Раскаленное пламя

TVORCHI — Believe       Я проснулась среди ночи с ощущением жажды и болящей головы. Еще никогда до этого мне не становилось так плохо просто во время критических дней. В этот раз в меня будто бес вселился и разрывал изнутри, неудивительно, что своим видом я напугала всех. Я привстала в кровати и вдруг обнаружила Малфоя, сидящего в кресле около моей кровати. Его голова была запрокинута за спинку и он мирно посапывал, в его ногах валялась моя книжка. С каких это пор его интересует моя литература? Или он просто отвлекался?       Я встала с кровати и подошла к нему, еще никогда он не казался мне таким забавным, чем сейчас, пока спал в такой несуразной позе. Шальная мысль закралась в мою голову и я аккуратно умостилась у него на коленях и начала покрывать его шею поцелуями. Голова дернулась и он посмотрел на меня: — Нет, ну ты точно ненормальная, Грейнджер. Тебя мартовские кошки покусали что-ли? — Фу, грубиян, — произнесла я, намереваясь слезть с него, но он придержал меня за бедра. — Как себя чувствуешь? — Лучше, только пить хочу. — Это хорошо, — его глаза будто сканировали меня на предмет лжи, — Ты знаешь, а мне нравится когда меня так будят. — Да ты что? Очень важная информация. — Какая же ты, оказывается, вредная в эти дни, — он усмехнулся и поцеловал меня в шею, оставляя засос. — Малфой! Прекрати! А если кто-то увидит? — Кто-то увидит у тебя на шее засос в пустом замке в рождественские каникулы? Очень интересно, и что будет? — он продолжал целовать мою шею, а у меня кружилась голова. — Все равно прекрати. — Почему?       А действительно почему? В опустевшем Хогвартсе после всего пережитого за последние дни, наши действия казались каким-то сном, будто мы могли позволить себе здесь все, что хотим и это останется только в пределах этой комнаты, не покидая мою маленькую уютную вселенную. — Потому что я не могу! — сказала я с нажимом, чтобы он понял. — Ну… Ты знаешь, а мы можем найти выход… — и он провел большим пальцем по моей губе. — Фу, Малфой, ты омерзителен! — А вот это уже обидно! Слезай давай, все ноги затекли уже. — Нет! — запротестовала я. — Грейнджер, ты в Живоглота своего превратилась что-ли? С каких это пор ты рассиживаешь у меня на коленях? — С тех пор как мы начали портить наш диван в гостиной, а ты носил меня коридорами замка на руках! — сказала я преувеличенно романтической интонацией. — Бред какой-то! Грейнджер, не зазнавайся! Я просто помог тебе! — Да-да, просто помог, — я чмокнула его в губы и неожиданно вспомнила кое о чем, — А где мои вещи? — В гостиной, их принесли когда ты уже спала. А зачем тебе вещи? — Я мигом!       Я вскочила с него и побежала в гостиную, возвращаясь с небольшим свертком в руках. — Вот! — Что это?       Я опять залезла к нему на колени, получив недовольный взгляд и сказала: — С Рождеством! Прости, что не подарила раньше, но обстоятельства были не самыми лучшими, ну ты понимаешь. — Ты даришь мне подарок? — Ну дааа! — протянула я, как будто разговаривала с умалишенным. — Не стоило, — проговорил он строго и всучил мне его обратно в руки, затем столкнул с себя и вышел из моей комнаты.       А вот теперь я жалела о том, что это не был просто сон.

