Раскаленное пламя

Tommee Profitt (feat. Sam Tinnesz) — Cruel World       Каждый последующий день становился все более и более напряженной пружиной между Драко и Гермионой. Она старательно делала вид, что не наблюдает за ним из-под опущенных ресниц, а он донимал ее. Небрежными касаниями, поглаживаниями, неожиданными страстными поцелуями и обжиманиями. Все это время он обольстительно смотрел на нее, заглядывая в глубину глаз, как будто выискивал там что-то одному известное. Он нарочно дразнил ее, ожидая ее реакции. Не то вспышки агрессии, не то страсти или стеснения. От нее можно было ожидать чего угодно.       Шел предпоследний день их совместного наказания. Они ждали его окончания как праздника, но при этом каждый скрывал то, что испытывал небольшую толику разочарования. Эта привязанность сыграла с ними в интересную шутку. Они стали ближе, чем раньше и никто не знал к чему это сближение приведет. Ну не будут же они ходить за ручку по Хогвартсу и вести себя как типичная парочка? Но в то же время что-то невообразимо изменилось. Больше не было злых яростных высказываний, попыток пристрелить друг друга заклинаниями или уязвить самолюбие. И это затишье перед бурей пугало больше всего.       Был поздний вечер, когда Драко уже лежал в постели, забывшись беспокойным сном, а Гермиона сидела у себя в комнате, слушая музыку в наушниках, и перебирая свои многочисленные заметки о магии. Пока что ей стало известно, что магия усиливалась в полнолуние и выплескивалась наружу при сильных эмоциональных потрясениях: не важно, хорошие они были или нет. Несколько видов магии объединяла возможность некоего сброса. То есть можно было безболезненно выпустить излишек этой магии в окружающий мир, без потерь. Но он был возможен только при… Телесном контакте. Иными словами, интимная связь перезагружала ее. Но что было в сухом остатке? Искать себе единоразовых встреч и прослыть легкодоступной? Исключено. Завести нормальные отношения? Перед глазами тут же возник Доминик и то, чем все обернулось. Довериться кому-то новому, пройти через это заново? У нее не вызывало никакого энтузиазма. Перед глазами возник образ Малфоя и она помахала рукой перед глазами, словно отгоняя его. Да, периодический секс с ним был бы выходом, что тут скрывать? Но были в этом плане изъяны. А именно те чувства, которые начали образовываться в ней к нему, как они трансформировались за все это время, какой облик приняли. Она не могла позволить себе зайти настолько далеко, а потом остаться с разбитым сердцем. Но из всех планов, которые были у нее на руках, Малфой казался не худшим. Гермиона, прекрати себе врать, это был лучший вариант из всех возможных. И ты этого хотела. И ты видела как он смотрит на тебя, ты видишь как он изменился, твое это влияние или нет, но он стал мягче, человечнее. И то, что родилось между вами — это что-то действительно ценное, но все еще хрупкое, что могло уничтожиться одним неловким движением, лишним словом.       Она словила себя на мысли, что все опять свелось к Малфою. Как бы далеко она ни гнала эти мысли прочь, они возвращались обратно: надоедливые и не поддающиеся выветриванию из мозгов. — Грейнджер! — раздался его сонный голос из комнаты, не сиди она в тишине, и не услышала бы его.       Она встала и босиком прошлепала к его двери. — Грейнджер! — проорал он уже более отчетливо.       Она аккуратно приоткрыла его дверь, постучалась и зашла внутрь. Он лежал на постели на животе, часть его спины выглядывала из-под одеяла. По ней так и хотелось провести рукой, чтобы ощутить его тепло. — Хватит пялиться на меня! Возьми письмо.       Она огляделась вокруг и заметила маленькую сову, сидящую на подоконнике и держащую в клюве конверт. По штампу сразу стало понятно, что оно из министерства. — Она ошиблась окнами, наверное, — пробормотал он, устраивая голову на подушке.       Гермиона аккуратно забрала письмо и тут же распечатала его. Несколько секунд спустя она обессиленно опустилась на его кровать. — Слезь с моей крова… — начал он, но осекся на полуслове, увидев как та невероятно сильно побледнела, ее губы нервно тряслись, — Что случилось?       Он подлез к ней поближе и взял пергамент из ее рук. Она с легкостью отпустила его. По лицу струились слезы.

«Уважаемая мисс Грейнджер, с прискорбием сообщаем вам, что операция по возвращению памяти вашим биологическим родителям не увенчалась успехом. Министерство исчерпало все имеющиеся ресурсы для разрешения этого вопроса. За сим мы сообщаем о немедленном прекращении дела без возможности на обжалование посредством суда. Примите наши искренние соболезнования.»

