылезли из-под моего огромного халата. Я запахнула его получше и привстала. — Грейнджер, послушай меня. — Отвали. — Нет, ты меня послушаешь! — он снова подтянул меня к себе и я замахнулась для пощечины. Он остановил меня и с упреком посмотрел в мои глаза. — Да что тебе нужно от меня? Что из моих слов тебе не понятно? — Я дурак, Грейнджер, окей?       Я опешила. Услышать такое от Малфоя было сродни чуду. Я попыталась найти уловку в его глазах, в этом очевидно прослеживался какой-то подвох, но я не могла его вычислить. — Я тебя не обманываю, хватит смотреть на меня как на кусок дерьма. — Потому что ты и есть кусок говна, Малфой. — Возможно, ты в чем-то и права, — он вздохнул и потер лицо руками. Я заметила темные круги у него под глазами и неожиданно для самой себя поняла, что он выглядит каким-то уставшим, подавленным. Но не из-за меня же, что произошло уже?       Он направился к дивану и потянул меня за собой. Я немного посопротивлялась, но все же села рядом с ним, скрестив руки на груди. Халат вновь немного распахнулся, лишь на секунду, но я успела словить взгляд Малфоя на моих коленях. Я вновь поправила его и процедила: — Может, ты хотя бы дашь мне привести себя в божеский вид?       Он посмотрел на меня совершенно серьезным взглядом и произнес: — Ты хорошо выглядишь, Грейнджер, хватит лукавить. — А ты нет, — это было правдой лишь наполовину. Несмотря на усталость и общую помятость, выглядел он как всегда идеально. Его не портила даже ссадина на брови, — почему ты не убрал это? — указала я ему на бровь. — Потому что я это заслужил. И пусть это будет мне напоминанием.       Я молчала. Все внутри меня орало о том, какой он придурок, какое он конченое создание, которое умудрилось задеть меня за самое больное место, но видимо, я по природе своей была слишком доброй, потому что начала оттаивать, и это меня выбесило. — Это ничего не меняет, Малфой. — Я знаю. Я не смогу исправить то, что сказал тогда. И я не знаю почему я так сделал. Но поверь мне, Грейнджер, — он смотрел на меня своими ледяными глазами, — поверь, что я не мог и мысли допустить, что все… Так. — Я по твоему девочка для битья? — Да нет же! Грейнджер, я не знаю, мне всегда казалось, что у такой правильной отличницы как у тебя все должно быть правильно, как по учебнику. Я думал, что ты планируешь каждый свой шаг, каждое событие своей жизни. — Ну да, изнасилование, потеря родителей, смерть множества друзей и близких, война, в которой я, как типичная девочка, наверняка хотела участвовать! Ну там, ночевки в лесу без воды и еды, без нормального душа и кровати. Ношение на шее крестража, который как будто высасывает из тебя душу, заставляет быть агрессивным и злым. Все как по плану, по какому-то крайне херовому плану, Малфой.       Он молчал. Я смотрела на его профиль и пыталась угадать о чем он думает, но казалось, что он был где-то безнадежно далеко. — Знаешь, когда меня впервые подчинили с помощью империо, мне показалось, что я превратился в грязную половую тряпку. И мне казалось, что от этого не избавиться и не очиститься. Сейчас я понимаю, что есть вещи похуже.       Я молча опустила глаза на свои руки, мне нечего было ему сказать. — А когда меня впервые пытали круцио, я искренне думал, что это максимум возможной боли, но я не знаю, что должна была чувствовать ты.       По моим щекам вновь побежали предательские слезы. Я не хотела выглядеть перед ним размазней или типа того, но эмоции и воспоминания переполняли меня и я захлебывалась этими слезами. Мне так хотелось, чтобы это оказалось просто плохим сном. Чтобы я проснулась и все было хорошо, хотя бы нормально, хотя бы так, как до появления Малфоя в одном помещении со мной. — Грейнджер, я понимаю, что это тяжело простить и меня понять невозможно. Да и я не тот человек, который будет вымаливать у тебя прощения, стоя на коленях, ты же знаешь это?       Я кивнула, он был прав, что он мог еще мне предложить? Да и кто я ему, чтобы он делал какие-то громкие поступки? — Поэтому прими то, что я говорю от чистого сердца, это все, что у меня есть и я был не прав.       Я вытерла лицо тыльной стороной рукава, вздохнула и пробормотала: — Но это не значит, что я не сдержу своего обещания. — Какого обещания? — не понял он. — Это и вправду станет самым невыносимым Рождеством в твоей жизни.       Он задумался и просто кивнул головой, будто принимая это.

