Раскаленное пламя

Fall Out Boy — The Last Of The Real Ones       Ранним утром, так и не поспав, мы отправились в кабинет к Дамблдору. Там я рассказал обо всем, что случилось. Грейнджер стояла рядом со мной бледная и напуганная. Она то и дело теребила нижнюю губу пальцами, пытаясь успокоиться.       Дамблдор тут же вызвал других преподавателей и мне пришлось еще пару раз пересказать о случившемся, пока от одной и той же информации не начало подташнивать. В итоге они поблагодарили нас за оперативность и попросили на выход. — Подождите, и вы даже не скажите нам, что будете предпринимать дальше? — возмутилась Грейнджер. — Боюсь, вы сделали все возможное, мисс Грейнджер. Дальше мы с Орденом Феникса сами. — Но я тоже в Ордене, разве не так? — вспылила она. — Вы — да, — он красноречиво посмотрел на меня, а я закатил глаза. Между нами с Дамблдором все было давно решено, он знал обо всех планах заранее, как и то, что я не хотел приводить их в исполнение. Мне показалось, что он прикрылся мной только для того, чтобы Грейнджер не совала свой любопытный нос туда, куда ее не просят. И в чем-то я был с ним согласен. — Пойдем, Грейнджер, — я потянул ее за собой, а она еще долго причитала по поводу несправедливости. — Слушай, ты что, давно в драках не участвовала? Могу поспособствовать, — не выдержал я. — Я не могу оставаться в стороне! — В стороне чего? Ты даже не знаешь, что произошло. — Мне достаточно того, что я видела. — Ну вот раз ты стала свидетелем вчерашней сцены, представь, что тебя может ждать по ту сторону. И держись от этого подальше. Звучит как план?       Она надулась и направилась в сторону Большого зала, мне снова пришлось сесть рядом с ней и терпеть ненавидящий сверлящий взгляд Уизли и его девчонки-прилипалы. Оба они выглядели такими жалкими… — А они подходят друг другу, не правда ли? — прошептал я около уха Грейнджер. — Что? — Уизли с этой… Ну этой. — Не думала об этом, — процедила она. — А ты подумай. Смотри: он жалкий нелепый бедняк, она — прилипчивая дурочка без намека на вкус. — Почему это? — Потому что она выбрала его, разве не понятно? — я усмехнулся ей и уловил короткий взгляд, брошенный в сторону этого рыжего недоразумения. — Ты рассуждаешь слишком приземленно. Рон очень добрый и милый, у него очень чистое сердце. — Да ты что? И почему же ты тогда не с ним, м? — я положил руку на ее колено и провел ею выше до самого бедра, а она даже не двинулась. — Потому что он не в моем вкусе, — ответила она, поворачивая голову в мою сторону и находясь от меня так близко, что я мог рассмотреть легкие веснушки, покрывающие ее нос. Я мог бы поцеловать ее, прямо здесь в Большом зале. Интересно, как это, быть с ней? Бесить Поттера еще сильнее, вызвать на себя весь гнев Слизерина, презрение пустышек типа Пэнси… — И кто же в твоем вкусе? — продолжил я путь своей руки выше, задирая ее юбку и чувствуя тепло ее кожи. — Кто-то лучше, чем я, знаешь таких? — сказала она, отодвигая ногу в сторону, заставляя мою руку повиснуть в воздухе.       Я лишь ухмыльнулся. Какой тонкий намек на то, какое я дерьмо. Ну-ну, Грейнджер, я все еще помнил вкус твоих губ, после вчерашнего подаренного поцелуя, не пытайся меня обмануть. — Гермиона, а ты пойдешь? — младшая Уизли обратилась к ней.       Я оторвался от своей овсянки и посмотрел на нее более заинтересованно. Теперь любое передвижение Грейнджер волновало меня особенно сильно. — Ээээ, я не знаю, — протянула она и перевела на меня взгляд. — О чем это вы? — Хогсмид. Завтра разрешили выбраться наконец. Идут все, ждем только Гермиону, — ответил за нее Уизли. — И что это вы, надеетесь, что я пойду с вами? — Да нафиг ты нам сдался, говнюк? Нам Гермиона нужна! — взорвался Уизел. — Нужна? А что, твоя подружка не удовлетворяет твою ненасытность? — сидящая рядом с ним курица покраснела и отвернулась, а он вскочил с лавочки. — Рон, сядь, — тут же скомандовала Грейнджер. — Да, Рон, сядь, слушайся мамочку! — Заткнись, Малфой! — рявкнула она мне.       Мне так захотелось стиснуть ее упрямую челюсть, приблизить к себе и впиться губами в нее, почувствовать этот вкус, заставить ее затаить дыхание, выдохнуть мне в рот, закрыть свои шоколадные глаза и ощутить ее податливость. Мне хотелось победить ее, подчинить. Я наклонился чуть ближе к ней и едва слышно выдохнул: — Когда-нибудь ты ответишь за свой дерзкий язычок.       