***

      Я вышла из комнаты, даже не взглянув в его сторону. В моей голове было абсолютно пусто, поэтому когда я попыталась выйти за дверь и почувствовала натяжение веревки, сначала даже удивилась. — Далеко собралась? — раздалось из-за стола. — Есть хочу, — буркнула я, не поднимая глаз. — Еще бы ты не хотела, ты знаешь, что просидела в комнате почти весь день? — … — А это значит, что я тоже просидел здесь весь день. И тоже голоден.       Я обернулась и посмотрела на него. Он что, ждет извинений? Я молчала, а он вздохнул и пошел ко мне. Я не стала его дожидаться и направилась на выход. Мы шли на довольно большом расстоянии и даже не пытались друг с другом заговорить. Казалось, что то, что раньше связывало нас, пусть и недолго, исчезло без следа. Мы пришли в Большой Зал, где было от силы с десяток человек, в основном, те, кого взяли в Хогвартс прямиком из приютов.       Мы сели рядом друг с другом и в такой же тишине принялись за еду. Я взяла кусочек рождественского пирога и лениво поковыряла его вилкой. Я одновременно и хотела есть, и нет. Мне было тошно от того, во что все превратилось. Взяв в руки чашку кофе, я отпила большой глоток. — Ты же хотела есть.       Я ответила ему безразличным взглядом. Внутри меня будто выжгли дыру, не то на месте сердца, не то солнечного сплетения. Я просто не хотела и не позволяла себе ничего чувствовать, глядя на него — по прежнему идеально выглядевшего и так же идеально хамившего. В той же тишине я сделала последний глоток кофе и уставилась на свои руки. Нужно было хотя бы книгу прихватить, что-ли. Внезапно рядом с Малфоем оказался эльф-домовик. В Хогвартсе они появлялись крайне редко. Драко что-то зашептал ему на ухо, после чего тот закивал и понесся прочь. Он вытер губы салфеткой и поднялся из-за стола. Я повторила его движение и поплелась следом. Все мое тело стало тяжелым и неповоротливым. Я то и дело наталкивалась на стены, статуи и вазы с цветами. Мне хотелось просто прийти в свою комнату, лечь в постель и попытаться забыться во сне. Ничего не чувствовать и не слышать, не знать, не видеть. Полная луна уже вовсю светила из огромных окон и я почему-то вспомнила Люпина, для которого это было испытанием. Теперь и для меня. Я запрятала руки в карманы своей толстовки, пытаясь согреться. В замке было тепло, но меня все еще окутывал холод, который пробирался до самых костей. Я засмотрелась на луну и не заметила крохотную ступеньку. Кроссовок зацепился за нее и я полетела вниз, больно сдирая кожу на руках. Если бы я не была привязана к нему — то, наверное, так бы и продолжала лежать на полу. Мне не хотелось вставать, не хотелось никуда идти. Внутри себя я была на грани истерики и только усилием воли сдерживала слезы, рвущиеся наружу. Я оперлась на колени и рассмотрела руки, на которых выступили маленькие капельки крови. И палочку я оставила в комнате, нужно будет залечить ссадины как только приду.       Меня подняли и поставили на ноги. Он смотрел на меня пронизывающим ледяным взглядом. Таким, который я видела все эти долгие годы. Мне даже показалось, что волосы мои спутались обратно, превратившись в нелепую копну. Я снова стала для него хуже, чем невидимка. Я чувствовала исходящую от него энергию на физическом уровне, чего не было ранее. Была это моя новая магия или нет, но меня будто ударяли в грудь сильные потоки ветра, а я старалась изо всех сил устоять на ногах. Он просто развернулся и пошел дальше. Я спрятала пораненные руки и пошлепала следом за ним. Жалкая-жалкая Грейнджер. Тобой пользовались как доступной игрушкой, а ты напридумала себе всякого и ввязалась, влипла непонятно во что. Хотя, осталось всего каких-то полгода или чуточку больше и я его не увижу. Эта мысль словно ударила обухом по голове. Полгода. И я никогда больше не увижу его платиновых волос, точеного профиля, не услышу его запах, не смогу ощутить его прикосновение. Драко Малфой исчезнет для меня, оставшись лишь слабым воспоминанием, которое с годами будет выцветать, терять краски и в какой-то момент совсем покинет мою голову. Я смотрела на его удаляющуюся спину и не могла поверить в то, что