Раскаленное пламя

Ursine Vulpine & Annaca — Lovers Death       На завтраке Гермиона встретилась со своими друзьями, находясь в раздумьях о том, что ей предстоит. Ее никак не радовали предстоящие перспективы и абсолютно не хотелось быть пушечным мясом. Но Драко был прав, если не они — то кто? Гарри был слишком импульсивен в своих действиях и мог лишь испортить все. Да и как объяснить поехавший с визитом факультет Гриффиндора? Тогда как поездка их в лице старост была вполне оправданной. Друзья тем временем были молчаливы и с тяжестью держались за головы. — Чего все такие кислые? — спросила Гермиона. — Ты еще и издеваешься? — прошипела Джинни, ту мучительно терзало похмелье. — А что, никто из вас не запасся зельем на сегодня? — Да кто ж знал, что оно так погано будет? Зато ты как огурчик, я смотрю! — Я предусмотрительна, — сказал Гермиона, скрывая улыбку. Как она предсказывала, никто из рядом сидящих не помнил и половины из происходящего вчера. — Ага. И прям светишься вся, — пробормотала Джинни, ковыряя свою глазунью. — Я наконец-то выспалась нормально. Ну и еще у меня новость. — Выкладывай! — оживилась Джинни. — Угадайте кто едет в Израиль на дружеский визит в местную школу волшебства? — Да ладно? Поздравляю! А в честь чего такой праздник? — Дамблдор решил налаживать международные связи. — И что же, ты поедешь одна? — Нет, мне в довесок приписали Малфоя. Но это такая мелочь в сравнении с тем, что я побываю в новой стране и школе. Интересно, они учатся по той же программе, что и мы? — А этой лишь бы учеба… И тебя совсем не смущает общество Малфоя? — После нашего наказания я успешно научилась игнорировать все его колкости и его самого. Проще пареной репы, — Гермиона лгала как будто была голливудской актрисой, это стало уже привычным моментом ее жизни. — И когда вы отправляетесь? — поинтересовался Гарри. — На следующей неделе. — Круто, — завистливо протянул Рон.       Остаток дня прошел в относительном спокойствии. Оно было разрушено вызовом Макгонагалл в свой кабинет. — Мистер Малфой, мисс Грейнджер, я понимаю, что каникулы выбили вас из привычного графика, но я напоминаю вам о ваших обязанностях. Тем более в сложившейся ситуации. Патрулирование школы никто не отменял.       Гермиона покраснела. Со всеми этими страстями она совсем позабыла об этой части заданий. На нее в последнее время и вправду навалилось до чертиков. Дополнительные занятия по защите от темных искусств, стабильное выворачивание души на уроках по истории магии, где они мусолили буквально каждое их действие для прослеживание тактики ведения войны. Так-то в последнее время информации больше поступало от Малфоя, так как они с Гарри и Роном просто топтались на месте, вспоминая старые детали. У Пожирателей же смерти была четкая стратегия, план, в который вносились правки вечного импровизатора Волан-де-Морта. От его настроения зависело многое. Особенно это отобразилось на нем тогда, когда они начали находить и уничтожать крестражи. Он, видимо, чувствовал, как они подбираются к нему все ближе и ближе. Темный Лорд становился все более безжалостным и властным. Какая-то сумасшедшинка прослеживалась в его действиях. Неужто сам Темный Лорд начинал паниковать от того, что кучка школьников сумела разгадать его тайну?       Кроме этого были обычные занятия, домашних заданий становилось все больше и больше, а теперь еще добавилась новая информация о ее магии, которую нужно было переварить и пытаться подчинять новые силы. Но самым главным отвлекающим фактором был и остается Малфой. Он как будто нарочно касался ее, когда никто не видел, дразнил ее, а эти сцены в гостиной и их комнате…       Гермиона вернулась к действительности и услышала голос Малфоя: — Я ежедневно просматриваю карту перед сном. Если бы я видел что-то подозрительное — мы бы начали действовать. — А вечеринка в гостиной Гриффиндора вам подозрительной не показалась? — съязвила профессор. — Я был бы последним негодяем, если бы не дал нашему курсу отметить новый год в стенах этой школы, тогда как это наш последний год в замке. — Какое благодушие. Мисс Грейнджер неплохо влияет на вас. — Ну тут бы я поспорил, — он хитро ухмыльнулся, стрельнув в нее взглядом. Она ответила ему, сделав злые глаза и пробормотав что-то совсем нелицеприятное. — Что ж, тогда, думаю, проблем с патрулированием быть не должно. Еще одно. Профессор Дамблдор поставил меня в известность своего поручения. У меня нет оснований ему не доверять, но я все еще считаю, что вы можете быть слишком юны и самоуверенны. Мой вам простой человеческий совет — попрактикуйтесь в боях перед вашим отъездом. Никто из нас не знает чего ожидать от Пожирателя. А наличие авроров может вас расслабить и это как раз может стать вашей фатальной ошибкой. — То есть теперь нам можно крушить замок вокруг друг друга и нас даже не свяжут? — А ведь поединки могут заканчиваться без этого, мистер Малфой, не паясничайте и прислушайтесь к моим рекомендациям. Вы можете быть свободны.       По пути в башню Драко и Гермиона обсуждали услышанное. — Она что-же, думает, что мы слабаки, которые позволят убить себя в чужой школе? — Не будь такой задницей, она заботится о нас, и есть что-то рациональное в ее совете. Мы и вправду можем проводить тренировки, хуже от этого не будет. — Да, только вот половина школы увидят нас за этим делом и поползут слухи. Как ты объяснишь всем вокруг, что начала проводить бои? Для наших дополнительных занятий этого слишком много. — Мы можем тренироваться в гостиной. — Ага, и разъебать там каждый сантиметр, вперед, Грейнджер. — Ты знаешь, у меня есть идея.       Она остановилась и пошла в другом направлении, заставляя его догонять ее. — Можешь поставить меня в известность своего гениального плана, Грейнджер. — Сейчас и сам все увидишь.       Спустя минуту она остановилась перед дверью. — Выручай-комната? — Именно. Здесь никто нас не найдет, а места тут выше крыши. Даже если мы там что-то разрушим — замок сам все исправит. — Что ж, неплохо, — похвалил он ее и шагнул в комнату.       Она выглядела как огромный дуэльный зал. — Вот это ты расстаралась. — Сочту это комплиментом.       Следующий час прошел в боях. Они использовали и обычные боевые заклятия, и те, которые знала Гермиона из прочитанных ею книг, и те, которыми блестяще владел Малфой благодаря опыту Пожирателя. Комната и вправду немного пострадала, но на них не было и царапинки. — Грейнджер, как для девчонки, ты неплохо дерешься. — Твоя наглая морда должна это помнить еще с третьего курса. — Вот это ты вспомнила. Кстати, — он шагнул к ней и ухватил ее за подбородок, — я так и не отомстил тебе за тот удар. — Ты заслужил его, Малфой. — Не знаю, не знаю. Но я бы принял твои извинения… — он положил свои руки на ее талию и приподнял большими пальцами ее кофту, поглаживая нежную мягкую кожу. — Извинения? От меня? Еще чего! — Ты знаешь, Грейнджер, я всегда получаю то, что хочу. — На меня это не распространяется! — говорила она ему в лицо, источая аромат пионов вокруг. — Вот оно что. То есть то, что я получал до этого — он провел рукой по ее позвоночнику и она вздрогнула, — было не моим желанием, а твоим? — Я… — она задохнулась от его наглости, он загнал ее в угол. — Ага… Ну хорошо, я умею ждать. И я дождусь того момента, когда ты признаешь, что этого хочешь прежде всего — ты. И не попросишь меня об этом.       