Она откинула волосы назад, ударив меня тяжелыми прядями прямо по лицу и окатив с головы до ног запахом пионов. — А разве ты сам не идешь в Хогсмид? — спросила она как ни в чем ни бывало. — Иду, но не надеешься же ты, что я предпочту своей компании твой цирк уродцев? — все напряглись, я чувствовал их ненависть на себе и упивался ею, да, вот такой вот я говнюк. И я все равно лучше вас всех. — Аа, ты, наверное, думал, что я буду сидеть за одним столом с Паркинсон и рассуждать на темы квантовой дифференциации? — Что? — То-то же, мне в компании твоих идиотов тоже делать нечего! — И что ты предлагаешь? — Все просто. Ты пойдешь с нами и будешь вести себя так тихо, как только можешь. — С чего это вдруг я буду это делать? — Потому что у тебя нет выхода, иначе я пойду с тобой к Забини и остальным и устрою такой вечерок, что тебя уже никто не будет рад видеть. — Какие угрозы, я потрясен, зовите врача!       Она метнула в меня разозленный взгляд, а я только обворожительно улыбнулся. Обычно, девушек сводила с ума эта улыбка, но Грейнджер было все нипочем. И меня это раздражало, я пытался подобрать к ней ключ, но в ней будто не было замочной скважины. — Малфой, по твоей милости я и так не могу нормально поговорить с подругой, так еще и это! Ты можешь хотя бы день не быть таким уродом и пойти на уступки? — Не имею привычки к уродству, боюсь, это ваша семейная черта.       Грейнджер наступила мне каблуком на ногу и мне пришлось использовать всю свою силу воли, чтобы не зашипеть от боли. — Предлагаю компромисс, — заявила она, — сначала ты идешь со мной, а потом я иду с тобой. — Гермиона, ты и вправду собираешься отправиться к слизеринцам? — Ты видишь лучший вариант, Гарри? — она сверкнула глазами.       Я был не в восторге от этой идеи. Мне не хотелось находиться в одной компании с этими недоумками, но еще больше не хотелось вести ее в свою. Она будет там белой вороной и очевидно испортит вечер, а я уже начал скучать по нашим слизеринским развлечениям — Или мы оба останемся в замке, — произнесла она и обернулась ко мне.       Я представил себе пустой Хогвартс и нас с ней в нем. Слишком опасно и слишком привлекательно, чтобы на это согласиться. — Ладно, Грейнджер, будь по твоему, но помни мою доброту.       На том и порешили, до конца дня мы не разговаривали, занятия забрали всю нашу концентрацию. Наконец эта тяжелая пятница подошла к концу и я развалился на диване с бокалом бурбона в руке. Грейнджер неодобрительно смотрела на меня и качала головой. — Так и пьяницей недолго стать. — Ой, а не ты ли спаивала меня вчера? — Я успокаивала тебя, не путай. — И успокаивалась сама. — Смотрю, тебе не особо помогло. — Как и тебе, Грейнджер. Вот скажи мне, кто из нормальных людей будет в пятничный вечер сидеть за книгами? Что ты еще умеешь делать? — Какое тебе дело, Малфой, занимайся чем занимался. — Мне скучно, мне невообразимо скучно, Грейнджер. Из-за тебя я не могу никуда пойти и развлечься, тем более… — я привстал и отправился к ней       Она оторвала взгляд от страницы и перевела его на меня, наблюдая за тем, как я расстегиваю верхнюю пуговицу своей рубашки. Мне нравилось смотреть на то, как она смотрит на меня, словно я — это змея, которая гипнотизирует свою добычу. Возможно, даже так оно и было. — Тем более что? — спросила она осипшим вдруг голосом. Я улыбнулся. — Что я не пошел на свидание с Рут и ты вообще не даешь возможности увидеться с ней. — Я уже все объяснила, — произнесла она и вновь уткнулась в свои книги.       Я отодвинул стул, на котором она сидела и подхватил ее на руки, положив на плечо. Она оказалась даже легче, чем я думал. Она тут же завизжала и начала брыкаться, требуя ее немедленно отпустить. — Если я тебя сейчас отпущу — ты грохнешься головой вниз, хочешь?       Она тут же затихла, а я дошел до дивана и наконец поставил ее на ноги. Она стояла, пошатываясь, убирая волосы с лица. Я же вновь подхватил ее на руки и сел на мягкие подушки, усаживая ее сверху. Она опять начала сопротивляться, а ее юбка норовила задраться выше положенного, если бы она ее не придерживала. — Ау, я тебя не трогаю, угомонись уже. — Отпусти меня! — она попыталась встать, но я крепче ухватил ее за талию. — Что ты хочешь? К Рут? Чтобы я стояла за дверью и слушала ваши охи-вздохи? А если бы предложила тебе подобное? — Послушать твои охи-вздохи? — я издевательски улыбнулся и опустил руки ниже, — я бы не отказался при определенных условиях.       Я подвинул ее ближе и заметил как ее щеки становились все ярче и ярче. Она была такая забавная в этой своей святой невинности. — Ты знаешь, Грейнджер, — произнес я, вырисовывая большими пальцами на ее животе круги, — ты меня сегодня здорово обидела. — Когда это? — спросила она, упираясь руками мне в грудь, пытаясь держаться от меня подальше.       Я слегка привстал и она покачнулась на мне, рождая все более больные фантазии. Вместо того, чтобы попытаться убежать, она лишь схватилась за мои плечи, чтобы не упасть. Она была в моей ловушке, я знал это. — Когда пригвоздила меня вот этим самым каблуком к полу… — я стащил с ее ноги туфельку и кинул куда-то в сторону, так же я поступил и со второй, — ты же знаешь, что это было больно, Грейнджер? — Догадываюсь, — она провела языком по своей пересохшей нижней губе и я повторил ее движение взглядом, не в силах оторваться от нее.       