Раскаленное пламя

Ariana Grande — Dangerous Woman       После разговора с Джинни я все еще чувствовала себя немного потерянной и оторванной от действительности. Сейчас бы завалиться к себе в кровать, накрыться одеялом, закрыть глаза и хорошенько поспать. Дня два, а то и три. И чтобы проснуться новенькой, звенящей, блестящей как свежевыпущенная монетка. Вместо этого я собралась и отправилась в подземелья к Снейпу. Я подозревала, что меня ждет не самый простой и приятный разговор.       Постучавшись в его дверь, я зашла и увидела его, сидящим за столом, склонившимся над каким-то учебником. Он поднял глаза, кивнул мне и показал взглядом присесть напротив него. Я села на самый краюшек стула и произнесла слегка взволнованным осипшим голосом: — Вы хотели поговорить со мной? — Да, мисс Грейнджер. Вы догадываетесь о чем именно? — Сомневаюсь, — покачала я головой. — Мисс Грейнджер, замечали ли вы какие-то странности за собой в последнее время?       Я нервно сглотнула. — О чем вы? — Я думаю, что вы догадываетесь, только почему-то скрываете это от меня. Я не собираюсь причинять вам вред, мисс Грейнджер, напротив, мне кажется, что следует разобраться… В ситуации.       Я опустила свои глаза на руки, нервно перебирая в них подол своей юбки. Мне не нравился этот разговор и то, к чему он вел. — Как давно это началось? — Еще летом… — выдавила я из себя, — Но это были мимолетные вспышки, я поняла, что они были только сейчас, тогда я даже не обращала на них внимание, сами понимаете. — Понимаю. Что вам известно о том, что с вами происходит? — Да по большому счету ничего, я перекопала тучу книг и научных статей, но лишь больше запуталась. — Но у вас есть какие-то предположения? — Все, что я могу предположить — это то, что это какая-то древняя магия, возникающая во мне в период эмоциональных потрясений. Я не знаю ни как контролировать ее, ни как усмирить, ни как пользоваться. Я пробовала колдовать с ее помощью, но это получается непроизвольно, будто магия сама решает когда ей проявиться. — Мисс Грейнджер, не сочтите за грубость или невоспитанность, но… Не появилось ли у вас повышенной сексуальной тяги?       Мои щеки неистово покраснели и я вновь уперла взгляд в свои руки. — Понятно… Не подумайте, что я спрашиваю об этом из праздного любопытства. Ваша магия усиливается ближе к полнолунию? — Да, да профессор, — прохрипела я.       Мне уже не хотелось ни в чем разбираться, сейчас бы убежать от него и спрятаться где-нибудь в пустом темном месте и прийти в себя. На меня накатывала неудержимая паника. — Скажите мне, знакомо ли вам имя Анжела Де Ла Барте?       Я отрицательно покачала головой, впервые слышу. — Она жила в Xlll веке. Анжела была дворянкой и печально известной ведьмой, проживавшей во французском городе Тулуза. Она занималась черной магией, имела сексуальную связь с демоном и родила от него ребенка. Ее опасались все горожане, и трясясь за свои жизни, не трогали ее, несмотря на все ее ведьмовство и темные ритуалы. Но всякому терпению приходит конец. Тогда жители города решились на жестокую расправу над ней, так как в городе начали пропадать младенцы. Ходили слухи, что это Анжела похищала их и использовала в качестве пищи для отпрыска демона. Тогда ее поймали и отдали под суд инквизиции. — Я не понимаю, при чем тут я. — Анжелу сожгли на костре как настоящую ведьму, но слухи о ней все еще идут по земле. Много ли вы знаете о ведьмах? И чем они отличаются от волшебников? — Ну, я читала об этом. Ведьмы владеют иной магией. Глубинной и необузданной. Преимущественно темной, ведь даже для излечения больных они использовали силы, идущие вопреки природе. — А как вы думаете, почему именно ведьм сжигали на кострах, а не волшебников? — Я не задумывалась об этом… — Дело в том, мисс Грейнджер, что у волшебства нет источника. Оно живет внутри нас самих. А