***

      На следующее утро я была куда в лучшем расположении духа. Не знаю, как ему это удалось, но видимо, его честность все-таки произвела на меня впечатление. Как бы ни горько было это признавать. — Ну что ты там застряла? Я голодный как зверь! — проорал он в дверь ванной, где я наводила последние штрихи. Сегодня я подкрасилась и уложила волосы в кучеряшки. — И незачем так орать, я все слышу, не глухая. — Не знаю, не знаю, я тут полчаса уже торчу. — Не притворяйся, это неправда. — Это что, опять мой гель для душа?! — Отвянь, вонючка. — Если я вонючка, то почему ты пользуешься моим чертовым гелем для душа?! — Вот чего ты стал тут как столб? Я голодна как зверь!       И я направилась на выход, он недовольно ворчал мне вслед: — Грейнджер, ты стала слишком дерзкая, следи за собой! — А то что? — спросила я на ходу пытаясь игнорировать заинтересованные взгляды окружающих. Слух о нашем наказании уже облетел Хогвартс. — Ты знаешь, на что я способен, Грейнджер, — он обогнал меня и многозначительно посмотрел мне в глаза. — А ты знаешь, на что способна я — и тыкнула пальцем в его ссадину на брови, — и что это даст? Еще одну веревку, чтобы мы как червяки ползали?       Он направился к своему столу, а я уже побежала к Гарри, когда веревка натянулась и я не удержала равновесия. С грохотом я шлепнулась на пол, едва не расквасив себе нос. — Малфой! — заорала я вне себя от злости. — Грейнджер! — вторил он мне, подходя поближе. — Ты что это, думал, что я сяду за стол к Слизерину? — Погоди, а ты думаешь, что я сяду к Поттеру и Уизли? Ты за кого меня держишь?! — Или так, или никак, выбирай! Можешь сидеть на полу возле меня, как пес! — я потерла нос, намекая на то, что он снова уловил запах геля для душа, к которому у меня сегодня потянулась рука. — Ну уж нет! Это ты можешь занять свое торжественное место на полу! — Что ты сказал? Ты совсем озверел, Малфой? Тебе мало ссадин?! — я разозлилась не на шутку, я что, должна была сидеть рядом с ним и Рут и наблюдать… Меня замутило. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, если вы не прекратите ваши пререкания и не перестанете мешать ученикам вести свою трапезу, я не развяжу вас и до конца учебного года, — прошипел сзади голос Снейпа.       Я задохнулась от негодования. И что он предлагал? — Мистер Малфой, — продолжал он как ни в чем ни бывало, — проявите себя как джентльмен, пускай дама сама решит, где она будет сидеть. — Ладно. — процедил Малфой и устремил на меня свой взгляд.       Я победоносно прошла на привычное место рядом с Гарри. Малфой закатил глаза и пошел следом за мной. Сзади раздалось улюлюканье стола Слизерина. — Я кому-то морду начищу, если услышу еще хоть звук! — грозно пророкотал он и воцарилась тишина. — Да ты прямо цербер, Малфой, — проговорила я и принялась за еду. На меня вопросительно уставились Гарри, Джинни, Рон, и, прости Мерлин, Лаванда, — Что?       Джинни красноречиво посмотрела на Малфоя и на меня. — Нас наказали, Уизли, или ты думаешь, что я просто так уселся бы за один этот нищебрдский стол с вами? — Сам ты нищеброд! — возмутился Рон. Я не сдержала удивленный взгляд и посмотрела на него, Малфой сделал то же самое, а потом издевательски заржал. — Твои манеры просто потрясающие, — отбрила я его. — Да куда уж мне! — продолжал ржать Малфой и я пнула его ногой под столом. Он в отместку схватил меня за колено и с силой сжал выпирающие косточки. Стало одновременно щекотно и больно, я шикнула и треснула его по руке. За этой нашей возней, казалось, следил весь Большой зал. — Ты угомонишься сегодня или нет? — гневно посмотрела я на него, а он как ни в чем ни бывало отправил в рот кусочек бекона.       Я зарычала и повернулась к друзьям. Все время завтрака я старалась не обращать внимание на своего невольного соседа и вникать в разговор друзей. Но все это время мои мысли крутились вокруг его руки на моем колене. Ну, нет, только не опять.