Обхватив ее покрепче, я подвинул ее еще ближе к себе, ее руки оставались у меня на плечах. Я провел ладонью по ее пояснице и она прикрыла глаза, неожиданно выгибаясь ко мне всем телом. — Посмотри на меня, Грейнджер.       Она открыла глаза и взглянула на меня, не убирая рук, не совершая малейшего сопротивления. Я потянулся к ней и поцеловал ее, а она ответила, будто только этого и ждала. Я легонько прикусил ей язык и она замычала. — А я говорил, что ты ответишь за свой язычок, не так ли? — и не давая ей передохнуть, набросился с новым поцелуем. Или она на меня. Ее руки были везде, они прочертили дорожку от моих плечей к груди, животу и ремню брюк. Я удивленно посмотрел в ее глаза, они отвечали мне безумным огнем.       Неожиданно она наклонилась и провела своим языком по моей шее и из меня вырвался громкий стон, отдающийся возбуждением в паху. Я опустил свои руки на ее бедра и запустил их под юбку. И вновь никакого сопротивления, только легкая возбуждающая дрожь. Губы Грейнджер оставляли опаляющие следы на моей шее, я оторвал ее от себя и поцеловал ее где-то на уровне ключицы, параллельно с этим расстегивая пуговицы ее блузки. Ее руки были на моей рубашке, повторяя мои движения.       На ней был изящный нежно-розовый бюстгальтер, состоящий из сплошных кружев и ниточек. Я ожидал увидеть что-то простое, невзрачное и поэтому слегка опешил. Проведя руками по ее груди, я почувствовал как она потянулась ко мне. Я повторил ее движение и захватил ее напряженный сосок сквозь тонкую ткань. Невероятно сексуальный стон сорвался с ее губ, я сдвинул ткань в сторону и провел языком по ее коже. Она задрожала и обняла меня за шею, прижимаясь ближе. Я притянул ее лицо к своему и вновь впился в ее губы, наши языки столкнулись в каком-то сумасшедшем танце, я кусал, сминал ее, запускал руки в ее волосы, а она в мои. Мое возбуждение было уже не скрыть и она потянулась к ремню моих брюк. — Ты уверена? — прошептал я и сам удивился этому вопросу, с каких это пор меня интересует, хочет она чего-то или нет. — Если ты не будешь задавать мне больше своих тупых вопросов… — прошептала она мне в ухо и лизнула мочку. Я зарычал и схватился за край ее трусиков. Мне не хотелось выпускать ее из своих объятий, раздался легкий треск и моя рука оказалась на ней. — А говорила, что я принимаю желаемое за действительное, ты течешь по мне как сучка, Грейнджер. — Заткнись, Малфой или будешь сейчас дрочить в уголочке.       Я накрыл ее наглые губы своими и опустил ее на себя. Ее судорожный вздох вырвался из горла, я словил его и поцеловал ее долгим, тягучим поцелуем. Она сидела на мне сверху, двигаясь медленно и сладко. Я оторвался от нее и посмотрел в ее шоколадные глаза, такие глубокие и теплые. Между нами происходило что-то неконтролируемое, волшебное, что мне не хотелось прекращать. Я целовал ее, кусал, облизывал, а она продолжала медленно двигаться на мне, запуская свои маленькие пальчики в мои волосы.       Зарычав, я перекинул ее на спину и вошел в нее, лежа сверху, она вскрикнула и впилась ногтями в мою спину. Она обвила меня своими прекрасными ногами, я провел рукой по ее бедру и с силой сжал его, мне хотелось вытрахать из нее всю душу, хотелось съесть ее, впитать в себя. Она проводила руками по моей спине и целовала меня самыми волнующими поцелуями. — Малфой… — выдохнула она и ускорила свой темп.       Я понял ее и задвигался активнее, не отводя взгляда от ее лица. Я провел языком по ее шее и линии челюсти, когда она выпустила долгий и сладкий стон, обмякнув в моих руках, я пришел к финишу несколько секунд позже.       Мы лежали не двигаясь, нарушая тишину своим дыханием. Она водила пальцами по моей спине, вырисовывая какие-то узоры, а я рассматривал ее расслабленное довольное лицо. — Если бы ты всегда ходила с таким лицом, у тебя было бы больше поклонников, Грейнджер. — Да, и тогда ты бы не трахнул меня. Устраивает?       Я уткнулся носом в ее шею, не желая отвечать. Она пыталась подловить меня, чертова сучка. — Между прочим, это было не самое дешевое белье, Малфой. — Я заметил. Надевай такое почаще. — Почаще? Ты рассчитываешь на то, что это будет не единоразовая акция? — Не заметил, чтобы ты была как-то против, — улыбнулся и поднялся, чтобы посмотреть в ее лицо.       Она все еще была спокойной и довольной, но ее цепкие глаза рассматривали меня, будто искали во мне что-то. Я наклонился и зарылся в нее с новым поцелуем, а она отвечала, сладко постанывая.