ведьмовские силы ищут подпитки. Разные ведьмы из тех или иных кланов находили разные источники. Кто-то действительно убивал младенцев, кто-то проводил ритуалы с животными или обряды с природными источниками. Но были ведьмы как Анжела. Они жили вне кланов, принимая образ одиночек. И силу свою они находили в плотских утехах. Такие ведьмы были невероятно привлекательными, не столько внешне, сколько внутренне. Что-то магнетическое привлекало к ним мужчин. Ведьмы использовали их для собственной услады и наполнения энергией магии. И на них это сказывалось. Мужчины будто теряли жизненные силы — высыхали, теряли интерес ко всему происходящему, а в конце, когда ведьмы высушивали их без остатка, умирали в страшных муках. Ко всему прочему ведьмы могли использовать как свободных мужчин, так и тех, кто был связан брачным обетом. Женщины сходили с ума, когда их мужья покидали родные стены и словно под гипнозом шли к ведьмам в руки — на верную смерть. В случае с Анжелой, обманутые и убитые горем вдовы просто клеветали на нее, навесили чужих грехов о похищении младенцев и избавились так, как было принято в те времена. — Все еще не понимаю, при чем тут я… — Ходил слух, передаваемый из уста в уста, из поколения в поколение о том, что дух Анжелы так и не покинул эту землю, что он стал частью той ведьмовской магии и периодически просыпается в других ведьмах или волшебниках. Это не одержимость, нет. Просто она и ей подобные стали частью той древней магии для того, чтобы она не погибла как и они сами. — Но откуда она во мне? Я всегда была обычной волшебницей. Да и родители у меня магглы, — воспоминания о родителях больно царапнули меня по груди. — А вот это уже вопрос. Единственный вариант, который приходит мне в голову — сильное эмоциональное потрясение. Возможно, пытки Лестрейндж так повлияли, произошел какой-то сбой в магии и она хлынула в вас как в подходящий сосуд. — И что мне делать с этим? — Следить. — И все? Но ее же нужно как-то… Обуздать? — Я думаю, что тут просто нужно время, она лишь растет и раскрывается, когда магия стабилизируется — тогда можно пытаться овладеть ею. Именно поэтому в Хогвартс вас берут в 11 лет, а не с младенчества. — И как мне понять когда это произойдет? И как учиться? — Скорее всего, вы поймете, почувствуете это. А вот с учебой здесь вам вряд ли кто-то поможет. Ведьм так активно уничтожали в средневековье, что учений о них осталось катастрофически мало. В Хогвартсе об этом знаний явно не добыть. В любом случае, ваша задача на сейчас — следить за тем, чтобы магия не натворила бед и пытаться влиять на нее. Рано или поздно у вас должно получиться делать хотя бы элементарные магические действия. Отсюда и можно плясать. Но помните, мисс Грейнджер, я не намерен причинять вам вред или использовать эту информацию против вас. Вы всегда можете обратиться ко мне за помощью. А вот остальным не распространяйтесь. Про ведьм и без того ходят нехорошие слухи, вам это ни к чему, особенно, на последнем году обучения. — Да, я понимаю. — Отлично, тогда… — он развел руками, показывая, что разговор окончен.       Я встала со своего места и полная новых раздумий покинула его кабинет. Я шла темными подземельями, пытаясь переварить всю поступившую в мою голову информацию Сделать это оказалось не так просто. Я задумалась настолько сильно, что не заметила как меня кто-то зовет, а следом уже разворачивает к себе. — Грейнджер, оглохла что-ли?       Я посмотрела на Малфоя, вспоминая утреннюю сцену в Большом зале и былая злость всколыхнулась во мне. Я вырвала руку из его хватки и прошипела: — Что тебе нужно? — Я тебя звал. Что от тебя хотел Снейп? — Тебя это не касается! — Что он хотел? — сказал он с большим нажимом. — Дать новое задание для повышения оценки. — Тебе? Повышение оценки? Куда, в космос? — Отвали, Малфой. — Что ты скрываешь от меня? — Отвали от меня, слышишь? Тебя это никак не касается, проваливай к своей Рут и расспрашивай ее, а меня оставь в покое!       