— главный секретарь Министерства Магии Оливия Патрик Эллиот.

      Он смотрел в эту бумагу, перечитывал ее раз за разом, но слова не умещались в голове. Это что же, значит… — Я их потеряла… — прошептала Грейнджер, глотая слезы, — Я сама своими руками забрала у себя родителей…       Рыдания вырывались из ее груди. Он сидел рядом с ней, неловко перебирая письмо в руках. Спустя минуту он положил руку на ее спину и аккуратно погладил в успокаивающем жесте. Теперь это казалось уже более нормальным и привычным. Она дрожала в его руках, сотрясаясь в рыданиях. Он придвинулся ближе и обнял ее. Она была ледяной, ее руки, ноги, нос, все казалось выточенным изо льда. Он гладил ее по голове, прижимая к себе, качал в своих руках, а через какое-то время, укрыл своим одеялом. Она сидела рядом с ним и смотрела на стену. Он молчал. В его голове не появилось ни одного слова, подходящего для этой ситуации. Да и что тут можно было сказать? Он не выпускал ее из рук, казалось, что стоит это сделать как она рассыплется в прах.       Он уложил ее к себе в кровать и прижал к своей груди. Судорожные всхлипывания все еще срывались с ее груди, но она уже успокаивалась, проваливаясь в дрему. Когда она заснула, он легко провел ладонью по ее лбу, щеке, заправил волосы за ухо и неотрывно рассматривал черты ее лица. — Кто же ты такая, Грейнджер? Что ты натворила?       Скоро и он заснул рядом с ней и в этом в кои-то веки не было ничего странного. Два бесконечно одиноких человека в одной постели на краю пропасти, разделяющей их жизни. Безмолвная тишина не нарушалась ничем в комнате, было тихо настолько, что посторонний наблюдатель мог бы услышать их равномерные выдохи.       Тишину разорвал крик.       Малфой откатился от нее и схватился за руку с меткой. Гермиона тут же проснулась и метнулась к нему. — Драко, опять? Метка?       Он лишь сжал зубы и кивнул головой. Гермиона в шоке прислонила свои ледяные ладони к его лбу, помня, что это приносило ему облегчение. — Драко, слушай меня. Ты здесь, у себя в комнате, ты не обязан слушать их! Ты сильнее, слышишь?!       Он кивал головой и прижимался к ней, будто искал спасение. Гермиона вдруг почувствовала какой-то импульс и прислонила свои руки к его груди, вновь проговаривая: — Ты сильнее, чем ты думаешь! Ты справишься с ними! Отпусти это, пусть летит! Ты здесь, со мной, они — лишь эхо прошлого. Отпусти это! Это не про тебя. Больше не про тебя. Возвращайся. Ты здесь.       От ее рук начало исходить теплое покалывание, проникающее ему под кожу. Спустя пару минут боль отступила и Драко выдохнул. — Что ты сделала? Как? — Я не знаю, разве это так важно? — Важно! Грейнджер, все, что связано с твоей странной магией важно! Как ты это сделала? — Я не знаю! — в панике прокричала она, а потом перевела взгляд за окно и закрыла рот рукой, скрывая свой ужас, рвущийся наружу.       Он обернулся и посмотрел туда, куда указывал ее взгляд. На небе расползалась темная метка.