***

      Утром она вышла из своей комнаты довольной и улыбчивой. — Я хорошо влияю на тебя, Грейнджер. — Да-да, Малфой, утешай себя этим.       Я подошел к ней и подтолкнул ее к двери, проводя рукой по щеке: — А может мы никуда не пойдем? Останемся здесь что-нибудь поизучаем… — Обойдешься, — ответила она, убирая мою руку. — Что за перемены настроения, Грейнджер? — я наклонился к ней с легким невесомым поцелуем.       Она прижала руки к моему животу, подняла рубашку и погладила мою кожу своими руками. Я тут же подхватил ее под ягодицы и впился в губы более ярким и ненасытным поцелуем. Это надо было заканчивать, держаться от нее подальше. Но она притягивала к себе, манила, я не мог оставаться в стороне. — Малфой, мы опаздываем, отпусти меня, — наконец оторвалась она от меня, — нас уже все заждались, наверное. — Ну и что? Скажешь, что была занята. — Чем? — Мной, Грейнджер. — Очень смешно, — говорила она, уже проходя по коридору замка. — Нет, ну ты только представь морду Уизли, если бы он узнал, чем ты занимаешься там, в башне, да еще и с кем!       Она выхватила палочку из кармана своего пальто и приставила ее к моему горлу: — А вот об этом никто и никогда не должен узнать, понял меня? Или я превращу тебя в жалкого червя и растопчу своим ботинком. — Если ты это сделаешь, то кто будет трахать тебя одинокими пятничными вечерами? — прошептал я в ее лицо, убирая палочку в сторону, — Не волнуйся, Грейнджер, мне это так же ни к чему, как и тебе.       До чего же глупые разговоры они вели, а она смеялась. Он редко видел такой ее искренний и открытый смех. Она старалась не обращать на меня внимание, что конечно же задевало мое самолюбие, мне хотелось, чтобы она улыбалась и смеялась мне так же, как им. Была такой же простой и воздушной. Без этого яростного напряжения, исходящего рядом со мной. — Куда пойдем? — спросила она Джинни, а та довольно улыбнулась и ответила: — Давай отпустим мальчишек по своим делам, а сами пробежимся по магазинам? — Эй! — возмутился я. — Да, Малфой, тебе придется сегодня побыть девчонкой! — заржала она в ответ.       Я недовольно скрестил руки на груди и остался стоять на месте, тогда как Уизли и Поттер ретировались в своем направлении. Она подошла ко мне и глядя в глаза с нажимом произнесла: — Малфой, мы же договорились. — Я думал мы посидим где-то и выпьем сливочного пива, а не будем шляться по бутикам. Это занимает чертову вечность. — Кафе впереди, но я обещаю, что мы быстро управимся. Давай, Малфой уговор дороже денег, — и она незаметно провела пальцами по моему запястью, от чего мне тут же захотелось схватить эти пальцы и приложить к своим губами, но я лишь скрипнул зубами и отправился за ними.       Это было что-то невыносимое. Уизли не затыкалась и на минуту, щебеча про своего Поттера, будто он — что-то священное и драгоценное. Потом она вынесла все возможные сплетни из Хогвартса, да еще так, что даже находясь на приличном расстоянии от них, я все слышал. Она таскала Грейнджер из магазина в магазин, а когда они подошли к лавке с женским бельем, я засопротивлялся: — Ну вот только меня там не хватало! Вы можете зайти туда, когда наказание закончится? Или у вас резко все труселя закончились?       Грейнджер выразительно посмотрела на меня, а я ответил ей не менее красноречивым взглядом. — Ну и не иди, тебе ничего не мешает постоять снаружи, — парировала Уизли.       Я устало потер лицо. Стой под ванной пока она моется, стой под туалетом, стой здесь, что дальше? Они зашли в магазин, а я, засунув руки в карманы брюк, стал смотреть по сторонам. Вокруг то и дело встречались другие ученики, все как один с покупками и довольными лицами. Было непривычным таскаться с девушками по магазинам и не доставать при этом кошелек. Что Паркинсон, что Рут, что те, что были до них, вешались на меня и впивались как пиявки, пока я не отсыпал нужное количество золота. И мороженым все не обходилось. Веревка натянулась и меня притянуло ближе к двери, черт, видимо, Грейнджер отошла куда-то далеко. Мне пришлось открыть дверь и зайти в магазинчик. В глаза тут же бросилось обилие кружев, лямочек, застежечек, в глазах зарябило. — Могу я чем-то помочь? — ко мне тут же подошла девушка и активно захлопала ресницами. — Я просто жду кое-кого, — произнес я и обвел взглядом зал, в дальнем углу, ближе к примерочным стояли Грейнджер с Уизли.       Меня подмывало подойти ближе, отодвинуть Уизли, а еще лучше отправить ее куда подальше, а саму Грейнджер, запихнуть в раздевалку и посмотреть, что она там выбрала, может быть даже потрогать, может быть даже снять… Я тяжело вздохнул, пытаясь выгнать картинки, которые активно рисовала фантазия в моей голове. Я отвернулся в другую сторону и уставился прямо на стойку с комплектами белья. — А это наша новая эксклюзивная коллекция. Только вчера получили.       Я взял один комплект в руки. Черный кожаный бюстгальтер, такие же крохотные трусики и кучка каких-то полосочек. — Это портупея и подвязки для бедер, на фигуре выглядит довольно волнующе.       В глазах поплыли картинки я сам себе ухмыльнулся. Вещица в абсолютном стиле Рут, ей бы понравилась. — А знаете, оформите доставку совами. — Конечно, минуточку.       