Я услышала рычание, а в следующую минуту меня уже заволокли в комнату. Это оказался пустой кабинет зельеварения. — Рут? А что тебе до Рут? — Нет мне до нее никакого дела! — Настолько нет, что ты клацнула меня по носу сегодня? — Это был просто всплеск магии, Малфой, не обольщайся. — Конечно, всплеск магии… И твои взгляды на нас, злобная стрельба глазами и недовольное лицо — тоже, должно быть, магия? — Чего ты допытываешься до меня? Больше не до кого? — А что, если я хочу допытываться именно до тебя? — он приблизился ко мне и впился в меня губами. Я же со злостью оттолкнула его. — Нет уж, хватит! С меня всего этого хватит! — Ты всегда так говоришь! Но всегда возвращаешься ко мне! Хватит юлить, Грейнджер, ты хочешь этого не меньше, чем я.       Гнев, возбуждение, желание, ненависть, злость, разочарование — все эти чувства разлились по моим венам как лава. И мы набросились друг на друга как два изголодавшихся зверя. В стороны полетела наша одежда и белье. Он прошептал запирающее заклинание и повалил меня на парту. Все происходило быстро, жестко, страстно и ярко. Мне хотелось оставить на нем как можно больше следов: я царапала, кусала, целовала его в каком-то неистовстве и он не отставал. Мы пожирали друг друга в этих чувствах и только жаркие стоны срывались с наших губ. Они растворялись в тишине комнаты, оглушая нас, я не слышала ничего кроме его вздохов, рычания, то и дело срывающегося с губ, и ритма сердца: его или моего — не важно. Эта сладкая пытка могла длиться целую вечность, мне хотелось, чтобы так и было. Какие-то нервные слова согласия и крики вылетали из моих губ и я словно потеряла саму себя, забылась, растворилась в Малфое, стала его частью или отражением. Я чувствовала себя наполненной и мне хотелось отдавать все, что было внутри. Я облизывала его соленую от пота шею и это был лучший вкус мире после его губ, которые то и дело находили мои. Наши языки творили что-то невероятное. Я крикнула что-то нечленораздельное в его рот и затихла практически сразу, после него. Все мое тело пульсировало, венка на шее билась в бешеном ритме. Я пыталась выровнять дыхание, но только ловила ртом воздух. А он смотрел на меня своими прозрачными глазами, изучающе, пытливо.       Уже одеваясь, я произнесла: — Почему все должно быть так? — Как? — спросил он, поправляя ворот своей рубашки. — Вот так неправильно. Почему я должна каждый раз видеть тебя с Рут, а потом будет происходить это? Почему ничего нельзя изменить? Мне надоело это, надоело чувствовать себя… Игрушкой. — Грейнджер, зачем ты все усложняешь? — Усложняю? Это я-то усложняю! — Послушай, ты сама прекрасно знаешь, что тебе это не нужно. — Не решай за меня! Ты точно так же как и я осознаешь, что что-то происходит между нами. И мы оба влипли в это дерьмо! Глупо отрицать очевидное, тогда почему это нужно скрывать, и прятаться, и делать все таким… Сложным? — Грейнджер, тебе было хорошо, мне было хорошо, мы оба остались довольны. Хогвартс видит меня с Рут и не задает лишних вопросов, твои друзья не презирают тебя за связь с врагом. Зачем ты хочешь испортить это? То, что у нас есть — это все, что я могу предложить. Не усложняй, никто никому ничего не должен. — Не должен… — задумчиво произнесла я, потирая нижнюю губу. Я знала, что он блефует, что это лишь защитный панцирь, что ему тоже хочется большего, но он либо боится этого, либо боится признаться себе самому, — Что ж, не должен, так не должен. — Что за хитрая ухмылочка? Что ты задумала? — Ничего я не задумала, прекрати допрос, ведь никто никому ничего не должен, — я поправила юбку, окончательно приводя себя в божеский вид и вышла из кабинета.       Это был не конец. Посмотрим, Малфой, кто играет в эту игру лучше.