так думаю об этом человеке. Это же Малфой. Малфой. Просто человек, который делал твою жизнь невыносимой. Какого черта ты уже начала скучать по нему? Ты выпустишься со школы, Гермиона Грейнджер, найдешь хорошую работу, познакомишься с действительно хорошим парнем, который не будет тебя обижать или подтрунивать, у которого не будет чертовых перепадов настроения и ужасного прошлого, от которого никак не избавиться. И он… Он не будет смотреть на тебя так, как смотрит он, когда целует тебя. Не будет оставлять обжигающие следы от прикосновений на коже. Он не будет ассоциироваться с прохладным днем в лесу. И ты не будешь таскать его гель для душа, не будешь так отчаянно желать его… Нет, это будут спокойные, взрослые и рассудительные отношения. То, чего я действительно достойна.       Я и сама не заметила как слезы потекли по моим щекам. Жалкая, жалкая Грейнджер. Я тут же их вытерла, надеясь, что он не слышал моих всхлипываний в ночной тишине коридоров. Я так задумалась, что не обратила внимания на то, что подошла к нему вплотную и врезалась прямо в спину. Он обернулся ко мне и просверлил тем же злым взглядом, от чего я вся скукожилась и постаралась сделаться незаметной. Сегодня вся моя гордость, мое умение противостоять его уколам куда-то улетучилась. Перед ним стояла слабая крохотная девочка, которую он мог раздавить лишь одним словом, интонацией, жестом. Я ждала того, что это сейчас последует. Что он сделает что-то такое, что уничтожит меня окончательно и я никогда больше не вылезу из своей раковины.       Он устало вздохнул и произнес пароль, дверь открылась, а я изумленно смотрела на комнату. Она была украшена. Рядом с диваном стояла настоящая красивая елка с золотыми, красными и зелеными шариками. На стеклах виднелись переливающиеся зимние морозные узоры, сооруженные магией. Журнальный столик был битком набит разной едой. Камин горел теплым успокаивающим огнем, а в комнате из старого граммофона лилась… Моя музыка. Я переступила порог и недоуменно посмотрела на него. — Сильно ушиблась? — спросил он, беря мои запястья в свои руки.       И одной этой фразы хватило, чтобы плотину прорвало. Я чувствовала тепло его рук, слышала его голос и запах и рыдала. Я плакала очень по-девичьи, некрасиво, всхлипывая и подвывая. Я попыталась выдернуть руки, чтобы вытереть лицо, но он не дал этого сделать. Вместо этого он притянул меня к себе и обнял. Так крепко, как никогда прежде. Он ничего не говорил, давая мне возможность выпустить все скопившиеся эмоции. Я вцеплялась в него как в спасательный круг, который, вполне возможно, был моим якорем и я уже шла ко дну. А он молчал, я только слышала его тяжелое дыхание над собой. Когда мои рыдания стихли, он отстранился и посмотрел в мои красные опухшие глаза. — Ты даже сейчас красивая, Грейнджер.       И это было новым ударом. То, что мне сказали их. Мне. Сказали такое. И не кто попало, а Малфой. Слезы вновь набежали на мои глаза и я опустила их, чтобы не смотреть на него. Он поднял мое лицо и вытер влажные дорожки на моих щеках и сказал: — Я козел. Козел, Грейнджер. И это ни для кого не новость. Я… Я не умею… Не умею вот это все, что делаете вы. Я не умею выражать эмоции правильно. Понимаешь? И ты перешла черту утром… Но в этой ситуации я козел.       Наверное, это был тот максимум, который он мог выдать в качестве извинений. Но этого хватило. Я закивала головой, вызывая новый поток слез. — Грейнджер, не стоит реветь из-за такого как я. Серьезно.       Но я знала, что стоит. Я свела все в кучу и поняла, что стоит. Это раньше я думала, что мной движет какой-то интерес, неизвестность, опасность, похоть. Но именно сегодня для меня стало очевидным, что все было не просто так, что это было чем-то большим. Невзаимным, непозволительным, запретным, но настоящим. Мне было страшно представить свое будущее без человека, который уничтожал меня все эти годы подряд. Наверное, это можно было назвать зависимостью… Стокгольмским синдромом. Но я не могла контролировать это. И теперь я осознала, что не опасна для него со своей магией и своими догадками о ней. Потому что это было чем-то большим, чем обычное влечение.       