***

      На занятиях история повторилась, только теперь мне пришлось поддаться и усесться вместе с ним на самую заднюю парту Слизерина. — Отсюда ничего не видно и не слышно, — ворчала я, высматривая доску. — Не притворяйся, все здесь отлично. — Нет, на первой парте удобнее, — шептала я, вытягивая шею.       Наконец мы начали писать конспект и я полностью погрузилась в учебу. На истории магии пришла очередь Рона рассказывать о наших приключениях. В принципе, я могла испытывать два чувства: неловкость и смущение за словарный запас друга, схожий с первоклассником, либо невероятную скуку. Сегодня я выбрала второе. Я сидела, подперев щеку рукой и пыталась абстрагироваться от происходящего. — Уизли просто прирожденный оратор, не находишь? — прошептал мне Малфой. — Ой, заткнись уже, а. — Ну, признай, что я прав.       Я молча покачала головой. — Не верится, что мы вынуждены тратить свое время на подобную чепуху. — Это не чепуха, все должны знать свою историю. — Свою, а не малыша-крепыша Уизли. — Не будь такой занозой, Малфой, ты можешь просто заткнуться и молчать? — Мне скучно, Грейнджер, а препод настолько глухой, что не слышит ничего, кроме тупого бормотания твоего друга. — И что ты от меня хочешь?       Он посмотрел на меня так, что мои щеки тут же покрылись румянцем, а я сама поерзала на стуле. — А ты догадливая. — Я тебя прикончу, Малфой. Заткнись и слушай!       Он замолчал и я какое-то время расслабленно смотрела на Рона. Тот все еще путался в происходящем, перескакивал с темы на тему и невпопад вспоминал отдельные детали. Меня унесло в далекие воспоминания о том, как мы только собирались на поиски крестражей, какие инструкции получили от Дамблдора. Неожиданно я почувствовала тепло на своей левой ноге и поняла, что к ней касается правая нога Малфоя, я заерзала и отодвинулась от него. На мое колено легла его рука и я снова поерзала, пытаясь стряхнуть ее. — Ты знаешь, что привлекаешь ненужное внимание? — прошептал он? — Ты знаешь, что я тебя сейчас тресну? — точно так же прошептала я и наступила ему на ногу. — Не треснешь, потому что привлечешь больше внимания и придется объяснить, что здесь происходит. — А что здесь происходит, Малфой? — я не смотрела на него, делая вид, что максимально увлечена лекцией, хотя на заднюю парту никто не смотрел. — Мне кажется, что утром мы не закончили наш спор. — А по-моему, я все предельно четко дала понять, ты — болван. — Хорошо, я болван, но… — Что но? — я даже обернулась к нему. — Но я тебе нравлюсь, Грейнджер.       Я задохнулась от возмущения. Напыщенный павлин, что он о себе возомнил? — Не пытайся отрицать и перестань ерзать, — сказал он и наконец убрал руку с моего колена. Сразу стало холодно и неуютно, но я гнала эти мысли прочь. Ну, Малфой…       Вечером я сидела за столом и усердно пыталась приготовить нужный реферат, но мои мозги будто оплавились, вращаясь вокруг одного и того же персонажа. Он сидел в кресле и читал какую-то книгу, делая пометки в блокноте. Я никогда не видела его за выполнением домашнего задания и не интересовалась его успеваемостью. Оказывается, он входил в пятерку лучших по курсу. Интересно, это у него природный дар или из нас двоих зубрилка здесь он? — Дырку прожжешь. — Отвянь, — привычно ответила я. И все-то он замечает.       Он встал и смачно потянулся, так, что рубашка слегка приподнялась и увидела часть его пресса. Черт, когда он так изменился? Ходил себе червяк червяком, а тут вдруг… — И еще одну, Грейнджер, мне уже право неловко.       Я прыснула и опустила глаза на пергамент, черт, нужно было их оттуда и не поднимать. Он подошел ко мне, стал сзади и наклонился так, что я вновь почувствовала его запах. Только не это. — Что ты там так усердно пишешь? — Это реферат по зельеваренью, тебе тоже не помешало бы за него взяться. — Профессор Грейнджер, а это обязательно? — Слушай, отвали от меня, чего ты приперся, а? — Что с твоей магией, Грейнджер? — Что?       