Гермиона вспыхнула и оттолкнула его от себя. — Еще чего! — Ну-ну… — ухмыльнулся он, вновь подошел к ней, наклонился и поцеловал ее за ухом, вызывая легкий стон удовольствия, — Посмотрим.       И он отправился в башню. Когда она вернулась туда, Малфой был уже у себя в комнате, из-под его двери лился свет. Она отправилась к себе и провела весь вечер за уроками.       Следующий день прошел сравнительно мирно. С Малфоем она практически не пересекалась, бегая по своим делам от преподавателя к преподавателю. Гермиона ужасно переживала о том, что пропустит день обучения, а потому просила у каждого учителя материал за нужный ей день и домашнее задание, за которое она собиралась засесть уже сегодня. Гарри, Рон и Джинни не поддерживали ее в этом рвении. — Гермиона, ты с ума сошла? Тебе дали законное право прогулять целый день уроков, а ты переживаешь об этом! Вот если бы я был на твоем месте… — мечтательно пропустил Рон. — То кто-то из вас вернулся бы в Хогвартс с оторванной рукой, и уж прости меня, Рон, но в поединках Малфой явно сильнее тебя. — Зануда! Уже и помечтать не дает! — обиженно протянул Рон и пошел к своей подружке. Они с Лавандой и правда проводили все свободное время вместе.       Даже у них были стабильные, хоть и какие-то корявые отношения. Она почувствовала зависть, а потом вспомнила о Малфое и их… Хороших моментах. Вряд ли у кого-то из ее друзей могли быть настолько страстные и неправильные, но тем не менее, приносящие такое наслаждение, отношения. У нее есть то, о чем не могут и мечтать многие девчонки из Хогвартса. Малфой был в ее плену, как бы он этого не отрицал. Но ей не хотелось лишний раз обнадеживать себя. Это все временно. По окончанию Хогвартса это все разлетится как пыль. Она старалась не думать об этом, но мысли то и дело возвращались к этой картине, заставляя ее предательски паниковать.       Вечером они с Малфоем вновь отправились в Выручай-Комнату и продолжили свои занятия. Сегодня он загонял ее куда сильнее. Она обессиленно опустилась на стул и прошептала: — Да ты изверг какой-то, я ног своих не чувствую. — А Пожиратели не изверги, да? Они подождут пока ты отдохнешь. — Не надо мне тут язвить, и я без тебя это все знаю. — Вот и не жалуйся. — Но сейчас не сражение, мог бы быть и помягче. — Я могу быть помягче, — произнес он, изгибая бровь, — ты только попроси.       Она по-детски показала ему язык и встала со своего места и отправилась в Башню. Рядом с ней шел Малфой и насвистывал какую-то мелодию. Они уже собирались войти в гостиную, как услышали мерзкий хохот Пивза и что-то мерзкое окатило их с головы до ног. — Пивз, твою мать! — заорал Малфой. — Фу, что это такое? — буро-коричневая жижа стекала по их волосам и одежде. — Это? — он принюхался и тошнота подкатила к его горлу, — фу, это яйца-вонючки. — Черт, прощай одежда! — выругалась Грейнджер.       Яйца-вонючки продавались в магазинчике Уизли, видимо, Пивз стащил их у кого-то из учеников. Главная проблема этой штуковины — не выводящийся запах тухлятины, который впитывался в одежду и не отмывался, не отстирывался даже заклинаниями. Фред с Джорджем хорошо постарались над их производством. — Я в ванную! — заорал Малфой. — Нет я! Я первая! — Еще чего! Меня сейчас стошнит! — А меня не стошнит что-ли? Я сейчас всю гостиную облюю!       Они возились, отталкивая друг друга возле ванной, но Гермионе удалось первой просочиться в комнату и запереться в ней. Она быстро скинула одежду и выбросила ее в мусорное ведро. Стащив подвеску, которая всегда покоилась у нее на шее, она положила ее на полочку у зеркала и ступила под душ. Струи упали на ее голову и она порадовалась тому, что братья Уизли не были конченными извергами и эту вонь хотя бы можно было вывести с кожи и волос. Иначе так бы она вонючкой и ходила. Она взяла бутылочку и с наслаждением намылила голову, избавляясь от тошнотворных миазмов. Щелкнул дверной замок, но она не услышала этого из-за потоков воды. Дверца душевой отъехала в сторону и к ней пробрался Малфой. Гермиона завизжала и попыталась одновременно прикрыться и вытолкнуть его наружу. — Да прекрати уже визжать, что я тут не видел, Грейнджер? А вот содержимое моего желудка тебе незнакомо, и пусть так оно и остается! — гаркнул он, подхватил свой гель для душа и сказал: — Слушай, это уже пятая банка, заведи себе свой. — Не будь жлобом.       Он обжег ее своим взглядом и принялся намыливаться. Ей было неловко от его присутствия, а еще больше от того, что ей это нравилось. Ее соски затвердели, а низ живота начало тянуть. Внезапно он развернул ее к себе спиной и положил свои руки на ее плечи. Она вновь запротестовала. — Что, спереди будешь чистая, а сзади вонючка? — Как-то до этого справлялась, — буркнула она. — Ага, и не только в этом, — она даже спиной почувствовала его ухмылку.       Его руки были сильными, но нежными, она чувствовала как тает и расслабляется. Когда он убрал свои ладони, она не сдержала разочарованного вздоха. Гермиона повернулась к нему и он тут же впился губами в ее, вызывая в ней новое возбуждающее ощущение. Она вцепилась в его шею, и углубила поцелуй. Его руки были везде и она задыхалась от переполнявших ее чувств. Он погладил ее грудь и возбужденные соски и она снова не сдержала стон, прижавшись к нему еще ближе, ощущая его возбуждение. — Достаточно только попросить… — прошептал он ей в ухо, продолжая свои пытки ласками.       Она закусила губу, не желая проигрывать в этой битве. Он вновь наклонился к ее шее, оставляя там заметный засос, а потом вручил ей бутылочку с гелем и развернулся к ней спиной. Гермиона как завороженная проводила руками по его спине, на которой перекатывались его мышцы. Ей хотелось прикоснуться к нему языком, целовать, кусать его бледную кожу. Она провела ногтями по его лопатке и услышала его рык. — Я не железный, Грейнджер.       Он вновь повернулся к ней, прижимая ее к стенке, она ждала, что он сдастся и уже чувствовала это торжество, когда он привычным движением подхватил ее под задницу, заставляя обвить его ногами — идеальное ощущение. И она улыбнулась, закрывая глаза и запрокидывая голову назад, давая больший доступ к шее. И он целовал ее, вжимаясь в нее. — Но я достаточно стойкий, чтобы доказать тебе очевидные вещи, Грейнджер, — он коснулся ее и она вскрикнула от возбуждения, которое было на своем пике.       Он прервал контакт, опуская ее на пол и отодвигаясь. Он еще раз взъерошил волосы, вымывая из них остатки мыльной пены. Ее губы жадно ловили воздух, ноги едва держали ее, а неудовлетворенное возбуждение перешло свою болезненную черту. — Как настоящий джентльмен предоставляю эту душевую кабину тебе, — он провел пальцем по ее губами и вышел из кабинки, а через минуту, обернувшись полотенцем, и из ванной комнаты.       Гермиона злобно зарычала, закрывая дверцу душа.