Я еще пять минут ждал своих спутниц, не выдержал и двинулся в их сторону. — Ну сколько можно копаться-то, а? — Отойди, Малфой, мы в процессе. — Ну тогда я точно не отойду, — сказал я дернул шторку. За ней стояла Грейнджер полностью одетая и вертела в руках пару комплектов белья, увидев меня, она тут же спрятала их за спину и прошипела: — А ну проваливай отсюда! — Уверена, что не хочешь продемонстрировать свои покупки? Я уже увидел дюжину свечек, туфлей, книжек, помадок, чего уж! — Я сказала проваливай! — и задернула шторку.       Наконец мы вышли из магазинчика и отправились в сторону кафе. Уизли встретила Поттера и прилипла к нему, я же едва сдерживал рвотные позывы. Особенно тогда, когда к Уизелу подлетела его тупая девчонка и повисла на нем. — И как тебе все эти картины? — прошептал я на ухо Грейнджер, когда мы шли в сторону кафе. — Нормально, влюбленные они везде влюбленные. — И тебе совсем не завидно?       Она только хмыкнула. — Или ты со вчерашнего дня еще достаточно довольна, а, Грейнджер? — Ты слишком самоуверен, как и всегда. — Да ладно! Еще скажи, что это не так. — А что если не так, а, Малфой? Кто-нибудь высказывал тебе претензии по этому поводу или боялись потерять денежный мешок? — Мне не нужны чужие слова для самоутверждения, Грейнджер, я вижу реакции девушек на меня. — И конечно же никто не может притвориться. — Могут. И притворяются. Только вот тебе это незачем. Или ты тоже решила поохотиться за моими денежками?       Она даже остановилась и посмотрела на меня: — Скажи, что ты несерьезно. — Вот мы все и выяснили, — мы продолжали идти к кафе, а я постарался как можно незаметнее взять ее за руку и провести пальцами по тыльной стороне ее кисти. Это легкое прикосновение вызвало едва уловимый трепет ее ресниц, но она так и не отдернула руку, то ли наслаждаясь им, то ли не желая привлекать к себе лишнее внимание.       В кафе мы сели за огромный стол, где бы все поместились, все разбились по парам и она села рядом со мной. Я тут же привычно прижал свою ногу к ее, вызывая уже знакомое тепло, она не двигалась и вообще своим видом не показывала, что что-то происходит.       Все сделали заказ и вновь начался этот бессмысленный пустой разговор. Я не участвовал в нем, со скукой глядя в окно и прихлебывая свой черный кофе. Грейнджер же с аппетитом лопала медовик и запивала его карамельным капучино: — А не слипнется? — Не волнуйся за меня, Малфой, — сказала она, прожевав очередной кусочек. — Волноваться? — я хмыкнул и вернулся к окну.       Разговор вращался вокруг уроков и предстоящих каникул. — А ты что будешь делать, Гермиона? — спросил ее Поттер. Она заметно напряглась. — Большую часть проведу в Хогвартсе, — сказала она довольно обтекаемо. — Мы хотели пригласить тебя в Нору, но, видимо, это не лучший вариант, — Уизли посмотрел на меня, будто перед ним был не человек, а какой-то енот. — Провести Рождество в хлеву? Изысканное предложение, — не выдержал я. — Позатыкались! — неожиданно рявкнула Грейнджер и все с удивлением посмотрели на нее, — можно хотя бы один день провести без этих чертовых ссор, а?       Повисло молчание, нарушаемое только звоном чашек о блюдца. Захотелось выпить чего-то покрепче и я уже знал, чем мы займемся с моими друзьями. Младшая Уизли вновь нарушила тишину, рассказывая какую-то нелепую шутку. За столом вновь потек разговор, а я заиграл желваками. Не хотел я разговаривать с Уизелом, не хотел слушать его нелепые предположения, смотреть на его тупую подружку. Не хотел чувствовать себя лишним и чужим, особенно там, куда сам не стремился. Неожиданно на мою ногу легла ее рука. Она продолжала смотреть на Гарри и что-то увлеченно рассказывать, но ее ладонь при этом поглаживала мою ногу, будто успокаивая. Я искоса посмотрел на нее, на то, как ее лицо то и дело прорезала хитрая ухмылочка. Чертова провокаторша.       Ее рука двинулась выше, находясь в опасной близости от моей ширинки. Стало жарче. А она выписывала какие-то узоры своими пальчиками с короткими ноготками, отливающими перламутром. Я прокашлялся и схватил ее руку под столом, с силой сжимая и отводя в сторону. Она что, не понимает, что делает и что вызывает во мне? Сейчас? Здесь? Или понимает…       Она высвободила руку и двумя ладонями обхватила свою чашку с кофе. В этот момент подружка Рона рассказывала что-то увлеченное и все лица были обращены к ней, что позволило мне беспрепятственно опустить руку на ее колено, провести ее выше услышав легкий вздох, предназначенный только мне. Но это не остановило, а только раззадорило меня, я провел рукой выше по ее бедру, останавливаясь на его внутренней части, запуская ладонь под юбку, чувствуя тепло и мягкость ее кожи. Я сжал ее бедро и она отвела ногу в сторону. Я с удивлением перевел на нее взгляд. Это что, приглашение? Если да — то грех им не воспользоваться, мои пальцы коснулись ее трусиков и я выпустил воздух из легких, я был на краю своего контроля, одно лишнее движение и меня будет не остановить. И это будет фатальной ошибкой. — Ну что, попросим счет? — как ни в чем ни бывало спросила она и посмотрела на меня прищуренным взглядом с улыбкой, которую до этого мне не приходилось видеть от нее. Грейнджер излучала сексуальность. Такую неуемную, что меня накрывало с головой.       