***

— Драко, погоди, я не успеваю! — она бежала за ним, несущимся в кабинет Дамблдора, там их уже ждал Снейп. — Поторопись, Грейнджер, каждая минута может быть на счету! — Разве метка не говорит о смерти? — Именно о ней она, черт побери, и говорит. И чем быстрее мы об этом доложим, тем быстрее появится возможность словить их. — Но как? Не думаешь же ты, что Дамблдор не видел метку в небе? Ее половина мира увидела, небось! — Грейнджер, я знаю, что делаю, просто поторопись!       Они ввалились в кабинет директора, запыхавшись и раскрасневшись. Преподаватели встретили их понимающими взглядами. — Вы же знаете, да? Теперь это точно настоящие Пожиратели. Метка… — Да, мистер Малфой, мы уже в курсе и благодарны за оперативность. Мы проверили след на профессоре Снейпе, но его навыки окклюменции частично затерли маршрут. — Но я тоже… — Мистер Малфой, не думаете же вы, что столь же искусны во владении своим разумом, как я? — Нет, профессор, я… Я просто… Вы сможете отследить их? — Мы сделаем все возможное. Присядьте, мисс Грейнджер, — обратился он к ней, хотя казалось, что сейчас она здесь абсолютно лишняя.       Драко подошел к столу и поднял рукав своей рубашки, на руке все еще яростно пульсировала метка. Снейп подошел к нему, приложил палочку к ней и начал нашептывать какое-то сложное заклинание. Из метки как будто вырвалось облачко дыма и в нем показались очертания города. — Вы узнаете это место? — Да, знакомые очертания, — произнес задумчиво Дамблдор, — он подошел к своему окну, поднял руки высоко над головой, хлопнул в ладоши и обернулся на огонь, через секунду его и след простыл. — Как вы избавились от боли, Малфой? Я-то до сих пор ощущаю ее, — хотя по нему этого и не было видно, верилось в это точно. Снейп был слишком силен, чтобы показывать свою боль окружающим.       Драко лишь бросил быстрый взгляд на Гермиону, что не укрылось от пытливого взгляда профессора. — Послезавтра, мисс Грейнджер, я жду вас у себя в кабинете. Не забывайте. — Да, профессор, — прошептала она одними губами. — А теперь отправляйтесь обратно в башню. — Вы скажете нам, если будут какие-то новости? — спросил Малфой, ни на что особенно не рассчитывая. — Идите в башню, Драко.       Уж послал так послал. И они отправились к себе все в том же напряженном молчании. Уже будучи в гостиной, Драко обернулся к Гермионе, и не подходя к ней, спросил: — Я спрошу тебя еще раз: как ты это сделала? — Черт, да сколько можно?! Я не знаю, не знаю, я не контролирую это! Похоже на импульсы, которым я поддаюсь. — Ты прижимала руки к моей груди, повинуясь каким-то импульсам? — прошипел он, — А что, если бы это была какая-то темная магия, которая убила бы меня к чертям собачьим? Ты об этом не подумала? — Я спасала тебя, Малфой! Я запаниковала! Ясно? Но я бы никогда, слышишь, никогда бы не причинила тебе вреда! — И почему я должен верить твоим словам? — Потому что ты знаешь, что это на самом деле так, — она подошла и аккуратно обняла его, будто опасаясь его реакции.       Пару секунд он все еще злился, изображая из себя мраморное изваяние, но в итоге тяжело вздохнул и легонько ответил на этот жест. — Знаешь, Грейнджер, не так я представлял себе ночки в одной постели с тобой.       Она залилась краской и опустилась на диван, выуживая из тумбочки, стоящей рядом, начатую бутылку виски. — Садись, Малфой, сегодня это точно нам не помешает.       Спустя полчаса они сидели рядом друг с другом, уже расслабленные и слегка поплывшие от алкоголя. — Зато! — произнес Драко, поднимая указательный палец с кольцом вверх, — Ты теперь точно знаешь, что я не тот кровожадный Пожиратель, убивающий невинных людей! — Я и так это знала. — Ой ли? Не ты ли орала на меня в этой самой гостиной со своими нелепыми подозрениями? — Но я сразу поверила тебе. — А твой миленький Потти? Не ему ли пришлось доказывать, что я не при делах? — Гарри всегда всех подозревает. С такой жизнью это неудивительно. — С такой жизнью, — хмыкнул он, поставил бокал на стол, встал, держа руки в карманах и отправился к себе в комнату.       Через мгновение он вышел оттуда с маленькой картонной коробочкой. — Ты скоро наркоманом станешь, если будешь так часто курить ту дрянь. — Та дрянь закончилась. Это обычные сигареты. — Обычные? — Ну, заколдованные, но тут обычный табак. — И что же в них необычного? — Да то же самое, что на уме — то и в дыму.       Он сел рядом с ней и закурил. Она потянулась за сигаретой, но он лишь шлепнул ее по руке. — Тебе зачем, Грейнджер? Угомонись. — Тебе, бляха, напомнить зачем мне это? — ее глаза сверкнули злостью и болью. — Ладно-ладно, фурия, — он передал ей пачку, а сам выпустил дым через нос.       Пока что он образовывал пушистые облака, в которых ничего невозможно было разглядеть, но вот рисунок приобрел очертания мэнора и больших кустов пионов, растущих на его территории. — У вас растут пионы? — спросила Гермиона, делая глубокую затяжку. — Давно росли, пока отцу не показалось это слишком… Дружелюбным, светлым, приятным, я не знаю. Короче он велел выкопать все до последнего куста и усадил туда парагвайский падуб. — Это тот, из которого мате делают? — Ага. Никогда не желтеет, вечнозеленый, любимый цвет, все дела. Но я помню как в детстве там пахло пионами и мама собирала целые букеты и ставила их в разных комнатах. Тогда в поместье было гораздо уютнее. — А сейчас напоминает склеп. — Этот склеп — мой дом, Грейнджер. — Твой дом с твоими родными… — с намеком произнесла она. — Не начинай, ради всего святого! — То не начинай, это начинай! Что мне вообще можно? — она спросила его просто для того, чтобы позлить, но вместо ответной шутки он просто потянулся к ней и оставил легкий поцелуй на ее губах. — Вот это можно.       Она поднесла сигарету к губам и выпустила легкое розовое облачко, в котором виднелся лес. Она тут же замахала руками, разгоняя его. — Я все видел, — только и сказал он, затягиваясь заново.