***

      Последнее совместное занятие в Выручай-комнате прошло более чем успешно, сегодня Гермиона замотала Малфоя и тот, тяжело дыша, признал: — А ты ничего, когда злишься. — Я не злюсь. — Да конечно, тогда что это, неудовлетворенная ты дерешься лучше? Я запомню. — Катись к черту, Малфой. — Я-то покачусь, но потащу тебя за собой, — его рука легла на ее плечо, — Пойдем, Грейнджер, нам нужно еще зайти к Дамблдору за последними наставлениями.       Старик встретил их, сидя в своем кресле, рядом с ним уже привычно стоял профессор Снейп. — Присаживайтесь.       Гермиона с Драко устроились напротив и обратились в слух. Профессор долго и в деталях рассказывал о том, каким нужно себя вести в другой стране, в этой школе, о чем можно говорить, о чем нет и как себя вести при виде или контакте с Пожирателем. Позже он достал карточку, на которой был изображен Вёрджил собственной персоной. Низкорослый с затравленным взглядом из-под лба он производил мерзкое впечатление, примерно такое же как и Петтигрю в свое время. — Не нарывайтесь первыми на контакт с ним, но постарайтесь быть у него на виду, чтобы он точно заметил вас, и желательно рядом друг с другом. Если не по одиночке, то одновременный вид бывшего Пожирателя и, простите, Гермиона, грязнокровки, должны его спровоцировать. Авроры неустанно будут следить за вами, но в поле вашей видимости не попадут, вы даже не будете знать как они выглядят, для вашей же безопасности, иначе ваши взгляды могут их выдать. В целом, вам не о чем беспокоиться, главное — заставить этого гаденыша занервничать и вызвать эмоцию. Остальное сделают авроры. Еще одно. Вы отправитесь через портал уже сегодня. — Ночью? Но почему? — Потому что разница климата может повлиять на вас не самым благотворным образом, а пичкать вас лишний раз зельями я бы не стал. Остановитесь там, вас встретят и проводят на место, где вы сможете отдохнуть и прийти в себя. — Мистер Малфой, останьтесь на пару слов, а вы, мисс Грейнджер, можете собрать пока все необходимое. Рассчитывайте на один-два дня, на случай форс-мажора. Как только будете готовы — приходите в Астрономическую башню, мы временно снимем заклинания блокировки и вы сможете переместиться.       Уже через двадцать минут Гермиона стояла в Астрономической башне, вещи были давно сложены, да и не так много ей было на самом деле нужно. После минувших лет у нее, наверное, навсегда останется привычка держать под рукой сумочку со всем необходимым. И не важно, что в эту сумочку при желании половина Лондона поместится.       Малфой тоже был на месте и как-то странно посматривал на Гермиону. Что этот паршивец уже задумал? Перед глазами вновь возникла сцена в душе и ее затрясло.       Портал был выполнен в виде винного бокала. Они одновременно прикоснулись к нему и весь мир поглотил водоворот. Гермиона выплыла из него задыхаясь и едва стояла на ногах, тогда как Малфой оставался с прямой спиной и былой непринужденностью. Он поддержал ее под руку, чтобы та не свалилась на раскаленный асфальт. Жара стояла настолько невыносимая, что они тут же сняли мантии. Гермиона похвалила себя за предусмотрительность, благодаря которой она была в легком платье, а не привычной теплой одежде.       Их встретил пожилой мужчина в прозрачной мантии. — Гермиона Грейнджер? Драко Малфой? — Да, это мы, — ответил за двоих Драко. — Прошу следовать за мной.       Гермиона огляделась и заметила внушительный средневековый замок за своей спиной. — Сэр, но почему мы идем в обратную сторону? Мы разве не останавливаемся в замке? — Нет, это не предполагают традиции нашего учебного заведения. Его стены открыты только для учеников. Даже их родственники останавливаются в отеле при Кесеме. — Вот как… Понятно, — протянула Гермиона, глядя на Драко и прошептала ему, — Как мы будем следить за Пожирателем в таких условиях? — Грейнджер, у тебя от жары мозги поплавились? Очевидно, что он остановится или уже остановился здесь же. — Черт, точно, — Гермиона приложила ладонь к разгоряченному лбу. Чувствовала она себя и вправду не лучшим образом.       Отель привел Гермиону в полный восторг. Все было таким сверкающим, чистым, красивым, помпезным. В холле напротив рецепции возвышался магический фонтан. Его вода то и дело принимала разные фигуры и символы. Завораживающее зрелище.       Спустя полчаса им выдали ключи от номеров и распрощались с вежливым поклоном. Их комнаты располагались на одном и том же этаже, но по разные концы коридора.       Гермиона прошлепала к своему номеру, открыла его и вдохнула приятный свежий запах дождя. В углу стояло какое-то устройство, напоминающее маггловский увлажнитель воздуха, оно то и источало этот нужный в жаре аромат. Вся комната выглядела роскошно. Бордовые стены, большое трюмо и шкаф, в который она могла спихнуть все свои вещи, за что она и принялась. В дверь постучали. Гермиона подумала, что это кто-то из прислуги и рывком открыла ее, впуская в комнату жару, тогда как ее номер успел охладиться. — Ну, чего встала, отойди, — проговорил Малфой и зашел к ней в комнату. — Какого черта ты тут делаешь? — А на что это похоже? Захожу в комнату. — В мою комнату, Малфой! — Да, в твою. А ты рассчитывала, что мы останемся по разные стороны? — Эм, да, а что не так? — А то, что если на тебя кто-то нападет… Короче, что непонятного? Мы должны держаться вместе. — Но что скажут… — Никто ничего не скажет, если никому ничего не говорить, логично? — Тебе не кажется, что ты просто ищешь повод? — Повод для того, чтобы ты меня поупрашивала? — он ухмыльнулся своей дерзкой улыбкой и закинул небольшой саквояж в шкаф.       Малфой потянулся, обнажая при этом полоску живота над ремнем. Гермиона завороженно посмотрела на нее и облизнула враз пересохшие губы. Он стянул с себя рубашку, швырнул ее на пол и направился в сторону душа. — Эй, не разбрасывай здесь свои шмотки! — возмутилась Гермиона, — Тут тебе прислуги нет. — Здесь есть горничные. — Не в моем номере, Малфой, если мы собираемся сохранить это все в тайне.       Он подошел к ней, подцепил рубашку пальцем и перекинул ее через плечо. — Не хочешь присоединиться? — сказал он, проводя подушечкой большого пальца по ее нижней губе, срывая невидимый вздох. — Отстань, Малфой, — проговорила она, хотя все внутри нее кричало и рвалось к нему. — Какая гордая девочка, — усмехнулся он, развернулся и пошел в душ.       Гермиона тем временем наскоро переоделась в пижаму и легла в кровать. Сон сморил ее моментально, видимо, смена климата все же догнала ее даже в охлажденной комнате.       Он вышел из душа, обтирая волосы полотенцем и застал ее, свернувшейся калачиком в постели, подпирающей кулачком щеку. Она казалась такой маленькой и беззащитной… Еще чего, оставить ее одну, когда рядом может оказаться Пожиратель.       Он высушил заклинанием волосы, натянул пижамные штаны и лег рядом с ней, притягивая к себе. Так легко и непринужденно, будто делал это каждый день. Может, у них и вправду были какие-то шансы?       Она развернулась, закинула на него ногу и уложила голову на его грудь. И в этих движениях было столько уюта, что он лишь крепче прижал ее к себе и поцеловал ее в макушку. — Себя поцелуй, Малфой… — пробормотала она сквозь сон, а он лишь улыбнулся, вскоре и сам отправляясь в царство сна без кошмаров.