Я наконец убрал руку с ее ноги, испытывая одновременно разочарование и облегчение от того, что эта сладкая пытка подошла к концу.       Все полезли за деньгами, которые следовало положить в деревянный сундучок на столе. Грейнджер потянулась к сумке, но я отодвинул ее руку и шепнул на ухо, пока на нас никто не смотрел: — Коль уж сегодня я прикован к тебе, а ты ко мне, и я твой кавалер, я не позволю, чтобы ты заплатила за какой-то там кофе с пирожным, поняла меня? — Ты не обязан, я сама могу заплатить. — Я много чего не обязан делать Грейнджер, но я делаю, потому что мне это чертовски нравится.       Легкий румянец коснулся ее щек, а на губы вернулась та самая улыбка, которая сводила меня с ума. — И еще одно, перестань так улыбаться, Грейнджер, иначе я затащу тебя в какой-нибудь переулок и отдеру так, что ты еще пару дней ходить не сможешь.       Она выдержала мой взгляд и провела языком по своей верхней губе. Это был вызов. И тут я услышал какую-то возню и наконец оторвал глаза от Грейнджер. Уизли со своей подружкой всматривались в чек и что-то бормотали. На моих губах уже появлялась моя фирменная улыбка. Я посмотрел на Грейнджер и кивнул в их сторону, чтобы она насладилась открывающимся зрелищем.       Оба этих идиота полезли в свои кошельки и подсчитывали монетки на своих ладонях. Лаванда вздохнула и отправила свою часть в сундучок. Следом туда отправились и деньги самого Уизли. — Уизли, ты что, не в состоянии заплатить за свою девушку? — спросил я, прекрасно понимая, что прав.       И без того красный Уизли покраснел еще сильнее, а Лаванда только бросила на него свой недовольный взгляд и отвела его в сторону. Я остался без ответа, который в принципе и не требовался.       Грейнджер попрощалась со своими друзьями, отдала Уизли свои покупки и повернулась ко мне: — Ну вот зачем ты его достаешь? — Грейнджер, он жалок. Он жалок настолько, что превращает все вокруг себя в унылое говно! Повести девушку в кафе и не заплатить за кофе! А что было бы, если бы она захотела в ресторан? И заказала бы какие-то изыски? Оформлял кредит? Я когда смотрю на это, испытываю стыд, хотя вообще в этом не виноват! — Это их дела, не лезь туда! Все. Мы свободны, я готова. — Знаешь, Грейнджер, сейчас мне бы следовало бы схватить тебя за руку и потащить в Хогвартс.       Она вопросительно посмотрела на меня. — В башню старост. И провести воспитательную работу по поводу того, как себя вести за столом. — Скажи, что тебе не понравилось, Малфой. — Когда ты стала такой развратной, Грейнджер? — А когда ты таким скромным?       Мы сверлили друг друга взглядами, но в них скользила уже не былая ненависть, а яростная страсть. Мы оба жадно желали друг друга, не пытаясь этого скрывать. — Но я не стану этого делать. У меня есть идея получше — как наказать тебя. — Я должна бояться?       Я улыбнулся и провел большим пальцем по своей губе, наблюдая за тем, как она неотрывно смотрит за моим движением, как это делал я, сидя в Большом зале. — Пойдем, Грейнджер.       Мы встретились с Забини, Ноттом и их подружками в назначенном месте. Кто бы знал каких усилий мне стоило убедить Рут не приходить сегодня к нам. Я рассказал ей небылиц о том, что иду с Грейнджер к ее друзьям. Остальная моя компания не шибко ценила Рут, считая ее бесхребетной малявкой. Так оно и было по большому счету, поэтому та, слава Салазару, не пришла к Лаксо. Это особенный клуб и каждого встречного туда не пускали. Хорошо, что наши имена всегда были в белых списках.       Как только мы переступили порог заведения, Грейнджер, развернулась, собираясь сбежать. — Ты приволок меня в стриптиз клуб?! Да о чем ты только думал, Малфой? — она была в бешенстве и забавляла своими эмоциями остальных. — Баш на баш, Грейнджер. День с твоими друзьями на вечер с моими. — Уже поздно, если мы тут задержимся, а глядя на твоих дружков и их подружек, это неминуемо случится, то опоздаем в замок! — Не знаю как другие, а у нас с тобой есть кое-что в загашнике, — я похлопал себя по карману куртки, в которой находилась карта Мародеров. — Малфой, я прошу тебя, только не это, я не смогу. — Тебе понравится, вот увидишь, — и пока все шли в нашу вип-ложу, я провел рукой по ее спине в успокаивающем жесте, а она посмотрела на меня глазами олененка. — Если все будет совсем плохо — мы уйдем, только не устраивай сцен, окей? — спросил я ее на ухо и она кивнула. — Хорошая девочка, Грейнджер, — шепнул я, чем заслужил ее злобный взгляд.       Мы заказали по бокалу виски, Грейнджер хотела отказаться от любой выпивки, но я заказал ей бокал хорошего красного вина: — Собралась переживать такой стресс без выпивки? Героиня что-ли? — я хотел вывести ее из себя, чтобы отвлечь от происходящего.       Она пригубила вина и откинулась на спинку дивана. Вся комната погрузилась в темноту, в которой было видно только сцену. Грейнджер рядом со мной дрожала, я чувствовал это на расстоянии, которое нас разделяло. Я воспользовался тем, что в зале было темно, вновь положил свою руку на ее ногу, уже совсем по-хозяйски и прошептал: — Хватит бояться, Грейнджер, ты уже не раз доказала, что не так невинна как о тебе думают.       