Я судорожно втянула воздух, а он протянул свою волшебную палочку к моим ссадинам, шепнул заклинание и они мгновенно затянулись. — Ты такая растяпа, Грейнджер, так споткнуться на ровном месте. — Там была ступенька, — наконец я подала голос за все это время.       И его взгляд немного, но изменился, потеплел. — Все потому что ты плохо поела и шлепала за мной как раненный пингвин. — Пингвины милые. — Ага, пока не увидишь их скелет.       Я недоуменно посмотрела на него, но махнула рукой на это странное замечание. Я хотела уже сесть на диван, но передумала. Стянув на пол все имеющиеся подушки, я разбросала их вокруг стола и плюхнулась на них. — Сейчас приду, — бросил он и ушел в свою комнату.       Я же метнулась в свою, мгновенно доставая заготовленный рождественский подарок. Так или иначе, я его ему вручу.       Он вышел с бутылкой красного вина и каким-то пакетиком. — Что это? — спросила я. — Ты должна знать. Глинтвейн. — А почему я должна знать? — Потому что это преимущественно маггловское пойло, но мне почему-то нравится пить его зимой. — Пойло… — закатила я глаза.       Тем временем он смешал все нужное в небольшом котле и развел магический огонь. — Его варят в кастрюле. — Где я сейчас кастрюлю возьму? Ну чего ты прицепилась ко мне, а?       Я замолчала и засмотрелась на то, как он взмахивал палочкой в воздухе, благодаря чему глинтвейн вовремя перемешивался. Наконец он сел рядом со мной и разлил напиток по большим кубкам. Все в том же молчании он сделал первый глоток и закрыл глаза. Его спина была прислонена к дивану и он обрел спокойную расслабленную позу. — Ешь давай. — Не хочу, — я сказала практически правду. — Ага, и это не твой живот урчит уже час подряд, давай уже. Тут все самое вкусненькое собралось, — и он потянулся к здоровенному куску пиццы и совсем не по-аристократически начал ее поглощать. И это выглядело так чертовски хорошо, что я почувствовала как мой рот наполняет слюной.       Я еще немного помялась и тоже приступила к еде, и как только первый кусочек жареной курицы попал ко мне в рот, я осознала насколько была голодна. Еда и вправду была вкусной, и глинтвейн был пряным и сладковатым, из граммофона лилась приятная медленная музыка. Почему-то в голову пришла сцена с хэллоуинского вечера, где мы танцевали в этой же гостиной под мою же музыку. Я молчаливо покрутила в руках опустевший кубок, который благодаря взмаху палочки вновь наполнился. — Споить меня удумал? — Ага, и воспользоваться ситуацией для того, чтобы проверить твою грязнокровность. — буркнул он.       Я промолчала, глядя на него. — Не очень шутка, да? — Ну такое, 4 из 10, ты можешь лучше. А чего это ты решил тут елку поставить? — Рождество, — просто ответил он. — Но до него тебя это не беспокоило. — Грейнджер, ну почему тебе так хочется искать логику даже в гребаной елке?       Я пожала плечами и поднялась на ноги, зазвучала веселая активная песня и мне захотелось танцевать — прямо так в своих старых джинсах и уютной и растянутой толстовке. И я начала двигаться, прямо со своим бокалом. — Иди со мной танцевать! — позвала я Малфоя, надеясь, что мы сможем повторить один удавшийся вечер с танцами, но он лишь покачал головой: — Нет, Грейнджер, сегодня без меня.       Я надулась и вернулась на подушки, ставя бокал на стол. — Загляни под елку. — Что? — Я тебе слуховой аппарат наколдую, если ты еще раз переспросишь! — пригрозил он, а я обернулась к елке и заметила под ней маленький, едва заметный сверточек.       Я развернула его и увидела длинную цепочку, на которой висела стеклянная сфера. В ней плавала нежно-голубая дымка. — Что это такое? — Это подарок. За то, что я так оплошал, нагрубил и вообще был такой задницей. Запомни мою доброту, такое редко бывает. — Да я уже заметила! — вскрикнула я, а потом уже нормальным тоном отметила, — Но я все еще не понимаю, что это такое. — Это желание, Грейнджер. Я буду торчать тебе одно желание. — Ого! — выдохнула я, — И я могу попросить, что угодно?       