***

      Они проснулись когда часы показывали пять утра. Было слишком рано не то, чтобы идти в школу, но и для того, чтобы спуститься вниз на завтрак. Гермиона, ощутив его объятия, долго притворялась, что все еще спит и наслаждалась теплом его тела рядом. — Я знаю, что ты не спишь, Грейнджер, у тебя дыхание изменилось. — И давно ты так лежишь? — Давно, Грейнджер. — Тогда почему же ты не сдвинул меня с очередным уколом? — Грейнджер… — недовольно и лениво протянул он, высвобождаясь от ее объятий и нависая над ней, — Не делай вид, что ничего не изменилось, угу? — А что изменилось, Малфой?       Он ответил ей поцелуем, срывающимся с губ, переходящим на шею. Его руки шарили по ее телу жадно и требовательно. Она выгнулась навстречу к нему и расставила ноги, устраиваясь под ним удобнее. — Малфой… — это слово сорвалось с ее губ помимо ее воли. — Что? — он хитро посмотрел в ее глаза, — Ты хочешь о чем-то попросить?       В этот момент его руки подняли кофту ее пижамы, обнажая маленькую, но аккуратную грудь. Гермиона захныкала, когда он склонился над ней, лизнул один сосок, второй, а затем подул на них, заставляя затвердеть. — Малфой… — Одно слово, Грейнджер.       Она сжала челюсть и выдержала его взгляд. Он лишь ухмыльнулся, опустил ее кофту и откинулся на спину. Гермиона лежала рядом с ним раскрасневшаяся, со сбившимся дыханием и совсем уж неприличными мыслями и картинками в голове. — И долго ты будешь так испытывать меня? — Пока не услышу то, чего хочу, — он закинул руки за голову и лежал с закрытыми глазами. — И что, если я не скажу этого? Будешь ходить с обетом непорочности? — Зачем же? У меня всегда под боком есть Рут.       Гермиона скрипнула зубами, а Малфой лишь ухмыльнулся этой ее реакции. — А ты знаешь, что не один ты можешь с такой легкостью найти себе партнера, Малфой? Или тебе напомнить? — она повернулась на бок и подперла голову рукой, вырисовывая взглядом его профиль.       Он повернул свое лицо к ней и уперся в нее своим ледяным взглядом. Он смотрел на нее изучающе, обводя ее глаза, маленький нос, губы внимательным взглядом. Затем он просто пододвинул ее ближе к себе, чтобы ощутить ее тепло рядом и намотал локон волос на палец. — И что, Грейнджер, тебя устроит кто-то другой? М? — Я… — она запнулась, не зная, что ответить на это.       Разве она не сможет найти себе партнера, если магия будет бушевать слишком сильно? Возле нее крутилось очень много парней на новогодней вечеринке. Да и сама магия сможет притянуть к ней любого из них. — Нет, Грейнджер. Ты ушла с той вечеринки — он будто читал ее мысли, — чтобы вернуться к нам в гостиную и проделать все то, что ты делала именно со мной, Грейнджер. Сколько ты будешь юлить и не признавать очевидное? Я — тот, кто тебе нужен. Только попроси. — А тебе будет достаточно любой подстилки, раздвинувшей перед тобой ноги? — Это ты про Рут как про подстилку? — он ухмыльнулся, притягивая ее к себе и ловя ее злобный взгляд карих глаз. — Рут, Паркинсон, кто там еще был? — Я не такой блядун, каким ты меня рисуешь. — Да ты что? Это не мешает тебе развлекаться сразу с двумя, — она прошипела ему это в лицо, эмоции накрыли ее с головой, она отвернулась от него и села на кровати. — Вот оно что, ты ревнуешь, Грейнджер, хочешь быть единственной… Все еще не смирилась. — Смирилась с чем? С ролью девушки на стороне? Больно нужно! — слова срывались с ее губ, а злые слезы уже набегали на глаза, из-за чего она часто-часто моргала, пытаясь убрать их обратно. — Я давно не был с Рут, если тебя это интересует. — Хватит врать, Малфой. Тебе это не идет.       Он повернул ее и подтянул к себе, держа за ноги. Как хорошо, что в таком положении они были скрыты под ее пижамой, иначе он мог бы не сдержаться. Она пыталась отвернуть от него голову, но он удержал ее за подбородок и, глядя в глаза медленно и расстановкой проговорил: — Я давно не был с Рут. То, что я показываю на виду у других — ничего не значит. Никто не знает, что происходит в моей спальне. — Я знаю. — Еще бы ты не знала, ты появляешься там чаще, чем она.       Гермиона задержала на нем свой испытующий взгляд. А ведь она и вправду давно не слышала ни звука из его комнаты, ну кроме… Того, когда была там сама. Неприятные воспоминания о его мучениях царапнули ее душу и она опустила глаза. — Грейнджер, я просто не хочу, чтобы ты выставляла меня каким-то озабоченным извращенцем, который тебя к чему-то принуждает. Признай уже, что ты этого хочешь не меньше, чем я — и дело с концом.       Она упрямо сжала челюсть и подняла нос. — Вредное создание, — проворчал он, целуя ее в кончик носа и отправляясь в душ. Пока они тут пререкались, наступило время завтрака.