***

      Весь следующий день он пытался поговорить со мной, задевая меня типичными фразочками, своими укольчиками, но я не обращала на него внимания. Наоборот, я была веселой, активной и проводила максимум времени с друзьями. И я видела, видела, черт возьми, как его это бесит. Я нарочно проводила в ванной больше времени, приводя себя в порядок. Укладывая волосы красивыми волнами, делая макияж, который делал черты моего лица более выразительными. Я носила более привлекательную одежду, которая обтягивала меня в нужных местах или наоборот была словно облачко и при каждом движении поднималась, открывая мои ноги. Я знала, что он смотрит на них. Переодеться трижды за один день — это ведь не очень много?       На ужине Джинни объявила: — А ты знаешь, что факультеты решили справить новый год? — Да, я слышала. — Странно, что до этого мы никогда его не праздновали. — Потому что каникулы были дольше, чем в этом году. Никого не было в Хогвартсе первого января. — Новый министр образования — изверг! Забрать у нас лишние дни отдыха! — И сильно ты училась после каникул? — я спросила ее, подтрунивая, ведь сами преподаватели не шибко входили в непривычный для них ритм. Все, кроме профессора Снейпа, естественно. Он готов был заваливать нас домашними заданиями в любое время суток. — Это не важно! — отмахнулась она, — Ты пойдёшь? — Даже не знаю… — задумчиво протянула я, рассматривая Малфоя, который уже прилип к своей девице. Ну-ну. — Давай! Будет весело! Говорят, что слизеринцы отвечают за выпивку! — А что, Слизерин тоже будет? — я перевела на нее взгляд. — Да, в этом году они намного дружелюбнее. Давай, Гермиона! Это наш последний год в Хогвартсе, а мы никогда не участвовали ни в чем подобном! — И что, Гарри с Роном тоже пойдут?       Рон в этот момент втягивал в себя длинную макаронину, томатный соус разлетался во все стороны и я незаметно поморщилась. — Да, мы шобираемшя, пора ражмять кошти! — проговорил он с набитым ртом. — Ну раз все идут, заметано! — Ура! — крикнула Джинни и победоносно подняла руки вверх.       Я же прямо посмотрела на Малфоя, который как раз посмотрел на меня. Мои губы изогнулись в хитрой улыбочке. Что ж, Малфой… Никто никому ничего не должен…

***

      Для празднования нового года я расстаралась как могла. Нашла джинсы, которые легли на меня как вторая кожа, блестящую кофту в паетках, которую я заправила в джинсы и туфли на высоком каблуке. Я накрасила глаза темными тенями, а губы красной помадой, нанесла на шею и запястья духи, а волосы накрутила в большие крупные волны. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Она выглядела старше и увереннее. Именно такой я была сейчас. Именно такой я буду сегодня.       Я вышла из комнаты, и, не глядя по сторонам, вышла в коридор. Сзади меня послышались шаги. — Грейнджер! — голос с хрипотцой звал меня, но я даже не обернулась.       Я добралась до гостиной Гриффиндора и встретила друзей. Они ошалело смотрели на меня. — Кто ты и куда ты дела Гермиону? — шокировано спросил Гарри, а я только улыбнулась.       Джинни была облачена в легкое бежевое платье и аккуратно заколола волосы, спускающиеся по спине. Мы выглядели с ней как ангел и демон. И по правде говоря, мне это нравилось. Я чувствовала в себе силы, достаточные, чтобы поиметь каждого в этой комнате. А людей здесь набралось уже довольно много. Все разбрелись по разным компаниям. Кто-то слушал музыку и танцевал, кто-то выпивал, кто-то играл в какие-то игры или спорил. Я же взяла Джинни под руку и отправилась прямиком к столику, за которым стоял Митчелл — парень из Слизерина, на курс младше нас. Он размахивал палочкой, выполняя роль бармена. Бокалы и стопки тут же наполнялись разноцветными коктейлями. — Что предложишь нам для разогрева? — спросила я, обворожительно улыбаясь ему.       Он оглядел нас оценивающим взглядом и изрек: — Уверены, что будете в этом участвовать? — Не занудничай! Наливай давай! — проворчала Джинни.       