Он сверкнул на меня холодным взглядом и произнес: — Да, но помни, что любое желание несет за собой последствия. — Урок философии от Малфоя будем считать законченным, — сказала я и надела цепочку на шею.       Она ощущалась невесомой, хотя до этого в руках я точно чувствовала ее тяжесть. Вздохнув, я выудила из-под подушки свой подарок и отдала ему, глядя на него с небольшим опасением: — Надеюсь, в этот раз обойдется без концертов.       Он покрутил в руках сверток и посмотрел на меня: — Ты же знаешь, что не стоило? — Это Рождество. И на него принято дарить подарки. Я просто чту традиции.       Он закатил глаза и наконец распечатал подарок. Я в это время усиленно рассматривала его лицо, стараясь заметить каждое движение его мимики. Он держал в руках массивное кольцо с изумрудным камнем, на дне которого плескалась буква «Д». — Я видела раньше у тебя кольцо, вашу семейную реликвию, так сказать, но ты перестал его носить. — Да, и на то были причины. — Я просто хотела напомнить тебе, что ты не только Малфой, но и Драко. И что фамильные обязательства не должны убивать и принижать тебя самого. — Какие громкие слова, Грейнджер. — Хотя бы тут не ворчи. — Спасибо. Мне никогда ничего такого не дарили. — С Рождеством, — выдохнула я, а он кивнул.       Мы все еще сидели в тишине, нарушаемой лишь играющей мелодией. — Я думал, ты со мной уже и не заговоришь сегодня. — Я и не собиралась, — он усмехнулся.       Остаток вечера прошел в какой-то пустой болтовне, смешных историях из Хогвартса и из детства. Мне не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался, потому что уже завтра Малфой станет самим собой и нашему временному перемирию настанет конец.

***

      Утром я вышла из своей комнаты в прекрасном расположении духа. За столом сидел Драко, обложенный со всех сторон книгами и пергаментами. Я заметила на его правой руке подаренное кольцо и улыбнулась, на мне все так же висела подвеска, мне было выгодно все время носить ее на себе. — Делаешь уроки с утра пораньше? Кто ты и куда ты дел тело настоящего Драко Малфоя? — Пытаешься шутить? Кто ты такая и куда дела настоящую Грейнджер? — Все еще 4 из 10. Нет, правда, чего это ты решил поучиться на каникулах? — А потому что Снейп задал нам огромный реферат по защите от темных искусств, припоминаешь такой? — Кажется, что-то такое было, я закончила его еще неделю назад. — Не сомневался. Слушай, а какой у нас сейчас цикл луны? — он спросил это, не отрываясь от своего пергамента. — Зачем тебе? — с подозрением спросила я его.       Он поднял на меня свои светлые глаза и пробежался взглядом по моему лицу, рукам, остановился на подвеске и ухмыльнулся. — Мне досталось изучение оборотней и методов их лечения. Вот пытаюсь вставить что-то про лунные циклы. — Нуу позавчера было полнолуние, сейчас она уже идет на спад. — Ага, ясно. Ты себя, кстати, как чувствуешь? Ты здорово всех напугала. — Все в порядке, уже гораздо лучше. — И надолго тебя… Ммм… Выбило из строя?       Я покраснела и осуждающе посмотрела на него. — Тебе этого знать не надо. — А что, если надо? — он ухмыльнулся и подошел ближе, оставляя учебники на столе. — Это вряд ли. — Да ладно… — он провел кончиками пальцев по моей шее, ключице и притянул ближе к себе. Даже при большом желании я бы не смогла сопротивляться ему.       Я тут же обняла его за шею и прижалась ближе к нему, ощущая тепло и привычный запах леса. Его губы были такими мягкими и податливыми, язык нетерпеливо ворвался в мой рот. Я почувствовала тяжесть в животе и отстранилась: — Ты это назло мне? — На зло что? — он вновь поцеловал меня в шею, проводя языком по выпирающей венке. — Тебе тоже наколдовать слуховой аппарат? — Может быть, может быть…       Он продолжал ласкать меня, гладить, целовать, покусывать, сминать в объятиях и когда из моих губ сорвался стон, он отстранился: — Сладенькое нужно оставлять на потом, Грейнджер, не так ли? — и вернулся к своим записям. — Эй, ты меня дразнил что-ли? — А ты хочешь как-то поспособствовать ситуации? — он сделал движение языком за своей щекой. Грешно и сексуально, как и сам Малфой.       Я лишь покраснела, отвернулась и уселась на диван, собираясь почитать что-то легкое. Сзади раздалось довольное хмыканье.