***

      Они спустились вниз и попали в просторную, освещенную солнцем столовую, где выбрали место у окна. Оба были одеты совсем по-летнему, но все равно чувствовали на себе действие жаркого климата. На завтрак им принесли традиционное блюдо шакшуку и оба они с удовольствием проглотили свои порции. Настало время отправляться в школу.       Внутри замка все оказалось куда более современным, чем могло показаться с первого взгляда. Выдержанный строгий скандинавский стиль, природные камни и дерево в материалах, невесомые шторы и практически везде — охладители воздуха. Кабинеты были намного меньше, чем в Хогвартсе и напоминали Гермионе обычную, хоть и хорошую маггловскую школу. После всех лет, проведенных в заколдованном Большом зале и поистине сказочных гостиных, эти классы казались ей простоватыми. Староста школы, который проводил экскурсию по замку был радушен и улыбчив, на его коже золотился загар и выступили веснушки. Он производил исключительно приятное впечатление и Гермиона даже немного расслабилась. — А здесь у нас библиотека, — он указал рукой в сторону огромной стеклянной двери, сквозь которую проглядывали шкафы с книгами.       Гермиона не удержала восторженный возглас и зашла внутрь, открыв рот от удивления. Библиотека была многоэтажной, такого количества шкафов, полок и книг она в жизни не видела. Повсюду были расставлены удобные кабинки со столами и лампами, где мог устроиться один или больше учеников. — Мы ее теряем, уходим! — заявил Малфой и потащил ее из библиотеки. — В смысле? — спросил староста, не понимая шутки. — О, перед вами самая яростная зубрилка в мире. — Сейчас огребешь! — прошипела она ему на ухо. — О, я тоже считаюсь местным ботаником что-ли. Меня из библиотеки не вытолкать. Как тут устоять, когда в мире столько непрочитанных книг и так мало времени? — О, это точно, не знаешь за что схватиться в первую очередь!       Староста придвинулся ближе к Гермионе и произнес: — Я иногда даже нарушаю правила, чтобы остаться в библиотеке после закрытия. Только тсс… Между нами. — О, а я иногда прокрадываюсь в секцию с запретными книгами, столько интересной информации мы упускаем из виду.       Малфой закатил глаза, подвинул старосту подальше от Грейнджер и сам стал рядом с ней. — И где же будет происходить открытие турнира? — В нашем торжественном зале! Прошу следовать за мной.       Гермиона не сдержала торжествующую улыбку. — Что такое, Малфой, не любишь когда кто-то тебя подвигает? — Мы просто опаздываем. — Да? Отлично, ведь насколько я помню, никто никому ничего не должен? — она специально сказала это, прищурив свои глаза. — О, ты хочешь это проверить? Валяй. — Обязательно, Малфой, — пропела она.       Торжественный зал действительно выглядел… Торжественно. Украшенный разноцветными лентами и цветами, он походил на свадебный шатер. Центр зала занимала большая трибуна, вокруг которой рядами были расставлены стулья. Малфой пропустил Гермиону дальше и сел рядом с ней, отсекая возможность для этого выскочки. — И это, конечно же, ты сделал просто так. — Естественно. Старосты Хогвартса должны держаться вместе!       Они обвели взглядом зал в поиске знакомого лица, но так и не нашли его. Неожиданно зазвучала музыка и на импровизированную сцену вышли девушки в красивых полупрозрачных платьях. Они напоминали сказочных фей — порхали по воздуху в изысканных па, повторяя ритм музыки. Из их платьев сыпались блестки, распространяя запах цветов и фруктов. Действие и вправду выглядело сказочно красивым. Далее за трибуну взобрался тучный мужчина в прозрачной, уже привычной взгляду, мантии, под которой виднелся яркий и какой-то совсем несолидный костюм, и начал свою речь. Говорил он много, и нужно признать, скучно. Гермиона даже начинала клевать носом. Он говорил о том, каким отважным и сильным должен быть настоящий волшебник, сколько преград на его пути может появиться, а значит, ему понадобятся все имеющиеся знания и опыт. Это состязание покажет правдивость его слов и все такое. После этого он представил всех претендентов на победу, а их оказалось довольно много — двадцать человек, половина из которых — девушки. Они заметили сына пожирателя. Тот стоял выровнявшись, гордо выпячивая вперед грудь с каким-то неизвестными значками. — Что это у него за ордена на груди? — спросил Малфой у старосты, который сидел рядом с ним. — Это отметки за участие в малых турнирах. Он — один из лидеров. — Надо же. А ты почему не участвуешь? Я думал, что старосты сами по себе — главенствующие персонажи. Будь я на твоем месте — боролся бы за первенство. — О, я отвечаю за стратегию и интеллект, ведение боев, состязание в ловкости — это не мое. — Ясно, — коротко ответил Малфой и отвернулся от него, подумав, что перед ним типичный слабак типа Уизела.       При мысли об этом недотепе он посмотрел на Гермиону. И что она находила в таком неудачнике как он? Что у них вообще могло быть общего: умной и талантливой волшебницы и бедняка-тупицы?       Первым состязанием стал конкурс зельеварения. Драко практически заснул, глядя на то, как кучка волшебников, что-то приговаривая, колотят зелья в своих котлах. И что же тут соревновательного? В Хогвартсе ученики летали на драконах, сражались с русалками, а здесь варят зелье. Грейнджер же была в восторге. — Ты только посмотри какие сложные зелья они делают одной левой! — Грейнджер, не превращайся в книжного червя, это не сексуально. — Я не виновата, что твоего интеллектуального потенциала недостаточно, чтобы оценить высокое мастерство зельеваров. Их профессия так же нужна, как и профессия авроров, кто будет тебя спасать от отравлений? Уж явно не гном или эльф-домовик. — Но это так скучно! Посмотри на вон того недотепу, — шепнул он ей, показывая пальцем на низенького паренька, — он перетирает бобы краснолистного ветикуса уже битых двадцать минут! — И что? Так наверняка написано в рецепте зелья! — Рецепты для слабаков, Грейнджер. Эти бобы просто нужно опустить на секунду в кислоту, у них хоть и прочная, но тонкая оболочка. Она растворится и даст соку выйти наружу. И все это за какую-то минуту. — Но это не по правилам! — Иногда для того, чтобы добиться нужного результата, нужно наплевать на все правила. — Грамотей… — Эй, у нас с тобой, между прочим, одинаковая оценка по зельям. Так что убери это свое пренебрежение и используй его для своих недалеких дружков, которые даже кофе без ошибок не сварят. — Вот чего ты такой противный? Сдались тебе мои друзья? — А что, если это месть за сквернословие в сторону Паркинсон и Рут? — Я лишь констатировала факты, Малфой. На это нельзя обижаться. — Вот и не обижайся на очевидный факт, что Уизли и Поттер — криворукие неумехи. — У них есть другие качества, которым тебе еще стоит поучиться. — Например? — Доброте, чистому и непорочному сердцу, бескорыстности. — Вот как, так значит я бесчувственный меркантильный чурбан? Прекрасно, Грейнджер. — Еще скажи, что я задела тебя за живое.       Он лишь хмыкнул и перевел свой взгляд на учеников за их котлами. Она могла найти ту самую кровоточащую рану и вдавить в нее своим указательным пальцем, тыкая в нее, показывая твою собственную никчемность. Да, Малфои никогда не отличались излишним добродушием и мягкотелостью. Но у них хватает других положительных качеств. Почему она ставила их на задний план и не видела лучшего?       