Она скинула мою руку и злобно зашипела в ответ: — Это не значит, что я горю желанием рассматривать голых девиц. — И не только девиц… — Малфой! — Да прекрати ты истерить, это не совсем то шоу, о котором ты думаешь.       Раздалась музыка и на сцену выплыли артисты. Слабый свет доносился до нашей ложи, так, что я смог увидеть ее лицо. Она была чертовски напугана, глаза стали большими, а губа закушена, как будто она сдерживала крик. Я усмехнулся.       Это действительно было не то дешевое представление как в типичных борделях. Это — искусство. Танцоры здесь двигались в такт музыке, левитировали, рассыпали вокруг себя искры, их костюмы преобразовывались из одного в другой, и их, естественно, становилось все меньше. Но в этом не было никакой пошлости, перед нами было искусство. Не все были готовы его разделить, и раньше, мы ходили сюда только в качестве особенных развлечений, вот и сейчас Забини засасывал Дафну в своем диванчике, Нотт развлекался с Пэнси (и что его еще удерживало рядом с ней?), им было глубоко наплевать на то, что происходит на сцене, у них своя развлекательная программа, конец которой всем известен и здесь не порицался. — Вот видишь, все не так страшно, как ты думала. — Да, это не так страшно как то, что вытворяют твои друзья, пусть прекратят. — Ну уж нет, ребятки приходят сюда за развлечениями, пусть их получат. Просто не смотри на них. Обрати внимание лучше на вот ту девушку в центре сцены. Видишь? Это Джоанна Гилмор. Одна из самых известных танцовщиц в этом жанре, раньше на ее представления было тяжело попасть, мы ездили с отцом во Францию ради того, чтобы посмотреть на нее. — Отец водил тебя на подобные зрелища? — ужаснулась она. — Да ты посмотри на нее внимательно. Большая часть выступающих уже практически целиком оголилась, а она лишь создает вокруг себя иллюзии, меняет костюмы. Она как раз таки берет не своим телом, а его движениями, пластикой. Разве это не прекрасно?       Она смотрела на нее долгим и пристальным взглядом. Я заметил как ее плечи расслабились и сама она наконец увлеклась происходящим на сцене. — А ты знаешь, что выглядишь не хуже, чем любая из них? — прошептал я ей на ухо, покусывая мочку. — Малфой, прекрати, нас могут увидеть. — Не могут, Грейнджер, мы в самом темном участке ложи, да и когда твой член занят чужой вагиной, вряд ли ты будешь смотреть чем там занят твой друг.       Даже в полумраке я заметил как она вспыхнула и вновь напряглась. — Драко, я хочу уйти, пожалуйста, я тебя прошу. — А что, если я скажу тебе, что это не конец? — Драко, пожалуйста! — в ее шепоте скользили нотки паники. — И почему ты так редко называешь меня по имени, Грейнджер? — А почему ты — никогда?       Действительно, за все это время язык как-то не повернулся выговорить ее имя. Было в этом что-то слишком интимное, даже больше, чем секс или ночные разговоры. Будто я был недостоин его произносить. — Малфой, пожалуйста, давай пойдем, я тебя очень прошу, — ее глаза вдруг начали наполняться влагой. — Ладно-ладно, пойдем.       Мы неслышно покинули наши места, а этого даже никто и не заметил, упиваясь своей оргией. Раньше я был бы ее центром, а сейчас мне хотелось взять Грейнджер за руку и вести ее в замок, а там… — Откуда такая паника? — спросил я ее уже на улице. — Мне достаточно того, что я уже видела. — Ты про тот случай в подземелье? Слушай, ну ты сама виновата, гостиная Слизерина — последнее место, где стоит подглядывать.       Тем не менее воспоминания о том вечере нагнали на меня какую-то тоску. С одной стороны, я скучал по былой беззаботности и разгильдяйству, с другой — я понимал, что вернись сейчас в ту же среду, я бы не получил и капельки удовольствия. Что-то во мне менялось. Возможно, я просто взрослел, остепенялся, как любят об этом говорить наши учителя.

***

      Мы добрались до замка уже затемно, но все еще не нарушая условленного времени. Покупки Грейнджер стояли у двери, ведущей в нашу башню. Уизли младшая послушно их донесла. — И что же ты купила? Не дала мне даже взглянуть. — Не твое дело. — Ты уверена? — спросил я, прижимая ее к стене и запуская руку под юбку, — что-то мне подсказывает, что многого из этого я непосредственно касаюсь. — Уверена. — прошептала она в мои губы и тут же накрыла их поцелуем. — Нет-нет-нет, не надо меня забалтывать, Грейнджер. — А я и не болтаю, — быстро проговорила она, вновь впиваясь в меня поцелуем. Я застонал, но отстранил ее от себя. — Ты какая-то перевозбужденная сегодня, тебе не кажется?       Она хмыкнула, подняла пакеты с покупками и направилась в свою комнату. — Я не говорил, что мне это не нравится, стой, Грейнджер. — Я уже не в настроении, Малфой, отвянь, — легко произнесла она и вильнув попкой ушла в свою комнату. Я услышал бормотание и легкий щелчок. Заперлась заклинанием. Боится, что я войду и изнасилую ее? Или наказывает?       Тем не менее, она осталась там до конца вечера, а мне пришлось коротать время в душе. О чем я думал и чем занимался понятно и без слов.