Перед нами оказались две маленькие рюмки с ярко-красным содержимым. На вкус это оказалось приторно-сладким и обжигающим. Еще три такие рюмки и Джинни была уже навеселе, я же, закаленная виски с Малфоем, еще была в строю. — О, Гермиона, смотри, там играют в «Я никогда не»! Давай к ним! — ее язык слегка заплетался, а мне вдруг показалось это очень веселым.       Собрался довольно большой круг людей, к нам присоединились Гарри и Рон, уже будучи навеселе, Лаванда повисла на Роне, изображая из себя страстную волчицу. Я была среди них самой трезвой и вменяемой. Спасибо, Малфой, хоть какая-то от тебя польза! — Итак! Каждый говорит то, чего он никогда не делал, а те, кто напротив это делал — выпивают! Все просто! — Я никогда не получала пятерку по Зельеварению! — заверещала Лаванда, а я с укором посмотрела на нее. Большинство ребят взяли стопки и плюхнули в себя их содержимое.       Ром разошелся по моему желудку, опаляя и даря долгожданное ощущение расслабленности. — Я никогда не влюблялась в девчонку! — сказала какая-то девушка с Пуффендуя, все парни потянулись к своим стопкам. — Я никогда не крала! — продолжила ее соседка, и один из когтевранцев пропустил стопку. — Чтооо? Рассказывай! — Да ничего особенного, однажды я так задумался, что вынес из библиотеки книгу, не записав ее в журнал. Она до сих пор покоится у меня под кроватью. — Какой злостный нарушитель! — воскликнул Рон. — Я никогда не плавал голышом!       Гарри и еще несколько человек пропустили по стопке. — Я никогда не… — Гарри заикнулся, на какой-то момент мне показалось, что его вырвет, — Никогда не спал с людьми из другого факультета.       Я подняла стопку и осушила ее. Все глаза были направлены на меня, хотя я была не единственной. — Что? — спросила я, улыбаясь во все тридцать два. — Гермиона Грейнджер… — протянула Джинни, глядя на меня остекленевшим взглядом. Завтра она ничерта не будет помнить из этого вечера, — Правильная девочка и вдруг… — Знаешь… All the good girls go to hell! — пропела я и потащила ее на импровизированный танцпол.       Краем глаза я заметила Малфоя, стоявшего возле Рут, но не сводящего с меня своего пронзительного взгляда. Я незаметно подмигнула ему и принялась танцевать. Я ловила на себе взгляды мальчишек и знала, что именно сегодня, сейчас, во мне наверняка играла та самая внутренняя ведьма, о которой говорил Снейп, мой мозг оставался кристально чистым, даже несмотря на выпитый алкоголь, поэтому я видела, что некоторые из мальчишек не могли оторвать взгляда от моей танцующей фигуры. Какой-то когтевранец подошел ко мне, обнял за талию и принялся танцевать вместе со мной. Я смотрела в его глаза и не чувствовала ничего, кроме собственной власти над ним. Я могла бы поманить его пальцем и он пошел бы за мной. И я могла бы забрать его силу себе, оставив его пустое тело в коридорах замка. Я не хотела делать этого, но само осознание этого могущества пьянило.       Наконец мы с Джинни отошли попить воды и она проговорила мне в ухо: — Ты знаешь, вот те мальчишки — она указала рукой на компанию парней в углу, — не сводят с тебя глаз, они на тебя явно запали! — А я на них нет! — моя улыбка была похожа на оскал, я чувствовала это, — И это так прекрасно! Так прекрасно, Джинни, знать, что ты интересуешь кого-то, но сама при этом не связана по рукам и ногам чувствами. Это по-тря-са-ю-ще!       И мы снова понеслись танцевать. Вокруг меня крутились разные парни, я не позволяла переходить им границу, а просто веселилась от души и упивалась собственной красотой, молодостью и властью.       Били куранты, мы с Джинни хлопали магические хлопушки, пускали из палочек серпантин и поздравляли всех вокруг. Я осмотрела зал в поисках Малфоя, но не заметила его платиновых волос. Подавив легкое разочарование, я поняла, что больше мне не хочется находиться здесь. Энергия все еще бушевала во мне, но внезапно мне осточертели эти пьяные лица, шум, музыка и эти запахи. Я попрощалась с друзьями и вышла в коридор, который встретил меня прохладой. Мне не хотелось идти в башню старост, потому что я знала, что не увижу там Малфоя. Он наверняка развлекается со своей Рут. И если я воочию буду в этом убеждена, то это ударит по моей самооценке, которую я так активно поднимала весь этот вечер.       