Победу одержала золотоволосая девчушка, которая первая справилась со своим заданием. Ее зелье превращало любой предмет в золото. Правда, только на время. Второе место занял тот самый сын Пожирателя со своим зельем невидимости, которое, почему-то не прятало кончики пальцев, за что ему и снизили балл. Третье же место досталось девчонке, которая зельем лечила заикание. Наконец-то эта скукота была окончена и они отправились на второе соревнование.       Это было уже куда более интересно, ведь впереди предстоял матч по квиддичу. Учеников будут оценивать за ловкость, смекалку, умение принимать решения, стратегию и так далее. Они вышли на поле для квиддича и их окатило волной горячего воздуха. Малфой отлучился на секунду и вернулся с двумя брошками в виде солнца. — Что это?       Малфой лишь молча прицепил брошку на ее платье и на Грейнджер опустилась та самая прозрачная мантия, что и у других. Под ней было непривычно прохладно. — О, так вот что это за мантии, — протянула она, — где ты их взял? — Они продаются на входе на поле. — Умно. И хитро. Сколько? — Что? Продается? Да их там целая куча: с рюшками и прочей чепухой, я решил, что нам это ни к чему, но если ты хочешь… — Сколько я тебе должна, Малфой?       Он лишь закатил глаза. — Эй, я не просто так спрашиваю это. Мне ничего не надо от тебя. — Грейнджер, скажи мне, пожалуйста, как бы ты отреагировала на стопку галлеонов на твоей тумбочке после секса?       Ее щеки заалели и она сдавленно произнесла: — Свернула бы тебе шею. — Ну вот видишь, а я просто закатил глаза. Расскажи еще про мою черствость и бессердечность. — Но это не одно и то же! — Для меня да! И хватит уже этого! Грейнджер, ты думаешь, что Лорд Малфой не может позволить себе лишнюю мантию? — Ты не обязан. — Научись принимать подарки, Грейнджер, мир на них не слишком щедр.       Она хотела уже отправиться на лавочку, залитую солнцем, но он остановил ее. — Ну уж нет, мантии-мантиями, но просидеть фигову тучу времени на солнце я отказываюсь. — А у нас есть варианты? — У меня всегда есть варианты, — произнес он и подошел к девушке с длинным пергаментом. — Здравствуйте, мисс, не будете ли так любезны выделить нам отдельную ложу? Мы гости из далекого Лондона и моя однокурсница все еще испытывает сложности с акклиматизацией. Не может ведь девушка с такими чистыми и добрыми глазами бросить нас в такой беде? — он пустил в ход свою коронную улыбку и очарование. Гермиона сдерживалась из последних сил, чтобы не выдать собственного веселья. — Ну что вы, конечно, мы очень гостеприимный народ, как я могу отказать нашим гостям? Пройдемте за мной.       Они проследовали за ней и оказались в полностью закрытой ложе на двоих. На небольшом возвышении находились большие кресла, из которых открывался отличный вид на поле. Стенки балкона доставали им до груди — хорошие меры безопасности, учитывая высоту, на которой они находились. — Если вам что-то потребуется — только позовите меня. — Разумеется, мисс, благодарим, — он отвесил ей свою улыбку и она скрылась из виду. — Это было нахально. — Если тебя что-то не устраивает в этих мягких креслах, из которых открывается вид не только на поле, но и на сидящих на трибуне, то ты можешь отправиться вниз и жариться на солнце.       Она показала ему язык и уселась в кресле, при чем мантия лишь незаметно колыхнулась, по своей текстуре она напоминала невесомую паутинку. Интересно, будет ли от нее прок в Хогвартсе.       Драко уселся рядом с ней и начал сканировать заходящих на трибуну людей. — Ты же видел какую-то слежку за нами? — Ты имеешь в виду Пожирателя или авроров? — Кого угодно. — Один аврор сидел с нами на завтраке, но больше я его не видел, он неплохо маскируется. — Как ты понял, что это он? — Выдержка. Осанка. Сканирующий взгляд. Показательная равнодушность к двум бледным поганкам, которые явно не были местными птицами. — Вау, — только и протянула она, — смотри, а вон и Аарон! — Что, даже имя его запомнила, да, Грейнджер? — Да, а еще то, что у него родинка над бровью, — подлила масла в огонь Гермиона.       Драко сжал челюсть и отвернулся от нее, сжав кулаки. Шутки шутками, но это начинало выводить его из себя. И зная собственную натуру, ничего хорошего это за собой не несло. — А у тебя родинка на шее, там где заканчиваются волосы.       Он обернулся к ней, а она смотрела ему прямо в глаза. — И это я не только что рассмотрела, если что. Еще у тебя шрам на груди, маленький и незаметный. — Следы стараний Поттера, — проговорил он и она лишь вздохнула. — А еще у тебя на лбу появляется морщинка, когда ты злишься или усиленно думаешь. — Как и у тебя, Грейнджер. Она исчезает только когда ты спишь. — Значит рассматривал меня спящей? — довольно произнесла она. — Как и ты, — отбил он подачу, — Сегодня утром, не припоминаешь? — Ммм, было что-то такое. — Кстати, тебе не кажется, что утром ты все же проявила излишнее упрямство? — его рука легла на ее ногу и подняла юбку, пробираясь к трусикам. — Что ты делаешь! Нас могут увидеть! — прошипела Грейнджер. — И что? Кому до этого дело? — Мне до этого дело!       Она вскочила с кресла и подошла к краю балкончика, опершись на него локтями. Драко еще какое-то время посидел в своем кресле, осматривая открывающийся вид на ее задницу, прикрытую лишь тонкой юбкой, потом встал и подошел к ней.       Объявили начало игры. Здесь уже Грейнджер заметно скучала, а Малфой следил за игрой. — Нет, нам они не ровня. — Хогвартсу? — Слизерину, — уточнил он, ухмыляясь. — А, ну да, ты же не можешь признать, что может существовать кто-то лучше тебя. — Может, почему нет? Но не всегда и не во всем. В квиддиче я бы точно уделал их. — Даже без финансовой поддержки? — она не успела прикусить свой язык. — Грейнджер-Грейнджер, а ты все думаешь, что все, что я имею — исключительно старания моего отца? Тебе не кажется это обидным?       Она лишь закусила губу, потупив взгляд. Неожиданно на ее задницу с шлепком опустилась его рука. — Эй! — Понимаешь, Грейнджер, — он уже поднял ее юбку и поглаживал покрасневшую ягодицу, — есть вещи, которые я получил и получаю собственными стараниями и талантом. — Драко, нас могут увидеть. — Кто? Ну кто на этом гребаном балконе тебя увидит, а? Игроки? Поверь мне, на той скорости последнее о чем ты думаешь — рассматривать трибуны. Особенно, когда в наших лицах нет никакого интереса. А с трибун нас не видно, так что не дергайся, если уж так хочешь не привлекать к себе внимание.       Она попыталась отодвинуться от него, но он обхватил ее за талию, глядя на поле, будто здесь внизу ничего не происходило. — Не пытайся высмотреть и не бегай глазами, мне кажется, я нашел нашего Пожирателя. — произнес он, не меняя своего самодовольного выражения лица. — Да? — она обернулась к нему с улыбкой, имитируя самый обычный разговор. — Да, и что-то мне подсказывает, что тебя он не узнал, либо моя личность ему показалась более интересной.       Он повернул к ней свою голову и накрыл ее губы своими, прижимая к себе за талию. — Что… — успела она выговорить, когда он оторвался от нее, чтобы глотнуть воздуха.       Он снова прервал ее поцелуем, а потом глядя только на нее, сказал: — Если до этого у Вёрджила и были какие-то сомнения, то теперь он точно у нас на крючке. — Хитро, — хрипло она выдохнула ему в губы и отстранилась.       Игра длилась бесконечно долго. — Они вообще думают ловить этот чертов снитч? — Смотрите-ка кто разозлился! Тебе разве неприятна моя компания, м? — его рука вновь легла на ее задницу.       