***

      Вот и подошло к концу их наказание. Утро началось с того, что проснувшись, Гермиона не ощутила привычного натяжения на руке, потерла ее и печально вздохнула. С одной стороны, хорошо, что она теперь свободна, с другой…       Она вышла в гостиную, там уже стоял Малфой гладко причесанный, в своей привычной изящной одежде. — Что, Грейнджер, наконец сможешь пописать в одиночестве? — Иди ты, — буркнула она и отправилась на завтрак в одиночестве.       Зал был непривычно полон, ученики вернулись в Хогвартс, наполняя его стены гомоном и смехом. Казалось, что появление метки ни на кого не повлияло, что приводило Гермиону в какой-то шок. Будто это не касалось никого, кроме нее. Она рассматривала этих беспечных учеников и думала о том, каково это быть такой как они. Горе от ума? А что было бы, если бы она жила как они — ни о чем не беспокоясь и не принимая близко к сердцу? Не участвуя в войне, не переживая весь тот ужас раз за разом у себя во снах? Как это — не нести за это ответственность, не чувствовать своего долга в том, чтобы помешать злодейству? Как это — жить обычной подростковой жизнью, не беря на себя больше, чем следовало?       На привычном месте ее уже ждали друзья. Рон все так же не отлипал от своей Лаванды, а Гарри и Джинни переглядывались какими-то таинственными, понятными только им взглядами. Разговор полился рекой, они рассказывали о том, как провели рождественские каникулы, какие подарки получили, говорили про традиционные свитера от Уизли. Молли потихоньку оправлялась от утраты и возвращалась к жизни и первым показателем как раз стали эти свитера. Атмосферу радости и покоя нарушил Малфой, который зашел в Большой зал под руку с Рут. Мир не перестал двигаться, Гермиона не упала в обморок и не метала искры. Но она будто остекленела, пока рассматривала его руку на талии Рут, оглядывала то, как она шептала ему что-то на ухо, а тот отвечал с его фирменной сексуальной улыбочкой. Что-то нехорошее шевельнулось в груди Гермионы. Что это? Ревность? К Малфою? Но разве она имела на это право? Разве между ними было что-то большее, от чего она имела какие-то претензии? Наказание окончилось и жизнь должна была вернуться в привычную колею. — Гермиона, теперь-то ты не будешь отрицать его причастие к метке? — прошептал Гарри, глядя на подругу.       Она перевела на него взгляд. Как быстро тема из легкой и ненапряжной перешла черту и повисла в воздухе темным сгустком энергии… — Нет, это точно не он. — Гермиона, да что с тобой? — вспылил Поттер, — хватит его защищать в конце-то концов! — Я не защищаю его! — воскликнула она, наверное, громче, чем следовало. — А мне кажется, что да! Сколько можно оправдывать его тем, что он просто… Покаялся? Неужели тебя так легко провести? — Гарри, я точно знаю, что это был не он! Мы были связаны все это время! — И ты думаешь, что он бы не нашел способ, как обмануть это? Думаю, Пожирателей и не такому учили! — Гарри, я все время была рядом! — Но не настолько же близко, чтобы быть уверенной на сто процентов!       Ох, если бы она могла разуверить его! Сказать, что на самом деле была! Что видела все, что с ним происходит, как тяжело это ему дается и как она лично спасала его в такие моменты. Но она не могла. Это было тем, чего Гарри точно не нужно было знать. Да и никому другому тоже. Это было только между ними двумя. — Я уверена, Гарри. И если ты мне доверяешь, то должен мне поверить! — На слово? — На слово! Разве моего слова уже недостаточно? — Иногда мне кажется, что нет… — Да хватит вам уже! Не хватало еще ссориться из-за этого слизня! Пойдем, Гермиона, мне есть, что тебе еще рассказать! — сказала Джинни и поволокла Гермиону на выход.       Она бросила напоследок взгляд на Малфоя. Его рука покоилась на плечах Рут, а сам он бессовестно облизывал ее шею. Гермиона злобно подумала о том, как было бы хорошо, чтобы его что-то стукнуло по носу, чтобы он и не думал прикасаться к этой дешевке после всего того, что между ними было. Она услышала сдавленное шипение и краем глаза заметила как он резко дернулся от своей подружки. Спасибо, магия, вот тут ты как нельзя кстати.