Я еще долго блуждала коридорами, пока ноги не принесли меня к башне старост. Я вздохнула и назвала пароль.       Не успела дверь отвориться, как сильные руки затащили меня внутрь и пригвоздили к стене. — Тебе конец, Грейнджер. — Да ты что? — промурлыкала я в ответ. — Что ты себе позволяла там? — А ты что, мой папочка? Будешь следить за благопристойностью?       Он скрипнул зубами и отодвинулся, чтобы осмотреть меня ближе. Он был так зол, челюсть сильно сжата, глаза метали молнии, ноздри яростно раздувались. Я не двигалась. Но не в страхе, а в предвкушении. Теперь я — та самая змея, которая будет его гипнотизировать. — Что ты позволяла делать этим идиотам рядом с тобой? — Танцевать? Знаешь, а это довольно прикольно… — Прикольно, когда тебя лапают всякие придурки?! — зарычал он, обрушивая руку рядом с моей головой. Стена обиженно затряслась и с нее посыпался песок. — А никто никому ничего не должен, Малфой… — прошептала я ему в лицо и улыбнулась так, как обычно он улыбался мне — искушающе, сексуально, с чувством превосходства.       Реакция была незамедлительной. Он обрушился на меня злым отчаянным поцелуем, сминая мои губы, подчиняя их себе. Его руки подхватили меня и пригвоздили к стене, заставляя обвить его ногами. Он с силой сжимал мои бедра, пока я целовала его, страстно, умело, так как это было возможно только с ним. Он оторвался и перешел к моей шее, а я оглушительно застонала. Гораздо громче, чем обычно. Его дыхание сбилось. — Чтобы я больше никогда не видел тебя вот такой, — прошептал он мне в мою шею. — Какой? Красивой, соблазнительной? Свободной? — Распутной! Сексуальной! Доступной! — Это не твоя юрисдикция, Малфой, — сказала я, облизывая верхнюю губу, и он тут же накрыл мне рот свои злым поцелуем. — Я не хочу видеть рядом с тобой таких ничтожеств! Поняла меня! Я вообще… — Ты вообще, Малфой, никого не хочешь видеть рядом со мной, да? — он отпустил меня на пол, а я легонько оттолкнула его пальцами от себя, — Ты думаешь, что рядом со мной достоин быть такой как ты, а?       Я шла к нему навстречу, подталкивая руками в грудь. — Мы ничего не должны друг другу, именно поэтому ты сверлил меня взглядом там, да? Поэтому ты хотел оказаться на их месте? И поэтому ты так злишься сейчас?       Финальный толчок и он оказался сидящим на диване. Я стояла напротив него и смотрела сверху вниз на его пылающий взгляд. И мне хотелось запомнить его, впитать в себя. Я хотела бы, чтобы он всегда смотрел на меня именно так как сейчас. Я высвободила кофту, так, что она слегка прикрывала мою задницу. Я начала медленно расстегивать пуговицу на своих джинсах, покачивая бедрами в такт несуществующей музыке. А он смотрел на меня не отрываясь, его кадык ходил ходуном. — А я ведь могла оказаться не здесь этой ночью. Не в башне, а в чьей-нибудь спальне… — джинсы оказались на полу. Я наконец освободилась от высоких каблуков и осталась в одной кофте.       Он молча поедал мои ноги взглядом. И я знала это, знала каждую его реакцию. Еще одно движение и красная кофточка летит за диван, а я остаюсь перед ним в одном белье. — Ты злишься, что это могло произойти, не так ли, Малфой? — Ты все-таки его надела, — заметил он тот самый подаренный комплект белья. Его голос был хриплым и мне хотелось слышать это вечно.       Я подошла к нему и залезла на его колени, а он моментально прижал мои бедра к себе, его прикосновения были обжигающими. — Ты злишься, ведь на твоем месте мог оказаться кто-то другой. И я так же сидела бы на нем, в этом кожаном белье, которое подарил мне… Ты.       Он зарычал и зарылся руками в мои волосы, притягивая к себе. Его язык описывал окружности на моей голой шее, груди, животе. Он оторвался и посмотрел на меня. И в этом взгляде читалось что-то большее, чем простая похоть. Он стянул с меня бюстгальтер и кинул куда-то за спину, тут же ловя мой сосок губами. Я почувствовала как возбуждающая влага растекается по моим трусикам и это было божественным ощущением. Я потерлась о него, чувствуя то, как он сам возбужден. И это сделала я. Не шлюха Паркинсон, не тупица Рут, а я. И он хочет именно меня. Он переключился на мой второй сосок и я вновь издала гортанный протяжный стон. Я пошарила руками по его шее, расстегивая его рубашку. Пуговица за пуговицей, я расстегивала ее медленно, растягивая удовольствие, тогда как он уже запустил свои пальцы ко мне в трусики и вытворял там что-то невообразимое. Я двигалась в такт его пальцам и чувствовала как меня готова накрыть волна наслаждения, и он тоже это почувствовал. — Ну уж нет, не так! — он перекинул меня на спину, быстро избавился от остатков нашей одежды и лег сверху.       