На этот раз она ощутила приятное томление от этого прикосновения. Черт, она так соскучилась по нему, может ну его к черту и… Нет, она должна держаться за остатки своей гордос…       Ее мысли были прерваны наглыми пальцами Малфоя, которые отодвинули ее трусики в сторону и поглаживали самые чувствительные места. Сам же он выглядел абсолютно расслабленным и непоколебимым. Легкий стон сорвался с ее губ и она уже хотела было отстраниться, когда его пальцы проникли внутрь. Остатки самообладания понадобились ей, чтобы не выдать своим лицом всех чувств, которые она при этом испытала. Отправьте их в номер и она наплюет на все, только чтобы он наконец был с ней, на ней, в ней. — А мне нравится эта игра, Грейнджер, ее неспешность, она дает довольно большой простор… Для размышлений. — он начал двигаться в ней активнее и у нее задрожали колени. Рот был приоткрыт и она жадно ловила воздух, делая вид, что крайне заинтересована игрой. Но на самом деле, все, что ее интересовало — это пальцы Малфоя, которые доводили ее до беспамятства. — Малфой, прекрати. — А то что? — он задвигался еще активнее, надавливая на нужные точки и из нее вновь вырвался протяжный тихий стон, а сама она прогнулась в спине как кошка.       Она прижала свою ладонь к его выпирающему из брюк члену и легонько сжала его. Малфой с шипением втянул в себя воздух. — Иначе я уподоблюсь тебе и ничем хорошим это для нас не закончится. Остановись. — Ну, ты могла бы опуститься немного ниже и уподоблять мне сколько душеньке угодно.       И она поняла, что не будь она на стадионе в чужой стране, а в гостиной их уютной башни, она бы опустилась. И кружила перед ним как изголодавшаяся кошка, она готова была делать самые безумные, невероятные вещи, потому что именно этот человек пробуждал это в ней.       Наконец он сжалился и прекратил свою пытку, присаживаясь на кресло. Остаток матча прошел в относительном спокойствии. Драко комментировал ее и объяснял огрехи игроков, рассказывал о той или иной тактике. Оказалось, он и вправду хорошо в этом разбирается. Безразличная к квиддичу Гермиона словила себя на мысли, что заинтересованно слушает его и внимательно следит за окончанием игры. Победила команда во главе с тем самым сыном Пожирателя. Кто-то был удивлен?       После матча они отправились на обед, а после него на заключительную финальную дуэль. С этим было совсем плохо. Любое их занятие по защите от темных искусств или в Отряде Дамблдора было зрелищнее в разы. Все, что они увидели сегодня — было жалким детским лепетом. И на этот раз даже Вёрджил младший не спас ситуацию. Тем не менее Драко и Гермиона поприветствовали окончание этого состязания вежливыми аплодисментами, а финальный победитель не стал для них новостью. Отец мог гордиться своим сыном, но у того не было ни малейшего шанса в дуэли с любым из них. Нил сидел напротив них, то и дело бросая злобные взгляды то на нее, то на него. Гермиона старалась не глазеть лишний раз и прошептала Драко: — Слушай, он не попытался пойти на контакт. Нам нужно что-то сделать или… — Ничего не нужно. Нашей задачей было спровоцировать его. Если он не ведется — это не наша забота, пусть этим занимаются авроры, это их работа. — Но что мы скажем Дамблдору? — Скажем, что мы очень тесно общались, дружно хохотали, изображая лучших друзей, но Нил не повелся. Остальное доложат авроры.       В завершение школа устроила торжественный пир, в котором были представлены лучшие развлекательные программы — танцы, песнопения и иллюзионное шоу, а столы ломились от самых изысканных яств. Гермиона и Драко познакомились со многими участниками турнира и пообещали, что при первой же возможности их школа с радостью примет их делегацию. Пожиратель исчез куда-то вместе со своим сыном.       Наконец этот день подходил к своему логическому завершению и они отправились к себе в отель. Отправление домой было назначено на раннее утро. Малфой задержался на рецепции, обсуждая что-то с миловидной администратором, отчего Гермиона вновь заскрежетала зубами. Ей не нравилась собственная реакция, но она поняла, что уже ничего не сможет с этим поделать.       Она зашла в отельный номер и с наслаждением скинула с себя туфли. Прошлепав ногами по мягкому ковру, она проследовала в душ, где стояла уйма скляночек с не самыми дешевыми средствами. Но того самого запаха леса ей все же не хватало. Выйдя из душа, она заметила, что комната все еще пустовала. Нехорошее предчувствие появилось и скрутилось тугим узлом у нее в животе. Ей представился Драко, который соблазнительно улыбается той администраторше, приглашает ее на ужин и… Нет, не думать об этом.       Она стала напротив трюмо, накинула на себя легкую шелковую сорочку и пристально рассмотрела себя в зеркале. Зрелище ее удовлетворило. Волосы были в порядке, они длинными локонами спускались ниже лопаток, кожа будто сияла изнутри, а рубашка подчеркивала ее хрупкость. Только вот кому-то было совсем не до этого в этот вечер. Она закрыла глаза и попыталась отправить свои мысли в свободный полет, только бы не думать о худшем.       Неожиданный хлопок раздался сзади, а сильная рука зажала ей рот. Ее глаза распахнулись в немом ужасе. В зеркале она увидела отражение ее пленителя. — А вот это мы с тобой не предусмотрели. Трансгрессировать в этот номер может любой желающий, — Драко тут же достал из кармана палочку и наложил сложное заклинание на комнату. — Ты напугал меня. — А представь как тебя напугал бы тот, кто мог быть на моем месте? Нельзя быть такой беспечной, Грейнджер, — его руки лежали на ее плечах.       Она рассматривала его в отражении, любуясь тем, что видит. Даже уставшим его лицо было прекрасным. Белоснежные волосы падали на лоб, ледяные глаза смотрели точно в ее, гипнотизируя и завлекая. Она повинуясь порыву, откинулась назад, прижавшись к нему спиной. Довольная усмешка сорвалась с его губ. — Что, соскучилась по мне, Грейнджер? — его губы коснулись ее шеи, оставляя влажную дорожку от ключицы до чувствительного места за ушком. — Ничуть, можешь отправляться обратно к своей администраторше. — Какие мы злобные, когда ревнуем… — его язык сделал круговое движение на ее пульсирующей венке.       Она закрыла глаза, стараясь скрыть собственное ликование от этого прикосновения. Тогда его руки провели по ее бедрам, поднимаясь выше к талии и обхватывая грудь. — Драко. — Что? — он все еще целовал ее шею и каждое касание его губ отправляло ее далеко в рай. — Не мучай меня. — Ты сама себя мучаешь, Грейнджер, — проговорил он, прижимая ее тело к своему, так, чтобы она почувствовала насколько сильно он возбужден. — Тогда прекрати это… — мольба в ее голосе становилась все отчетливее. — Ты знаешь, что нужно сделать, Грейнджер, — он поднял подол ее рубашки, открывая своему взгляду маленькие кружевные трусики, которые практически ничего не скрывали.       Его руки погладили ее ягодицы и потянули этот маленький клочок вниз. Она переступила с ноги на ногу, отбрасывая белье подальше. Он погладил ее поясницу и то самое чувствительное место на ней, вызывая протяжный стон, она еще сильнее прижалась к нему. Его рука скользнула вперед и он круговыми движениями начал ласкать ее, так что мир перед ее глазами закружился, а ноги готовы были перестать держать ее. Она уперлась руками в трюмо и тяжело дышала. Она была так близка к разрядке, что умоляющие слова сами слетели с ее губ. — Пожалуйста… — Я не расслышал, Грейнджер. — хрипло проговорил он. — Пожалуйста… — уже громче прошептала она и в следующую секунду он отпустил ее, скидывая с себя одежду и резко входя в нее.       