Он отодвинулся от меня, вызвав легкое колебание воздуха, я сделала глубокий вздох, впуская в себя его запах божественного леса. Он ухмыльнулся, услышав это и продолжил, уже глядя на меня, присев на стол: — Я не знаю, как ты это делаешь, но это похоже на невербальную магию. Но она слишком сложная для тех вещей, которые ты делала. Тогда, с моей палочкой, ты обожгла мне руку, ты в курсе? Ну и про то, как ты швырнула меня о стену, думаю, не стоит напоминать. — Я не знаю, что это. — Не лги мне, Грейнджер, из тебя никудышная врушка. — Тебе-то до этого какое дело? — Будем считать личным любопытством. — Ну вот и живи с ним, любопытство — не порок. — Что это, Грейнджер? — уже более серьезно проговорил он.       Я посмотрела на него. А вдруг, это что-то темное и он сможет подсказать, рассказать мне? Я задумчиво кусала губу, а он наблюдал за этим процессом, как за чем-то крайне увлекательным. — Я не знаю, что это конкретно, но это какой-то другой тип магии. Я не могу определить какой. Их слишком много. — Ты поэтому постоянно торчишь в этих книгах? — Да, хочу понять что к чему. — Почему тебе не просто не обратиться к кому-то из преподавателей?       Я промолчала, ведь думала об этом сотни раз, но что-то останавливало меня, какое-то предчувствие. — Боишься, что это может оказаться чем-то не тем?       Я кивнула. — Хорошо, а какие признаки этой магии? — А то ты не видел? — Я видел не признаки, а последствия. Как ты чувствуешь ее?       Что-то сдерживало меня, не нужно ему всего знать. И я рассказала лишь малую часть, как чувствую эту магию в своем солнечном сплетении и как на меня накатывают волны раздражения и сила пытается вырваться наружу. — Ты поэтому тогда такая бешеная была? Когда мы… — Да! — я перебила его, не желая слушать продолжение. — Ты хочешь сказать, что тобой двигала магия? — он прищурил глаза.       Это же мой спасательный круг! Я могу списать все на обычный прилив магии, который затуманил мне мозг. — Да, да, скорее всего так и было, — затараторила я. — Я бы поверил тебе в любой другой раз… — протянул он и неожиданно притянул мое лицо к своему, от чего мое дыхание сбилось, а щеки вновь покраснели, — если бы я не видел как ты реагируешь на меня. — Ты принимаешь желаемое за действительное, Малфой, — прошептала я ему в лицо. — Желаемое? — он приблизился ко мне еще ближе и я затаила дыхание. Я так боялась приблизиться к нему, не зная, что это вызовет, но я физически не могла от него оторваться. А он сверлил меня взглядом, заглядывал в глаза, будто что-то искал в них, какой-то ответ на свой вопрос. Я судорожно втянула в себя воздух, когда поняла, что кислород в моих легких закончился.       Он наклонился и легонько прикоснулся к моим губам. Никакой страсти, ничего животного. Просто легкое, практически невесомое прикосновение. Я закрыла глаза и потянулась к нему. Мои губы раскрылись и я легонько провела языком по его губе, ощущая его приятный и уже привычный (черт, когда это произошло?) вкус. — Желаемое за действительное, Грейнджер, я почти тебе поверил — проговорил он мне прямо в губы и улыбнулся, не отрываясь от них. — Иди ты, — выдохнула я в его улыбку и легонько отстранила его. Это было так странно, что я даже не нашла в себе силы для злости. — Грейнджер, нам нужно поговорить. — Нет, хватит, я пошла.       Он преградил мне дорогу и произнес: — Нам. Нужно. Поговорить, — произнес он беззлобно, но строго.       Я села на диван, скрестила руки и вопросительно посмотрела на него. Он сел рядом со мной и наши бедра соприкоснулись. Я отодвинулась, а он улыбнулся уголком рта: — Хватит уже бегать от меня. Слушай. Впереди Рождество. — О, я помню. — И я помню твое обещание. Но дело в том, что я кровь из носу должен быть в Мэноре. — Очень тебе сочувствую, потому что нет. — А если я тебя хорошо попрошу? — Отправиться в самое ненавистное мне место? А ты довольно наивен, Малфой. — Грейнджер, я должен увидеть мать, ты понимаешь меня, наверное, как никто другой. Два дня. Я прошу у тебя два дня на Рождество. А потом мы вернемся в Хогвартс и все бразды правления будут в твоих руках. — За два дня? — За два дня, Грейнджер. — Я подумаю, — произнесла я и направилась в сторону своей спальни, когда он снова дернул за веревку, соединяющую нас и я обернулась. Он стоял рядом и дьявольски улыбался: — Не хочешь поцеловать меня на прощание? — Пошел, ты, Малфой.