Одно резкое и сильное движение и я почувствовала его во всю длину, издав крик удовольствия. Он двигался во мне, покрывая мою шею поцелуями. — Никогда, Грейнджер, никогда я не хочу больше видеть на тебе их руки, усекла? — и он сделал более жесткое движение, от чего я вскрикнула громче. — Дааа… — был ли это стон удовольствия, или ответ на его вопрос, у меня не было желания разбираться в этом. — И ты больше не будешь провоцировать меня так, поняла? — Нет… — прошептала я. — Что? — он даже остановился, благодаря чему я смогла оттолкнуть его, повалить на спину и устроиться сверху, контролируя процесс. — Я буду провоцировать тебя, Малфой. И ты будешь выслеживать меня глазами. И будешь думать обо мне каждый раз, когда эта идиотка Рут будет хотя бы смотреть в твою сторону. Ты будешь думать обо мне на занятиях, глядя мне в спину. Будешь хотеть меня, меня, а не кого-то из них. Потому что так это и есть! — мой сбивчивый шепот был едва различим, но я была уверена, что он слышал и понимал меня.       Я накрыла его губы поцелуем, впиваясь в него с жаждой и вожделением. Он обхватил мою талию руками и насаживал меня все сильнее и сильнее, пока я не вскрикнула и не повалилась на него.       Я больше не боялась этой тишины между нами. Я разбила ее, разрушила, изменив все, к лучшему или нет. — Я бы переломал их руки, если бы увидел их ниже хотя бы на сантиметр, — он прорычал мне в макушку. — Грозный-грозный Малфой. — Ты сомневаешься в этом? — он поднял мою голову и посмотрел в мои глаза, — Я не шучу. Я действительно сделал бы, чисто из вредности. — Из вредности, а как же, — сказала я, проводя кончиками пальцев по его твердеющей плоти, — Как думаешь, этот диван выдержит еще один раунд? — Ты опять все испортила, Грейнджер… — прошептал он мне и заключил на губах свой мягкий и влажный поцелуй, а потом поднял меня на руки и понес в мою комнату.       Так Малфой впервые переночевал в лиловой комнате вместо своей стерильной белой.

***

      Утром я проснулась от приятной тянущей боли в животе, открыв глаза я увидела как Малфой покусывает мой сосок, а его пальцы поглаживают чувствительное место на пояснице, возбуждая меня еще больше. — Это такое доброе утро? — Именно. Вставай, нас вызывает Дамблдор, — он напоследок лизнул мой сосок и я выгнулась к нему дугой. — Нет, Грейнджер, если я сейчас поддамся тебе, то к Дамблдору мы попадем ближе к вечеру. — Ммм, а он разве уточнял время?       Я вытянула ногу из-под одеяла и провела ею по его бедру, заводя ее за его спину. Он был одет, в отличии от меня, заснувшей утром в чем мать родила. Я подтянулась к нему, обняла его шею руками и оставила легкий, но очень сладкий поцелуй на его губах. — Грейнджер… Мы опоздаем. — Мы поменялись ролями, тебе не кажется, Малфой? — Ты договоришься, Грейнджер, обязательно, — он ответил на мой поцелуй более глубоким и проникающим, я же прижалась к нему ближе, скидывая с себя одеяло. Его рука мягко погладила меня по спине, вторая же оказалась у меня между ног и я почувствовала как его пальцы проникают внутрь меня, я выгнулась к нему ближе, испуская сладкий стон. — Ты ненасытная кошка, Грейнджер. — Мяу.       Он двигался во мне так активно, что я была очень близка к разрядке, но неожиданно он прекратил эту невыносимую пытку и поднялся с моей кровати. — Настало время и мне немножко поиграть с тобой. Собирайся, я буду ждать тебя в коридоре. — Хм, а почему не в гостиной? — я хорошенько потянулась, демонстрируя ему свои возбужденные соски. — И дать тебе еще одну возможность загнать себя на диван? Нет уж.       Я хмыкнула и принялась одеваться.