Громкий вскрик сорвался с ее губ, когда она наконец ощутила то, чего ей так давно не хватало. И это было хорошо. Так чертовски хорошо. что ничего не могло прервать это, отвлечь ее. Мир мог рухнуть прямо сейчас, сойти с места, но не для нее. — Видишь, как все было просто, — его руки вернулись к ее груди, массируя затвердевшие соски.       Она закрыла глаза и откинула голову ему на плечо. — Нет, Грейнджер. Посмотри на себя. Я хочу, чтобы ты увидела то, что сводит меня с ума. Посмотри, как ты прекрасна.       И она посмотрела в отражение, не узнавая саму себя, это было грешным, развязным, распутным, но дарило все большее наслаждение. Их стоны смешивались в один, хриплое дыхание заполняло комнату вместе с запахом секса и похоти. У нее кружилась голова и колени наконец не выдержали и подкосились.       Он подхватил ее и отнес на кровать. Драко снял с нее рубашку и просто смотрел на тело, которое срывало ему башню. Тоненькое, хрупкое, принадлежавшее ему. Она смутилась и попыталась закрыться от него, но он лишь развел ее руки в стороны. — Ты хоть осознаешь насколько ты сексуальна, Грейнджер? — он провел языком от ее пупка до груди и она выгнулась к нему навстречу, судорога наслаждения скручивала ее, разрываясь на бесконечное количество кусочков.       Он закинул ее ноги себе на шею и вошел в нее, хватая ее новый вскрик наслаждения. И каждый рывок, каждый толчок наполнял ее новой энергией, еще никогда ей не было так хорошо. Потому что она знала, что он хотел именно ее в этот момент. И не только сейчас. Он выжидал, знал, что она сдастся и тогда он получит заслуженную награду. И она смотрела на его довольное расслабленное лицо, осознавая, что это именно то, чего она хотела. И он действительно будет получать это тогда. когда захочет. Она вдруг поняла, что никто в мире не сможет вызвать в ней подобной бури. И никого она не будет хотеть с такой же неудержимой силой. Она хотела обхватывать своими ногами только его шею, ощущать на икрах только его поцелуи. Она опустила ноги, притягивая его к себе и целуя бесконечно глубоким и нежным поцелуем. Это впервые значило настолько много, и ей захотелось отдать это все ему, вернуть, чтобы он наконец почувствовал как это должно быть, когда этот безумный акт соития был завязан на совместных эмоциях и вожделении, на нежности и восхищении, а не на обычной прозаичной корысти.       Некоторое время спустя она лежала на его груди, вырисовывая разные узоры. Ей было интересно о чем он думает, но не хотелось разрушать эту блаженную тишину. Она чувствовала как от него исходит энергия. Ведьма внутри нее с легкостью могла всосать ее в себя, оставив его ни с чем, но ей это было не нужно. Ее собственная сила била через край.       Перед глазами Гермионы вдруг появилась картинка. Вот они заканчивают Хогвартс, но не расстаются, а продолжают путь в этой жизни вместе. И ей захотелось этого всей душой. Видеть его по утрам, целовать его заспанное лицо, слушать ворчание по поводу солнечных лучей, бьющих в глаза. Ей хотелось пить вместе кофе, готовить ему завтрак. Хотелось начинать утро с потрясающего секса и заканчивать им же день глубокой темной ночью. Она поняла, что сможет разделить всю его боль, убрать ее, задвинуть глубоко-глубоко, избавив его от мучений. Подарить то долгожданное тепло, которого ему так не хватало. Она поняла, что несмотря на свое малозначимое положение в светском обществе, она могла быть ему опорой и открыть ему совсем другой мир, спрятав ту темную и холодную часть.       По ее пальцам заструилась магия, она сорвалась с кончика ее пальца и ударила его в грудь, от чего его подкинуло на кровати. Он зашипел и вырвался из объятий. — Что ты сделала?! — он был в ярости. — Я… Я не знаю, я просто… — Ты просто, что? Хотела забрать ее себе? — Что? Я не понима… — Все ты понимаешь, Грейнджер, ты все понимаешь, ведь ты ведьма?       Внезапно умиротворенная тишина сменилась тяжелым жгучим молчанием, в котором она слышала лишь сбивчивый стук собственного сердца. — Как давно ты знаешь? — прошипел он ей. — Я… Совсем недавно, но… Как ты… — Догадался? Меня предупредил Снейп. Прямо перед нашей поездкой. Попросил следить за тобой. А оказывается следить нужно было за мной! Ты что же, использовала свою магию, чтобы… Привязать к себе?! — он сорвался на крик. — Я, нет, ты все неправильно… — Ах, я неправильно понял, да? — он вскочил с кровати и начал судорожно одеваться, — Видимо, я неправильно понял то, как ты хотела забрать себе свою энергию! Снейп рассказал о том, как питаются ведьмы. Но, черт, я не хотел верить этому, понимаешь, Грейнджер?! Я не хотел верить, что это все — лишь приманка! Чтобы я хоть как-то открылся тебе, а ты забрала все, что у меня есть. — Что? Я никогда бы не… — Но ты это сделала! Только что! — Драко, постой! Это недоразумение, погоди!       Но он уже бросился к двери и вылетел из ее комнаты, шваркнув дверью так, что картина, висящая на стене со стуком свалилась на пол. Гермиона думала, что она пережила худшие моменты своей жизни. Что ничто больше не сможет причинить ей такую боль, но это чувство ударило ее в солнечное сплетение, выбивая напрочь дух, заставляя свернуться в клубок на кровати и завыть от бессилия. Она плакала горькими слезами, не в силах поверить в то, что все закончится так нелепо.       Он вернется, конечно, вернется. И она расскажет ему о том, что чувствовала и он действительно все понял не так. И он услышит ее. Конечно же услышит. И поймет. И они найдут выход, узнают как совладать с этим. Вместе.       Слезы струились по ее щекам. Драко так и не вернулся.

***

— Мисс Грейнджер, мы ждали достаточно долго. Полагаем, что мистер Малфой не успеет к моменту готовности портала. Вы отправитесь в Хогвартс одни.       Тот же человек, что встретил их в первый день, сейчас стоял перед ней и держал в руках вазу с цветами, в которой был заключен портал. Она стояла перед ним опухшая от слез и с потерянным видом. Малфой не просто не пришел к ней, но его не оказалось и в своем номере. — Но как он доберется в замок? — Как только он появится, мы закажем новый портал, не переживайте. Но вы должны отправиться сейчас.       Она обвела взглядом холл отеля, который казался ей теперь холодным и неприветливым. Это стало самым ненавистным местом на всей планете. Из последних сил она сдерживала слезы, стараясь не показать своего настоящего состояния. Гермиона все надеялась, что сейчас он выйдет из-за угла, пускай злой, пусть он даже не говорит с ней, пускай, она решит эти проблемы потом, у них будет время. Только бы он появился. Но шли минуты, а холл оставался пустым. — Мисс, — вновь позвали ее и она перевела взгляд на этого мужчину.       Легким кивком она ответила ему и положила руку на вазу, все еще вглядываясь в коридоры, надеясь увидеть его фигуру, но тщетно. Секундой позже она оказалась в Астрономической башне. Перед ней стоял Дамблдор и Снейп. — Где Драко? — тут же набросился на нее последний. — Мы… мы повздорили и… Он исчез, он исчез, профессор!       Новый поток слез неудержимо хлынул из ее глаз и она обессиленно закрыла лицо руками.