***

      Они отправились в комнату Джинни, откуда она выпроводила своих соседок, заперла дверь заклинанием и обернулась с Гермионе. Ее лицо светилось неподдельным счастьем, которого до этого Гермиона даже не видела. Что могло произойти? — Гермиона! У меня для тебя хорошая новость! — Нда? — произнесла она без энтузиазма. — Гарри сделал мне предложение! — вскрикнула она и помахала левой рукой перед ее глазами.       На безымянном пальце красовалось маленькое изящное колечко с белым бриллиантом. Джинни улыбалась во все тридцать два и ждала поздравлений от подруги. Гермионе даже не пришлось изображать радость, эмоции распирали ее изнутри. Она в восторге завизжала и кинулась подруге на шею. — Не могу поверить, поздравляю, Джинни! Боже, это так… Так… Как это было, рассказывай! — Это было в ночь на Рождество, когда уже все отправились спать. Мы с Гарри просто сидели в гостиной возле елки, разговаривали о наших планах после школы, когда над нами появилась омела. Я думала, что Гарри наколдовал ее просто для поцелуя и потянулась к нему, но… Он стал на одно колено и открыл маленькую красную коробочку, в которой было это кольцо! — А ты что? — Не знаю… Это так неожиданно, я будто онемела! Я знала, что мы с Гарри будто связаны красной нитью, я думала о том, что рано или поздно это произойдет, но я и помыслить не могла, что это случится так скоро! И я сказала «да»! Гермиона, весь мир будто встал на свои места! Это непередаваемое ощущение! Знаешь, не просто это детское — мы встречаемся, а новое чувство принадлежности. Что ты, каждая твоя клеточка тела, каждая мысль и чувство теперь принадлежит ему! Я принадлежу кому-то! Кто-то нуждается во мне так сильно, что захотел провести со мной остаток своей жизни! И это значит, что он всецело принадлежит только мне! Подумать только, мне, Джинни Уизли! — Это… Невероятно! Я так рада за тебя, Джинни! Я же говорила, что вы созданы друг для друга! — Да, я знаю… Но это все еще самое волшебное, что происходило со мной в этой жизни! У меня даже слов не хватает, чтобы описать как я счастлива! — И когда свадьба? — спросила она с интересом, — Столько всего нужно подготовить! — Ох, мы хотим сделать все летом, может быть в июле, когда все освободятся от экзаменов и все такое. Шатер в Норе, как у Флёр и Билла! Новый, естественно! Просто мне хочется, знаешь, отдать дань уважения этой традиции, пригласить всех друзей, родственников! — Вау, круто! — Гермиона была не готова к такому головокружительному повороту событий. — Да! Я уже все продумала! Ты — подружка невесты, и это даже не обсуждается! — Разумеется! — А еще Полумна, Флер и Лаванда. — Лаванда? — с сомнением протянула Гермиона. — Я знаю, что она раздражает тебя, но ты знаешь, мне кажется, что у Рона с ней все серьезно. Они действительно подходят друг к другу. Они все Рождество просидели как два голубка. Нужно поспособствовать братцу. — Ого, круто… — протянула Гермиона. В голове не укладывался такой поток информации. — Я хочу, чтобы свадьба была в бело-золотых тонах, я уже даже придумала ваши платья! — Воу-воу, а ты не торопишь события? — Гермиона, у меня осталось полгода, куда уж торопить? — Да уж, ты права. — Ты поможешь мне во всем этом? О, Гермиона, я так хочу, чтобы ты пережила те же эмоции, что и я! — Конечно помогу, конечно… — произнесла она с улыбкой.       За этой улыбкой стоял целый спектр чувств: радость за лучших друзей, воодушевление, подъем. Но внутри себя Гермиона вновь почувствовала пустоту, которую было ничем не заполнить. Одинокая Грейнджер в предвкушении не своей свадьбы.