***

      Дамблдор и Снейп сидели у себя в кабинете, когда мы зашли туда, подчеркнуто отстраненные. Мы стояли напротив его стола, спокойно ожидая, когда тот начнет свою речь. Профессор задумчиво теребил свою бороду, переводя взгляд с Драко на меня и обратно. — Драко, подскажи, пожалуйста, знакомо ли тебе имя Вёрджил Нил?       Малфой почесал бровь и через несколько секунд выдал: — Да, он был Пожирателем вместе с нами, но его приняли в ряды буквально в последний момент, я мало что помню о нем. Ну кроме того, что он был крайне воодушевлен своим новым положением. Будто ему конфетку на блюдечке преподнесли. — Вёрджил хотел примкнуть к Пожирателям долгие годы, но ему отказывали из-за недоверия. Вся его семья вела подчеркнуто отстраненный образ жизни, не выходя на связь с чистокровными волшебниками, предпочитая им компанию маглорожденных. Очевидно, что он мог быть засланным казачком, а потому дверь для него была закрыта, — добавил Снейп. — Да, но я помню при каких условиях его приняли. Он убил с десяток маглорожденных, проведя при этом обряд умерщвления. — Что это значит? — спросила я. — Это значит, что они никогда не окажутся по ту сторону смерти. Они и не живы, и не мертвы, но и не призраки. Они существуют и их душа мечется между мирами в поисках недоступного для них покоя. Это, пожалуй, хуже любой смерти.       Меня передернуло от самой мысли о таком зверстве. — Да, именно поэтому Том и принял его, увидел легкое отражение себя… — задумчиво проговорил Дамблдор. — Почему вы интересуетесь им? — задал вполне логичный вопрос Малфой. — Последняя метка — его рук дело, но у нас слишком мало доказательств для того, чтобы закинуть его в Азкабан.       Кулаки Малфоя яростно сжались, желваки заиграли, а взгляд стал острым как лезвие.  — И поэтому у меня для вас задание. Для вас обоих, мисс Грейнджер.       Я встрепенулась, никак не понимая, при чем здесь я. — Сын Вёрджила учится в волшебной школе магии Кесем. Это в Израиле. Скоро у них будет проводиться что-то на подобии турнира волшебников, но не настолько масштабного как у нас, всего один день. И его сын будет участвовать в одном из соревнований этого турнира. Мы более чем уверены, что он прибудет, чтобы посмотреть на свой плод гордости. — Но если мы прибудем туда с профессором Дамблдором, его и след простынет. Нам нужен кто-то, кто смог бы… Загнать его в ловушку. А поймав его, мы доберемся и до остальных. — Но, постойте… При чем тут мы? — спросила я. — Нам удалось достать приглашения для Хогвартса, чтобы отправить туда гостей. Никто не удивится появлению двух старост в стенах другой школы, иностранные визиты — обычное дело. — И как мы должны достать его? — я дрожала от осознания того, что мне вновь придется нырнуть с головой в эти военные интриги. — Мы думаем, что у него сыграет либо брезгливость в отношении вас как магглорожденной, мисс Грейнджер, либо гордыня и алчность в отношении вас, мистер Малфой. Подобраться и уничтожить предателя — это в его стиле. Так он выслужится перед остальными. — Вы хотите отправить нас туда как приманку? — вспылила я. — Они правы, Грейнджер, — неожиданно произнес молчавший до этого Малфой, — Это отличный план, он сорвется на ком-то из нас, достаточно только попасться ему на глаза, да еще и бок о бок друг с другом. Такой червь как Вёрджил, не упустит своей возможности. — Но это же опасно! — А не опасно сидеть здесь и ожидать верной смерти, пока они не доберутся до нас? — посмотрел он мне прямо в глаза, — С нашими навыками проведения битв, мы останемся в безопасности. Переживать не о чем. — К вам будут приставлены авроры, о вашей безопасности можно не волноваться. Они будут вашими незаметными тенями. — И когда мы отправимся туда? — Через неделю. Мы сделаем небольшое школьное объявление, чтобы ни для кого ваше исчезновение не показалось странным.       По пути на завтрак мы не обмолвились и словом. Каждый был погружен в свои мысли.