***

      Прошла неделя, в которой нам с Грейнджер удавалось вполне бодро игнорировать друг друга. Никаких касаний, приставаний, поцелуев или… Ничего. Будто кто-то щелкнул пальцами и все исчезло. Я все еще думал о ней. Везде и всегда. Особенно тяжело мне давались ночи, в которых я просыпался от собственного крика и больше не мог заснуть. Мне снился Волан-де-Морт, снились все те годы, та боль и унижения, через которые пришлось пройти, снились Пожиратели, которые охотятся на меня. И я вспоминал ее холодные руки на своем лбу, ее шепот, ее убеждения в том, что я со всем справлюсь. Мне не хватало этого. Простой человеческой поддержки. Вся моя семья была довольно скупой на эмоции, и сейчас, я открывал для себя абсолютно новый мир. Мне хотелось вскочить с кровати и примчаться к ней, зарыться в ее объятия, почувствовать этот запах пионов, исходящий от нее, ощутить тепло ее кожи, мягкость ее губ. Я отчаянно желал ее, но запрещал даже притрагиваться к ней. Мы оба подошли слишком близко к той грани, которую не имели права переходить. И мы оба это понимали. Я слышал как она ворочается во сне, или без сна, соблазн был так велик, но я смог перебороть себя.       Утром мы должны были отправиться в поместье. Я выторговал у нее два дня для домашних посиделок, для встречи с матерью и неформального общения со Снейпом. Я не захотел ехать в поезде с кучей других учеников. Они всегда действовали мне на нервы, шумные, бестолковые. Поэтому я попросил одного из наших слуг доставить ко мне виэкл. Новейшее слово в магической технике. Не хотелось признавать, но выглядело оно как маггловская машина, но работала совершенно иначе, по факту, я мог заколдовать ее и она бы сама довезла нас до пункта назначения, но мне нравилось управлять этой тачкой самому. Я купил ее летом сразу после окончания суда, чтобы не быть скованным в своих передвижениях. Красивый темно-бордовый корпус, мерцающий в солнечных лучах уже ждал меня у ворот Хогвартса, я видел его из окон гостиной. Настроение мое было хорошим, я был в предвкушении долгой, но приятной дороги.       Но всему свойственно заканчиваться, как и моему долгожданному покою. Ко мне подлетела Грейнджер и закричала: — Что это, черт возьми, такое?       Я посмотрел на вещицу в ее руках и ухмыльнулся. — Мне казалось. что ты в этом должна разбираться чуточку лучше меня. — Не паясничай! Что это такое, я тебя спрашиваю? И какого это делает у меня в комнате? — Смею предположить, что это принесла тебе сова. — Не делай из меня идиотку, Малфой!!!       Она была очаровательна в своем гневе. — Скажем, это замена того, что я ммм испортил тебе. — Вот это?! Эти кожаные веревочки? Ты точно не ошибся адресатом?       Я осмотрел комплект белья, выбранный неделю тому назад. — А что, собственно, тебя не устраивает? — Это… Это… Пошло! И развратно! И я никогда… — И ты наденешь это, Грейнджер. Рано. Или поздно. — Не дождешься! — Дождусь. И хватит спорить со мной! Иначе повезу тебя в заднем отсеке. — Чтооо? — ее глаза округлились.       Я подтащил ее к окну, удивляясь тому, как она сопротивляется, что за муха ее укусила? — Вот, смотри, темно-бордовая. — Ты купил себе… Машину? — Это не машина, Грейнджер, я тебе что-ли маггл какой-то? Это виэкл. Новейшая модель. — Ага. Виэкл… Машину ты купил. И мы на ней поедем? — На нем. — Ага. А водить-то ты ее хоть умеешь? — Грейнджер, ты напрашиваешься на задний отсек. — Ага. Багажник.       Она подтрунивала надо мной и получала от этого несказанное удовольствие. — Ну, Грейнджер, я советую тебе взять этот комплект с собой, если хочешь вернуться из мэнора целой. — Советую тебе следить за своими угрозами, если ты хочешь вообще добраться до своего любимого мэнора! — прошипела она и метнулась в свою спальню.       Через пять минут она показалась с небольшой сумкой. Я был удивлен. Паркинсон набрала бы с собой целый чемодан шмоток, а Рут постаралась бы увезти весь шкаф. — Ну что, гонщик, пошли к твоей тачке. — Ты доиграешься, Грейнджер.       Наконец мы сидели с ней в кабине виэкла и ехали по идеально ровной дороге. Мои руки лежали на руле, то и дело поглаживая его, я все еще не налюбовался свои приобретением. — Малфой, не хочу тебя расстраивать, но как человек, родившийся и выросший в среде магглов, уверенно заявляю тебе — это заколдованная машина. Просто они умудрились как-то сертифицировать ее. — А вот тебе все важно докопаться до истины и доказать свою правоту, да? — Какая новость, не так ли?       Она порылась в своей сумке и вновь достала свою музыкальную шкатулку. — Это айпод! — она словно прочитала мои мысли, — И тут просто играет музыка, ничего сложного. — Я ничего не говорил. — Да у тебя на лице все написано — уберите от меня эту неведомую хрень, она сейчас взорвется и повредит мое прекрасное лицо, — говорила она, кривляя и искажая голос.       Я оторвался от дороги и посмотрел на нее я-тебя-сейчас-убью-если-ты-не-заткнешься взглядом. А она просто включила свою музыку и откинулась в кресле. Через какое-то время она расслабилась и уже во все горло подпевала своим дурацким песням. А я рассматривал ее боковым зрением, восхищаясь тем, какой свободной, счастливой и живой она сейчас была. Она была солнцем, а я планетой, вращающейся вокруг нее.